— Да. Парень пришел в себя и рассказал все, как оно было на самом деле. Я присутствовала на допросе. Он утверждает, что, когда обнаружил отца, заметил, что дверь в квартиру была приоткрыта. Теперь следствию предстоит найти человека, который мог напасть на жертву.

— Какой интересный поворот, — задумчиво заметил Саймон.

— На деле все гораздо прозаичнее. Такой человек был в его окружении, хоть я и не уверена, что он мог бы попытаться убить Дмитрия.

— Откуда тебе знать? Ты в курсе их отношений?

— С миру по нитке, — ответила я. — Знаешь, как это бывает? То один, то другой что-нибудь да расскажет, а мне остается составить из обрывков их упоминаний цельный фрагмент.

Но в чем-то Саймон был прав. Пока что я знала обо всем только со слов подруги, и эту информацию никак нельзя было назвать объективной. Но самое удивительное, что Аня тоже не хотела ничего знать о таинственном посетителе, хотя и назвала имя предполагаемого преступника. Тоже не хотела ворошить прошлое?

— Слушай, это не мое дело, — отрезала я. — Это забота полиции. Они разберутся.

— Хорошо, хорошо, — успокаивающе ответил Саймон. — Ты ешь. Выглядишь, кстати, все еще усталой.

Рыба уже не казалась такой вкусной. Прямо в этот час в реанимации пытались спасти жизнь человеку, с которым я пообщалась всего пару часов. Рядом с нами за столом сидели близкие и родные ему люди. Почему же у меня сложилось отчетливое ощущение, что он никому не нужен, а его проблемы ничего не стоят?

— Поеду-ка я домой, — решила я. — Ужин был замечательным, но я просто с ног валюсь. Увидимся завтра?

— Конечно, — тут же ответил Саймон. — Не буду задерживать.

— Спасибо, дорогой. Извини еще раз.



Домой добралась как на автомате.

Тетя Мила не спала, ждала меня. Расспрашивать не стала. Я молча вручила ей контейнер с курицей.

— Купила в кулинарии, контейнер случайно в сумке оказался, — соврала я. — Пойдем спать?

Тетя Мила с подозрением осмотрела курицу, хмыкнула и поставила ее в холодильник.

Закрывшись в своей комнате, я села на кровать и открыла ноутбук.

Если сравнивать в процентном соотношении количество статей о Макаре Волкове и Дмитрии Замберге, то можно было заметить, что с большим отрывом лидировал именно Волков. Складывалось впечатление, что он выступал круглосуточно и, гастролируя, не пропускал ни одного населенного пункта. Он побывал даже за границей. Но кроме поездок на дальние расстояния, Волков очень любил выступать в Тарасове. Вот уж точно, пригодился там, где родился. В нашем городе он широко развернулся. Концерты были расписаны на год вперед. Цены на билеты не зашкаливали, и я могла себе представить, сколько свободных мест остается в зрительном зале — ни одного. Полный охват, потому что пятьсот рублей за то, чтобы в течение двух с половиной часов наслаждаться живым выступление своего кумира, могли себе позволить почти все.

Кроме того, Волков никогда не отделял себя от народа. Во время выступления он частенько спускался в зрительный зал и запросто общался со зрителями. Мог усесться в проходе и, сбросив пиджак на колени какой-нибудь фанатке, чье место было ближе всего, затянуть что-нибудь блатное-романтическое. Мог пробраться в середину ряда, чтобы пожать руку ветерану, который после чуть не плакал от счастья. Волков таскал на руках чужих детей, а одному подростку, невесть как оказавшемуся возле сцены, подарил свою гитару. Да-да, прервал выступление и подарил.

Каждое шоу непременно заканчивалось знаменитой и всеми любимой песней «Ночь». Как правило, она исполнялась при мощной голосовой поддержке зрительного зала.

О личной жизни кумира доброй половине населения страны среднего и старшего возраста было известно все. То есть практически ничего. Волков не скрывал подробностей — их попросту не было. В одной заметке упоминалось, что когда-то он был женат, но супруга бросила мужа, попавшего на нары за ограбление ювелирного магазина. На другом сайте я узнала, что ограбления не было. Вместо этого Волков попался на финансовых махинациях. Со страницы фан-клуба сообщалось следующее: Волков никогда не сидел в тюрьме, все эти слухи не что иное, как происки врагов.

Информация о том, где мотал срок Волков, тоже разнилась. Как и сведения о том, что с ним было дальше. От тюрьмы до момента всеобщего поклонения народная молва успела записать Макара Волкова в злостные нарушители тюремных понятий, вследствие чего начальство колонии было вынуждено перевести его в другое исправительное заведение. Но и там Волков якобы не захотел вести себя правильно. Так и кочевал по нарам, пока не освободили. А потом он каким-то образом самостоятельно пробился на сцену. Это была первая версия. Вторая гласила, что Волков мотал срок без каких-либо переездов, вел себя нормально, пользовался уважением авторитетных сокамерников и вскоре был освобожден досрочно. Петь он начал еще в местах не столь отдаленных, кассеты с его голосом быстро пошли по рукам, а одна из них попала прямиком в руки известного тарасовского продюсера Генриха Полетова, который и вывел Волкова на вершину славы.

