Четыре головы повернулись в его сторону. Это были, разумеется, Сильвия и Мартин, а еще тот тип из ресторана, Рогинский. Кроме них в комнате находился еще один человек, которого Йона никогда до сих пор не видел… или все же видел? Точно, он его видел. Совсем недолго. В день, когда умер Лихтенбергер.

– О, я не знал, что у нас гости, – пробормотал Йона и постарался изобразить смущение. – Иначе я не спустился бы вниз в спортивных штанах. – Он показал на дверь кухни: – Хотел лишь быстро сделать себе бутерброд.

Человек, имени которого он еще не знал, с улыбкой подошел к нему:

– Ты Йона, верно? Приятно познакомиться. Меня зовут Ганс Аккерман, я начальник полиции Ротенхайма.

Они пожали друг другу руки. В это время мысли у Йоны в голове обгоняли одна другую. Что здесь делает начальник полиции?

– Очень приятно, – неуверенно проговорил он.

Рогинский тоже схватил его за руку и, приветствуя, так сильно хлопнул Йону по плечу, что ему с большим трудом удалось не закричать от боли. Мерзавец. Он сделал это нарочно? Он знал, что ударил точно по одному из самых черных кровоподтеков на теле Ионы?

– Мы ведь уже знакомы с вами, – прогрохотал он.

– Разумеется, – ледяным тоном ответил Иона. – И что привело вас сюда сегодня? Что, опять где-то нужно ввернуть лампочку?

Ну вот, опять его язык опередил голову. Это было просто уму непостижимо.

Но Рогински лишь засмеялся:

– Нет, сегодня нет. Я просто хотел пригласить Сильвию и Мартина пообедать и у дверей случайно столкнулся с Гансом.

– Именно так, – подтвердил начальник полиции. – Скажи-ка, Йона, а тебе в последнее время не встречались какие-нибудь подозрительные личности? Может быть, кто-то слонялся вокруг домов и наблюдал за жильцами?

Йона сразу подумал о тех двоих, с кем столкнулся позавчера. И об Ароне и его приятеле с их мотоциклетными шлемами.

– Нет, – заявил он уверенно. – Я живу здесь недавно, но до сих пор все было так же, как всегда.

– Правда? – Аккерман наморщил лоб. – Мне тут вот еще что рассказали. Несколько раз здесь поблизости наблюдали летающий объект – скорее всего, дрон. Говорят, он будто бы летал прежде всего по ночам. Ты об этом что-нибудь знаешь?

Горячая волна бросилась Йоне в лицо, и он понадеялся, что не покраснел.

– Нет, не имею ни малейшего представления.

– Хм, жаль. Мы бы очень хотели выяснить, кому принадлежит этот дрон. Ведь полеты происходят без разрешения, и тут может много чего произойти. При падении дрон может травмировать людей. Если они летают слишком высоко, то создают опасность для авиасообщения… Ты действительно ничего не знаешь о дроне, который тут летает?

Йона пожал плечами:

– Я не видел, чтобы здесь что-то летало.

Он лгал – и знал, что Аккерману это известно. Но его никто не сможет ни в чем обвинить: Эланус был у Паскаля, в надежном месте. Хотелось бы на это надеяться. Интересно, был ли начальник полиции у Биттнеров?

Вежливо улыбнувшись напоследок, Йона повернулся и направился к холодильнику. При этом он ясно ощущал боль в каждой клеточке своего тела. Он достал сыр и масло, отрезал кусок хлеба и при этом постарался не пропустить ни слова из беседы, которая продолжалась в гостиной.

– Мы, разумеется, следим за местностью, – говорил как раз Аккерман. – Так что вам не стоит волноваться. Особенно тебе, Сильвия. Мартин сказал, что ты в последнее время стала очень боязлива.

– Ну, я всего лишь… – Она замолчала.

– Повторю, для страха нет причины. – Аккерман пожал ей руку. – Мне пора прощаться. Жена как раз готовит, а мне поручено накрывать на стол.

Все засмеялись. Йона уложил внахлест ломтики сыра на хлеб.

Может, ему догнать Аккермана? Ну нет, побежать вряд ли получится.

А вот пойти за ним он мог бы. И хотя бы коротко переговорить с ним незаметно для Рогински и Хельмрайхов. Об Эланусе он ему конечно же ничего не расскажет, но, возможно, он мог бы рассказать о тех двоих, которые его избили? Чтобы ему поверили, было бы достаточно чуть-чуть приподнять футболку и показать посиневшую от кровоподтеков кожу на ребрах.

Но инстинкт остановил его, а разум через доли секунды выдал этому обоснование. Было не принято, чтобы начальник полиции обходил дома и узнавал, не встречались ли кому в округе странные люди. При таком автомобиле, на котором ездил Аккерман, он, наверное, был хорошо оплачиваемым чиновником, то есть действительно большой шишкой. Почему тогда он сам выполнял задания, которые легко мог бы поручить своим подчиненным? Причем в воскресенье? Может быть, он дружил с Хельмрайхами? Тогда Йона ни за что бы ему не поверил. А еще он не хотел допустить, чтобы разговор вновь зашел о дроне.

Взяв с собой бутерброд, Йона вернулся к себе в комнату. Проверил мобильник, сегодня наверняка уже в двадцатый раз.

Ответа от Шраттера по-прежнему не было.

31

И хотя в понедельник утром он чувствовал себя не намного лучше, а каждое движение причиняло боль, Йона все же решил пойти в университет. Еще один день в постели он бы не выдержал точно, тем более что он не мог запускать Элануса. После того как полиция, что называется, объявила его в розыск.

