– Сидим здесь, – резко ответила она. – Будем ждать. Это самое трудное.

– Но пока мы здесь, мы не можем их защитить.

– А если мы пойдем внутрь, то ничего не произойдет и мы никого не поймаем. – Вера повернулась так, чтобы посмотреть Джо в лицо. – Ты этого хочешь? Чтобы убийца двух человек гулял на свободе?

Они припарковались подальше от входа, чтобы наблюдать за внутренним двором. Главный дом, весь залитый светом, тоже было видно, как и коттедж Бартонов в темноте, а с угла – часовню. Вера потянулась к своей сумке и достала термос с кофе, две пластмассовые кружки и упаковку купленных в магазине яблочных кексов.

– А ты говоришь, я никогда с тобой ничем не делюсь.

– А вы от кофе не описаетесь?

– Ну и наглец, – хмыкнула Вера, но она уже набила рот кексом, так что вряд ли Джо ее понял.

Когда гости начали расходиться, Вера заметила, как с каждой минутой Джо становился все напряженнее. Он смотрел на разъезжающиеся машины и провожал их взглядом. Парковка опустела. Вскоре осталось лишь несколько машин. Сержант постучал пальцами по приборной панели, явно нервничая.

– Успокойся, приятель. Ничего страшного на глазах у гостей точно не случится.

Мгновение спустя телефон Веры пискнул – ей пришло сообщение. Она прочитала его, но Джо не показала.

– Это Джоанна, – объяснила она. – Мои глаза внутри дома. Похоже, началось. – Вера старалась, чтобы в ее голосе не прозвучало самодовольство, но, видно, не получилось. – Как я и ожидала.

Глаза Веры привыкли к темноте, и в свете незашторенных окон дома она разглядела фигуру, медленно пересекающую двор. Фигура направлялась к часовне. Она локтем подтолкнула Джо и поняла, что шепчет, хотя расстояние между ними и двором было приличное.

– Ну, что я говорила?

Это потрясающее чувство, когда понимаешь – ты была права.

– Тогда пойдемте, пока ничего не случилось.

– Рано. Пока ждем.

И они ждали. Поставщики продуктов загружали свой фургон, и с каждым разом, когда кто-то выходил из кухни, Джо становился все более нервным, более взвинченным. Главная дверь снова открылась, и на этот раз вышла Нина Бэкворт. Она что-то с трудом тащила за собой.

Вера ожидала именно ее, но все равно узнала бы силуэт женщины: высокая и стройная – ее ни с кем не спутаешь. Затем она снова сказала Джо:

– Ждем.

Нина дошла до часовни и исчезла внутри. Там зажегся свет, но затем наступила темнота. Испытав внезапный прилив сил, Вера выскочила из машины и побежала к часовне. Джо, которого так долго просили ждать, не сразу сориентировался. Он немного отстал от Веры и догнал ее только у часовни. Несмотря на лишний вес и возраст, двигалась она так же быстро, как и Джо. Волнение и страх окрыляют.

Дверь была заперта. Инспектор подергала ручку, толкнула ее, но ничего не произошло: заперто изнутри.

Надо было сказать Холли, чтобы она забрала из замочной скважины ключ. Сама бы та не додумалась. Если сейчас все пойдет наперекосяк, виновата буду я.

Джо словно сорвался с цепи. Напряжение от ожидания в «лендровере», тревога за Нину, разочарование от расследования – все сошлось вместе, и он всем своим весом навалился на дверь, ругаясь себе под нос. Раньше она от него подобных слов никогда не слышала. Но толку от его потуг не будет. Часовню строили так, чтобы она могла выдержать набеги с севера. Одному человеку выбить дверь точно не под силу. Матовое стекло светилось мягким светом. Внутри зажгли свечи. Затем раздался женский крик. Из-за толстых стен звук был совсем слабым, но в голосе четко слышался ужас.

Джо начал барабанить в дверь кулаками.

– Полиция! Впустите!

Он кричал очень громко, и с утра у него наверняка будет болеть горло. Возможно, потеряет голос на пару дней. Джо повернулся к Вере, вне себя от того, что она сохраняла совершенное спокойствие.

