– А вы забываете, мадам, что ваша семья показала свою готовность уничтожить его, – сердито возразил лорд-президент.

– Он убил моих сыновей! – прошипела мать.

Елизавета едва не ахнула, но сдержалась.

– Он этого не делал!

Лорды переглянулись.

– Тогда где они?

– Это, мадам, государственная тайна.

– Вы не можете отрицать, что он приказал без суда убить моего сына Дикона.

Лорд-президент потерял терпение:

– Мадам, если вы продолжите порочить короля Ричарда, я не стану вас слушать. Вы ставите себя в весьма уязвимое положение. Аббатство окружено войсками.

– Вы мне угрожаете? – с вызовом спросила мать, тон ее был ледяным. – Ричард намерен силой выдворить нас отсюда?

– Он вовсе не собирается этого делать, а хочет лишь примириться с вами.

– Откуда мне знать, что, стоит нам покинуть святилище, нас не запрут в Тауэре и мы не исчезнем там, как исчезли мои сыновья?

– Король поклянется вам в этом.

Мать прищурила глаза:

– И чего стоит эта клятва?

Заговорил другой советник:

– Мадам, эта перебранка ни к чему нас не приведет. Я могу заверить вас, что его милость искренен. Поговаривали даже о его желании выдать леди Елизавету замуж за своего сына, принца Уэльского.

Елизавета оторопела. Эдуарду Мидлхэмскому было всего семь лет от роду. «Только через мой труп», – сказала она себе. Кроме того, ее обещали Генриху.

Мать выглядела задумчивой.

– Король Ричард публично даст вам гарантии безопасности, если вы покинете святилище, – заверил ее лорд-президент. – Мы настоятельно рекомендуем вам сделать это.

– Я подумаю, – к изумлению Елизаветы, наконец уступила королева. – Если вы вернетесь завтра, я дам вам ответ. – А когда советники ушли, сказала: – Я просто хотела избавиться от них! – и удалилась в спальню, к молитвенной скамье.

Елизавета сидела одна и размышляла о том затруднительном положении, в котором они оказались. За окном сияло голубой лазурью небо. На улице наступала весна с обещаниями новой жизни. Ей хотелось быть частью этой жизни, и, если мать позволит им с Сесилией покинуть святилище, это осуществится. Но как она сможет взглянуть в лицо человеку, который, вероятно, убил ее братьев и так жестоко обошелся с другими родственниками, да к тому же вести себя с ним учтиво?

И все же за последние долгие месяцы Елизавета обрела смелость и силу, чтобы выносить изоляцию и терпеть лишения, справляться с трагедиями и заботиться о своих близких. В тот момент она размышляла о матери и сестрах. Если она поедет ко двору, помирится с Ричардом и притворится, что не представляет для него угрозы, это пойдет на пользу ее родным. В святилище у них нет будущего. Покинув его, она сможет спасти какие-то остатки их разрушенных жизней. Чем дольше Елизавета думала об этом, тем сильнее проникалась убеждением, что поступить так – правильно.

Только одно удерживало ее – надежда, что Генрих может прийти за нею. Это стало бы наилучшим исходом для них всех. Но так как собранные им в Англии силы с провалом восстания рассеялись, могут пройти годы, прежде чем он снова совершит вторжение.

Имелись и другие соображения. Елизавета мысленно перебирала их, выдвигая аргументы за и против ухода из святилища. О, что же ей делать?



Как только младших детей уложили спать, мать села за стол ужинать. Елизавета с печалью подумала, что королева сильно постарела за прошедшие месяцы. Ее знаменитая красота померкла, осталась осунувшаяся женщина с резкими чертами лица и пустыми глазами.

– Я приняла решение, – сказала мать, когда они закончили молитву. – Будет безопаснее нам всем остаться здесь. Я не верю ни единому слову этого монстра.

Елизавета втянула в себя воздух:

– Не думаю, что у нас есть выбор.

Королева бросила на стол салфетку и с удивлением взглянула на дочь:

– Почему?

– Если вы не согласитесь, думаю, нас заберут отсюда силой. Репутации Узурпатора вредит, что вдова и сироты прячутся здесь из страха перед ним. Она и без того уже истрепана в клочья.

Мать хмуро налила себе вина. Казалось, она собирается с мыслями.

– Вы считаете, он пойдет на это? – спросила Сесилия. – Отец аббат обещал, что не допустит такого.

– Что сможет противопоставить аббат военной силе? – горестно откликнулась на ее слова мать. – И это верно: с точки зрения закона у вас нет необходимости в убежище. Я не могу ничем оправдать то, что держу вас здесь.

– Но мы не уйдем без вас, матушка, – запротестовала Сесилия.

– У вас, вероятно, не будет выбора.

– Но если все будет сделано публично, – сказала Елизавета, – и Узурпатор ясно даст понять всем, что его намерения честны и нам не будет угрожать никакая опасность, тогда, вероятно, можно быть спокойными.

– Я действительно не хочу ехать ко двору, – отозвалась мать. – Не хочу, чтобы вы были дружелюбны с ним после всего, что он сделал, и называли его королем. Не хочу, чтобы он женил на вас своего сына или кого бы то ни было другого по своему выбору. Ему просто нужно, чтобы вы не вышли за Генриха.

