– Мальчик рыженький был?

– Да. Весь в мать, – улыбнулась архивариус, не замечая, как побледнел Роман.

Тот узнал парнишку. Он видел его вчера и днем, и вечером, когда приезжал в детский дом, поэтому хорошо помнил лицо. И эти рыжие кудряшки, торчащие в разные стороны, словно искорки огня.

– Скажите, а Юрий Никифорович с родителями тоже жил на территории детского дома?

– Конечно. У них же там отдельное жилье, еще дед поставил. Главное здание поместья отдали под комнаты детям, а сам директор выстроил рядом большой дом. Бабушка Юрия Никифоровича у нас воспитательницей работала, и все ее любили.

Рома молча буравил фотографию парнишки взглядом, а тот строго смотрел в ответ.

– Вы не знаете, как в семье относились к… – посмотрел в деле имя мальчика и продолжил: – …Семену?

– Откуда мне знать? Мальчишка-то немой был. Врачи говорили – это последствия тяжелой простуды, которой переболела его мать во время беременности.

Женщина тяжело опустилась на свой стул, а Рома поинтересовался:

– Вы не против, если я фотографию заберу себе?

– Только верните потом.

– Конечно. Спасибо вам за информацию.

– Да не за что. А почему вы так интересуетесь Маслениковыми?

– Убитые девушки – выпускницы детского дома. Вот, ищем зацепки, проверяем все версии.

– А-а-а, ну ладно. Будет нужна еще какая-то помощь, обращайтесь.

– Обязательно. Хорошего дня.

Глава 9

– А вот полынь. С помощью нее можно очистить дом от злых сущностей, – Николай Петрович собрал несколько сушеных веточек и связал их тонкой нитью. – Олюшка, ты помнишь, как правильно ее собирать?

Оля тяжело вздохнула, смотря на старика.

– Конечно помню. Днем или ранним вечером в сухую и теплую погоду. Проверить, чтобы на стебле и листьях не было влаги. Срывают только наземную часть, стараясь не повредить корень. Дед, зачем все это?

Оля знала свойства растений не так хорошо, как дедушка, но и не совсем плохо. Все детство она ходила с ним за травами, а потом они вместе их перебирали, и Николай Петрович рассказывал, для чего какая нужна. Внучка даже как-то читала те старинные книги, которые оставила травница.

– Как зачем? – возмутился мужчина. – Не угадаешь, когда может это пригодиться, так что должна знать! Кому-то же нужно перенять мое дело.

– Деда, – возмутилась Оля, – ты опять за старое? Прекрати, а?

– Не прекращу, Олюшка. Скажи лучше, зачем ходила в лес?

– Хотела кое-что проверить, – девушка опустила взгляд на сухие стебли в своих руках.

– Проверила?

– Да. Дед, ты вчера соседу говорил, будто это не простые убийства. Тебе известно что-то о них?

Оля прекрасно видела, как Николай Петрович борется с эмоциями. Старик всячески пытался ее оградить от снов и всего, способного на эти сны повлиять.

– А ты сама еще не поняла? – мужчина перестал перевязывать веточки полыни и посмотрел на внучку.

– Нет. Там ничего не было. По крайней мере я ничего не заметила, кроме желтой полицейской ленты.

– А место? Хотя, – мужчина отложил растение и вытер ладони влажной тряпкой, – ты, наверное, не помнишь. Никогда же не интересовалась таким.

– Каким таким? – Оля внимательно посмотрела на дедушку. Ей и самой уже хотелось разобраться в этом деле.

– Там, где произошли убийства, расположены места силы.

– Места силы? Не слышала. Только о Святом озере.

– Истории о них нет в библиотечных книгах, – покачал головой Николай Петрович. – Старики рассказывают, что раньше в этих лесах было поселение. Его жители поклонялись своим богам и похищали тех, кто ходил по ягоды и грибы. Пользуясь отличным знанием леса, загоняли человека в чащу, пугали, а когда он сходил с ума, приносили в жертву. Говорят, лесовики обладали магией, могли перевоплощаться в животных или птиц и управлять ими. В основном, в воронов, – он тяжело вздохнул и посмотрел на Олю. – Сговорились люди истребить это самое поселение. Но сперва попросили лесных жителей уйти. Те не согласились и началась война. Многие тогда погибли. Оставшихся в живых горожане привязали к столбам, на которых жертвы приносили. Их было три, и стояли они в разных частях леса. Сейчас эти места и считаются местами силы. Уж не знаю, правда или нет, но земле там требовалась человеческая кровь. А иначе поселенцы начинали болеть, чахнуть, в лесу ягоды и грибы не росли, а на само поселение дикие звери нападали, – дед умолк. Выпил немного воды и продолжил рассказ: – Так вот. Привязали к столбам лесовиков, обложили соломой и подожгли. Те, когда горели, не произнесли ни звука. А после из оставшегося пепла взмыли в облака три огромных ворона. Откуда взялись птицы, никому неизвестно. Говорят, это души тех сектантов объединились, и теперь они заперты в птицах и наблюдают за лесом.