– Другого входа нет?

Инспектор только покачала головой. Она не могла заставить себя сказать хоть что-то. Незачем Джо знать, что она испугана так же, как и он.

– Вы же понимаете, – сказал он, внезапно успокоившись, – что пожертвовали этой женщиной, лишь бы поймать преступника. Вы понимаете, что после такого работать с вами я не смогу?

Сказав это, он словно дал ей под дых. Затем раздался звук поворачивающегося в замке ключа. Дверь распахнулась, и Нина Бэкворт, белая и трясущаяся, упала прямо на Джо Эшворта. На ее руке, вытянутой к его плечам, виднелась кровь. Она потеряла сознание.

Вера оставила Нину с Джо, а сама вошла внутрь. Надо было заняться преступником. Помещение было едва освещено горевшей на алтаре свечой. На белой скатерти стояла чаша с абрикосами. На стуле с высокой спинкой сидел Марк Уинтертон. В темном костюме он выглядел почти как священник. Холли держала руку вокруг его шеи, а у горла – нож. Он не сопротивлялся.

– Я замешкалась. – Холли почти плакала. – Он успел добраться до Нины быстрее, чем я смогла что-то сделать.

– Она сильно пострадала?

Вера подумала, что она одна во всем виновата. Джо во всем был прав, а она самонадеянная дура. Инспектор достала телефон из сумки и набрала 999, чтобы вызвать скорую помощь и подкрепление из фургона, припаркованного на стоянке у берега.

– Не знаю! – Ответ прозвучал как крик. Холли начала повторять: – Он был быстрее меня. Я не успела…

Сердце Веры учащенно билось. Уинтертон не шевелился и смотрел прямо перед собой. Холли положила нож на стол и надела на него наручники.

Вера повесила трубку и повернулась к Холли. Она страшно злилась. Так бывало всегда, когда ей нужно было выпустить пар.

– Почему ты не вытащила ключ из двери? Надо всегда оставлять себе пути отхода.

Она немного помолчала, все еще кипя от злости, а затем взяла себя в руки. Холли ни в чем не виновата.

– Джо! – Ее крик эхом разнесся по голой часовне. – Не молчи! Как она?

Но Джо не отвечал.

Глава 39

Рано утром на следующий день они приехали в полицейский участок. Невыспавшиеся Вера и Джо, Уинтертон и адвокат из Карлайла. Вера подумала, не любовник ли это бывшей жены Уинтертона. Женщина вряд ли бы хотела огласки из-за громкого судебного процесса, и адвокат, видимо, приехал, чтобы убедить всех, будто Уинтертон не в себе и не может признать вину. А для этого нужен хоть какой-то защитник.

Нину Бэкворт отправили в больницу, но уже вечером должны отпустить домой. Уинтертон успел лишь слегка полоснуть ее по предплечью. С Верой Джо все еще не разговаривал. С тех пор как сержант перестал ей отвечать в часовне, он хранил угрюмое молчание, испытывая смешанные чувства. Конечно, он злился, что инспектор вот так подставила Нину, но еще больше его мучило то, что спасла Нину именно Холли. Вера его должна была отправить прятаться в часовне. Это он должен был, как галантный рыцарь, спасти ее.

Уинтертон был одет в бумажный комбинезон. Он изо всех сил старался сохранить хоть каплю достоинства, но, сидя рядом со своим адвокатом, мужчина был готов вот-вот сорваться. Руки его напоминали лапы хищника, и когти касались стола, за которым они сидели.

Вера начала допрос:

– Расскажите мне о Люси. О вашей Люси.

– Мой младший ребенок, – ответил он. – Моя девочка.

Мужчина на мгновение снял очки, чтобы протереть их о синтетическую ткань комбинезона, и его глаза помутнели.

– Умная девочка, – подсказала Вера. – Все говорят, какая она была смышленая.

– Она вечно читала книжки. – Уинтертон ожесточенно кивнул. – Вечно что-то придумывала.

– Так вот зачем вы пошли на вечерние курсы по английской литературе, когда вышли на пенсию. Чтобы лучше понять дочь.

– Да! – Он кивнул. – Моя бывшая жена никогда не могла этого понять. Она говорила, надо жить дальше.