Про Генриха Полетова я слышала и однажды чуть было не встретилась с ним лицом к лицу. Три года назад мне позвонил некий Сергей, представившийся помощником Полетова. Он сообщил, что продюсер будет рад, если я подъеду на собеседование. Обо мне Полетову рассказал мой бывший клиент, а сам продюсер как раз искал телохранителя в свою команду. На него уже работали несколько человек, но все они были мужчинами. В мои обязанности должно было входить сопровождение Полетова на светские мероприятия. Я сразу догадалась, что дело не в охране — немолодому денежному мешку хотелось порисоваться перед другими, продемонстрировать свое могущество. Вот, мол, какие у меня бодигарды женского пола.

На тот момент мне нужны были деньги, но от предложения я отказалась.

И вот теперь это имя всплыло снова. Погуглив, я поняла, что в его случае хотя бы нет разных вариантов жизнеописания. Везде одно и то же. Генрих Полетов родился в Тарасове в семье учительницы и слесаря. С детства увлекался игрой на гитаре, выступал со времен школьной скамьи на всяких мероприятиях, потом уехал в Москву поступать в консерваторию. После окончания обучения подвизался в столице в качестве ресторанного музыканта, но успеха это ему не принесло. Существовала версия, что в тот период времени Полетов ударился в криминал, но официальных подтверждений этому я не нашла. Вернувшись в родной Тарасов, будущий продюсер устроился на телевидение помощником редактора музыкальных программ, и все вдруг резко изменилось. Через год он уже владел музыкальным каналом. Через два года в Тарасов по его приглашению стали приезжать с гастролями звезды отечественной и мировой эстрады. Ко всему прочему, он не гнушался выводить в свет начинающих музыкантов, многие из которых смогли занять устойчивое положение в шоу-бизнесе.

Последней и самой большой своей удачей Полетов считал знакомство с Макаром Волковым, называя его в интервью своим «куском хлебушка с маслом и черной икоркой». Волков, кажется, на Полетова за это определение не обижался. Во всяком случае, на многочисленных фотографиях, которые я смогла найти, они всегда были вместе. За кулисами, на светских приемах, на отдыхе в компании других известных личностей. Если на каком-то фото я видела Волкова на переднем плане, то уже не сомневалась в том, что на заднем, если всмотреться, непременно будет высокая фигура Полетова. Так оно в итоге и выходило.

Однако о том, что Волков считает себя автором хита «Ночь», написано нигде не было. Об этой истории я ничего не смогла найти. Может, плохо искала?

Интерес к семье Замбергов и случаю с плагиатом зацепил меня не на шутку. Захотелось чайку с чем-нибудь вредным. Стараясь не разбудить тетю Милу, я пошла на кухню и включила чайник. На полке обнаружилась пачка нехитрого печенья.

Но тетю Милу не так-то просто обойти. Я не успела налить в чашку воду, а она уже причапала из комнаты и уселась за стол.

— Не спится? — поинтересовалась я. — Чай будешь?

— Давай чайку. Почему нет? — разрешила тетя Мила.

— Может, какого-нибудь отвара хлебнешь? — не удержалась я.

— Воротит от них, — призналась тетушка.

Тетя Мила была не в настроении и хмуро болтала ложечкой в чашке.

— Ну что такое? — спросила я.

Тетя едва заметно покачала головой.

— Носишься как угорелая. Про меня совсем забыла.

— Не забыла я.

Не то чтобы тетя Мила считала, что я обязана находиться рядом с ней неотлучно. Нет, конечно. Но иногда она требовала от меня немного больше внимания, чем я могла ей уделить. В такие моменты тетушку накрывало отчаяние с легким оттенком депрессивности. Я же, в свою очередь, старалась не доводить до абсурда. Я взрослая тетенька, и у меня может быть своя жизнь. И дела, о которых тетушке знать совсем не обязательно. Потому и молчу ради ее же спокойствия.

Но вскоре я поняла, что ошиблась в своих выводах. Именно сейчас тетя Мила совсем не имела в виду, что я должна быть предельно откровенной.

— Из головы не выходит та история, — сказала тетя Мила. — Ну из-за которой ты задержалась.

— Сын хотел убить отца, — напомнила я.

— И как себя чувствует отец?

— Не очень. Пока что никаких прогнозов врачи не дают.

— А как там мальчик? Его арестовали?

— Артур-то? Да, он в следственном изоляторе.

