Он прошел в кухню, открыл дверцы большого шкафа, достал груду кастрюль, за которыми скрывался его секрет, и потянул к себе картонную коробку, а потом просто сидел на полу, смеялся и обнимал ее. Никто не сможет украсть у него его жизнь. Он не позволит.

* * *

На следующее утро, подойдя к своему кабинету, Расмус увидел Тома, усталого, в помятой вчерашней одежде.

— Доброе утро. Что-то случилось? — встревоженно спросил Ален.

— Кажется, я кое-что нашел. Не уверен до конца, что именно, но я провел тут всю ночь, и мне есть что рассказать.

— Хорошо, Том. Собирай всех в переговорке, я пока налью тебе и себе кофе. Или, может, тебе лучше чаю?

— Не, я уже перебрал с энергетиками, так что воздержусь.

Через пять минут вся команда сидела в переговорной комнате и настороженно разглядывала ходящего туда-сюда Тома.

— Рассказывай, что нашел? — потребовал Расмус.

— В общем, после того как сразу от троих допрашиваемых поступили сведения о сайтах знакомств, я смог найти ее анкеты, хотя в телефоне никаких приложений не было. Ни записанных паролей, никакой истории поиска в Google. Но это уже не важно. Я покопался с паролями и вошел в ее аккаунты. Стал просматривать переписки, контакты, в общем, пришлось читать все, что там было. Поначалу чтиво было совсем бесперспективное. Она знакомилась со всеми, кто ей писал, одним рассказывала одну историю, другим — другую. С кем-то договаривалась о встрече и сразу писала, что общение будет на материальной основе. Кого-то просто просила захватить выпивку и сигареты. Не знаю, как она решала, кому что написать. Полная неразбериха. Я просмотрел сайт «Дот», потом «Фиолу». Линда была зарегистрирована еще на нескольких известных сайтах знакомств, но там почему-то появлялась редко. — Том помолчал, внимательно глядя в окно. — Не найдя там ничего интересного, я решил просмотреть переписку с тем парнем, который приходил вчера. Пролистал историю, но переписку не обнаружил. Удивился, почему ее нет. Пришлось потратить кое-какое время, и, может, я чуть превысил свои полномочия… — Том, затаив дыхание, нерешительно глянул на Алена.

— Я не возражаю, Том, — тут же успокоил его детектив.

— Хорошо. Так вот, мне удалось восстановить часть удаленных контактов и историю переписок. Жертва не до конца провела процедуру удаления, просто скинула в виртуальную корзину. Ладно, это не важно. Просмотрев содержимое корзины, я заметил, что почти все контакты удалены где-то полгода назад. То есть в один день она удалила почти десять историй переписок с разными мужчинами, в том числе и с Леоном Петросом. Я посмотрел на дату, сверил с теми данными, которые у меня были, и это оказался следующий день, после того как полицейские нашли Милли на улице. Тогда я занялся восстановлением текста самих сообщений, это заняло еще какое-то время. В общем, я смог прочитать их. — Его взгляд стал удрученным, скулы напряглись, а губы сжались.

— Что там было, Том? — серьезно спросил Расмус.

Том молчал.

— Том? — произнесла встревоженно Агнес, подходя к нему.

— Она… она продавала ее.

— Что ты хочешь сказать? Кого она продавала? — встрял Чак, все еще с дурацкой ухмылкой на губах.

— Она продавала Милли.

— Это как? — уже без малейшей улыбки на лице спросил Чак.

— Она предлагала секс со своей дочерью, — резко ответил Том.

Расмус провел широкими ладонями по лицу.

— Ну и дела, — присвистнул Чак.

— Перекинь мне всю переписку, Том, посмотрим, кто у нас интересуется детьми, и есть ли среди них те, чьи отпечатки были на месте преступления, — с отвращением в голосе произнес Расмус. — Еще есть новости?

Роберт встал со своего места.

— Я вчера ездил по адресам тех мужчин, чьи отпечатки опознаны, но до которых мы не смогли дозвониться. Одни из отпечатков принадлежат Грегу Пинклу.

— И кто этот Грег? — поинтересовалась Агнес.

— А вот это-то и есть самое интересное. Я не застал его дома, но встретил на этаже его сестру, которая была на него очень зла. Она сказала, что Грег периодически живет у нее в квартире, но сейчас почти не бывает, так как он вновь сошелся со своей барменшой, вот как она сказала. А имя этой барменши — Сандра Лестон, это та самая, которая работает в баре «Дикий медведь». Грег, кстати, тоже работал в этом баре на кухне. Как вам такое?

— Я не помню никого с таким именем, — задумчиво произнесла Агнес.

— Да, и мне он не попадался. Как оказалось, в тот день, когда мы пришли в бар, он самовольно ушел с работы в самый разгар вечера, за что и был уволен.

— Теперь понятно, на что ушли эти пять минут у Сандры. Спасала своего дружка, — сказал спокойно Ален.

— Да, шеф. А еще его сестра рассказала, что они помирились только на этой неделе. Когда я спросил, не случалось ли что-то странное или необычное за последние несколько недель, она вспомнила, что в то самое воскресенье, когда убили Линду, к ним ворвалась взбешенная Сандра и кричала на Грега, как сумасшедшая, потом кинула в него кружку, но попала в стену. И угадайте, кого Сандра проклинала и клялась убить?

— Линду Смит? — уточнила Агнес.