– Каждый из нас справляется с горем по-своему.

Но что я знаю о горе? Когда Гектор умер, мне хотелось праздновать. Бессердечная корова, вот я кто.

– Расскажите о смерти Люси, – попросила Вера.

– Она никогда не умела справляться с давлением, стрессом. – Голос Уинтертона зазвучал по-другому. Он словно проглатывал слова. – Перед экзаменами у Люси случился приступ. Так сказали врачи. Психотический эпизод из-за нервного перенапряжения. Экзамены ей пришлось пересдавать. Маргарет, моя бывшая жена, не понимала. Она, наоборот, в стрессовой ситуации всегда могла показать хороший результат.

– Но вы понимали?

Вера уже встречала таких полицейских, как Уинтертон. Тех, кто придерживается правил. Жесткие и непреклонные. Эти люди так боятся ошибиться, что позволяют системе принимать решения за них. И у них случались нервные срывы, когда правила нарушались и переставали действовать.

– Люси жила не со мной, – продолжал он. – Мы с Маргарет развелись, а затем она очень быстро вышла замуж. Новая семья. Дети даже взяли фамилию отчима. Но Люси все равно оставалась моей дочерью.

– Экзамены Люси в итоге сдала, как я понимаю, – сказала Вера. – И поехала в университет.

– Изучала английскую литературу в Манчестере, – Уинтертон говорил все тем же тоном сумасшедшего. – Сначала у нее все получалось. Она звонила мне время от времени, рассказывала, как у нее дела. На следующий год Люси ненадолго приехала домой, и тогда мы увиделись. Мне показалось, она похудела. Только потом я узнал, что она уже начала принимать героин. Я должен был догадаться.

Он сделал паузу, чтобы отдышаться, и поскреб ногтями по столу.

– Я же работал в полиции, столько лет опыта. Должен был заметить.

– Вы не виноваты, – сказала Вера.

Но Уинтертон, казалось, погрузился в свои мысли и не слышал ее.

– Она сказала мне, что пишет роман. – Его голос внезапно зазвучал громче. – Я так ею гордился. И было понятно, почему она такая нервная. Писатели же не такие, как все. Более чувствительные.

Вера промолчала.

– Люси получила диплом, – продолжил он. – Я приехал на выпускной, но меня не пустили. Было только два билета, и Маргарет с мужем пошли. Люси вернулась в Карлайл, но так и не успокоилась. Она все еще работала над книгой. – Мужчина посмотрел на Веру. – Она очень хотела получить степень магистра в колледже Святой Урсулы. Это прямо-таки стало для нее навязчивой идеей. Люси увидела Тони Фердинанда по телевизору и подумала, что он сможет найти ей издателя.

Уинтертон заговорил слишком быстро, устал и, замолчав, положил подбородок на грудь.

– Что дальше, Марк?

Ответ нужно было записать на диктофон.

Он поднял голову, снова снял очки и посмотрел на нее своими дикими глазами.

– Она получила место в Святой Урсуле. Я был так рад. Думал, ей станет лучше. Я взял ее с собой в Лондон, и Люси радовалась, как маленький ребенок. «Это мое новое начало». Так она сказала, когда мы прощались.

– А потом?

Вера знала, что произошло. Она несколько часов кряду изучала архив в Святой Урсуле. Фамилии отличались, и это сначала сбило с толку – поэтому они и потратили столько времени впустую, но она знала, что ищет, а когда нужно, Вера бывала очень настойчива.

– Они ее убили, – заявил Уинтертон.

Вера уставилась в окно. Комната находилась на втором этаже полицейского участка. Окно выходило на реку. На том берегу виднелись уличные фонари. Скоро рассветет, и город наполнится людьми, спешащими на работу. Она повернулась обратно к Уинтертону:

– Не совсем так. Она покончила с собой.

– Они над ней издевались!

– Да, у них было жестко. Не все справлялись. Даже Нина Бэкворт ушла, так и не закончив курс.

– Да, Нина! – Уинтертон вскочил на ноги и навис над ней. – Нина тоже над ней издевалась! Люси думала, они дружат. Единственная ее подруга, но Бэкворт и убила ее. Предательница, хуже не придумаешь.

