– Бедная больная глупышка. Я так хотел вылечить тебя. Мои кающиеся пришли ко мне полными скверны, и я работал с их смертными телами излечения ради. В процессе улучшения их разумов некоторые были повреждены, некоторые приняли новые болезненные формы, но ведь скульптор должен тесать камень, дабы придать ему видимость более приятную глазу. Должен ли скульптор выпустить резец при первых криках боли?
– Мы уходим, – сказал ему Эми. – Забираем друзей и уходим.
– Я бы нарушил свою клятву, если бы выпустил вас столь больными. Мои покровители не смогли осознать ни моих методов, ни моей миссии и пытались увести моих кающихся до их излечения. Я не допустил этого тогда, не допущу и сейчас.
Эми посмотрел на заливающую пол воду и поняла.
– Что ты сделал?
– Лучше было бы спросить, как я спас их. Я принес высшую жертву. Мои стражи отвели их вниз, в мастерские, и закрыли двери. Те, кто не желал подчиниться и сотрудничать, были спокойно помещены в гробы, дабы не беспокоить остальных. Затем я открыл шлюзы и позволил реке навеять им сон, обнять, подобно матери, обнимающей больное дитя.
– Ты их утопил, – сказала Эми.
– Я спрятал их в пелене времени. Триста восемнадцать человек. Я, будто простыней, покрыл рекой их головы, а затем вспорол себе горло, чтобы когда-нибудь вернуть их и вылечить. Я понимаю, сколько неудобств доставило это моим благодетелям. Я понимаю, что они не смогли отыскать тела и принуждены были набивать гробы речной грязью и так похоронить, чтобы утешить бесстыдно рыдающие семейства. Но я пережил их всех. Эти больные – хворающие ленью, ложными представлениями, безумием, развратным поведением – все будут излечены. Я не прекращу моих трудов до полного излечения каждого, пусть даже мне придется начинать работу заново каждую ночь до скончания мира. Разве это не похвальное устремление? Разве не великолепен мой разум?
Он визжал и вещал, а Эми рассматривала человекоподобные фигуры вокруг него. Лица затенены, покрыты тьмой и грязью. Но Эми не ощущала в них зла. Ей было очень жаль их, давным-давно отбывших свои сроки. Бедные потерянные души, так и не достигшие искупления, вынужденные бесконечно предаваться тем же самым бессмысленным занятиям. Они сунули ее в кресло не потому, что ненавидели. Они просто не знали, что еще делать с ней. Чувство вины и стыд приковали их к этому месту, хотя сроки их давно истекли.
– К сожалению, тебя не излечить за одну ночь, – уставившись на Эми, процедил Ворт. – Но твоя болезнь усугубилась. Лечение будет трудным.
– Я не больна.
– О, еще как больна! И теперь присоединишься к друзьям. Как хорошо иметь новых пациентов. Еще столько терапий я не опробовал! О, теория удаления органов доктора Коттона. Ротационная машина. Гидротерапевтические ванны. Полное погружение.
– Слушайте меня! – закричала Эми, и ее голос раскатился по Демонстрационному залу. – Вам не нужно тут больше быть!
Кающиеся не подали виду, что услышали ее.
– Эми? Что, черт возьми, ты делаешь? – прошипел Бэзил.
– Но, прежде всего, мы полагаемся на тяжелый труд, – продолжил комендант.
Эми подумала, что то ли у нее разыгралось воображение, то ли в самом деле голос коменданта делался громче, будто он пытался перекричать ее.
– Это станет основой и базой твоего лечения! Ибо тяжкий труд – это великий жернов, на котором заострится твой дух. Тяжкий труд – лестница, по которой твоя смрадная плоть взойдет к здоровью.
– Вы уже отбыли свой срок! – крикнула Эми. – Любое ваше наказание уже давно закончилось! Что вы сделали? Убили людей, которые и так уже давно мертвы? Украли еду для семей, которые лежат в земле? Задолжали сто лет как исчезнувшей компании? Вы уже заплатили за свои преступления!
– Остерегайтесь лжецов, завлекающих вас в слабость! – взвизгнул Исайя Ворт. – Вы знаете тяжесть ваших грехов. Ее никогда не избыть. Искупление лишь в вечности. Это единственный путь к благу, единственная истинная заповедь!
– Никто не держит вас здесь! – крикнула Эми. – Вы не закованы, вы не больны, вам не нужно лечение. Вы можете уйти в любое время. Это все, что вам нужно сделать. Уходите. Вы можете обрести свободу!
Кающиеся зашевелились, зашлепали босыми ногами по грязи.
– Это не очень хорошая идея, – прошептал Бэзил.
– Свободу! – еще громче крикнула Эми. – Здесь больше нет тюрьмы. Она развалилась многие десятилетия назад. Стен больше нет. Никто не помнит ваших преступлений!
– Свобода через труд! – истерично завизжал Ворт. – Это единственная свобода! Ибо свобода – это кнут, умерщвляющий вашу падшую плоть, вылепляющий из ваших грехов нечто более приличное, достойное…
– Вы больше не в цепях! – перекричала его Эми. – Ваше заключение – просто ваша привычка! Вы свободны уже десятилетия – вы просто не осознали этого!
– Она лжет! – вопил Исайя. – Она забивает ваши уши сладкими словами и пустой надеждой! Но есть лишь один финал! Нет других путей! Нет другой цели!
На мгновение повисла тишина. Эми показалось, что сейчас может случиться что угодно.
Комендант Ворт качнулся вперед – его толкнули в спину. Он развернулся, разбрызгивая грязь с пола.
– Кто смеет касаться меня?! Я – ваш блюститель!
Толпа теней зашаркала ногами, подалась вперед. Грязные тела окружили коменданта, схватили, принялись толкать, тянуть, пихать с одного края тесного кольца к другому. Они казались голодными, словно стая диких зверей. Будто их спустили с поводка. Покрытые грязью и гнилью, они зароились вокруг, скрыли коменданта из вида. Исайя заверещал разорванной глоткой, а затем визг превратился в бульканье и хрипы. Эми была рада тому, что больше не видела Ворта.