— Какой ужас! — пролепетала тетя Мила. — У него еще сестра была, если не путаю?

— Да, — кивнула я. — Ей тоже нелегко. С ней постоянно находится Аня.

— Наша соседка? — удивилась тетя Мила.

— А что тут такого?

— Не думала, что она настолько… заботлива.

— О, ты себе не представляешь.

— Я же знаю тебя, Жень. Что-то недоговариваешь?

Меньше всего я хотела погружать ее с подробностями. Но в самом деле я и сама ничего не знала толком. Скорее, сработало профессиональное чутье, говорившее о том, что я зачем-то должна разобрать запутанную историю на отдельные и, главное, простые и понятные мне фрагменты.

— А я и не знаю, — вздохнула я. — Но ты права, все не так очевидно, как кажется.

Тетя накрыла своей рукой мою и улыбнулась.

— Иди ты, — притворно удивилась она. — Думаешь, я этого не вижу?


Глава 6


Утро началось с дождя, к обеду превратившегося в сильный ливень.

— Ну вот, не попадаю к своей, — расстроилась тетя Мила.

«Своей» она называла давнюю подругу и ровесницу, которая работала в парикмахерской в пяти минутах ходьбы от нашего дома. Тетя Мила не так часто бывала у нее на работе, но если заскакивала, то непременно старалась совместить полезное и прекрасное.

— Пока она меня стрижет, мы успеваем вспомнить столько, что другие заслушиваются, — поделилась она как-то. — Нинка очень смешная, а с годами вообще шутить по-черному стала. Как чего ляпнет — все. Причесывать после этого она меня уже не может. Я тоже от смеха катаюсь. Да помнишь ты ее, Жень. Она как-то шампунь для тебе передала на Новый год.

Про подарок я помнила, но Нинку в глаза не видела. Представила эту картину, как две подруженции закатываются от смеха, не в силах остановиться. Действительно очень смешно.

Планы посещения парикмахерской тетя строила уже несколько недель, но что-то постоянно мешало им исполниться. То Нинка брала больничный, то тетя Мила была занята, то само заведение несколько раз закрывалось по техническим причинам. Но сегодня все должно было получиться, и кто бы мог подумать, что дождь помешает?

За считаные часы двор залило почти полностью. Пешеходные тропинки скрылись под водой, которая неумолимо поднималась к подъездным ступеням. Автомобилисты, рискнувшие выбраться в такую погоду на улицу, добирались до своих «ласточек» нелепыми прыжками. Машины напоминали крейсеры, гордо фланирующие по морской глади. Отчаянные собачники выскакивали из-под подъездных козырьков ровно на минуту, и собаки, сделав важные дела, даже не настаивали на более длительной прогулке.

На улице бушевал настоящий шторм.

Тетя Мила, полностью одетая для выхода на улицу, с самым несчастным видом сидела на диване и держала в руке зонтик. Она выглядела так жалко, что я решила составить ей компанию.

— Знаешь, а я ведь тоже сегодня должна была встречаться кое с кем, — многозначительно произнесла я.

— Да я не то чтобы с горя помираю, — тут же взвилась тетя. — Просто настроилась на встречу. Мы собирались потом к ней в гости поехать, а тут вон что. И, главное, ни слова о таком прогнозе.

— Ну вообще-то синоптики предупреждали о проливных дождях, — вспомнила я.

— Ерунда. Я бы такое не пропустила.

— Не делай из обычного ливня трагедию, — попросила я. — Пойдешь чуть позже, не век же нас будет заливать.

Я подошла к окну и увидела двух рабочих, стоящих по колено в воде и пытающихся что-то обнаружить в обширной луже с помощью какой-то железной палки.

— О, воду сливают, — сообщила я. — Сейчас вся она уйдет под землю. И ураган утихает. Говоришь, в гости собралась? Значит, будешь только вечером?

— Да не пойду я никуда, — окончательно расстроилась тетя. — Опять перенесем.

— Подожди, у меня телефон звонит. А где он?

Обнаружив мобильник под подушкой в своей комнате, я увидела на экране знакомое имя.

— Доброе утро, — раздался радостный голос Саймона. — Ты на улице была?

— Я что, больная?

— И я не был. Но в ресторане протек потолок и в холле капает.

Вот тебе и «все включено» в самом центре города.

— У вас такое часто происходит? — продолжил изумляться Саймон.

— А что тебя напугало? — рассмеялась я. — В Америке разве всегда солнечная и спокойная погода?

— Ну то в Америке.

— Ты встречаться, что ли, передумал?

— Нет. Конечно, нет, — спохватился Саймон.

— Отлично. А то я уж подумала, что ты дождя испугался. Заеду за тобой, жди.

— Скоро?

Я выглянула в окно. Рабочим удалось сдвинуть канализационный люк в сторону, и теперь неподалеку от них на воде виднелась огромная водяная воронка.