– Расскажите подробнее, – попросила Вера.

– У них был семинар, – начал он. – Пришли все, кто был на курсе. Фердинанд привел приглашенного преподавателя, свою старую знакомую. И для обсуждения они выбрали работу Люси. Она сидела там, как на допросе. А они разбирали ее книгу, предложение за предложением, целых три часа. Она вложила всю душу в эту книгу. Они растоптали ее роман и убили ее саму.

Он сделал паузу.

– Люси говорила, ей казалось, будто она сидела перед ними голая. Как будто кожа стала стеклянной, и все они разглядывают ее душу.

– Как звали приглашенного преподавателя? – спросила Вера.

Она и так знала, но и эта информация тоже должна попасть на пленку.

– Миранда Бартон. – Мужчина словно выплюнул это имя. – Великая писательница. «Жестокая женщина».

– Люси отчислилась.

– Тем же вечером. Она даже не вернулась в комнату, чтобы забрать вещи. Позвонила мне около полуночи. Люси пыталась дозвониться и раньше, но я был на работе, а ее мать уехала в круиз со своим шикарным мужем.

Она плакала, когда рассказывала мне все это. Рыдала, а я ничем не мог помочь. – Он поднял голову. – Больше мы с ней не разговаривали. Я пытался до нее дозвониться, но мобильный не отвечал. А через неделю ее нашли в квартире неподалеку от Кингс-Кросс. Мертвой. Передозировка героина.

Вера ничего не ответила. На этот счет вопросов у нее не было. Бывший коллега, работающий теперь в Лондоне, рассказал ей все подробности.

Вера бросила быстрый взгляд на Джо Эшворта. В допрос он не вмешивался: все еще злился. Его лицо стало белым как мел. Он наверняка думал о своих детях, понимая, что однажды те уедут из родительского дома, вне его контроля и заботы.

Уинтертон продолжал говорить:

– Провели дознание, но ничего точно не сказали. Люси могла намереваться покончить с собой, или же передозировка – просто ужасная случайность. В общем-то это и неважно. Я знаю, кто виноват. Если б в колледже над ней не издевались, она была бы жива.

– Вы не знаете наверняка, – заметила Вера.

Но Уинтертон ее не слышал. Он убедил себя в оправданности убийств. Он всю жизнь проработал в системе правосудия, теперь создал свое собственное.

– Значит, они все должны были умереть, – заключила Вера. – Фердинанд, Бартон и Бэкворт. Чтобы свершилась месть за вашу дочь.

– Это была не месть. Это была справедливость.

Всего лишь книга. Она того не стоила. Не стоила того, чтобы из-за этого пойти на убийства.

– Вечерние занятия, которые вы посещали, когда вышли на пенсию, – сказала Вера. – Английская литература. Я разговаривала с преподавателем. Курс назывался «Классические трагедии». Вам подходит.

– Шекспир. – Уинтертон заговорил немного спокойнее. – «Макбет» и «Отелло».

– Серьезные произведения.

– Люси читала «Отелло» на первом курсе. Мы с ней обсуждали. Говорили о ревности, которая довела Отелло до безумия.

– Потом на занятиях стали изучать трагедии, завязанные на мести, – вставила Вера. – Уэбстер. «Герцогиня Мальфи» и «Белый дьявол». Очень кроваво. То, что нам сегодня показывает телевизор, просто меркнет по сравнению с этим.

Она посмотрела на Уинтертона:

– Вы уже понимали, что хотите отомстить, так? Вас же не надоумила пьеса.

– Я мечтал об этом с тех пор, как Люси не стало. – Теперь его голос звучал мечтательно. – Я всю свою жизнь ловил преступников. И эти люди, убившие Люси, вкололи героин ей в вену.

– Неправда. Они поступили ужасно, жестоко, но убивать никого не хотели. Они действовали в рамках закона. А закон – это все, что у нас есть; то, на чем все держится.

Уинтертон закачал головой, и она поняла, что он не в себе. Сошел с ума. Так же, как тот персонаж Уэбстера, который верил, будто он волк, и выкапывал из земли трупы.

