Кетти перевела на меня вопрошающий взгляд своих наивных глаз, и я тут же согласно кивнул, молча подтверждая слова своего напарника.

– Все будет хорошо, Робертсон, мы здесь справимся со всем сами. Тебе на самом деле лучше уехать в город. Можешь взять мою машину, – задумчиво протянул Фостер, чем удивил не только меня, но и саму Кетти.

Девушка едва заметно передернула плечами, после чего поспешила обратно в дом. Тем временем мы с Фрэнком двинули вслед за младшим Фостером, чтобы осмотреть место преступления.

Как и в предыдущий раз, туши оказались изувечены до неузнаваемости. Стенки и пол сарая были забрызганы застывшими от холода каплями крови, и ее удушливый аромат давил на нас со всех сторон.

Я украдкой следил за выражением лица Миллера. Но оно оставалось непроницаемым. Увиденное нисколько не удивило его. В этот раз он не стал склоняться над коровьими тушами, а просто пересчитал их.

– Что скажешь? – спросил я, когда молчание под сводами сарая стало слишком долгим.

Фостер все это время с самым недовольным видом топтался неподалеку, не произнося ни слова, но внимательно наблюдая за нами со стороны.

– То же, что я уже говорил, – ответил детектив. – Все очень плохо.

– О чем это он там бормочет, Косгроу? – оклик Колина заставил меня встрепенуться, потому что прозвучал слишком громко. – Вы двое что-то раскопали?

Он успел незаметно подобраться ближе, и теперь маячил прямо за моей спиной, едва ли не дыша мне в самый затылок. Отделаться от его навязчивого присутствия не представлялось возможным – он ни за что не отстанет, пока не выяснит, что происходит с его скотом и кто в этом виноват.

– Нам лучше пойти в дом и поговорить, – устало обронил Фрэнк, разворачиваясь и следуя к выходу. – Надеюсь, буря не усилится, иначе мы застрянем на этой ферме на несколько часов…

Однако опасения Миллера оправдались. Стоило нам троим забраться в скромное жилище младшего Фостера и запереть за собой дверь, как небо словно подало какой-то сигнал, и снег стал валить сплошной, темно-сизой пеленой. Ветер за окнами дома завывал так буйно и оглушительно, как будто вокруг него бродил огромный свирепый зверь. Втайне я порадовался тому, что Кейт Робертсон успела покинуть эти захиревшие угодья до того, как на Норт Ривер обрушилась свинцовая мгла.

В столовой Колина было светло и по-домашнему уютно. Судя по всему, Молли недавно закончила уборку – деревянные полы сияли чистотой, а подушки на старом большом диване были аккуратно разложены по размеру, от меньшей к большей. В камине между двумя окнами, за которыми сейчас бесновалась буря, потрескивали сухие поленья.

– Может, наконец объясните мне, какого черта здесь происходит? – проворчал Фостер, рухнув в центр дивана и безжалостно разбросав по нему так скрупулезно сложенные подушки.

– Я знаю не больше твоего, Колин, – нехотя признался я.

Теперь мы оба сверлили глазами фигуру Фрэнка Миллера, безучастно замеревшую в углу комнаты. Казалось, что он был поглощен своими мыслями, не обращая никакого внимания на то, что происходит вокруг.

– Фрэнк, – окликнул я его. – Ты собирался что-то рассказать…

– Да, – он вздохнул и передернул плечами. – На самом деле, я сам знаю не так уж много. Как я уже говорил Косгроу, все началось в соседнем городке. Сначала местные начали находить трупы животных. Эти странные находки вскоре участились настолько, что власти решили обратиться за помощью к агентам. Но те ничего не откопали. И собирались убраться восвояси, но подобное начало происходить с людьми. С женщинами, если быть точнее.

– Я так и знал! – взревел Фостер, вскакивая на ноги и поворачиваясь ко мне. – Я сразу понял, что эта дрянь выкашивает только молодых телок. Все быки и мои старые коровы остались в целости!

– Ты очень догадлив, – то ли всерьез, то ли в шутку похвалил его детектив. – Так или иначе, власти оказались бессильны перед этим неопознанным врагом. Никаких улик, зацепок, следов или хотя бы мотива. Это просто происходило с людьми по какой-то необъяснимой причине, выяснить которую никто так и не смог. Все, что осталось у полицейских – это куча растерзанных трупов и сотни вопросов.

– Почему я ни разу не слышал об этом? – насторожился Фостер, бросая недоверчивые взгляды на Миллера. – Об этом не писали в газетах, не говорили по радио. Неужели эти пронырливые крысы просто решили замять это дело без лишнего шума?

– Примерно так все и было. Убийства закончились так же внезапно, как и начались. Город оставили под оцеплением, а на все случившееся в нем навесили ярлык тотальной секретности.

– Теперь это дерьмо начинает происходить и здесь, да? – глаза Колина светились злостью. – Вот что случилось с моими чертовыми коровами! Сначала они, потом люди, верно? Значит, женщины в Норт Ривер теперь находятся в опасности?

– К сожалению, именно так и есть, – Фрэнк шагнул к освободившемуся дивану и устало опустился в него, вытянув ноги. – Норт Ривер сейчас оцеплен. Никто не сможет убежать отсюда или ворваться сюда.

– Что? – мне показалось, что в мое лицо плеснули ледяной водой. – Город оцеплен?

Младший Фостер громко присвистнул, а затем смерил меня уничтожающим взглядом:

– Повезло же тебе с начальством, Косгроу. Нас просто загнали в угол, как скот на убой, и бросили умирать здесь в полном неведении!

– Это просто какой-то абсурд… – я все еще не мог поверить в то, что слышал. – Так вот почему ты так скоро появился здесь после отъезда Боба, они подослали тебя…

– Боб Шеффилд никуда не уезжал, Косгроу, – оборвал меня Миллер. – Его схватили на выезде из города и поместили в карантин. Письма, которые ты получал от него – фальшивка.

– Так-так-так, – Фостер сделал шаг по направлению к детективу, но затем остановился, не решаясь приблизиться, и сложил руки на груди. – Какова же твоя роль во всем этом цирке уродов, Миллер? Они ведь заперли тебя вместе с нами. Зачем?

