Чарли пошел по узкой тропинке к пляжу. Он оступился, порвал свой комбинезон на ноге и выругался. Когда он дошел до песка, то уже тяжело дышал и с него тек пот, хотя на улице было холодно. Чарли нагнулся, потирая царапину.

– Что-то ты не в форме, дружище, – сказал Джо, которому тоже было нелегко. Слишком много жирного он ел на завтрак, а физической активности не хватало. Порой, играя с детьми в мяч, он чувствовал, что годы уже берут свое.

У подножья скалы виднелись три силуэта. Издалека невозможно определить их пол, да и солнце светило неумолимо. Стайка птиц, бегущая по линии прилива, взлетела, как только Джо и Чарли подошли, и теперь на белом небе виднелись лишь черные точки. Фигуры у скалы постепенно обретали более четкие очертания. Двое мужчин и женщина. Один из них – криминалист Билли Уэйнрайт, который уже работал на террасе дома. Остальных Джо не узнал. Члены поисковой команды.

Они услышали приближающиеся шаги детективов, ступавших по гальке, и Билли им помахал. Джо и Чарли прошли еще немного и увидели его улыбающееся лицо.

– Что тут у вас? – вопрос задал Джо. Чарли мучила одышка.

Билли отошел в сторону, но Джо так и не заметил ничего необычного. Небольшой обвал и куча булыжников у подножия скалы. Вода сочилась сквозь землю – родник или скрытый ручей – и по песку стекала в море. Джо представил, как бы там играли дети: строили бы плотины и замки, рыли ямки.

– Камни попадали давно, так? – вновь спросил Джо, уже теряя терпение. Билли любил разыгрывать. – На что смотреть?

– Вот!

В тени обвалившихся камней виднелась ржавая сточная труба полметра диаметром.

– Когда-то отсюда выводились сточные воды из дома. Сейчас все, наверное, идет по магистральной канализации.

Он посветил в трубу фонарем так, чтобы Эшворт увидел, что внутри. Там, на расстоянии вытянутой руки от скалы, поблескивал металл и виднелось нечто мягкое и темное.

– Что это? Нож?

– Определенно, нож. И что-то еще. Одежда? Пока ничего не трогал, рассматривал как мог. Собираюсь вытаскивать.

Он положил пластиковый пакет на гальку под сточной трубой и запустил внутрь руку. Сначала из трубы появился нож. Черная рукоять с зубчатым лезвием.

– Похож на кухонный нож из дома, – заключил Эшворт, – для хлеба.

– Такой нож здесь есть в любом доме.

Билли оставил его на пакете.

– Орудие убийства?

– Не мне судить. – Билли на время выпрямился. – Узнаем у мистера Китинга. Но бьюсь об заклад, это оно.

Мужчина лег на живот и снова протянул руку внутрь. В этот раз извлечь предмет оказалось труднее. Он довольно плотно засел в трубе, зацепившись за неровный край.

– Может помочь в расследовании. – Билли вытащил сверток и оставил его на пластике. – Водонепроницаемая куртка. Из гортекса. Большая. И, думаю, эти пятна не только от соленой воды и ржавчины.

– Кровь. – Эшворт присел, чтобы разглядеть находку вблизи. Он почувствовал облегчение, потому что в их руках теперь были вещественные доказательства. Пусть Вера Стенхоуп дальше сближается со свидетелями и узнает у них факты. Он же предпочитал улики. Отпечатки пальцев и ДНК. – Не думаю, что сама куртка поможет установить ее владельца. Есть что-нибудь в карманах?

Билли Уэйнрайт развернул куртку и ощупал наружные карманы руками в перчатках – салфетка, шариковая ручка и тридцать пенсов мелочью.

– Надо отправить салфетку на анализ ДНК. Кто-нибудь наверняка узнает куртку.

Он залез во внутренний карман и вытащил клочок бумаги. Вырезка из газеты. Или даже из журнала. Билли осторожно положил ее на пакет и расправил, чтобы прочесть текст. Фотография молодой Миранды Бартон. Светлые короткие волосы шли ей больше. Сама Миранда выглядела стройнее. И заголовок: «Жестокая женщина».

– Что это?

– Похоже на вырезку из женского журнала, – сказал Билли. – Вряд ли это воскресное приложение к газете. Интервью с жертвой. Не знал, что она была знаменита.

– Она и не была, – ответил Эшворт, выпрямляясь. – Уже давно как не знаменита.

Это не просто совпадение. Клочок бумаги положили в карман специально. Убийца знал: куртку найдут – и все решат, что хорошо поработали, нашли улики, а на деле он бы просто водил их за нос.

– Взгляни.

Билли указал на воротник куртки, где была пришита белая бирка. Перманентным маркером значилось: «Для постояльцев Дома писателей. Не стесняйтесь носить в плохую погоду. Просьба возвращать в гардероб».

– Это собственность дома, – вздохнул он, – а не кого-то из постояльцев. Кто угодно из подозреваемых мог ее надеть. Будем надеяться, что на салфетке есть следы ДНК.

В его голосе слышалось воодушевление. Эшворту его легкомысленный тон не понравился, и он отвернулся от собравшихся к морю. Джо знал, что содержимое карманов расследованию никак не поможет. Нож и куртка – бутафория, чтобы их отвлечь. Выставить дураками. И его это задевало.

По тропинке от дома к берегу кто-то шел: высокий силуэт, облаченный в длинное черное пальто. Джо не сразу понял, что это Нина Бэкворт.

– Какого черта ее сюда принесло? Кто пустил ее на пляж?

Эшворт с радостью выпустил пар. Никто не ответил, и он резко сорвался и двинулся к женщине, забрызгивая брюки соленой водой и мокрым песком.

– Вообще-то вам нельзя здесь находиться, – заявил Джо, когда она еще не подошла. Он почти кричал.

– Почему?

Нина выглядела крайне бледной. Он знал, что именно она нашла тело. Ее рассказ предсказал убийство. Ее же снотворным усыпили Тони Фердинанда. Теперь она сама пришла сюда. Проверяла, нашли ли куртку с ножом? Но он все еще не верил, что убийца она.

– Потому что здесь проводится расследование, – ответил он.

– Не говорите глупостей! – Она обращалась к нему как к крайне бестолковому ученику. – Утром был прилив. Любые улики уже давно унесло в море.

Они уставились друг на друга, и он не нашелся с ответом.

– Я все утро просидела в библиотеке, черт возьми, – сказала она наконец.

Слезы покатились по ее щекам, и теперь Джо заметил, как она устала и как испуганно выглядит.