– Вы уже пытались убить Тони Фердинанда, – продолжила Вера. – В феврале прошлого года.

– Это было неправильно, – ответил Уинтертон. – Я напал на улице, как какой-то отморозок. Надо было действовать по-другому.

– А потом вы узнали, что он будет в Доме писателей.

– Да, звезды сошлись. Знак свыше. Преподавательница принесла нам флаер с рекламой курса в Доме писателей.

– И вы узнали имена. Тони Фердинанд, Миранда Бартон и Нина Бэкворт. Все вместе. И вы записались.

Внезапно она почувствовала усталость. Что бы было, если б Уинтертон в тот день на занятие не пришел? Если б он заболел гриппом или мучился животом и не увидел листовку из Дома писателей? Фердинанд и Бартон, наверное, продолжали бы работать, писать.

– Когда я приехал в дом на побережье, стало ясно, что это идеальное место. – В интонациях Уинтертона снова появилось что-то маниакальное. Он вытер лицо рукавом своего бумажного комбинезона. – Величественная обстановка. То, что нужно, чтобы свершить правосудие.

Вера посмотрела на него и поняла: спорить с ним бессмысленно. Пусть просто рассказывает все до конца.

– Вы взяли снотворное Нины Бэкворт и за обедом подсыпали в кофе Фердинанду. Вы знали, что он пойдет в комнату из стекла. Вы убили его, а затем расставили мебель так, как в одной из книг Миранды Бартон.

Он кивнул:

– И я оставил нож, чтобы сбить с толку полицию. И как знак его вины. Как в «Макбете».

– Ох, приятель. Да никто не понял твоих посланий. Даже я еле-еле справилась, а я та еще зануда.

Мужчина посмотрел на нее, и она снова поняла: он слышит только то, что хочет.

– Вы включали музыку, – продолжила Вера. – «Люси в небесах с алмазами». Это для Фердинанда? Чтобы он все вспомнил и осознал, что натворил?

– Это была ее песня, – объяснил Уинтертон. – Я включил ее для Люси.

– Вы написали записку для Джоанны и надеялись, что она подберет нож.

Надо заканчивать поскорее. От его глупости хотелось плакать. И если она в ближайшее время не позавтракает, то рухнет в обморок.

– Объясните платок на террасе. Который остался после убийства Миранды, – бодро сказала она. – Еще одна пьеса?

– «Отелло».

Вера улыбнулась, будто и так знала ответ. Замечательная вещь – «Гугл».

– Платок Дездемоны, – кивнула она. – Белая ткань с вышивкой в виде клубники. А мы думали, это сердце. Вышиваете вы так себе, конечно.

Адвокат прочистил горло. Все посмотрели на него. Он решился подать голос?

– Я не совсем понял, при чем тут малиновка, – вставил он.

Вера улыбнулась и оглядела его с превосходством.

– Тоже из пьесы, – сказала она. – «Белый дьявол». А абрикосы – из «Герцогини Мальфи».

Уинтертон откинулся в кресле, закрыл глаза и процитировал:

Сегодня абрикосы герцогинеПреподнесли вы, Боссола. Дай Бог,Чтоб не были отравлены они[7].

В комнате стало очень тихо. Никто не знал, как реагировать. Тишину нарушила Вера:

– Вы, конечно, напугали Миранду. Убили Фердинанда и восстановили сцену из ее самой успешной книги. Кто угодно пришел бы в ужас.

– Я услышал ее крик и испытал такое счастье. С самой смерти Люси я не был так доволен.

– Все думали, Тони Фердинанда убила Джоанна. Но Миранда убедила себя, что все это – просто совпадение, – продолжала Вера. – Только когда Джоанну отпустили, она начала догадываться.

– Она была глупой и жадной, – сказал Уинтертон.

– Она пыталась вас шантажировать.

– У нее появилась масса идей. Насчет Дома писателей и ее собственной писанины, – Уинтертон говорил с презрением. – Она хотела денег. Думала, что в смерти Люси я виню только Фердинанда.

– И дальше вы решили использовать сцену из рассказа Нины Бэкворт.