Я рухнул на твердый табурет у камина, стараясь заставить свое сердце стучать не так громко. Но оно упорно продолжало барабанить в моих ушах, заглушая все звуки вокруг и болезненно отзываясь раскатами где-то в моих ребрах.

Неужели весь этот кошмар мог происходить со мной на самом деле? Неужели весь город оказался в смертельной ловушке, столкнувшись с чем-то неизвестным, пугающим и невозможным?

И нас просто бросили здесь, бросили как животных, что так верно подметил Колин Фостер?..

– Они надеются, что я смогу узнать хотя бы что-нибудь, поработав с трупами.

– Поработав с трупами? – переспросил Колин, хмурясь все больше. – И какого черта это означает?

– Это означает, что привычные методы больше не работают. И если я нахожусь здесь, значит, все на самом деле хуже некуда.

Я обхватил голову руками и запустил похолодевшие пальцы в свои седеющие волосы, на мгновение выпав из реальности. И вой стихии за стеклами, и громкие выкрики Колина стали тише, будто увязнув где-то в воздухе комнаты. Время как будто замерло.

Но затем я поднял голову и открыл глаза. И реальность обрушилась на меня, сбив с ног и лишив возможности дышать размеренно.

Так вот почему Фрэнк Миллер вел себя так странно все это время. Вот почему он совсем не боялся нарваться на недоброжелательность местных жителей, плевал на мои укоры и обвинения. Он был уверен, что все это уже не имеет никакого значения.

Все это время мы жили рядом с подстерегающей нас опасностью, даже не догадываясь об этом. Существовали в клетке, из которой невозможно было выбраться.

– Зачем ты рассказываешь нам об этом, если ты – один из них? – я наконец сумел произнести хотя бы что-то. – Разве ты не должен делать все возможное для того, чтобы сохранить эту тайну?

– Они жалуют меня не больше, чем вы, – пожал плечами Фрэнк. – К тому же, я всегда действую сам по себе. Да и ты зря так ощетинился на власти, Косгроу. Не они сейчас представляют для Норт Ривер угрозу. Город оцепили в надежде, что это дерьмо из него никуда больше не вырвется. Люди просто стараются делать все возможное, чтобы остановить это безумие.

– Но почему просто не эвакуировать Норт Ривер? Бросить эту хрень, чем бы она ни являлась, здесь?

Вопрос Фостера ненадолго завис в воздухе без ответа. Казалось, Миллер просто не хочет давать на него ответ. Но Колин не собирался отступать. Поэтому спустя несколько минут он повторил свой вопрос уже настойчивее, сжав кулаки так сильно, что костяшки его пальцев стали почти белыми:

– Я спросил у тебя, почему нас не хотят эвакуировать?

– Потому, – процедил детектив сквозь зубы. – Что часть населения уже может быть заражена.

– Заражена? – воскликнул Фостер. – Это что, вирус? Не похоже, чтобы моих коров выпотрошил какой-нибудь лабораторный грипп!

– Он распространяется как вирус, – терпеливо пояснил Фрэнк, глядя куда-то сквозь окно. – Но затем меняет свою форму, попадая в организм. Это все, что они знают. И все, что знаю я.

* * *

– Что ты имел ввиду, когда сказал, что тебя прислали поработать с трупами?

Какое-то время мы трое провели в гробовой тишине, нарушаемой только воем ветра на улице. Детектив молча таращился в горящий камин, Фостер что-то нервно бормотал себе под нос, меряя столовую шагами, а я безвольно сгрудился на табурете, стараясь убедить себя в том, что все это – просто дурной сон.

Фостер первым нарушил молчание. Он остановился напротив Миллера, по-прежнему злобно сверля его глазами и нетерпеливо дожидаясь ответа.

– Ты знал, что после смерти человек еще в каком-то роде остается в сознании в течение двадцати четырех минут?

– Что? – опешил Колин. – Какое отношение это имеет к моему вопросу?

– Прямое, – произнес Фрэнк, поднимаясь на ноги и закуривая сигарету. – Если успеть добраться к трупу вовремя, можно узнать, как именно он умер. Понять, что он видел перед смертью, и даже то, что происходило с ним после нее.

– Как это возможно? – я тоже поднялся на ноги, чтобы размять затекшие ступни.

– Иногда невозможные вещи все же оказываются возможными, – уклончиво ответил детектив.

– То есть, они хотят подождать, пока кто-нибудь здесь подохнет, а потом выяснить, как именно это произошло?

Этот вопрос младшего Фостера остался без ответа. Однако, кажется, на несколько мгновений он и сам забыл, о чем спрашивал Миллера. Его лицо внезапно стало сосредоточенным до предела, будто он силился что-то вспомнить.

– Погоди-ка, – произнес он наконец. – Робертсон рассказала мне о том, что случилось с ее матерью, когда хватила лишнего в баре. И о том, что ты передал ей. Значит, ты спускался в морг, чтобы проверить труп?

Я перевел взгляд с сурового лица Колина на еще более сумрачный облик детектива. Тот согласно кивнул, а затем спокойно произнес:

– Ее мать скончалась по вполне обыкновенным причинам.

– Знаешь, ты пугаешь меня гораздо больше, чем эта неопознанная тварь, которая перебила моих молодых телок, – заметил Фостер.

Я обогнул Колина, на плохо слушающихся ногах добрел до Миллера, все еще дымящего посреди столовой. А затем положил свою ладонь на его плечо и тихо произнес:

– Я хочу защитить женщин в этом городе, Фрэнк. У меня есть жена и маленькая дочь. У Фостера есть Кейт Робертсон. А у тебя – Беттани Сандрес. Нам всем есть кого терять. Помоги мне не допустить этого, прошу тебя.

Пока Фостер ошарашенно таращился в лицо Миллера, пробормотав что-то вроде: «Беттани и этот тип? Серьезно?», детектив угрюмо разглядывал узор на стенах каменного камина.

– Не стоит слишком полагаться на меня, Косгроу. Я уже сказал тебе, что не всесилен. Более того, я сам понятия не имею, как остановить все это сумасшествие. Единственное, что я могу посоветовать тебе – это не пускать людей к реке. С нее все началось, и, возможно, дело именно в ней, – он вдруг вздохнул и почесал свой нахмуренный лоб. – И еще постарайся сохранять в тайне все, что ты услышал здесь. Если в Норт Ривер начнется паника, дела могут стать еще хуже. Значительно хуже, Косгроу.

