Глава 14

— Прекрасно, — ответила Арлин и затараторила: — Первая и Вторая Книги Нефия, Книги Иакова, Еноса, Иарома, Омния, Слова Мормона, Книги Мосии, Алмы, Геламана, Третья и Четвертая Книги-Нефия, Книги Мормона, Ефера, Морония.

Треба набрала полную грудь воздуха.

— Черт возьми! — воскликнул я в изумлении.

— Итак, почти никто не сомневается, что Брента убила именно ты. Мнения разделились лишь в отношении того, должна ли ты понести наказание. Большинство горожан порицают Брента за то, что он избил тебя и изменял тебе, и считают, что тебя нужно оправдать, ведь до сих пор ты была таким хорошим человеком… и так далее.

— Приятно слышать, — отозвалась Мэдди, опуская затылок на подголовник кресла.

— Думай, что говоришь рядом со святым местом.

— Однако существует немногочисленная, но весьма энергичная группировка, возглавляемая Хелен Фарадей и Глорией Мейер. Эти люди полагают, что тебя следует поджарить на костре. Они приобретают все большее влияние по мере того, как стараниями Эстер по городу расходится слух, что ты нежилась в постели с Кей Элом, едва овдовев. К тому же Леона Кросби все это время следила за его красным «мустангом». И почему он не купил менее броскую машину?

— Не беспокойтесь, — раздался от двери голос. Это вошел Альберт — даже не постучавшись.

— Только не Кей Эл, — сказала Мэдди.

— Но есть и третья, совсем оригинальная точка зрения, — продолжала Трева, чуть оживившись. — Говорят, вечером в субботу Стэн и Кей Эл подрались из-за тебя на подъездной дорожке у твоего дома. Это правда, или миссис Кросби опять дала волю своему воображению?

— Почему без стука? — спросила Арлин.

— Кей Эл дал по морде Стэну на глазах Леоны Кросби, — сказала Мэдди. — А все остальное — досужие вымыслы.

— Поскольку вы больше не пленники, — ответил он, закрывая за собой дверь. — Я только хотел сказать, что не верю, что вы шпионы, засланные демонами.

— И тем не менее кое-кому пришло в голову, что Брента мог убить Кей Эл. Но поскольку Брента застрелили, а не избили, большинство горожан по-прежнему подозревают именно тебя.

— Очень любезно с их стороны, — заметила Мэдди. — О Господи, моей матери можно лишь посочувствовать.

— Мы называем их пришельцами, — поправил я парня.

— Между прочим, миссис Мартиндейл тоже не осталась в стороне, — сказала Трева. — Она съязвила что-то насчет умственных способностей Эстер, а поскольку до сих пор они считались лучшими подругами, твоя мать получила определенное преимущество. Теперь она навалилась на Фарадеев. Хелен предстоят нелегкие деньки.

Средневековая терминология нисколько не мешала, когда мы с Арлин прибегали к ней, чтобы различать разные виды монстров. Другое дело, когда говоришь с глубоко религиозным человеком. Всю эту космическую нечисть можно убить. Она создана средствами науки. Монстров никак нельзя сравнить с бессмертными бесами, против которых бессильна военная мощь всей Галактики.

— Я не желаю слышать об этом, — сказала Мэдди, выпрямляясь.

— Правда ли, что вам как-то раз пришлось отправить Хелен в больницу, потому что она напилась одеколона?

— Понимаю, — согласился Альберт. — Вы не против рассказать, кто вы такие и как здесь очутились?

— Такое могла выдумать только мама, — пробормотала Мэдди, пряча лицо в ладонях. — Теперь мне остается лишь уехать отсюда, но Генри не выпустит меня из города.

— А разве Президент не будет спрашивать об этом? — удивился я.

— Ходят слухи, будто он собирается прижать тебя из-за Кей Эла, — добавила Трева. — Но на Генри это не похоже.

— Ты знаешь, больше всего меня бесит то, что во всех этих слухах нет ни слова о Бренте, — ответила Мэдди. — Он изменял мне, мошенничал, но об этом никто ничего не знает. Где же справедливость?

— Будет, конечно.

— Ох уж эти сплетни, — вздохнула Трева. — Да вздумай Брент ограбить компанию или торговать наркотиками, чтобы купить голоса на выборах мэра, вздумай он жульничать со ставками в кегельбане, ему все сошло бы с рук. Между прочим, до сих пор я не слышала, что Брент тебе изменяет. Либо он наконец научился действовать втихую, либо завел себе женщину-невидимку. — Трева вгляделась в лицо Мэдди. — Ну? И как ты себя чувствуешь после всего этого? — спросила она.