— Фамилию Сандра, конечно, не называла. Но, со слов сестры, кричала, как полоумная: «Я убью эту суку Линду! Я ее уничтожу!», ну и все в этом духе, — закончил Роберт.

— Отлично, Роберт. Вызывай на допрос Сандру Лестон, можешь даже поехать за ней, и пошли патрульных, чтобы нашли и привезли ее друга. Мы пока изучим переписку. Том, тебе нужно поспать хотя бы пару часов, а потом мне нужна будет твоя помощь.

Глава 17

На отшибе. Отец

Я познакомился с Люси, когда мне было восемнадцать, ей в то время только стукнуло шестнадцать. Мы жили в небольшом невзрачном городке и, как и все, мечтали о светлом будущем. Я хотел стать продавцом автомобилей, а она надеялась открыть свою кондитерскую. Такой красотки, как она, я никогда больше не встречал ни до, ни после нее. Я влюбился с первого взгляда, первого вздоха ее воздуха, пропитанного запахом раскаленного масла. Она тогда подрабатывала в местной забегаловке, и я приноровился заглядывать к ней почти каждый вечер. Люси всегда подходила ко мне с улыбкой, едва я успевал присесть за стол, и приносила самый вкусный кофе и сэндвич. Нет, я не был богатеньким мальчиком, никогда им не был. Мой отец — простой работяга, а мать всю жизнь проработала горничной в гостиницах. Я подрабатывал на стройке, а все деньги тратил в той самой забегаловке. Хотел удивить Люси, хотел казаться не тем, кем был на самом деле. Иногда я покупал букет цветов и приносил в забегаловку, а потом просто «забывал» на столе.

Через месяц после знакомства мы стали встречаться. Никто не был против. Моим родителям вообще было плевать, где я и с кем провожу дни и ночи, лишь бы не просил денег и приходил домой пореже. А ее родители… Мать была занята только собой и своими многочисленными поклонниками. Она была еще та стерва. Мне кажется, ее немного задевало, что я выбрал Люси. Но я старался ей понравиться, постоянно делал комплименты, и это возымело нужный эффект. Я тогда был красавец хоть куда. А отец Люси уважал меня за сильные руки и дерзкий нрав. Он был шахтером на пенсии и все время торчал у телевизора. Нам с ним было что обсудить. Я ждал ее с работы, потом провожал до дома, иногда тайком пробирался к ней в комнату и ночевал в ее постели.

В те времена мы мечтали о грандиозном. Помню, как валялись в городском саду на сочной зеленой траве у озера, смотрели в небо и представляли, как изменим свою жизнь, как будем жить в собственном большом доме, Люси будет печь тыквенные пироги, а я — разгуливать в деловом костюме и хвастаться годовой зарплатой. Но время шло, я завалил экзамены в колледж. Денег даже на самое скромное обучение не было, и мне пришлось устроиться на стройку на полный день. Люси расстроилась, но быстро утешилась, и мы решили, что я поступлю на следующий год.

Время шло, перемены так и не наступали. Я работал на стройке, она — в придорожной забегаловке. Мы стали чаще гулять в компаниях, а не вдвоем, пить пиво и покуривать травку. Люси нравилось внимание других парней, и когда наши мечты и мои рассказы о светлом будущем рассеялись, она стала все больше тянуться к вольной жизни, свободе от меня. Ну а что я мог сделать? Я, конечно, колотил в стену кулаками, пинал ветки по дороге к ней или от нее, и все равно шел.

В очередной летний день я сел за руль своей старой колымаги, собрал все деньги, какие у меня были скоплены, и увез Люси из этого городка. Она сопротивлялась, но я обещал, что все изменится, у нас начнется новая жизнь, а сейчас мы едем в незапланированный отпуск, который продлится до тех пор, пока не найдем место для нашего нового дома.

Первый месяц все складывалось прекрасно, у нас были деньги, ночлег и вкусная еда. Мы ни в чем себе не отказывали. Когда Люси соглашалась на мое предложение, основным ее условием была ее личная свобода. Ну а что я мог? Я согласился. И это согласие стало отправной точкой разложения, моего краха. Я всю свою жизнь любил только ее. А она? Она тоже любила только себя, не отказывала себе абсолютно ни в чем: ни в выпивке, ни в марихуане, ни в мужчинах. Я оставался в машине и просиживал там, сдерживая свой гнев, пытаясь уничтожить в себе все чувства, которые еще хоть как-то трепыхались. Повторюсь, я любил ее, вот и все. Когда деньги стали заканчиваться, а ее живот — расти, мы уже проехали не одну тысячу километров, и нужно было где-то обосноваться. Ночевать в машине — не лучший вариант, и мы остановились в Богом забытом городке, на последние деньги сняли номер в самом дешевом придорожном отеле, который смогли найти. Вечером вышли прогуляться и разговорились с тучной женщиной, которая сидела за стойкой администратора. Я рассказал, что мы ищем пристанище, что наши дела хуже, чем может показаться. Она оглядела уже довольно большой живот Люси и сказала, что за городом на отшибе стоит брошенный домишко, уже лет пять никем не используемый и не очень пригодный для жизни, но сильные и умелые руки смогут привести его в приличное состояние. Она сказала, что хозяева в течение двух лет пытались продать его, но желающих не нашлось, тем более, что он находится недалеко от свалки. Я задумался, угасшая было во мне надежда затеплилась вновь.

— Вот наш шанс! — сказал я Люси.

Она мне уже не верила и только пожала плечами.