– Никто ничего не рассказывает. Холли говорила со мной, но от нее никакой информации, только дурацкие пустые слова. Я под арестом? Вы все думаете, что это я убила Миранду Бартон?

– Нет.

Как и накануне в ее комнате, ему захотелось обнять Нину. Если б в тени у скалы не было лишних глаз, он бы так и сделал.

– Но вам нельзя здесь оставаться. Пойдемте со мной, я постараюсь узнать, можно ли вам уехать домой. Или хотя бы присоединиться к остальным в гостинице.

– Нет!

Нина стояла очень близко к нему. Отказ, прозвучавший как эхо его собственному «нет», напомнил о дочери, когда та упрямилась. В такие моменты ничто не могло ее переубедить. Она лишь повторяла: «Нет, нет, нет».

– Вы что, не понимаете? – Нина рыдала. – Один из них – убийца. Он перерезал Миранде горло. И я, по-вашему, должна сидеть с ними в одной комнате? Пить чай за вежливыми разговорами?

Она развернулась и устремилась в сторону дома. Джо побежал следом.

Глава 23

Поднявшись по узкой лестнице в коттедже Бартонов, Вера оказалась на площадке. Ей пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о низкую балку. Взору открылся узкий коридор с тремя дверьми. Было довольно темно: наверх свет проникал лишь с кухни на первом этаже. Алекс Бартон наверняка до сих пор сидел там в кресле-качалке, не говоря ни слова полицейскому в форме, которого Вера попросила приглядывать за ним в ее отсутствие. Натянув перчатки, она по очереди открыла каждую из дверей и заглянула в комнаты. Две спальни и ванная.

Первым делом она зашла именно в ванную. Помещение крохотное, в углу – маленький душ, рядом – раковина и унитаз. Места для стула или ванны не было, но над раковиной висел маленький шкафчик с зеркальными дверцами. Внутри – кусок мыла в упаковке, зубная паста. Безрецептурные лекарства от гриппа, простуды и несварения. Снотворного не было. Алекс заходил сюда прошлой ночью и принимал душ? Стоял ли он в ванной, смывая с себя кровь матери? Если да, то они бы нашли ее следы в сточной трубе. Но ванная показалась Вере кристально чистой. Чувствовался запах отбеливателя. В общем-то ничего такого. Может, Бартоны чистюли. Сама она, как известно, особой чистоплотностью не отличалась.

Спальня Алекса была меньше той, что занимала его мать. Располагалась она прямо под крышей и окнами выходила во двор. Стеклопакетов не было, так что Вера слышала разговоры внизу, чувствовала возбуждение говорящих, пускай и была от них далеко. Они что-то нашли. Вера позже присоединится к общей радости от находки, но сейчас эта болтовня – лишь шум, и она постаралась не обращать на него внимание. Надо сконцентрироваться на матери и сыне и их странных взаимоотношениях. Мать-одиночка и ее единственный ребенок. Они могли быть друг другу самыми близкими людьми. Или, наоборот, такая связь могла быть очень опасной.

Комната парня выглядела настолько вылизанной и строгой, что Вере стало не по себе. Психолог сказал бы, что у него склонность к гиперконтролю. У стены стояла полуторная кровать, пуховое одеяло было откинуто ровно наполовину, чтобы проветрить простыню. Под окном, где крыша опускалась особенно низко, располагался небольшой письменный стол с компьютером. Принтера не было. Возможно, он и не нужен. Сейчас молодежь все делает через интернет. Есть ли у Алекса Бартона друзья-сверстники? Те, с кем он переписывается и кому отправляет приколы в «Фейсбуке»[5]? Трудно представить. Он вырос здесь и ходил в школу с ровесниками, живущими неподалеку, но вряд ли в пятницу вечером гулял с друзьями по набережной. Это место как будто высосало из него жизненные силы и молодость и в конце концов превратило в одиночку. И все же при первой встрече Алекс показался ей уверенным в себе, знающим парнем. Возможно, так он себя чувствовал только дома, на своей территории. И возможно, работа стала для него спасением.

Вера села во вращающееся кресло у стола. Отсюда Алекс мог видеть всех, кто подходил к дому со стороны дороги, но терраса и пляж были вне поля его зрения. Рядом с кроватью стоял комод. Не такой, как другая старая мебель в главном здании. Сборная модель производства крупной сети. Алекс сам выбрал его или так решила его экономная мать? На комоде расположился маленький телевизор с плоским экраном.

Что он смотрел? Вере было крайне интересно. Наверное, передачи про то, как выжить в дикой природе, когда у тебя только нож и бутылка воды. Вряд ли он смотрел сериалы. Комедии? Во время бесед он не проявлял чувства юмора, даже до смерти матери. Хотя, конечно, есть те, кому смеяться над убийством кажется неуместным.

Внутри комода лежала выглаженная и аккуратно сложенная одежда. Нижнее белье и два набора белой поварской формы в верхнем ящике. Классические футболки и джинсы в остальных. В таком же сборном платяном шкафу висел костюм, официальный пиджак и две пары серых брюк. Четыре безупречно выглаженные рубашки. Вера знала, что из соседней деревни в главный дом каждый день приходили две уборщицы, а постельное белье и полотенца отправляли в прачечную в конце каждого курса. И все же она предполагала, что своей одеждой Алекс занимался сам, потому что ему нужно все контролировать. Ему наверняка хотелось следить за своими вещами самому. Возможно, вымытая дочиста ванная по сравнению с этим – сущий пустяк. Если его комната выглядела так, легко поверить, что он каждый день чистил ванну и раковину. И не факт, что он всю ночь оттирал кровь матери.

Вера осмотрела пол под кроватью и ощупала рукой пространство за шкафом. Никакого порно. Никаких плакатов с девушками. На стенах вообще ничего, кроме сертификата с курсов готовки, помещенного в рамку. Что у него с сексуальной жизнью? Наверное, лазает в интернете, как и большинство мужчин в Великобритании. И тут Вера поняла, что он, скорее всего, девственник.

Комната Миранды, напротив, оказалась необычайно просторной. Оформлена богато и роскошно, но все-таки старомодно: двуспальная кровать под горой самых разнообразных шелковых подушек фиолетовых оттенков. Кажется, их специально разложили определенным образом – это говорило Вере о том, что тем вечером Миранда спать не ложилась. В комнате стояла кованая каминная решетка, которая служила лишь украшением. Там, где когда-то горел огонь, сейчас стояла свеча в большом синем подсвечнике – такой же украшал стол на террасе. Важно ли это? Вера пыталась вспомнить, видела ли она такие подсвечники в доме. В нише с одной стороны дымохода были вмонтированы книжные полки, а с другой – стоял большой викторианский платяной шкаф. Под окном красовался туалетный столик с зеркалом в раме, а перед ним – мягкий стул. Компьютера не было.