— Зачем же тогда делать это сейчас? — поинтересовалась Арлин.

— Донельзя гадко, — ответила Мэдди. — Быть вдовой — премерзкое занятие. Вчера я только и делала, что принимала подношения от знакомых. При виде кассероля меня начинает тошнить.

— У меня на заднем сиденье припасен еще один, — ввернула Трева, заводя мотор.

— Ну, мы все-таки товарищи по оружию, к чему излишняя осторожность.

На прощание Мэдди задала вопрос, который, впрочем, не грозил особыми затруднениями.

— Полагаю, в городе вот-вот кончатся запасы картофельных чипсов, — сказала она. — И куда только подевались старомодные кассероли, посыпанные хлебной крошкой?

— Тогда и ты должен рассказать о себе, — предложил я.

Трева огляделась по сторонам и выехала на дорогу.

— Я вижу, ты опять начиталась этих поваренных книг, которые издают любители новшеств из числа демократов, — заметила она.

— Все в свое время. Впрочем, вы не обязаны говорить, если не хотите.

— А куда подевались кассероли, вообще ничем не покрытые? Почему вместо натурального мяса люди едят всякие колбасы и фарш?

— Да, это серьезное упущение, — признала Трева.

Я стремительно соображал.

— Ну ладно, — сказала Мэдди. — Из чего сделан твой кассероль? Небось, из маникотти?

— Я пошутила. Я привезла сливочные пирожные с шоколадом и орехами кешью.

— Что ж, уж если вести переговоры с мормонами, то, наверное, лучше на самом высоком уровне.

— Хвала Господу, — произнесла Мэдди. — Он знал, кого выбрать мне в подруги.

Уничтожив полдюжины пирожных, они въехали на подъездную дорожку похоронного бюро. Взглянув на красивое старое здание в викторианском стиле, Мэдди спросила:

Где–то ударил гром и полил дождь. Сколько он пролежал на земле, никто не знал. Гроза прошла, и появилось солнце. Над головой защебетали птицы.

Альберт рассмеялся.

— И почему самые лучшие дома в городе принадлежат похоронным заведениям?

Юноша встал и пошел назад. Погоня кончилась. Ну а если нет, то он никуда бежать не собирался. Этот бесконечный марафон должен найти свой финиш, и Антон решил, что он его достиг. От себя не убежишь.

Деревья начали редеть, и он вышел в том самом месте, где они вошли с Дашей в лес. На опушке он понял, что все кончилось так, как и должно кончиться. Там на дороге, где мирно спал брошенный ими пыльный и усталый «фольксваген», его уже ждали.

— Потому что Фрог-Пойнт никогда не позволит открыть на своей территории публичный дом, — ответила Трева, недоверчиво взирая на здание. — Ты уверена, что готова приступить к делу?

— Здесь не все мормоны.

Рядом с машиной стояла белая «волга». Человек в форме с погонами майора копался в двигателе. Другой молодой человек в штатском склонился над багажником, уперев в него локти, и что–то читал. Перед ним лежал толстый альбом в бирюзовом переплете. Каждый занимался своим делом, и на вышедшего из леса юношу не обратили внимания. Ничего нового. Он уже здесь был и проходил этим путем. Очевидно, это случалось с ним в другой жизни.

— Боюсь, к такому делу я никогда не буду готова, — ответила Мэдди и выбралась из машины.

— Да? — недоверчиво спросил я.

Несколько секунд он стоял, разглядывая чужих людей, затем повернулся и двинулся вперед, на ту самую гору, перед которой остановилась машина. Ему стало легче, он ни о чем не думал, его сердце отчаянно колотилось от непонятного предчувствия.



Дорога поднималась все выше и выше к солнцу. Огромный красный круг клонился к закату. Еще один день сгорел в объятиях небесного светила. Когда он достиг вершины, лоб его покрылся испариной. Он оглянулся. Вдали чернела уходящая грозовая туча, прямая трасса пустовала, а низкорослый лесок казался кустарником.

В похоронном бюро их встретил маленький человечек с высохшим лицом, похожим на древний пергамент.

— Угу, но большинство действительно мормоны, я мормон — предупреждающе заметил парень, — имейте это в виду. Однако мы боремся с общим врагом человечества. Какая разница, мормоны вы или нет. Главное, чтобы вам можно было доверять.

Антон сделал еще несколько шагов. Свежий порыв теплого ветра ударил ему в лицо. Дорога резко сворачивала в сторону, а прямо перед ним, у подножия холма бились о берег синие волны.