На следующий день мы нашли этот дом. Я светился от счастья, но Люси он не приглянулся. Конечно, она мечтала о другом.

— Он будет прекрасен, — сказал я ей. — Я все сделаю сам. Это будет наш райский уголок на отшибе.

Я верил в то, что говорил, действительно верил. Понимаешь? Я верил, что все будет хорошо.

Глава 18

Работа в группе бурлила, каждый предвкушал приближение финала, поимку убийцы, а лучше — сразу двоих. В первой комнате для допросов сидела Сандра Лестон, во вторую пару часов назад доставили Грега Пинкла.

Чака и Роберта послали за Леоном Петросом, чтобы повторно допросить по поводу всплывшей переписки.

Остальные личности с сайта, сообщения которых Линда удалила, пока не были установлены. Номера телефонов оказались или одноразовыми, или давно отсутствовали в Сети. Имена и адреса электронных почт тоже не дали результата. Том направил полицейские запросы в администрации сайтов с предоставлением всей информации в отношении тех, с кем Линда Смит вела противозаконную переписку. Но владельцы сайтов не были расположены к общению и никакой информации не предоставляли, создавая формальные препятствия расследованию.

— Агнес, начни с Сандры, а я допрошу Грега. Потом при необходимости поменяемся, — произнес Ален, направляясь ко второй допросной.

Он грубо распахнул дверь и уверенной походкой вошел в комнату, где за столом сидел огромных размеров мужчина. Его крупные волосатые руки лежали на столе, плечи были чуть ссутулены, а бритая голова наклонена вперед.

— Грег Пинкл, меня зовут детектив Ален Расмус, и я занимаюсь расследованием смерти Линды Смит, — громко и уверенно произнес Ален, подходя к столу.

Тело Грега чуть дрогнуло, голова поднялась, и на Алена устремился сонный взгляд светло-карих глаз.

— Повторите, пожалуйста, что вы сейчас сказали, я всю ночь не спал, и вот, пока ждал вас, немного прикорнул.

Голос у него был вяло-спокойный, в нем чувствовалась многолетняя усталость и какое-то смирение. Легко было представить, что этот здоровяк говорит нахальным хрипловатым голосом или раскатистым басом. Но только не этот тихий глухой звук. Детектив на мгновение замер у стола, потом не спеша отодвинул стул и сел напротив.

— Я детектив Ален Расмус, занимаюсь расследованием смерти Линды Смит, — медленно повторил он.

— Приятно познакомиться, а я — Грег Пинкл, и я ее не убивал, — произнес спокойно подозреваемый.

— Хорошо, но давайте начнем с самого начала. Я буду задавать вопросы, вы — на них отвечать.

Громила кивнул головой.

— Вам зачитали ваши права?

— Да, и я расписался там, где мне сказали.

— Вы готовы отвечать на мои вопросы в отсутствии адвоката?

— Я отказался от адвоката. Я ничего не сделал, а это лишние хлопоты и затраты.

Ален немного удивился, но продолжал.

— Хорошо, тогда приступим. Вы знакомы с Линдой Смит?

— Да.

— В каких вы были отношениях?

— Отношений между нами не было, но иногда я заходил к ней, когда был в ссоре с Сан, и мы занимались сексом.

— Сан, это Сандра Лестон?

— Да, она.

— Когда вы последний раз видели Линду?

Грег потер ладони, потом сцепил их в замок, постарался сглотнуть, но захрипел и закашлялся.

— Принести вам воды?

— Да, — прохрипел он.

Ален набрал номер, и через несколько минут им принесли пластиковый стаканчик с водой. Расмус не отрывал глаз от допрашиваемого. Тот сделал несколько больших глотков.

— Спасибо.

— Почему мой вопрос застал вас врасплох, Грег?

— Потому что, детектив, я был с Линдой в субботу, а убили ее в воскресенье. Вот. И я, наверное, главный подозреваемый. Я люблю смотреть детективные сериалы. Там всегда так происходит. Но я ее не убивал, я ее не трогал. Когда я уходил, она была жива. Это было утро воскресенья. Но с учетом моих размеров и наличия судимости, я все понимаю.

— Расскажите мне подробно про субботу, про ваши отношения с Линдой.

— Так, суббота. Я был в баре, я работаю помощником повара и делаю разную работу на кухне. Моя смена заканчивалась в два ночи. Мы с Сан были в дикой ссоре, у нас такое иногда бывает. Где-то в час ночи я вышел покурить на улицу и встретил там Линду. Я знал, что она иногда занимается сексом за деньги, но каждый зарабатывает как может. Я ее не осуждал. Мы разговорились, она сказала, что на мели, и сегодня нет никакого клева. Так она это называла. Сказала, что не клюет совсем, — прямо как будто и правда была на рыбалке. Я сказал, что у меня нет денег, но есть упаковка пива в машине, и, если она захочет, мы можем просто хорошо провести время. Она согласилась. Иногда она бывала не стервой, а просто девушкой, которой хотелось внимания. Мы договорились встретиться у нее. Я закончил смену и поехал к ней. Сан работает обычно до пяти-шести утра по выходным, поэтому я не переживал. Мы выпили пива, занялись сексом и где-то в полпятого утра я уехал. Не хотел столкнуться с Сан в коридоре, знал, что в таком случае мне несдобровать.

— Было что-то странное в ту ночь? Может, Линда говорила, с кем собирается встретиться в воскресенье?

