В следующую пятницу ровно в половине седьмого Клэр постучала в двери квартиры Амары. Ей открыла сама хозяйка, которая выглядела потрясающе, хоть и немного измученной. На ней была надета золотая блуза без рукавов и обтягивающие кожаные брюки. Из дальнего угла квартиры доносились вопли.

— Чарли сегодня просто в ударе, — пожаловалась Амара. — Прости.

Амара провела Клэр через гостиную в маленькую детскую, заплаканный Чарли стоял в своей кроватке, вцепившись в перекладины, и всем своим видом выказывал такое недовольство, что был похож на Халка в миниатюре.

— Я хотела уложить его к твоему приходу, но… — Амара подняла вверх руки.

— Эй, приятель, — сказала Клэр, осторожно подходя к кроватке. Господи, у этого парня течет отовсюду: из глаз, носа, рта и наверняка откуда-нибудь еще, чего она не видит. Тонул ли кто-то из приходящих нянь в жидкостях из детского организма, или она будет первой?

— Ты богиня! Надеюсь, он устанет через несколько минут и остаток вечера ты проведешь перед теликом. Если что, не стесняйся, я серьезно. У нас тут еда, напитки, очень мягкие одеяла на диване. Только вдрызг не напивайся, ладно? Ты ведь уже меняла раньше подгузники?

— Разумеется, — соврала Клэр.

Амара кивнула с облегчением, а потом посмотрела на часы с динозаврами на стене комнаты Чарли.

— Черт! Дэниел уже наверняка в ресторане. — Она посмотрела на Клэр. — Ты же справишься?

— А то! — Клэр попыталась расслабить лицо.

— Я могу все переиграть и попросить Дэниела ехать домой. — Амара прикусила губу. — Да, так и сделаем. Я даже не уверена, что готова к каким-то масштабным ужинам. Больше проблем, чем удовольствия.

— Перестань, Амара! — Клэр схватила ее за руку. — Не психуй и не накручивай себя. С твоим ребенком все будет нормально. Я уже почти решила, что не хочу детей, поэтому, если даже он будет верещать следующие три часа, я просто укреплюсь в своем выборе. Вы отлично сходите на свидание с Дэниелом, зажжете искру, или что-то там надо зажигать, и порадуетесь, что выбрались. Хорошо?

Амара поджала губы и выдохнула через нос.

— Хорошо, — кивнула она, сжимая руку Клэр. — Спасибо, Клэр.

Она поцеловала Чарли в макушку, затем повернулась, чтобы уйти, но замерла в дверном проеме.

— Слушай. Я рада, что мы подружились.

— Да, — Клэр покраснела. — Я тоже.

Амара умчалась. Чарли тут же взвыл пуще прежнего, глядя на Клэр с таким видом, будто та его похитила. Клэр откашлялась и начала петь. Она спела ему песенку про алфавит. Эффекта ноль. Может, надо его покачать? Младенцам это нравится. Она подняла Чарли, он извивался в ее руках, пока она пела, расхаживая по комнате. От метро она шла к Амаре уверенным шагом. Чарли, казалось, всегда успокаивался во время музыкальных занятий в прогулочной группе, а это означало, что она сможет проделать тот же волшебный трюк и сейчас. Она без проблем убаюкает его песнями. О, как же она заблуждалась. Клэр взглянула на часы, где улыбающиеся тираннозавры резвились с птеродактилями. Прошло всего десять минут, но ей показалось, что тянулись они целый час.

Тут Чарли пукнул так громко и влажно, что, кажется, она никогда такого не слышала. По комнате разлилось зловоние. Клэр даже вскрикнула от отвращения, но Чарли вдруг загулил и улыбнулся дьявольской улыбочкой.

— Ты из-за этого устроил истерику, негодник? Просто потому, что хотел пукнуть?

Но через пару секунд его лицо словно сморщилось, и он опять разрыдался. Видимо, дело не только в желании испортить воздух. Зловоние не исчезло. Придется освоить смену подгузника.

Она вытащила телефон и набрала в поисковой строке «Ютьюба» запрос «как сменить подгузник», кликнув на первое видео из списка. Пухлая улыбающаяся тетка обнимала ребенка, рассказывая в камеру: «Я очень быстро поняла, что смена подгузника — это время единения. Говорите с ребенком, может, сказочку ему расскажите, и тогда это будет весело для вас обоих!» Тетка проделала ряд незамысловатых движений под песню Энии, ребенок все это время смотрел на нее с обожанием. Клэр закрыла видео и положила Чарли на пеленальный столик.

— Что ж, — сказала она, пока Чарли сучил ногами и сбрасывал со стола флакон с антисептиком для рук. — Приступим.

Она расстегнула комбинезончик, подцепила липучки на подгузнике, а затем глубоко вдохнула через рот. Момент истины.

Фу-у-у-у, подумала она, открыв подгузник. Дерьмо было везде. Как крошечное тельце Чарли могло вообще вместить в себя столько дерьма? Он копил его несколько недель в предвкушении этого вечера? Все даже хуже, чем она представляла, точно жидкий торнадо пронесся через подгузник и уничтожил все на своем пути.

Она в ужасе уставилась на Чарли, затем наклонилась, чтобы схватить антисептик с пола. Он ей понадобится. К тому времени, когда она распрямилась, голосящий Чарли сунул ручонки в подгузник и перевернулся, замазав пеленальный столик, стену и свой комбинезон, как будто вообразил себя каким-то авангардным художником, вроде героини Джулианны Мур в «Большом Лебовски».

— Нет! — заверещала Клэр. Паника нарастала. Она схватила Чарли, пока тот не успел обделать весь остальной интерьер. Зато оставил вонючие полосы на ее руках. — Какого хрена?! — В ответ он уцепился за ее волосы. — Отлично, я как раз подумывала, а не побриться ли налысо.

Она прижала руку к груди Чарли, чтобы удерживать его на пеленальном столике, и отодвинулась как можно дальше.

— Успокойся, Чарли-не-шоколадная-фабрика, — сказала она, стиснув зубы и мечтая о противогазе и обжигающе горячем душе. — Твоя позиция ясна!

Она осмотрела поле боя и попыталась вспомнить, что нужно сделать. Если пересматривать видео про смену подгузников, то можно попрощаться с телефоном. Придется действовать по памяти. Что там советовали? Сказку?

— Давным-давно, — начала она, потянувшись за салфеткой, чтобы вытереть Чарли, — жил да был маленький сгусток хаоса, который решил захватить мир!

Боже, на детской коже столько складочек, это просто ужас. Одной рукой Клэр взяла еще одну салфетку, а другой приподняла крошечные бархатные ножки Чарли. Она рассеянно заметила, что пальчики на ножках действительно идеальны.

— Сгусток был безжалостным вонючкой, но по-своему милым…

Его крики начали утихать по ходу развития сюжета, пока не превратились в слабые всхлипы. Наконец, пятью салфетками позже он казался достаточно чистым, и Клэр собрала мусор (комбинезон не подлежал реставрации, поэтому его тоже пришлось выкинуть, извини, Амара, подумала она, надеюсь, он не представляет для тебя сентиментальной ценности) и вытащила из пачки свежий подгузник.

— Иногда он выигрывал битвы за контроль, — продолжила Клэр, натягивая на Чарли свежий подгузник и проверяя, той ли стороной. — Но порой… — она застегнула липучки, — противники тоже неплохо справлялись!