Но основная причина состояла в том, что Йона решил положить конец тактике Шраттера уходить от ответа. Гиллес молчала, ни разу не спросив его о встрече, так что Йона решил, что дождется появления Шраттера у ректората, сколько бы ему на это ни потребовалось времени, и не даст себя прогнать. Это было нелогично, однако Йону не покидало ощущение, что после разговора с ректором он наконец-то все поймет.

«Ты выздоровел?»

Сообщение от Марлен поступило тогда, когда он уже сидел в автобусе.

«Как сказать», – написал он в ответ. За все выходные он так и не смог заставить себя рассказать ей о нападении. – «Сегодня буду ждать у ректората, пока не появится Шраттер. Возможно, увидимся позже».

Лишь войдя в здание, он осознал, насколько нервничает. Именно Шраттеру он был обязан своим местом в университете и своей стипендией. И в то же время, по словам Линды, именно он был виноват в том, что случилось. Если верить ей, то это из-за него Лихтенбергер покончил с собой. В ту ночь, когда Йона прослушивал его и Сильвию, Мартин сказал то же самое: по сути, Шраттер – это единственный человек, виновный во всем.

Пора было составить собственное представление о происходящем, даже если у Йоны все больше складывалось впечатление, что ректор этого не хотел. Что ему, возможно, было бы проще отодвинуть в сторону какого-то там Йону Вольфрама, которого он не знал лично.

На стульях перед ректоратом уже сидела девушка лет восемнадцати и играла в какую-то игру на своем смартфоне.

Когда Йона подошел ближе, она подняла глаза:

– Привет.

Он поприветствовал ее в ответ.

– Ты тоже ждешь Шраттера?

– Нет, мне нужен бланк, но похоже, что г-жа Гиллес на совещании. И уже довольно давно.

Это звучало многообещающе. Возможно, на этот раз он пришел достаточно рано – еще до того, как ректор покинет кампус и вернется обратно лишь поздно вечером. Йона откинулся на спинку стула. Его взгляд остановился на одной из установленных в коридоре стеклянных витрин. В ней находился макет здания, и он догадался, что это было.

Он встал и поковылял к ней, ощущая себя при этом как минимум девяностолетним стариком.

Да, он угадал. Надпись на прикрепленной к витрине латунной табличке гласила: «Технологический центр университета им. Виктора Франца Гесса».

Здание получится впечатляющим, когда его достроят. Предусматривались три части: одна в центре и две по бокам, они в виде двух дуг будут отходить от главной части здания. Левая часть называлась «Секция Владимира Треплова», а правая – «Секция Сэмуэля Беркшо». Центральная часть, похоже, оставалась безымянной, по крайней мере, Йона не обнаружил никакой надписи.

В его голове внезапно что-то щелкнуло. Стройка, несчастные случаи, имена. Между всем этим существовала какая-то связь. Возникло ощущение, будто не имеющее решения уравнение вдруг стало немного понятнее, хотя для его решения все еще не хватало важнейшего элемента.

«– Теперь дело наконец-то сдвинется! – послышался низкий, возмущенный голос».

Йона узнал его, это был тот же голос, который доносился в его первый день из офиса. Тот самый, который Эланус записал перед окном ректората. Шраттер действительно был здесь.

«– Я жду здесь уже несколько недель. С меня довольно», – добавил он немного громче. – «Послезавтра мы займемся этой… проблемой окончательно и устраним ее раз и навсегда».

Похоже, что кто-то возражал. Йона слышал значительно более тихий, женский голос. Но женщине не дали договорить.

«– Все это стоит денег, неужели не ясно? Я достаточно долго терпел. Необходимо продолжать, что бы вы ни говорили».

Дверь резко распахнулась, и Йона приготовился к разговору. Неважно, насколько ректор не в духе, ему придется уделить Йоне хотя бы пару минут.

Но из ректората выскочил не Шраттер, а отец Тима. Архитектор Земан. Он проскочил мимо Йоны, но сделал всего несколько шагов, затем замедлил ход и обернулся.

Он явно узнал Йону. Хотя они никогда до этого не встречались.

– Ждешь ректора, верно?

Йона кивнул и не понял, почему его собеседник вдруг рассмеялся.

– Я бы на твоем месте не стал этого делать. – Он подошел на шаг ближе к Йоне, словно хотел сказать ему что-то по секрету. – Встреча пройдет совсем не так, как ты себе представляешь. Поверь мне.

С этими словами он ушел, оставив Йону стоять. Так, все это ему порядком надоело. Хватит церемониться, теперь он не будет ни ждать, ни стучаться, ни извиняться, а просто войдет в кабинет прямо посреди этого совещания.

Так быстро, как только позволяло ему его избитое тело, он прошел через бюро г-жи Гиллес и на мгновение остановился перед дверью в кабинет Шраттера. Затем он резко распахнул ее.

За столом сидели четверо, перед ними стояли чашечки с кофе и лежали письменные принадлежности. Две женщины, двое мужчин.

Больше всего Йону поразило то, что одним из них был Мартин. Вторым был Аккерманн, а женщины – Андреа Гиллес и Беата Лихтенбергер.

И никакого Шраттера.

Мартин вскочил, заметно побледнев:

– Что ты здесь делаешь, Йона?

Тот улыбнулся человеку, в доме у которого проживал:

– То же самое я мог бы спросить у тебя.

– Я здесь по делу. – Мартин нервным движением пригладил волосы. – Моя фирма займется установкой отопления и водоснабжения в новом технологическом центре. Тут много чего нужно обсудить.

Все понятно. С архитектором, который только что с шумом умчался, кипя от ярости.