— Не прямо сейчас, — ответила я. — Просто будь готов выйти, хорошо? Примерно через часик.

Вернувшись в комнату, я поняла, что тетя совсем скисла. За окном все еще хлестали дождевые струи, но их сила стала значительно слабее.

— Я тебя отвезу, теть Мил, — сказала я.

— Да не надо, — отмахнулась она. — Нинка сообщение прислала, сказала, что надо срочно внука из садика забрать. У них там адский потоп, подвал залило. Звонят родителям, чтобы детей срочно забрали. Можно подумать, все сразу сорвутся с работы и поплывут. Смешно.

— Вот ведь фигня какая, — искренне посочувствовала я.

Тетя Мила пошла в коридор, на ходу расстегивая куртку. У меня сердце разрывалось при одной только мысли о том, как сильно она расстроилась. Ну не могу я ее такой видеть. Больно же.

— Теть Мил, — сказала я, — а хочешь, я тебя со своим другом познакомлю?

В этот момент я находилась в комнате и не видела тетушку, которая чем-то шуршала в коридоре.

— С каким другом? — недовольно произнесла она.

— Ты про него знаешь, это его я ездила встречать в аэропорт.

— И зачем он мне нужен?

Ну если тетя Мила не реагирует на такие слова как «гость» и «друг», то дело плохо. Но попытаться еще разок все же стоило.

— Он из Америки, — как бы между прочим сообщила я. — И, знаешь, он худеет сейчас. К тому, что ест, относится настолько серьезно, что я даже слово «майонез» при нем боюсь произнести.

Тетя Мила тихонько зашла в комнату.

— Ты меня за идиотку не держи, — строго попросила она. — Как с маленькой разговариваешь.

— Да на тебе лица нет, — нашлась я. — Переживаю. Хочу улучшить твое психологическое состояние. Фиг с твоей Нинкой. Вам явно встретиться не судьба. Зато у нас есть симпатичный американец, с которым вы непременно найдете общий язык. Ну так как, а?

И тетя Мила улыбнулась. А я, еще раз выглянув в окно, увидела проступивший местами асфальт. Значит, жизнь продолжается.



Саймону пришлось объяснить, что прогулка по Тарасову и окрестностям снова отменяется, вместо этого я познакомлю его со своей тетей.

Про меня он мало что знал, и я не горела желанием с ним делиться. Лишний раз вспоминать казенные стены, смерть мамы, женитьбу вечно строгого отца на другой женщине совершенно не хотелось. А вот про тетю Милу я бы ему с удовольствием рассказала. О том, какая она деловая колбаса. О том, что в любом состоянии способна за пять минут накрыть шикарный стол для дорогих гостей, потому что не мыслит себя без всяких кулинарных штук и отлично ими пользуется. О ее таланте внимательно слушать и интуиции. Я бы рассказала Саймону многое, но лучше пусть он познакомится с ней лично.

Как я и думала, несмотря на то что я умоляла не суетиться, тетя все-таки накрыла поляну для заграничного приятеля любимой племянницы. На стол она метнула все самое лучшее, что было в холодильнике, а еще успела сварганить очередной пирог. На этот раз песочный.

Увидев Саймона, тетя расцвела.

— Хэллоу, — поздоровалась она. — Май нэйм из Людмила.

— Здрасьти, — обрадовался Саймон. — Я Саймон. Это вам.

Он протянул ей горшочек со свежей мятой, который мы купили в соседнем магазине. Это была его инициатива — подарить милой тетушке свежий кустик перечной мяты вместо обыкновенного букета цветов.

— Как хорошо вы говорите по-русски, — смутилась тетя Мила и посмотрела на меня, как на недобитого таракана. — И подарок оригинальный.

— Так я и есть русский, — расплылся мой рыжий друг. — Саймоном меня зовут в Америке, а так-то я Семен.

— А почему мне не сказал? — удивилась я.

— Да как-то не было смысла. Зачем? Я могу отзываться на любое из этих имен.

— Семен Шкловски, — посмаковала я на языке его настоящее имя. — Сеня, и как тебе в России?

— Прекрати, — одернула тетя Мила. — Прошу за стол.

— Ой, спасибо, — засуетился и обрадовался мой приятель. — Знаете, вот родители давным-давно увезли меня отсюда, но мы ведь так и остались в своем репертуаре. Мама постоянно готовит борщ и котлеты, а на отцовский день рождения всегда делает холодец.

Тетя Мила бросила быстрый взгляд на гостя, но он сразу же это заметил.

— Думаете, я толстый из-за еды? Нет, что вы. Просто мало двигался, и тому была причина. А теперь взялся за себя. Но от вашего угощения не откажусь. Тут я бессилен.