– Эти два пункта невозможно совместить, – грубо прервал Миллера Колин. – Если ты не в курсе, сейчас на улице декабрь. Это означает, что вскоре весь город соберется на празднование Рождества на реке. Если Косгроу запретит это делать, в Норт Ривер начнут задавать вполне резонные вопросы.

– Он прав, – я прикрыл глаза на несколько мгновений, стараясь сосредоточиться. – Сделать это будет очень непросто.

– Что ж, тогда нам придется что-нибудь придумать, – устало произнес детектив, растаптывая окурок пяткой ботинка прямо на чистом полу.

Но Фостера это нисколько не волновало. Он продолжал топтаться возле Фрэнка, о чем-то размышляя.

– Слушай, Миллер. Ты говорил, что в том местечке тварь сперва охотилась на коров, а уже затем переключилась на людей, так?

– На женщин, – машинально поправил его Фрэнк.

– К чему ты клонишь, Фостер? – я уставился на него, терзаемый неясными догадками.

Но Миллер первым сообразил, о чем хочет сказать Колин. Он вдруг согласно кивнул, будто понял все без слов, а потом повернулся ко мне:

– Фостер прав. Тварь использует людей только тогда, когда у нее заканчивается скот. Это означает, что пока в Норт Ривер остаются молодые животные, жители могут спать относительно спокойно. Возможно, оно нападает на людей в случае крайней необходимости, – Фрэнк повернул голову к Колину. – Сколько у тебя осталось молодых коров на ферме?

– Ни одной, – мрачно произнес он. – Но остался скот на южной окраине города, его можно перегнать сюда.

– Хорошо, займись этим, когда буря утихнет. А я сообщу управлению о том, что у меня, возможно, появился призрачный план спасения.

Снегопад за окном продолжал мести как безумный, но порывы ветра начали заметно слабеть. Теперь ненастье лишь изредка бросало в мутные стекла липкие комья, тихо насвистывая где-то над крышей дома Фостеров.

– Рано или поздно, но молодой скот закончится. Это не может продолжаться вечно, – проговорил я, глядя в окно.

Понемногу дневной свет прокрадывался к ферме, и вдалеке я сумел различить очертания полицейской машины.

– По крайней мере, это даст нам какой-то запас времени. Давай попробуем добраться до машины, Косгроу. Кажется, буря немного улеглась. Я бы хотел наконец заняться поисками Бет.

Я кивнул в знак согласия, и мы двинули ко входной двери. Распахнуть ее настежь оказалось не так просто – внутрь прихожей сразу же ворвался ледяной ветер, а вслед за ним в лицо понесся колючий снег.

– Эй, детектив, – неожиданно окликнул Фостер. – Ты ищешь Беттани Сандрес?

– Да. Ты что-то знаешь?

– Нет, но я видел ее дружка вчера вечером. Он заезжал ко мне на заправку и вел себя очень странно. А еще я заметил на его заднем сидении инструменты и моток веревки. На твоем месте, я бы начал с него…

Но прежде, чем Колин закончил свою фразу, воздух столовой разрезал настойчивый звонок телефона. Фостер нехотя побрел к аппарату, стоящему на невысоком кофейном столике, снял трубку и грубо гаркнул:

– Ферма Фостеров!.. Да, а что? Сейчас… – он вдруг бросил на меня быстрый взгляд. – Это тебя, Косгроу.

Я вернулся в столовую, захлопнув входную дверь. Выхватил из ладони Колина трубку и поднес ее к своему уху. До меня сразу же донесся встревоженный голос Кейт Робертсон.

– Мистер Косгроу, звонил отец Беттани Сандрес, он хочет заявить о пропаже дочери, – быстро проговорила она. – А минут пять назад в участок пришла мать Кристал Хадженс, миссис Хадженс. Ее дочь тоже пропала.

Я поблагодарил Кетти за информацию, вернул трубку на место, повернулся к Миллеру и потуже закутался в теплое шерстяное пальто.

– Твои плохие предчувствия тебя не обманули, – глухо сказал я, снова распахивая входную дверь и первым выбираясь из отапливаемого дома под пронизывающие порывы декабрьского ветра. – Бет на самом деле исчезла.

* * *

Пока мы не съехали с проселочного шоссе на городскую дорогу, в машине царила полнейшая тишина. Вести авто по заваленной снегом полосе было сложно – колеса то и дело норовили вывернуться в другую сторону, а иногда проскальзывали на месте по скрытому в сугробах льду.

На подъезде к главной аллее я первым нарушил молчание:

– Не хочешь рассказать о своих странных способностях, Фрэнк?

– Людям обыкновенно не приходится по вкусу то, что они слышат об этом.

– Мы сейчас находимся в ужасной ситуации, Фрэнк. Будет лучше, если ты перестанешь держать свои секреты при себе, и поделишься ими со мной. Мы по одну сторону баррикады, мы теперь напарники. Ты ведь не забыл?

Я осторожно поглядел на него. С тех пор, как мы вырулили с фермы Колина, детектив успел выкурить, по крайней мере, половину пачки. Он явно нервничал и пребывал в крайне скверном расположении духа. Это было понятно по резким складкам вокруг его рта – сейчас они казались глубже, чем обычно, потому что его губы были плотно сжаты.

– Я не забыл, Косгроу.

– Так ты наконец расскажешь мне о себе?

В машине повисла минутная пауза. Миллер выдохнул новую порцию дыма, сухо закашлялся, затем швырнул окурок в окно и повернул свое лицо ко мне.

– Однажды, когда мне было двенадцать, один из ухажеров моей матери зарезал ее прямо на моих глазах. Это случилось на улице, поздней осенью. Подкараулил ее за углом и просто вставил ей лезвие в глотку, обхватив второй рукой.

– Это ужасно… – я запнулся, не зная, что сказать. – Мне очень жаль, Фрэнк!