– Знаю. Ему важно одно: не дать никому захватить трон от моего имени. Но я не могу целиком полагаться на Генриха. Овладеть королевством – нелегкая задача, и я сомневаюсь, что у него сейчас есть на это средства, а может, и никогда не будет. Ричарду тридцать один год, он будет править очень долго. Мы не можем сидеть в святилище вечно, особенно если он дает нам гарантии. – Елизавета положила ладонь на руку королевы. – Матушка, вам хорошо известно, что наше продолжительное пребывание здесь тяготит аббата. Мы прожили на его попечении почти год и пользовались его добротой. Из-за нас аббатство в осаде. Если мы останемся здесь, несмотря на обещания Узурпатора, аббат окажется в очень сложном положении. И если вы не согласитесь отпустить нас, я не сомневаюсь, что Ричард заберет нас, как забрал нашего дорогого Йорка.

Лицо матери исказилось мукой.

– Девочки мои, я не могу отдать вас человеку, который убил ваших братьев.

– Миледи, я хочу поступить так, как будет лучше для всех нас. Здесь правит Узурпатор, и мы должны как-то договориться с ним. Вы можете удерживать нас тут и противиться ему, но я боюсь, это не принесет нам добра. Нет, поехать ко двору – это наш лучший и единственный шанс на нормальную жизнь. Я хочу это сделать.

Судя по ее виду, мать все еще сомневалась.

– Вы хорошая девушка, Бесси, и храбрая. Готовы принести большую жертву. Вероятно, вам будет грозить опасность. Вы понимаете это?

– Миледи, думаю, худшее, что он может сделать, – это выдать меня за своего сына. Тогда по воле Божьей я когда-нибудь стану королевой.

Мать посмотрела на нее:

– Вы сознаете, что если он так поступит, то тем самым признает вас законнорожденной? Ни один король не возьмет в жены бастарда.

– Вероятно, он видит в этом способ укрепить свои позиции на троне.

– И вы согласитесь на это?

Елизавета пожала плечами:

– А у меня есть выбор?



Мать приняла советников. Она выглядела мрачной и величественной, в черном платье и вдовьем вимпле.

– Милорды, – сказала она, – я позволяю принцессам покинуть святилище при условии, что мой деверь… – она не назвала его в соответствии с титулом, – публично гарантирует их безопасность.

Лорд-президент принял удовлетворенный вид и ответил:

– Его милость намерен сделать это.

– Он будет беречь моих дочерей и не причинит им никакого вреда? – требовательно спросила мать.

– Непременно. Даю вам слово.



В первый день марта советники вернулись и протянули матери документ:

– Сегодня утром, мадам, его милость встретился с Советом, лорд-мэром и лондонскими старейшинами и поклялся, дав слово короля, держа руку на Священном Писании, что, так как вы разрешили своим дочерям покинуть святилище, он обеспечит им защиту и покровительство. То же самое он подтвердил письменно.

Королева прочла бумагу, затем передала ее Елизавете. Та почувствовала, как мать ощетинилась – в документе Узурпатор называл ее «госпожа Елизавета Грей, прежде именовавшая себя королевой Англии» – и тем не менее не выразила протеста. Сейчас было не время злить его.

Елизавета внимательно прочла написанное. Ричард обещал, что, если она и ее сестры приедут к нему из святилища при аббатстве Вестминстер, чтобы находиться под его наставничеством и руководством, он обеспечит им безопасность. Им не будет причинено никакого вреда, они не подвергнутся насилию и не будут лишены девственности против своей воли. Их не поместят в Лондонский Тауэр и ни в какую другую тюрьму, но поселят с комфортом и в безопасности. Он проследит за тем, чтобы с ними поступали по чести и обращались учтиво, чтобы у них было все необходимое из одежды в соответствии со статусом и чтобы двор их соответствовал тому, что полагается женщинам его семьи. Более того, он выдаст замуж тех, что вошли в возраст, за урожденных джентльменов и снабдит каждую в качестве приданого землями, приносящими доход в двести марок ежегодно.

Это было ничтожно мало в сравнении с десятью тысячами марок, которые собирался дать Елизавете в приданое отец, и служило жестоким напоминанием о ее урезанном статусе, но что тут можно было поделать.

Елизавета продолжала читать, а все вокруг стояли в полном молчании и ждали. Ричард обещал, что велит их мужьям любить своих жен и хорошо обращаться с ними, дабы не навлечь на себя его гнев. И если кто-нибудь сообщит ему о неблаговидном поведении девушек, он клянется, что не будет придавать этому значения или наказывать обвиненных, не дав им шанса высказаться в свою защиту.

Подняв глаза на королеву, Елизавета кивнула.

– Хорошо, – сказала мать, – я согласна, чтобы мои дочери уехали.

Лорд-президент наконец-то улыбнулся:

– Это мудрое решение, мадам. Есть еще одна вещь. Парламент назначил вам пожизненную годовую ренту в семьсот марок, что публично подтвердил король. Деньги будут выданы капитану Несфилду на ваше содержание. Он продолжит службу здесь как ваш помощник.

Мать взъярилась:

– Скорее уж как мой тюремщик! И я сама способна распоряжаться своими деньгами, благодарю вас!

Лорд-президент обратил на нее тяжелый взгляд:

– Вы, вероятно, очень наивны, мадам, если думаете, что король предоставит в ваше распоряжение средства, которые могут быть использованы против него.