Светская беседа постепенно переросла в дружеские поболталки. Саймон перепробовал все, что было на столе, всем своим видом выказывая восхищение. Тетушка была счастлива. Я в некоторой мере тоже. Мы прекрасно проводили время, никуда не нужно было спешить.

Наконец речь зашла о погоде. И тему завел Саймон.

— Отель, в котором я остановился, не выдержал натиска стихии, — пожаловался он. — Ведра, в которые капает вода с потолка, очень странно смотрятся в современном интерьере. В моем номере от ветра дрожали стекла. Но теперь на улице все успокоилось, слава богу.

Ох, зря он упомянул отель. Я знала, что за этим последует.

— Перебирайтесь к нам, — предложила тетя Мила. — Если не умеют строить, то почему вы должны страдать?

Блин, ну вот. Этого еще не хватало.

— Да там все уже наверняка ликвидировали, — сказала я. — Ребята, а давайте я кофе сделаю?

Но тетя Мила уже вступила в роль спасительницы.

— Не стесняйтесь, Семен, — продолжала петь она. — Места хватит. В крайнем случае я могу пожить у подруги.

Саймон замялся. «И правильно, не сдавайся, — подумала я. — Нечего тебе делать, что ли? В отеле лучше. Не нужно здесь оставаться. Я не хочу. Мне нужны покой и свобода. Тебе тоже. Не соглашайся».

— Если честно, то я уже заплатил за время пребывания в отеле, — смущенно сказал Саймон. — У вас очень уютно, правда. Но съезжать я не планирую. Извините меня.

— Переживем, — решительно произнесла я и вышла из-за стола. — Кофе?

Вопреки моим ожиданиям, отказ Саймона тетю Милу не обидел. Все-таки она была не только милой, но и умной женщиной.

— Ну и ладно, — спокойно согласилась она. — Адрес наш вы теперь знаете? Знаете. Вот и все.

— Я понял, — облегченно рассмеялся Саймон и повернулся ко мне. — Так что там с кофе?

— В процессе.

Поставив турку с водой на огонь, я вернулась за стол. На всякий случай нужно было перевести тему.

— Теть Мил, а ведь Саймон работает в Голливуде, — похвалилась я. — А фильм, над которым он работал, даже привозили в Москву.

— Хотя широкой публике почему-то не показали, — добавил Саймон. — Но все впереди.

— Всегда мечтала побывать в Голливуде, — ахнула тетушка. — А как там у вас? Вы где живете? Прямо там, на холмах? Один? А на сценариста вы учились или просто повезло?

— Теть! — перебила я.

— Удача — важное условие исхода любого мероприятия, — глубокомысленно заметила тетя Мила. — Вот, к примеру, взять тебя…

Саймон уселся поудобнее.

— Тебе везет в том, что ты постоянно встречаешь прекрасных людей, — сказала тетушка. — И, может быть, поэтому ты снова и снова берешься за свою тяжелую, но любимую работу.

Я шмыгнула носом.

— Ой, а у меня случай был с Мадонной! — вспомнил Саймон. — Сейчас расскажу. Не поверите, встретились с ней в одном павильоне около автомата с кофе. Случайно вышло так, что мы одновременно потянулись к кнопке. Она мне уступила. Я тоже убрал руку. А она такая: «Выбирайте, я подожду». Ну я, конечно, не согласился. Стою, как дурак. Она улыбнулась и сказала мудрую, на мой взгляд, вещь. Практически изрекла цитату.

— Что же она сказала? — поинтересовалась я, расставляя на столе чашки.

— «Какая же я Мадонна, если не пропущу вперед страждущего?»

На лице тети Милы появилась слабая улыбка.

— Я там стажером тогда был, а она в клипе снималась. Совершенно простая тетка без звездных замашек.

— Она крутая, — подтвердила я.

— Теперь буду смотреть на нее другими глазами, — добавила тетя Мила. — Семен, а вы слышали про певца Макара Волкова?

— Нет, кажется, — неуверенно ответил Саймон. — А что, очень известная личность?

— Жень, мы можем дать послушать Саймону мою любимую песню? — спросила тетя.

Конечно, я могла, потому что заранее знала, что она попросит об этом. Я взяла в руку телефон, открыла сайт с аудиозаписями и выбрала песню «Ночь».

— Макар Волков. Песня «Ночь». Самый хитовый хит из всех, — объявила я.

Положив телефон на стол, я вернулась к плите за туркой.

По кухне поплыли знакомые звуки. В самом начале песни мелодия была едва слышна, но по мере проигрывания ее звук нарастал, а темп при этом оставался прежним. Эффект нарастания заставлял слушателя невольно дослушать песню до конца. Она словно обматывала сознание и мотивом, и стихотворным содержанием.