А Миранда с кем спала? Вера невольно задумалась. Она села на стул и язвительно улыбнулась своему отражению. Не секрет, что в отношении нее коллеги задавались тем же вопросом. Но это было давно. Люди склонны думать, что с годами потребность в сексе отпадает.

Именно здесь Миранда готовилась к встречам с постояльцами. Вера снова вспомнила о стареющих актрисах. Туалетный столик завален косметикой. Женщина не разделяла одержимость порядком и чистотой, присущую ее сыну. За зеркалом открывался вид на побережье. Терраса отсюда не видна – она находилась в тени главного дома. Но пляж просматривался хорошо. О чем думала Миранда, нанося макияж, расчесывая волосы и брызгая на них лаком? О конце своей писательской карьеры? Или же она надеялась, что ее звездный час придет снова, ждала своих фотографий в журнале «Андеграунд», обзоров в воскресных газетах? Продолжала ли она писать?

Этот вопрос показался Вере очень важным, даже основополагающим – стоило задаться им намного раньше. Если б Миранда написала новую книгу и Тони Фердинанд предложил заняться ее продвижением, понятно, почему Миранда была в ужасе, увидев его мертвое тело. Смерть Тони положила ее мечтам конец. Некогда известной женщине в годах нелегко снова прийти к успеху. Раз в полиции начинают возлагать надежды на молодых и перспективных сотрудников, не происходит ли так же и в издательствах? Они более охотно продвигают красивых и талантливых.

Полный боли крик, который Вера услышала после смерти Фердинанда, – так Миранда оплакивала свое будущее. Ей ничего не оставалось, кроме как наставлять проживающих у нее молодых талантливых писателей. А сам Тони Фердинанд был ей глубоко безразличен.

По крайней мере, так себе это представила Вера. Но она часто чересчур увлекалась собственными теориями. Сначала нужно узнать, писала ли Миранда новую книгу.

Вера переключилась на книжные полки. Одна из них была заставлена собственными работами Миранды, а остальные – книгами других авторов в мягких обложках. Несколько детективов. Вся серия романов Джайлса Рикарда. Миранда решила их прочитать, раз автор согласился преподавать на курсах? Вера пролистнула одну из книг. Ни одной загнутой страницы, ни одного кофейного пятна. Тут на ковер выпал квадратный листок бумаги. Дарственная записка от издателя Рикарда. Значит, Миранда не покупала этих книг и даже не читала их. Романы прислали ей в надежде на то, что она прорекламирует работы Рикарда на курсах. Так тут все устроено, решила Вера.

Она отвернулась от книжных полок и задумалась. В голове ее все еще кружила мысль, что Миранда снова начала писать. В первый день в доме, когда Вера еще занималась поисками Джоанны, она видела Миранду на кухне, погруженную в рукопись. Была ли это ее книга? Мысли скакали одна за другой в безумной пляске так, что трудно было разобраться. Бросив взгляд на пляж, Вера на секунду отвлеклась, заметив Нину Бэкворт у самой кромки воды. Затем появился Джо Эшворт. Выглядели они как ссорящаяся парочка. Вера улыбнулась и вернулась к книгам.

Она взяла с полки романы Миранды и разложила их на кровати. Какие-то из них перевели на иностранные языки: одну, кажется, на польский, другую – на немецкий. Было там и маленькое розовое издание на японском. Вера отложила их в сторону. Остальные книги она распределила по году публикации: всего четыре. «Жестокие женщины», роман, по которому сняли фильм, был третьим. Она положила эту книгу в сумку, а другие вернула на полку.

Раз в комнате нет компьютера, то как Миранда пишет? В главном здании есть кабинет. Достаточно тихое место для работы, когда в доме нет постояльцев. Но Миранда – натура романтичная. Заколотые в прическу волосы, длинные юбки, вельвет и шелк, цвета, в которых оформлена ее комната, – все это подобрано не случайно и создает определенный образ и стиль. Вера с легкостью представила Миранду в большой гостиной главного дома с блокнотом и ручкой: она смотрит в окно на побережье, прокручивает в голове слова, счастливая оттого, что может называть себя писательницей. Инспектор открыла выдвижные ящики в поисках рукописей или бумаги.

Спустя полчаса Вера сдалась. Она нашла лишь кучу кружевного нижнего белья, какое носили в парижских публичных домах годах в пятидесятых. Еще – осьминог из спутанных цветных колготок. Но блокнотов или тетрадей не было. И ни одного платка с вышивкой в виде красного сердца в уголке.

Вера вернулась на кухню, чему Алекс очень удивился. Он будто забыл, что она тоже была в доме. Она села за стол и обратилась к парню:

– Твоя мать продолжала писать? Она читала начало рассказа вечером перед смертью. Это из новой книги?

– Что-что? – Он посмотрел на нее мягким взглядом своих мальчишеских глаз.

– Она вот уже десять лет не публиковалась. Бросила писать? Вышла на пенсию или вроде того? Я видела, как однажды она читала что-то на кухне. Это была ее книга? Или она плюнула на это дело?

Потратив столько времени, копаясь в вещах Миранды, Вера потеряла терпение. Ей захотелось устроить Алексу Бартону встряску, накричать на него.

Но он как будто не придал значения ее вопросу и только пожал плечами:

– Не думаю. Она всегда считала себя писательницей. Никогда не переставала что-то сочинять. Но не знаю, над чем она работала последнее время. Мы такое не обсуждали.

Почему же ты остался? Веру мучили вопросы. У тебя нет с матерью ничего общего, так почему же ты не переехал? Но ведь она сама жила с Гектором. Наверное, в жизни все далеко не так просто.

Глава 24

В доме царила тишина. Нине Бэкворт позволили вернуться в ее комнату. Вера послала с ней женщину-офицера, чтобы та потихоньку наблюдала за ее дверью. Нина вряд ли стала бы устраивать побег – она была слишком умна для этого, но подстраховаться стоило. Алекс Бартон все еще сидел в коттедже, а компанию ему составляли скучающий констебль и кошка, которую парень ненавидел. Холли и Чарли собирали показания остальных участников в гостинице «Кокетка». Вера знала – скоро ей придется навестить их, но уехать прямо сейчас она не могла.