Чарли облегченно вздохнул и улыбнулся самой чистой и милой улыбкой, какую Клэр только видела. Черт возьми, вот так ты и попадаешься на удочку. Она покачала головой: врешь — не возьмешь! — надела чистый комбинезон и осторожно перенесла это маленькое чудовище в кроватку. Он схватил изрядно погрызенную плюшевую овечку и свернулся калачиком.

Не переставая петь песни «Битлз» в самой успокаивающей манере, Клэр протерла стену у пеленального столика, как уж получилось при помощи чистящих средств, а затем вылила на руки чуть ли не половину бутылки антисептика. Удовлетворенная результатом, она украдкой взглянула на Чарли. Его глазки почти совсем закрылись. Клэр схватила радионяню, попятилась из комнаты, как опытный морской котик, а затем еще минуту прислушивалась у двери. Ура! Благословенная тишина. Она хотела было прижаться к двери, но вовремя вспомнила, что Чарли превратил ее в настоящее биологическое оружие.

Руки были достаточно чистыми благодаря антисептику, поэтому, следуя наставлению Амары ни в чем себе не отказывать, вначале она отправилась на кухню, где быстро хлебнула дорогущего скотча, вознаградив себя за то, что выжила в этом (в прямом смысле слова) дерьмовом фонтане. После чего зашла в ванную. Было немного странно принимать душ без разрешения, но лучше так, чем прерывать романтическое свидание новостью о том, что она бродит по квартире вся в какашках Чарли. Клэр аккуратно разделась.

Ванная была красивой, с темно-серыми стенами и чистой белой плиткой. А стеклянная душевая кабина просто мечта. Из душа в квартирке Клэр вода шла толчками, то холодная, то горячая, а здесь лился стабильный теплый дождь. Клэр терла себя куском органического мыла с ароматом овсянки, напевая новую мелодию, которая с недавних пор крутилась у нее в голове, пока стекающая по телу вода не стала прозрачной, а плечи не расслабились. Это похоже на посещение спа. Роскошно. Она могла бы поселиться в душе, израсходовав все запасы воды Нью-Йорка, пока река Гудзон (или откуда там берут воду для нужд города) не превратилась бы в ручеек, а ньюйоркцы не предали бы Клэр анафеме за то, что она представляет угрозу окружающей среде.

Она с неохотой выключила воду и потрясла головой из стороны в сторону. Мышцы болели, поскольку накануне она ходила с мамочками на балет. В студии предлагали специальную услугу: доплатив двадцать долларов за занятие, стоившее сорок пять, женщины могли оставить малышей специально обученным экспертам по уходу за детьми, а сами хорошенечко протрястись в соседнем зале. Уитни пригласила Клэр с собой, одолжив ей одежду для тренировок, достала кредитную карту и отмахнулась от нерешительного предложения Клэр заплатить за себя. Клэр закинула ногу на станок и тянулась до тех пор, пока не заболели те мышцы, о существовании которых она даже не подозревала. Когда они все вместе вышли из класса, тело ее трепетало от усталости, но вдобавок и оттого, что она ощущала себя частью их веселого потного клана.

Она вышла из душа и проверила радионяню. Чарли спал. Еще целая куча времени до возвращения Амары и Дэниела. Клэр вытерлась полотенцем, а потом провела кончиками пальцев по атласному сиреневому халатику, висящему на крючке рядом с полотенцем.

Боже, какой мягкий. Она уставилась на халатик, и под ложечкой засосало. Ничего страшного не случится, если она его примерит, всего на минуточку.

Она накинула халат на себя, завязала пояс на талии и посмотрела в зеркало. Очень сексуально, не просто сексуально, а шикарно, как кинозвезда из старого фильма в сцене соблазнения.

— Привет, — промурлыкала она, глядя в зеркало. — Добро пожаловать в мой пентхаус.

Она надула губки, выпятила грудь и засмеялась. Глаза скользнули по полке, на которой всякие средства по уходу выстроились в ряд, как французские школьники. Некоторые из них, например модные витамины, появились тут явно по рекомендации мамочек из прогулочной группы. Они практически кричали: «ДОРОГАЯ ПОЛНОСТЬЮ НАТУРАЛЬНАЯ ХРЕНЬ». Другие же, типа масла какао, никто из мамочек наверняка не пробовал.

Глядя на шикарную косметику и витамины, Клэр подумала, уж не украла ли Амара что-то из этого. Пришла в магазин натуральной косметики и сунула в карман бутылку лосьона для рук за девяносто девять долларов, пока никто не видел. Затем она подумала о том сизифовом труде, который выпал на долю Амары на протяжении последнего года: она успокаивала Чарли, меняла ему подгузник, снова и снова, каждый день, не зарабатывая денег, которые могла бы считать своими. Неудивительно, что ей нужно было спереть хоть что-то роскошное, чтобы оставаться в здравом уме. Если бы Клэр оказалась в такой ситуации, она бы точно начала грабить банки. Но для Клэр больше не имело значения, чем занималась Амара тогда у Уитни. Она ей доверяла.

Да, конечно, может, мамочки переборщили с оздоровительными процедурами, но теперь, когда перед ней, словно горный хребет, раскинулся огромный ассортимент всяческих средств Амары, Клэр, памятуя о поездке в «Платан», оценила их по достоинству. Она никогда не пользовалась дорогущими лосьонами, но если бы и пользовалась, поменялась бы ее жизнь? Стал бы мир добрее к ней, если бы Клэр проводила по полчаса каждое утро, намазывая на себя всякие кремики и делая макияж? Сияла бы она, как эти мамочки из прогулочной группы, излучая ауру денег, чтобы окружающим хотелось дать ей еще? (Деньги ведь как кролики, едва у тебя в кошельке заводится некоторое количество сотенных банкнот, как они начинают множиться сами по себе. И тогда вас либо все уважают и позволяют зарабатывать еще больше, либо вы их вкладываете в акции и просто наблюдаете, как они размножаются.)

Скитаясь с «Бродягами», она не особо заботилась о себе. По вечерам ужинала пиццей и пивом вместе с парнями, мылась немного реже, чем следовало, и торопливо наносила красную помаду только для важных выступлений. Если бы ей хватало сил бегать по утрам, пока парни спали, наносить тонну средств на волосы и кожу, возможно, Марлена не смогла бы так легко вторгнуться в их компанию и узурпировать власть. Может быть, Клэр очаровала бы парней, и они не променяли бы ее ни на кого.

А может, ничего бы не изменилось. Но сейчас ее так и манило примерить образ жизни Уитни и Амары, притвориться, что она не ущербная и не измученная. Представить себе, что новая, всем довольная Клэр восстает из пепла, вызывая у окружающих трепет. Амара же велела ни в чем себе не отказывать, подумала Клэр и выдавила на ладонь капельку эвкалиптового лосьона, «восстанавливающего кожу».

Клэр двигалась от баночки к баночке с нарастающим возбуждением ребенка, исследующего шкатулку с украшениями матери. Мурлыкая себе под нос, она нанесла каплю масла для волос, чтобы распрямить их, затем натерла щеки отшелушивающим кремом, который пах морем и гордо позиционировал себя как «замена массажа».

— Сияющая кожа? У меня? — сказала Клэр своему отражению. — Так мило с вашей стороны. Но я проснулась такой. — Она дошла до «СуперМамочки» и сунула витаминку в рот. — Да, я родила вчера. Разумеется, я готова сняться для обложки модного журнала. Что? Фотошоп не нужен? Как скажете!