– А вы думаете, я сделаю что-нибудь, чем поставлю под угрозу его добрую волю по отношению к моим дочерям или их безопасность? – возразила мать.

– Король оценит вашу сговорчивость, мадам. Сегодня после полудня все будет готово для того, чтобы сопроводить ваших дочерей во дворец. Пусть они соберут свои вещи.

После ухода лордов мать разрыдалась и привлекла их всех к себе.

– Не могу видеть, как вы уходите, – плакала она. – Вы все так дороги мне. Бесси и Сис, заботьтесь о своих сестрах.

Елизавета встала на колени и обняла Анну, Екатерину и Бриджит:

– Вы едете ко двору, чтобы снова жить во дворце. Вам там понравится, верно?

Девочки с сомнением глядели на нее.

– Я хочу остаться с матушкой, – сказала Екатерина.

– Но вы же принцесса, ваше место при дворе. И вы скоро увидитесь с матушкой.

Правда ли это, Елизавета не знала. Королева может пробыть здесь неопределенно долгое время. Узурпатор не ссорился с принцессами, но их мать считал своим врагом и не давал ей никаких гарантий безопасности.

И еще кое-чего не хватало в этом документе. Он не давал гарантий безопасности принцам. Означало ли это, что они в самом деле мертвы?



Расставание оказалось нелегким. Мать обнимала дочерей одну за другой, подолгу не отпускала, будто предчувствуя, что никогда больше их не увидит, и покрывала лица девочек поцелуями.

– Да пребудет с вами Господь, мои дорогие дети! – воскликнула она наконец. – Берегите их, Бесси, берегите!

– Я буду беречь, миледи, обещаю!

Елизавета чувствовала себя полузадушенной, когда оторвалась от матери. Аббат вывел всех их из дверей Чейнигейтса в мир. За порогом девочек ждала депутация лордов, грумы поспешили взять их дорожные сундуки у братьев-мирян, которые снесли поклажу вниз по лестнице.

Небольшое расстояние, отделявшее аббатство от дворца, они прошли пешком. У дверей стояла стража, часовые вытянулись в струнку, когда они вступали внутрь. Приятно было оказаться вне стен святилища и не видеть вокруг себя надоевшее за год окружение, однако сердце Елизаветы разрывалось на части. Возмущение Узурпатором и тревога за мать сталкивались с удовольствием и облегчением, которые она испытывала, вырвавшись из заточения. Сладкой горечью были пронизаны ее ощущения от возврата в то место, где всего год назад их чтили как принцесс. Но сильнее всего она нервничала из-за того, что вскоре ей придется встретиться лицом к лицу с Узурпатором. Как сложатся их отношения? Ей придется притворяться и скрывать свои истинные чувства. Справится ли она? И как вынесет необходимость называть его королем? Тем не менее даже мать пусть и неохотно, но согласилась: она должна это делать ради них всех.

Хорошо, что Елизавета взяла с собой в святилище свою лучшую одежду. Она знала, что в черном бархатном платье с завышенной талией и струящимся шлейфом выглядит принцессой до кончиков ногтей. А вот ее сестры выросли, и платья были им коротки, хотя скоро их перешьют.

– Король примет вас в Белом холле, – сообщили им.

Значит, это будет публичный прием.

Елизавета втянула носом воздух, пытаясь собраться с духом и забыть о злодеяниях, которые совершил ее дядя. Она взяла руку Сесилии и сжала ее. Сестра, судя по всему, нервничала не меньше самой Елизаветы.

Когда они вошли в Белый холл, Елизавета оробела, так как он был полон придворных. Многих она знала со времен правления отца и стыдилась смотреть им в глаза, раз теперь на ней стояло позорное клеймо незаконнорожденности. Не помогло и то, что их представили как дочерей покойного короля и госпожи Елизаветы Грей.

Держа голову высоко, Елизавета вместе с сестрами прошла через весь зал к тому месту, где на троне рядом с тетушкой Анной восседал Узурпатор. Смотреть на него было невыносимо, поэтому она сфокусировала взгляд на Анне, которая улыбалась ей. Девушки присели в реверансах, Ричард встал и шагнул вниз с помоста:

– Бесси, Сесилия, мои дорогие племянницы, добро пожаловать обратно ко двору. Прошу вас, встаньте.

Елизавета подняла глаза: перед нею стоял ее дядя, которого она знала и любила. Он искательно смотрел на нее, щеки его слегка покраснели. В его глазах появилась настороженность. Она отвернулась, боясь, что он прочтет на ее лице осуждение.

– Мы рады видеть вас всех, – произнес Ричард и замялся. – Я знаю, последние месяцы были для вас трудным временем, но это новое начало. Милорды и леди, вы приветствуете моих племянниц?

Раздались громкие радостные возгласы, все зааплодировали. Елизавета повернулась и сделала реверанс, видя сияющего лорда Стэнли и исполненного сочувствия епископа Рассела. Ее глубоко тронули эти выражения симпатии. Может быть, возвращение ко двору окажется в конце концов не таким уж унизительным. Но если Ричард думает, что, получив столь дружественный прием, она забудет о тех ранах, которые он нанес ей и ее родным, он ошибается.