Выйдя из коттеджа, Вера направилась к пляжу – посмотреть, где нашли нож. Она думала о произошедшем после смерти Миранды. Раннее утро. За ночь сильно подморозило, и от холода спирало дыхание. В небе виднелся полумесяц, но Вера знала, что в саду все равно ничего не разглядеть – так же было в тот вечер, когда убили Фердинанда. Надо будет узнать у поисковой команды, есть ли у кого из постояльцев в комнате фонарь. Убийца снял водонепроницаемую куртку на террасе или шел в ней до самого пляжа? В первом случае убийца, получается, нес (или несла) окровавленную сумку с одеждой и ножом. И где тогда эта сумка? Если же убийца остался в куртке, на тропинке они бы заметили следы крови.

Сейчас Веру больше всего интересовало, что в карманах найденной куртки. И еда. И кофе. Вместе с Джо она устроилась на кухне Дома писателей.

– Сделай нам пару тостов, приятель. На голодный желудок женщина работать не может.

Хлеб оказался свежим, толсто нарезанным, а варенье – домашним. Джо не смог разобраться, как работала навороченная кофемашина, так что пришлось заварить растворимый кофе, однако Вера и так была на седьмом небе от счастья. Джо все еще выглядел подавленным, но он уже пару дней был не в настроении. Будь он женщиной, то решили бы, что у него «эти дни».

– Ну так что это? – Вера положила на середину стола опечатанную новостную вырезку. – Уже выяснили, из какого журнала?

– Билли отсканировал ее и отправил в участок. Они ищут.

– Ну, тогда не стоит возлагать больших надежд.

– Не верю я во все это, – заявил Джо. – Как будто кто-то насмотрелся дурацких сериалов про полицейских. Или начитался книг, в которых что ни страница, то новый труп, а полиция не может найти убийцу.

– То есть, думаешь, убийца просто развлекается и эта вырезка – что-то вроде розыгрыша?

Инспектор допила кофе и теперь думала, не попросить ли Джо сделать ей еще чашку. Требовать чего-то от своих подчиненных она не любила.

– Не столько розыгрыш, сколько попытка отвлечь нас. Запутать еще больше. Конечно, наиболее вероятная версия, что Миранду Бартон убили, потому что она стала свидетелем первого убийства. Или поняла, кто это сделал. Вся эта постановка с трупом на террасе и газетной вырезкой – нас пытаются убедить, будто между жертвами была какая-то связь. Плюс рассказ Нины Бэкворт.

– Ага, – ответила Вера. Она все еще подумывала о кофе. – Боюсь, ты прав. – В голову ей пришла еще одна мысль. – Как убийца сумел заманить Миранду на террасу? Время-то уже позднее. Когда я пошла домой, Джоанна, Джек и Рикард еще сидели там. Было страшно холодно, даже днем. У Миранды явно появилась веская причина, чтобы пойти туда.

– Может, она сама и позвала убийцу, – предположил Джо.

– Возвращаемся к шантажу, значит? – Вера откинулась на спинку кресла. – Миранда узнала, кто убийца, или догадалась и сама позвала его встретиться? Звучит правдоподобно. Она бы не стала звать убийцу в коттедж. Дома Алекс, он мог подслушать разговор.

Вера поглядела на вырезку из журнала: текст расплывался. Тогда она отодвинула от себя бумажку, пока буквы не стали четкими. Шрифт совсем мелкий, и Вера подумала, что пора сходить к окулисту и выписать очки. Она не питала особых иллюзий по поводу своего здоровья. Когда ты размером с аэростат, то о каких иллюзиях может идти речь? Но со зрением до недавнего времени проблем у нее не было. Гектор начал носить очки, когда ему было далеко за шестьдесят. Она представила, как бы он над ней поглумился: стареешь, Вера?

– Прочти вслух, приятель! – попросила она Джо. Без объяснений и оправданий, будто специально подначивая его спросить, почему она не может прочесть заметку сама.

Джо посмотрел на Веру, но ничего не сказал. Он всегда знал, когда надо держать язык за зубами. И ей это очень в нем нравилось.

– Во вторник вечером на канале Би-би-си выходит экранизация романа «Жестокие женщины», в главной роли – София Янг (бизнесвумен Саманта). Автор книги Миранда Бартон выделила свободную минутку в своем плотном графике, чтобы побеседовать с нашим репортером. Встреча прошла в библиотеке колледжа Святой Урсулы, где Бартон когда-то работала.

– Значит, Миранда поддерживала связь с администрацией колледжа, – отметила Вера. – Думаю, эта улика в каком-то смысле связывает обеих жертв. К тому времени Фердинанд, должно быть, уже начал там свой курс.

Фотографию она видела четко: Миранда позирует на фоне стопки книг.

– Фердинанда не упоминают, – произнес Джо.

Вера прекрасно понимала: Джо думает, она снова отвлекается от сути. Ему и в голову не приходило, что трудности и усложнения приносят ей удовольствие.

Она бросила на него гневный взгляд.

– Тогда читай дальше, – потребовала Вера раздраженно, будто это не она его перебила, а он сам. – Послушаем, что дальше.

– Миранда говорит, что сюжетная линия главной героини не имеет к ней самой никакого отношения: «В каком-то смысле моя книга – это аллегория, – рассказывает она, – этюд о жадности в современной Британии. Тони Фердинанд – первый рецензент, сумевший это уловить. Саманта в ущерб семье, друзьям и любовникам ставит на первое место карьеру. Конечно, я тоже хочу быть успешной, но, надеюсь, в моей жизни обойдется без перекосов. К примеру, для меня нет никого важнее сына».

Джо поднял взгляд:

– Дальше речь о ее последнем романе, дата публикации, все такое. Отрывок короткий.

– Как называется роман, который она впаривает?

Вряд ли «Жестокие женщины», подумала Вера. Работа над сценарием, съемки и монтаж завершились за месяцы до трансляции.

– «Пожилые мужчины». – Джо посмотрел на нее. – Думаете, это важно?

– Нет. Наверное, нет. – Вере казалось, мелких деталей было слишком много, и все они требовали внимания. Слишком много теорий. – Это ее последняя книга. В спальне у нее есть экземпляры всех ее романов, я сравнила даты публикаций. В том году вышел фильм и интервью в журнале. Наверняка хотела выжать максимум из своего успеха. Так почему она перестала издаваться?

– Может, последняя книга получилась не такой уж хорошей, – предположил Джо.

– Ага, может.