Когда витамин оказался в организме, Клэр ожидала мгновенной трансформации, как если бы сходила в спортзал на полчаса, после чего обнаружила кубики на животе. Но из зеркала на нее смотрела все та же старая Клэр. Она закрутила крышку на склянке с добавками и продолжила исследовать баночки.

Мгновенные преображения невозможны, но можно лучше заботиться о себе. Возможно, эта глупая игра с косметикой Амары положит начало новой стадии, когда она наконец станет настоящей леди, а не недоженщиной, которая ведет себя как девочка. Ей просто нужна была дисциплина, как у мамочек из прогулочной группы.

И тут ей пришла на ум одна мысль, отчего сердце забилось быстрее. Эти витаминки дико дорогие. Что, если Амара их пересчитала и в конце курса заметит, что одной не хватает, и поймет, что ее взяла Клэр.

Нет, Амара, вероятно, во всем обвинит производителя. Но даже если бы она каким-то образом догадалась, то сочла бы это странным, но не возненавидела бы Клэр. Это всего лишь витаминка. Клэр купит ей взамен целую упаковку жевательных конфет. Но теперь ее уже ничто не могло успокоить. Сердце стучало быстрее и как-то странно. Подобное Клэр доводилось испытывать, правда уже давненько. Она пощупала пульс. А потом внутри у нее все сжалось.

В свое время она употребляла изрядное количество наркотиков. В конце концов, она ведь пела в группе. Благодаря долгим бессонным ночам с ребятами из «Бродяг» она познала непредсказуемую красоту кислоты, сонливость марихуаны и великолепное возбуждение от кокаина. Маркусу удалось получить рецепт на амфетамин, и иногда они принимали препарат в конце долгих дней, когда хотели быть особенно продуктивными на репетициях.

И эта «витаминка», которая сейчас разносилась по ее организму, никакая не натуральная добавка, а самые что ни на есть спиды.

Глава девятнадцатая

Амара сидела за угловым столиком в «Трех поросятах» и медленно покачивала бокалом с пино-нуар. Где, черт возьми, задерживается Дэниел? Добрых полпути до этого дорогущего французского ресторана Амара пробежала, сдав Чарли, хотя и нельзя было его оставлять в том состоянии, в котором он был. И в итоге она опоздала на свидание всего на несколько минут, а теперь уже десять минут так и торчала в одиночестве. Над ней то и дело нависала презрительная официантка с писклявым голосом, допытываясь, не надо ли ей еще что-то принести, пока она ждет. Пожилые пары из Верхнего Ист-Сайда резали стейки, на заднем плане пела Эдит Пиаф, и из кухни пахло луком. Амара сделала большой глоток вина, пытаясь отогнать раздражение. Она не хотела, чтобы вечер был испорчен раньше, чем он начнется.

Наконец в ресторан вбежал Дэниел с перекинутым через руку пиджаком, С озабоченным лицом он оглядел зал в поисках жены. Приметив ее, помахал и начал пробираться между тесно стоявшими столиками. В итоге споткнулся о ножку стула, на котором сидела дама средних лет, и ухватился за ее плечо.

— Ой, простите, простите! — пробормотал он, поправляя очки, дама одарила его хмурым взглядом.

Не самый изящный парень на земле ее муженек. Он уселся напротив Амары и вытер пот со лба.

— Да, именно то, что мне нужно! — заявил он, хватая бутылку с центра стола и наливая себе щедрую порцию. — Код опасности красный. Не день, а сплошное разочарование. — Он вскинул руки вверх. — Иногда совершенно ясно, что в нашей фирме отдел благотворительности существует исключительно для того, чтобы боссы могли предстать в хорошем свете, тогда как давно нагнули этот мир. А я просто неудачник, который вписался в эту благотворительность.

— Никакой ты не неудачник, — возразила Амара.

К ним подошла официантка с карандашом и блокнотиком. Она поздоровалась по-французски и спросила:

— Готовы сделать заказ?

— Простите, — сказал Дэниел, — я еще даже меню не открыл.

— Отлично, — официантка недовольно вздохнула. — Я вернусь.

Она ушла в дальний конец ресторана, а Дэниел впервые толком рассмотрел Амару в мерцающем свете свечи.

— Ты злишься, потому что я опоздал. Я правда пытался уйти вовремя, но… — Он покачал головой. — Еще один повод для разочарований.

— Да, я чуток разозлилась, но попробую остыть, — сказала Амара. — Ты здесь, и это главное.

— Прости. Спасибо.

— Ты же понимаешь, что помогаешь людям, — заметила Амара, накрывая руку мужа своей. — Это же как брать побольше денег из толстого кошелька Сатаны и использовать их во благо.

— Да, но мне все равно приходится продавать душу. Через некоторое время фаустовские сделки начинают утомлять.

— Слушай, у нас вечер отдыха от Чарли. Давай попробуем расслабиться хоть ненадолго, ладно? — попросила Амара.

— Ага, — кивнул Дэниел. — Ты права. Я сейчас полистаю меню, пока наша официантка не возненавидела нас сильнее, чем уже ненавидит.

— Хорошая мысль, — сказала Амара, взяв свое меню. — После того, как мы сделаем заказ, я хочу кое-что с тобой обсудить.

— Что именно? — Он обеспокоенно вскинул голову. — Что-то плохое? С Чарли все нормально?

— С Чарли все отлично. Правда ничего серьезного.

— Ладно. — Дэниел вернулся к меню, изучал несколько секунд закуски, а потом захлопнул. — Слушай, я теперь не могу сосредоточиться на заказе. Говори, что случилось!

Она покачала головой.

— Просто финансовый вопрос.

— Ясненько, — пошутил Дэниел. — Хочешь попросить у меня премию, да?

— Ха-ха! — Амара уставилась в меню, но внутри нарастала неприятная паника.

— Погоди-ка! — Дэниел подался вперед и уставился на нее с удивлением. — Речь же не про премию?

— Нет! — Она помялась. — Ну… не совсем.

— Мари, всего неделю назад ты рвала и метала по поводу самой идеи.

— Я в курсе! — сказала она с легкой агрессией в голосе. — Думаю, меня сбил с толку абсурдный термин «премия», а не то, что на самом деле за ним кроется. Если подумать, то несправедливо, что ты можешь откладывать деньги на личные нужды, а я нет, хотя я пашу в поте лица. Вот и все!

— Слушай, — сказал он, потирая виски. — Я не против, чтобы мы пересмотрели, как быть с моим доходом, чтобы ты не чувствовала себя обиженной.

— Хорошо. Спасибо!

Он кивнул, а потом молча уставился в меню, прикусив губу, как всегда делал, когда его что-то тяготило.

— Что? — спросила Амара.

— Ничего.

— Да что такое?

Он захлопнул меню.

— Мне кажется, ты намекаешь, что я принимаю несправедливые решения касательно финансов, и тебя это задевает, хотя я ничего подобного никогда не хотел. Я всегда ратовал за то, чтобы мы были равноправными партнерами, когда речь заходит о деньгах. Это ты приняла очень важное решение, которое повлияло на нашу жизнь, даже не посоветовавшись со мной!

— Я понимаю, — тихо сказала Амара.

— Иногда я ненавижу свою работу до такой степени, что душа воет, но я ни за что не уволился бы, не поговорив сначала с тобой!

— Прости, мне не стоило так поступать. Но, к сожалению, я не могу изобрести машину времени, чтобы отправиться в прошлое и все изменить, поэтому не знаю, как поступить. — Она вздохнула. — Если тебе от этого легче, то я тоже не веду привычный образ жизни в сложившихся обстоятельствах.