– О’кей, тогда д-р Лихтенбергер и г-н Аккерманн находятся здесь, разумеется, для того, чтобы выдать свежую сводку о несчастных случаях. Коля и Линда. Мне все понятно. И то, что г-жа Гиллес ведет протокол в качестве секретаря. – Он обвел взглядом сидящих перед ним людей. – Единственное, что мне не ясно, так это почему на этом совещании не присутствует сам д-р Шраттер.

К Мартину вернулось самообладание, он скрестил руки на груди:

– Йона, я не твой отец, но в некоторой степени я за тебя отвечаю, а то, что ты здесь творишь, никуда не годится. Ты не можешь вот так просто врываться в чужой офис и требовать у людей отчета. Что ты себе позволяешь?

Гиллес примирительно протянула руки:

– Оставьте, Йона действительно уже давно ожидает приема у ректора, я понимаю, что у него накопились всевозможные вопросы и он постепенно теряет терпение… – Она с сожалением посмотрела на него: – Только это ничего не даст, Йона. Его здесь нет.

– Его никогда нет. – Покровительственный тон Мартина не улучшил настроение Йоны.

– Почти никогда, – вздохнула Гиллес. – Поверьте, вы не единственный, кому поведение д-ра Шраттера кажется странным. Но как можно меньше людей за пределами этого бюро должны знать об этом. Родители многих здешних студентов очень впечатлительны.

– И очень богаты, – добавил Йона. – Было бы жаль, если бы они забрали своих детей из университета, верно?

Аккерманн кивнул и вздохнул:

– Да, конечно, университет важен для города. А то, как ведет себя г-н Шраттер… Он всего полгода является ректором, но боюсь, что скоро придется его заменить.

Йона взглянул на сидящих. Он чувствовал, что эти четверо были связаны между собой какой-то молчаливой договоренностью. По ним было видно, что они знали, что именно было не так со Шраттером. Но Йоне они точно не сказали бы. В особенности если это действительно он столкнул Колю и Линду в котлован.

Но зачем он это сделал?

– Лучше всего, если ты продолжишь учиться по-прежнему, – предложил Мартин. – Посмотри-ка, ведь для успешной учебы ректор тебе не нужен. Другие студенты, наверное, еще и не заметили, что в последнее время он редко появляется.

В этом Мартин наверняка был прав. Но других студентов никто и не избивал. Они не знали, что есть люди, которые считали Шраттера виновником смерти Лихтенбергера. И комендант замка Deluxe не должен был убрать их с дороги.

Эрих не оставляет следов.

Они знают, но не скажут. Эта мысль пульсировала в нем, когда он спускался по лестнице. Небольшому кругу людей, собравшихся в ректорате, было совершенно ясно, что Шраттер натворил Бог знает что, но они покрывали его, чтобы не скомпрометировать университет.

Йона был так погружен в свои размышления, что чуть не пропустил звонок своего мобильника. Он поспешно вытащил его из кармана брюк. Высветившийся на экране номер был ему знаком. Только он не смог сразу сообразить, кому он принадлежит. Может быть, это был номер Шраттера и тот наконец-то вышел на связь.

– Йона Вольфрам, слушаю.

Короткое молчание.

– Как Йона Вольфрам? – сказал в ответ возмущенный голос, определенно не принадлежавший ректору. – Так это ты прислал мне эту эсэмэску?

Наконец-то до Йоны дошло, кто звонил, но с опозданием в несколько секунд. Это был Тим Земан. Проклятие.

– Невероятно. – С каждым словом Тим говорил все громче. – Почему ты пишешь, что больше не можешь меня забыть? Ты что, с ума сошел? Или ты гомик?

– Не то и не другое. – Йона попытался говорить спокойно. – Это была просто шутка. Согласен, не слишком удачная, но…

Тим прервал его, презрительно фыркнув:

– Ничего себе шутка. Ты хотел выяснить, кто мне нравится, верно? Или… – Было слышно, так тяжело он дышит. – Нет, все гораздо хитрее, верно? Ведь эсэмэска поступила в тот же вечер, когда мой отец видел дрон перед окном! За полчаса до этого, не больше! Ни на секунду не поверю, что это было совпадение!

Йону бросило в жар. Этот Тим мыслил значительно логичнее, чем ему хотелось бы.

– Я хотел при первой же возможности немного тебя разыграть, вот и все. С Кариной или Мишель.

– Нет, сволочь. Расскажи это кому-нибудь другому. Ты разработал какую-то систему, примерно как службы доставки, которые скоро собираются доставлять посылки по локализации мобильного. А теперь ты за нами шпионишь! Сначала прямо у стройплощадки, а потом еще и через окна!

Йона очень сожалел, что вообще ответил на этот звонок. Тим настолько попал в точку, что стало просто жутко.

– Это полная чепуха, – слишком поспешно возразил он. – Зачем бы мне за тобой шпионить? Я тебя практически не знаю!

– Да уж. – Голос Тима звучал с нескрываемым торжеством. – И при этом у тебя есть номер моего мобильного. Интересно. Вообще-то я не сказал, что ты шпионил за мной, скорее за моим отцом. – Он отключился.

Йона прислонился к стене коридора, на душе было скверно. При всем своем уме он не сообразил, что не следует запускать Элануса при слишком сильном ветре – это и стало главной ошибкой. Существование дрона уже давно перестало быть тайной – он получил весьма болезненное подтверждение этому, когда его избили те двое. Где дрон, с помощью которого ты шпионишь за людьми?

Они это знали, и наверняка не только они.

Но сейчас впервые кто-то понял взаимосвязь между всем этим. Сообщение со скрытым прикрепленным файлом проанализируют, Земан заявит на него. Это была катастрофа. Но пока они хотя бы не обнаружили Элануса. Не было никаких доказательств, кроме видеосъемки, которую он сохранил в ноутбуке. Ее необходимо было стереть, причем так, чтобы было невозможно ее восстановить.