– Я сначала ничего не понял, – продолжал детектив. – Он сразу же скрылся, юркнул в какую-то дыру. А я стоял и смотрел, как она медленно съезжает по стене на грязный после дождя тротуар. Потом она упала и замерла. Было столько крови вокруг… Тогда я и понял, что произошло. Хотел закричать, но мне как будто сдавили горло. А потом я услышал тихий голос, ее голос. Она говорила мне, чтобы я не плакал и ничего не боялся. Что ей совсем не больно. Это было странно, ведь ее смерть была мгновенной, он перерезал ей горло почти до основания, вместе с голосовыми связками, и она просто физически не смогла бы говорить со мной.

– Боже, звучит по-настоящему кошмарно… – я смахнул со лба выступившие капли пота.

Несмотря на то, что я всю свою жизнь проработал офицером полиции, я никогда не сталкивался лицом к лицу с такой жестокостью и преднамеренными убийствами. Поэтому я понятия не имел, что значит оказаться рядом с остывающим трупом. Или как объяснить все произошедшее ребенку, мать которого зарезали на его глазах.

– Потом появились полицейские, место преступления оцепили, а меня затолкали в одну из машин и сунули в руки стаканчик с горячим какао. Спрашивали меня о всякой ерунде, старались найти контакты моих родственников. А потом я очутился в морге. Там, где обычно забирают трупы. Там это случилось со мной во второй раз. Кажется, тогда была большая перестрелка в одном из столичных банков. И из больницы спустили свежий труп. Его провезли прямо мимо меня на каталке, – Фрэнк принялся копошиться в кармане пальто, а через секунду подкурил очередную сигарету. – В тот же момент я услышал, как тихий женский голос умоляет меня сообщить полицейским о том, что в квартире остался грудной ребенок. Она даже назвала мне адрес. И все просила, просила меня спасти ее ребенка. Это продолжалось до тех пор, пока труп не скрылся за дверьми лифта.

Я ощутил, как по моей спине пробежали мурашки.

Справа уже показалась река, усыпанная снегом. В городе было непривычно тихо и пусто. Казалось, что вся округа замерла в немом оцепенении, готовясь к чему-то плохому.

– И ты сказал им? – тихо спросил я.

– Да, – детектив повел плечами, будто отряхивая с них нахлынувшие воспоминания. – Они решили проверить на всякий случай мои слова, и поехали по указанному адресу. Нашли там младенца, ему было всего несколько месяцев… Она вышла в банк, чтобы обналичить чек и купить еды.

– Ты рассказывал кому-нибудь о своем даре? Рассказал о нем тем полицейским?

– Косгроу, – Фрэнк с укором посмотрел мне прямо в глаза. – С чего ты решил, будто это – дар? С тех пор, как это началось, нормальная жизнь стала для меня недостижимой мечтой… Разумеется, я рассказал копам об этом. Сначала они мне, конечно, не поверили. А потом… В общем, именно так я и стал детективом.

– Ты говорил Фостеру о двадцати четырех минутах, – припомнил я, паркуя машину у полицейского участка. – Ты именно это имел ввиду? Время, на протяжении которого ты можешь слышать мертвых?

– Нечто вроде того. Странно, ты не выглядишь таким уж удивленным, – заметил Миллер. – Если с момента смерти прошло больше двадцати четырех минут, труп становится пустым. В нем больше ничего нет. Если бы я верил в бога, я бы сказал, что по истечению этого срока душа покидает свою физическую оболочку навсегда.

– Но ты не веришь?

– Нет. Если бы бог существовал, он бы не стал заставлять мальчика, потерявшего мать, слышать голоса мертвецов.

Глава 4. Фрэнк Миллер

Косгроу уже собирался было притормозить у полицейского участка, но неожиданно для самого себя я остановил его, грубо схватив за плечо. Что-то внутри моей головы настойчиво твердило мне о том, что нам не стоит здесь останавливаться. Я ощущал смутное нетерпение и беспокойство, словно времени у нас оставалось очень мало.

– Я думаю, нам стоит заняться поисками этого парня, офицер, – тихо произнес я в ответ на его удивленно приподнятые брови. – Прямо сейчас.

– Мы могли бы сперва обзвонить из участка его знакомых, – возразил он. – Позвонить ему домой…

– Нет, – я кивнул на руль и одним взглядом приказал ему вновь завести мотор. – Я чувствую, что нам сейчас нужно двигаться по другому пути.

– Чувствуешь?

Косгроу окатил меня странным взглядом, на долю секунды замешкался, как будто не зная, стоит ли ему прислушиваться к моим словам. Но затем он все же схватился за руль ладонями, и спустя пару минут автомобиль вновь оказался на заснеженном шоссе.

Я с облегчением вздохнул, прикрыв глаза и откинувшись на спинку сидения. Сейчас все мои мысли были обращены в одну-единственную сторону – я мог думать только о Бет. О том, что я не могу допустить того, чтобы она пострадала.

Я все еще прекрасно помнил, как Косгроу топтался в моем номере в тот злополучный вечер с гримасой отвращения и непонимания на своем лице. Тогда я вспылил и повел себя слишком агрессивно. Я должен был все объяснить ему и постараться вести себя сдержаннее.

Но когда он принялся кричать на меня, я сорвался. Я понятия не имел, сколько Беттани лет. Она не упоминала о том, что ей еще не исполнилось восемнадцати, а я и не спрашивал. Нужно было выставить ее за дверь в ту ночь, когда она притащилась ко мне в отель – это было бы правильно. Но я не смог.

Рядом с ней я ощущал себя слишком безмятежным. Слишком счастливым. Словно мне на какое-то время возвращали мое упущенное детство. Как будто Бет помогала мне найти какую-то тайную дорожку, ведущую назад, к тому времени, когда я еще мог ощущать радость.

Мы могли часами болтать о всякой ерунде. Как два глупых подростка, сбежавших от назойливого внимания родителей. И я на самом деле начинал забывать обо всем. О том, сколько мне лет на самом деле. И о своем прошлом. Оно просто растворялось где-то за спиной Бет, оставляя меня наконец в покое, пусть и ненадолго.

Сидя в полицейской машине и прислушиваясь к реву двигателя под капотом, я ощущал себя сейчас совершенно беспомощным. Моя интуиция твердила мне, что Бет находилась в беде. Но больше ничего она мне не сообщала. Так что я понятия не имел, где мне стоит начать поиски. И что мне вообще стоит сейчас делать.