Перед глазами сразу всплыл образ Замберга. Автор песенки так и не смог доказать миру, что на самом деле ее сочинил он, а не тот, кто исполнял и постоянно срывал овации. Черт возьми, да мне даже трудно представить, что пришлось пережить Дмитрию. В его ситуации мало кто останется прежним и найдет в себе силы простить вора, потому что первая мысль, которая сразу же возникает в голове, — наказать того, кто сломал тебе жизнь. И наказать так, чтобы запомнилось надолго.

Зазвучал второй куплет. Саймон, склонив голову набок, внимательно слушал. Тетя Мила едва заметно покачивалась в ритм музыки. Кроме этой песни, я слышала и другие в исполнении Волкова, но быстро завязала с этим. Тюремная романтика меня не привлекала. Ничего нового. Уж пели-перепели подобное тысячи раз до этого и другие исполнители. Вроде бы каждый по-своему, а на деле совершенно одинаково. Становились знаменитыми, и поклонников уже мало тревожили причины, по которым их кумиров упекли за решетку. Главное, что поют хорошо. Душевно поют. По-нашему.

Аня предположила, что Волков вполне мог попытаться убрать Замберга, как надоевшего нытика. Или как бомбу замедленного действия? Ведь Дмитрий слишком много знал о Макаре. Есть вероятность, что он сумел бы слить что-то в средства массовой информации, а там бы начался скандал, Волкову бы не поздоровилось. В любой истории, где присутствует плагиат, найдется что-то постыдное и спрятанное за сотней замков. Обвинят одного, а вслед за ним тень накроет и других. Посыплются головы, полезут наружу гадости. Людям есть что терять, а Волков сейчас вообще на вершине славы, на которой удержаться ой как сложно.

Кстати, о славе. Она же и двери помогает открывать. Простой смертный никогда не попадет туда, куда легко проникнет человек известный.

Песня смолкла.

— Простите, я вас оставлю на минуту, — улыбнулась я и цапнула со стола телефон.



Умные мысли часто приходят не вовремя. Слушая хрипловатый голос Волкова, я вдруг живо представила себе весь масштаб его плана по устранению Замберга. Если таковой был, конечно.

Через мобильный Интернет я вышла на официальный сайт Волкова и открыла вкладку «Контакты». Кроме адреса электронной почты присутствовали номера телефонов, помеченные как «По вопросам рекламы» и «По вопросам сотрудничества». Я смело ткнула пальцем в «рекламу».

— Здравствуйте, чем могу помочь? — вежливо спросил совсем юный девичий голос.

— Добрый день, — поздоровалась я. — Могу ли я как-то связаться с Макаром Волковым?

— По вопросам рекламы?

— Да.

— Представьтесь, пожалуйста, — попросила девушка.

— Евгения Охотникова. Являюсь внештатным корреспондентом…

— Хорошего дня, — пропела девушка и бросила трубку.

Что это было? Что я сделала не так? Ах да, внештатник. Внештатный сотрудник, которым я представилась, не был интересен в принципе. Как и ресурс, где он числился. Вот если бы я сразу назвалась редактором известной программы или серьезного журнала, то меня бы облизали с головы до ног.

Ладно. Попробуем достучаться до Волкова через «Вопросы о сотрудничестве». На мой запрос ответил тот же женский голос, только теперь я первая оборвала связь.

Но оставалась электронная почта, и ее, скорее всего, тоже курировала высокомерная девчонка. Ну пусть попробует что-нибудь сделать с тем, что я ей напишу. На указанный электронный адрес я отправила письмо с просьбой о встрече с артистом, потому что некий режиссер из Соединенных Штатов Америки планирует снять о нем документальный фильм. Как представитель режиссера, я буду признательна и благодарна. Обратная связь только через электронку, это прихоть режиссера.

«Отправить». Вот пусть теперь ломают голову.

Закончив с этим, я вернулась на кухню. Саймон увлеченно обсуждал с тетей Милой очень важный вопрос: если случится наводнение, зальет ли оно подземный бункер, предназначенный для выживания после ядерного взрыва. Судя по заинтересованным лицам, они неплохо шарили в предмете разговора.

Кофе совсем остыл, и я снова поставила турку на огонь.

— Ты что-то долго, — упрекнула меня тетя Мила. — Правда, мы не скучали.

— Скучали, конечно, — ответил Саймон. — У тебя дела, да, Жень?

— Надеюсь, что нет, — сказала тетя.

— Мне показалось, что я отсутствовала минут пять, не больше. Ну десять, — удивилась я.

— Полчаса, — поправил меня Саймон.

— Да ладно!

Неужели меня не было так долго? Ну погрузилась в процесс, бывает. Я заглянула в телефон, чтобы проверить почту. Ответа от представителя Волкова не было. Не страшно. Подожду до вечера, а потом повторю запрос.

Я машинально обновила страницу и вдруг увидела новое сообщение.