Но Вера подозревала, что книжный бизнес по таким законам не работает. Вряд ли успех продаж и вправду зависит от качества книг.

– Давай разузнаем контакты ее издательства. Может, найдем кого-то, кто ее помнит. – Инспектор замолчала и снова взглянула на вырезку. – Думаю, в заметке есть что-то еще, чего мы не замечаем. Смотри, край обрезан очень аккуратно. А не две ли колонки там были?

Джо был настроен скептически:

– С чего вы взяли?

– Расположение заголовка. Он не выровнен по центру. Да и сам заголовок. «Одна жестокая женщина?» В заметке нет ответа на вопрос. – Кажется, Вера разговаривала сама с собой. – Убийца хотел, чтобы мы поняли, что половина статьи вырезана? Или же он недооценил нас?

– Мы тут не в игры играем. – Терпение Джо было на исходе. – Происходящее – не их книги.

– О нет, в точности до наоборот, – выдала Вера. – Они самые.

Минуту они смотрели друг на друга. Комнату заливал холодный свет утреннего солнца. Вера уже ждала, что Джо потребует объяснений, но он лишь таращился на нее как на сумасшедшую.

– Я думаю, Миранда продолжала писать, – сказала она.

Ее слова прозвучали как откровение, и Веру расстроил ответ Джо:

– Это важно?

– Если Фердинанд искал для нее издательство, это бы объяснило, почему Миранда так горевала из-за его смерти. В этом не было ничего личного. Лишь профессиональный интерес.

Теперь Джо поднял глаза:

– Бэкворт говорила, они все собирались зачитывать свои отрывки вчера за ужином. Даже Миранда Бартон. И хотя Джек испортил вечер, большинство перешли в другую комнату. Нина может знать, читала ли Миранда и рассказывала ли она ей о своей книге.

– Да, может. – Вера медленно растянула губы в ленивой улыбке. – Сбегай-ка наверх и спроси ее, приятель. Не торопись. Ты умеешь общаться с женщинами. Нам важна каждая деталь. – Она кивнула на вырезку, лежавшую на столе. – Возьми с собой. Наша Нина, может быть, знает, откуда это. Все-таки она ходила на занятия к Фердинанду как раз тогда, когда Миранда разбогатела и стала знаменитой. Нина может помнить, есть ли продолжение у этой заметки. Я тебя подожду.

Едва Джо Эшворт вышел из комнаты, Вера снова поставила чайник. Она сделала себе еще кофе, потом нашла банку с остатками домашнего печенья. Не пропадать же добру. Зазвонил телефон. Холли.

– Мне только что звонили из участка. С вами хочет поговорить какой-то человек.

– Ага, ладно. – Когда кто-то думает, что у него есть важная для расследования информация, передать ее всегда стремятся старшему. Рядовому сотруднику на том конце провода не доверяют. И не без причины. Если б Вера, как и они, только и делала, что читала всякие сплетни, времени на другие дела у нее бы точно не оставалось. – В чем такая срочность, раз они аж тебе позвонили?

– Звонок поступил от политика. От члена Европарламента.

– Дай угадаю, – произнесла Вера. – От Пола Резерфорда.

От бывшего мужа Джоанны.

Глава 25

Джо Эшворт постучал в дверь Нины Бэкворт и дождался, когда его пригласят внутрь. Нина лежала на кровати и пыталась подняться, когда он открыл дверь. Ему стало неловко, будто он вошел, пока она принимала душ. Он знал, что ей явно не понравится такое вторжение в личное пространство.

– Прошу прощения, – начал он. – Вы пытались уснуть?

– Пыталась, – прозвучало в ответ, – но безуспешно. – Она спустила ноги на пол. – Могу сделать вам чай или кофе, если хотите. Миранда всегда следила, чтобы в комнатах всего было в достатке.

– Думаете, управляться с домом ей удавалось лучше, чем писать?

– Вы ведь не сочтете меня стервой, если я соглашусь?

Нина ушла в ванную налить в чайник воды и выглянула из-за двери в ожидании ответа.

– Вы уже говорили, что как писателя вы ее не особенно ценили.

Она вставила вилку чайника в розетку и нажала на кнопку, медля с ответом.

– Так было только при жизни. Ее книги казались мне вычурными и чересчур напыщенными. Такими же, как сотни других плохо написанных романов того времени. Но теперь, после смерти Миранды, грубо отзываться о ней как-то неправильно. Да и наверняка я ее просто не понимала.

– Давайте начистоту, – сказал Джо. – Сейчас это важнее всего.

Он сел в рабочее кресло, наблюдая, как Нина перебирает чайные пакетики и упаковки со сливками. Ее длинные пальцы казались бледными.

– Так я с вами честно и говорю, – ответила она. – Зачем мне обманывать?

Он оставил ее вопрос без ответа. Нина налила кипяток в кружку и поглядела на нее:

– Вам крепкий? Хотите сами вытащить пакетик?

– Прошлой ночью, – произнес Джо, – когда Джек Деванни устроил «концерт» в столовой, вы и остальные постояльцы перешли в другую комнату, чтобы продолжить.

– В гостиную, – сама того не замечая, поправила она. Словно учитель, исправляющий ошибки ученика. – Да, я не могла уйти.

– Все прочли свои отрывки?

– Я – нет. Инспектор Стенхоуп уже спрашивала меня об этом. Я попросту не могла после того, что произошло за ужином. Все казалось притворством. Тот, кто расставил вещи на террасе, должно быть, тайком просмотрел мои записи.

Джо чувствовал, как сильно Нина винит себя в смерти Миранды, думала, что сама позволила этому случиться, придумав описание места преступления и запечатлев его на бумаге. Словно это была какая-то причудливая магия.

– В том нет вашей вины.

– Такое чувство, что как раз таки есть. Я писала ради развлечения. Даже удовольствия. Я вовсе не ожидала, что это станет явью. – Она пыталась нащупать в кармане платок.

– Сейчас нас больше интересуют остальные. – Джо понизил голос и наклонился к Нине. – К примеру, вы сказали, что Миранда читала свой отрывок.

– Да! – Глаза ее лихорадочно заблестели, и Джо подумал, что Нине надо уезжать из этого места. У нее могла случиться истерика, останься она здесь взаперти дольше. – Миранда и вправду читала. Я слушала не очень внимательно. Сильно устала и постоянно смотрела на часы – надеялась, что скоро все кончится. Когда все студенты прочли свои отрывки, я подумала: «Ура! Наконец-то! Можно сбежать в свою комнату». А потом встала Миранда, и мое сердце ушло в пятки. Но он был хорош. Я имею в виду отрывок. Всего пара абзацев, но как же хорош – я даже засомневалась, что она сама написала. Мне показалось, Миранда украла чей-то рассказ. Все мы надеемся с практикой стать лучше, но ее отрывок так не похож на ее предыдущие романы; не верилось, что все это написал один и тот же человек.