Елизавета решила отважиться и выведать у Ричарда, каково ему носить новый титул, и еще пусть скажет, где ее братья, – как она могла оставить это без внимания? – однако возможности для приватного разговора не представилось, так как тетя Анна поднялась и отвела девочек в апартаменты королевы, где обняла и расцеловала всех. Она была так же прекрасна и бледна, как обычно, лоб подбрит, а светлые волосы скрывал модный головной убор в форме бабочки. Тетушка заметно похудела: великолепное дамастовое платье болталось на ней.

– Вы какое-то время поживете со мной, – сказала она им. – Когда вашу почтенную матушку уговорят покинуть святилище, король выберет ей какое-нибудь подходящее место, и вы присоединитесь к ней там. А пока будете находиться при дворе под моим покровительством. Следуйте за мной, миледи.

Она отвела их в роскошно убранные покои, где стояли две большие кровати под балдахинами с вышитыми занавесками и покрывалами. Одна предназначалась для Елизаветы и Сесилии, другая – для Анны, Екатерины и Бриджит. На постелях лежали придворные платья, оставленные ими во дворце, а в углу они увидели открытый сундук с игрушками для младших девочек.

– А принц здесь? – спросила Анна. – Мы можем поиграть с ним?

– Увы, мы оставили его в Мидлхэме, – сказала королева. – Он нежный ребенок, и воздух Йоркшира гораздо полезнее для его здоровья.

– Это правда, что король собирается выдать меня за принца? – поинтересовалась Елизавета, думая, что этот хрупкий мальчик семи лет от роду незавидный жених.

– Я не знаю, – ответила тетя. – Где вы такое слышали?

– Аббат из Вестминстера говорил мне, а сам он слышал при дворе.

– Я уверена, что король тщательно обдумает ваш брак в свое время, – ответила ей королева. – А теперь не хотите ли воспользоваться хорошей погодой и отвести младших девочек поиграть в моем личном саду?



Жизнь при дворе скоро вошла в обычное русло, почти как прежде, теперь их обслуживали, и это стало большим облегчением, кроме того, они больше не жили в Мейденс-Холле, и королевой, которая присматривала за ними, была не мать. На самом деле тетя Анна предоставила наблюдение за племянницами своим придворным дамам и наставнице девушек, так как была слаба и много времени проводила отдыхая, а при дворе появлялась только по случаю разных важных церемоний.

Живя в святилище, Елизавета скучала по бабушке Йорк, но напрасно искала ее: скоро стало ясно, что той нет при дворе. И неудивительно, почтенная старая леди, вероятно, ужаснулась тому, что говорил о ней Ричард. Елизавете хотелось навестить бабушку в замке Байнардс, но ей сказали, что та находится в Беркхэмстеде. Она размышляла, чувствует ли Ричард вину за то, как обошелся с матерью.

Еду обычно подавали в личных покоях Анны, иногда к ним присоединялся Ричард. При этом все чувствовали себя неловко, разговор часто смолкал, и атмосфера сгущалась от невысказанных мыслей и чувств. Елизавета едва могла заставить себя завести разговор с дядей и ограничивалась ответами на его вопросы, как можно более краткими без того, чтобы они звучали грубо.

Возможности побеседовать с ним наедине не было, пока однажды он не застал ее сидящей в одиночестве на травяном сиденье в саду королевы.

Ричард поклонился:

– Простите, что потревожил вас, Бесси.

Она заставила себя встать и сделать реверанс, потом, не желая обращаться к нему как к королю, сказала:

– Ее милость в церкви.

– Я пришел повидаться не с королевой, – объяснил он, жестом предложил ей сесть и сам опустился рядом. – А с вами. Я знаю, вы сердитесь на меня, и хочу вас заверить, что не собираюсь причинять вам зла.

– Так же как моим братьям, дяде Риверсу и всем остальным – никакого зла!

Слова вырвались у нее прежде, чем она успела остановить себя. Нервно вглядываясь в лицо Ричарда, Елизавета заметила, как по нему промелькнуло болезненное выражение.

– Бесси, Бесси, – сказал Ричард, – не думайте обо мне худого. Я сделал все, что мог, в сложнейшей ситуации. Когда я привез вашего брата в Лондон, мы нашли оружие, которое ваши родственники припрятали, чтобы обратить его против меня. Ваш отец, да упокоит его Господь, назначил меня лорд-протектором. Он доверил мне управление всеми вами. Но ваша мать и ее родня решили захватить власть.

– Это оружие предназначалось для борьбы с шотландцами, – возразила Елизавета.

Ричард покачал головой:

– Вам так сказали? Нет, они намеревались помешать моему правлению даже в качестве регента. Вот почему я заключил в тюрьму лорда Риверса и сэра Ричарда Грея.

– Вы казнили их.

– Они замышляли убить меня!

Елизавета уставилась на него:

– Я в это не верю. Дядя Риверс был почтенный человек и настоящий рыцарь.

Темные глаза короля прищурились.

– Несмотря на это, он намеревался не допустить меня к власти любыми средствами, как и лорд Гастингс. У меня не было выбора, кроме как отдать приказ, чтобы их казнили, ради моей безопасности и стабильности в королевстве.

Елизавету это не убедило.

– Из-за вас я потеряла год своей юности, сидя взаперти в святилище.

Ричард заерзал и вдруг как будто разозлился:

– Это не моя вина. Ваша мать решила отправиться туда.

– Она боялась вас!

– А я боялся ее. Она тоже строила козни против меня. Отправила Дорсета из святилища, чтобы тот уничтожил меня.