Вера подумала, что к тому времени жажда мести лишила его разума. Хотя на людях он держался неплохо. Даже скормил Джо версию, будто у Миранды в юности была дочь. Пустил полицию по ложному следу.

– Мне показалось, она подходит. – Он слегка улыбнулся. – Они так много значения придают своим книгам. Люси ее книга стоила жизни.

Вера ничего не сказала. Она посмотрела на Джо – вдруг у него тоже были вопросы. Но тот покачал головой.

Уинтертон сидел прямо и неподвижно. Теперь его совершенно не волновало, что с ним будет дальше.

Пора завтракать. Может, если она купит Джо хорошую яичницу с колбасками, он ее простит.

Глава 40

Джо Эшворт застал Нину в ее квартире в Джесмонде. Он думал, она будет с Крисси Керр, решил, ей не захочется оставаться одной после того, что устроил Уинтертон. Но она была одна – сидела у окна и смотрела на кладбище. Рука у нее была перевязана, и на плечо, как шаль, накинут красный кардиган. На улице школьницы шли на детскую площадку.

– Наверное, я не вовремя, – сказал он. – Я просто так, не по делу.

– Да нет, заходите, пожалуйста.

Она приготовила кофе, и Джо сел рядом с ней за стол.

– Конечно, я прокручивала в голове все события, гадала, кто убийца, – начала она. – Марк – последний, на кого я думала. Он казался мне таким мягким.

– А на кого вы думали?

Во время расследования они подобных разговоров не заводили. Нина сделала паузу и, казалось, на мгновение устыдилась.

– Думала, это Ленни Томас. Отвратительно, да? Как мы спешим с выводами. И это ведь только потому, что он сидел в тюрьме.

– У нас тоже были подозрения на его счет.

Слишком откровенничать ему не стоило, но вряд ли бы Нина пошла общаться с прессой.

– Он не сказал нам, где был в ночь, когда влезли к вам в квартиру. И когда в часовне нашли кошку. Оказалось, он подрабатывал у приятеля, водопроводчика из Эшингтона. Ему платили наличными, в обход бухгалтерии. А в отдел социальной помощи Ленни об этом сообщать не стал.

– Марк казался таким приличным, таким вежливым. – Нина повернулась к Джо. – Знаете, как он заманил меня в часовню?

Он покачал головой.

Комната Нины выглядела уютно. Ему пришло в голову, что у него такого никогда не было. Собственное жилье. Тишина. Покой. Джо даже не думал, что чего-то такого ему может захотеться.

– Он сказал Крисси, что влюблен в меня. Мы все знали про его развод. Якобы ему было неловко говорить со мной на курсах, но возвращаться в Камбрию, не признавшись, он не хотел. Крисси знала, что он работал полицейским, и ей в голову не пришло, что убийцей окажется именно он. А она такой романтик, любит сводить парочки. Так что она меня в часовню и отправила. Попросила отнести книги, потому что знала – там меня ждет Марк.

Нина подняла голову:

– Ведь он бы убил меня. Он думал, я виновата в смерти его дочери.

Нина помолчала, затем продолжила:

– Я помню тот семинар, когда мы разбирали работу Люси. Я вспомнила, когда вы показали мне вырезку из журнала. Ту, которую нашли на пляже. Миранда на фотографии намного моложе, и на том семинаре именно она была приглашенным преподавателем. Мне до сих пор стыдно, что я тогда тоже критиковала работу Люси. Мы с ней до этого дружили, поддерживали друг друга. Не знаю, что на меня тогда нашло, но та Нина Бэкворт мне ужасно не нравится.

– Инспектор должна была понимать, что отпускать вас в часовню нельзя, – выпалил Джо, стараясь держать себя в руках. – Так запросто распоряжаться жизнями людей! Я ей сказал, что она не в себе.

– Она заходила ко мне в больницу, когда вы закончили с Уинтертоном, – ответила Нина. – Извинялась. Я все понимаю. Она делала свою работу.

– Ей очень повезло, что вы решили не подавать в суд. И даже жалобу не написали.

– Да, она говорила, вы на нее в обиде.

Джо не знал, что на это ответить.

– «Люси в небе с алмазами», – сказала Нина. – Эта песня играла в часовне. Связана у него с дочерью, наверное.