– Ты не сказал, куда мне нужно ехать, – резкий голос Косгроу выхватил меня из облака невыносимо мрачных мыслей.

Я открыл глаза и вгляделся в белесый морок впереди. Если бы я только сам знал ответ на этот вопрос.

Но прежде, чем я успел произнести это вслух, машина внезапно резво скрипнула тормозами. Откуда-то сбоку на нас наскочила безумная фигура.

– Черт подери меня, Миллер! Это же он!

Косгроу метнулся прочь из авто, даже не захлопнув за собой дверцу. Я вывалился наружу вслед за ним, все еще не совсем осознавая, что происходит.

Рядом с капотом, сложившись пополам и тяжело дыша, стоял какой-то парень. На вид ему было не больше восемнадцати. Его дрожащие руки были перепачканы комьями снега и грязной землей, ногти, посиневшие от холода, вминались в плотную ткань синих джинсов.

Я сразу понял, что подросток находится в шоковом состоянии. Он не реагировал на оклики Косгроу и вообще, казалось, не мог осознавать того, что происходило вокруг. Его расширенные от ужаса глаза таращились куда-то в серое полотно асфальта.

– Алан, – Косгроу осторожно обогнул тощую фигуру парня и приблизился к нему. – Алан, что произошло?

Старшеклассник внезапно дернулся, отступил на шаг, неуклюже проехавшись подошвами ботинок по обледенелой трассе, а затем рухнул на землю. Он таращился на нас обоих глазами, полными животного страха, и продолжал хранить молчание.

– Алан Торнтон, – нетерпеливо повторил офицер уже куда громче. – Я спрашиваю у тебя, откуда ты выбежал и что с тобой произошло?

Я подошел к фигуре, боязливо сморщенной на асфальте, ухватил за плечо и рывком поднял на ноги. Только сейчас я понял, что на нем не было куртки. В это промозглое утро на Алане Торнтоне был надет только шерстяной красный свитер.

Старшеклассник выпучил свои безумно блестящие глаза, вглядываясь в мое незнакомое лицо. А затем вдруг громко выдохнул и, кажется, немного пришел в себя.

– Офицер… – сипло выдохнул он, обращаясь к Косгроу. – Я… я не виноват…

– О чем ты говоришь? – я тряхнул его за плечо, заставляя поторопиться с ответом. – Где Беттани Сандрес и Кристал Хадженс?

– Я просто хотел напугать ее, – потерянно бубнил он себе под нос. – Просто напугать…

Я собирался было снова как следует встряхнуть мальчишку за шиворот, но передо мной возникла фигура Косгроу:

– Отведи его в машину, он весь дрожит. Должно быть, он провел в лесу немало времени.

Нехотя кивнув, я подтолкнул парня в спину, и тот послушно поплелся к машине, стоящей на обочине с распахнутыми дверьми. Когда он забрался на заднее сидение и забился в угол, обхватив колени ладонями, я больше не стал терять времени.

– Если ты не хочешь нажить себе еще больше проблем, – начал я резко. – Советую рассказать обо всем, что случилось, и прямо сейчас. Две девочки пропали, а ты был замечен с веревкой и лопатой в своем автомобиле.

– Я ничего не сделал, – выпалил он визгливо. – Я ни в чем не виноват!

– Тогда расскажи нам, что произошло, Торнтон, – мягко попросил Косгроу. – Ты видел Бет и Кристал после того, как они пропали?

Он быстро кивнул. А затем громко сглотнул, тревожно оглядевшись по сторонам и вперившись зрачками в темнеющую впереди полосу зимнего леса. Вся его одежда была грязной и порванной, из свитера торчали пожелтевшие хвойные иголки и заледеневшие сучки. Как будто он провалялся на голой земле несколько часов. Или спешно бежал по лесу, постоянно спотыкаясь и падая.

– Я встретил их в кафе вчера вечером, – выдохнул он, почему-то поежившись. – Хотел поговорить с Бет, спросить, какого черта она меня так подставила. Бросила, ничего толком не объяснив…

Боковым зрением я заметил, как скосившиеся глаза полицейского скользнули по моему лицу, но он ничего так и не произнес. Вместо этого он спросил:

– Вы поссорились?

Школьник снова кивнул. Обхватил голову со взлохмаченными волосами своими трясущимися руками, прикрыл веки на несколько секунд и сделал глубокий вдох. После этого он открыл глаза и посмотрел прямо на Косгроу. В его зрачках искрилась мольба:

– Я клянусь вам, мистер Косгроу, я бы никогда не сделал ничего плохого… Вы ведь знаете меня.

– Я верю тебе, Алан, – уклончиво ответил офицер. – Просто расскажи, что случилось дальше.

Неизвестность начала доводить меня до бешенства. Я ощущал, как внутри, где-то в недрах моей глотки, начинает закипать гнев. И мне стоило огромных усилий просто продолжать неподвижно сидеть в своем кресле, дожидаясь, когда я наконец узнаю правду.

– Я понял, что она не вернется ко мне, – исступленно пробормотал Алан. – И тогда решил подшутить над ней. Немного напугать ее… Просто напугать. И все!

– Мы уже поняли это, – с угрозой в голосе процедил я. – Прекрати тратить мое время, парень. Иначе я затолкаю тебе в глотку свой пистолет, и тогда у тебя останется всего несколько секунд, чтобы все рассказать.

Косгроу окатил меня осуждающим взглядом и молча поджал губы. Но мне было наплевать. Если Бет жива, ей, возможно, сейчас требуется помощь. А если нет… Но думать об этом сейчас я не мог.

– Я… Я предложил подвезти их обеих до дома, – испуганно заикаясь, выпалил подросток. – Хотел высадить у леса и оставить там, чтобы поквитаться с Бет. Но потом… Я… Я припарковал машину неподалеку отсюда, и мы вышли из нее.

Его речь стала сбивчивой. Чем больше он говорил, тем сильнее начинал нервничать. В конечном итоге, он вновь схватился грязными руками за волосы, и Косгроу пришлось приводить парня в чувство.