– О чем он? – Джо на секунду задумался: считается ли плагиат преступлением с технической точки зрения? Это область авторского права, в любом случае гражданское дело.

Нина ответила не сразу:

– Не уверена, о чем он. Правда. Можете сами прочитать. Она оставила свой экземпляр для чтения в гостиной, а я взяла его себе. Она, конечно же, сохранила все на своем компьютере, но ей бы наверняка захотелось получить его обратно. В том, что касается авторского права, не бывает излишней осторожности.

Нина встала и достала из ящика листок бумаги. Формат А4 с двойными интервалами, а текст занимал лишь три четверти страницы. Джо мог бы уже все прочитать сам, но Нина продолжила описывать отрывок. В ней говорил учитель, подумал Джо.

– Миранда писала о женщине, которая вошла в пустой дом. Никакой мебели, только кухонный стул. Предыстории или контекста почти нет. Мы не знали, кто жил в этом доме раньше и почему писательница пришла туда, но всего несколько строк – и мы почувствовали опустошение. Отчаяние. А она всего лишь провела нас вслед за женщиной, которая открыла дверь и вошла в дом.

– Как все отреагировали?

– Все были поражены. О выходке Джека Деванни в столовой мы тут же забыли. Первые же предложения нас зацепили. И с того момента никто не издал ни звука. Все слушали. – Нина замолчала. – Думаю, отчасти из-за шока. Никто не ожидал, что она напишет нечто столь трогательное. Когда она закончила, на минуту воцарилась тишина, а затем все сказали: «Ну же, Миранда, прочтите еще. Нам интересно, что будет дальше». Но она лишь покачала головой и пожелала всем доброй ночи. Зазвучали аплодисменты. Я пошла спать.

Джо попытался представить эту сцену у себя в голове. Участники устали, к тому же это была их последняя ночь. Джек испортил ужин. У каждого была своя минута славы, и они старались проявить уважение во время чужих выступлений. Затем невысокая женщина среднего возраста начала читать и сразу же завоевала всеобщее внимание. Еще одно проявление странной магии.

– Кто попросил миссис Бартон продолжить читать?

Нина бросила на Джо странный взгляд, словно его вопрос не относился к делу:

– Джоанна.

– Мне казалось, она, Джек и Джайлс Рикард пошли на террасу.

Вера говорила Джо, что встретила всех троих на улице.

– Сначала так и было. Но потом они вернулись в гостиную. – Нина слегка улыбнулась. – Джоанна справилась с ситуацией: «Джек просит прощения за то, что он вел себя как идиот». – Нина заговорила громким голосом Джоанны. Закрой Джо глаза, он бы не смог их различить. Нина продолжила, на этот раз уже собственным голосом: – Затем Джек отвесил небольшой поклон. Словно после выступления. Мне он напомнил конферансье. К тому времени все уже изрядно выпили и были готовы его простить. И Джек, и Джоанна остались в гостиной и слушали других, пока не закончился вечер.

– Миранда прочитала продолжение своего отрывка?

– Нет, и это меня удивило. Мне всегда казалось, что она любит быть в центре внимания.

– А Джайлс Рикард? Он был там?

– Мистер Рикард вместе с Джоанной и Джеком не вернулся, – проговорила Нина. Она встала и подошла к окну. Джо думал, что она прокручивает воспоминания о том вечере, как пленку. – Но он, должно быть, в какой-то момент тихо проскользнул в гостиную, потому что я видела его, когда читала Миранда. Он с ней говорил. Я решила, он хотел похвалить ее. Очень любезно с его стороны. Он все-таки в некотором роде знаменит, так что его слова для нее много значили.

Они посмотрели друг на друга. Джо представил, как Миранда Бартон краснеет от удовольствия в ответ на отзыв об ее отрывке. Возможно, для нее это могло стать началом новой карьеры, а через несколько часов она уже была мертва.

– Вы знали, что миссис Бартон продолжала писать? – спросил Джо. – Вот уже десять лет у нее не выходило ни одного романа. Будто она бросила писать.

– Писатели никогда не бросают писать, но я не знаю, писала ли она. Мы не были близки. Она бы не стала со мной таким делиться. Миранда оставила листок с отрывком в гостиной. Я его взяла, чтобы потом вернуть ей. А теперь она уже никогда не закончит свою книгу. Хотите забрать?

Он взял листок из ее рук. Вере точно понравится.

– Платок, который лежал под столом на террасе, – сказал он, – с красным сердцем, вышитым в углу. Вы ни у кого здесь ничего подобного не видели?

Она покачала головой.

– Эх, ладно, попытаться стоило. – Эшворт положил на туалетный столик вырезку из журнала в пластиковом пакете. – Взгляните, пожалуйста. Что можете сказать?

Нина посмотрела на статью. На секунду показалось, будто она что-то вспомнила.

– Ничего, кроме очевидного, – ответила она. – Конечно же, Миранда пыталась нажиться на известности после выхода экранизации. Но я не помню такой статьи.

– Больше ничего?

Нина уставилась на фотографию так, словно на уме у нее было что-то еще.

– Вспомнила, что иногда видела ее около колледжа Святой Урсулы, когда бывала там сама. Я уже и забыла, как красива она была тогда. Совсем другая женщина.

Джо был готов уходить.

– Когда я смогу уехать? – вдруг заплакала Нина. – Когда я смогу вернуться домой?

Он остановился у двери. Черт возьми, Вера! Довели женщину…

– Вы на машине?

Она кивнула.

– Тогда езжайте. Мы взяли у вас показания и знаем, где вас найти. Я скажу ребятам у ворот, что вы свободны.

Нина улыбнулась, и на секунду Джо подумал, что она обнимет его и расцелует. Спускаясь к Вере на кухню, он трепетал от этой мысли.

Вера на удивление хорошо приняла новость об отъезде Нины Бэкворт. Она дружески толкнула Джо в бок:

– Ну, Джоуи, ты всегда такой мягкотелый, едва речь зайдет о милой девчушке. Хотя я бы не сказала, что она – твой типаж.

Слова Веры прозвучали добродушно. Она не пыталась его задеть. Мысли ее занимала предстоящая встреча с Полом Резерфордом.