Они с Бэзилом захотели уйти, но толпа кающихся, неподвижных, как камни, по-прежнему стояла на пути.
– Отчего они не уходят? – прошептал Бэзил.
– Не знаю, – прошептала Эми в ответ. – Сворачиваем налево.
Они подались влево, к Яркому Сияющему Пути, но на дороге встали другие кающиеся. Эми подумала, что это вовсе бессмысленно. Она же освободила их, обнулила сроки.
– Чего они хотят? – спросил Бэзил.
Эми не успела ответить. Кающиеся хлынули к ним приливной волной, захлестнули, сбили с ног, подхватили, крутили и качали, понесли в гнилой вони, совершенно беспомощных против грубой бессмысленной силы. Эми закричала, но вскоре умолкла, растерянная. Кающиеся ничего не хотели лично от Эми с Бэзилом, но лишь подчинились безумному ритуалу, управлявшему их душами больше столетия. Ритуал стал их сутью.
Бэзил попытался дотянуться до нее, но масса захлестнула его, унесла прочь. Луч фонаря скакал по потолку. Бэзила погребли тела.
Это опять кресло. Они тащат ее в кресло. Эми вырывалась, но их руки были словно железные балки, обмерзшие, заляпанные обжигающе холодной грязью. Руки оторвали извивающуюся, размахивающую руками и ногами Эми от пола, подняли над головами. В редких сполохах от фонаря закрутился потолок. Ее опустили рядом с едва различимым в сумраке продолговатым ящиком – лежащим шкафом, раскрытым и похожим в темноте на гроб.
– Я не помещусь, – безумно подумала Эми, когда ее впихивали в шкаф. – Я совсем не помещусь…
Кающиеся закрыли дверку. Эми выпрямила руки, оттолкнула опускающийся кусок дерева. Но те налегали сверху всей тяжестью, их было слишком много. Хотя Эми смогла задержать их, напрягая руки, будто отжимаясь, но вскоре ощутила, будто руки в локтях начинают выгибаться в неправильную сторону. Еще немного – и сломаются. А кающиеся не ослабляли напор. Так что Эми расслабилась, крышка захлопнулась с такой силой, что воздухом толкнуло в лицо.
Сверху загрохотало.
БЛАМ-БЛАМ-БЛАМ-БЛАМ…
В тесноте шкафа каждый удар слышался, будто выстрел в упор.
В шкаф загоняли гвозди, забивали намертво. Звуки ударов заполнили Демонстрационный зал. Улей снова наполнился шумом работы.
Глава 16. Ингаутопп
Отдайтесь панике, ужасу и отчаянию медленного утопления, когда самая смерть становится далекой надеждой. Элегантно спроектированная гидротерапевтическая ванна «
Ингаутопп» позволяет пользователю снова и снова переживать подобный стресс – до тех пор, пока не завершится лечение.
ДОСТУПНЫЕ ВАРИАНТЫ: НОЧНАЯ БЕРЕЗА, НАТУРАЛЬНЫЙ КЛЕН И СЕРЫЙ ДУБ Д 22¾ × Ш 21¼ × В 68¼ . Номер товара 0056660043
Наконец грохот стих, оставил опустошающую тишину. Эми была полностью обездвижена в ящике приблизительно шести футов длины, двадцати дюймов ширины и таком неглубоком, что крышка касалась лица. Ящик был размером с гроб, но Эми сразу поняла, что это «Лирипип», один из бестселлеров в Шкафах.
Она не могла согнуть колени, правая рука оказалась зажатой под телом. Она уперлась левой ладонью в крышку. Но даже не смогла распрямить руку, это было все равно что поднимать гору. Хриплое дыхание гулко отдавалось в тесном пространстве. Она попыталась думать рационально. Опасность задохнуться не угрожает. Крупная корпорация наподобие «Орска» не сделала бы настолько воздухонепроницаемый шкаф. А если внутрь заберется ребенок?
Но если вот этот конкретный «Лирипип» случайно сделали воздухонепроницаемым? А если кающиеся завернули его в упаковочный пластик? А если они хотят закопать ее где-нибудь в Улье? А может, они попросту хотят запихнуть ее на далекую полку в огромном Складе Самообслуживания да и оставить там? Хоть кто-нибудь тогда услышит? Она может пролежать там многие месяцы, прежде чем кто-нибудь обнаружит ее останки.
Эми громко закричала, забилась, ударяя плечами о стенки. Но все бесполезно. Она едва могла шевельнуться. А чем меньше могла шевелиться, тем больше хотелось, тем нужней было выбраться наружу ПРЯМО СЕЙЧАС!
Затем она почувствовала воду.
Сперва Эми посчитала ее собственным потом. Но поняла, что влаги слишком много и та слишком холодная. Словно ледяная рука обняла правое бедро, настолько студеная, что задрожала ступня в «Чаке Тейлоре». Если б посветить, то наверняка бы Эми увидела пар от своего дыхания.
Она прислушалась, пытаясь понять, что же происходит, но мешал прерывистый хрип, вырывавшийся из горла. Эми заставила себя дышать спокойней, и, наконец, различила шорох своей одежды, тонкий звон в ушах. А за ними – спокойное, ровное, неумолимое журчание воды, которая текла мимо «Лирипипа» и затапливала Демонстрационный зал.
Эми провела пальцами правой руки по задней стенке шкафа.
Мокрые.
Вода потекла в рукава. Эми снова пощупала заднюю стенку и обнаружила уже стоячую воду.
Ледяная, та продолжала течь, понижая температуру тела, заставляя дрожать и стучать зубами. Шкаф – будто камень посреди потока, вода струится по обе стороны. Вдруг он скользнул налево. Сперва Эми подумала, что ее снова подняли кающиеся, но шкаф закачался, задрожал.
Поплыл.