То, о чем он пытался рассказать, пугало его до смерти. И его рассказ то и дело срывался, путался и обрывался на полуслове. Словно его надломленная психика старалась надежно скрыть то, о чем мы жаждали узнать.

– Мы с Бет снова начали ссориться, а потом как-то незаметно очутились в лесу, далеко от машины. Она психанула и начала уходить, я пошел за ней… Кристал шла последней…

На мгновение в его зрачках плеснулась паника. Наверное, сейчас он снова принялся бы нервничать и хватать себя за спутанные пряди. Но, наткнувшись взглядом на мое лицо, он заставил себя успокоиться.

– В какой-то момент я услышал, как она зовет на помощь.

– Кристал? – резко спросил я.

– Да, – старшеклассник кивнул, и на долю секунды меня захлестнуло облегчение. – Она свалилась в какую-то яму в лесу. Кажется, она сильно повредила ногу… Мы старались вытащить ее, но яма была слишком глубокой. И я… Я решил вернуться на машине в Норт Ривер, чтобы взять веревку. А Бет… Она осталась с Кристал. Я пообещал им быстро вернуться… Бросил свою куртку Кристал, чтобы она не замерзла.

Он судорожно выдохнул и посмотрел на свои дрожащие пальцы. Вся его кожа на руках была исцарапана. Мелкие порезы покрывали пальцы, кисти рук и даже область запястья, высовывающуюся из-под свалявшихся рукавов свитера.

– Когда я вернулся, Бет возле ямы не было, – едва слышно произнес он, зачем-то зажмурив глаза. – Я по-подошел… Подошел к яме, хотел привязать веревку к дереву и вытащить Кристал. Но увидел внутри что-то… Я даже не сразу понял, что произошло, просто стоял и смотрел вниз. Видел, что на дне ямы лежит моя куртка, как-то странно лежит. А потом…

Не в силах справиться с охватившим его страхом, подросток нервно обхватил себя за плечи руками и вдруг жалобно произнес:

– По-пожалуйста, пожалуйста, дайте мне сигарету!

Я закатил глаза, но все же потянулся к карману пальто и выудил из него смятую пачку. Протянул Алану, и тот жадно вцепился в нее ледяными пальцами. Когда под крышей машины щелкнула зажигалка, и салон заполнил едкий белесый дым, парню, кажется, сразу стало немного легче.

Он сделал несколько глубоких затяжек, нервно выдохнул сигаретные клубы, и продолжил:

– Я увидел ее труп. Труп Кристал… Он был так сильно изуродован, что разглядеть в нем человеческие останки было сложно.

– Что было дальше? – холодно поторопил я.

Я видел, как напрягся рядом Косгроу. Как он нервно утер выступивший на лбу пот тыльной стороной рукава. Как с ужасом таращился в лицо Алана. Для него все это происходило впервые.

Но я уже видел такое раньше. Трупы женщин и девушек, которые мы находили в поселении неподалеку. Все происходило примерно так же. Поэтому рассказ Алана Торнтона не слишком удивил меня. Скорее, я просто желал поскорее выяснить, что произошло с Бет.

– Я испугался… Не знал, что мне делать дальше. Побежал к машине, у меня началась паника. Я хотел поехать в участок и сообщить об этом, но…

– Но на трупе была твоя куртка, – подсказал я.

– Я… – он запнулся, а затем замотал головой. – Я думал об этом, но… Добраться до машины я все равно не смог. Я бежал к дороге со всех ног, когда увидел впереди между деревьями какую-то темную фигуру. Она стояла там, как будто смотрела прямо на меня… Я решил, что это Бет, и позвал ее. Подумал, может, у нее тоже шок… Но это была не Бет.

Он умолк, рефлекторно передернув плечами, и пепел с его сигареты мягко упал на грязную джинсовую ткань, а затем скатился вниз, осев где-то под ногами.

Косгроу подался вперед, вглядываясь в перепуганное лицо подростка:

– Кто это был, Алан?

– Кристал, – почти шепотом ответил он, роняя потухший окурок на сидение и съеживаясь на нем так сильно, словно желал стать невидимым.

– Что за бред? – нервно выпалил я.

– Я клянусь, это была она, – взвизгнул старшеклассник. – Я чуть не умер от страха, бросился бежать обратно… Заплутал в лесу и не мог найти из него выход до самого рассвета. Я думал, что умру, останусь там навсегда!

Он наконец дал волю своей панике и зарыдал, как маленький ребенок. Его тощие плечи заходили ходуном, и я понял, что ничего полезного из него больше вытянуть не удастся. А потому просто произнес:

– Бет ты больше не видел?

– Нет, – донеслось до меня сквозь судорожные всхлипы. – Я был в лесу все это время один…

* * *

– И что нам с ним делать, Миллер?

Мы стояли неподалеку от полицейской машины, в которой, свернувшись калачиком и обхватив колени руками, дремал старшеклассник. Пока мы с Косгроу пытались понять – стоит ли заставлять единственного свидетеля вести нас к месту преступления, тот незаметно уснул на заднем сидении.

– Пусть остается в машине, – пожав плечами, ответил я. – Толку от него все равно будет немного. Тем более, парень успел сказать, что все трое двигались на северо-запад. Думаю, найти яму мы сможем и без него.

Офицер согласно кивнул и утер испарину, выступившую над его верхней губой. Несмотря на пронизывающий холод вокруг и усиливающийся ветер, он расстегнул ворот своего пальто и тяжело дышал, словно ему было невыносимо жарко. Несложно было догадаться о том, что Косгроу сейчас волновался. Он заметно нервничал, терзаемый тревогой – еще ни разу в жизни ему не приходилось открывать дело об умышленном убийстве. Для Норт Ривер такое мрачное событие оказалось в диковинку.

– Может, сразу вызовем Алекса? – робко поинтересовался он, послушно ступая за мной. – Если там в самом деле труп…

– Сначала найдем его, – возразил я.

– Хорошо бы, чтоб не нашли, – пробормотал Косгроу, громко скрипя подошвами о свежий снег. – Черт… я как будто в каком-то дурном сне, Миллер, но никак не могу проснуться… Как бы я желал узнать, что глупый мальчишка просто неудачно пошутил. Или Кристал и Бет решили припугнуть его в отместку… Как думаешь, Фрэнк, такое возможно? Хотя бы теоретически?