— Нет, мне не легче, Мари. Я хочу, чтобы ты получала удовольствие от жизни, просто я не… Я в курсе, что роль домохозяйки — это не радостный праздник, но со стороны может показаться, что ты отлично проводишь время. Или же я просто чуток завидую, что ты целыми днями тусишь с Чарли. Я бы тоже так хотел, а еще хотел бы иметь свободное время, чтобы подумать о запуске собственного бизнеса, и ходить на всякие развлекаловки с прогулочной группой.

— Ох… — У Амары так загорелись уши, словно она натерла их перцем. — Прости. Ты думаешь, что воспитание ребенка выглядит именно так? Что ты просто тусишь с Чарли, а он подолгу спит, как ангелок, и у тебя полно времени, чтобы строить планы? Увы. У меня вообще нет передышек. Этот милый чертенок требует к себе постоянного внимания, и я все время беспокоюсь, не делаю ли я чего-то такого, что испортит ему всю жизнь. Знаешь, сколько на тебя валится самой противоречивой информации по воспитанию детей, едва ты попадешь в эту кроличью нору? Один уважаемый источник утверждает, что надо брать ребенка с собой в кровать и это прекрасный способ сформировать привязанность. Другой источник заявляет: «Ни в коем случае! Ты же задавишь своего малыша ночью, убийца!» На моей работе я хотя бы видела, сработала ли моя идея, или шоу пошло под откос. С Чарли я каждый день выдаю в эфир шоу длительностью двадцать четыре часа, но никто не может предсказать последствий моих действий. Скорее всего, я не увижу последствий еще лет десять, а потом мы внезапно поймем: «Черт! Надо было учить его китайскому!»

Официантка снова подошла к столику:

— Excusez-moi! Простите, не хотите ли вы…

— Мы еще не готовы! Извините! — рявкнула Амара. Официантка уставилась на них, а потом с оскорбленным видом удалилась. — И разумеется… — Амара подалась вперед, — я хожу на занятия в прогулочную группу, попиваю там винцо, и иногда это весело, но порой я просто вне себя от ярости, когда идеальные красивые мамочки осуждают Чарли за то, что он трудный ребенок, а заодно и меня за то, что я не контролирую его и недостаточно богата, чтобы поставить на подоконнике кактусы за тысячу долларов, и время от времени мне хочется послать все к черту, но тогда Чарли не получит необходимой социализации, не поймет, что такое нормальная дружба и все такое. И вдобавок ко всему я вроде как не имею права жаловаться или быть несчастной, потому что мне чертовски повезло получить все эти привилегии. Тем временем мой мозг словно усыхает внутри черепа… — Она остановилась. — Иногда мне просто хочется залечь в старое болото и умереть…

Они с мужем какое-то время смотрели друг на друга молча, затем он издал тихий протяжный вздох.

— Ого… Я… Ладно. Я просто не знал, как сильно ты переживаешь.

— Порой мне хотелось бы, чтобы мы поменялись телами, как в «Чумовой пятнице». Ты бы понял, что это тебе не прогулка в парке. Хотя зачастую приходится именно гулять в парке. — Она закусила губу. Глаза ее начали наполняться слезами. — А я бы, наверное, оценила, как ты усердно трудишься, чтобы содержать нас. Потому что я знаю, что ты много работаешь.

Дэниел потянулся через стол и взял ее за руку.

— Мы оба сейчас не особо-то счастливы. Как нам исправить ситуацию?

— Ну, для начала я очень ждала сегодняшнего вечера, — сказала Амара, — но, кажется, все испортила.

— Ничего ты не испортила. Начнем все сначала и добавим романтики.

— Да? И как же?

— Могу сбегать и купить тебе дюжину роз.

Она откашлялась.

— А я могла бы приласкать тебя под столом.

Карие глаза Дэниела блеснули, и Амара рассмеялась.

— Ой, то есть ты это не всерьез? Жестоко так играть с моим сердцем!

Амара обвела взглядом зал.

— Мне кажется, нас уже все ненавидят. Столики стоят слишком близко, и вон та парочка определенно подслушала весь наш разговор.

Дэниел поднял руку и жестом подозвал официантку, которая закатила глаза и поплелась к ним, в голове у нее явно пульсировало долгое «Наконе-е-е-е-е-ец!».

— Простите, можно нам счет?

Они осушили бутылку вина и, взявшись за руки, побежали в дешевую закусочную в нескольких кварталах, одну из последних оставшихся забегаловок в районе, а то и во всем Манхэттене. Там они заказали себе жирные гамбургеры и греческий салат с большими ломтями сыра фета, водянистыми листьями салата и неспелыми помидорами.

В любом случае, у них никогда не получалось устраивать роскошные свидания, подумала Амара, глядя, как по подбородку мужа течет соус от гамбургера. У них и первого-то свидания толком не было.



Они с Дэниелом познакомились в бизнес-школе. Это была кратковременная ошибка на жизненном пути, которую она совершила под нажимом родителей, но в первый же месяц поняла, что ей это неинтересно. Однокашники веселились, как будто вернулись в колледж, только с еще большим размахом, поскольку уже познали реальный мир и понимали, на что он похож. В бизнес-школе пустая болтовня была куда важнее, чем занятия и оценки. Университет предоставил своим студентам бесконечные возможности набираться алкоголем на халяву, но они должны были постоянно взаимодействовать. В итоге, даже если собеседник был настолько пьян, что не мог дотронуться пальцем до кончика носа, он все равно оценивал вас: сестра друга вашего дяди отвечала за прием на работу в «МакКинзи»? У вас трастовый фонд? А нет ли желания инвестировать в потрясающий стартап, который произведет революцию в отправке белья в стирку? Амара, конечно, с радостью использовала других, но ей хотелось чего-то чистого в своей жизни.

Однажды вечером на особенно шумном мероприятии она сидела в баре, потягивала джин с тоником и планировала побег, пока ее однокашники хохотали над чем-то, обливая пивом накрахмаленные рубашки. Эти мальчики (с редким вкраплением девочек) считались образцами хорошего воспитания, и сейчас их бледные лбы блестели от пота.

— Слушай, — спросил парень, сидевший в паре метров от нее, — кто из них, по-твоему, станет Берни Мэдоффом[23] нашего поколения?

Амара с удивлением обернулась. Дэниел был одним из самых тихих и увлеченных ботанов в их группе, ему не нравилось находиться в компании горлопанов, и он, как и Амара, обычно одним из первых сбегал с подобных мероприятий. Он никогда раньше не заговаривал с ней.

— Хм… — протянула она, склонив голову набок, отпивая глоток джина и изучая толпу собравшихся. Затем она ткнула в одного из краснолицых парней, который приобнял своего приятеля, рубашка на нем трещала по швам от выпирающего пивного живота. — Эрик.

— Правда? — Дэниел прищурился. — А я бы поставил на Джеймса.

— Джеймс выглядит хитрым. Но чтобы стать успешным Мэдоффом, мне кажется, надо иметь честную наружность. Эрик. Вот мой окончательный вердикт.

Дэниел покивал с серьезным видом.

— Ладно. Я понял. Думаю, надо встретиться лет так через сорок, чтобы проверить, права ли ты.

— Договорились! — сказала Амара, улыбнулась и жестом попросила бармена налить ей еще.