Шраттер сразу отошел на второй план. Для Йоны стало намного важнее успеть уничтожить все следы.

Или сразу позаботиться о возвращении домой. Вернуться к родителям, считая университетскую эпопею завершенной.

Но это не помогло бы, если на него заявят. А что, если у кого-нибудь есть доказательства? Начальник полиции Аккерманн тоже спрашивал Йону о дроне. Это означает, что ему сообщили. Вопрос только кто именно. – Сами Хельмрайхи?

Йона вышел из административного здания с ощущением, словно на ногах у него висят свинцовые гири. Он был слишком неосторожен, рассчитывая на глупость и невнимательность других. Потому что в его родном городе все прошло бы без проблем.

Как только он оказался на улице, вновь зазвонил мобильник. Йона видел, как он вибрировал у него в руке, предполагая, что это еще один звонок от Тима или уже даже из полиции. Но это была Марлен. Он с облегчением нажал кнопку ответа.

– Мы можем увидеться? – спросила она вместо приветствия. – Хочу тебе кое-что показать.

Они встретились в дальнем уголке кампуса недалеко от парка, в котором располагался замок Deluxe. Марлен держалась напряженно, постоянно оглядываясь. Лишь когда они дошли до скамейки, расположенной в нише высокой самшитовой изгороди, она остановилась и села.

– У тебя странная походка, – констатировала она. – Мышцы болят?

– Типа того. – Он одернул рукава куртки вниз, чтобы скрыть кровоподтек на локте. – Так что ты хотела показать?

Марлен посмотрела на сумочку, которую поставила между собой и Йоной:

– Ты помнишь, я нашла аккумулятор от мобильника в грядке, которую сделал Эрих?

– Да, конечно.

– Мне не давало покоя, что он копал той ночью. Так вот, я была там еще раз и немного повозилась в земле. – Она достала из сумки небольшой непрозрачный пластиковый пакет.

Сначала Йона увидел только лежащую в нем цветочную луковицу:

– Ага, так он просто занимался садоводством?

Она склонила голову набок:

– Не только. Совсем рядом с этой луковицей я нашла кое-что еще. Разве не видишь?

Он взял пакет у нее из рук. Теперь он увидел кусочек узкого изогнутого пластика, который переливался синим цветом. В голове у Йоны всплыло воспоминание.

– Похоже на осколок от очков.

– Точно, – подтвердила Марлен. – И знаешь, кому они принадлежали?

Йона отчетливо представил себе эту картину. Его первый день в университете, его совершенно эксцентричная выходка и доцент, растерянно поправляющий очки со следами починки.

– Это когда-то были очки Лихтенбергера, верно?

– Именно так я и подумала. – Марлен взяла пакет и посмотрела сквозь него на неяркий солнечный свет. – Очевидно, они сломались. Интересно, почему Эрих их закопал. Лихтенбергер покончил с собой. Зачем прятать вещи, которые ему когда-то принадлежали? Для чего?

У Йоны усилились недобрые предчувствия, ведь Марлен была совершенно права. Ни один человек, если у него есть хоть немного мозгов, не стал бы закапывать сломанные очки, принадлежавшие покойнику.

Разве только в том случае, когда самоубийство не было самоубийством. Йона закрыл глаза и попытался представить себе, что именно произошло. Кто-то схватил Лихтенбергера, поволок его в аудиторию, где уже была приготовлена петля. Как-то заставил его залезть на стул, накинул ему петлю на шею и потом оттолкнул стул.

Это по-прежнему казалось ему бессмыслицей. Ну хорошо, Лихтенбергер мог потерять очки, сопротивляясь. А потом… убийца на них наступил. Так, все постепенно начало проясняться. Раздавленные очки были веским доказательством того, что в помещении был еще один человек, или даже несколько. И это было не в интересах убийцы.

Но Эрих спрятал очки совершенно необычным образом. Почему бы просто не выбросить их в большой мусорный контейнер в городе? Их никто не искал бы, не было бы никакого риска.

Ответ был очевиден. Потому что он не сам убил Лихтенбергера, а «прибрал» за кем-то и хотел оставить у себя в руках средство давления. В грядке он мог бы найти кусочки от очков в любой момент, если бы они ему понадобились.

– Эрих все-таки оставляет следы, – пробормотал Йона.

Марлен крутила пакет в руках.

– Может, стоит пойти в полицию?

– Нет.

Он ответил ей, а в это время у него в голове сложились и другие части головоломки. Аккерманн сидел вместе с Гиллес, Беатой Лихтенбергер и Мартином, а до этого, конечно, и с Земаном. А что, если полиция тоже была в числе тех, кто прикрывал Шраттера? Если подумать, то автомобиль, на котором ездил Аккерманн, был действительно несколько дороговат для полицейского, даже если он работает на руководящей должности. А что, если весь Ротенхайм был заодно и старался замять все, что необходимо, чтобы не лишить репутации университет и, соответственно, не потерять богатых студентов?

А еще эта фраза, которую прокричал архитектор, прежде чем выскочить из комнаты: Послезавтра позаботимся об этой проблеме окончательно и устраним ее раз и навсегда.

Так что начальник полиции знал о том, что Йону необходимо устранить с дороги, и согласился на это. Нет, ни в коем случае нельзя идти в полицию, надо просто сбежать. У него был еще один день, чтобы все подготовить, а потом уехать домой. Удалиться на пятьсот километров от этого безумия.

Вот только прощаться с Марлен будет тяжело. Уже сейчас ему было больно от одной лишь мысли об этом.