В его голосе сквозила такая откровенная мольба, что мне на мгновение стало его по-настоящему жаль. Все эти люди – обитатели чертового северного городка, жили своей укромной жизнью, не знающей ни абсурдной жестокости, ни сумрачных тревог мегаполиса. Избавленные от паутины человеческой лжи, от безымянного, но преследующего по пятам зла. И вот теперь это зло пробралось и сюда. Захватило Норт Ривер, захлестнуло его беззащитных детей, сдавив их в когтистых лапах.

– Я бы тоже хотел, чтобы все это оказалось чьей-то несмешной шуткой, – произнес я наконец, выдохнув. – Но что-то подсказывает мне, что это совсем не так.

– Опять твои предчувствия?

Я молча кивнул, с трудом продираясь сквозь голые ветви кустарников. Насквозь промерзшие и колючие, они торчали во все стороны, словно не желая пускать нас в лес. Здесь было гораздо холоднее, чем на шоссе, хотя декабрьский ветер завывал где-то высоко над кронами спящих елей.

Понятия не имею, как парень сумел выжить здесь без куртки столько времени. Очевидно, все это время он метался по лесу, не в силах отыскать дороги назад. Провел здесь всю ночь, плутая между безликими заснеженными ветвями.

– Как думаешь, что за паразит мог сотворить такое? – голос Косгроу за моей спиной нарушил кромешную тишину, царящую вокруг. – Разве это вообще возможно?

– Если честно, Дэнни, я сам давно перестал понимать, что в этом мире возможно, а что – нет. Иногда грань между этими противоположными понятиями как будто стирается, просто переставая существовать.

Моя ступня натолкнулась на невидимую преграду, скрывавшуюся под снежным завалом. Нога по колено ушла в сугроб, и что-то внутри него оглушительно хрустнуло, потревожив мертвый лес. Должно быть, я налетел на кучу сухих ветвей.

Косгроу испуганно дернулся, а затем громко чертыхнулся. Я услышал, как он останавливается и тяжело переводит дыхание.

– Слушай, ты можешь вернуться к машине, – предложил я, замедляя шаг. – Я справлюсь здесь и один.

Я обернулся и наткнулся на его жалостливые глаза. Конечно, он совсем не хотел искать проклятую яму. И боялся того, что в ней скрывалось. Но выдержка офицера и полицейский устав заставляли его идти дальше, преодолевая животный ужас и панический страх.

– Я не брошу тебя здесь одного, – выпалил он, замотав головой. – Мы же напарники, ты помнишь?

– Помню, – я слабо улыбнулся и смахнул с плеч горстку снега.

– Черт знает, что такое творится здесь, Миллер… – пробормотал Косгроу себе под нос. – Лучше нам держаться вместе.

Мы двинули дальше, пробираясь вперед сквозь белесый лес и прислушиваясь к вою бури, набирающей силы прямо где-то над нами. Казалось, ненастье спешит вернуться в Норт Ривер, обрушившись на него непроницаемой пеленой и похоронив здесь все его тайны.

– Я тут подумал, Фрэнк… – начал было Косгроу, но внезапно осекся.

Прямо под моими ногами чернела бездонным провалом огромная яма. Снег, валивший редкими хлопьями сверху, словно исчезал в ее нутре, пожираемый чем-то незримым.

Внизу, на белоснежном зимнем покрывале, сгрудилась странная куча каких-то ошметков. Части того, что некогда было одеждой, перемешались с останками того, что еще вчера было живым человеком. Косгроу, застывший позади меня, тихо ахнул и машинально отступил на шаг назад.

– Я должен спуститься, – произнес я почти неслышно.

– Что?! – опешил офицер. – Зачем?

– Может, я смогу что-то узнать, прикоснувшись к трупу…

– Ты спятил, – воскликнул он, таращась на меня глазами, полными ужаса. – Это работа Алекса Грея, он должен забрать… забрать Кристал.

– Я должен попытаться, Дэнни. Возможно, это наш единственный шанс.

– Нет, – он внезапно шагнул вперед и крепко ухватил меня за рукав. – Я не пущу тебя туда! Прошло слишком много времени, ты все равно ничего не сможешь узнать от… от нее.

– Попытаться стоит, – возразил я, мягко освободившись из его цепких пальцев.

– Это безумие, Миллер! – закричал Косгроу, обхватывая голову дрожащими руками. – Мы ведь даже не знаем, что убило Кристал. Может, оно все еще где-то здесь? Взгляни вниз, Фрэнк! Даже если никто не атакует нас, пока ты будешь спускаться, ты наверняка сломаешь себе шею! Здесь футов тридцать, не меньше…

– Я все же рискну, – ответил я. – К тому же, тварь пока не нападала на мужчин, поэтому мы, теоретически, находимся в безопасности. Да и Алан что-то говорил о веревке. Не сомневаюсь, что он бросил ее где-то здесь, когда удирал по лесу.

– И что ты предлагаешь?

Полицейский вздохнул и покорно опустил голову, понимая, что я не откажусь от своей затеи. Его все еще колотила нервная дрожь, и я видел, как сильно он старается справиться со своими чувствами, чтобы не ударить в грязь лицом. Поэтому несколько неуклюже хлопнул его по плечу и произнес:

– Давай найдем веревку, и тогда я смогу безопасно спуститься на дно ямы. Мне хватит и пары минут, а потом мы уберемся отсюда и оповестим Грея о том, что для него нашлась неприятная работенка. И сможем наконец заняться поисками Бет, если она…

Я запнулся и замолчал. Косгроу перехватил мой спутанный взгляд и нахмурился. А затем быстро кивнул, как будто соглашаясь с какими-то своими мыслями.

– Она жива, Миллер. Мы найдем ее, – сказал он. – У меня тоже есть интуиция, пусть и не такая хорошая, как у тебя.

Несколько секунд мы молча смотрели друг другу в глаза, пока тихо падающий снег за моей спиной накрывал слой за слоем изуродованные останки молодой девушки. Все внутри меня сбилось в какой-то болезненный, тугой и невероятно плотный ком. Дышать, ходить и говорить стало так сложно, как будто я находился на дне океана. Но я не мог позволить себе опустить руки и поддаться охватывающей меня панике. Только не сейчас.

