1 Джувейни, ук. соч., XVI, 1, стр. 21-24. - О значении ясы для понимания крепостных отношений в период монгольской власти см.: И. П. Петрушевский. О прикреплении крестьян в Иране и эпоху монгольского владычества. Вопросы истории, 1947, № 4.

В войске Чингис-хана добыча шла в раздел согласно определенному на этот счет порядку. По словам современника Чингис-хана, китайца Мон-хуна,1 \"по завладении городом добычу делят на пропорциональные части между высшими и низшими. Велика ли, мала ли добыча, всегда оставляют одну долю для поднесения императору Чингису; всему остальному составляется роспись\". Тот же Мэн-хун сообщает, что каждый воин в походе имеет несколько лошадей, едет он на них поочередно, отчего \"лошади не изнуряются и не гибнут\".2

В Золотоордынском государстве мы имеем ту же организацию поиска, что и у Чингис-хана, также темников, тысячников, сотников, десятников. \"Огланаэд правого и левого крыла, бесчисленным добрым начальникам: тысячным, сотникам и десятникам\", - так начинается известный ярлык Тимур-Кутлуга.3 Можно почти безошибочно сказать, что подавляющая масса представителей кыпчакско-монгольской феодальной аристократии занимала или высшие должности по гражданскому управлению, или командные места в войске. Последние слова не следует, однако, понимать в том смысле, что военные должности существовали как бы оторванно от всей системы феодальных отношений золотоордынского общества. В условиях Монгольской империи, в том числе и Золотой Орды, во всяком случае в первый период ее существования, удел (улус) и соответственная ему войсковая единица почти тождественны. Глава удела и глава войска - одно и то же лицо, хотя это и не исключало того факта, что хан мог в случае недовольства сместить начальника (темник, тысячник) и заменить другим.

1 Mэн-хун, тр. В. П. Васильева, ТВО, т. IV, стр. 225. (Теперь установлено, что автором сочинения было другое лицо: Д;као-хун).

2 УК. соч., стр. 226.

3 В. Pаднов. Ярлыки Тохтамыша и Теми р-Кутлуга. ЗВО, т. III, стр. 20; см. также ярлык Менгли-Гирея 857 г. х. (= 1453).

Наряду с кыпчакско-монгольской аристократией, среди которой многие имели земли и в земледельческих районах,

пыли и типично оседлые феодалы в Крыму, на Северном Кавказе, в Булгаре, на Нижней Волге и в Хорезме. Таким, например, был и некий Мухаммед, сын Хажди Байрама,1 крупный помещик в окрестностях Судака в Крыму, которому Ти-мур-Кутлуг и выдал подтвердительный тарханный ярлык. Феодалы этого типа владели землями и водами, виноградниками и садами, банями и мельницами, деревнями и другими видами недвижимой собственности.2 Главная их сила заключалась, конечно, в том, что они на основе внеэкономического принуждения пользовались трудом большого количества феодально зависимых от них людей.

Остановимся сначала на кочевой части золотоордынского общества. Плано Карпини, наблюдения которого приходится очень высоко ценить, говорит о зависимости трудового населения от ханов, членов ханского дома и вождей, т. е. феодалов, следующее: \"Каких бы, сколько бы и куда бы он (хан, - А. Я.) ни отправлял послов, им должны давать без замедления подводы и содержание, откуда бы также ни приходили к нему данники или послы, равным образом им должно да-вать коней, колесницы и содержание\".8 Несколько ниже Плано Карпини продолжает: \"Ту же власть имеют во всем вожди над своими людьми, именно люди, то есть татары и другие, распределены между вождями. Также и послам вождей, куда бы те их ни посылали, как подданные императора, так и все другие обязаны давать как подводы, так и продовольствие, а также, без всякого противоречия, людей для охраны лошадей и для услуг послам. Как вожди, так и другие обя-заны давать императору для дохода кобыл, чтобы он получал от них молоко, на год, на два или на три, как ему будет угодно; и подданные вождей обязаны делать то же самое своим господам, ибо среди них нет никого свободного.

1 Там же, стр. 1123, 1124; у В. Радлова (стр. 21) он именуется Мех-мог, что одно и то же.

2 В. Pадлов, ук. соч., стр. 21.

3 Плано Карпини и В. Pубpук, ук. соч., стр. 23.

И, говоря кратко, император и вожди берут из их имущества все, что они захотят и сколько захотят. Также и личностью они располагают во всем, как им будет благоугодно\".1 Место это можно назвать классическим, настолько четко выступает здесь феодальная зависимость непосредственного производителя - кочевника, который вел свое индивидуальное хозяйство, переходя с места на место по предписанию своего господина.2 К сожалению, в источниках очень скупо говорится о том, что находилось в собственности кочевого производителя. Б. Я. Вла-димирцов приводит следующие слова Рашид-ад-дина: \"Человек простои, т. е. из черни, если будет жаден к питью вина, покончит лошадь, стада и все свое имущество и станет нищим\".8

В записках Рубрука есть интересное место, где он рассказывает о том, каким количеством зависимых людей обладали степные богачи - князья. В Дешт-и-Кыпчак Рубрук встретил одного из родственников хана Вату по имени Скатай.4 \"Итак, утром мы встретили повозки Скатан, нагруженные домами, и мне казалось, что навстречу мне двигается большой город. Я также изумился количеству стад быков, лошидой и стад овец. Я видел обычно немногих людей, которые ими управляли. В силу этого я спросил, сколько человек имеет Скатай в своей власти, и мне было сказано, что не более пятисот, мимо половины которых мы проехали ранее при другой обстановке\".6 Ту же феодальную зависимость мы видим и у трудящегося населения в оседлой полосе.

Наиболее надежным и ценным, хотя и очень скупым источником по вопросу о золотоордынском крестьянстве являются ярлыки, особенно ярлыки Тимур-Кутлуга упомянутому крупному землевладельцу в окрестностях Судака, Мухаммеду, сыну Ходжи Байрама. Ярлык этот тарханный, собственно говоря, тарханный подтвердительный, в котором Тимур-Кутлуг вновь подтверждает освобождение земель данного лица от каких бы то ни было поступлений и повинностей в пользу хана и властей. В ярлыке этом упоминаются две категории возделывателей земли под терминами сабанчи и ур-такчи.

1 Плано Кapпини и В. Рубрук, ук, соч., стр. 23.

2 Плано Карпини и В. Рубрук, ук. соч., стр. 23.

3 Б. Я. Владимирцов, ук. соч., стр. 113, примеч. 6.

4 Плано Карпини и В. Рубрук, ук. соч., стр. 81.

5 Нлано Карпини и В, Рубрук, ук, соч., стр. 82.

Еще И. Березин правильно указал, что сабанчи - зависимые от соответствующего господина земледельцы.1 И действительно, из ярлыка Тимур-Кутлуга видно, в чем выражались если не все, то многие их феодальные повинности. Вот подлинные слова ярлыка в переводе В. Радлова: \"Повинность с виноградников... , амбарные пошлины, плату за гумно, ясак с арыков, собираемый с подданных по раскладке, и подать и расходы, называемые калан, да не взимают . . Пусть со скота их не берут подвод, не назначают постоя и не требуют с них ни пойла, ни корма, да будут они свободны и защищены от всякого притеснения, поборов и чрезвычайных налогов\".2 Здесь упоминается термин \"калан\". Лучший комментарий о нем сделал В. В. Бартольд в своей работе \"Персидская надпись на Анийской мечети Мануче\".3 Согласно ого взглядам, \"калан\" есть \"подать с возделанных земельных участков, вообще с оседлого населения. В противоположность этому, \"копчур\",4 как указывает Катрмер, называли пастбища и налог с пасущихся стад в размере 1%\". В атом перечне даны повинности, которые несли крестьяне по отношению к государству и его чиновникам и от которых согласно тарханному подтвердительному ярлыку и освобождались владения Мухаммеда, сына Ходжи Байрама. Получив такой ярлык, последний мог теперь перевести в свою пользу с крестьян ряд повинностей, шедших в пользу государства, придав, конечно, некоторым из них другую форму.

1 И. Березин, ук. соч., ТВО, т. VIII, стр. 437.

2 В. Радлов, ук. соч., стр. 21.

3 Анийская серия, № 5, стр. 32.

4 См. интересную статью А. А. Али-Заде \"К истории феодальных отношений в Азербайджане. Термин \"купчур\"\" (Изл. Акад. Наук Аз. ССР, 1945, № 5, стр. 87-102).

Были ли в Золотой Орде крестьяне прикреплены к частновладельческой земле? Прямого ответа в дошедших до нас источниках о золотоордынском обществе не имеется. Однако в конце XIII в., по словам Рашид-ад-дина, в Северном Иране, находившемся под властью монгольской династии из дома Хулагу, прикрепление крестьян к земле - широко распространенное явление. Об этом лучше всего говорит тот факт, что Газан-хан (1295-1304) - хулагидский хан - издал ярлык 1303 г. о военных икта, согласно которому землевладельцы могли искать беглых крестьян в течение тридцатилетнего срока.1

И. II. Петрушевский в интересной статье \"0 прикреплении крестьян в Иране в эпоху монгольского владычества\" пишет: \"Распространение монгольского взгляда на зависимых крестьян как на личную собственность господ нашло свое выражение в том, что крестьян райатов (конечно иранцев, u не монголов) в монгольскую эпоху в Иране иногда (не официально, а в быту) приравнивали к рабам, - смещение раньше невозможное в мусульманских странах\".2 Указанные факты дают нам право предположить, что подобное явленно наблюдалось и в Золотой Орде, где монгольская власть в лице ханов и нойонов привыкла располагать не только имуществом, но и личностью своих подданных, как утверждает Карпини.

1 См. рукопись: ИВАН, Д - 66, л. 4246; Рашид-ад-дин. Сборы, летоп., III, стр. 283 след.; см. статью И. П. Петрушевекого \"Хамдаллах Казвини как источник по социально-экономической истории Восточного Закавказья\" (Изв. Акад. Наук СССР, ОООН, 1937, № 4, стр. 887 след.).

2 И. 11. Петрушевский, О прикреплении крестьян к земле в Иране в эпоху монгольского владычества. Вопросы истории, 1947, 4, стр. 63, 64 след., а также стр. 69.

3 Город в Крыму, ныне называемый Старый Крым, или Солхат.

В том же ярлыке Тимур-Кутлуга указано: \"Если они приедут в Крым 3 и в Кафу [Феодосия] или опять выедут и если они там что бы ни было купят, или продадут, да не берут с них ни [гербовых] пошлин, ни весовых, не требуют от них ни дорожной платы, должной от тарханов и служителей, ни платы в караулы\".1 Ярлык Тимур-Кутлуга касается предоставления тарханства оседлому феодалу. Во всяком случае перечень \' повинностей, которые падали на производителя, носит на себе печать земледельческой культуры.

В ярлыке Тохтамыш-хана на имя Бей-Ходжи от 1382 г.2 мы имеем другой случай. Тарханство предоставлено феодалу, который является если не целиком, то во многом еще кочевником. В перечне статей, по которым дается тарханство, видны повинности производителя кочевника, вернее, полукочевника, полуземледельца: \"С дымов племени Шюракюль податей не собирать, к гоньбе подвод не принуждать, на хлебные машины платы не требовать, никаким чиновным лицам, кто бы они ни были, до Шюракюлцев, будут ли кочевать они внутри или вне Крыма, как свободных от начальника области, никакого дела не иметь, при общей кочевке взиманием поборов не только зла не причинять, но защищать и охранять . . .\".3

Из этого перечня, правда, менее подробного, чем в ярлыке Гимур-Кутлуга, видно, что повинности у кочевников в отношении к государству в ряде случаев совпадали с повинностями земледельцев, например предоставление послам и чиновникам средств передвижения и т. д. Какому огромному количеству должностей были подчинены непосредственные производители сельского хозяйства в Золотой Орде, видно лучше всего из слов самого ярлыка, из перечисления тех лиц, кому надлежит знать, что данные земли являются тарханами. После перечня главных должностей (выше они уже приведены) в ярлыке Тимур-Кутлуга упоминаются \"внутренних селений даруги\", \"казни\", \"муфтии\", \"суфии\", \"писцы палат\", \"таможенные\", \"сборщики подати\", \"мимохожие и мимоезжие послы и посланцы\", \"ямщики\", \"кормовщики\", \"сокольники\", \"барс-ники\", \"лодочники\", \"мостовщики\", \"базарный люд\" и другие.

1 В. Радлов, ук. соч., стр. 21. - В переводе В. Радлова есть, конечно, спорные моменты, однако в основном перевод правилен и при уюте \"Нескольких поправок к ярлыку Тимур-Кутлуга\" (ИРАН, 1918, стр. 1009-1024) может быть использован в качестве наиболее достоверного источника.

2 Ярлыки Тохтамыш-хана и Сеадет-Гирея. Перев. Я. О. Ярцева, введение В. В. Григорьева. Одесса, 1844.

3 Там же, стр. 2.

Наиболее полный перечень вышеотмеченных должностных лиц имеется в не раз уже упомянутом тарханном ярлыке Мен-гли-Гирея на имя хакима Яхьи 857 г. х. (= 1453).