Вскоре пальцы правой руки целиком покрыла вода. Чтобы дышать, пришлось прижиматься к самой дверце. Эми закричала, забилась, а вода поднималась все выше, заливала плечи и колени, заполняла нижнюю половину «Лирипипа». Вопреки всем ее подвигам – бегству из кресла и магазина, спасению Бэзила и встрече с комендантом – ее, Эми, настигнет смерть. Эми утонет, заколоченная в «Лирипипе».
И вот тут до нее дошло. Заколоченной в «Лирипипе»?
Все партнеры магазина знали: клиенты ненавидели «Лирипип». Продавались эти шкафы по бросовой цене, покупали их пачками, но всякий купивший вскоре сожалел об этом. Разъяренные покупатели без конца отправляли их на Возврат. Сборка шкафа была бесконечным источником фрустрации. Верхняя крышка крепилась к боковинам на четырех болтах, которые никогда нормально не зажимались. Даже полностью завинченные, они ослабевали и выпадали от малейшего движения. «Лирипипы» в Демонстрационном зале постоянно подкручивали, а это можно было сделать только особым «орским» Волшебным Инструментом. Как все добропорядочные работники «Орска», Эми всегда носила с собой Волшебный Инструмент.
То есть надо достать его, дотянуться до крышки, отвинтить два болта и снять ее. Если повезет, шкаф развалится целиком. Такое бывает при халатной сборке плоско упакованной мебели. В нормальных обстоятельствах – легче легкого. Но как это сделать, когда все сильней немеет рука, когда ты заперта в темноте и тебя заливает ледяная вода? Но другого выхода нет.
Сперва надо залезть в правый карман, причем левой рукой, потому что правая зажата под телом. А левая лежит на груди, зажатая дверцей. Эми попыталась распрямить руку и так сильно вдавила в дверцу, что побоялась сломать себе запястье. Но нет, удалось протиснуть, опустить руку к талии.
Пальцы мяли холодные складки мокрой одежды. Ага, а вот и глубокая складка… похоже, карман… мышцы напряглись, будто стянулись в узлы… и где он? Господи, а вдруг потеряла? Выронила из кармана, когда бежала?
Она машинально попыталась глянуть вниз и с такой силой ударилась лбом о дверцу, что прикусила кончик языка. Пальцы пролезли глубже, нащупали что-то твердое и острое. Эми выгнулась, помогая предмету выскользнуть из кармана, ухватила мокрую металлическую рукоять кончиками пальцев и вытащила Волшебный Инструмент.
Теперь самое трудное.
Эми как-то умудрилась вывернуть правую руку, просунуть вверх, затем принялась просовывать наверх левую, прижатую к животу. Подтянула ее как змею к лицу. Стало больно, почти невыносимо, но Эми не отступала и, хныча, просовывала руку все дальше. Последнее сверхчеловеческое усилие… Эми охнула и высвободила руку, ударилась пальцами в крышку, ссадила костяшки – и выронила Инструмент.
Она не дала себе запаниковать, когда пошарила в воде и не отыскала его. Звуки снаружи стали тише, но она ощущала, как поток бьет в шкаф, шевелит его, как неумолимо поднимается вода, заполняет по самую дверцу. Теперь уровень достиг подбородка. Тело немело от ледяной жижи, смердящей грязью и нефтью. Эми еще поискала Инструмент, осторожней, чтобы ненароком не оттолкнуть.
Но его не было. Совсем.
Он что, проскользнул в щель? Или вода пропихнула его под спину, между лопаток, где не достать, как ни пытайся? От таких мыслей можно сойти с ума. Если Инструмент провалился ниже шеи, все равно что его и не было. Локти не резиновые. Тогда уж точно утонешь.
Эми заставила себя успокоиться, подумать неторопливо, обстоятельно. Надо делать то, что она всегда делала в подобных обстоятельствах: искать там, где меньше всего ожидаешь. Она начала искать, вытянув руку до предела, в заведомом отдалении от места, где разжала пальцы, ощупала заднюю стенку, и выше головы, и ниже. Хотя пальцы так занемели от холода, что можно и не заметить, даже уткнувшись ими в Инструмент.
Медленно, неторопливо. И вот, в самом невероятном месте, в двух дюймах над правым плечом, пальцы уткнулись во что-то – и оттолкнули.
– Попался, – прошептала Эми.
Он пощупала осторожней, накрыла Инструмент ладонью, подцепила ногтем и оторвала от задней стенки, аккуратно уложила в ладонь и крепко сжала. Затем попробовала вставить его в верхний правый болт. Пальцы совсем занемели. Пришлось долго тыкать, пока вставила… Ага, на месте. Теперь повернуть. Сил не было, болт завинтился намертво. Эми напрягла руку изо всех сил, уткнувшись бицепсом в нос. В конце концов раздался резкий хруст, и болт поддался.
Повернуть удается всего на пол-оборота, затем снова надо вынимать и вставлять Инструмент. Повторяя ритуал, Эми всякий раз билась носом и скулами, но почти не замечала боль. Наконец, болт вылез, она смогла вытащить его. Теперь правая сторона головы оказалась полностью под водой. Эми с удовлетворением услышала, как болт клацнул, упав на заднюю стенку, потянулась к следующему болту, напротив, и начала долгий трудный ритуал откручивания.
С каждым поворотом локоть бился о крышку шкафа-гроба. Но именно боль заставляла работать, повторять снова и снова.
Монотонный ритм: круть-бац-круть-бац-круть-бац. Откручивается заметно дольше, чем первый. Может, она делает что-нибудь не так? Может, сорвала резьбу и теперь болт бесполезно прокручивается на месте?
И вдруг он выскочил.
Упершись подошвами в нижнюю стенку, Эми уперлась левой рукой в крышку и толкнула. Та сперва не двинулась, но вскоре размокшая ДСП поддалась, хрустнула, болты другой стороны выскочили из влажного дерева, крышка откинулась, будто люк, и отвалилась. Внутрь хлынула вода. Эми ухватила острые края обеими руками и выскользнула наружу, будто змея из старой кожи, затем, шатаясь, поднялась на ноги. Повсюду из темноты доносились шорох и журчание текущей воды.