Той ночью они проговорили еще два часа, пока их однокашники расходились один за другим. Дэниел уроженец Массачусетса, один из двух чернокожих детей в классе. В нем чувствовалась социалистическая жилка, и он жаждал изменить деловой мир изнутри. Его отец был местным судьей, и когда Дэниел и два его брата были маленькими, они собирались за обеденным столом по воскресеньям и озвучивали свои обиды за неделю (например, старший брат Дэниела ударил его кулаком, но только потому, что Дэниел его выбесил), а отец очень вдумчиво и на полном серьезе разрешал споры. Амара никогда в жизни не слышала ничего более очаровательного.

В какой-то момент Амара отставила стакан, поднялась и сказала:

— Ладно, пошли.

— Что?! — не понял он.

— Ну, ты хочешь меня трахнуть или как?

Примерно через неделю после того, как у них все закрутилось, Амара приняла решение бросить бизнес-школу и перебраться в Нью-Йорк, чтобы поискать работу, причем любую, в одном из ночных телешоу, благодаря которым поддерживала свой рассудок в последнее время. Она не собиралась оставаться в ненавистном месте из-за интрижки, пусть даже Дэниел оказался очень добрым, веселым и был в придачу чертовски хорош в постели.

Амара не верила в такие сентиментальные глупости, как судьба, но четыре года спустя столкнулась с Дэниелом в кафе в Вест-Виллидже. Они оба были тогда несвободны, но продолжили с того места, где остановились.



Когда они возвращались домой из закусочной, стараясь идти по той стороне Пятой авеню, где раскинулся Центральный парк, Амара положила руку Дэниела себе на плечо.

— Если хочешь бросить работу и начать свой бизнес, я тебя поддержку, — сказала она. — Даже если это означает, что нам придется продать квартиру и переехать в место, где жить не так дорого… ну, скажем, в Кливленд.

Он улыбнулся. В вечернем воздухе пахло распускающимися листьями и влажной травой.

— Я тоже тебя поддержу, Мари, — сказал он. — Захочешь ли ты выработать какой-то новый финансовый механизм, чтобы оставаться дома, или подумаешь о возвращении на работу.

При упоминании о выходе на работу ее залил такой поток самых разнообразных чувств, которые она толком не могла идентифицировать. Паника? Восторг? Дэниел прочел все по лицу.

— Или решишь стать клоуном на родео, — добавил он.

— Как ты узнал, что я всегда об этом втайне мечтала? — спросила она.

— Я же тебя знаю как облупленную, — ответил муж, целуя ее в щеку. — А вот и наш перекресток. Не пора ли нам отпустить няню?

Ей пришло в голову, что родить ребенка — все равно что получить значительное повышение по службе; правда, тебе никто не поднимет зарплату, а в добавок к новым за тобой сохраняются и старые обязанности — если ты хороший партнер. В отличие от свадебной сказки, брак — это тяжелая работа. Правда, тут ей очень повезло.

— Ну, во-первых, — сказала она, показывая на укромный уголок в парке, — как насчет того, чтобы уединиться вон в тех кустиках и быстренько перепихнуться?

— Только за!



В лифте, поднимаясь к себе в квартиру, Дэниел выуживал из волос Амары листочки и прочий мусор. У нее слегка кружилась голова.

— Ох, не могу дождаться, когда познакомлю тебя с Клэр!

Величайшая радость в жизни — представлять друг другу людей, которым ты поставил оценку «отлично».

— Погоди-ка… — Дэниел сложил два и два. — С Чарли сидит Клэр из прогулочной группы?

— Угу. Она не мамочка, она наша музыкантша. Крутая молодая подруга, которая мне дико нравится. Это странно?

— Не страннее, чем все остальное в тебе. — Он рассмеялся. Лифт остановился на их этаже, и двери открылись.

— Она прелесть, ты тоже, нам надо как-то потусоваться вместе! — Амара вытащила ключи.

— Не могу дождаться, — сказал Дэниел, открывая дверь.

Клэр сидела на их диване, глядя прямо перед собой, а ее колено легонько подергивалось.

— Прекрасная Клэр, спасающая мой рассудок! — Амара подскочила к ней. — Это мой муж Дэниел!

— Привет! — Он протянул руку. — Слышал, ты прелесть.

— Ох, — Клэр рассеянно поднялась с места. — Что? Нет, я не… привет… рада знакомству.

— Она здорово поет и сочиняет песни, — сообщила Амара мужу, а потом повернулась к Клэр. — Огромное тебе спасибо! Мы отлично оттянулись. Ну, сначала, конечно, все пошло не так, как планировалось. Пришлось сменить ресторан. Дэниел, ты должен рассказать ей о… — Даже сквозь пелену счастья, алкоголь и взрыв эндорфинов после секса Амара заметила, что Клэр отводит глаза. Непохоже на нее.

— О, нет! Чарли плохо себя вел?

— Ну… У него был взрыв поноса, но потом все нормально. Надеюсь, не страшно, что я отмылась в твоей ванной.

— Господи. Разумеется, все в порядке. Мне жаль, что тебе пришлось с этим разбираться.

— У него настоящий талант обделать все вокруг, — сказал Дэниел. — Только мы не уверены, в кого это он такой.

Он поднял руку, словно бы прикрываясь, чтобы Амара не услышала, а сам показал на нее и беззвучно прошептал ее имя. Клэр сдавленно хохотнула.

— Не хочешь остаться и выпить? — спросила Амара. — Давайте втроем пропустим по стаканчику!

— Нет, — отказалась Клэр. — Ну, то есть… давайте вы лучше продолжите ваше свидание.

Амара пыталась протестовать, но Клэр помахала дрожащей рукой.

— На самом деле у меня в животе как-то нехорошо.

— Ох, бедняга! — расстроилась Амара. Между тем Дэниел вытащил три двадцатидолларовые купюры из кошелька. — Увидимся на дне рождения Рейганы в воскресенье, да?

— Угу, — буркнула Клэр, собирая свои вещи.

Амара проводила Клэр до двери и смотрела вслед, пока та не скрылась в лифте. Нарастающая тревога сменила прежний восторг.

— Она вроде… милая, — сказал Дэниел, подходя сзади и кладя руку Амаре на плечо.

— Я думаю, ее подкосил обгадившийся Чарли… — сказала Амара, закрывая дверь и поворачивая замок. — Но она сегодня не такая, как обычно. — Амара покачала головой. — Что ж, узнаете друг друга получше на дне рождения. Праздник обещает быть отличным!

Глава двадцатая

Так вот как им это удается, думала Клэр, пока бежала через Центральный парк. Тело ее пульсировало нежелательной нервной энергией, поэтому невмоготу было даже просто постоять на остановке в ожидании автобуса. С легкой помощью тяжелых препаратов. Праведным гневом она горела не из-за самого факта их употребления, а из-за обмана. Все естественное здоровье, которым кичилась Уитни, вся «мудрость», которой потчевала ее Амара — не жди вечно, чтобы собраться, бла-бла-бла, — ложь от начала и до конца. Видимо, если вы достаточно богаты, то можно просто глотать таблетки, чтобы похудеть и получить запас неиссякаемой энергии, никто и слова не скажет. Даже наоборот, если уж на то пошло. Вас будут умолять сняться для фотоальбома, чтобы обычные женщины почувствовали себя ущербными. Бедняжки типа Клэр никогда не будут так сиять и вызывать такое благоговение, как эти мамаши, просто потому, что не смогут не угнаться за ними.