Здесь упоминаются \"темники\", \"тысяцкие\", \"сотники\", \"десятские\", \"даруга-беки\", \"мударрисы\", \"кадии\", \"мухтасибы\", \"шейхи\", \"писцы (битикчи) при великомй тамге\", \"тамгов-щики\", \"весовщики\", \"амбарщики\", \"яфтаджи\" (лицо, объявляющее о налогах), \"ясакчи\", \"каланчи\" (сборщики калана), \"букаулы\", \"пограничники (тутакаулы)\", \"стражи городских ворот (кабакчи)\", \"караулы\", \"сокольничьи\", \"пардусники\" и т. д.1

Все эти должностные лица, функции которых не во всем еще нам ясны, согласно прямому смыслу ярлыков имели права на взимания налогов и повинностей с трудящегося земледельческого населения поместий.

Персидский историк Рашид-ад-дин, прекрасно осведомленный в административных порядках монгольских государств конца XIII в., особо подчеркивает громадные злоупотребления власти.

1 Akdes Nimet Kurat, ук. соч., стр. 64.

\"Приказал он [Мункэ-хан] также, чтобы ильчи (посланцы, - А. Я.) без дела ни в какой городили деревню не заезжали и не забирали бы [у населения] фуража и провианта сверх положенного им. Так как дела насилия и притеснения достигли высшей степени, причем особенно были доведены до крайности от множества всякого рода тягот, взысканий и обременении чрезвычайными налогами земледельцы, так что польза, получаемая ими, не равнялась половине взысканий [в виде повинностей], то он [Мункэ-хан] и приказал, чтобы люди простого и благородного происхождения из числа купцов и деловых людей поступали по отношению к зависящим от них людям снисходительно и сострадательно. Всякий сообразно своему достатку и силе пусть выплачивает без уклонения и отговорки [т. е. немедленно] следуемую с него повинность, за исключением лиц, которые по постановлению ярлыка Чингис-хана и хана [Угедея] были освобождены от тягот |т. е. повинностей] и поборов...\" 1

Таково было положение непосредственных производителей Золотой Орды - кочевников и крестьян (сабанчи). Сабанчи, повидимому, рядовой член сельской общины, и был основной фигурой земледельческого труда, был тем крестьянином, руками которого обрабатывались поля в Крыму, Булгарской земли и Нижнем Поволжье, в той сравнительно узкой культурной полосе правого и левого берегов Волги, где были города и оседлые поселения. Повидимовду, все перечисленные выше повинности падали и на ту категорию возделывателей земли, которая в ярлыке Тимур-Кутлуга называется ур-такчи. В. В. Радлов термин этого перевел \"паевщик\",2 подразумевая под ним, повидимому, арендатора. Термин \"ур-тлкчи\" со всей категоричностью подчеркивает, что в лице этой категории возделывателей земли мы имеем чрезвычайно распространенных на феодальном Востоке испольщиков (или, вернее, издольщиков), которые на кабальных условиях работали из половины, трети, четверти или другой, ещё меньшей доли урожая - в зависимости от того, что кроме земли они получали еще от землевладельца-феодала (например, семена, бык, соха и т. д.). К сожалению, в источниках касательно Золотой Орды ничего, кроме термина, по этому вопросу не сохранилось.

1 Рашид-ад-дин, изд. A. Blochet, GMS, XVIII, 2, стр. 312 след.; А. Якубовский. Восстание Тараби в 1238 г. Труды Института Востоковедения, т. XVII, 1936, стр. 115.

2 В. Радлов, ук. соч., стр. 21.

В поэме \"Хосров и Ширин\" Кутба - сочинении XIV в., отражающем быт золотоордынского двора, - встречаются термины, которые отсутствуют в упомянутых нами ярлыках. Так, для обозначения земледельца-крестьянина в поэме приводится термин \"икинчи\".1 Пока трудно сказать, как его точнее определить: является ли \"икинчи\" эквивалентом \"сабанчи\" или \"уртакчи\"? Интересен самый термин \"кабала\". Повиди-яому, далеко не всем русским историкам известно, что термин этот арабского происхождения. Термин \"кабала\" был широко распространен в средние века на мусульманском феодальном Востоке, имел несколько значений, в том числе обозначал запись-бумагу по испольной или издольной аренде. Само же содержание такого испольного или издольного договора обозначалось термином \"кибала\".2 Надо думать, что в период Золотой Орды и ее власти над слагающейся феодальной Русью термин \"кабала\" и попал в русский язык, юридически выражая аналогичные формы эксплоатации земледельца.

Особо стоит вопрос о рабах и их месте в социально-эконо-мичоской жизни Золотой Орды. Количество рабов в Орде было, несомненно, велико, но рабы эти не составляли ни в какой море основы производства, по происхождению были главным образом из военнопленных, употреблялись во всех видах работ, как и всюду на Востоке, занимая немалое место в до-машнем хозяйстве кочевых, полукочевых и оседлых феодалов. Редко рабы эти переживали в одной линии несколько поколений, и - по большей части - если отец был рабом, то сын садился на землю, наделялся средствами производства и становился сабанчи или уртакчи. Огромное количество рабов из военнопленных были ремесленники, вывезенные при за.воеваниях из одного места в другое. Оседая на новой территории, в новом городе как военнопленные-рабы, они постепенно делались свободными лицами. Но если в самой Орде рабы в качестве рабочей силы и не играли основной роли, то в качестве товара они занимали большое место.

1 На термин \"икинчи\" в поэме \"Хосров и Ширин\" Кутба, написанной на тюркском языке, обратил мое внимание А. Т. Тагирджанов, за что приношу ему благодарность.

2 См.: Glossarium к сочинению Белазури \"Книга завоеваний стран\" (\"Китаб футух ал-булдаш), изд. De Goeje, 1863-1868, стр. 84. - А.. КХ Якубове ки и. Об. испольных арендах в Ираке в XIII в. Сов. Востоковед., IV, стр. 174 след.

Позволю себе привести по этому поводу несколько фактов. Рукн-ад-дин Бейбарс, рассказывая о разгроме Ногая войсками Тохты в 1299 г., говорит о судьбе разгромленных мятежников и их семей следующее: \"Из жен и детей их взято было в плен многое множество и несметное скопище. Они были проданы в разные места и увезены в [чужие] страны. В областях Египетских султан и эмиры накупили множество людей, которых привезли туда купцы\".1 А вот и другой пример. Ан-Нувейри пишет: \"В 707 г. [1307/08] пришли в Египетские страны известия, что Токта отомстил Генуэзским Франкам в Крыму, Кафе и Северных владениях за [разные] дела, о которых ему сообщили про них, в том числе за захват ими детей Татарских и продажу их в мусульманские земли\".2 Таким образом, захватом и продажей людей в рабство занимались и европейцы. Для генуэзцев торговля рабами на крымском побережье была в начале XIV в. очень доходной статьей. Охота за людьми в целях продажи их в рабство была обыденным явлением. По словам ал-Омари: \"Хотя они [Кылчаки] одержали верх над ратями Черкесов, Русских, Маджаров и Ясов, но эти народы похищают детей их и продают их купцам\".3 Со своей стороны и татары платили тем же самым. \"Сколько раз, - пишет ал-Омари, - он (Узбек-хан, -- А. Я.) убивал их мужчин, забирал в плен их жен и детей, уводил их рабами в разные страны\".4

1 В. Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 91 (арабск. текст), пгр. 114, 122 (русск. перев.}.

2 В. Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 140 (арабск. текст), стр. 162 (русск. перев.}.

3 В. Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 213 (арабск. текст), стр. 234 (русск. перев.).

4 В. Г. Тизенгаузен. ук. соч.. т. 1,.стр. 210 (арабск, текст), стр. 231 (русск. перев.).

Иногда население само бывало вынуждено продавать своих детей в рабство. Тот же ал-Омари со слов некоего купца Шерифа Шемс-ад-дина Мухаммед ал-Хусейни-ал-Кер-белаи, который в 1338 г. побывал в Золотой Орде вплоть до Болгар, пишет: \"Накупил он, сказал он мне, при этом своем путешествии невольников и невольниц от их отцов и матерей, вследствие того, что они нуждались [в деньгах] по случаю данного им царем их повеления выступить в землю Иранскую н потому были вынуждены продать своих детей. Он увез из них рабов лучших и дорогих\".1 О тюрках (т. е. полов-цах) Дошт-и-Кыпчак ал-Омари пишет: \"Во время голода и засухи они продают своих сыновей. При избытке же они охотно продают своих дочерей, но не сыновей, детей же мужского пола они продают не иначе, как в крайности\".2

Куда же и для каких надобностей вывозили этих рабов? Наиболее сильная и крепкая молодежь шла в войска восточных государей, особенно ценили молодых тюрков из Дешт-и-Кьшчак в Египте. \"Из них, -пишет ал-Омари, [состоит] большая часть войска египетского, ибо от них [происходят] султаны и эмиры его [Египта], с тех пор как Эль-мелик Эссалих Наджмеддин Эйюб, сын [Эльмелик] Элька-миля, стал усердно покупать кыпчакских невольников\".3 О продаже монголами пленных в рабство в большом количестве говорит и Рашид-ад-дин в своем не раз нами упоминаемом труде. Он даже рассказывает, что Газан-хан, который так много сделал для углубления феодальных отношений в Иране, хотел приостановить эту позорную торговлю. Ко-яечно, осуществить своего плана Газан-хан не смог даже в отношении к одним только монголам.4 Упоминают о рабах и рабынях и ярлыки. В этом отношении следует отметить ярлык Монгли-Гирея 857 г. х. (= 1453).1

1 В. Г. Тизенгаузен. ук. соч., т. I, стр. 213 (арабск. текст), стр. 235 (русск. перев.},

2 В. Г. Тизенгаузен. ук. соч., т. I, стр. 219 (арабск. текст), стр. 241 (русск. перев.).

3 В. Г. Тизвнгаузен, ук. соч., т. I, стр. 211 (арабск. текст), стр. 232 (русск. дерев.).

4 D\'Ohsson, т. IV, стр. 430-431.

Совершенно особое положение по сравнению с другими странами Востока занимала монгольская женщина. Восточные авторы XIII-XIV вв., а также европейские путешественники оставили немало интересных сведений об этом. Известный арабский путешественник, происхождением из Танджа (Танжера), Ибн-Батута, проехавший в 30-х годах XIV в. в Дешт-и-Кыпчак, в своих заметках пишет: \"В этом крае я увидел чудеса по части великого почета, в каком у них (татар, - А. Я.) женщины. Они пользуются большим уважением, чем мужчины\".2 И действительно, Ибн-Батуте, привыкшему к другим порядкам, было чему удивляться. В системе кочевого хозяйства женщина не могла быть, конечно, совершенно изолирована от процесса общественного производства. Вспомним, что говорит о рожи женщины в хозяйстве В. Руб-рук: \"Обязанность женщин состоит в том, чтобы править повозками, ставить на них жилища и снимать их, доить коров, делать масло и грут, приготовлять шкуры и сшивать их, а сшивают их они ниткой из жил. Именно они разделяют жилы на тонкие нитки и после сплетают их в одну длинную нить. Они шьют также сандалии (sotulares), башмаки ж другое платье\".3

О женщине говорится и во фрагменте ясы, который дошел до нас через арабского историка XV в. Макризи (обычное, меписанное право монголов).4 \"Он (Чингис-хан, - .4. Я.) предписал, чтобы женщины, сопутствующие войскам, исполняли труды и обязанности мужчин в то время, как последние отлучались на битву\".5

1 Akdes Nimet Kurat, ук. соч., стр. 64.

2 В. Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 288.

3 Плано Карпини и В. Pубpук, ук. соч., стр. 78.

4 У Джувейни при описании, организация войска отмечено, что согласно ясе женщины, оставшиеся во время похода в обозе или дома, нынолняли все обязанности мужчин. См.: Джувейни, СМ, XVI, I, стр.22.

5 И. Березин, ук. соч., стр. 412.

Монгольская женщина занимала положение, почти равное с мужчиной, и на верхах общества. Ал-Омари пишет: \"Жители этого государства не следуют, как те [в Ираке и Аджеме], установлениям халифов, и жены их участвуют с ними [мужьями] в управлении; повеления исходят от них [от обоих], как у тех, да еще более... Право, мы не видели в наше время, чтобы женщина имела столько власти, сколько имела она, да и не слышали о подобном примере за близкое нам время. Мне привелось видеть много грамот, исходивших от царей этих стран, времен Берне и позднейших. В них [читалось]: \"мнения хатуней и эмиров сошлись на этом\" и тому подобное\".1 Словам ал-Омари приходится тем более доверять, что из семи ярлыков, выданных на имя русских митрополитов и сохранившихся в переводах, три ярлыка связаны с именем Тайдулы: \"А се другой ярлык дала Тай-дула царица Иоану митрополиту в лето 6670\";2 \"А се четвертый ярлык Ченибекова царица Тайдула дала Феогноету митрополиту, в лето 6851\". Особенно характерными являются следующие строки: \"По Ченибекову ярлыку. Тайдулино слово татарским улусным [и ратным] князем и волостным и город-ным и селным дорогам и таможенником и побережником и мимохожим послом, или кто на каково дело пойдет, ко всем...\"3

Так же средактирован и шестой ярлык от Тайдулы к Алексею митрополиту.4 Здесь мы видим полное подтверждение приведенных слов ал-Омари о том, что \"повеления исходят от них [от обоих]\", т. е. от хана и ханши. Такое же равноправное положение монгольской женщины отмечают и армянские источники XIII в. Упоминавшийся не раз Кира.кос Гандзак-ский пишет: \"В то время как татары отдыхали на зимних своих квартирах в Армении и Албании, сириец Рабан... заявил Эльтина Хатун, жене Чармагана, правившей за него во время его немоты...\".