– Бэзил! – закричала Эми.
Она тут же заметила единственное пятно света на угольно-черном полу. Утонувший «Маглайт» еще работал. Он лежал рядом с инфопостом, у шкафа «Дразил».
Эми зашлепала к нему, каждый шаг – будто суешь ногу в ведро со льдом. Сунула руку по локоть в жуткий холод, вытащила фонарь, после чего немедленно отправилась на поиски Бэзила.
Шкафы валились повсюду. Прямо перед Эми поток перевернул еще два и покатил прочь. Позади, вдалеке, что-то ревело словно водопад. Если ее заколотили в шкаф, вероятно, Бэзила заколотили тоже. Неподалеку низко сидел в воде лежащий плашмя двустворчатый гардероб «Финнимбрун», обмотанный прозрачной упаковочной пленкой. Эми дошлепала до него и постучала в дверь.
– Бэзил!
Изнутри слабо вскрикнули. Она вернулась назад к инфопосту, принялась шарить в ящиках, выдергивать один за другим и выворачивать содержимое в воду. Обычно резаки валялись буквально повсюду, но теперь пришлось вытащить все. Резак нашелся в самом последнем, внизу. Назад. Эми рассекла пленку одним движением, раскрыла дверь. Бэзил лежал внутри. Она схватила его за руки, потащила и вдруг поняла, как сильно боялась того, что он уже умер.
– Ууй, – вскрикнул он, когда Эми внезапно сдавила Бэзила в объятиях.
– Что такое? – выпустив его, спросила она.
– Они сломали мне запястье, когда пихали внутрь.
– А меня заколотили в «Лирипипе». Ты можешь идти?
Он кивнул. Эми обвела лучом Демонстрационный зал, пытаясь определить, куда лучше идти, и застыла в ужасе.
– О господи…
Потоки били изо всех фальшивых окон и дверей в никуда, взбивая пену, расшвыривая мебель, и та плюхалась в туче брызг, кувыркалась в черном маслянистом озере, в которое превратился Демонстрационный зал.
– Нужно идти, – сказал Бэзил.
– Нужно отыскать Мэтта и Тринити.
– Вода поднимается слишком быстро, – сказал Бэзил, и был прав: вода уже доходила до колен.
– У нас есть время. Это второй этаж. Вряд ли вода поднимется выше.
– В нормальной ситуации – да. Но разве сегодняшней ночью хоть что-нибудь было нормальным?
– Так что, мы их бросим?
– Нам самим сильно повезло выжить, – стуча зубами, пробормотал Бэзил. – Еще несколько минут – и гипотермия. Вода поднимается. Если не уйдем сейчас – можем не уйти вообще.
Качаясь в потоке, мимо проплыло кресло «Потемкин». Оно направилось к выходу из магазина.
– Мы должны вернуться за ними. Обещай мне.
– Я об-бещаю, – заикаясь, выдавил дрожащий Бэзил. – А теперь п-пойдем.
Они зашлепали вслед за потоком. В Детских пришлось продираться через слой размокших плюшевых панд, чьи взъерошенные морды пялились в потолок. Звук водопада делался все громче, поток ускорялся, грозил сшибить с ног. Когда Эми увидела источник шума, ее сердце ухнуло.
Вода с ревом, вихрясь, летела вниз, на второй этаж, и не только по лестнице – по всему промежуточному этажу, тремя огромными водопадами. Лестница превратилась в пенный каскад.
– Обойдем! – заорал Бэзил, пытаясь перекричать шум. – Через кафе к эскалатору с другого края Демонстрационного зала. А потом низом до главного входа.
Эми посветила в сторону кафе и увидела, как поток подхватил три стула «Задл», затянул на ступеньки, закрутил, скатил вниз, и там стулья исчезли в яростном потоке.
– А ты сможешь? – спросила она.
Бэзил кивнул, и оба пошли в кафе, прочь от ревущего водопада на лестнице. Поток мешал. Когда нога отрывалась от пола, вода подхватывала ее, норовила утащить. Эми было по пояс, грязные брызги уже долетали до подбородка. Эми вела Бэзила перед собой, держала за левую руку. Его правая свисала как плеть. Мимо, кувыркаясь, проплыл очередной «Задл», ударил ножкой Бэзила в лодыжку. Тот упал и скрылся под водой.
– Бэзил!
Голова показалась над поверхностью в шести футах. Его быстро несло к водопаду. Эми запрыгала следом, отчаянно стараясь удержаться на ногах. Бэзил не смог встать, поток снова сшиб его. Эми потянулась… напрасно, слишком далеко. Она успела увидеть только его полные ужаса глаза. Бэзила затянуло в бурлящий поток на лестнице, идущей вниз, на Торговый этаж.
Эми закричала от бессильной злости. До безопасного спуска по эскалатору оставались считаные футы. А что теперь? Идти через весь Торговый этаж, потом назад по Складу Самообслуживания и через кассы, чтобы добраться до выхода? Слишком далеко. А вдруг Бэзил не пережил падения?
Но он же пришел за ней. Надо идти за ним.
Она села в воду и отдалась на волю течения. Секунда – и Эми уже летела кувырком по лестнице, вода кидала ее, била, словно кувалдой. В самом низу стремнина ударила, будто грузовик на шоссе, зашвырнула в глубину. Везде – рев, муть, непонятно, где верх и где низ.
В лоб врезалось что-то острое, Эми выпихнуло на поверхность. Судорожный вздох, вокруг темнота, грязная болотная вода струится по лицу. Поток несет прочь от лестницы.
Поразительно, но Эми не выпустила «Маглайт». Она посветила по сторонам. Бэзил болтался рядом, уцепившись здоровой рукой за поддон с упаковками минеральной воды.