— Не только молодежь торчит в телефонах, — недовольно заметила тетя Мила.

— Я быстро, — пообещала я, открывая послание.

Как быстро они среагировали. Мой план сработал. Нас ждали. Разрешение на встречу с указанием схемы проезда до указанного адреса было у меня в кармане. Но на душе стало тревожно. Как-то просто и быстро все получилось. Ни встречного запроса о контактах, ни требований предоставить официальные документы. Значит ли это, что Макар Волков поистине принадлежит народу и любой человек может с ним увидеться? Чудеса.

Но самым интересным было другое. Встреча была через час.

О кофе не могло быть и речи. Я взглянула на часы. Посмотрела на тетю Милу, перевела взгляд на Саймона.

— Понятно, — поджала губы тетя. — Даже не продолжай.

— Да, теть Мил, дела, и срочные. Саймон, составишь компанию?

— Я? — растерялся он. — Но…

— Ну да. Ты же мечтал посмотреть окрестности?

— Все верно, но…

— Но что-то мешало, знаю, — перебила я. — Только что представилась возможность это сделать. После ливня весь мир играет яркими красками. Не будем терять время.

Саймон вытянул шею и выглянул на улицу.

— Погода наладилась, — подтвердила я. — Лужи не страшны, поедем на машине.

— На твоей?

— На моей. Не будем задерживаться, хорошо?

Тетя Мила проводила нас до дверей. Вид у нее был недовольный, но долго сердиться она не могла. Взяв с Саймона обещание прийти к нам еще раз, она успокоилась. И это было очень хорошо.



Саймон с довольным видом уселся на пассажирское сиденье. Я с трудом построила маршрут, на котором встречалось бы минимальное количество пробок.

— У тебя прекрасная тетя, Женя, — сказал Саймон. — Очень эрудированный человек.

— Ты ей об этом сказал, надеюсь?

— Несколько раз.

— Это главное.

— А теперь расскажи мне, что за срочность, — попросил Саймон. — Ты же никуда не собиралась, а сейчас все изменилось. Дело ведь не в том, что ты хочешь показать мне город?

— Обязательно расскажу, потому что дело серьезное. Такого везения я даже не ожидала. Помнишь о сыне, которого подозревают в нападении на отца? Ну я тебе рассказывала про своих знакомых.

— Конечно. Твои знакомые. Как они? — оживился Саймон.

— В том же состоянии. Ни лучше, ни хуже. Когда-то отец… прости, Дмитрий Замберг помог одному человеку. Тот жил на улице и зарабатывал тем, что выступал на улице с блатными песнями. Дмитрий сразу понял, что парень талантлив, и решил ему помочь. Вытащил с улицы, помог раскрутиться. Теперь тот человек известная личность. Он знаменит, богат и все такое. Я сегодня песенку вам с тетей включала. И как тебе?

— Песня красивая, исполнение не очень, хотя, возможно, я просто придираюсь, — признался Саймон. — Но зацепило.

— Эту песню сочинил Дмитрий. От и до. А исполнил ее как раз таки тот, которого Дмитрий тогда спас.

— Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь.

— Умница. Волков присвоил себе авторство, а Дмитрий остался ни с чем.

— И это Дмитрия попытался убить его родной сын? — уточнил Саймон.

— Или Волков.

Саймон молчал. Я не удивилась. То, о чем он узнал, сразу и не переваришь.

Как и предполагалось, мне удалось миновать все автомобильные заторы Тарасова и выехать из города на почти пустую трассу, которая вела к дому Волкова. Навигатор сообщил, что ехать осталось одиннадцать минут.

Я поняла, где прятался Макар Волков. Небольшой и относительно новый элитный поселок располагался в километре от основной дороги. Съезд защищали два серьезно оборудованных пропускных пункта. Территорию обнесли высоким бревенчатым забором. Фотографии внешнего вида поселка постоянно мелькали в Интернете, но сделанных изнутри было очень мало. Земельные участки предлагалось приобрести за баснословные суммы, но именно это никого не удивляло, ведь твоими соседями были бы сплошь медийные персоны. Реклама обещала будущим жильцам уют, спокойствие и стопроцентную уверенность в том, что никакой апокалипсис и ни один ушлый журналюга до них не доберется. Комплекс включал в себя не только жилые коттеджи, но и инфраструктуру, необходимую для нормальной жизни. Тут были детский садик, школа с углубленным изучением иностранных языков, два стадиона, а также три центра: медицинский и два торговых. В общем, жить тут было можно, если в кошельке завалялись два-три миллиона рублей. На первое время.

Вдалеке показался знакомый забор. Я свернула на обочину.

— У меня к тебе дело, — повернулась я к Саймону. — Ты должен мне помочь.

— С удовольствием, Жень.