1 В. Г. Тизенгаузеи, ук. соч., т. I, стр. 208-209 (арабок. текст), стр. 229 (русск. перев.).

2 М. Д. Приселков. Ханские ярлыки русским митрополи там, стр. 57.

3 М. Д. Пpиселков, ук. соч., стр. 59.

4 М. Д. Пpиселков. ук. соч., стр. 61.

Дальше рассказывается, как католикос \"отправился к великому двору и представился Эльтина Хатун, которая приняла его ласково и с почетом и усадила его выше всех чиновников\", и как \"она дала ему дары и Эль-Тамгу, ограждавшую \"то от всяких притеснений...\". 1

Об участии женщин из ханского дома в политической жизни государства рассказывает и Плано Карпини. Когда он был у великого хана Гуйюка, то видел, как ходили представляться к ханше, матери Гуйюка, которая даже от своего имени посылала гонца к русскому князю Александру Яросла-вичу.2 По словам Плано Карпини, \"мать императора (Гуйюк-хана, - А. Я.), без ведома бывших там его людей, поспешно отправила гонца в Русию к его (Ярослава, - А. Я.) сыну Александру, чтобы тот явился к ней, так как она хочет подарить ему землю отца. Тот не пожелал поехать, а остался, и тем временем она посылала грамоты, чтобы он явился для полу-чения земли своего отца. Однако все верили, что, если он явится, она умертвит его или даже подвергнет вечному плену\". Ниже мы увидим, что женщины, принадлежавшие к Чинги-сову дому, принимали активное участие в курилтаях.

1 К. П. Патканов. История монголов по армянским источникам, вып. 2, стр. 61-63.

2 Плано Карпини и В. Pубpук, ук. соч., стр. 57.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО ЗОЛОТОЙ ОРДЫ

Государственное устройство Золотой Орды более чем какая-либо другая сторона Улуса Джучи подвергалось изучению. Наиболее полно оно освещено было в прошлом веке в работе И. Березина \"Очерк внутреннего устройства Улуса Джучи-ева\", не раз уже упоминавшейся. Но при всех достоинствах этой работы нельзя забывать, что она находится на высоте фактических знаний 60-х годов XIX в. Напрасно было бы в ней искать какой-либо стройной картины политического управления этим большим государством.

Известно, что монгольские государства, фактически совершенно независимые, юридически считались частями единой феодальной империи Чингис-хана. По словам Б. Я. Влади-мирцова: \"Власть рода Чишгис-хана над его улусом, т. е. народом-государством, выражается в том, что один из родичей, altan urug (urux)\'a.1 становится императором, ханом (хаn, xagan), повелевающим всей империей, избираемым на совете всех родичей (xuriltai, xurultai); другие же члены рода, главным образом мужские его отпрыски, признаются царевичами..., имеющими право на то, чтобы получить в наследственное пользование удел-улус\".2

Весьма показательным был курилтай 1251 г., на котором царевичи чингисова дома при активном участии военной знати выбрали после трехлетнего перерыва великого хана (каана) Мункэ, сына Тулая. Обстановка этого избрания, борьба внутри самого чингисова дома за кандидата, поездки царевичей из улуса в улус, посылки специальных гонцов, интриги - все это здесь так выразительно и типично, что может служить классическим примером того, как проходили большие, и малые курилтай в монгольской империи и ее отдельных частях улусах.

1 \"Т. е. \"золотой род\", так стали называть род Чингас-хана\" (прилюч. Б. Я. Владимирцова, - .4. Я.).

2 Б. Я, Владимиpцев, ук. соч., стр. 99.

Рашид-ад-дин подробно рассказывает, как произошло избрание Мункэ-каана. Два дома - Джучи и Тулая - объединились против двух домов Угэдея и Чагатая. Главную и наиболее активную роль играл Бату-хан, который хотел провести Мункэ, сына Тулая, на всемонгольский престол. Помощником ему в этом деле был брат его Берке, который своей поездкой в Монголию оказал большую услугу Мункэ. Бату первоначально хотел курилтай созвать в Дешт-и-Кыпчак, т. е. в Джучидских владениях, но это не прошло. Царевичи из дома Угэдея и Чагатая настаивали на созыве курилтая в традиционном месте, на берегу реки Керулена (Келурена), где издавна находилась ставка Чингис-хана. После долгих препирательств, в которые кроме царевичей втянуты были и влиятельные темники и тысячники, стоящие во главе своих отрядов, порешили курилтай собрать в столице Каракоруме, где и посадили на трон Мункэ. О политическом значении этого акта речь была выше. Подобно курилтаям общемонгольского характера, должны были собираться и курилтай царевичей и знати в улусах. Первоначально \"царевичи\", возглавлявшие большие улусы, были подчинены великому хану. Однако после Мункэ, умершего в 1259 г., общемонгольских курилтаев, имевших обязательное значение для всех улусов, не было.

Первые признаки ослабления единства империи, - по словам В. В. Бартольда, - проявились еще при жизни Чингисхана, который собирался итти войной на Джучи, слишком самостоятельно распоряжавшегося в своих владениях\".1

1 В. В. Бартольд. История культурной жизни Туркестана, етр. 87.

К 60-м годам XIII в. от единства Монгольской империи, как: мы видели выше, почти ничего не осталось. Золотая Орда, Иранское государство Хулагидов, Чагатайское государство-были самостоятельны, независимы, ни в чем даже не согласуй свою политику с великими ханами.

Золотоордынское государство можно рассматривать как феодальную монархию, где ханская власть, находившаяся с 1227 (год смерти Джучи) по 1359 г. в доме Бату,1 была в пол ном смыгло властью кочевых, полукочевых и оседлых феода лов Дешт-и-Кшгчак, Нижнего Поволжья, Булгара, Крыма и Хорезма. Выше мы видели, что господствующей верхушкой этой феодальной аристократии были члены царствующей

династии, занимавшие все наиболее крупные должности (военные и гражданские) в государстве. Из них выходили оглгпнл правого и левого крыла, темники 2 и правители, или наместники, отдельных частей государства (например Кутлуг-Тимур в Хорезме). Они, наконец, играли первую роль и в курилтаях, которые созывались как для выбора нового хана, так и для обсуждения вопроса о каком-нибудь поенном предприятии. \"По смерти императора (великого хана, - А. Я.), - пишет Плано Карпини, - вожди собра лись и выбрали в императоры Оккадая, сына вышена

званного Чингис-хана. Он устроил собрание князей, разделил войска\".3

Армянский историк XIII в. Магакий говорит, что Мункэ-хан, прежде чем отправить Хулагу на завоевание Ирана, решил созвать курилтай. \"Аргучи, прибывши на место, согласно повелению Мангу-хана, созвали курилтай, куда пригласили всех предводителей, прибывших вместе с Г\'улаву\".4

1 Стэнли Лэн-Пуль. Мусульманские династии. Перев. и при\" меч. В. В. Вартольда, стр. 191.

2 Темником был известный Ногай в Золотом Орде.

3 Плано Карпини и В, Pубpук, ук. соч., стр. 24.

4 История монголов инока Магакия, XIII в. Перев. К. П. Патканова. 1871., стр. 31. - См. также интересное место на стр. 10.

Интересный рассказ о курилтае дает и армянский историк Вардан. \"Эти праздничные дни, - пишет Вардаи, - назывались у них Хурультай, т. е. праздники совещаний, и продолжались целый месяц. В течение этого времени прочие ханы, родственники Чингис-хана, в новых одеждах являлись к властителю своему совещаться о всем нужном. Каждый день они надевали платья другого цвета. К этому дню являлись туда покорные им цари и султаны с большими дарами и приношениями\". 1

Тот же Магакий рассказывает: \"Через год после смерти Гулаву созван был великий курильтай, на котором возвели на ханский престол Абагу (1265-1282), старшего сына Гулаву\".2 На курилтае решаются и вопросы распределения отдельных областей завоеванной страны между монгольскими военачальниками. Так, после возвращения в Муганскую степь глава монгольской власти в Закавказье и Иране Джур-магун-нойон, или Чорма-хан (в транскрипции Магакия), созвал великий курилтай. По словам Магакия, \"на великом ку-рильтае, созванном по повелению Чормахана, эти сто десять начальников разделили между собой все земли. . .\".3 На курилтаях присутствовали и принимали в их работе активное участие и женщины. Рассказывая об избрании худагидскиж ханов на престол, Раншд-ад-дин подчеркивает, что избрание было совершено курилтаем, в котором принимали участие кром.е царевичей и военачальников еще и хатуни. Так но крайней мере были избраны Аргун (1284-1291), Гейхату (1291-1295) и Газан-хан (1295-1304).

Рашид-ад-дин рассказывает, что Аргун-хана выбрали в округе Юзагач у реки Шур, на курилтае, в котором участвовали не только царевичи, эмиры, но и хатуни.4

1 К. П. Патканов. История монголов по армянским источникам, вып. 1, стр. 16.

2 История монголов инока Магакия, XIII в., стр. 40.

3 Там же, стр. 11.

4 Рашид-ад-дин. Сбора, летоп., III. стр. 113. - D\'Ohssоn, (IV, 2.)

По словам того же автора, Гейхату-хан был выбран на курилтае 23 VII 1291 в местности близ Ахлата с участием не только царевичей, змиров, но и хатуней.1 Наконец, также с участием царевичей, эмиров и хатуней был избран и известный Газан-хан 3 XI 1295 в Карабаге Арранском.2

Так же, как и в других монгольских государствах, и особенно в самой Монголии, следующие за темником командные должности, а именно тысячники, сотские, находились в руках нойонов и бегов. В хрониках арабских, армянских, персидских мы постоянно встречаем указание, что такой-то нойон или бег был тысячником, памятуя, как выше было указано, что в условиях кочевого феодального монгольско-кылчак-ского общества военный чин \"тысячника\" и \"сотского\" и титул \"нойона\" (\"бега\") нельзя оторвать один от другого.

По примеру организации войска Чингис-хана и у золото-ордынскмх ханов была, повидимому, гвардия, главным образом из феодально-аристократической верхушки (преимущественно молодежь), называвшаяся кзшик. Нечего и говорить, что, держа в своих руках командные места в войске, которое состояло из феодально зависимого же кочевого и полукочевого населения Дешт-и-Кыпчак, феодалы Улуса Джучи могли чувствовать себя фактически хозяевами государства и в случае расхождения с политикой своего хана противопоставлять. ему свою твердую вол. При такой своей военной силе они не могли не придать и всему государству Золотой Орды военно-феодального характера. И это тем более верно, что Золотая Орда беспрерывно вела военные действия то против своих соседей, а то и просто против некоторых нойонов или эмиров: например, длительная борьба во второй половине XIII в. золотоордынских ханов против знаменитого темника Ногая. Война, набеги, грабежи, сбор дани - одна из очень важных сторон жизни Золотоордынского государства. Для верхов общества это один из наиболее легких способов наживы и накопления сокровищ. Достаточно сказать, что добыча, которую войска золотоордынских ханов захватывали во время набегов, исчислялась по тому времени огромными суммами. Добычу составляли не только ткани, серебряная утварь, деньги, меха, хлеб, оружие, но и люди, которых можно обратить в рабов, а потом продать на рынках или использовать в качестве рабочей силы. Как и в других восточных странах эпохи феодализма, у монголов при захвате добычи существовал строгий порядок распределения ее.

1 Pашид-ад-дии, ук. соч., стр. 131. - D\'Ohsson, IV, 32,

2 Pашид-ад-дин, ук. соч., стр. 166. - D\'Ohsson, IV, 152\"

В монгольских государствах, и в частности в Золотой Орде, была особая должность войскового букаула. В интересном формуляре документов \"Дастур ал-Катиб\",1 составленном Мухаммедом ибн-Хиндушахом Нахичевани для султана Увейса (1356-1374) из династии Джелаиридов (1336-1411), имеются следующие данные о должности букаула. На обязанности букаула находится распределение войск, отправление отрядов, распределение полагающегося из великого дивана войскового содержания, правильное распределение добычи согласно монгольским обычаям, недопущение обид и несправедливостей, которые могут происходить в войске. Эмиры - темники и тысячники - в указанной области должны повиноваться букаулам. Букаулам полагалось значительное содержание. Букаулы были при каждом тумане (тьме).

Должность букаула отмечена еще Хаммером и Березиным пак существовавшая у Хулагидов, но без точного раскрытия его обязанностей. Едва ли можно сомневаться, что эта должность была и в Золотой Орде. Во всяком случае она отмечена в ярлыке Менглж-Гирея 857 г.х. ( = 1453) в отношении Крыма.2 Следующими за военными чинами (темники, тысячники) по своему значению стояли должности по гражданскому управлению, имевшие своей функцией главным образом сбор всяких повинностей с населения.

1 Т. е. в сборнике образцов официальных бумаг, каковые являются одним из пенных видов исторических источников.

2 Akdes Nimet Kurat, ук. соч., стр. 64. - Не прямое, а только косвенное отношение к этой должности имеет статья Н. И. Веселовского \"Мнимая должность букаульного тамговщика в империи Чингис-хана. ЗВО, XXIV, стр. 21 след.