— Не припомню. Она говорила, что на мели, что вид у нее уже не тот, и сложно найти клиентов, а на дорогу или под сутенера она идти не хочет. Она вообще из тех, кто не любит работать, прямо отторжение у нее было. Говорила, что проще своровать и сесть в тюрьму, там хотя бы кормят и не надо переживать ни о чем. Я сказал, что она так говорит, потому что никогда там не была. А я вот был, нет там ничего хорошего. Про воскресенье вообще ничего не говорила, она жила одним днем.

— Хорошо, если вы ушли в половине пятого, как о вашем визите узнала Сандра? Вы столкнулись с ней на улице?

— Я не знаю, но в воскресенье она ворвалась в квартиру сестры, я тогда у нее кантовался. Чуть не выбила дверь, влетела на кухню, скидывая все, что попадалось под руку, даже кружку Анны, моей сестры, разбила, запустив в меня. И кричала, кричала, кричала.

— А вы как на это реагировали?

— А что я мог? Извинялся, повторял, что виноват, и просил прощения. Потом она умчалась. — Грег пожал плечами. — Но Сандра ее не убивала, я знаю. В воскресенье вечером, где- то в восемь я нашел ее в баре, она уже достаточно выпила и плакала. Ну, в общем, я был с ней весь вечер воскресенья и всю ночь.

— Вы были в баре всю ночь? Кто может это подтвердить?

— Нет, я увел ее где-то через полчаса, и мы поехали к ней. Мы были вдвоем у нее.

— Понятно. Вы видели Линду вечером в воскресенье?

— Нет, ее не было дома.

— С чего вы так решили?

— Ну, когда мы шли, точнее, когда я тащил Сандру, я посмотрел на ее окно, и там было темно.

— Почему вы посмотрели на ее окно?

— Я подумал, что это она рассказала Сандре, просто чтоб побесить ее. Линда в основном была сукой. Вот я и посмотрел, злился на нее.

— То есть вы не отрицаете, что в вечер убийства находились в одном доме с жертвой и злились на нее?

— Да, детектив. Звучит это плохо, но я ее не убивал, клянусь. Я вообще женщин никогда не трогал, даже ударить не мог, что бы они ни сделали. Мама так воспитала — уважать женщин, даже таких, как Линда.

— А какой, по вашему мнению, была Линда?

— Никудышной. Во всех отношениях.

— Вы что-нибудь знаете о ее дочери?

— Знаю, что ее зовут Милли, что она с Линдой не живет. Больше ничего.

— Подскажите, а кто был отцом Милли?

— О, этого я не знаю. Думаю, даже сама Линда этого не знала.

— Это ваше предположение? Или она вам что-то рассказывала?

— Нет, Линда никогда ничего не рассказывала про дочь.

— А она вам не предлагала ничего запрещенного?

— Что вы имеете в виду? Что она могла предложить? Наркотики? Так она их никогда не продавала, иногда сама баловалась, но только иногда, когда были деньги.

— А в отношении дочери?

— О нет, детектив, что вы! Она совсем крошка. Да и что Линда могла предлагать? — Едва Грег это произнес, в его глазах непонимание сменилось искренним испугом. — Нет, нет, детектив. Этого не может быть. Она, конечно, была плохой матерью, это я знаю от Сандры, но чтоб такое… Это уже перебор. — Его передернуло.

— Хорошо, Грег. Вы сказали, что Линда иногда употребляла наркотики, когда у нее были деньги. Но откуда у нее могли появиться деньги, если она не работала и жила на пособие. Проституцией постоянно она тоже не занималась.

— Я не знаю. Но, мне кажется, примерно в конце лета или начале осени у нее были деньжата. Я просто помню, как она пришла в бар в новом платье, красное такое, в цветочек, и даже угостила меня выпивкой. И знаете, когда она расплачивалась, то достала целую пачку наличных. Я еще удивился, мы все знали, что с деньгами у нее постоянно беда. Я даже спросил, не выиграла ли она в лотерею, но она только подмигнула мне и ничего не ответила. И это видел не только я. Сандра тоже заметила и другие посетители бара. Мы там все, как в одной кастрюле варимся, слухи быстро расходятся.

— Интересно. А вы так и не узнали, откуда у нее деньги?

— Не-а, я не знаю откуда они были. Может, и правда повезло в лотерею. — Он хмыкнул и пожал огромными плечами.

— А как часто у нее появлялись деньги?

— Не часто. По крайней мере, я такого больше не помню. А те, что были в тот раз, она просадила за неделю, и уже в следующие выходные у нее даже на выпивку не хватало. Вот так она и жила, детектив.

Расмус закончил допрос и, выйдя из комнаты, пошел к Агнес.

— Ну как?