— То, что мы сейчас увидим знаменитого певца, это чистое везение. Но я сказала неправду, когда планировала встречу. Я написала ему, что некий голливудский режиссер заинтересовался его личностью и хочет снять о нем документалку.

— Та-ак, — протянул Саймон. — Дальше.

— Ну что тут «дальше»-то? — переспросила я. — Ты сценарист? Сценарист. Мечтаешь стать режиссером? Мечтаешь. Живешь где?

— В Голливуде, — усмехнулся Саймон. — Блин, и как тебе в голову пришло?

— Спонтанно. Твое дело изобразить заинтересованность. А моя задача — покопаться в голове у Волкова. Вытащить наружу воспоминания. Если повезет, то разузнать несколько секретов. На деле все будет выглядеть просто и непринужденно. Ты мог бы поговорить и на русском языке, но английский в этом случае прозвучит более солидно, чем родной. Я все переведу, это я умею. Для пользы дела же.

— Ты расследуешь это преступление? — спросил Саймон. — Не то чтобы я против, но мне хотелось бы знать.

— Да, я снова лезу туда, где меня никто не ждет, — отрезала я.

— Понял.

— И все это ради правды, которую затоптали.

— Понял, понял.

— Тогда просто веди себя так, словно ты действительно в теме, хорошо? — попросила я. — По сути, тебе даже играть не придется. Это как репетиция твоего будущего. Главное, не встревай, когда я буду с ним разговаривать. Ты режиссер, который хочет снять о нем фильм. Остальное — моя забота, хорошо?

— Я все сделаю, Жень. Только давай я буду говорить на русском языке. С английским нам будет труднее донести суть, а тебе, если я правильно понял, нужны подробности. Пусть человек общается с нами, не напрягаясь.

Саймон улыбнулся. Затея его не увлекла, я это видела. Но он оказался из породы тех людей, которые сразу вступают в игру, если об этом просит друг.

Во всяком случае, мне не хотелось ошибаться.



Охранники уже были предупреждены о нашем визите. Машина беспрепятственно миновала контрольный пункт. Сразу же за нами закрылись автоматические ворота.

Один из охранников так долго рассматривал американский паспорт Саймона, что я засомневалась в успехе.

— Что-то не так? — ослепительно улыбнулся мой рыжий друг. — Перевести то, что там написано?

— Не стоит, — процедил охранник.

— Может быть, вы не любите иностранцев?

Охранник закатил глаза и вернул паспорт.

— Не нарывайся, — попросила я Саймона, когда он сел в машину.

— А чего он, шуток не понимает? — спросил Саймон.

— Он понимает, но не в рабочее время.

Шлагбаум открылся, и мы въехали на территорию поселка.

В этом поселке все дома были разными, не в едином стиле. Кто-то возвел чуть ли не итальянский палаццо, кто-то водрузил на дом крышу наподобие тех, которыми украшены китайские пагоды, но попадались и те, кто уважал добротные срубы. Нужный нам дом появился справа по курсу. Волков проживал в небольшом двухэтажном коттедже, очень похожем на те, которыми изобилуют американские фильмы: с верандой с соломенными креслами, декоративным столиком и маленькими окошками под самой крышей.

Как только я припарковалась, на веранде появился невысокий мужчина. Он терпеливо ждал, пока мы выйдем из машины и поднимемся по ступеням. Я не сразу узнала Волкова, хоть и должна была, ведь афиши о выступлениях, украшенные его фото, можно было увидеть повсюду. Но перед нами стоял совсем другой человек в свободном тренировочном костюме и сигаретой в руке.

— Здравствуйте, — протянул он руку. — Добрались нормально?

— Дорожное покрытие у вас тут шикарное, — призналась я. — Не едешь, а плывешь.

— Надеюсь, это не после потопа, — захохотал Волков. — Я из дома неделю не выходил.

— Нет, с дорогой все в порядке, — улыбнулась я. — Меня зовут Евгения, а это Саймон Шкловски, режиссер. Это о нем я упомянула в сообщении.

— Ду ю спик рашен? — бодро обратился певец к Саймону и расхохотался. — Если я скажу «держи краба», то он поймет?

— Думаю, да.

— Значит, болтает по-нашему? Теперь заживем.

— Да, и вполне прилично, — ответил мой друг, пожимая ему руку.

Волков захохотал еще громче. Я невольно улыбнулась. Передо мной стоял человек, совершенно не похожий ни на убийцу, ни на предателя. Впрочем, внешность не просто обманчива. Внешность умеет так запудрить мозги, что все перевернется с ног на голову.

— Слушайте, а давайте посидим на веранде? — потер руки Волков. — Погодка-то… распогодилась! Соскучился по простору.

Он снова засмеялся. Ну до чего же жизнерадостный человек, а?

— Если вы не против, конечно, — спохватился он. — Просто я дома уже несколько дней торчу. Не могу. Хочу на воздух.