– Ты в порядке? – спросила Эми.
Похоже, он был в шоке. Лицо посерело, глаза пустые, и трясло его, как в эпилептическом припадке. Эми зацепилась за ящики рядом.
– Мы можем срезать через Освещение и оттуда прямо на Склад, – предложила она.
– Затем проплывем мимо касс – и мы снаружи.
Трудно было сказать, кивает Бэзил или его попросту так трясет. В лежащую на ящике руку Эми вдруг воткнулось что-то острое. Она инстинктивно дернула рукой и подтянула прямо к лицу что-то тяжелое, мокрое и черное.
Она вскрикнула, взмахнула рукой. В воду шлепнулась черная крыса и забарахталась прочь. Эми повела вокруг лучом. Грызуны были повсюду, на всякой выступающей из воды поверхности. Пытаясь спастись от поднимающейся воды, они лезли вверх, кишели на полках. Их покрывал сплошной ковер черных шевелящихся тел. Они карабкались друг на друга, на ящики и плавающий мусор, отчаянно старались зацепиться хоть за что-нибудь. Вода кишела ими.
– Пойдем! – закричала Эми.
Бэзил не двинулся. Эми схватила его за шиворот и поволокла в холодный затопленный сумрак.
Торговый этаж был более привычной покупателям частью магазина. Там они толкали тележки мимо полок, заполненных всякой обычной рухлядью: тарелками, плакатами, рамками для фотографий, лопатками, рулонами упаковочной бумаги, стаканами, пластиковыми солонками и перечницами, посудными полотенцами, салфетками, декоративными подушечками. Теперь все это добро бултыхалось в реке глубиной по грудь. От воды поднимались холод и смрад, темнота пищала и шевелилась, заполненная мириадами крыс. Эми тащила Бэзила за здоровую руку. Течение толкало в спины, помогало, но они постоянно спотыкались о затопленную мебель, тележки, вокруг ног обвивались провода.
– Еще немного, и придем, крепись, – снова и снова уговаривала Эми.
В «Орске» словно пронесся ураган. Плавающие мини-карандаши, бутылки с водой, размякшие карты магазина, размотавшиеся с катушек, цветочные горшки, зеркала, крысы. Вода несла все. На подходах к огромному Складу Самообслуживания Эми обнаружила, что больше не нужно идти. Достаточно оттолкнуться от пола – и вода понесет. Гораздо легче плыть вместе с мусором, чем проталкиваться сквозь него.
Поток завернул за угол, ускорился, вынес в просторный Склад. Тут был бесполезен «Маглайт», полки простирались на полсотни футов вверх, до потолка. Повсюду слышался хруст и треск. Здание принимало тяжесть воды. Далеко наверху, в темноте, стонали и скрежетали загруженные стальные полки. Там и тут раздавались мощные всплески, эхом отдающиеся вокруг. Сверху валились коробки с «Брууками» и «Мюскками».
Что-то ударило по щиколоткам. Ступни зацепились за утонувшую мебель. Эми закрутило. Она выпустила Бэзила и чуть не врезалась в опорную стойку, повела лучом над несущейся водой. Да, вон его голова и плечи в потоке.
– Хватайся за полку! – заорала она.
Он протянул здоровую руку, оттолкнулся ногами, зацепился, обернулся – и закричал:
– Плыви! Скорей! Не оглядывайся!
Эми сделала то же, что и любой в подобной ситуации: оглянулась.
На нее надвигалась волна крыс, чудовищная масса, увлекаемая течением, направлявшаяся прямо в лицо. Тысячи их барахтались в воде. Эми представила, как они скребут губы, извиваясь, лезут в рот, под футболку, пищат и раздирают кожу. Она в слепой панике кинулась вперед.
Бэзил оттолкнулся, поплыл рядом. Они гребли изо всех сил, миновали кассы, где потолок снижался до обычных десяти футов. Эми стукнулась головой о плакат «До новых встреч», свисавший с потолочной балки. Позади из темноты доносился многоголосый писк. Избитое тело – сплошная боль. Руки налились свинцом, от холода горела кожа, губы потрескались.
Но спасение близко. Вон стеклянные двери и парковка за ними. Они почти целиком под водой, но верх еще виден. Снаружи льется оранжевый свет, после магазинного мрака – это почти день. Эми подплыла к датчику движения над дверью и помахала перед ним рукой. Затем шлепнула по нему, ударила кулаком – бесполезно. Электричества нет, двери закрыты. Вода сочится сквозь крохотную щель между дверями, с шипением брызжет наружу.
– К-крысы, – стуча зубами, сообщил Бэзил. – Они п-приближаются.
Безнадежно. Столько мучений – и все впустую. Они с Бэзилом утонут, а до свежего воздуха всего дюйм стекла. А сзади надвигались крысы. Именно сюда их несло течение.
Еще несколько минут – и вода закипит от них, они вскарабкаются на лицо, пытаясь удержаться на поверхности, загонят вниз своей тяжестью, вереща, раздирая, кусая, царапая. Настоящее торнадо из дергающихся ошалелых тварей. Эми с Бэзилом утонут. Или их раздерут в клочки.
– Огнетушитель! – осенило ее.
– Что? – выдохнул старающийся удержаться на плаву Бэзил.
– Где он? С какой стороны от двери?
– Слева? – нерешительно пробормотал он. – Слева, да… нет, справа. Определенно, справа…
– Бэзил, я смогу нырнуть за ним только один раз, – посмотрев ему в глаза, сказала Эми.
– Слева. Точно.
Эми глубоко вдохнула и нырнула.
В воде растворилось столько моющих химикатов, что она обжигала глаза. Но Эми их не закрыла. Она погружалась, отталкиваясь от рамы, разделяющей стеклянные панели. Грязная вода странно преломляла, искривляла свет «Маглайта», но его хватало. Эми заметила красное пятно огнетушителя слева от двери, выдернула его из зажимов. Ну да, прямо по инструкции. «В случае экстренной необходимости разбейте стекло».