Если военная власть в Золотой Орде была четко отделена от гражданской, то этого нельзя сказать про административный аппарат. Одно и то же лицо могло ведать управлением данной области и в то же время собирать идущие от населения поступления. О смешении властей и ведомств говорит и И. Березин. Он приводит пример, как Джурмагун-нойон, посланный в Иран, \"в одно и то же время был командиром войска, правителем страны и судьей; во время болезни его обязанности находились, по воле хакана, в руках его жены и детей\".1 Не без серьезного основания И. Березин считает, что то же было и в Золотой Орде.

Золотая Орда, как и другие монгольские улусы, свою центральную и областную власть строила на сочетании монгольских обычаев и административной практики покоренном страны. В источниках по истории Золотой Орды встречается термин \"везир\" в приложении к главе правительственной гражданской власти. Однако упоминания эти сравнительно с другими административными терминами попадаются не очень часто. Термин \"везир\" встречается как в арабских, так и в персидских источниках. У Ибн-Абд-аз-Захыра имеется описании приема послов султана Бейбарса к Берке-хану в его станку, которая была на берегу реки Итиль (Волги). Берке-хал сидел в большом шатре, покрытом белым войлоком и шел-ковыми тканями. Шатер вмещал не менее 100 человек. По \"стене\" шатра стояли скамьи, на которых сидели 50 или 60 эмиров. Хан сидел на троне, рядом с ним его жена. Послание султана Берке-хан поручил читать своему везиру.2 О золото-ордынском везире Берке-хана упоминает и ал-Мефаддадь, он даже называет его имя - Шереф-ад-дин ал-Казвини, - отмечая, что он хорошо говорил по-арабски и по-тюркски.3

1 И. Беpeзян, ук. соч., стр. 451.

2 В. Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 55 (арабе\", текст), стр. 64 (русск. нерев.).

3 В. Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 181 (арабск. текст), стр. 192 (русск. втерев,).

Упоминает и персидский автор о везире золотоордынского хана Джанибека, по имени Сарай-Тимура,1 и т. д. Однако общее представление о деятельности, обязанностях и правах везира можно получить только из книги упомянутого выше Мухаммеда ибн-Хиндушаха Нахичевани \"Дастур ал-Катиб\". Согласно одному из образцов ярлыков о назначении на должность везира в государстве Джалаиридов, везир должен наблюдать за всеми диванами, особенно за диваном государственной казны. В полном соответствии с феодальными представлениями, которые плохо отделяют центральные государственные ведомства и придворные должности, везир наряду с наблюдением за диванами должен вести надзор за корханэ (ханская мастерская), конюшней и кухней. Внешним выра-жением власти везира была золотая чернильница, красная печать и усыпанный драгоценными каменьящи пояс.

По словам арабского писателя ал-Калькашанди, прекрасно разбиравшегося - по своей специальности секретаря-в должностях, \"управление этим государством (Золотая Орда, - А. Я.) в руках улусных эмиров и везира, как в царстве Иранском, но... у улусных эмиров и везира этого [Золотоордынского] царства нет такой исполнительной власти, как там, т. е.... они ниже саном, чем улусные эмиры и везир в Иране\".2

Наряду с \"везиром\" мы встречаем должность \"наиба\", и значении наместника; так, известный Кутлуг-Тим.ур, наместник Хорезма, носил звание наиба Хорезма\".3 В том же смысле термин \"наиб\" применяет к Кутлуг-Тимуру и Ибн-Халдун, рассказывая о нем, что он возвел на престол после смерти Токта-хана Узбека, сына Тогрылчи.4 Повидимому термин \"наиб\" применялся и к помощнику везира.

1 В. Г. Тизеигаузен, ук. соч., т. II, стр. 103.

2 В. Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 411-412.

3 В. Г. Тизвнгаузен, ук. соч., т. I, стр. 318 (арабск. текст), сгр. 325 (русск. перев.).

4 В. Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 371 (арабск. текст), стр. 385 (русск. перев.).

Общеизвестны два высших административных чина в монгольских государствах и в том числе в Золотой Орде: \"даруга\" и \"баскак\". Согласно И. Березину, оба термина обозначают одно и то же. Оба перевода значат \"давитель\".1 \"Баскак\" в глагольной форме \"бас\" - \"дави\" есть турецкое соответствие монгольского \"даруга\". Против мнения И. Березина возражает А. А. Семенов. По его мнению, \"баскак\" вовсе не означает \"давитель\", а \"охранитель\".2 С терминами \"баскак\" и \"даруга\" еще не все ясно. Повидимому, прав И. Березин, считая, что термина \"баскак\" в самой Золотой Орде не употребляли, а чиновника с его функциями называли монгольским словом \"даруга\". Что же касается до покоренных стран, которые платили дань, то там в ходу были оба термина. Так, в ярлыках русским митрополитам мы встречаем то \"баскаков\" (ярлык Менгу-Тимура), то \"дорог\" (ярлыки Тюляка, Тайдулы и др.).3 Термин \"баскак\" был в употреблении и на Кавказе, в частности в Армении и Грузии. У Стефана Орбелиана мы находим следующее место: \"Собравшись вместе со своими единомышленниками в Тифлисе у Аргуна, баскака и везиря, которого великий хан назначил главным правителем нашей страны и начальником казенных податей и великого Дивана, того самого, который в 703 [1254] г. произвел перепись во всех владениях [татар], - она [т. е. Гонца] большими подарками старалась склонить его погубить Смбата и отнять у него все его владения\".4 В этих словах Стефана Орбелиана ценно не только упоминание самого термина \"баскак\", но и указание, что баскак был одновременно и везирем, сочетая в себе самые главные функции управления.

1 И. Березин, ук. соч., стр. 453. - В смысле наложения печати.

2 А. А. Семенов. К вопросу о золотоордынском термине \"баскак\". Изв. АН СССР, ОЛиЯ, 1947, № 2, стр. 137-147.

3 М. Д. Приселков. Ханские ярлыки русским митрополитам, стр. 56-62.

4 К. П. Натканов. История монголов по армянским источникам, вып. 1, стр. 41.

Итак, термин \"даруга\" в значении высшего начальника над всеми поступлениями в казну употреблялся главным образом в Золотой орде. В источниках, однако, не сохранилось точных указаний, в каких отношениях даруги стояли к правителям отдельных областей (Крым, Кавказ, Булгар, Хорезм); надо думать, что они им были подчинены, хотя, вероятно, не во всем. Здесь, как и во многом другом из области социально-политической истории Золотой Орды, есть неясности, которые можно разрешить только кропотливым трудом в дальнейшем. Повидимому, в некоторых - правда, сравнительно редких случаях функции даруги передавались самому правителю области, однако и тогда у последнего были чиновники с чином даруги. Термин \"даруга\" прилагали не только к высшим начальникам над взиманием повинностей в пользу казны, но и к его помощникам, действовавшим в качестве его агентов по отдельным районам, городам и селам. Именно в этом смысле о \"даруге\" упоминает ярлык Менгли-Гирея 857 г. х. (=1453). В ярлыке упоминаются \"даруги\" местности Кырк-йер в Крыму.1

Интересными являются наблюдения А. Н. Насонова о должностях баскака и даруги (дороги) на Руси в XIII- XIV вв. Согласно русским источникам, баскака надо рассматривать как военачальника, держащего \"в повиновении покоренное население\".2

Что же касается дороги, или даруги, то их обязанностью являлись \"перепись населения, сбор дани и доставка ее ко двору\".3 Повидимому баскаки только на Руси были лишь военачальниками и в их обязанность не входили функции сбора даней, налогов, податей и т. д.

1 Akdes Nimet Kuгat, ук. соч., стр. 64, строчка 8.

2 А. Н. Насонов. Монголы и Русь, стр. 12, 17, 18, 23 и др.

3 A. H. Hасоиов, ук. соч., стр. 14, 104, 105 и др.

Важное место в системе управления занимали канцелярии. В центре государства у хана были диваны; однако мы не мо-жем точно сказать, сколько их было, так же как не знаем и времени, когда они были введены. В диванах были секретари, которые назывались битикчи (писцы). В \"Дастур ал

Катиб\" приведены образцы ярлыков на назначение какого-нибудь лица на должность битикчи. Из образцов этих видно, что должность эта считалась в Иране при монголах (Хулагиды и Джелаириды) почтенной, уважаемой и хорошо оплачивалась. В ярлыках на назначение битикчи указывалось, что улусные эмиры, темники, тысячники и другие крупные гражданские и военные должностные лица должны относиться к нему с уважением и выплачивать все, что ему полагалось. Здесь говорится, конечно, о главном битикчи, который и состоял при великом диване.1 Кроме главного битикчи были еще битикчи в рядовых диванах. В их руках часто и было фактическое руководство. Наиболее важным был диван, ведавший всеми доходами и расходами.

В диване этом находился особый список - перечень поступлений с, отдельных областей и городов, который назывался дефтар. Были канцелярии и в отдельных областях, у наместников и даруг, где также находились дефтары. Последние были и н покоренных странах. Армянский историк конца XIII в. Стефан Орбелиан пишет: \"Отправившись в Тифлис, он (атабег Армении Тарсаидж, - А. Я.) приказал принести себе из царского дивана великий Дафтар и прочитал его до конца; и так как в нем записаны были имена армянских монастырей, обязанных платить налоги, он призвал к себе секретаря глинного дивана, дал ему переписать Дафтар, предварительно вычеркнув в нем имена более ста пятидесяти монастырей. После того он сжег старый Дафтар и освободил таким образом от налогов все наши церкви\".2 Хотя порядки эти и относились к Армении и Грузии, - странам, подвластным тогда Хулагидам, однако у нас есть все основания считать, что они были общи везде, где была власть монголов. Дефтар - действующий список поступлений с населения имелся в каждой области, где был правитель хана и где находился да руга как лицо, ответственное за эти поступления.

1 О писцах дивана при великой тамге (диван битикчи) упоминав и ярлык Менгли-Гирея 857 г. х. (= 1453). - Akdes Nimet Kuratук. соч., стр. 64, строчка 11-12.

2 К. П. Патканов. История монголов по армянским источникам, стр. 50-51.

Характерно, что поступления, взимавшиеся с определенной области, а иногда и подвластной страны, часто сдавались на откуп отдельным купцам, а иногда, невидимому, и купеческим компаниям. Как купцы, так и сами купеческие компании состояли по большей части из мусульман, среди которых встречаются имена хорезмийцев. Из мусульманских купцов, в том числе и хорезмийских, часто набирались и даруги внутри страны, и баскаки и даруги в покоренных странах. Нечего и говорить, сколько вымогательств, взяток и всякого рода притеснений было связано с откупной системой. Рассказами о них полны хроники того времени. Слова армянского историка Киракоса, автора XIII в., свидетеля указанных порядков у себя на родине, о том, что \"князья, владетели областей, содействовали им [сборщикам податей] при мучениях и вымогательствах, причем сами наживались\",1 можно отнести Et к Золотой Орде.

1 К. П. Патканов. История монголов по армянским источникам, стр. 79.

Особенно много подробных сведений о чинимых при откупной системе притеснениях земледельцев можно найти у не раз упоминавшегося Рашид-ад-дина. Последний в части, посвященной истории Газан-хана, красочно рисует картину вопиющих, даже в условиях монгольской власти, злоупотреблений откупщиков и связанных с ними государственных чиновников в Ирак-и Аджеме и Азербайджане в конце XIII в. В этих областях хулагидские ханы собирали налоги и подати в виде копчура и тамги, которые и сдавались на откуп. Откупщиком выступил сам правитель области - хаким. Он имел своих сборщиков и писцов, держал контакт н сговор со всем чиновным аппаратом, иногда вплоть до наиба и даже везира. Сборщики насильно собирали до 10 копчуров в год, а иногда и больше, отчего население совершенно разорялось. До казны эти налоги и подати или доходили в ничтожном количестве, или совсем на доходили, так как они шли в карман откупщика и чиновника, а также на подкуп и взятки, дабы отписаться, что такая-де сумма пошла на содержание гонцов,1 такая-то на фураж и продовольствие разным официальным лицам и военным отрядам.

Описывая все это, Рашид-ад-дин, хорошо знавший в качестве везира Газан-хана все эти порядки, писал: \"Хакимы областей, основываясь на сговоре, который у них был с вези-ром, и на уважении его достоинства, чувствовали за собой опору, были наглы и чинили всяческие притеснения и обиды\".2

Подобная система привела в течение нескольких десятилетий большую часть областей Ирана под монгольской властью к полному обнищанию. Массы райатов (крестьяне) покидали насиженные места, искали лучшей жизни на чужбине. Многие дереипи и города опустели настолько, что бывший в них прежде челоиок едва узнавал знакомые места. Газан-хан, чтобы спасти положение и прежде всего монгольскую власть в Иране, должен был круто изменить порядки и провести ряд реформ, что он и выполнил в известной мере. Мы привели эти факты как пример обычной для Ирана при Хулагидах административной практики в условиях откупной системы. Источники не сохранили сведений об откупной системе и ее злоупотреблениях в Золотой Орде. Однако сделать вывод, что ее не было, нельзя. Едва ли Золотая Орда в этом отношении была исключением.

Вопросам организации суда в Золотой Орде не посвящено ни одной специальной работы. Да и сведения источников по этому поводу очень отрывочны. Первое время, до принятия ислама верхами общества и до мусульманизации монгольской власти, судебные порядки покоились целиком на ясе (неписанном монгольском праве) в делах, касающихся самих монголов. Яса не переставала действовать в определенных случаях гражданской жизни и в период исламизации, когда часть дел отошла к представителям шариата. Ибн-Батута, посетив в 30-х годах XIV в. Ургенч, столицу Хорезма, культурнейшей области Золотоордынского государства, побывал у наместника ее, упомянутого выше Кутлуг-Тимура.