– Послушай. – Он взял ее за руку, внутренне готовый к тому, что она отнимет ее. Но Марлен лишь вздрогнула от неожиданности, и только. – Я последую твоему совету и исчезну отсюда. Три дня назад меня избили в саду у Хельмрайхов, а сегодня я слышал, как отец Тима сказал, что эта проблема послезавтра будет устранена. Навсегда. – Он чувствовал, как глаза наполнились слезами, отчасти от страха, отчасти потому, что ему было невыносимо представлять, что придется бежать.

Марлен нежно погладила его по лицу:

– Обычно я сказала бы, что ты зря беспокоишься, но после того, как я недавно сама слышала слова тех, у кого в доме ты живешь… – Она замолчала, не закончив фразу. – Ты здорово влип со своими посланиями.

Он безвольно кивнул:

– С моей стороны было невероятно глупо так поступать. Но хоть перед тобой я могу за это извиниться. Мне действительно очень жаль.

– Для меня это не важно. У меня нет красных занавесок. – Ей почти удалось заставить его улыбнуться в ответ.

– Я буду скучать по тебе, – мрачно сказал он.

– Будем на связи. И может быть, ты вернешься, когда все закончится?

Он поднял глаза:

– А как же я узнаю, что оно закончилось? Я еще даже не знаю, что именно должно закончиться.

Наконец-то он смог осознать то ноющее чувство, которое не покидало его с тех пор, как он принял решение бежать. Он не узнал бы, что, собственно, произошло.

32

Ходить на лекции больше не имело никакого смысла. Йона отправился домой и не мог избавиться от ощущения, что за ним следят. Один раз какой-то автомобиль медленно ехал рядом с ним, а затем снова ускорил ход, но сидящая за рулем женщина была ему незнакома.

Может быть, все это плод его воображения и те двое мужчин в черных кожаных куртках, стоявшие на углу, совсем за ним не следили.

Дома у Хельмрайхов никого не было, и Йона подумал, не стоит ли и ему, в свою очередь, порыться в чужих вещах. Только зачем? Лучше упаковать чемодан и завтра же уехать. Во всяком случае, деньги на такси и билет на поезд у Йоны еще были.

Он открыл ноутбук, чтобы посмотреть расписание поездов, и обнаружил восемь новых сообщений, пришедших на электронную почту. Одно из них было от Шраттера. Сердце Йоны бешено заколотилось. Он кликнул на тему. Наша встреча.

«Дорогой Йона!
Хочу еще раз извиниться за то, что в прошлый раз напрасно заставил себя ждать. Обещаю, что это больше не повторится. Предлагаю встретиться послезавтра в семь вечера у меня в офисе. К тому времени Андреа Гиллес уже уйдет, и мы сможем спокойно поговорить. И я наконец смогу ответить на все возможные вопросы, тревожащие Вас. Прошу коротко ответить, устраивает ли Вас время встречи.
С приветом, Карл Шраттер».

Значит, послезавтра. Йона прикусил губу. Ясное дело, что это ловушка. В офисе у Шраттера его будет поджидать Эрих и сделает свое дело. Или, может быть, он схватит его еще до этого, где-нибудь в темном углу здания. Ведь это легко, если точно знаешь, когда появится нужный человек.

Пальцы Йоны зависли над клавиатурой. В нем яростно боролись осторожность и любопытство. А что, если все-таки согласиться?

Он сам понимал, что это было бы чистым безумием, но, может быть, у него появится возможность получить ясное видение того, что происходит.

Или получить камнем по голове.

Он еще раз перечитал сообщение. Что-то в нем его смущало, но он не мог точно понять, что именно. Оно ему что-то напоминало, но вот что именно?

Еще важнее был вопрос, что ответить. Отказаться? Но под каким предлогом? Кроме того, Шраттер тогда будет предупрежден и может как-нибудь помешать Йоне уехать. Согласиться и пойти? Согласиться и не пойти?

Йона бросился на кровать и зарылся головой в подушку. Взвесил и сравнил все свои возможности. Разумнее всего было бы подтвердить встречу, а уже потом подумать, стоит ли пойти. И если он пойдет, то необходимо создать своего рода защитную сеть.

Он еще раз продумал, потом написал Шраттеру короткий ответ. Что будет рад встретиться и придет вовремя.

Когда Паскаль несколько минут спустя сворачивал за угол, Йона перехватил его еще у дверей дома:

– Мне нужно с тобой поговорить, мне очень нужна твоя помощь!

Ноутбук был у него с собой в рюкзаке, и, войдя в комнату Паскаля, Йона достал его и открыл программу управления Эланусом:

– Мне нужно, чтобы ты завтра вечером за мной проследил. Паскаль посмотрел на Йону так, словно тот попросил дать ему поцеловать руку:

– Тебе нужно – что?

– У меня снова назначена встреча со Шраттером. И поскольку все указывает на то, что со мной там может что-нибудь случиться, то было бы хорошо, если бы ты отправил за мной Элануса.

Теперь удивление Паскаля возросло еще больше, насколько это вообще было возможно.

– Ты не просто гений, ты полный идиот. Я же ничего не смогу сделать, если кто-то даст тебе по башке. Я лишь смогу через твой дрон сделать миленькие фотки со всех ракурсов.

– Зато потом это будет прекрасное доказательство того, что случилось. – Йона и сам понимал, насколько безумно это звучит. – А еще я постараюсь, чтобы Марлен оказалась поблизости. Если она с мобильного позвонит в охрану замка Deluxe и скажет, что на нее напали, то они через пару минут будут на месте.

Паскаль лишь покачал головой:

– Немыслимо глупый план. До тех пор тебя уже убьют.

– Этого не случится.