В спину ударило что-то твердое, запуталось в ногах. Эми перепугалась, задергалась, затем поняла, что это «Пунанг» – слишком поздно. Выпущенный из рук огнетушитель пошел вниз, лязгнул о пол и улегся на боку.
Эми отпихнула кресло и нырнула. Легкие горели огнем, но всплывать, чтобы вдохнуть – некогда. Она проплыла последние три фута, ухватила огнетушитель. Уперевшись ногами, повернула его нижней частью к двери, выдохнула, чтобы облегчить давление на горящие огнем легкие, подняла огнетушитель к плечу и грохнула в стекло.
Но сопротивление воды забрало всю силу у удара и сделало его бессильным толчком. Не во что упереться. И стекло слишком толстое. А огнетушитель слишком тяжелый.
Все, теперь уж точно конец. Снаружи льется мутное оранжевое сияние. Сквозь стекло заметно движение. Полыхают синие, красные огни. Сирены? Это полиция?
В глазах темнеет. Так близко. Совсем рядом. Всю жизнь Эми не хватало самую малость. Она отступала, не успевала, бросала. Вся жизнь – сплошное отступление. Сейчас Эми старалась изо всех сил, но уже слишком поздно.
Уже не успеешь всплыть, зато, наверное, хватит сил попробовать еще раз. Последнее усилие – и тогда уже можно отступить в последний раз, уже в никуда.
Последний шанс.
Эми приставила дно огнетушителя к стеклу, отвела на три дюйма, крепко сжала, напрягла плечи, как могла, и, мысленно заорав от натуги, ударила. Врезавшись в стекло, огнетушитель задрожал в руках, стекло загудело, будто подводный колокол.
Но не разбилось.
Эми расслабилась. Выпустила огнетушитель из рук, перед глазами все поплыло, легкие заполнялись грязной водой. Эми уплывала во мрак, к тому самому креслу, всегда поджидавшему ее.
Но вдруг что-то треснуло – будто переломили хворостину. По стеклу зигзагом побежала серебристая линия. Трещина. Такая яркая, что видно и сквозь сумрак. А затем звук лопающегося льда. Трещина добралась до правого верхнего угла, расширилась, брызнула осколками – а давление довершило остальное.
Дальнейшее произошло в одно мгновение. Исполинский, космический рев. Стекло взорвалось, водяная лавина обрушилась на стоянку, вынесла Эми наружу, ударила головой о верх двери, обожгла болью. Эми крутило, мотало, разворачивало и кувыркало вместе с мусором, крысами, стеклом, грязью и размокшими кассовыми чеками по стоянке для клиентов «Орска».
Глава 17. Гюрне
Расслабьтесь на твердых, упругих матрасах, пока эта элегантно спроектированная каталка несет Вас к избранному месту назначения. Неважно, ждет ли Вас лихорадочный забег к палате интенсивной терапии или более спокойный круиз к патологоанатому, «
Гюрне» доставит клиента со стилем и комфортом.
ДОСТУПНЫЕ ВАРИАНТЫ: ГАЛЬВАНИЗИРОВАННАЯ СТАЛЬ Д 25¾ × Ш 75¼ × В 31¼ Номер товара 7743666252
Чудовищный фонтан шлепнул Эми на тротуар, покатил ее, беспомощную, по бетону, за бордюр, на асфальт стоянки. А вода все хлестала из магазина, будто ударивший вбок гейзер, пенная река, полная верещащих крыс. Одна шлепнулась Эми на грудь, но поток тут же унес тварь прочь. Эми попыталась встать, но вода опрокидывала на спину. Она поползла, выплевывая грязную едкую жижу, на разодранных в кровь коленях, упираясь ладонями, ободранными до живого мяса – и сумела выбраться, вылезти из потока, упала на бок и закрыла глаза.
– Мэм, с вами все в порядке?
Эми открыла глаза, повертела головой, высматривая Бэзила. Ага, вон он, у входа, окруженный тремя пожарными. Его уже проверяют, расспрашивают.
– Мэм, вы меня слышите?
Эми попыталась сесть. Над ней стоял очень молодой полицейский из шерифского отдела округа Кайахога. Выглядел он лет на четырнадцать. Он поддержал ее под локоть, и она, шатаясь, сумела встать на ноги, а затем крепко обняла его и навзрыд, во весь голос заревела, содрогаясь всем телом.
– Нужен врач! – закричал полицейский, обернувшись, а затем уже тише добавил: – Мэм, вы порезали голову.
Она потрогала пальцами лоб. Там свисал отодранный кусок кожи. Пальцы стали грязно-серыми, липкими. Оранжевый свет парковки обесцветил кровь, и Эми глядела на нее, будто зачарованная. Все, цель в жизни исчезла. Больше не надо выбиваться из сил, стараясь удрать из «Орска». И все как во сне.
Походящий на футбольного защитника медбрат забрал ее от полицейского и привел к машине скорой помощи. Там было очень ярко и бело, и когда он усадил Эми на задний бампер, она ни за что не захотела покидать этот современный безопасный свет.
– Мисс, как вас зовут?
– Эми.
Он посветил крошечным фонариком ей в глаза.
– Эми, вы знаете, какой сегодня день?
– День после вчера.
– Надо думать, у вас нет жутких мозговых повреждений? – улыбнувшись, спросил он.
Эми покачала головой и попыталась улыбнуться.
– Не надо, – посоветовал врач. – Постарайтесь не двигаться. Я позабочусь о вас до тех пор, пока мы не отвезем вас в больницу.
Ладно, можно и не двигаться. Фельдшер сунул термометр ей в ухо, проверил показания, развернул одеяло из фольги и укрыл плечи, чтобы Эми перестало трясти от холода. Когда она снова попыталась встать, он положил руку ей на плечо в попытке успокоить. Мол, еще пара минут, и все, отпущу. Потом натянул голубые резиновые перчатки и занялся ее головой.