Они посидели минуту в тишине. Прозвенел звонок, ознаменовавший начало уроков.

– Я такая дура, что не поняла, при чем тут абрикосы! – внезапно вскрикнула она. – Да, я видела пьесу сто лет назад, но все равно. И носовой платок.

– Инспектор как следует порылась в «Гугле».

Они посмотрели друг на друга и усмехнулись. Момент душевной близости.

Джо поднялся:

– Мне пора. Обещал жене, что буду дома вовремя.

Глава 41

У Веры был поздний завтрак на ферме у Джека и Джоанны. Джо от яичницы отказался, и она решила зайти к соседям, все им рассказать. Да и Джоанне тоже есть что сообщить Вере. На столе были бекон, колбаса, яйца – все домашнее, их собственного производства, так что Вере потребовалось некоторое время, чтобы перейти к разговору.

– Значит, все из-за мести, – заключила Джоанна, выслушав историю. – Марк посчитал себя этаким ангелом отмщения и хотел поквитаться за дочь.

– Так и есть.

Правда, Вера сомневалась, что Уинтертона можно считать ангелом.

– Вот как все случилось. Теперь психиатры небось скажут, что он сошел с ума, признать вину не может, и отправят прямиком в психушку.

Джоанна ничего не ответила, и Вера подумала, что, наверное, она вспоминает, как сама оказалась в такой клинике. На улице снова похолодало, но сидеть на кухне было уютно. На окнах скапливался конденсат, так что двор не разглядеть.

– А что насчет твоего рассказа? – спросила Вера. – Он тоже о мести?

– Нет! – возмутилась Джоанна. – Мне хотелось разобраться в произошедшем. И все записать.

– Джоанна прекрасно пишет, – вставил Джек. – Говорю, если и дальше так пойдет, то однажды она станет богатой и знаменитой. Будет нас содержать.

Он коснулся ее руки, а затем встал, подошел к двери и натянул ботинки.

– Но сидеть здесь весь день я не могу. У меня есть чем заняться.

Вера подождала, пока за ним закроется дверь. Ей показалось, на этой теплой кухне она вот-вот уснет. Джоанна, похоже, тоже собиралась вернуться к работе.

– Так что же произошло? – спросила Вера. – Ты требовала у бывшего мужа денег, перестала принимать свои лекарства. Что с тобой случилось?

Джоанна решила изобразить женщину из высшего общества:

– Мне кажется, дорогая Вера, это тебя не касается. И полиции тоже.

– Но я хочу знать. Ненавижу, когда вопросы остаются без ответов. У тебя появился другой?

Вера и думать не хотела о том, что Джоанна может предать Джека. Он же начнет шататься по ее дому, будет страдать, отвлекать от дел.

– Нет, конечно! – Джоанна запрокинула голову и рассмеялась. – Зачем мне другой мужчина? Я счастлива с Джеком. Да и кто еще меня вынесет?

– А что тогда?

Я могу быть такой же упрямой, как и вы, леди.

Видимо, Джоанна поняла, что сдаваться Вера не собирается. А может, ей хотелось обсудить все и поделиться с кем-то.

– Я хочу ребенка, – сказала она. – Пока не поздно. Поэтому я и перестала принимать лекарства – во время беременности нельзя. И решила, что надо подумать о деньгах, пока ребенок не родился. Поэтому я связалась с Полом. Вот и все.

– Джек в курсе?

– Нет смысла говорить Джеку, пока я окончательно все не решила. Он будет вне себя от радости. Ни о чем другом не сможет думать.

– Что думаешь делать дальше?

– Я записалась к врачу, чтобы обсудить все возможные варианты. Решила подойти ко всему рационально. Ты должна мной гордиться.

Вера встала и зевнула. Нужно поспать пару часов, потом она поедет в участок. Джоанна проводила ее до двери.

– А ты? – спросила Джоанна, пока они стояли рядом и смотрели на долину. – Ты никогда не хотела ребенка?

– Эх, подруга, ну какая бы из меня вышла мать? – Она развернулась и пошла к своему дому.

И обе они понимали, что на вопрос Вера так и не ответила.