– Вы и вправду собрались ехать аж в Лондон, чтобы поболтать с бывшим Джоанны? – В голосе Джо звучало неприкрытое сомнение. Неодобрение. Он думал, у Веры свои планы на эту поездку. Как она могла оставаться объективной, беседуя с человеком, который избивал ее соседку? Ее подругу.

– Не придется, красавчик. Он приедет ко мне. Гора к Магомеду. Ну, он утверждает, что у него все равно встреча в Ньюкасле. Не уверена только.

– Чем мне теперь заняться? – Джо понимал, что пытаться отговорить Веру от встречи бесполезно. Из окна на кухне он видел, как Нина Бэкворт идет через двор к парковке. Ее маленький чемодан на колесиках подпрыгивал на камнях. Красный, в цвет ее помады.

– Езжай в гостиницу «Кокетка» и проследи, как Холли и Чарли собирают показания.

– А что делать с участниками, когда мы закончим?

– Отправь их по домам. Правила должны быть одинаковыми для всех – и для Нины, и для остальных.

Гостиница «Кокетка» в городке Сихаузес была построена в семидесятые годы, когда вокруг еще были шахты и верфи, а побережье Нортумберленда казалось шотландским рабочим замечательным местом для отдыха. Однажды Джо вместе со своей бабушкой уже останавливался в этой гостинице. Летом она потащила его с собой в автобусную поездку для пенсионеров по побережью, и он жаловался, что ему скучно. Даже для семилетнего мальчишки гостиница выглядела не очень. После экскурсии в замок Бамбург они заехали в гостиницу на чай. Он помнил десерт «Слава Никербокера» – мороженое вперемешку с фруктами в таком высоком стакане, что ложка не доставала до дна. Бабушка жаловалась на несвежую выпечку. По пути обратно в автобусе она сняла туфли: ноги сильно распухли, большие пальцы казались вывернутыми и кривыми.

– Не смей стареть, Джоуи, – сказала она. Особенно грустной при этом она, однако, не выглядела и тут же присоединилась к соседкам, всю дорогу до Блита распевавшим «Десять зеленых бутылок». Она ни разу не попала в ноты, и Джо глядел в окно, делая вид, что не знает ее.

Гостиница стояла на окраине городка и окнами выходила на гавань. Недавно ее перекрасили, так что грязные бетонные стены из воспоминаний стали чистыми и белыми. Однако вблизи была заметна халтура маляров: краска с досок протекла на белые стены. Последняя попытка владельца здания привести его в порядок, пока он не сдался, подумал Джо. Побережье и так усеяно опустевшими гостиницами.

Холл, в котором сидели постояльцы Дома писателей, напоминал Джо казенные помещения. Дом престарелых или приемную в больнице. Кресла с прямыми спинками, расставленные вдоль стен. Большие панорамные окна с пятнами соли снаружи, которые подсвечивало солнце. Возможно, их не мыли с первых дней сентября, когда штормы были частыми. Холл оказался достаточно просторным, так что Холли и Чарли смогли устроиться в одном углу, а постояльцы, сидевшие в другом, не слышали их разговор. Повсюду стояли пустые кружки, валялись скомканные салфетки, а на низких кофейных столиках – несколько подносов с остатками бутербродов. Всех накормили ланчем. Джо думал – не из Вериного ли кармана?

Он открыл дверь, и все тут же посмотрели в его сторону. Даже Чарли и Холли. Да так уставились, словно он зверь в зоопарке. Сержант-детектив, странное инопланетное существо. Думают, он станет кусаться и царапаться? Должно быть, он устал. Мозг его работал странным образом.

– Все свидетели, давшие показания, свободны, – заявил Джо. – Мы предоставим трансфер до Дома писателей, где вы сможете забрать свои машины. Приносим извинения за доставленные неудобства. Через пару минут подъедет микроавтобус, можете подождать снаружи.

Эшворт ожидал восторженных возгласов, но все казались подавленными, и ответа не последовало. Участники собрали вещи и побрели на улицу. Джоанна и Джек ушли последними. Джоанна держала руку на плече Джека – покровительственный жест. Можно подумать, в убийстве обвиняли его.

Холли и Чарли не опросили только Ленни Томаса и Марка Уинтертона. Они сидели в разных углах комнаты. Ленни улыбнулся, пожал плечами и придвинулся к бывшему полицейскому:

– Их было двое, да, Марк?

Он помахал Джо рукой в знак того, что никто не держал обиды. Присоединившись к коллегам, Эшворт просмотрел записи показаний. Он слышал, как на фоне Ленни задавал вопросы о местах преступления и протоколе, а Марк терпеливо отвечал. Уставший, выжатый как лимон, Джо с трудом отличал тихий голос коллеги от шума волн, омывающих гальку. Он снова вспомнил свой разговор с Ниной Бэкворт и вдруг понял, что у него есть ее адрес и он вполне может придумать повод, чтобы ее навестить.

Глава 26

Джо Эшворт вернулся к коллегам.

– Значит, все легли спать, как только кончился прощальный ужин, и никто ничего не видел и не слышал, – подытожил он, стараясь не повышать голос. Однако Ленни и Марк были настолько увлечены разговором, что не обратили на него никакого внимания. Джо посмотрел на Холли и Чарли в ожидании ответа.

– Как-то так, – подтвердил Чарли. – Джек встал среди ночи в туалет и, как ему показалось, слышал музыку. «Битлз» – «Сержант Пеппер».

– Во сколько это было?

– Около двух ночи. Разве это важно?

– Это значит, кто-то не спал. Вероятный свидетель убийства.

– Если этому типу вообще можно верить. – Чарли закатил глаза.

К разговору присоединилась Холли:

– Все они считали Миранду Бартон прекрасной женщиной, и до курсов никто с ней знаком не был.

– Даже Джайлс Рикард? – спросил Джо Эшворт. – Они писали в один и тот же период.

– Видимо, в разных жанрах. Она писала романы, а он – детективы. Причин пересекаться у них не было. – Холли замолчала. – И платка с красным сердцем в уголке никто не помнит.

– Тебе надо перекинуться словечком с боссом, – злобно вмешался Чарли. Джо казалось, он даже не вслушивался в слова Холли. Иногда ни с того ни с сего на него что-то находило. С тех пор как его бросила жена, он порой ненавидел весь мир.

– Насчет чего? – уточнил Джо, хотя он мог бы догадаться.

– Она нянчится с этими хиппи и выставляет себя полной дурой.