Боже, бедные их дети. Клэр вспомнила, как Уитни гладила ее по волосам в «Платане», пока Клэр изливала душу, рассказывая, как мать выбирала внешний лоск, а не то, что было лучше для ее ребенка. Уитни изображала сочувствие, а ведь сама такая же. Эти мамаши из прогулочной группы, вероятно, считали Клэр круглой дурой и каждый раз, когда она покидала квартиру Уитни, ржали над ее наивностью и над тем, что снова обдурили ее. Они же не могли не знать, что принимают. Нельзя тешить себя иллюзиями, что таблетка такой невиданной силы — это какие-то там полностью натуральные витамины.

Черт, а они ведь ей правда нравились. Особенно Амара. Какое головокружительное, душераздирающее разочарование.

Она притормозила, вытащила телефон и набрала номер Теи. Гудки шли очень долго, пока не выскочило сообщение от Теи. «Не самое подходящее время. Давай позже». Клэр сунула телефон обратно в карман и побежала дальше.

Наверное, глупая идея бежать через парк ночью. Вот так людей и убивают. Ну ладно, думала она, понимая, как тускнеют краски, которыми мамаши из прогулочной группы раскрасили ее мир, как окружающая действительность снова становится бесцветно-серой. Все время до дома Клэр бежала, периодически отпрыгивая, когда дорогу пересекала крыса. Старенькие кеды натерли кожу так, что вздулись мозоли.

Давненько она не практиковала метод «напиться-и-забыться» в одиночестве в своей квартире, но сейчас как раз подходящий момент. Суббота промелькнула под звон бутылки виски и бокала, которые она достала из шкафа.

Воскресное утро выдалось слишком ярким, назойливое солнце маячило в ее окне, точно ребенок, покрытый автозагаром на конкурсе красоты. Соблазн свернуться под одеялом и поваляться еще пару часов, а потом все-таки выползти наружу, чтобы заказать пиццу, был велик. Но пришлось встать. Сегодня день рождения Рейганы.

Ну пускай эти дамочки сидят на спидах. Это же не повод не брать у них деньги. Как бы сильно она в последнее время ни заблуждалась, считая, что они относятся к ней по-матерински и она стала для них кем-то наподобие питомца или, может быть, даже настоящим другом, но на самом деле она всего лишь работает на них. Никто ничего ей не должен, кроме денег, которые ей пообещали заплатить, так что надо просто пойти туда и взять их. Кроме того, у Амары полезные связи в музыкальном мире, глупо добровольно от этого отказываться. Короче, к черту их всех. Пусть творят, что хотят.

Она кое-как оделась и провела щеткой по волосам, решив стать сильнее и закрыть для них свое сердце. В конце концов, она много лет считала себя набожной христианкой. Можно и дальше делать вид, что она и вправду верит этим ЗОЖ-богиням, которые ратуют за естественное здоровье.

К перилам на крыльце нелепого особняка Гвен были привязаны розовые и белые воздушные шары. Ее старшая дочь Роузи приветствовала гостей в прихожей и забирала у них верхнюю одежду, хотя на самом деле больше кружилась по коридору в диадеме и с прицепленными на спину крыльями феи.

— Спасибо, Роузи, — сказала Клэр, протягивая куртку.

— Зови меня моим принцессиным именем, — велела Роузи и пропела заливисто: — Розалинда-а-а-а-а!

Клэр улыбнулась, но стоило ей заслышать, как Гвен зовет ее с лестницы, как улыбка исчезла.

На Гвен была нитка жемчуга и розовое платье с цветочным узором, распущенные волосы завиты в идеальные кудри. Смесь диснеевской принцессы и шикарной домохозяйки из пятидесятых. Достойно мамского «Инстаграма». Особенно когда ты на спидах. Гвен держала на руках Рейгану в слюнявчике с золотой каймой, на котором розовыми печатными буквами было написано: «Мне годик!» Гвен помахала Клэр, ее черничные глаза распахнулись в предвкушении.

— Входи, клади гитару. Давай начнем через двадцать минут, чтобы мы успели разрезать торт до того, как дети начнут хулиганить. А пока угощайся и чувствуй себя как дома!

Вечеринка была довольно камерной. В основном мамочки из прогулочной группы с мужьями, несколько родственников и коллег, пара непоседливых подружек Роузи. Хотя список приглашенных и был ограничен, Гвен и Кристофер постарались на славу. По дому шнырял профессиональный фотограф, который просил всех улыбнуться. В углу бармен смешивал специальный коктейль, названный в честь именинницы. Клэр немедленно взяла один и возблагодарила Господа за джин, который обжег горло. Возле входа была установлена арка из таких же, что и на крыльце, розовых и белых воздушных шаров, сплетенных вместе, тут же свободно плавал в воздухе серебряный шар в форме буквы «Р» в центре. С люстры свисали ленты, а молодая женщина у окна рисовала красками на щечках детишек радугу и единорогов. (Может, это начинающая художница, которая тоже стремится к большему и в действительности мечтает наносить краску на гигантские холсты, чтобы повесить их на стены галереи.) Журнальный столик ломился от подарков, красиво завернутых в узорчатую бумагу и перевязанных лентами. Они что, специально потащились к упаковщикам подарков? Тут уже стоит три десятка коробок со всякой ерундой, которую малышка Рейгана приведет в негодность в кратчайшие сроки. А родители ее столько сил угробили на вечеринку, которую она даже не запомнит.

Клэр вошла в столовую, где стол ломился под тяжестью закусок. Как было бы чудесно сейчас оказаться голодной и чтобы все стало как раньше, чтобы можно было опять обнять Элли и Мередит, а они искренне этому обрадовались бы.

Ах вы лживые любительницы спидов, подумала Клэр, когда Элли стиснула ее в объятиях, а потом передала в руки Мередит, пока их отнюдь не такие холеные мужья наблюдали эту сцену со стороны. И вы туда же. Такое чувство, будто Клэр в свете специальной лампы увидела всю подноготную того, что раньше ослепляло ее своим сиянием. Потому они и такие тощие, думала она, когда Элли, приобняв ее костлявой рукой, представила своему мужу Джону, державшему Мэйсона. Конечно, у них есть время и энергия, чтобы подбирать идеальные наряды для себя и детей, продолжала думать она, глядя на Мередит, которая с гордостью демонстрировала пушистый обруч на волосах малышки Лексингтон, — чтобы найти его, мамашке пришлось обойти аж пять магазинов.

— Ты уже говорила с Уитни? — спросила Элли. — В этот четверг съемка для фотоальбома, мы встречаемся в студии, а не у нее дома. Это так здорово!

— Согласен. Я всегда хотел жениться на модели, — сказал Джон.

Элли шутливо пихнула мужа. Джон был солидным, с небольшим пивным животиком и проседью в волосах — из тех людей, которые определенно принадлежали к какому-нибудь университетскому братству[24] и которые наверняка с восторгом вспоминают безумства во всяких там «Каппа-Дельта-Альфах». Мэйсон заплакал на руках у отца. Джон покачал его, но малыш продолжал хныкать.

— Хочешь к мамочке? — Джон передал сына Элли, а сам пошел к столу и положил себе целую тарелку сыра и мяса разных сортов. — Вы ведь у нас музыкальный педагог? — обратился он к Клэр. — Может, сумеете убедить их, что сейчас пока рано беспокоиться о дошкольном образовании.

— Послушать Гвен, так уже поздно! — воскликнула Элли, которая без особого успеха пыталась угомонить Мэйсона.

— Это правда, Джон, — поддержала подругу Мередит. — Мне куча народу говорила, что важно заранее все выяснить.