В ответе Йоны было столько уверенности, что ему почти удалось убедить в этом даже самого себя. А на всякий случай он может взять с собой что-нибудь, что может использовать в качестве оружия.

– А сейчас мы сделаем вот что. – Йона за рукав притянул Паскаля ближе к ноутбуку и показал на управляющую программу. – Здесь я указал мой собственный номер. Это означает, что Эланус будет следовать за мной, как только ты его запустишь. Вот здесь, – он подвел стрелку мыши к голубой клавише на экране, – ты переключишься на ручное управление. Потом быстро возьмешь полетный контроллер и будешь управлять дроном с помощью этих двух джойстиков. В центре экрана высвечиваются важнейшие данные: высота, скорость, зарядка аккумулятора и т. д.

Он увидел, как у Паскаля заблестели глаза. Он тут же забыл о своих сомнениях при мысли, что ему позволят запустить дрон.

– На экране ты будешь видеть окружающую обстановку, по ней сориентируешься. Ты активируешь функцию съемки, как только начнется что-то интересное.

Он показал, как поворачивать камеру, выполнять наезд, объяснил, как действует программа защиты. Паскаль схватывал информацию необычайно быстро, в любом случае, значительно быстрее, чем свои задания по математике.

– А теперь проведем пробный запуск. – Йона проверил зарядку Элануса. – Так, девяносто восемь процентов – превосходно. Я просто пройду по округе, о’кей? Ты запустишь Элануса из окна, как только я выйду на улицу. Пусть он пока автоматически летит за мной. А ты немного поупражняйся с камерой, потом переходи на ручное управление и посмотри, сможешь ли ты с ним справиться. Если нет, то сразу активируй автопилот, хорошо?

– Хорошо-о-о. – Паскаль любовно погладил гладкую поверхность дрона. – Не волнуйся, я свою часть работы выполню как надо.

Верится с трудом, подумал Йона. Он бегом спустился по лестнице и сначала осторожно выглянул наружу. Ничего примечательного. Прекрасно. Он быстрыми шагами направился вправо, в направлении к стройплощадке. Он услышал, как над ним раздался возглас Паскаля «Вау!». Вероятно, это Эланус начал свое движение.

Йона посмотрел наверх. Да, это был он. Примерно в двенадцати метрах над ним и несколько позади. Его можно было увидеть, только если знать, что́ искать.

Йона быстро зашагал по улице, затем свернул налево, при первой же возможности направо, прошел через небольшой парк, где играли дети, а затем снова вышел на улицу.

Примерно двадцать минут он зигзагообразно перемещался по окрестностям, а затем вернулся к дому Паскаля. Он всячески старался не смотреть наверх, хотя немного беспокоился за Элануса. Во всяком случае, за все это время он не услышал звуков падения или аварии, и теперь, находясь недалеко от дверей дома, он быстро взглянул вверх – дрон висел прямо над ним. Паскаль сработал хорошо.

И соответственно, он был в полном восторге.

– Это было потрясающе, – выкрикнул он. Эланус приземлился ему на руку, и Паскаль уставился на него так, словно это был хрустальный шар, который предсказывал будущее. – О’кей, послезавтра так и сделаем. А если что-то пойдет не так, то я сразу позвоню в полицию. Марлен вызовет охрану, и мы тебя мгновенно вытащим. А теперь посмотри на эти снимки!

Паскаль заснял весь его путь, и это заняло определенное количество места. Однако, это было не важно, ведь файл можно было удалить в любой момент.

Было странно видеть со стороны самого себя, идущего по улицам. Йона так завороженно рассматривал себя, что лишь пять минут спустя заметил: за ним шел человек. Примерно в десяти – пятнадцати шагах. Коричневая кожаная куртка, волосы песочного цвета. Эланус летел непосредственно над ним, так что лица было не разобрать. Но этот человек следовал за Йоной вдоль каждой улицы, по парку, а потом почти до самого дома Биттнеров. Время от времени он прикладывал к уху мобильник. Они не могли разобрать то, что он говорил, поскольку микрофоны не были на это настроены. Незадолго до того, как Йона дошел до конечного пункта своего пути, человек свернул вправо в переулок.

– Я увидел его только сейчас, честно, – ошеломленно сказал Паскаль. – Я так сосредоточился на полете и на тебе, что просто не заметил его.

– Бывает, – успокоил его Йона. – По крайней мере, этот тип не заметил Элануса. Он ни разу не посмотрел наверх.

– А что, если послезавтра он снова будет следить за тобой? Йона поразмыслил секунду.

– Тогда мы этого не узнаем, потому что ты запустишь Элануса только тогда, когда я буду в кампусе. – Он поставил дрон на зарядку. – Иначе аккумулятор разрядится слишком рано.



Марлен, которой Йона позвонил через полчаса, чтобы рассказать ей о своем плане, была настроена более скептически, чем Паскаль.

– Либо ты совершенно нормально поговоришь со Шраттером и твои предположения рассеются, либо он действительно хочет с тобой расправиться и будет не один. А может быть, его там вообще не будет, а тебя будут поджидать его быки. И Эрих, которому, похоже, велели с тобой разобраться. Ни в одном из этих случаев Эланус тебе никак не поможет.

– Но ведь ты сможешь мне помочь! – прервал ее Йона, когда Марлен на секунду замолчала, чтобы перевести дух. – Ты будешь ждать недалеко от административного здания и, как только я тебе позвоню, сообщишь охранникам, что на тебя напали. В ректорате.

– План для детсадовских детективов, – рассудительно сказала она. – Ты действительно думаешь, что у тебя будет время позвонить, если на тебя кто-то набросится из темноты и начнет избивать? Честно говоря, Йона, идея уехать домой была намного удачнее.