Джо понял, что Чарли тоже перекусил. Бутербродами с тунцом, судя по запаху изо рта.

– Все эти убийства – явно их рук дело. Тетка эта уже не первый раз пытается кого-то прикончить, а этот тип попросту больной. «Сержант Пеппер»! А теперь вспомни, как он вчера ворвался в дом, вопил всякую чушь.

– Говорят, он успокоился и извинился, пока все не разошлись.

Джо не понимал, почему защищает их. Потому что Вера не считает, что они виноваты? В кого он превратился? В посланника Веры Стенхоуп на Земле?

– Это не значит, что парень не задумывал убийство, – пробубнил Чарли себе под нос, но Джо все слышал.

Он подумал – пора бы уже приступить к опросу двух последних свидетелей, иначе они просидят тут весь день. У Джо уже ехала крыша от этой гостиницы, ее отделки в стиле семидесятых и призрака покойной бабушки.

– Наверное, ты можешь идти, Чарли, – сказал он. – А мы закончим вместе с Холли. Мы и вдвоем управимся.

Чарли повеселел:

– Я договорился поехать в Карлайл и пропустить по стаканчику с приятелем. Это тот, что работал с Уинтертоном. Что бы там босс ни говорила, не понимаю, почему я должен тратить свое свободное время.

– Ну, тогда езжай.

Едва Чарли вышел, Джо почувствовал облегчение.

Сначала они решили побеседовать с Марком Уинтертоном: домой ему ехать дальше, а Ленни никуда не торопился. Бывший полицейский уселся напротив. Руководство гостиницы предоставило рабочий стол, и Джо казалось, будто он проводит собеседование, а не собирает показания. Скажите, мистер Уинтертон, почему вы решили записаться на писательские курсы?

Примерно так его первый вопрос и прозвучал.

– Почему вы выбрали именно Дом писателей? Курс ведь недешевый? Для новичка дороговато. Я на вашем месте поискал бы что-нибудь поближе к дому. По вечерам. Что-то в этом роде.

Прищурившись, Марк Уинтертон смотрел на Джо сквозь небольшие квадратные очки:

– Мне кажется, я уже объяснял вашей коллеге почему.

Он кивнул на Холли. Говорил он терпеливо и вежливо, но сощуренные глаза выдавали раздражение, которое мужчина пытался скрыть.

– Мне всегда нравилось писать, и эти курсы показались замечательной возможностью заняться детективным романом. Я об этом давно подумывал.

Он замолчал, а потом продолжил:

– А насчет денег – не так уж много я трачу на себя. – Он неловко улыбнулся. – Понятное дело, я платил алименты, когда развелся. Но сейчас дети выросли и с матерью уже не живут. Моя бывшая жена довольно скоро вышла замуж снова. За очень состоятельного человека. У меня же запросы весьма скромные, и пенсии на все хватает.

Джо не понимал, зачем Уинтертон делится такой личной информацией. Может, ему одиноко. Может, поэтому он и записался на курсы.

– Слышал про смерть вашей дочери. Мои соболезнования, – произнес Джо.

– Вы в курсе? Ну конечно, вы наверняка навели о нас справки. Да, смерть ребенка все меняет. – Он поднял глаза. – Вчера после обеда мы обсуждали это с Мирандой. Как вся жизнь переворачивается с ног на голову. Миранда была невероятно чуткой. До этого я ни с кем так смерь дочери не обсуждал. Она умела сопереживать.

– Когда состоялся ваш разговор с Мирандой? – Джо старался не давить.

Он никогда бы не подумал, что эта женщина отличалась особым сочувствием. Холли, сидевшая рядом, дергалась как охотничья собака, напавшая на след. Джо надеялся, ей хватит ума не открывать рот.

– Перед ужином. Я всегда прихожу заранее. На работе я очень строго следил за пунктуальностью. Сейчас понимаю, что тогда доходил чуть ли не до крайности. Я успел принять душ, переоделся и ждал всех в гостиной. Потом пришла Миранда. Принесла мне бокал хереса, и мы разговорились. Мне кажется, она нервничала. Ей хотелось, чтобы последний вечер прошел идеально, несмотря на смерть Тони. Мы первый раз оказались наедине, и я удивился, как хорошо мы поладили.

– Она хотела с вами о чем-то посоветоваться?

Джо вспомнил, что в тот же день Миранда позвала в коттедж Нину.

– У меня было ощущение, будто ей что-то от меня нужно, но я так и не понял что. Знаете, как это бывает с нашей работой, сержант: люди мучаются от неясной тревоги, и им нужно, чтобы мы их подбодрили. Например, если дети связались с плохой компанией. Или хотят обсудить соседей, которые вдруг разбогатели. Наверное, издержки профессии, но что мы сами знаем? Даже собственные семьи не можем защитить.

Уинтертон поднял взгляд. Джо казалось, он специально затягивает разговор и вовсе не торопится вернуться в свой опустевший дом. «Интересно, а что насчет бывшей жены?» – думал Джо. Любовник появился еще до того, как они разошлись? Поэтому и развелись. Джо подумал, что было бы любопытно с ней встретиться.

– Из-за чего Миранда переживала? Из-за сына?

– Мы говорили о детях, но не думаю, что у нее были проблемы с Алексом. Таким сыном можно гордиться. Но я все думал…

– О чем?

– А не было ли у нее дочери? Возможно, умерла в младенчестве.

Уинтертон положил руки на стол перед собой. Эшворт заметил на его пальце незамысловатое золотое обручальное кольцо.

– Миранда с таким пониманием говорила о смерти ребенка, – продолжал Уинтертон, – и как-то она оговорилась, и я решил, что у нее была дочка. Она рассказывала о материнстве, каково это. Сказала: «Мне никогда еще не было так больно, но, как только ребенок оказался у меня на руках, я поняла, что оно того стоит. Такая крохотная». Она точно говорила о девочке, но я решил не развивать тему. – Уинтертон нахмурился. – Конечно, это вряд ли относится к делу. Зря я вам рассказал. Но иногда в расследовании важнее всего оказываются такие мелочи. Я решил, вы должны знать.

Внимание Джо привлек ярко-желтый автобус, подъехавший к гостинице. Из него выходили пожилые люди. Водитель начал разгружать багаж. Джо вернулся к разговору.

– Так и есть, – произнес он. – Спасибо. Подождете, пока мы закончим с мистером Томасом? Потом можем подвезти вас обоих до Дома писателей.

– Да, конечно. – Уинтертон поднялся и вежливо кивнул. – Домой я совсем не тороплюсь.