Элли закивала, а потом нанесла смертельный удар:

— Конечно, можно просто отправить Мэйсона в государственную школу, милый. Но я не могу себе представить, чтобы твоя мать согласилась на это.

— Ладно. Мне нужно подготовиться к выступлению, — сказала Клэр.

— Мы уже ждем не дождемся! — взвизгнула Элли.

— Кстати, перед съемками мы все идем на маникюр. Хочешь с нами? — спросила Мередит. — Наш тебе подарок.

— Это такой милый способ сказать, что мои ногти выглядят отвратительно? — Клэр помахала своими ненакрашенными ногтями и улыбнулась, давая понять, что она серьезно. Мередит хихикнула. — Прошу извинить меня.

По пути она увидела Вики, сидевшую у окна в своей обычной свободной одежде и кормившую вертлявого Иону. От вен на ее обнаженной груди исходило сияние. Клэр заметила, как какая-то незнакомая дама — вероятно, коллега Кристофера, судя по ее гладкой, готовой для зала заседаний совета директоров укладке, — подскочила к Вики.

— Простите, — сказала она. — Но вы смущаете моего мужа.

Вики уставилась на женщину. Лицо ее сохраняло безмятежность. Недовольная дама взглянула на мужа и попробовала снова:

— У вас есть чем прикрыться?

Вики покачала головой и с виноватым видом пожала плечами, а потом отвернулась. Женщина сняла с себя шарф.

— Вот, возьмите это. — Ее голос сочился снисходительностью. Вики лениво протянула руку за шарфом. Когда женщина передала его, та улыбнулась как бы в знак благодарности. Затем открыла окно и выкинула шарф на улицу. Женщина возмущенно пискнула и бросилась за ним.

Вики откинулась на спинку кресла, провела рукой по вьющимся волосам сына, спокойное, безмятежное выражение ее лица омрачили красные пятна, внезапно появившиеся от злости. Она заметила, что Клэр смотрит на нее, и поздоровалась, та одними губами прошептала «привет», но Вики уже вернулась к кормлению. И тут у Клэр все сжалось внутри. Черт, а ведь спиды могут попасть в грудное молоко!

Не в силах думать об этом ужасе ни минутой дольше, она отвернулась и посмотрела на развеселую толпу выпивающих и чокающихся гостей, туда, где Амара и Дэниел стояли у бара. Амара замахала ей рукой, но Клэр сделала вид, что не заметила, и нырнула на кухню.

Благодаря большому окну, выходящему на ухоженный задний двор, помещение казалось просторным и залитым светом. Несколько гостей слонялись по кухне, кто-то зашел набрать стакан воды, другие пытались укрыться тут от шума. Она и сама не прочь была выпить стакан воды. В горле ее пересохло оттого, что она нервничала и переживала, как в тот день, когда «Бродяги» вызвали ее на разговор. Клэр направилась к раковине. За столом мужчина с вьющимися золотистыми волосами втыкал свечи в многослойный торт, покрытый глазурью и украшенный клубникой у основания. Вбежала группа друзей Роузи, и он каждому дал «пять», а затем подразнил их, заявив, что собирается съесть весь торт сам.

— Не-е-е-ет! — запищали дети, хихикая.

— Это правда. Я уже съел пять тортов, но мне все мало.

Так это и есть Кристофер, подумала Клэр, глядя на него с презрением. Разбиватель сердец и нарушитель брачных клятв, подозреваемый в том, что рвал трусики на посторонних бабах. Он оказался даже сексуальнее, чем она ожидала.

— Вы, должно быть, Клэр, — сказал он, заметив ее, и протянул руку. — Гвен пела вам дифирамбы несколько недель кряду. Мы все уже с нетерпением ждем ваше выступление! Меня предупредили, чтоб не вздумал подпевать, поскольку от звуков моего голоса мертвые музыканты переворачиваются в своих гробах, но я выступлю на подтанцовке.

Ого, а он еще и очарователен. И рукопожатие такое сильное. Он задержал ее пальцы в своей ладони на секунду дольше положенного. Точняк, он изменяет Гвен. Кристофер напомнил ей Маркуса. Та же аура золотого мальчика, который пользуется бешеной популярностью и может уложить в постель любую.

— Клэр, привет! — Уитни впорхнула на кухню в великолепном платье с открытыми плечами и в туфлях на каблуках и бросилась к ней обниматься. Спиды, спиды, спиды, не унимался противный голосок в голове Клэр. — Мы там кое-что пролили, так что меня отправили с заданием найти бумажные полотенца.

— Вон там, — Кристофер показал на стол позади себя. — Вы же Уитни? Рад снова видеть вас.

— Кристофер! — отозвалась она с подчеркнутой холодностью женщины, которая вежливо держится с мужем, изменяющим ее близкой подруге. Он раскрыл руки для объятий, она обогнула кухонный островок, чтобы поцеловать его в щеку, положив руку ему на плечо, чтобы удержать равновесие, приподнимаясь на цыпочки.

— А я как раз говорил Клэр, что не могу дождаться, чтобы узнать, почему вы в таком восторге от музыки в своей прогулочной группе.

На кухню заглянула Гвен.

— Вот ты где! Готова начинать?

Клэр взяла гитару и разложила посреди гостиной реквизит, который Гвен заранее приобрела: машинку по выдуванию мыльных пузырей, блестящие маракасы и радужные ленты. В это время Гвен позвала старших детей и усадила их на коврик, а вокруг собрались остальные женщины с мужьями и младенцами. Клэр зажала аккорд С.

— Всем привет, — сказала она, сконцентрировав всю положительную энергию, какую только можно. — Все ли веселятся на дне рождения Рейганы?!

Зрители в ответ заулюлюкали, некоторые взрослые подняли ручки своих детей.

— Что ж, — продолжила Клэр и запела: — Если весело живется, делай «хлоп»!

Пока она пела, взгляд упал на Уитни, наклонившуюся к мужу, который держал Хоуп и водил ее ручонками, хлопая в ладоши. Около нее сидела Вики, которая теперь укачивала Иону рядом с застегнутым на все пуговицы мужем. Контраст был настолько разительным, что Клэр едва не рассмеялась. А потом она встретилась глазами с Амарой. Хорошо было посылать их ко всем чертям, сидючи в своей крошечной затхлой квартирке. Но, глядя, как эти мамочки, которые снова заставили ее почувствовать себя нужной, смеются со своими младенцами и мужьями, она загрустила. Черт побери! Расплата неминуема, и она это знает.

Глава двадцать первая

В толпе Уитни стояла между Грантом и Кристофером. Самое ужасное и возбуждающее было то, что Кристофер как ни в чем не бывало прижимался к ней слева, а Грант потянулся к ее руке справа. Ее мучило чувство вины, но возбуждение было сильнее, чем когда-либо.

Все началось на кухне. Уитни знала, что Кристофер там, поэтому, когда одна из подружек Роузи разлила сок, она пошла туда якобы за бумажными полотенцами, просто чтобы увидеть его, поздороваться, как будто едва припоминала, кто это.

Она зашла за кухонный островок и, собрав все силы в кулак, небрежно чмокнула его в щеку. И тут он протянул руку туда, где островок скрывал нижние части их тел, и провел пальцем под платьем, на одну божественную секунду просунув его в трусики и внутрь нее, продолжая болтать с Клэр и остальными, кто был на кухне.