Описывая подробно самый прием и обстановку его дома, Ибн-Батута коснулся и вопроса о суде. \"Одна из привычек этого эмира (Кутлуг-Тимура, А. Я.), - пишет он, - та, что каждый день кади приходит в его приемную и садится на отведенное ему сиденье; вместе с ним [являются] правоведы и писцы. Насупротив его садится один из старших эмиров, при котором восемь [других] старших эмиров и шейхов тюркских, называемых аргуджи [яргучи]; к ним люди приходят судиться. Что относится к делам религиозным, то решает кади, другие же [дела] решают эти эмиры\".3 В этих словах мы видим явное указание на то, что и при Узбек-хане в XIV в., когда ислам стал уже господствующей идеологией феодальной верхушки золотоордынского общества, часть дел все еще была в, руках яргучи, т. е. судей, выносящих решения на основе ясы Чингис-хана - монгольского обычного права. Однако и при наличности последнего влияние шариата и его носителей - кади - было велико.

В \"Дастур ал-Катиб\" Мухаммед ибн-Хиндушах Нахичевани приводит три образца ярлыков о назначении определенных лиц на должность эмира яргу, т. е. главного судьи, который производит судебные решения на основе ясы и вообще обычного права. Обыкновенно такая должность поручалась знатному и влиятельному монголу. В ярлыке указывалось, что он достоин быть яргучи (судьей) на основе ясы, что решение он должен выносить в споре между двумя лицами справедливо, без причинения зла, обид и насилий. Решение должно быть оформлено в особой грамоте, которую в хулагидском государстве именовали яргу-намэ. В хула-гидском государстве был специальный диван яргу. Мы имеем все основания считать, что подобный диван был и в Золотой Орде.

1 Рашид-ад-дин. Сборник летописей, т. III, стр. 250.

2 Рашид-ад-дин, ук. соч., стр. 251.

3 В. Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 311-312.

Указанные образцы документов выясняют и главный источник доходов этих яргучи. Ведущие тяжбу должны были платить определенный сбор в пользу яргучи и его писца (би-тикчи). Нечего и говорить, что вся система суда в Золотой Орде, как и во всяком другом феодальном обществе, была в руках феодалов и связанных с ними чиновников. Кади и яргучи, т. е. судьи на основе шариата и судьи, руководствовавшиеся ясой Чингис-хана, были или крупными земельными собственниками (владели землей, стадами или земельной собственностью в городах и т. д.), или жили за счет доходов от суда, включая в последние не только то, что им полагалось по закону, но и всякие незаконные поборы (взятки, вымогательства и т. п.). G кади были связаны факихи (правоведы) и разного рода шейхи, о которых нам еще придется говорить ниже. Суд в Золотой Орде был так тесно переплетен с администрацией (правители, даруги), что о независимости его не могло быть никакой речи. Кади и яргучи действовали всегда в полном согласии с высшей администрацией в интересах господствовавших слоев деревни, города и степи.

Положение полукочевых феодалов, имеющих крупные земли в оседлых районах и огромные стада скота в степи, лучше всего выражается в той системе суюргалов (ленных владений), которые к концу XIV в. в Средней Азии становятся уже господствующей формой крупного феодального землевладения. Под суюргалом подразумевали в конце XIV и в XV в. \"лэн\". Лицо, получившее всуюргал какой-нибудь район или область, имело право взимать в свою пользу все налоги, подати и повинности, шедшие до сего времени в казну хана или султана. Характерной чертой суюргала является то, что земля эта считалась в наследственном владении. Раздача суюргалов в указанном смысле широко практиковалась в Средней Азии во второй половине XIV в. Во всяком случае Низам-ад-дин Шами уже под 780 г. х. (= 1378/79) отмечает пожалование суюргала Урус-ханом в Белой Орде.1 Начиная с 80-х годов XIV в. суюргалы широко раздавал Тимур.2

При монголах, в частности в Золотой Орде, ханской властью раздавалось огромное количество земель с сидевшими на них крестьянами, причем в ряде случаев дарственные ярлыки сопровождались ярлыками тарханными, т. е. грамотами, освобождавшими население данной земли от всех или большинства повинностей в пользу государства и, тем самым, предоставлявшими большую часть прибавочного продукта непосредственного производителя в пользу феодального владельца. От Золотой Орды до нас дошли только ярлыки второго рода.3

В административной и политической жизни Золотой Орды издавалось много правительственных повелений - указов общегосударственного и частного характера. Указы эти в монгольское время именовались на территории всех монгольских государств ярлыками. Наиболее разработано было оформление и регистрация ярлыков в государстве Хулагидов при Разан-хане. Ярлыки были разные, одни выдавались на управление \"знатным султанам, эмирам и меликам и по делам иладений\" - для них установлена была большая тамга из яшмы. Ярлыки \"по делам средней важности\" получали большую тамгу из золота, но меньше тех, которые были из яшмы. Ярлыки по военным делам получали также большую тамгу из золота, только с тем отличием, что на ней изображали - \"лук, булаву и саблю\" по окружности тамги.4

1 См.: Hизам-ад-дин Шами. Zafarnama. Изд. Tauer, 1937, стр. 77.

2 Низам-ад-дин Шами, ук. соч., стр. 95, 97, 107 и др.

3 Термин \"суюргал\" в вышеуказанном смысле встречается впервые в Золотой Орде в тарханном ярлыке Менгли-Гирея 857 г. х. (= 1453). Там говорится: \"этим ярлыком обладающему Хекиму Яхье, сыну Махмуда из Анкары в качестве суюргаля, мы сказали :\" пусть он тарханом будет\"\" (Akdes Nimet Kuгat, ук. соч., стр. 64, строчки 34-36. Перев. А. Н. Кононова).

4 Рашид-ад-дин. Сборник летописей, т. III, стр. 276.

К сожалению, каково были тамги в Золотой Орде, чем они отличались от тамг в хулагидском государстве, - сказать трудно. Известно, что тамги были и там.

В источниках наряду с ярлыками говорится и о пайцзах золотых, которые не только были знаком очень высокого почета, но и давали ряд существенных привилегий. Пайцзы представляют собой дощечки - золотые, серебряные, чугунные, бронзовые и даже деревянные - с определенной надписью, выдаваемые как своеобразные пропуска и мандаты, по которым обладателям их предоставляли все необходимое при передвижении (в пути) - лошадей, повозки, помещения, пропитание и т. д. В зависимости от положения лица пайцзы выдавались то золотые, серебряные и чугунные, а то и просто деревянные. Марко Поло в своих знаменитых воспоминаниях рассказыпает о золотой пайцзе, которая была вручена его отцу, дяде и ему самому, следующее: \"Было на ней написано, чтобы во всех странах, куда придут три посла, давалось им все необходимое, и лошади, и провожатые от места к месту\".1 В другом мосте Марко Поло как бы дополняет рассказ о пайцзах следующими интересными данными: \"Ахату [ильхан Гаихату],2 знайте, дал трем послам великого хана Николаю, Матфею и Марку четыре золотых дщицы (пайцзы, - А. Я.) с приказами. На двух было по кречету, на одной лев, а одна была простая, написано там было их письмом, чтобы всюду трех послов почитали и служили им как самому владетелю, давали бы лошадей, продовольствие и провожатых. Так и делалось; повсюду в его земле давали им лошадей, продовольствие, выдавалось все, что им нужно было. По правде сказать, иной раз давали им провожатых от места к месту до двухсот человек; и это было нужно\".3 К сожалению, не известно случая, чтобы где-нибудь сохранились золотые пайцзы. Зато в Государственном Эрмитаже есть три прекрасных экземпляра серебряных пайцз и один - чугунной пайцзы с инкрустированной надписью. Одна серебряная пайцза - с монгольской надписью уйгурского письма. Найдена она в селе Грушевке, близ Днепропетровска, в 1845 г. На ней написано: \"Силою вечного неба.

1 И. П. Минаев. Путешествие Марко Поло. Под ред. В. В. Бартольда, стр. 9.

2 Ильхан Гайхату (1291-1295) - один из хулагидских ханов в Иране.

3 И. П. Минаев, ук. соч., стр. 20.

Покровительством великого могущества. Если кто не будет относиться с благоговением к указу Абдулла-хана, тот подвергнется [материальному] ущербу и умрет\".1 Аналогичные надписи даны и на двух других серебряных пайцзах с надписью квадратным алфавитом (алфавит Пакба-Ламы), а также на чугунной пайцзе.

У Марко Поло в одном месте есть очень интересное указание, как распределялись пайцзы между разными чинами и общественными положениями. \"Сотников, - рассказывает М. Поло, - кто отличился, он [великий хан Найду] сделал тысячниками, одарил их серебряной посудою, роздал им господские дщицы. У сотников дщица серебряная, а у тысячника она золотая или серебряная вызолоченная, а у того, что над десятью тысячами поставлен, она золотая с львиной головой, а вес у них вот какой: у сотников и тысячников они весят сто двадцать saies,2 а то, что с львиной головой, весит двести двадцать; на всех них написан приказ: по воле великого бога, и по великой его милости к нашему государю, да будет благословенно имя хана, и да помрут и исчезнут все ослушники\".3

1 Хранится в Эрмитаже, издана в \"Восточном Серебре\" Я. И. Смирновым. Абдуллахан - один из соперничавших в Золотой Орде ханов в 60-х годах XIV в.

2 Saygio - венецианская мера веса, равная 1/6 унции (примеч. В. В. Бартольда к стр. 115 \"Путешествия Марко Поло\").

3 И. П. Mинаев. Путешествие Марко Поло. Под ред. В. В. Бартольда, стр. 114-115.

Интересны сведения о пайцзах у Мэн-хуна. Он говорит о золотых пайцзах с изображением дерущихся тигров, о золотых пайцзах без тигров и о серебряных пайцзах. На всех них существует надпись, которая от имени ниспосланного небом предписывает исполнение приказания предъявившего пайцзу.1 Имеются подробные сведения о пайцзах и у Рашид-ад-дина в его истории Газан-хана.2

Марко Поло по памяти точно передал содержание типичной надписи на пайцзах. О пайцзах говорится и в ярлыках, например в золотоордынских ярлыках Тохтавдыша и Тимур-Кутлуга.3 Здесь рядом со словом \"ярлык\" употребляется и \"найцза\". В русских источниках пайцза известна в форме \"байса\". Существует мнение, что иногда пайцзу передавали словом \"басма\". Таковы взгляды К. А. Иностранцева 4 и А. А. Спицыыа,5 доказывавших тождество слов \"басма\" и \"байса\". Речь идет о басме золотоордынских послов хана Ахмета, брошенной и истоптанной московским, великим князем Иваном III, как бы в знак объявления независимости Руси от татарского ига. О пайцзах и ярлыках, сопровождаемых разного рода тамгами (печатями), много говорится у Рашид-ад-дина в его истории Газан-хана (1295-1304), хулагидского хана в Иране.6

1 Mэн-хун, ук. соч., стр. 229. В настоящее время автором сочинения считается не Мэн-хун, Джао-хун.

2 Pашид-ад-дин. Сборы, летоп., т. III, стр. 277 след.

3 См. указанный ярлык в перев. В. Радлова.

4 К. А. Иностранцев. К вопросу о басме. ЗВО, т. XVIII. стр. 172.

5 А. А. Спицын. Татарские байсы. Изв. Археограф, комисс., вып. 29, 1909.

6 D\'Ohsson, т. IV, стр. 409-416.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГОРОДСКАЯ ЖИЗНЬ ЗОЛОТОЙ ОРДЫ

В Золотой Орде была очень развита городская жизнь. Думается, что один список ремесленных и торговых городов в Крыму, на Кавказе, в Булгаре, Нижнем Поволжье и Хорезме мог бы произвести сильное впечатление. Подавляющее число городов существовало, конечно, задолго до образования Золотоордынского государства. Такие города, как Кафа (Феодосия), Судак, Керчь в Крыму, Азак (Азов) на Азовском море, Ургенч в Хорезме, Булгар, Биляр, при монголах значительно выросли; другие, как Крым (ныне Старый Крым), Сарай Бату и Сарай Берке в Поволжье, Маджар на Северном Кавказе и др., были выстроены заново. В восточных источниках, у арабских, персидских, армянских авторов XIII-XV вв., находится много сведений, относящихся к городам и торговле в Золотой Орде. Выше уже подчеркивалось, что торговля в золотоордынских городах в силу географических особенностей и старых налаженных торговых связей с соседними странами развивалась u исключительно благоприятных условиях. Наиболее изученным из золотоордынских городов является Сарай Берке, т. е. тот Сарай, который был основан при Берке (1255-1266) и куда при Узбек-хане (1312-1341) была перенесена из Сарая Бату столица государства. О первом у нас имеются не только известия современников-путешественников и рассказы географов или историков со слов бывших там купцов, главным образом мусульманских, но и богатейшие материалы археологического порядка, добытые еще раскопками Терещенко в 40-х годах XIX в. на территории огромного городища, часть которого занята небольшим городом Ленинском. Ныне, благодаря самому городищу и памятникам материальной культуры, найденным там, можно уяснить, наконец, что представлял собой в монгольский период (XIII-XV вв.) этот большой торгово-ремесленный город. Обилие вещественного материала из Сарая Берке, которым обладает Отдел Востока Эрмитажа, дает возможность конкретно расшифровать те общие и краткие описания, которые сохранились в письменных источниках, главным образом у арабских авторов.