Мы принялись шарить по окрестностям, выискивая в сгущающемся мраке веревку. Почему-то здесь было очень темно – намного больше, чем это казалось разумным. Будто кто-то специально опустил мрачную завесу над этим местом.

– Нашел! – воскликнул Косгроу, поднимая что-то с земли.

Через мгновение на его плече очутился увесистый моток прочной веревки. Я с облегчением выдохнул, а затем приступил к поиску подходящего дерева. Нужно было надежно закрепить конец каната за ствол, чтобы я мог спуститься в яму.

Это удалось не сразу. Веревка, промерзшая до основания, отказывалась распрямляться и слушаться нас, поэтому Косгроу пришлось какое-то время отогревать конец каната теплом собственных ладоней. Спустя полчаса мы, наконец, сумели обвязать дерево, забросив моток прямо в пасть чернеющей расселины.

Со лба офицера тек градом пот, а мой собственный свитер давно налип на спину, и теперь стеснял любые движения. Но отступать уже было поздно.

Я полез вниз, обхватив ледяной канат обеими руками и для подстраховки закрепившись на нем коленями. Казалось, что время остановилось – я полз вниз целую вечность. Все это время Косгроу внимательно следил за мной сверху, усевшись у края расселины, зачем-то придерживая канат ладонями в том месте, где он соприкасался с землей.

Когда я отпустил веревку и ступил на неровное дно ямы, лицо офицера сделалось еще более напряженным. Я повернулся к нему спиной и шагнул навстречу груде останков, валяющихся в центре впадины.

Даже отсюда я мог заметить, как сильно пострадало тело – вся плоть на нем была искорежена, словно ее жевали огромными острыми зубами. Кости жертвы были размолоты так, что в конечном итоге от девушки осталась только округлая горстка фрагментов.

– Странно, – задумчиво пробормотал я себе под нос, но мой голос, выпорхнув вверх вместе с холодным паром, все же донесся до Косгроу.

– Что? – тут же воскликнул он, нервно всматриваясь в темноту ямы.

– Кровь, – ответил я, делая еще несколько осторожных шагов вперед. – Помнишь, сколько крови было рядом с трупами коров Фостера?

– Да… – неуверенно протянул офицер.

– В яме вообще нет крови, ни капли. Я не вижу ее даже возле останков, – продолжил я. – Возле трупов людей, найденных в предыдущем городке, тоже не было никакой крови.

– Как такое может быть? – лицо Косгроу сделалось озадаченным. – Если только их убили в каком-то другом месте, а потом перенесли. Тогда это объяснило бы отсутствие крови.

– Верно. Только я думаю, Кристал убили именно здесь.

– Но тогда куда подевалась кровь?

Я приблизился к бесформенной груде и аккуратно присел на корточки. Затем приподнял край разорванной в лохмотья куртки Алана и присмотрелся. Это было действительно странно. С такими кошмарными увечьями вокруг трупа должна была замерзнуть огромная лужа крови. Брызги были бы везде, наверное, даже на неровных высоких сводах ямы. Но крови нигде не было.

– У коровьих останков были повреждены внутренности и отсутствовал костный мозг, – протянул я самому себе, стараясь собраться с мыслями. – Но кровь была везде, туши буквально утопали в собственной крови. С людьми все совсем иначе. Их как будто пожевали, высосав всю жидкость, и бросили остатки, как кожуру апельсина после соковыжималки. Это даже не похоже на труп человека.

– Может, оно нуждается только в человеческой крови? – фигура Косгроу зависла над ямой, как будто он силился получше рассмотреть ее жуткое содержимое. – А кровь животных просто не подходит?

– Нет, – я покачал головой. – Я думаю, дело в другом. У меня были кое-какие догадки на этот счет…

– Какие же?

Офицер нетерпеливо топтался у края обрыва, вскочив на ноги. Я видел, что ему хотелось как можно скорее убраться отсюда. Но сначала я должен был попробовать прикоснуться к тому, что осталось от Кристал. Попробовать услышать ее.

– Возможно, в Норт Ривер охотится не одна тварь, а две.

– Что?

Косгроу отпрянул от расселины, как будто его окатили из нее ледяной водой. На несколько мгновений я даже потерял подол его теплого пальто из виду, и уже было решил, что полицейский решил сбежать, оставив меня одного.

Но вскоре его встревоженное, побледневшее лицо снова возникло над краем обрыва. Но теперь в его руке тускло поблескивал черный пистолет.

– Это все равно не поможет, – машинально заметил я, отвернувшись и снова обратив все внимание на груду костей и плоти.

– Мне так спокойнее, – проворчал Косгроу.

Не став больше отвлекаться на него и тратить время, я вытянул вперед правую руку и коснулся холодного куска человеческой ноги. Этот фрагмент тела оказался самым целым, остальное напоминало ссохшееся месиво из кожи, замерзшего мяса и обломков костей.

Я сосредоточился и прикрыл глаза, силясь разобрать тихий голос, похожий на шелест опавших листьев. Обычно так и происходило – нужно было просто прикоснуться к трупу, и голоса сами выныривали ко мне сквозь пелену небытия.

Но ничего не случилось. Останки были пусты. Если что-то и оставалось в этой искореженной плоти после смерти, то оно давно покинуло своды заснеженной ямы.

На всякий случай я прикоснулся к остаткам трупа снова. Но все было напрасно. Поэтому я вздохнул и поднялся на ноги, оттряхнув колени штанин от налипших комьев снега.

– Ничего, – глухо произнес я. – Уже слишком поздно.

– Я ведь говорил тебе…

Наверное, втайне Косгроу надеялся на мой дар куда больше, чем я сам. Потому что если еще пару минут назад на его лице теплилась робкая надежда, то теперь оно казалось непроницаемо мрачным. Он понимал, что именно ему придется сообщить об убийстве родителям Кристал. И осознавал, что сообщать им будет особо нечего.

Я дошел до противоположного края обрыва, с которого спустился, схватил продрогшими пальцами конец болтающейся веревки, рванул ее к себе и подтянулся наверх. И в то же самое мгновение ощутил чей-то пронизывающий взгляд. Словно кто-то стоял позади и наблюдал за каждым моим движением.