— Да так себе. За первые пятнадцать минут она не произнесла ни слова, кроме: «Я требую адвоката», но, когда я сказала: «Хорошо, тогда вместо пары часов разговора придется проводить тебя в камеру и ждать адвоката, который может приехать и завтра», она еще подумала, а потом ответила на все мои вопросы. В общем, мне кажется, она ее не убивала. Вот если бы у Линды голова была разбита о стену, или ее задушили голыми руками… да, это было бы ее рук дело. В общем, в воскресенье бар закрылся раньше обычного — примерно в полпятого утра, — из-за отсутствия посетителей. Подходя к дому, она увидела Грега, который вышел из подъезда и сел в свою машину. Она удивилась, подумала, может, он ждал ее и не дождался. Перехватить его она не успела, а телефон сел. Затем она заметила свет на кухне у Линды и подумала, что, наверное, та кого-то подцепила и, как обычно, притащила к себе. Но, зайдя в квартиру, Сандра поняла, что Грег в квартире не появлялся. Ну мало ли, потерял ключ и ждал у дома. Она легла спать, а утром, когда шла в магазин, встретила Линду, ну и спросила, как прошла ее ночь и кого она привела на этот раз. А та ответила, что никого — она ушла домой и легла спать. Сандра вернулась домой, включила телефон, а там ни сообщений, ни пропущенных от Грега. Тогда ей все стало ясно, и она рванула к нему. В общем, она уверяет, что Линду не убивала, так как в воскресенье после визита к Грегу отправилась в бар и там надралась. А вечером Грег притащил ее домой и остался с ней. Но во сколько это было, она, конечно, не помнит. Уверяет, что всю ночь Грег провел с ней, так как ей было плоховато и сильно тошнило. Вот такая история. Это, конечно, не алиби, но убить ее таким способом ни у Грега, ни у Сандры просто не хватило бы фантазии.

— Это да. Пойдем к ней, хочу еще кое-что спросить.

Сандра Лестон с важным видом сидела на стуле, ковыряя свои короткие неухоженные ногти.

— Добрый день, Сандра.

— Да уж, для кого добрый, а для кого и не очень. Я тут уже полдня сижу.

— Да, потому что вы не рассказали нам всю правду сразу. И у меня есть еще несколько вопросов к вам.

— Валяй.

— Вы знаете, кто был отцом Милли?

Она хмыкнула:

— Да мне-то откуда знать?

— Может, Линда рассказывала вам про ее отца или жаловалась, что он ее бросил с ребенком, и какой он плохой? Вдруг называла имя, — уточнила Агнес.

— Нет, Линда никогда ничего такого не говорила. Она и про Милли-то редко вспоминала, а про ее отца так вообще никогда. Ее больше волновала выпивка, деньги и мужики.

— Ясно. А деньги у Линды были? Какой-то заработок?

— Нет, она жила на пособие. Ну иногда спала за деньги, я это уже рассказывала.

— Да, вы рассказывали. Но мне стало известно, что в начале осени у нее появились деньги. Вы что-то об этом знаете?

Она скривилась, отгрызла кусочек ногтя, сплюнула его и, посмотрев на Расмуса, ответила:

— Да, как-то раз такое было. Расхаживала в новом платье, даже сама за выпивку платила. Но когда это было, точно не скажу.

— Расскажите подробнее про тот раз, подумайте, может, что-то вспомнится.

— Дай подумать. Скорее всего, это был сентябрь того года. Ее еще спрашивали про платье, неужели она принарядилась ко дню знаний? А я спросила ее, собрала ли она Милли в школу. Она только фыркнула и ничего не ответила. Да, это было начало сентября.

— А она не рассказывала, откуда у нее деньги?

— Нет, хотя я спрашивала, и не один раз. Подумала, может, она нашла работу, или постоянного мужика, или придумала еще какой-то способ добыть денег. Но потом она снова оказалась на мели, и я больше не интересовалась.

— Спасибо, — сказал Расмус и вышел из комнаты.

— Возьми у них подписку о невыезде и отпусти, — велел он Агнес.

— Ты уверен? У них же нет алиби, а остальное они могли придумать.

— У нас все равно нет доказательств.

— Но зато есть мотив и ревнивая неуравновешенная женщина.

— Да, но… не знаю, не похоже, что это они.

— Ладно, — сказала Агнес.

Расмус вошел в свой кабинет как раз, когда раздался телефонный звонок.

— Детектив Расмус слушает.

— Детектив, — прозвучал в трубке довольный голос начальника Управления. — Я слышал, вы сегодня вызвали сразу трех подозреваемых. Убийца среди них?

— Не могу пока сказать. Двоих допросили, но отпускаем под подписку. У нас нет ничего стоящего против них, кроме подозрений. Но я жду, когда доставят еще одного, и у меня есть несколько зацепок.

— Печально это слышать. Я думал, ты уже знаешь, кто убийца, и принесешь мне его на блюдечке к ужину.

— Я тоже на это надеялся, начальник.

— Хорошо, жду отчет к вечеру. — Начальник повесил трубку.

«Вот черт», — подумал Расмус и рухнул в свое кресло. Через час к нему в кабинет зашел встревоженный Чак.

— Леона нигде нет, а его телефон отключен.

— Да твою же мать, — выругался Расмус. — Объявляй его в розыск, пусть разошлют ориентировку по всем вокзалам и аэропортам. И на машину тоже. Его надо найти.

* * *

Они отпустили его всего-то за какую-то закорючку, которую он поставил в их бланках. Это значит, у него есть время скрыться. Он не трус, нет, нет, никогда не был трусом. Это только его роль, так он сбивает всех с толку, заодно обдурил и этих глупых полицейских. Какая наивность, верить, что подпись сможет удержать в городе того, кто хочет исчезнуть.

«И кто теперь самый умный? Кто?» — думал он, ухмыляясь.

Он должен сохранить свою жизнь, свой секрет, свои сокровища.

На следующий день после посещения полицейского управления он снял все деньги, которые были на картах. Пришлось зайти аж в пять банкоматов, чтобы не вызвать подозрения. Он ездил по городу в автобусах и на метро от одного торгового центра к другому. Это требовало времени, но в банках лучше было не появляться, вдруг они все же следят за ним. В каждом торговом центре пришлось что-то купить, чтобы его поведение не показалось странным. Ну и пусть, две кофты, джинсы, майка и трусы пригодятся в дороге, и не так уж это дорого. Он давно не тратил деньги на себя, все берег их для подходящего случая.