Описания эти хорошо известны востоковедческой литературе и ко раз проявлялись в переводе в различных работах, касающихся Золотой Орды. \"Рассказывал мне доблестнейший Шуджаэддии Абдеррахман Эльхарезми, толмач, пишет ал-Омари, - что город Сарай построен Берке-ханом на берегу Тура некой реки [Итиля]. Он [лежит] на солончаковой земле, без всяких стен. Место пребывания там большой дворец, на верхушке которого [находится] золотое новолуние [весом] в дин кантыря египетских. Дворец окружают стены, башни да дома, в которых живут эмиры его. В этом дворце их зимние помещения. Эта река [И тиль], говорит он, размером в Нил, [взятыи[ три раза и [даже] больше; по ней плавают большие суда и гадят к Русским и Славянам. Начало этой реки в земле Славян. Он, т. е. Сарай, город великий, заключающий в себе рынки, бани и заведения благочестия[?], место, куда направляются товары. По середине его [находится] пруд, вода которого [проведена] из этой реки. Вода его употребляется только на работы, а для питья их [вода берется] из реки; ее черпают для них [жителей] глиняными кувшинами, которые ставятся рядом на телеги, отвозятся в город и там продаются\".1

1 В. Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 219, 220 (арабок, текст), стр. 241 (русск. перев.).

Ал-Омари писал со слов очевидцев, но сам в Sapae не был. Ибн-Батута, как известно, прожил в Сарае в 1333 г. Некото

рое время, и его описания как свидетеля и очевидца приобретают особую ценность, \"Город Сарай [один] из красивейших городов, достигший чрезвычайной величины, на ровной земле, переполненный людьми, красивыми базарами и широкими улицами. Однажды мы поехали верхом с одним из старейшин его, намереваясь объехать его кругом и узнать объем его. Жили мы в одном конце его и выехали оттуда утром, а доехали до другого конца его только после полдня... и [все] это сплошной ряд домов, где нет ни пустопорожних мест, ни садов. В нем тринадцать мечетей для соборной службы; одна из них шафийская. Кроме того, еще чрезвычайно много [других] мечетей. В нем [живут] разные народы, как-то: Монголы - это [настоящие] жители страны и владыки ее; некоторые из них мусульмане; Асы, которые мусульмане; Кипчаки, Черкесы, Русские и Византийцы, которые христиане. Каждый народ живет в своем участке отдельно; там и базары их. Купцы же и чужеземцы из обоих Ираков, из Египта, Сирии и других мест живут в [особом] участке, где стена окружает имущество купцов\".1

1 В. Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I,

Как бы ни были кратки описания ал-Омари и Ибн-Батуты, они все же создают впечатление оживленного, большого ремесленно-торгового города. Раскопки Терещенко, произведенные сто лет назад, не только подтвердили известия этих авторов, но и прибавили к ним ряд новых данных, особенно в области размеров, топографии города, а также ремесел, торговли и культурного взаимодействия с другими странами. Согласно всей совокупности материалов, которые имеются в настоящее время в руках историков, Сарай Берке представляется в первой половине XIV в., в период его расцвета при Узбек-хане, городом, имеющим много более ста тысяч населения. Быстрый рост столицы Золотой Орды не был обусловлен нормальным развитием собственных производительных сил. На достройки (дворцы, мечети, медресе и др.), на организацию больших ханских мастерских (кархана) и другие статьи городской жизни шли главным образом средства, добытые путем насильственного взимания даней с крестьянского населения русских феодальных княжеств. Богатство золотоордынских городов, особенно двух Сараев, строилось в полном смысле слова на систематическом ограблении покоренных народов, и в первую очередь феодальной Руси XIII, XIV и отчасти XV в. Не входя в особенности топографической структуры Сарая,1 которая, конечно, отражала на себе социальную сущность города, остановимся главным образом на наиболее интересной его стороне, на развитии в нем ремесленной промышленности и на происходившей в нем торговле. Интерес к этой стороне отчасти обусловливается и тем фактом, что именно о ремеслах в Сарае Борке в нашем распоряжении более всего подлинного фактического материала из упомянутых раскопок Терещенко. Позволим себе привести небольшой отрывок из отчета Терещенко: \"Па четырехугольном пространстве, имеющем окружность довести десять сажен 2 и усаженном мелким кирпичом в ширину па пятнадцать с половиной сажен, находили во мно-жестве: битую цветную и стеклянную посуду, чаши, чернильницы, куски кож, кожу, скроенную для сапог и башмаков, холст, шелковую материю, одежду все это перегоревшее; ножи, ятаганы, шпажные клинки, топоры, заступы, сковороды, тазы, употребляемые при обрядном омовении, кочерги, трут, огнива, ножички, чугунные котлы, медные чаши, медные кубки, медные подсвечники, костяные прутики, употребляемые при вязании, обломки от ножниц, мониста, пережженную бумагу, ножики, березовую кору, перегоревшие цы-новки, плетенные из травы \"куга\", гвозди, крючья, петли дверные, замки вставные и висячие, куски перегоревшего печеного хлеба, рожь, пшеницу, орехи, грецкие и обыкновенные лесные, чернильные орешки, жолуди, миндаль, изюм, чернослив, сливы, винные ягоды, сладкие рожки, персики, фисташки, гвоздику, перец, бобы, сарацинское пшено и частью кофе [?].

1 Ф. В. Баллод. Старый и Новый Сарай. - А. К). Якубовскии. Столица Золотой Орды - Сарай Берке. Гос. Эрмитаж, ГАИМК, 1932.

2 Речь идет о раскопках Терещенко, произведенных в месте, лежащем на юг от центральной части города.

В трех каменных подвалах на этом месте лежали кучей: куски кристалла, краски - синяя, желтая, голубая, зеленая, красная и белая; кольцо от хомутов и уздечки, удила, цепи железные, подковы, железные втулки от колес, смола, листы меди, оселки, точильные бруски, грифельные дощечки, камни для растирания красок, глиняные кегли [?] и шары, медная проволока, мотыги, сера, квасцы, селитра, просо. По разнородности найденных на одном месте предметов можно полагать, что тут был базар, внутри которого могло находиться каменное складочное место для товаров, какое бывает почти но всяком азиатском городе\".1

Чтобы в развалинах древнего города можно было найти такое огромное количество предметов, необходима была какая-то катастрофа, после которой жители покинули бы свои жилища, свое имущество, да и самый город.

Известно, что такая катастрофа, как то отмечено выше, и произошла с Сараем Берке, когда в 1395 г. Тимур (Тамерлан) после разгрома золотоордынского войска разрушил прекрасную столицу почти до основания. Изучение материалов раскопок Терещенко (его отчеты плюс самые памятники) дает основание утверждать, что в Сарае Берне была широко развита ремесленная промышленность. Находясь в Европе, но будучи в основном типичным восточным феодальным городом, Сарай Берне в своей ремесленно-торговой части представлял совокупность кварталов с узкими улочками, каждый из которых был занят под определенное ремесленное производство.

1 В. В. Григорьев. Четырехлетние археологические поиски н развалинах Сарая. ЖМВД, 1847, кн. 9.

В базарные дни ремесленные кварталы превращались в оживленный базар, где бойко шла торговля производившимися тут же предметами. В Сарае Берке были кварталы ремесленников но металлу: 1) кузницы, 2) мастерские по выделке ножей и простого холодного оружия, 3) мастерские по выделкеземледельческих орудий (серпы, лемехи и др.), 4) мастерские по выделке бронзовой и медной посуды.1 Насколько металлическое производство занимало большое место в производственной жизни столицы Золотой Орды, видно из следующих слов отчета Терещенко: \"При открытии в одном месте осьми горнов, один из них найден с семьюдесятью отдушинами; посредине горна стояла обвалившаяся печь; ее окружали водопроводные трубы, которые расходились по стенкам отдушин; около печи нашли несколько ночников, кувшинов, котлов и множество слитков железа, меди, плавильных чашечек; и форм.

\"Во всех остальных горнах также находили слитки металлические, куски разбитых форм и плавильных чашечек\".2 Перед нами металлический \"завод\", - повидимому, это типичг-ная для монгольского периода корхана, т. е. большая; мастерская с разделением труда, принадлежащая ханскому двору или кому-нибудь из богатых купцов или феодалов. К сожалению, в письменных источниках не сохранилось описаний золотоордынских корхара. Большое зна-чение в Сарае Берке имело кожевенное производство, что понятно, ибо он находился в исключительно благоприятных условиях, для развития этой отрасли ремесленной промышленности. Кругом - степи, стада кочевников, скотоводов,, откуда и в самом Сарае Берке богатые кожей базары. К сожалению, изделий из кожи от золотоордынского времени сохранилось немного. Значительное место в Сарае занимало и ткацкое производство: выделка шерстяных и даже хлопчатобумажных тканей из привозившегося из Средней Азии хлопка. Конечно, сарайское производство главным образом охватывало изделия из шерсти, которая в большом количестве получалась от соседей-кочевников.

Что же касается хлопчатобумажных и шелковых тканей, то, несмотря на наличность местного производства, главная масса товара импортировалась из Средней Азии, Кавказа, Ирана и Китая.

1 А. Ю. Якубовский. Столица Золотой Орды-Сарай Берке, стр. 20.

2 В. В. Григорьев, ук. соч., стр. 24.

Позволим себе, хотя бы в общих чертах, рассмотреть огромное количество археологических памятников, извлеченных раскопками Терещенко на территории городища, которое когда-то было городом Сарай Берке. Эти археологические памятники весьма разнообразны и рисуют картину богатой ремесленной промышленности как столицы, так и других городов Золотой Орды. Многие из найденных во время раскопок предметов не местного, а привозного происхождения, что в свою очередь может служить показателем торговых связей с другими странами.

Среди сарайских памятников больше всего керамических изделий, особенно сосудов, неглазурованных и глазурованных, орнаментированных и неорнаментированных.

Основная масса керамики - неглазурованные сосуды, обслуживающие разнообразные нужды домашнего хозяйства: сосуды для воды, масла и других жидких и сыпучих тел, кувшины, чашки, чираги (масляные светильники) и т. д. Неглазурованные сосуды, за небольшим исключением, местного происхождения и бытовали своими формами и техникой еще задолго до появления татар в нижнем Поволжье и Северном Кавказе. Эта группа золотоордынской керамики оказалась наиболее устойчивой. Среди многообразных образцов глазурованной или поливной керамики надо выделить целую группу серовато-зеленых чашек, покрытых изнутри и снаружи подглазурной росписью по белому ангобу (тонкий слой белой глины в виде обмазки на основном теле сосуда). Изнутри имеется рельефный растительный орнамент в сочетании с арабскими надписями в центре, на дне чашки рельефное изображение птицы или звезды, снаружи рельефные арочки, покрытые крупными синими горошинами, как впрочем и вся внутренняя и наружная поверхность чаш. Отдельно следует отметить сосуды, чаши, кувшины и другие предметы, покрытые густым слоем бирюзовой глазури весьма высокого качества. Бросается в глаза также группа высокохудожественных сосудов (чаши, кувшины, чернильницы и другие): по глубокому темносинему фону представлены композиции, в которые входят растительные массивы в сочетании с изображениями птиц и животных, где сохранились следы росписи золотом.

Представляет интерес также группа глиняных неполивных сосудов, художественно обработанных рельефным штампованным и резным орнаментом, по большей части раститель-ным, иногда в сочетании с изображением птиц и животных. Некоторые из этих сосудов имеют штампованный орнамент в сочетании с частичной бирюзовой росписью. Большая часть вышеотмеченных образцов художественной керамики зародилась в Золотой Орде в поволжских городах, особенно в Са-раях, под воздействием Ургенча, откуда на Волгу золотоор-дынскио власти перевели большое количество мастеров, главным образом керамистов.

Ките уже отмечалось, что сами татары не принесли с собой никаких традиций в области ремесленной промышленности, - все, что в этой области производилось, было делом рук покоренных народов, их ремесленников, по большей части насильно переведенных в поволжские города, особенно в Сарай Бату и Сарай Берке.

В находках Терещенко во время раскопочных работ на городище Сарая Берке особое внимание привлекают изделия из стекла. Выделка стекла в XIII-XIV вв. была дорогой, не все страны производили тогда стеклянные изделия, в силу чего стекло было предметом роскоши. В Золотой Орде, и в частности в Сараях, оно было привозным по большей части из Сирии и Египта. Мне уже приходилось в своей работе писать об этом стекле:1 \"Это остатки больших парадных масляных ламп и сосудов в виде графина, употреблявшихся в богатых домах, по всей вероятности в ханском дворце или дворцах придворной знати. Стекло это довольно толстое, почти бесцветное, приятного фона, с художественно выполненной многокрасочной росписью (цвета - синий, красный, белый, желтый, фисташковый и золото), с растительным орнаментом и арабскими надписями, часто указывающими индивидуальный заказ того или иного лица, по большей части того или иного египетского султана. Попадали они в Золотую Орду в каче-стве подарков при посольствах, которые систематически приезжали, как мы выше видели, из Египта в Сарай\".

1 А. Ю. Якубовский. Столица Золотой Орды - Сарай Берне. Л., 1932, стр. 43.