Копы натягивали желтую ленту перед входом в магазин. Там и сям на стоянке стояли запаркованные вкривь и вкось пожарные машины, пожарные прижимались к стеклам, старались рассмотреть, что делается внутри. За их машинами и каретами скорой уже появился целый легион легковушек. Везде суетились люди, орали в телефоны, снимали на них, сидели на водительских сиденьях, открыв двери, и сообщали кому-то скверные новости. Стайка полицейских заверещала и принялась отплясывать джигу – прямо у них под ногами понеслась орда мокрых крыс.
– Вот вы! Эми! Слава богу, все в порядке!
Услышав свое имя, Эми бездумно обернулась, посмотрела на говорящего. К ней деловито семенил менеджер магазина, Пэт, одетый в футболку «Ван Хален» и треники.
– Она в порядке? – спросил Пэт у фельдшера.
– Пока, кажется, да, – отрезая торчащий кусок бинта, ответил тот. – Сделаем томографию, наложим пару швов, согреем – и уж точно будет все в порядке.
– Слава богу, – неопределенно поблагодарил Пэт и обернулся к Эми. – Вы выглядите так, будто вы в шоке. Вы в шоке? В порядке?.. Скажите, она в порядке?
– Нет, – ответила Эми.
– Что здесь случилось? Какое безумие, – сказал Пэт.
Эми посмотрела на магазин, все еще изрыгавший воду на парковку. Тут и там среди пожарных и полицейских бегали люди в кепках и спортивных кофтах, орали друг на друга и в мобильные телефоны. Один пытался выстучать пальцем электронное письмо, удерживая ноутбук одной рукой. Рука дрожала, ноутбук тоже. Наверное, это и была пресловутая комиссия, «Команда Консультантов „Орска“». Она явилась точно по расписанию. Эми посмотрела на свою грязную футболку, изодранные джинсы, искромсанные кеды.
– Не знаю, – наконец сообщила она Пэту. – С Бэзилом все в порядке?
– У него сломана рука, ему нужно в больницу.
Но в остальном – да, с ним все будет в порядке.
– Вы видели остальных?
– Остальных? Там был кто-то еще?
– Мэтт и Тринити. И Руфь Энн. Они были с нами.
– О господи, – сообщил Пэт, побежал к Команде Консультантов и принялся оживленно совещаться с ними, показывать на «Орск» и дико размахивать руками.
Эми подошла к Бэзилу. Тот сидел, прислонившись к задней стенке пожарной машины. Лицо его было серым. Начали проявляться синяки, обтянувшая скулы кожа темнела, опухала. Бэзил улыбнулся, отчего треснула корка на разбитой губе и потекла кровь, блестящая в свете фонарей.
– Ох, – сказал он. – Твоя голова…
– Они так и не выбрались. Я надеялась, что они смогут, но выбрались только мы.
Улыбка пропала с лица Бэзила. Он встал и скривился от боли в сломанной руке.
– Сынок, ты лучше сядь, пока не упал, – посоветовал пожарный.
Бэзил не обратил внимания и отошел в сторону вместе с Эми.
– А что делает Пэт?
– Ну что он может делать? – буркнула Эми. – Наверняка их тела найдут внутри, когда вытечет вода.
Все облегчение и радость от спасения пропали, обернулись горечью и усталой злостью.
– А может, и нет, – возразил Бэзил. – Мы же не знаем, что там случилось.
– Я знаю, что там случилось. Там была тюрьма, а мы построили новую на ее руинах, и прежние заключенные явились попробовать новенького.
Бэзил, не отрывая взгляда от магазина, кивнул.
– Да, очень похоже на правду.
На парковке зашумели. Эми с Бэзилом обернулись. По асфальту мчался микроавтобус 19-го канала, передачи «Горячие новости», прямиком к входу. Пара копов кинулась наперерез. Консультанты «Орска» робко отступили к нанятым в прокате машинам.
– И как они собираются все объяснить? – поинтересовалась Эми.
– Да найдут что-нибудь приемлемое для всех. Пэт уже два раза поминал проектировщика здания. Наверное, иск будет эпичным.
– А ты как? Они обвинят тебя?
– Я сам себя обвиню. Это я притащил вас для того, чтобы спасти свою идиотскую работу. Пусть я не звал Мэтта с Тринити, но я же был старшим в магазине на то время. Ответственность на мне. Я погубил их всех.
– Это неправда, – сказала Эми.
– Эй, ребята, – объявил Пэт, защелкал пальцами, привлекая внимание, и показал мобильник. – Это что? Один из наших?
На экране светилось одно-единственное слово: «Помогите». Эми узнала номер.
– Это Мэтт! Позвоните ему!
Пэтт набрал номер. Три длинных губка – и телефон переключился на голосовую почту. Эми выхватила его и набрала смс: «Где ты?»
Все трое с минуту молча глазели на пустой экран. Затем зажужжало, и появилось слово «помогите».
– Он жив! – воскликнула Эми. – Мэтт еще жив.
Пэт схватил телефон и побежал делиться новостями.
– Что с ним случится? – спросила Эми.
– Не знаю, – ответил Бэзил. – Но его батарея рано или поздно сядет.
Осознание произошедшего ложилось им на плечи, будто саван.
Тишину нарушило возвращение фельдшера.
– Мисс, вам нужно ехать в больницу. Если ваши друзья еще в магазине, пожарные отыщут их.
– Нет, не отыщут, – сказала ему Эми.
Они с Бэзилом пошли назад, к скорой. Пэт засеменил вслед за ними. Консультанты наблюдали издали.
– Эй, ребята, подождите-ка, – воззвал Пэт и сказал врачу: – Если вы не против, мы на минутку.
Тот кивнул, отошел на несколько футов.
– Я знаю, что вы оба пережили ужасное, – начал Пэт. – Я хотел бы принести вам самые искренние, глубочайшие извинения от имени «Орска». Ребята, хочу вас заверить: какой бы ни оказалась причина случившегося сегодня, никто не собирается возлагать вину на работников либо менеджмент. Все потери возместят, хорошо? Бэзил? Вы понимаете меня?