– Она опасалась, что вы с самого начала нацелились на корону, и сильно беспокоилась из-за моих братьев, особенно после того, как вы забрали у нас Йорка. А потом вы объявили нас бастардами!

– Посмотрите на меня, Бесси, – сказал Ричард; она неохотно подняла глаза. – У меня не было притязаний на престол Нэда. Однако епископ Бата предъявил мне доказательства того, что ваш отец уже был женат, когда обвенчался с вашей матерью. Он сам проводил ту, первую церемонию.

– Епископ Стиллингтон? – презрительно повторила Елизавета. Ей много чего пришлось наслушаться об этом подлом создании, когда мать думала, что она занята другими делами. – Удивительно, что вы приняли за правду слова этого человека. Он подлец. Никогда не появляется в своей епархии и имеет внебрачных детей. К тому же, зная то, что ему якобы было известно, он принес клятву на верность моему брату Нэду как истинному наследнику нашего отца, когда Нэд был еще совсем мал. Это заслуживающий доверия свидетель?

Ричард нахмурился:

– Он представил доказательства и показания нескольких очевидцев.

– Могу я их увидеть? Это дело близко касается меня. Позвольте мне хотя бы это.

Король заколебался? Елизавета не была уверена.

– Я покажу их вам.

Она сделала глубокий вдох:

– А что с моими братьями? Где они?

– Они исчезли, – тяжко проговорил Ричард. – Я не знаю, где они.

На мгновение Елизавета потеряла дар речи.

– Исчезли? Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что прошлой осенью их тайно вывезли из Тауэра. Я уверен, это сделали по приказу Бекингема. Он был констеблем Англии и имел возможность получить к ним доступ. Даже сэр Роберт Брэкенбери, констебль Тауэра, не может объяснить, что случилось, а он бдительный страж. В один день они были там, а на следующий исчезли. – Ричард встал и принялся расхаживать взад-вперед по садовой дорожке. – Я знаю, люди говорят, что я убил принцев. До меня доходили слухи. Но как я могу опровергнуть обвинения? Я должен объявить, что принцы пропали? Мне никак не предъявить их в доказательство того, что они живы. Подумайте, как используют это мои враги! Многие начнут выступать с заявлениями, что мальчики были законными наследниками Йорков. А мне бы не хотелось, чтобы люди считали меня нерадивым опекуном.

– Это лучше, чем прослыть убийцей! – выпалила Елизавета, ужасаясь известию об исчезновении братьев и при этом исполняясь надеждой: вдруг они еще живы.

– На это мне возразить нечего, – сказал Ричард, сел и закрыл лицо руками. – И если я не найду подтверждения, люди будут думать обо мне самое худшее. Я никогда не смогу спокойно править, пока в народе жива эта клевета. Я не тиран, не убийца детей! – Он выпрямился и посмотрел на Елизавету. – Вы верите мне, Бесси?

Ей хотелось верить, хотелось, чтобы отношения между ними стали такими же, как прежде. Она так долго жила в атмосфере подозрительности, думая о нем плохо. И все же в тот момент, сидя рядом с ним, ей было трудно оставаться в убеждении, что ее дядя и впрямь чудовище, каким она привыкла его считать. Произошло трагическое недопонимание с обеих сторон, в чем она была убеждена с самого начала. И несомненно, мать, будь у нее шанс, сделала бы все, что в ее власти, лишь бы не допустить Ричарда к власти.

Если бы только он показал ей доказательства брака отца с Элеонорой Батлер, она могла бы принять его дальнейшие уверения. Даже теперь он все еще мог быть дядей Ричардом, которого она любила.

Король напряженно ждал ее ответа.

– Мне нужно подумать, – сказала Елизавета.

Его лицо потемнело.

– Я не лгу вам, Бесси. Но боюсь, ваш разум отравлен злостными измышлениями против меня.

– Как вы можете обвинять нас в том, что мы плохо думаем о вас? – воскликнула она. – Мы считали, что вы убили моих братьев. Моя мать из-за этого в глубоком горе. Вы лишили нас всего. После смерти отца моя жизнь стала совсем жалкой.

– Но это не моя вина, Бесси.

Он положил ладонь на ее руку. Елизавета отдернула ее.

– Не знаю, что и думать, – сказала она. – Мне нужно разобраться в своих мыслях. Вы искали моих братьев? Может быть, их прячут в одном из замков Бекингема?

Ричард вздохнул:

– Мои люди искали их. Но не нашли и следа. Либо принцев увезли за границу, либо с ними расправились. Мне тяжело говорить вам это, Бесси, но, я думаю, последнее наиболее вероятно. Целью Бекингема было не посадить на трон Генриха Тюдора, а занять его самому.

Елизавета цеплялась за надежду:

– Но может быть, они все-таки живы?

– Зачем ему оставлять их в живых? Они оставались бы угрозой для него.

– Как и для вас. – Елизавета наблюдала за реакцией дяди.

Тот устало покачал головой:

– Я же говорил вам, Бесси, что не убивал их.

Неужели это не звучит как правда? Святая Матерь, ей что же, всю жизнь мучиться сомнениями? Узнает ли она когда-нибудь, что случилось с ее братьями?

Ричард по-прежнему ждал от нее ответа, но она не могла сказать ему того, что он хотел услышать.

– Я оставлю вас, подумайте, – сказал он, вставая.