Естественно, ее слова его смутили. Но они никак не изменили его решения.

– Я должен это сделать, Марлен, помоги мне, пожалуйста.

Он услышал, как она вздохнула.

– Каждый день помогать идиоту, которому надоело жить, – наконец сказала она. – Это будет еще одним пунктом в моем списке дел.

33

Весь следующий день Йона использовал для подготовки. Он бегал по кампусу, запоминал окрестности вокруг административного здания, определяя для себя оптимальные пути отхода.

Он также прошел мимо стройки и пригнулся, обнаружив недалеко от одного из экскаваторов Земана. Архитектор указывал вниз, объясняя что-то стоявшему рядом рабочему.

Йона спрятался за какой-то контейнер, чтобы Земан не увидел его, и тоже посмотрел вниз.

Первый слой бетона в котловане уже залили. Действительно, все шло сейчас так, как объявил архитектор. Фундамент был заложен. И если бы сейчас туда кто-нибудь упал, то…

Возможно, идея появиться завтра одному в кампусе все же была не такой уж хорошей, как Йона представлял себе сначала. Он осторожно отошел назад так, чтобы никто его не заметил.

Технологический центр получит флигель имени Беркшау и Треплова. Он спросил себя, не является ли Треплов фамилией Коли.

– Да, точно, так и есть, – подтвердила Марлен двадцатью минутами позже. – Его зовут Коля Александрович Треплов. Его отец спонсирует на строительство такую сумму, на которую можно содержать небольшое государство.

– И это несмотря на то, что его сын лежит в коме после несчастного случая именно на этой, финансируемой им стройке? – Йона пожал плечами. – Понять этого я точно не смогу.

Они вместе обошли окрестность. Иногда Марлен брала его руку, сцепляя свои и его пальцы. Казалось, что она не замечала его удивленного взгляда.

– Давай пойдем в кафе. Ты мог бы угостить меня еще одним кусочком пирога, прежде чем тебя устранят. – Она произнесла это с шуточной интонацией, но Йона ощутил заботу в ее голосе и почувствовал, как ему от этого хорошо.

– Когда я тебя завтра проинформирую, то позвони охране, а не полиции, хорошо? – Он говорил ей это уже в третий раз, пока она маленькими глотками пила свой Latte macchiato.

– Конечно. Потому что Аккерманн заодно с ними и скорее замнет это дело, чем поможет тебе. Я это уже поняла, Йона, хотя, если честно, я до сих пор в это не верю.

– Если я ошибаюсь, то это даже лучше. – Он перемещал туда-сюда остатки своего шоколадного маффина на тарелке. – Тогда завтра у меня просто состоится разговор со Шраттером, а с послезавтра все пойдет своим упорядоченным путем. И никто не будет поджидать меня, чтобы избить.

Марлен задумчиво посмотрела на него.

– Часть меня действительно боится за тебя, – сказала она тихо, так, чтобы не было слышно за соседними столиками. – А другая часть отказывается верить в то, что кто-то типа Шраттера станет убивать студента только из-за того, что он подсунул людям несколько записочек, в которых написано: «Я знаю твой секрет».

– Да я бы и сам не поверил, – пробормотал Йона, – если бы все не указывало на это.

После того как они расплатились, Йона проводил Марлен на следующую лекцию, а сам уселся на одну из скамеек в парке и стал наблюдать суету вокруг себя. Смеющиеся студенты, пробегающие мимо. Другие студенты, настолько углубленные во время ходьбы в свои книги, что еще чуть-чуть, и они сойдут с дороги. И еще студенты, целующиеся под деревом.

Йона больше к ним не принадлежит и, может быть, никогда не принадлежал. Он встал и направился к выходу, ощущая себя так, словно прощался с этим периодом своей жизни.

– И что же у тебя запланировано на сегодня? – Щеки Сильвии пылали, когда она в среду утром ставила перед Йоной на стол его завтрак. Она смотрела на него с таким ожиданием, что он точно рассмеялся бы, если бы ему от всей этой нервозной ситуации не было бы так тошно.

– Я буду работать над курсовой, – объяснил он. – А вечером у меня встреча в университете. С ректором.

Она старательно кивнула головой:

– С доктором Шраттером, да? Пожалуйста, передавай ему привет от меня. И от Мартина.

Даже если бы до сих пор Йона оставался простодушным простачком, то уж сейчас-то все возможные тревожные звоночки вовсю звенели бы у него в голове. Еще недавно Сильвия утверждала, что едва знакома со Шраттером. А сейчас в ее ненатуральной радости сосредоточилось столько напряжения, что у него создавалось впечатление, что она начнет сейчас метать искры.

Керстин тоже это заметила. Ее ложка, которую она только что опустила в тарелку с мюсли, остановилась в воздухе на полпути ко рту.

– У тебя все в порядке, мама?

– Да. Конечно. А что может быть не так?

Улыбка, которую Сильвия с трудом изобразила на своем лице, действительно напугала Йону. Нет, это точно не будет обычная встреча со Шраттером, и она это точно знала. «Его нужно убрать, и неважно каким образом», – сказала она тогда. И вот этот час наступил.

– И все же, ты выглядишь не так, как всегда, – настаивала Керстин.

– Действительно? – Сильвия начала убирать приборы из посудомоечной машины. – Ну, вероятно, дело в том, что у меня сегодня очень важная встреча. Мы смотрим виллу недалеко за городом. Если я ее продам, то получу неплохие комиссионные…

Керстин наморщила лоб, но в итоге осталась довольной ее объяснением.

– Ну, тогда желаю удачи.