– Спасибо, – сказал Бэзил.
– «Орск» – это семья. А в семье заботятся друг о друге. Команда Консультантов хочет, чтобы вы знали: это не конец вашего совместного пути в будущее с «Орском». Фактически это лишь начало. В Региональном офисе есть два вакантных места – и очень хороших места. Они в Пенсильвании. Но вам заплатят подъемные. И каждый из вас, вы оба – отличные кандидатуры.
– Нас повышают? – спросил Бэзил.
– Офисная работа, с помесячной оплатой и полным социальным пакетом, – заверил Пэт и втиснул визитку в руку Бэзила.
На оборотной стороне визитки был электронный адрес – не из «Орска».
– Это самого Тома Ларсена. Он лично свяжется с вами в течение следующих двадцати четырех часов.
– Не понимаю, – признался Бэзил.
– Мы просим лишь одно: чтобы вы не общались с прессой. Выждали немного. Они не поймут случившегося и только введут всех в замешательство. Мы сами проведем полное расследование, переговорим с архитектором и строителями. Когда мы узнаем, в чем дело, сообщим вам. А когда настанет время говорить с прессой, «Орск» позаботится о том, чтобы вас поддержали добрые знающие люди, хорошо понимающие, как работают масс-медиа и как именно представить ваши впечатления. Мы вознаградим вас за неприятные переживания и ущерб, вас и семью Руфь Энн.
– Мэтта и Тринити тоже, – заметила Эми.
– Ну, это другое, – заметил Пэт. – Я знаю, вы, ребята, говорите, что и они были там, но я уверен: от стресса и неразберихи возможно поверить во многое, все путается, трудно понять, что же именно происходит. Знаете, их вход не зарегистрирован.
– Они были там, – сказала Эми.
– Я понимаю, вы в это верите. Но ситуация запутанная и без того, чтобы добавлять в неразбериху еще и пару пропавших. Давайте не усугублять, добавляя то, что делает ее на вид еще хуже.
– Они были там, – повторила Эми. – Я их видела. Я протащила Тринити через полмагазина. Я говорила с Мэттом. Я не сошла с ума.
– Никто не говорит, что вы сошли с ума, – согласился Пэт. – Но посудите сами: они не зарегистрировались, работы не делали, Бэзил не платил им. То есть разве вы в ответе за них? Эми, вот для вас.
Он протянул вторую визитку с тем же самым адресом на обороте.
– То есть нам следует молчать и тогда мы сохраним нашу работу? – очень вежливо и очень холодно осведомилась Эми.
– Не только сохраните – улучшите, – пообещал Пэт. – Беспроигрышная ситуация.
– Вы серьезно? Трое ваших работников мертвы, и вы пытаетесь подкупить нас?
Эми оттолкнула руку с визиткой.
– Пэт, оставьте себе вашу лучшую работу. Мы лучше будем собирать бутылки на обочине, чем хотя бы еще день останемся работать на «Орск». Так, Бэзил?
– Я понимаю: вы очень расстроены, – начал Пэт.
– Расстроена? – крикнула Эми.
Репортер команды новостей услышала вскрик, позвала оператора, и они попытались обойти стоящих цепью полицейских, подобраться ближе. Орские консультанты встревожились.
– Люди погибли, я еле выжила, и первое, что вы захотели сделать, это избавиться от ответственности. Вы хоть понимаете, насколько это уродливо?
– Эми, прекрати, – попросил Бэзил. – Он прав. Что сделано, то сделано. Их не должно было быть в магазине.
Эми будто отвесили оплеуху.
– И ты тоже за это? – не веря ушам, спросила она.
– Я бы тоже хотел разгневаться. Но это больше не наша ответственность. Оставь разбираться профессионалам. Они все сделают правильно. А мне нужно заботиться о сестренке. Порадуйся, что нам готовы хоть как-то все возместить.
В груди Эми будто развернула крылья чудовищная огромная птица. Злость заполнила всю ее, залила мир. Надо же! Все, что они делали внутри магазина, все пережитые кошмары – их будто и не было. Эми никогда в жизни не ощущала себя настолько одинокой.
– Поверьте, мне искренне жаль, – проинформировал Пэт. – Частным образом мы выразим соболезнования семьям. Мы переговорим с архитекторами и строителями, и мы заставим их ответить за трагедию. Мы постараемся никого не дать в обиду. Вы с Бэзилом не должны винить себя за такой поворот событий.
Вы не были в ответе за Мэтта, Тринити и Руфь Энн.
Эми замахнулась, прицелившись в голову. Она никогда раньше не била людей, потому вышло что-то среднее между оплеухой и прямым в челюсть, удар скорее удивил Пэта, а не навредил ему.
– Ублюдок! – крикнула Эми. – В том-то и дело, что была!
Эпилог
Конечно, «Орск» нашел устраивающую всех версию: глобальный прорыв системы водоснабжения вкупе с полным отказом системы пожаротушения. Когда в магазин, наконец, явились страховые инспекторы, то обнаружили фальшивые двери закрытыми, шкафы разбитыми, а кающихся и трупы – отсутствующими. И никакого доказательства чего бы то ни было, за исключением глобального потопа. Все содержимое магазина списали в потери.
Мэтта, Тринити и Руфь Энн так и не нашли. «Орск» заплатил за похоронные церемонии, выдал семьям отступные. В случае Мэтта с Тринити все сделали кулуарно, не признав в открытую их присутствия в магазине. Было разбирательство между разными офисами компании, архитектурной фирмой и строителями, но никто не подал в суд и не выступил перед прессой. Тело Карла не нашли, его имя не появилось ни в одной статье о катастрофе. Эми так и не поняла, почему. То ли потому, что он был бездомным, то ли потому, что никогда не существовал. Похоже, она единственная на целом свете помнила о нем.