Если бы только мать была рядом и могла дать ей совет. Елизавета беспокоилась за королеву, которая осталась в святилище совсем одна со всеми своими печалями и тревогами. Ей хотелось написать матери и изложить версию событий со слов Ричарда, но доверять такие вещи бумаге было слишком опасно, да и мать в любом случае, скорее всего, не поверит. Но предположим, она скажет ей, что верит Ричарду, и, если мать согласится покинуть святилище, они снова смогут быть вместе, вдали от двора. Может, королева прислушается к ее словам?

Нужно отправить ей сообщение. Но как?

Елизавета знала, что аббат Истни часто бывает при дворе. Поговорить с ним? Это будет непросто. Ей не полагалось покидать апартаменты королевы и ходить по дворцу, как раньше. Когда она отправлялась в церковь или Белый холл, какая-нибудь из придворных дам всегда сопровождала ее.

Но способ нашелся. В процессе подготовки недавнего восстания Елизавета научилась всевозможным уловкам.

– Когда я жила в святилище, – сказала она тете Анне, – визиты аббата были для меня большим утешением. Ваш духовник очень добр, но это не то же самое. Нельзя ли, чтобы аббат Истни пришел ко мне?

Анна улыбнулась ей:

– Конечно, я пошлю за ним в Вестминстерское аббатство.



Аббат пришел в часовню королевы, где Елизавета ждала его.

– Как моя матушка?

– Она здорова, но скучает по всем вам, – ответил он.

Елизавета огляделась, проверяя, нет ли кого рядом.

– Я попросила вас прийти, потому что мой дядя сообщил мне вещи, которые очень важны для нее, и я не могу написать об этом в письме. – Она пересказала аббату слова Ричарда. Тот слушал ее мрачно.

– Если все это правда, тогда я согласен: маловероятно, что принцы до сих пор живы, – заметил он. – Вам уже показали доказательства тайного брака?

– Пока нет. Мы с дядей говорили два дня назад. С тех пор я его не видела. Скажите мне, отец, что вы обо всем этом думаете? Вы верите его словам?

– Я стараюсь держать ум открытым, – ответил ей аббат. – Это может оказаться правдой, версия событий вероятная. Будьте уверены, я передам королеве ваш рассказ. Возможно, ей нужно услышать именно это, чтобы решиться покинуть святилище. – Аббат улыбнулся Елизавете. – А теперь мне принять вашу исповедь?

Глава 10

1484–1485 годы

Елизавета с сестрами еще и месяца не провели при дворе, когда узнали, что мать покидает святилище. Она отправила аббата к Ричарду, чтобы тот сообщил ему о ее решении.

– Вы поселитесь в Хейтсбери, в Уилтшире, – сказала им тетя Анна.

Так далеко от двора! Елизавета слыхом не слыхивала о Хейтсбери.

– Это королевский дом? – спросила она.

– Король недавно подарил его капитану Несфилду в благодарность за помощь в подавлении восстания Бекингема. Капитан Несфилд предоставил свое жилище в распоряжение вашей матушки и будет служить вам там.

Капитан Несфилд! Значит, мать останется под наблюдением. Елизавета пала духом. Вероятно, в Хейтсбери у них будет еще меньше свободы, чем в святилище. И за ними станет постоянно следить этот ужасный человек. Чувствуя себя несчастной, она помогала горничным королевы паковать вещи сестер.

В тот вечер Ричард обедал с ними и пожелал всем счастливого пути. Он не принес обещанных доказательств, и Елизавета не подала никаких признаков того, что поверила в его историю. Поговорить наедине так и не удалось. Она сомневалась, что доказательства когда-нибудь будут ей предъявлены, особенно теперь, когда мать больше не нужно выманивать из святилища.



На следующее утро Елизавета и ее сестры выстроились на ступеньках Вестминстер-Холла, готовые к прибытию вдовствующей королевы, которую сопровождал капитан Несфилд. Вещи были погружены в повозки, две пары конных носилок ожидали их.

Мать обняла дочерей, плача от радости, что снова видит своих чад.

– Нужно торопиться, – сказал капитан и вскочил на коня. – У нас впереди долгий путь. – В его холодно-отстраненной манере держаться ничто не изменилось.

Поездка заняла четыре дня. Приятно было снова видеть сельские пейзажи, дремавшие под летним солнцем, слышать пение птиц и чувствовать дуновения ветерка, залетавшего в окна паланкина. На ночлег они останавливались в монастырских гостевых домах и на постоялых дворах. Капитан Несфилд устраивался отдельно, но кто-нибудь из членов эскорта всегда был неподалеку – ночью стоял у дверей их комнат, за едой сидел за соседним столом.

Наконец они добрались до Хейтсбери. Это был маленький милый городок на берегу реки Уайли, окруженный пологими холмами. Ист-Корт, дом капитана Несфилда, располагался в северной его части, посреди обширного охотничьего парка. Маленькая процессия прошла через ворота укрепленного гейтхауса и остановилась на просторном дворе. Перед ними стоял внушительного вида каменный дом, а по трем сторонам квадрата размещались службы, конюшни и, как предположила Елизавета, помещения для слуг.