Чтобы убедиться в правильности этого суждения, нужно только сравнить эти стеклянные изделия с подобными изделиями из Египта и Сирии. Более того, на это же указывают и сами письменные источники, описывающие подарки египетских мамлюкских султанов золотоордынским ханам и членам их династии. Среди ремесленников, работающих в городах Золотой Орды, преимущественно в Сараях, большую роль играли ремесленники по выделке оружия, а также всего, что нужно было воину - коннику и пехотинцу, -стремена, конская сбруя, удила, седла и т. д.

От Золотой Орды дошли до нас железные мечи и кривые сабли, в том числе сабля самого Узбек-хана с золотой надписью на рукояти, заржавелые клинки кинжалов с костяными ручками, железные наконечники копий и стрел, костяные кольца-от луков, костяной наконечник свистящей стрелы, о которой часто упоминается в русской летописи, деревянное седло с высокой лукой, очень удобное, бронзовые литые пластинки; украшенные прорезным (ажурным) орнаментом с изображением дракона и служившие украшением седла, железные удила, остатки кольчуги из железных колец.

Среди откопанных Терещенко предметов имеется большое количество вещей, ярко характеризующих быт богатого саранского дома. Тут можно увидеть дверную бронзовую кольцевую ручку художественной работы, которая заменяла наш дверной звонок (кольцом стучали о бронзовую пластинку) и которая по сей день бытует на Востоке; железные висячие замки, металлические части сундуков в виде оковок углов и бронзовых ручек; бронзовые чираги, бронзовый мангал (в полной сохранности) для горячих угольев, служащий для согревания ног и рук в зимнее время в домах, где не было отопления.

Очень хороши бронзовые трубки с львиными головами - предметы, представляющие собой части садовых фонтанов, бронзовые чаши с инкрустацией, великолепный экземпляр мраморной подставки для подсвечника с высеченной арабской надписью. Среди замечательных находок нужно особенное внимание обратить на изделия из золота и, прежде всего, на золотой сосуд и форме глубокой чаши с двумя ручками в виде фантастических зверей с телом рыбы и головой дракона.

Сосуд этот найден был Терещенко во время раскопок в 1847 г. на территории развалин Сарая Берке. В Сарае Берне, как впрочем и в Сарае Бату, а также и в других золотоордын-ских городах в Поволжье, имелись специальные ремесленники по выделке глазурованных изразцов. Большая часть их дошла до нас также благодаря раскопочным работам Терещенко. По технике и характеру своему они являются1 в полном смысле слова повторением и продолжением традиций хорезмийских мастеров из Ургенча. В мозаиках двух Сараев (главные материалы все же из Сарая Берке) большую роль играют цвета бирюзовый, синий, белый; часто применяется желтый цвет, а иногда золото. Однако признаком, отличающим мозаики Сарая Берке и Сарая Бату от аналогичных мозаик Самарканда и Шахрисябза, - и, наг оборот, сближающим их с ургенчскими мозаиками, -является обильное введение красного цвета.

В Сарае Берке израцзов этих найдено было такое большое количество, что нельзя не сделать вывода о их широком применении в покрытии наружных, а может быть и внутренних стен зданий мечетей, медресе, мавзолеев и дворцов.

Перечисляя главные отрасли ремесленного производства Сарая Берке, необходимо подчеркнуть, что базары, которыми так славилась столица Золотой Орды, бслуживали не только караванную торговлю всех купцов,, приходивших сюда из западных и восточных стран, но и местные потребности. Ввозя огромное количество зерна, мяса, молочных изделий, шерсти, кож и т. д., жители Нижнего Поволжья и соседних кочевых степей покупали все им необходимое: крестьяне - ткани, изделия из металла, глиняную утварь и т. д., а кочевники хлеб, грубые хлопчатобумажные ткани... Ал-Омари и Ибн-Батута отмечают, что в Сарае живет большое количество

купцов из разных стран. И действительно, \"интернациональность\" рынка одна из характерных особенностей этого города. Купцу из Венгрии, а то и из Италии незачем ехатьсамому в Китай за китайскими шелковыми тканями, он их может получить здесь. Главное внимание европейских и восточных купцов привлекали на базарах Сарая те меха, которые поступали из Булгара и на север от него лежащих районов. Было бы, однако, большой ошибкой думать, что караванная торговля в Золотой Орде шла только за счет предметов роскоши. Хорошо известно, что из Нижнего Поволжья в большом количестве вывозили кожи и кору для дубления кож, последнюю специально для нужд кожевенного производства Хорезма. Ремесленники если и не составляли большинства населения Сарая Берке. то во всяком случае были самым значительным по своей численности слоем. Как и в Египте, Иране, сельджукской Турции, Средней Азии, Грузии. Армении, Крыму, ремесленники Сарая Берке были невидимому объединены в особые ремесленные организации, которые по целому ряду признаков можно сближать с западноевропейскими средневековыми цехами. К сожалению, для Золотой Орды мы имеем такое малое количество фактов по этому вопросу, что наши суждения могут носить лишь характер предположения. Возникает вопрос: откуда же в чрезвычайно короткий срок могли во вновь построенных городах появиться ремесленники в таком большом количестве, чтобы по численности своей занять одно из первых, если не первое место? Известно, что на Востоке, в эпоху феодализма, завоеватели часто переводили ремесленников из захваченных городов на новые места. Монголы в этом отношении не принесли С собой ничего нового, а только широко пользовались существовавшей до них практикой. Карпини рассказывает, что \"в земле Сарацинов и других, в среде которых они являются как бы господами, они забирают всех лучших ремесленников и приставляют их ко всем делам. Другие же ремесленники платят им дань\".1 Еще более интересный рассказ о ремесленниках, переброшенных далеко на Восток и работавших у Мункэ-хана в качестве до-бывающих золото и выделывающих оружие, дает В. Рубрук.2 Ремесленники эти были из немцев. Об очень характерном факте говорит П. Кафаров в примечании 241 к \"Описанию путешествия даосского монаха Чан-Чуня на запад\". \"Чингис-хан: завел военное население на Алу-Хуане [Орхон?]. где построен был город Чжинь хай чэн, по имени Чжинь-хая, которому Чингис-хан поручил управление этой страной. Чжинь-хай начальствовал над 300 слишком домов золототкачей из западных краев и 300 домов шерстяноткачей из Китая\". Ремесленники \"западных краев\" - это те. которых Чингис-хан вывез из городов Мавераннахра в 1220-1221 гг.3 Конечно, такое положение, что ремесленники работали на ханскую власть чуть ли не в качестве рабов, может характеризовать только-первые годы существования Золотой Орды, В дальнейшем: мы видим в Сарае Бату и Сарае Берке ремесленников, которые могут считаться местными по своему происхождению или по своей воле сюда приехавшими из других городов, как сред-неазиатских, так Кавказа, Крыма и даже Египта, что, конечно, не исключает нового притока пригнанных путем захвата в плен ремесленников из какого-нибудь завоеванного города. Среди многочисленных ремесленников, пригоняемых после каждого нового похода, в Сараях и других городах Золотой Орды появилось немало и русских ремесленников, слава о которых доходила до самой Монголии-Вспомним только о Козьме, русском золотых дел мастере, который в Каракоруме - столице Монгольской импе-рии, - во дворце Гуюк-хана, сделал трон из слоновой кости с золотыми украшениями.4 В Сарае Берке в раскопках Терещенко мы имеем несколько художественно сделанных металлических икон в виде крестов работы русских мастеров. В Увеке-городе вблизи современного Саратова-была найдена литейная форма из камня для изготовления серебряных украшений, явно русского происхождения, о чем упоминает Б. А. Рыбаков в своей книге.1 Татары не знали в большом масштабе ни плотничного, ни столярного ремесел. Из окружающих Дешт-и-Кып-чак народов никто не мог в ремеслах по дереву сравниться с русскими мастерами. Едва ли мы ошибемся, если выскажем предположение, что суда на Волге строили русские. Ниже мы увидим, что в конце XIV и XV в. судоходство на Волге было в руках русских. В источниках мы совсем не имеем сведений, которые указывали бы на наличие ремесленников татарско-монгольского происхождения в значительном количестве. Ремесленники в Золотой Орде по своему этническому составу были весьма пестры. Не все они, конечно, были пленниками. За XIII-XIV вв. в городах Золотой Орды сложились целые кварталы потомственных ремесленников, которые не могли в условиях феодального общества не иметь своих организаций.

1 Плано Карпини и В. Рубрук, ук. соч., стр. 36.

2 Плано Карпини и В. Рубрук, ук. соч., стр. 104.

3 П. Кофаров. Труды членов Росс. дух. миссии в Пекине, т. IV, стр. 404.

4 Плано Карпини, ук. соч.. стр. 57.

Во всяком случае в ярлыке Тохтамыша Бей-Ходжи от 1382 г. мы имеем дело с выражением \"старейшинам мастеровых\", что указывает на возможную наличность упомянутых ремесленных организаций.

Важное место в городской жизни - и, в частности, в жизни Сарая Берке - занимали купцы. В XIII-XIV вв. при монголах во всех монгольских государствах купцам, особенно членам крупных торговых домов или артелей, было отведено, почетное место. Ярлык. Тохтамыша Ягайлу от 1393 г. дает выражение \"базарган ортокларын\", т. е. \"твои купеческие артели\",2 как это место перевел В. Радлов. Хотя выражение это относится к купцам Ягайлы, однако тот же термин \"уртак\" мы встречаем и в восточных источниках по отношению к купцам Золотой Орды и Персидского государства под властью монгольской династии из дома Хулагу.

1 В. А. Рыбаков. Ремесло древней Руси, стр 530.

2 В. Радлов. Ярлыки Тохтамыша и Темир-Кутлуга, ЗВО т. III, стр. 6 и 15.

У Вассафа, в его истории, известной под именем \"Тарих-и-Вассафк часто встречается выражение \"уртак\" по отношению к купцу; в частности, он это выражение употребляет и по отношению к купцам Берке-хана.1 Уже В. В. Бартольд отметил, что термин \"уртак\" в применении к Купцу означает \"товарища в деле\". \"компаньона\",2 члена торговой компании.

Тот же Вассаф рассказывает, что у золотоордынских купцов (уртак) были большие вклады в Тебризе в руках у именитых граждан этого города.3 В монгольских , государствах XIII-XIV вв. термин \"уртак\" приобретает и специфическое значение, им обозначают купца, который торгует в качестве ханского торгового агента, по большей части оставаясь соучастником этой торговли.

Термин \"базарган уртак\", т. е. \"купцы-уртаки\", встречается несколько раз в письме золотоордынского хана Улуг Мухаммеда к турецкому султану Мураду II от 27 Джумади I 831 г. х.(= 14 III 1428).

В атом письме Улуг Мухаммед указывает, что в прежние времена золотоордынские ханы обменивались с Турцией по-слами, а купцы-уртаки \"друг к другу ходили и в добром здравии, возвращались\". В дальнейшем однако сношения из-за распрей были прекращены. Теперь же. по мнению Улуг Мухаммеда, настало время возобновить сношения послами и купцами-уртаками. дабы последние ходили в Турцию и обратно \"по суше и воде\".- В каком смысле здесь употреблен термин- \"купцы-уртаки\", сказать трудно. Нам представляется, что как в смысле \"купцов паевщиков\", так и в смысле ханских торговых агентов.4 Говоря об Угэдей-хане, Рашид-ад-дин приводит немала примеров этого рода.

1 Hammer-Puгgstall. Geschichte Wassaf\'s, стр. 98 (персидск. текст).

2 В. В. Бартольд, Место прикаспийских областей в истории мусульманского мира, стр. 54.

3 Hammer-Purgstall, ук. соч., стр. 98 (персндск. текст).

4 Akdes Nimet Kur at, ук. соч., стр. 8, строчки 4, 15-16.

Рашид-ад-дин даже приводит специальный термин \"уртаки\" \"уртачество\",1 В этом смысле у Рашид-ад-дина этот термин встречается часто. Только в связи с Угэдей-ханом мы видим его несколько раз.2

Встречается в этом смысле термин \"уртак\" и у Джувейни.3 Компании купцов не только держали вклады в разных торговых и ремесленных предприятиях, но брали на откуп, как выше мы видели, повинности целых областей и городов. Многие купцы и целые торговые компании были близки к ханской вла-сти. Из среды купцов выходили наиболее ответственные чинов-ники (даруги, баскаки) и часто послы. Купцы не раз ссужали ханскую власть в нужные моменты деньгами. Когда египетскому послу понадобились деньги в качестве выкупа за царевну Тулунбай, выдаваемую замуж за мамлюкского египетского султана, Узбек сказал послу последнего: \"Мы прикажем купцам ссу-дить тем, что [следует] внести, и приказал им сделать это. Он [посол] занял двадцать тысяч динаров чистым золотом и внес их\",4

Выше уже говорилось о том, какой характер носила кара-ванная торговля Золотой Орды, чем торговали в Сараях, Ургенче, Булгаре, Крыму, какие товары шли из Китая, Средней Азии, какие привозила Европа и что поставляла сама Золотая Орда. В заключение мне хотелось бы остановиться на торговле конями, о чем так подробно пишет не раз упоминаемый нами арабский путешественник 30-х годов XIV в. Ибн-Батута. Он рассказывает, что Дешт-и-Кыпчак славится своими конями. Лучшие из них стоят на месте от пятидесяти до шестидесяти дирхемов.5 Лошадей этих вывозят в ряд стран, особенно в Индию. Караван доходит до шести тысяч конских единиц.

1 Рашид-ад-дин, изд. Blochet, стр. 65.

2 Рашид-ад-дин, там яда, стр. 65 след.