Ему нужно было выйти на работу, но он не решился. А вдруг его босс или кто-то из надменных, скользких коллег заодно с копами? Они все чертовы доносчики, такие же крысы, как и этот детектив. Он работал в компании уже три года, но так и не получил повышения. Его не звали посидеть в баре, сыграть в бильярд, да вообще никуда не звали. Только и знали, что отправляли в командировки, снимали ему самые дешевые мотели, давали копейки на еду.

«Ну и к черту их всех, кому нужны эти мелкие жалкие букашки, которые только и могут, что жаловаться на жизнь и на своих страшных, располневших жен. Они даже не представляют, чего лишены. Но так даже лучше, меньше конкуренции, больше удовольствия…»

Сундук с сокровищами пришлось хорошенько спрятать, на это ушло много времени. Он целый день петлял по городу, старался заметать следы, отсиживался в кафе в ожидании, что заметит полицейских под прикрытием, но так ничего странного и не обнаружил. Может, он просто новичок в отношениях с полицией? Раньше никто не приближался к нему так близко.

Если бы не тот дурацкий случай с его несостоявшейся женой… Он и не думал, что его отпечатки остались в базе. Теперь надо быть очень осторожным, больше ошибаться нельзя.

Он заказал еще чашку чая, обдумывая свое предстоящее путешествие. Он любил строить подробные маршруты, бронировать билеты, мотели, рестораны и все, что только можно было забронировать. Но сейчас в его положении это было недопустимой роскошью. Да и платить картой нет возможности, теперь у него только наличные. Придется просто поехать на вокзал и взять билет по факту. Так даже лучше.

К вечеру он сделал то, что задумал, и, прогуливаясь по вечернему городу, вернулся домой. Разогрел замороженную пиццу, выпил бутылку холодного пива, посмотрел расписание поездов.

Самолеты он не любил. Скорее, не сами самолеты или полет на них, а предшествующие этому процедуры, когда каждый кому не лень, досматривает содержимое его сумки, обыскивает его, а потом сотрудники наверняка обсуждают чужие жизни за чашкой кофе и смеются. Он поморщился и сделал еще несколько глотков. Ехать автобусом слишком долго, и на дороге множество патрульных постов. Поезд — лучшее решение, которое поможет ему исчезнуть из этого грязного города.

А потом он вернется, обязательно вернется и заберет их с собой. Когда полиция перестанет за ним следить, когда он найдет новое убежище.

Он взял с собой самые необходимые вещи, а квартиру вычистил дезинфицирующими средствами. Следующие несколько дней лучше перекантоваться в квартире, снятой через какой-нибудь неизвестный сайт.

«Пусть ищут, сколько хотят», — хмыкнул он.

И вот он сидит в теплом уютном вагоне поезда. У него все получилось, секрет надежно спрятан, а он едет в новую жизнь, туда, где они не смогут его найти.

Глава 19

Расмус хотел отменить субботнюю поездку к отцу и ужин с Иллаей, но она даже слушать об этом не захотела, сказав, что приедет на ферму, будет он там или нет. Поэтому в субботний весенний день Расмус встал пораньше, начисто выбрил заросшее трехдневной щетиной лицо, надел свои любимые джинсы и новую футболку и поехал к отцу.

— Боже ты мой, Ален, ты куда так нарядился? — иронично спросил отец.

— Я же говорил, что к нам на ужин приедет моя знакомая, — негодующе ответил Ален.

— Да, но я не думал, что твоя знакомая такая важная персона, ради которой мой сын мало того, что встал ни свет ни заря, так еще и разоделся, как на свидание.

— Пап, прекрати.

— Так, так, так. И кто же эта цыпочка? Видимо, она поймала тебя на крючок, мой дорогой.

— Она помогла мне в расследовании дела, и я просто хотел ее отблагодарить, — запротестовал Ален.

— Ну да, так я тебе и поверил. А теперь переодевайся, и приступим к нашему сараю, — хмыкнул Март и еще раз оглядел сына. — Отблагодарить он ее собрался, ага.

Вечером к дому подъехала машина, из которой плавно выбралась Иллая и достала из багажника несколько пакетов с продуктами. Ален все еще копался в ванной, пытаясь оттереть с себя краску и злясь, что он весь пропах ацетоном.

— Добрый вечер, прекрасная дама, — произнес Март Расмус, забирая у нее пакеты.

— И вам доброго вечера. Меня зовут Иллая, и мне очень приятно познакомиться с вами.

— А я Мартин Расмус, можно просто Март, и никаких мистер Март, договорились?

— Конечно, Март. И никаких «сэр»? — уточнила она шутливо.

— Ну уж нет, ни в коем случае никаких «сэр».

Девушка утвердительно кивнула, и они прошли в дом. Внутри было уютно и светло. Март провел Иллаю в небольшую гостиную. На стене висел телевизор с плоским экраном, напротив стоял коричневый диван, накрытый вязаным покрывалом. Одна стена была закрыта стеллажами, полными книг, а другую украшали многочисленные фотографии отца и сына.

— У вас очень красивый дом. Вижу, вы, как и я, любитель книг, — произнесла Иллая, ненадолго оторвавшись от фотографий.

— О да. Я люблю три вещи в этой жизни: свою землю, книги и сына, — важно произнес Март.