— Мертвец, восставший из могилы, — шепнула Трева. — Гляди-ка, прямо как живой.

Он переступил черту от чистилища к раю. Бескрайний морской простор — это и есть свобода. Юноша глубоко вздохнул и побежал вниз, туда, где морская пена пузырилась на гладком песке.

— Заткнись, — ответила Мэдди.

— Резонно, — признала Арлин с такой интонацией, что я понял, что она слегка издевается над всей этой публикой.

Он влетел в воду с раскинутыми в стороны руками, он хотел объять необъятное…

Бросив на подруг взгляд, исполненный снисхождения и сочувствия одновременно, человечек проводил их в огромную комнату, набитую гробами.

Мокрый и счастливый, он сидел на берегу и ни о чем не думал.

— Вот наш товар, — сообщил он. — Прекрасные, высококачественные изделия. Надеюсь, вы будете довольны, и ваш… э-э-э… супруг тоже.

— Я мормон, — продолжал Альберт, — а Джерри с Нейтом свидетели Иеговы.

Она появилась из–за сопки и шла вдоль берега. Мягкие волны ласкали ее стройные ноги. Белая короткая юбочка оттеняла ровный шоколадный загар.

Антон огляделся по сторонам. Бесконечный пустынный пляж, высокие крутые сопки и море. Юная и прекрасная, она поравнялась с растерянным принцем, похожим на гадкого утенка, и невольно улыбнулась. Ее жемчужная улыбка казалась сказочной. Он выглядел таким смешным, беззащитным и очаровательным, что она не могла пройти мимо.

Мэдди ошарашенно посмотрела на него. Пожалуй, правильнее было бы сказать, что Брент будет потрясен.

— А я-то всегда считала, что свидетели Иеговы не воюют, — в удивлении воскликнула Арлин.

— Вы из «Крымских зорь»? — спросила она мелодичным голосом.

— Нельзя ли нам остаться вдвоем? — спросила Трева.

— Я не знаю.

— Нет, они не пацифисты, но и Заветам Последних Дней тоже не следуют, — пояснил Альберт, и я вознес про себя молитву, чтобы Арлин не раскрывала рта.

— Да, разумеется. — Человечек кивнул и растворился в полумраке коридора.

— Который час?

— Я не знаю.

Мэдди беспомощно рассматривала гробы. Их было так много, и все они походили на плохо сколоченные кофейные столики. Это впечатление усиливалось от обилия древесины и бронзы. Мэдди бросило в дрожь. Она подумала: «Нет, только не при Эм», — и тут же вспомнила, что Эм осталась дома.

— Чему не следуют?

— Мы наверняка опоздаем к ужину.

Итак, она должна взять себя в руки, приобрести гроб и вернуться к дочери.

Она взглянула на море. Там, на горизонте, виднелась одинокая белая яхта. Он не видел ее лица, она стояла к нему спиной, и лишь слабый ветерок трепал ее золотистые волосы.

Альберт был более основателен, чем его друзья.



— Ну, что скажешь? — спросила она у Тревы.

— Купи большую сумку, — отозвалась та. — Ничего другого он не заслуживает.

— Они считают, что все современные правительства — порождение дьявола, поэтому не согласны воевать с ближними по приказу государства. Но с этой нелюдью, монстрами, готовы сражаться хоть до Судного дня.

Брент в сумке. Каким-то образом эта мысль вывела Мэдди из ступора, и она засмеялась сквозь слезы..

— Прости, Мэдди. — Трева усадила ее на ближайший гроб. — Вот, возьми салфетку. Я думала, ты его не любишь.

— Понятно, — пробормотал я. — Что-то вроде отказников времен второй мировой войны…

— Да, я его не любила, — всхлипнув, пробормотала Мэдди, чувствуя облегчение оттого, что наконец пролила слезы по супругу. — Но, как ни говори, этот сукин сын умер.

— Ну да, отказников, которые добровольно дали согласие воевать, — докончил Альберт.

Трева села рядом и обняла ее.

— Мэдди, Брент спал с другими женщинами, избивал тебя и готовился ограбить. — Она потрепала Мэдди по плечу. — Соберись с силами. Брент хуже собаки, сбитой на шоссе. Даже сумки ему будет многовато. Давай похороним его в пластиковом пакете с фирменной эмблемой.

— А что такое эти ваши, гм, «заветы»?

Мэдди обвела взглядом мрачное помещение и вновь едва не расплакалась.

— Трева, я не выдержу. Я не готова к похоронам.