Это мне пригодится сегодня удача, печально подумал Йона. Он оставил половину своего завтрака на столе и снова поднялся в свою комнату. Услышал, как Хельмрайхи один за другим покинули дом, и попытался привести в порядок свои мысли.

Он еще мог от всего отказаться. Просто остаться дома, или пойти в кино, или залечь на дно у Паскаля. Это немного успокоило его. Сегодня был обычный день, и только от него зависело, останется ли все так и дальше.

И только после обеда Йона снова почувствовал нервную дрожь в животе. Еще немного, и ему необходимо будет принять решение. Ему вдруг стало невыносимо продолжать сидеть в комнате. Он набросил куртку на плечи и пошел на улицу.

Йона пробежал сначала вверх, а затем снова вниз по улице. Паскаль, к сожалению, еще не вернулся из школы. Йона с удовольствием сейчас поговорил бы с ним.

Когда начался легкий дождь, Йона вернулся домой. На какой-то момент он насторожился – что-то было не так. Он попытался уловить, какая обстановка сложилась в доме после его прихода, и сравнить со своими воспоминаниями, но не пришел ни к какому результату. И все же. Что-то изменилось, и если бы он не отвлекся на свой страх, то распознал бы это – он знал точно.

В половине пятого Паскаль наконец пришел домой. К этому времени Йона представлял из себя пучок нервов. Он побежал через улицу и настиг Паскаля, прежде чем за тем захлопнулась дверь.

– Эй! – Паскаль постучал ему по плечу. – Сегодня большой день! Мне так интересно, как все пройдет, что просто не могу описать тебе.

– Я еще не знаю, пойду ли я туда.

Если Паскаль и был расстроен, то не показывал этого.

– Это, конечно, только твое решение. И я пойму тебя, если ты оставишь все так, как есть.

– Я думаю, что точно пойму, что делать, только тогда, когда буду стоять перед входом в кампус, – рассуждал Йона. – Послушай, давай сделаем так: если я действительно пойду туда, то я тебе позвоню. Тебе не обязательно отвечать, просто это будет знак, что тебе нужно запускать Элануса. Если я не позвоню, то это будет означать отбой.

– Так точно. – Паскаль изобразил военного, отдающего честь. – А можно мне в таком случае запустить его как-нибудь в другой раз?

– Конечно. – Йона открыл дверь и снова вышел на улицу.

Следующие часы тянулись так медленно, как никогда в его жизни. Каждая минута давалась ему с трудом. Он не мог ни на что отвлечься и уж тем более расслабиться. Йона бродил по комнате, снова и снова проигрывая в голове все возможные сценарии. Что его уже на входе в административное здание схватит Эрих и утащит куда-нибудь. Что перед ректоратом его нейтрализуют ударом со спины, прежде чем он свяжется с Марлен.

Когда наконец наступило полседьмого, он в последний раз проверил зарядку своего телефона и отправился в дорогу. Минуту он постоял перед подставкой для ножей на кухне Хельмрайхов, но все же решил не брать ничего из оружия. Он не очень-то был ловок в этом деле. Его самой сильной стороной был его ум, и именно на него ему стоило положиться. А еще надеяться на то, что у него будет достаточно времени, чтобы применить его в полной мере.

Он закрыл за собой дверь и отправился к остановке. Хотя пройти он смог всего каких-то двадцать метров – на следующем перекрестке он обнаружил нечто, что остановило его.

Машина доставки, на этот раз небольшая, припаркованная на обочине дороги. На ней стояло: Рогински. Доставка еды. Йона настороженно оглянулся. Неужели Рогински был снова здесь? Ждал ли он, когда Мартин и Сильвия вернутся домой?

В любом случае, в машине его не было, как не было и другого водителя. Может быть, это было совпадение и фирма обслуживала какую-нибудь вечеринку недалеко отсюда?

Затем его взгляд упал на одно-единственное слово, стоявшее под названием фирмы, и он непроизвольно стал нащупывать что-нибудь, за что мог бы ухватиться. Он нашел дерево и наклонился на него, пока его мозг с фантастической скоростью устанавливал связи, выстраивал логические цепочки, расставлял все по местам.

Как он мог все это упустить?

Он установил новые значения для переменных, которыех он знал, как если бы он решал какое-нибудь уравнение, и почти забыл, что нужно дышать.

Все получало свой смысл. Все время получался один и тот же результат. И он перепроверит это, причем сразу. Как только он снова сможет спокойно дышать, чтобы продолжить путь. И все из-за одного-единственного слова, написанного синим цветом под красным логотипом фирмы.

Сильвия говорила о чертовой сделке той ночью, когда он послал Элануса к ней и Мартину под окна спальни. Да, по-другому это нельзя было назвать. Спрашивается, что они за это получили.

И потом еще эта реакция Сильвии, когда неожиданно погас свет. Сбой питания. На ее месте Йона, наверное, отреагировал бы еще резче.

И наконец, слова, которые так долго преследовали Йону. Его нужно убрать отсюда. И неважно как.

Но он все еще был здесь. Йона оперся руками на колени, глубоко вздохнул и выдохнул, чтобы избавиться от черных точек, танцующих у него перед глазами.

Сколько людей знали об этом? На первый взгляд восемь, если включать Линду. Не боялись ли они, что один из них потеряет душевное равновесие?

Он постепенно выпрямился. Подумал о своих сообщениях, которые ректор оставил без ответа. О двух мужчинах, разговор которых он подслушал в университетском туалете: Как вы думаете, сколько еще пройдет времени, прежде чем развалится это здание лжи?

Это действительно было достижение, достойное внимания, и Йоне было чрезвычайно любопытно, как все могло бы развиваться дальше. Интересно, каким был бы следующий ход?