— Да? Ты уверен, что любишь меня? Особенно, когда заставляешь заниматься тяжелой физической работой, которую можно было поручить кому-то другому, — произнес Ален, входя в комнату.

— Не слушайте его. Он всегда преувеличивает. Ну что, пошли на кухню готовить ужин? — предложил Март.

— Я привезла кое-какие продукты, но поскольку Ален сказал, что вы выращиваете овощи, брала только то, что не растет в огороде, — сказала Иллая, все еще рассматривая фотографии и стеллажи с книгами.

Март взял девушку под локоть и торжественно проводил на кухню. Помещение оказалось просторным даже для трех человек, не говоря уже об одиноком мужчине. Там поместился бежевый кухонный гарнитур, два духовых шкафа, большой холодильник, морозильная камера и прочая современная техника. К гарнитуру примыкал разделочный стол, а справа стоял светлый овальный стол на шесть персон.

Но больше всего Иллаю привлекла стеклянная стена, за которой открывался потрясающий вид на сад, а за ним — поле до самого горизонта.

Гостью усадили за стол, Ален разлил по бокалам домашнее вино, а Март приступил к приготовлению ужина.

— Ну как тебе моя кухонька? — спросил он с улыбкой.

— Впечатляет. Даже не знаю, что и сказать.

— Впечатляет — самое подходящее слово для этой кухни! — гордо произнес Март, нарезая овощи.

— Мой отец просто помешан на своих овощах и фруктах. Он их не только готовит, но и консервирует, сушит, замораживает. В общем, извращается, как может. Поэтому у него такая большая кухня, — вставил Ален. — Ты еще не видела его погреб! — Он увернулся от подзатыльника, которым хотел наградить его отец.

— О-о-о. И что же мне ожидать на ужин? — спросила Иллая, обмакнув губы в вино. — Потрясающий вкус, что вы добавляете в вино, Март?

— Только виноград, милая, только свой виноград. В этом и весь секрет. А на ужин я приготовлю спагетти с томатами и форель на мангале. Кстати, Ален, подготовь мангал и сделай мне угольков, — сказал Март. — И, конечно, салат из моих овощей. Поверь мне, Иллая, таких овощей ты еще не ела.

— На это я и рассчитывала, — пошутила она.

Ален, бурча что-то себе под нос, вышел на задний двор и занялся мангалом.

— А чем занимаются твои родители? Работают или, как и я, прохлаждаются на пенсии? — спросил Март невзначай.

— Они погибли, — быстро ответила она.

— Прости старого дурака. Я не хотел расстраивать тебя, просто Ален не предупредил меня об этом.

— Он не знает. Но вы не расстроили меня. Это было давно. Я это пережила, — спокойно ответила Иллая, покрутив бокал в руке.

— Мне очень жаль, — сочувственно произнес Март. — Но давай сменим тему. Расскажи, как вы познакомились? Где мой сын-трудоголик, вечно торчащий в управлении, нашел такую милашку? Надеюсь, ты не работаешь в полиции? — Он грозно насупил брови.

— Нет, Март. — По кухне разнесся звонкий девичий смех. — Я не из полиции, но мы познакомились на работе. Оба были, так скажем, при исполнении.

— Ты, случаем, не грабила в тот момент банк? — спросил Март с улыбкой. — Тут недавно показывали в новостях.

— Это будет наш с вами маленький секрет, — отшутилась Иллая.

— Я надеюсь, ты не против моих вопросов? Если надоест, можешь смело сбежать от меня к Алену.

— Нет, мне приятно отвечать вам.

— Тогда чем ты занимаешься?

— Работаю с детьми. Помогаю им адаптироваться к нашему миру.

— Вау, так ты не только красотка. Ну и повезло же этому прохвосту, — усмехнулся Март, продолжая мыть, резать, варить. — Это, наверное, очень интересно и важно. У тебя есть дети?

— Нет, я, как и Ален, всю жизнь посвятила работе и пока не обзавелась своей семьей.

— Но ты хочешь семью? Я не осуждаю карьеристов, но семья и дети — это, понимаешь, совершенно иное. Это счастье, которое не описать словами. Никакая работа не сможет заменить семью. Я знаю, что говорю.

— Я мечтаю о счастье и люблю детей. А чем вы занимались до пенсии? — спросила девушка, аккуратно меняя тему.

— Я был хирургом. Очень хорошим хирургом, любил свою работу, и она любила меня. Но я много чего упустил в жизни из-за этой любви. А самое важное — я упустил время, которое мог провести с сыном. Сейчас пытаюсь наверстать его, но не уверен, что у меня это хорошо выходит. — Март сделал глубокий выдох. — Всему свое время.

— Ваша правда, — согласилась Иллая.

— Мой сын — хороший парень. Но он повторяет мои ошибки.

— Да? — она прикусила нижнюю губу и чуть приподняла брови.

— Да. Он, к сожалению, влюблен в свою работу. Но ты же сможешь отбить его у этой противной ревнивой хищницы? — с улыбкой спросил Март и внимательно посмотрел девушке в глаза.

— Я постараюсь. Только пусть это будет еще одним нашим секретом, — она театрально подмигнула.

Он кивнул, закинул спагетти в кипящую воду и попробовал соус с ложки.

Его привычные легкие движения напоминали танец. А может, Март и правда чуть пританцовывал, пока готовил ужин, под музыку, которую слышал только он.