Капитан Несфилд провел своих гостей в дом через холл с потолком на деревянных балках, затем вверх по винтовой лестнице в отведенные им покои, состоявшие из старомодно оформленной гостиной и двух спален. Их ждали готовые к услугам горничные в белых передниках и чепцах. Мебель была прочная, дубовая, кровати были занавешены красными шторами из шерстяной материи, а полы покрыты тростниковыми подстилками. На сундуке уже стояли принесенные для них тазы и кувшины с водой, а из окон открывался прекрасный вид на сад и парк. Елизавета нашла их новое жилище очаровательным, однако мать присела на кровать и огляделась вокруг с сомнением.

– Надеюсь, вам будет удобно, – сухо произнес капитан. – Если вам что-нибудь понадобится, мой управляющий доставит это.

– Мы здесь узницы? – спросила мать.

– Вы – мои гостьи, – с бесстрастным видом ответил Несфилд. – Можете гулять по саду и кататься верхом в парке, посещать деревню в базарный день и ярмарку, которую устраивают в сентябре. Однако король хочет, чтобы вас повсюду сопровождал эскорт, для вашей собственной безопасности.

Елизавета заметила, что королева с трудом удержалась от едкой ремарки. Разумеется, держать их под наблюдением было необходимо скорее для безопасности Ричарда. Очевидно, он по-прежнему не доверял матери.

– Прежде чем я оставлю вас устраиваться, мадам, – продолжил Несфилд, – есть одна вещь, которую я попрошу вас сделать. Король хочет, чтобы вы написали своему сыну Дорсету в Бретань и настоятельно порекомендовали ему оставить Генриха Тюдора.

Мать собралась было возразить, но лишь выпятила губы.

– Хорошо, – сказала она и обернулась к Елизавете. – Я обещала сделать это, прежде чем покинула святилище. Мой ларец с принадлежностями для письма вон в том сундуке.

Сесилия принесла его, и мать написала письмо. Наблюдая за нею, Елизавета понимала, что это станет ударом для Генриха, так как Дорсет был одним из его самых влиятельных сторонников. Однако она понимала, что у матери нет выбора.



Жизнь в Хейтсбери проходила спокойно. Капитан Несфилд мало беспокоил их, так как его комнаты находились в другом конце дома. Он держался особняком и не появлялся за столом во время трапез, которые подавали в гостиную. Они понимали, что все домашнее хозяйство под его руководством работает как часы, и так же планомерно сменялись стражники у всех дверей. Когда они выезжали на прогулку в парк – это доставляло им неизмеримое удовольствие после долгого сидения взаперти, – вооруженные охранники следовали за ними на приличном расстоянии.

Они провели в Хейтсбери совсем немного времени, когда капитан Несфилд сообщил им о смерти принца Уэльского, единственного законного сына Ричарда. С необычайно растроганным видом он поведал им о том, как Эдуард Мидлхэмский скончался в замке Мидлхэм после непродолжительной болезни.

– Он был надеждой рода. Советники говорят, когда пришла новость, отец и мать принца пришли в состояние, граничившее с помешательством, из-за внезапно обрушившегося на них горя.

Мать перекрестилась и пробормотала:

– Да упокоит его Господь. – Большего от нее нечего было и ждать.

«Бедный мальчик, – подумала Елизавета. – Ему было всего восемь лет».

– Мы будем молиться о его душе, – сказала она.

Несфилд кивнул и ушел. Мать дождалась, пока стихнут его шаги на лестнице.

– Теперь мы увидим, сколь напрасными окажутся амбиции человека, желающего добиться своих целей без помощи Господа. Какой ему прок от своего положения в мире и богатств, когда их некому оставить? Честно говоря, я вижу в этом мстительную руку Провидения. Око за око, так написано… Судьбой предначертано, чтобы он понес такую же утрату, как мы. У него не осталось прямых наследников, которые могли бы занять трон после него. – Она фыркнула. – Разумеется, у него есть бастарды. Наверняка он привез ко двору Джона Глостера, и я слышала, что он выдал свою дочь за графа Хантингдона. Но без наследников Ричард ничто!

Елизавета из милосердия пошла в церковь помолиться за душу принца. Она не переставала задаваться вопросом: усилит ли смерть мальчика ее позиции как законной наследницы дома Йорков? Однако надежды на это вскоре были перечеркнуты. Капитан Несфилд сообщил им, что Ричард назвал наследником своего племянника Джона де ла Поля, графа Линкольна, сына тети Саффолк.



Летом капитана отправили на север отгонять французские и шотландские корабли от Скарборо. Позже стало известно, что его захватили в плен и Ричарду пришлось платить за него выкуп.

Во время отсутствия капитана за ними наблюдал сержант, огромный, похожий на быка человек с таким же тяжелым характером. Но мать утратила боевой дух. Казалось, она довольна мирной домашней жизнью, хотя продолжала бесконечно рассуждать о том, что могло случиться с ее сыновьями. Единственный раз она вспылила, когда сержант Смит сказал ей, что слышал от своего приятеля, служащего при дворе, будто король собрался выдать Елизавету за внебрачного сына епископа Стиллингтона Уильяма.

– Какое оскорбление! – в гневе воскликнула мать, стоило им остаться одним. – Никогда я не допущу, чтобы вы так унизились и стали супругой этого низкородного подлеца. Предположить, что мы породнимся с этим лживым созданием – Стиллингтоном, который разрушил наш дом! Непостижимо!

– Я откажусь, – храбро заявила Елизавета, хотя на самом деле изрядно струсила. От мысли о браке с побочным сыном епископа ее до самых костей пробрал страх. Она никогда не согласится на такое унижение. Но вдруг Ричард станет принуждать ее? Честно сказать, она не знала, что будет делать.