3 Джувейни, GMS, XVI, III, стр. 87.

4 В. Г. Тизенгаузен, ук. соч., т, I, стр. 147 (арабск. текст), \"тр. 169 (русск. перев.).

5 Выше мы видели, что серебряный динар в Мавераннахре и Золотой Орде стоил в золотом исчислении 50 к. Дирхем =1/6 динара.

Отправляют их купеческие компании, причем на долю отдельных купцов приходится от ста До двухсот лошадей, Каждые пятьдесят коней обслуживаются особым пастухом. В северной Индии, в Мультане, купцы платили за каждую лошадь семь динаров серебром пошлины. Золотоордынские купцы выручали большие деньги, несмотря на значительные путевые расходы и высокие пошлины, ибо в массе продавали своих коней не дешевле ста динаров серебром.1 По словам венецианца Иосафато Барбаро, в первой половине XV в. Дешт-и-Кыпчак вывозил до 4000 коней в Иран в один торго-вый караван.

Выше нам не раз приходилось указывать, что Золотая Орда играла во второй половине XIII и особенно в XIV в. огромную роль в транзитной караванной торговле между Европой, в том числе Западной Европой, и Китаем, Важное место на этом караванном пути занимали города Крыма, Вспомним хотя бы торговое значение Судака в домонгольское время, в XI, XII и начале XIII вв. В XIV в. рядом с Судаком выдвигается роль Таны (Азак-Азвв), где в 20-х годах торговля была в руках генуэзских купцов, а в 30-х годах (с 1332 г.) - в руках венецианских купцов.

Крым с его торговыми и транзитными портами был как бы связующим звеном между Западом и Востоком, не говоря о юго-восточной Европе, которая сама была одновременно и рынком и поставщиком разнообразных товаров. Из Таны, по свидетельству восточных и европейских авторов, караванный путь в Китай шел хотя и в трудных условиях, однако с гарантией безопасности в отношении как людей, так и товаров. Мы не ставим себе задачей привести здесь все сведения маршрутного характера, это могло бы служить темой специальной работы, а остановимся только на наиболее достоверных и ясных из них.

Наиболее ценными могут быть признаны данные Ибн-Батуты, проехавшего из Крыма часть пути в Китай, и сведения флорентийского купца Франческо Бальдуччи Пегалотти, бывшего торговым агентом флорентийского торгового дома Барди, который вед крупные торговые операции в первой половине XIV в.

1 Voyages d\'ibn .Batoutah, т. II, стр. 371-374.

По словам Ибн-Батуты, из Сарая до Хорезма (Ургенча) считалось в его время 40 дней пути.1 Ехали на телегах (четырехколесных арбах), однако на лошадях, согласно Ибн-Батуте, тогда вследствие скудости кормов не ездили, а запрягали верблюдов. Однако на отрезке пути \"Сарай - Сарайчик\" иногда передвигались и на лошадях, - тот же Ибн-Батута сам проехал на лошадях до этого места. Между прочим он обратил здесь внимание на один очень интересный факт: через реку Улу-су (Великая вода), - а это есть река Яикили Урал,- был перекинут большой мост на судах подобно Багдадскому мосту, что несомненно было связано с оживленностью проходящей здесь дороги. Кстати, небезинтересная деталь: Ибн-Батута продал своих лошадей по 4 динара серебром 2 за голову, т. е. приблизительно по 2 рубля в золотом исчислении. На дорогу Сарай - Сарайчик он потратил 10 дней.

Из Сарайчика четырехколесные арбы Ибн-Батуты следовали дальше, запряженные верблюдами, и проехали расстояние до Ургенча (Ибн-Батута именует его Хорезмом) в 30 дней, останавливаясь только на два часа - один раз утром, а другой на закате солнца. Трудность пути, ввиду палящего солнца, безводия и отсутствия хороших кормов, изнуряла верблюдов до предела. По словам Ибн-Батуты, большая часть этих верблюдов после такого пути погибала, а те немногие, что оста-иались жить, должны были отдыхать и кормиться целый год, чтобы быть годными для дальнейшей гоньбы.3

Из Хорезма Ибн-Батута повернул в сторону Мавераннахра и отправился на Бухару и Самарканд. Что же касается тогдашней дороги в Китай, то из Ургенча она шла через степи на Отрар и Алмалык.

1 В. Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. I, стр. 317.

2 В. Г. Тизенгауаен, ук. соч., т. I, стр. 307-308.

3 В. Г. Тнзенгаузен, ук. соч., т. I; стр. 308.

У упомянутого выше Франческо Бальдуччи Пегалотти, который; хорошо был осведомлен в торговых маршрутах,, в том числе и в Китай из стран Западной Европы через Золотую Орду, имеется комментированный маршрут из Таны в Китай. Согласно Пегалотти, в первой половине XIV в., т. е. при Токта-хане и Узбек-хане, дорога из Таны на Астрахань (у него Gintarcan) длилась 25 дней на возах, запряженных волами, и 10-12 дней на телегах, запряженных лошадьми. Из Астрахани дорога шла на Сарай (Sara) водой, - имеется в виду, конечно, Сарай Бату, т. е. Старый Сарай, городище,, которое в настоящее время известно под именем Селитренного. Дорога эта занимала всего один день. Из Сарая Бату караванный путь шел на Сарайчик (Saracanco). По словам флорентийского автора, здесь было две дороги, одна водная, другая сухопутная. Водой надо было ехать всего 8 дней, этот путь, был удобнее и дешевле. Из Сарайчика дорога шла на Ургенч (Organci) и занимала всего 20 дней, причем возы были запряжены верблюдами. Здесь нельзя не отметить некоторое расхождение с Ибн-Батутой, который сам проехал 1333 г. эту-дорогу. Ибн-Батута ехал на верблюдах, причем быстрой ездой, и потратил на это 30 дней. Надо думать, что Пегалотти мог здесь ошибиться. Между прочим Пегалотти особенно подчеркивает, что Ургенч - оживленный торговый город. Из Ургенча дорога шла на Отрар (Oltrarre) также на возах; запряженных верблюдами. Путь этот проходили в 35-40 дней. Тот, кто не хотел по торговым целям заезжать в Ургенч, а считал более целесообразным двигаться прямо в Китай, мог взять более северную дорогу и, по словам Пегалотти,. доехать до Отрара в 50 дней. Из Отрара дорога шла на Алмалык (Armalecco) и дальше через Камсу (Camesu), Ганчжоу (Gassai) в Ханбалык (Gamalecco), в Китай.

Всего этот маршрут требовал 270 или 275 дней, т. е. 9 месяцев или 9 месяцев и 5 дней.1 Несколько ниже Пегалотти советует брать с собой полотняные ткани (tela) и при заезде в Ургенч продать их на серебряные слитки (sommi), которые были весьма полезны в торговле в тех местах.

1 Francesco Balducci Pеgа1оtti. La pratica della mercatura Изд. Allan Ewans, Cambridge, Ш6, стр. 21, 22-23.

Вернемся однако к Ибн-Батуте. Выше мы остановились на Ургенче. Отсюда он отправился торговым путем на Бухару и Самарканд. Нельзя пройти мимо впечатлений и замечаний Ибн-Батуты на этом участке караванной дороги. Ехал он также на верблюдах. От Ургенча до Бухары он проехал в 18 дней. Через 4 дня он был в Кяте, древнейшем из хорез-мийских городов. Характерно, что кругом в этом районе не было никаких поселений, в домонгольское же время это был цветущий, культурный район. Отсюда большая часть, пути до Вабкенда была также безводной.1 Все это были последствия монгольского погрома.

Интересны впечатления Ибн-Батуты от Бухары и Самарканда. Автор отмечает, что ни тот, ни другой город не избавились еще от следов разрушений.

В источниках сохранились сведения о характере повозок, на которых в те времена передвигались в степях Золотой Орды. В этом отношении представляет интерес посмертно изданная статья В. В. Бартольда \"О колесном и верховом движении в Средней Азида.2 Выше мы видели, что из Судака, Керчи и Таны ходили четырехколесные крытые телеги (повозки), запряженные волами, лошадьми и верблюдами.

Был еще один тип крытых повозок, который отмечается источниками. По словам Шереф-ад-дина Али Иезди: \"Жилищем степняков в этой безграничной пустыне являются шатры \"кутарме\", которые делают так, что их не разбирают, а ставят и снимают целиком, а во время передвижений и перекочевок едут, ставя их на телеги\".3 Эти слова относятся тоже к Дешт-и-Кыпчак,.

1 Voyages d\'ibn Batoutah, т. III, стр. 21.

2 ЗИВ, VI, 1937, стр. 5 след.

3 В. Г. Тизенгаузен, ук. соч., т. II, стр. 172-173

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ЧЕРТЫ КУЛЬТУРНОЙ ЖИЗНИ ЗОЛОТОЙ ОРДЫ

Можко ли говорить о культуре Золотой Орды, как мы это обычно понимаем? Говоря о культуре, мы предполагаем и носителя культуры, т. е. создавший ее народ.

В Золотой Орде не было единого народа. Были покоренные пароды и были пришельцы-кочевники - татары, их завоеватели и угнетатели. Следовательно на территории Золотой Орды не могло быть единой культуры. В Хорезме, Булгарах, Крымских городах была своя древняя и сложная культурная жизнь, стоявшая неизмеримо выше того, что имели завоеватели.

Да и сами завоеватели слились постепенно, как мы выше видели, с местными кочевниками - половцами. Пантюркисты всех направлений стремятся всячески преувеличить культурные достижения тюркско-монгольской среды в Золотой Орде, забывая, что до конца существования Золотоордынского государства татары не выходили в подавляющей массе из кочевого состояния, а следовательно и не могли породить того, что кочевому образу жизни несвойственно. Достижения же городской жизни в городах, созданных при татарской власти в Поволжье (Сараи и другие города), были делом рук не самих татар, а, как увидим ниже, покоренных ими народов.

Мы не раз отмечали, что широко распространенное представление о монголах (татарах) как о варварах; стоявших на чрезвычайно низком уровне цивилизации, не соответствует действительности. Уже самый факт военно-феодального государства, осуществленный организаторским дарованием Чингисхана, является прекрасным опровержением представления о полной дикости монголов начала XIII в.

Однако нельзя впадать и в другую крайность, нельзя ставить их на один уровень с окружавшими их земледельческими народами - китайцами, таджиками и оседлыми тюрками, - особенно в области духовной культуры.

Общеизвестно, что монголы были язычники, причем у них широко был распространен шаманизм. Плано Карпини, Вильгельм Рубрук, Марко Поло, а также армянские авторы XIII в. оставили нам ряд ценных наблюдений в области их религиозных воззрений. По словам Карпини, \"у них есть какие-то идолы из войлока, сделанные по образу человеческому, и они ставят их с обеих сторон двери ставки и вкладывают в них нечто из войлока, сделанное наподобие сосцов, и признают их за охранителей стад, дарующих им обилие молока и приплод скота. Других же идолов они делают из шелковых тканей и очень чтут их. Некоторые ставят их на прекрасной закрытой повозке перед входом в ставку и всякого, кто украдет что-нибудь с этой повозки, они убивают без всякого сожаления.

\"...Вышеупомянутым идолам они приносят прежде всего молоко всякого скота: и обыкновенного и вьючного. И всякий раз, как они приступают к еде или питью, они прежде всего приносят им часть от кушаний и питья. И всякий раз, как они убивают какого-нибудь зверя, они приносят на каком-нибудь блюде сердце идолу, который находится на повозке, и оставляют до утра, а тогда уносят сердце с его вида, варят и едят.

\"...Сверх того, они набожно поклоняются солнцу, луне п огню, а также воде и земле, посвящая им начатки пищи и питья и преимущественно утром, раньше чем станут есть или пить\".1

1 Плано Каpпиии и В. Pубpук, ук. соч., стр. 7-8.

В полном соответствии с рассказом Плано Карпини находятся и слова В. Рубрука. У последнего имеются и небезин-тересные детали, которые отсутствуют у Карпини. \"И над головой господина, - пишет Рубрук, - бывает всегда изображение, как бы кукла или статуэтка из войлока, именуемая братом хозяина; другое похожее изображение находится над постелью госпожи, именуется братом госпожи; эти изображения прибиты к стене. . .\".1 О том же говорит и Марко-Поло,2 а также армянские авторы.3

Особо важное место в религиозных воззрениях монголов-занимало очищение огнем, что чрезвычайно характерно для шаманизма. Записи Плано Карпини в этом отношении особенно ценны. \"Устраивают два огня, - пишет он, и рядом с огнями ставят два копья с веревкой на верхушке копий,. и над этой веревкой привязывают какие-то обрезки из бука-рапа; под этой веревкой и привязками между упомянутых двух огней проходят люди, животные. . . И присутствуют две женщины, одна отсюда, другая оттуда, прыскающие воду и читающие какие-то заклинания; и если там сломаются какие-нибудь повозки или даже там упадут какие-нибудь вещи, это получают колдуны. И если кого-нибудь убьет громом, то всем людям, которые пребывают в тех ставках, надлежит пройти вышесказанным способом через огонь\".4 Нарисовав эту яркую картину, Плано Карпини дает в другом месте своих записок и объяснение смысла очищения огнем у монголов. Вот что он пишет: \"Когда нас должны были отвести к его (Бату, - А. Я.) двору, то нам было сказано, что мы должны пройти между двух огней, чего нам не хотелось делать в силу некоторых соображений.