— У тебя получится, уже получается. Главное не давать ему право выбора. У мужчины вообще не должно быть такого права, — заметил Март, слизнув томатный соус с пальца.

— О чем это вы так мило болтаете, о каком выборе? — поинтересовался Ален, внося с собой свежесть вечернего воздуха, смешанную с запахом дыма. — Мангал готов.

— Рыба в холодильнике. Я рассказываю, каким ты был несносным ребенком, и убеждаю Иллаю переключиться на меня. Но она пока не поддается моим чарам.

— Ну уж нет. Иллая, я спасу тебя от него. Не хочешь подышать вечерним воздухом и составить мне компанию? — Ален протянул ей руку.

Она вложила пальчики в его ладонь и поднялась со стула. По телу детектива промчалась волна тепла и возбуждения. Он чувствовал шелк ее кожи, смотрел в ее темные манящие глаза, на непослушные завитки волос, на мягкие приоткрытые губы, потемневшие от вина.

— Ален, рыба в холодильнике, — вырвал детектива из приятного тумана подтрунивающий голос отца.

Расмус отпустил ее руку, хмуро покосился на отца и направился к холодильнику. Иллая хихикнула, и на ее щеках вспыхнул румянец.

Они вышли во двор, на поля уже опустилась мягкая ночь, в небе зажигались звезды.

— Надеюсь, он не утомил тебя?

— Нет, он очень обаятельный и милый.

Расмус рассмеялся и прошептал, почти прижавшись к ее уху:

— Только ему это не говори.

Она чуть отодвинулась и глубоко вдохнула. Он растерянно посмотрел на нее, а потом переключил внимание на рыбу и мангал.

— А что это за постройки? — спросила Иллая, прерывая повисшую тишину.

— Это теплицы. А там, — Расмус показал направо, — тот самый сарай, который мы ремонтируем. Чувствуешь запах краски?

— Немного есть.

— Это мы сегодня облагораживали фасад. Я весь измазался, а эта краска еще и очень плохо оттирается. — Он продемонстрировал свои руки.

Девушка взяла одну ладонь и внимательно осмотрела.

— Все в порядке, краски почти нет. — Она мягко сжала его руку. — Как дела с расследованием?

Он тяжело вздохнул.

— Глухо?

— Наоборот. Узнали много нового, даже есть подозреваемые.

— Это же отлично, — воскликнула Иллая. — Почему же ты не рад?

Он нахмурился, опустил плечи, на лице отразилась злость, смешанная с тоской.

— Это касается Милли.

— Милли? — удивилась она. — Не думаешь ли ты, что Милли замешана в убийстве? Этого не может быть! Ей всего тринадцать, и она очень хорошая девочка.

— Нет, нет, — прервал ее Ален. — Мы не думаем, что Милли замешана в преступлении. Но мы узнали кое-что… В общем, я собираюсь в понедельник заехать в приют и поговорить с девочкой.

— Это плохая идея, детектив Расмус.

Он заметил резкий переход в интонации, жесткие ноты в ее голосе, то, как она к нему обратилась. Иллая отпустила его ладонь и сложила руки на груди. Ему показалось, что ей стало холодно, хотя они стояли перед пышущим жаром мангалом.

— Давай не сегодня, Иллая. Не будем о работе. Я хотел поговорить с тобой, но сначала поужинаем. Иди в дом, помоги отцу накрыть на стол. А то готовить он умеет, а вот раскладывать приборы совсем не мастак.

Девушка кивнула, внимательно посмотрела на него и быстрыми шагами направилась в дом. За ужином он чувствовал ее напряжение, она улыбалась, но не открыто и не так, как ему хотелось бы. Она ела спагетти, рыбу и салат, но он видел, что она делала это через силу, и удовольствие на ее лице было притворным.

После ужина Март накинул ей на плечи плед, налил смородинового ликера и отправил на веранду к мангалу.

— Милая, начинай, мы сейчас к тебе присоединимся. Поверь, это самое приятное на ферме, сидеть завернутой в плед и попивать смородиновый ликер.

Она кивнула, вышла на веранду, устроилась в большом плетеном кресле, поджав под себя ноги.

— Что произошло, Ален, что ты там ей наговорил, а?

— О чем ты?

— Да на ней лица нет, после того как она вернулась с улицы. Не смей обижать эту девушку. Она и так осталась без родителей. Ей нужен человек, который о ней позаботится, — если ты этого еще не понял.

— Я и не обижал, просто ляпнул кое-что. — Ален замер. — Что? Что ты сказал про ее родителей? Откуда ты знаешь?

— Она сказала, что ее родители давно погибли. Это я, как дурак, спросил, чем они занимаются. Представляешь, как я мог ее обидеть. Почему ты этого не знал? Ты же, черт побери, детектив. Ты хоть что-то о ней знаешь? Интересуешься ее жизнью? Или, как обычно, думаешь только о себе и своей работе?

— Вот такой я детектив, мужчина и сын.

Ален чертыхнулся и пошел в туалет. Хотелось смыть с себя напряжение. Иллая, его отец, Агнес. Они все правы. Он погряз в работе, утонул в этом зыбком, протухшем болоте преступлений. Впервые ему по-настоящему понравилась девушка, но он даже не удосужился ничего о ней узнать. Не спросил, чем она увлекается, что предпочитает, есть ли у нее семья или она совсем одна в этом мире.

Плеснув несколько раз себе в лицо прохладной водой, Ален вернулся на кухню. Отец убирал остатки пиршества со стола.