К счастью, больше они ничего об этом не слышали, даже когда между Хейтсбери и королевским двором начали летать письма, так как Ричард занялся подбором женихов для сестер Елизаветы. Девятилетняя Анна, которой раньше предназначалось стать герцогиней Бургундской, теперь была заочно помолвлена с лордом Томасом Говардом, внуком герцога Норфолка.

– В сложившихся обстоятельствах это хороший союз, – согласилась мать. – В один прекрасный день вы станете герцогиней, дитя мое.

Анна оторвалась от игры в куклы и неуверенно взглянула на нее.

– Не беспокойтесь, пройдет еще много времени, прежде чем сыграют свадьбу. – Елизавета посмотрела на сестру с улыбкой и обратилась к королеве: – Раз так случилось, думаю, эти глупости о моем замужестве с сыном Стиллингтона – просто досужие сплетни.

– Без которых я могла бы обойтись, – едко сказала мать. – Сержант Смит, без сомнения, получил большое удовольствие, передавая их нам. – Она взглянула на письмо Ричарда. – О! Дочь тети Саффолк, Анна де ла Поль, будет выдана замуж за принца Якова Шотландского.

– Но королевой шотландцев должна была стать я! – заявила Сесилия.

Мать печально посмотрела на нее:

– Больше нет, дитя мое. Для вас найдется другой супруг, я уверена. Помолвка Анны дает нам надежду, что Узурпатор поступит с нами по справедливости.

– Странно, что Сесилии и мне, двум старшим сестрам, не нашли мужей раньше младших, – задумчиво промолвила Елизавета.

– Может быть, у нашего дяди есть другие планы, о которых мы не знаем, – предположила Сесилия.

– Еще бы! – воскликнула мать. – Он знает, что вы – истинная королева Англии, Бесси. Будем надеяться, он выдаст вас замуж в соответствии с этим.

– За кого? – Елизавета встала и открыла створку окна, вдыхая головокружительный запах цветов, которым пахнуло из сада. – Только Генрих – стоящий кандидат. Странно, что Ричард не сбыл меня с рук поскорее и не отправил куда-нибудь за границу, чтобы Генрих до меня не добрался.

– Могу побиться об заклад, он не будет долго тянуть с вашим браком, – сказала мать.

– О, если бы только Генрих приехал. – Елизавета вздохнула.

– Не тратьте понапрасну ваших надежд, – предостерегла ее мать.



В сентябре Елизавета и Сесилия отправились на ярмарку, их сопровождали двое вооруженных стражников и две горничные из Хейтсбери. Девушки бродили вдоль прилавков, тратили мелкие монеты на ленты, пуговицы и прочие мелочи, подошли к тому месту, где жарили на вертелах свинину, чтобы поесть горячего мяса, которое подавали на больших деревянных подносах с толстыми ломтями хлеба, потом смотрели, как акробаты выделывают всевозможные трюки. Никто их не узнавал, так как они были в простых платьях и платках, отчего легко могли сойти за дочерей какого-нибудь преуспевающего йомена.

После этого сестры стояли и пили сидр, а рядом с ними болтали о том о сем какие-то люди.

– В этом нет сомнений, – сказал один мужчина. – Король Ричард сжил со свету детей короля Эдуарда.

– Истинно говорю вам, – включилась в разговор толстая женщина. – Он забрал его сына.

Елизавета и Сесилия переглянулись.

– Я слыхал, что Ричмонд снова явится, – заявил другой мужчина. – Он поклялся жениться на дочери короля Эдуарда.

– Не, – сказал его приятель, – в прошлом году ему подрезали крылья. Король Ричард готов к встрече с ним. Ричмонд теперь сюда не сунется.

Елизавета затаила дыхание. Вдруг ей расхотелось слушать дальше.

– Пойдемте, Сесилия, посмотрим на глотателя огня, – сказала она.



В начале декабря в Ист-Корт прибыл королевский гонец, и капитан Несфилд позвал всех вниз, в холл, принимать его.

Мужчина был в багрово-синей ливрее Ричарда с эмблемой белого вепря. Он поклонился матери и протянул ей письмо:

– Мадам, его милость король просит вас прислать своих дочерей в Вестминстер на Йолетид, чтобы они сопровождали королеву.

Сердце Елизаветы воспарило. После скучных месяцев, проведенных в Хейтсбери, поехать ко двору – как это будет восхитительно! Она видела, что и сестры думают так же, даже четырехлетняя Бриджит. Они все с надеждой воззрились на мать, молясь, чтобы та не отвергла приглашение.

Королева колебалась, глазами быстро пробегая письмо, и хмурилась. Елизавета догадалась, что она размышляет, не опасно ли отдавать оставшихся у нее детей в руки короля.

– Прошу вас, миледи, разрешите нам поехать, – попросила Елизавета.

– Это высокая честь, – вступил в разговор капитан Несфилд, тоном подчеркивая, насколько почетным для недостойных бастардов он считает такое приглашение.

Мать собралась было возразить, но промолчала, сложила письмо и убрала его в карман. Елизавета задумалась: что же в нем было? Новые заверения в благонамеренности, предположила она.

– Мне нужно время подумать, – сказала мать. – Я дам ответ после того, как поищу наставления у Господа.