Пока все начали медленно перемещаться в гостиную послушать музыку, Уитни подошла к стойке и оторвала несколько бумажных полотенец.

— Прекрасная вечеринка, — сказала она.

— Спасибо! — сказал Кристофер. Ей предстояло пройти мимо него, и проход был довольно узким. — Нам тоже пока все нравится!

— Ой! Прости! — сказала она, потершись задом о его ширинку, и он возбудился.

Конечно, она была в ужасе от самой себя. Так вот, оказывается, какая она. Изменщица. Предательница. Лгунья.

Но еще она испытывала извращенное возбуждение и, возможно, даже гордость за то, что эта новая Уитни открыла для себя совершенно иной уровень желания и чувственности, о существовании которого не подозревала раньше. Авантюристка, пославшая на три буквы все правила, которым так стремилась следовать. Не просто жена и мама, а интересная, пусть и не безупречная, полноценная женщина.

Теперь она с силой сжала ноги и сконцентрировалась на Клэр, которая исполняла песню про старика Макдональда. Отлично. Даже отдаленно ничего сексуального в старике Макдональде и его ферме. Если только герой песни не похож на Макдональда средних лет с лицом Кристофера и он не хочет поваляться с тобой вместе на сеновале.

И тут вдруг случилось нечто очень странное. Минуту назад Клэр отлично справлялась, ну, может быть, не демонстрируя высот таланта, которые показывала на их занятиях, но, возможно, она просто не привыкла выступать перед большой аудиторией. В следующий момент выступление стало совершенно расфокусированным. Голос сорвался раз, затем еще раз, как будто она собиралась заплакать или разучилась дышать. Клэр начала петь про корову, которой обзавелся старик Макдональд, хотя уже пела про корову раньше…

Уитни забеспокоилась. Ох, беда. Что происходит? У Клэр пищевое отравление? У нее умерла любимая кошечка и она только сейчас осознала всю тяжесть утраты? Стоп. У Клэр вообще есть кошка? Уитни с удивлением поняла, что ей небезразлична Клэр. Эта девочка заполнила пустоту, оставшуюся после Джоанны, их снова стало семеро, как и должно было быть, и все же Уитни почти ничего не знала о жизни Клэр.

Буквально сразу же непостоянная Роузи и ее друзья постарше, которые сначала с энтузиазмом хлопали в ладоши, потеряли интерес к представлению, разбрелись, залезли на ближайший диван и принялись прыгать, пока Гвен пыталась уговорить их продолжать слушать музыку. Рядом с Уитни Грант слегка покачал головой и глотнул из стакана, в то время как некоторые другие взрослые, которых Уитни не знала, переглядывались, приподнимая брови. В Уитни вспыхнула обида за Клэр. Эти снобы понятия не имели, насколько она талантлива и мила. Как смеют осуждать, если понятно, что с ней что-то происходит?!

Уитни попыталась поймать взгляд Клэр, чтобы подарить ей ободряющую улыбку, но как только Клэр взглянула на нее, то сразу же отвела взгляд, и голос снова сорвался. Поэтому Уитни вместо этого поискала глазами Амару, и они встревоженно и озадаченно переглянулись. Амара кивнула Уитни. Время действовать. Они подняли маракасы, которые не использовала Клэр, с энтузиазмом начали трясти их и запели. Когда другие мамочки из прогулочной группы поняли, что происходит, то тоже присоединились к ним. Дэниел и Кристофер тоже начали подпевать. Уитни схватила Амару за руку, чтобы закружить ее в танце. Дети, бесившиеся на диване, отвлеклись и передумали уходить.

Клэр увидела, как они ее спасают, и, казалось, приняла какое-то решение. Она закончила песню, глубоко вздохнула и снова улыбнулась. Вот она, нормальная Клэр.

— Ой, я еще приготовила вам сюрприз. Пришло время запустить парашют! — объявила она и развернула большое полотнище. Ребята постарше прибежали обратно со смехом, а взрослые подняли разноцветную ткань и раскачивали вверх-вниз.

Глава двадцать вторая

Когда Клэр закончила выступление, снова завоевав одобрение детей и незнакомых с ней взрослых, то поставила гитару в уголок и исчезла за дверью, которая вела на задний дворик. Амара вручила Чарли мужу и пошла за ней.

Она обнаружила Клэр, прислонившуюся к перилам и смотрящую в великолепное солнечное майское небо. Было еще прохладно, и Амара начала дрожать без теплой одежды. Клэр тоже ничего не надела поверх черной футболки с V-образным вырезом, по рукам ее бежали мурашки, но она не терла их, не топала ногами и не тряслась, чтобы согреться. Только стояла неподвижно, как будто прислушивалась к беседе с Богом.

— Что это было? — спросила Амара. — Ты в норме? Или у тебя какой-то нервный срыв?

Клэр обернулась. Исчезла странная нервозность, которую они наблюдали во время концерта. Вместо этого Клэр изнутри светилась какой-то целеустремленностью, которую Амара не понимала совсем.

— Я знаю, что это не мое дело. И если вы решите меня уволить за то, что я скажу, то флаг вам в руки, но я не могу просто сидеть и смотреть, как вы себя гробите в тупом стремлении за совершенством. Поэтому я все-таки выскажусь. Это просто ужасно, что вы принимаете спиды.

— Э-э-э… что? — Слова Клэр как будто ударили ей под дых.

— Тебе это не нужно! — продолжила Клэр. — Ну, может, прям сейчас тебе и кажется, что очень даже нужно. Но я знаю, как кошмарно потом ломает. Ну, то есть я не алкашка какая-то, но порой мне кажется, я готова убить за выпивку. Могу себе представить, насколько тяжело слезть с таблеток. Но я уверена, что ты сможешь. Ты сильная, классная, и тебе будет намного лучше без…

— Стоп! — перебила ее Амара. — Что за хрень ты несешь?

— Хватит притворяться! Я попробовала эту вашу «СуперМамочку»!

— Ты… — начала было Амара, с трудом подыскивая слова. Ужасное осознание зарождалось внутри. Нет, это не могло быть правдой. Но было.

— Прости, — сказала Клэр. — Это дикое нарушение личного пространства, но когда я сидела с Чарли, то чисто по приколу сунула одну таблетку в рот, и почти сразу сердце забилось как бешеное…

— О, нет… — У Амары ноги стали ватными. Она схватилась за перила и опустилась на верхнюю ступеньку лестницы, ведущей во двор. Дворик был как с открытки: розовый куст, дорожка из каменных плит, самодельная кормушка для птиц, в которой толкались воробьи, маленькая металлическая горка для детей с одной стороны и столик с парой стульев для взрослых с другой. Объективно все это находилось в поле ее зрения, но перед глазами стояло лишь маленькое злобное личико Чарли. — О, черт!

— Все хорошо! — Клэр присела рядом и взяла Амару за руку. — Я никому не скажу.

— Погоди. А ты уверена, что это были спиды? — спросила Амара, вцепившись в Клэр с такой же силой, с которой сжимала руку Дэниела в родилке. Она посмотрела прямо в глаза Клэр, словно бы пристальный взгляд мог открыть какой-то портал, чтобы вернуть их в нормальную реальность, от которой они почему-то оторвались. — А не кофеин или что-то в этом духе?

— Нет, я совершенно уверена, что это был какой-то амфетамин. Довольно низкая доза, но все же. Мы принимали один такой препарат в турне, ощущения те же самые. — Она взглянула на Амару. — Постой, ты что, не знала? — Амара покачала головой. — Но как такое возможно?