Николай Петрович замолчал, а у Оли мурашки по коже пробежали. Вспомнился тот дикий ворон, набросившийся на нее у Святого озера. Шрамы на руке тут же зачесались.

– Но это всего лишь легенда, правда?

Старик устало пожал плечами.

– Не знаю, Олюшка. Может, легенда, а может, и нет. Никто не знает. Но места нечистые. Я еще от бабки слышал, будто там есть тайные подземные тропы, ведущие в город. Да и убийства девушек необычные. Не верю, будто нашелся какой-то ненормальный, убивающий для развлечения. Больше похоже на ритуал. Тебе ведь снились сны о них? Я прав? Ты потому ходила вчера в лес?

– Да, – Оля тяжело сглотнула и взглянула в глаза старику. – Только… Понимаешь, я раньше всегда присутствовала как третий лишний. А в этот раз сама была убийцей. Видела его глазами, убивала его руками. Даже, кажется, чувствовала то, что чувствует он. А еще, – Оля замолчала, раздумывая, стоит ли говорить про последний сон. Но все же сказала: – Вчера мне приснилось, как я перерезаю горло лежащей на алтаре девушке. И та девушка – тоже я. А следователь из Москвы лежал рядом мертвый.

Оля заметила, как и без того бледная кожа Николая Петровича побелела еще сильнее.

– А раньше ты никогда не видела свою смерть?

– Нет, – она покачала головой. – Это и странно. Будто бы я сама себя убиваю.

– Плохой знак, Олюшка. Очень плохой.

В комнате повисла тишина. Девушка и сама прекрасно понимала, что ничего хорошего не стоит ждать после сна о своей смерти, ведь люди всегда умирали в точности, как ей и приснилось. Только Роман Русланович выбивался из общей массы. Оля уже с десяток снов видела про его смерть, и каждый раз та была другой. Почему? Что этого мужчину отличало от остальных, кто ей снился? Ответа она не знала, но в душе начинало расти какое-то предчувствие, заставлявшее все чаще оборачиваться и прислушиваться к посторонним звукам.

***

Майское солнце с каждым днем светило все ярче, приближая лето. Скоблев стоял позади толпы людей и смотрел, как гроб медленно опускают в яму.

– Роман Русланович, так зачем мы сюда пришли? – спросил Леонид Морозов.

Он сейчас думал о том, что мог бы нормально сидеть в своем кабинете перед вентилятором и заполнять нужные бумажки, а не стоять под жарким солнцем, с каждой минутой палящим все сильнее. Леня планировал сегодня пораньше закончить рабочий день и пригласить друзей посидеть в баре, отметить его двадцатишестилетие. Но из-за прихоти московского коллеги стоял сейчас среди скорбящих и считал минуты до того, как сможет отсюда уехать.

На похороны Вероники пришло не много народа. Не считая Скоблева и Морозова, только директор детского дома, бывший классный руководитель и пять подруг погибшей, которые и устроили похороны.

– По статистике, большинство преступников приходят посмотреть на содеянное. Возможно, и наш сегодня здесь, – ответил Роман.

Он внимательно всматривался в незнакомые лица, пытаясь отыскать того, кто мог бы сойти за подозреваемого. Правда, плохо верилось, что среди присутствующих шести женщин есть настоящий преступник. У директора же на тот вечер имелось алиби.

Но чутье подсказывало – прийти стоило. А Рома всегда доверял своему предчувствию. Хотя, с другой стороны, это звучало не сильным-то аргументом.

– И кто, по-вашему, из этих, – Леня указал взглядом на толпу скорбящих, – нужный нам?

– Может быть, никто, – произнес Скоблев, останавливая проницательный и задумчивый взгляд на Юрии Никифоровиче.

Нет, все-таки не зря он сюда приехал. Есть одно дело, а точнее, разговор.

– Вы что-то знаете, но не хотите со мной делиться? – снова заговорил Морозов.

Лене не нравилась скрытность коллеги. Столичный следователь был странным: постоянно о чем-то думал, скрывал и кажется, подозревал каждого, попавшегося на глаза. Так никто из других коллег себя никогда не вел. И с каждым днем Леонид все сильнее убеждался – тот совсем не командный игрок.

– Нет, я пока ничего не знаю. Но есть одна мысль. Я тебе позже расскажу. А пока иди в машину, хорошо? – попросил Скоблев, взглядом указав на скорбящих, уже направившихся по своим делам. Поминок не планировалось. У тех, кто хоронил Веронику, денег хватило только на погребение. – Я скоро подойду.

Морозов, кивнув Роману, кажется, даже с облегчением выдохнул и пошел за всеми остальными на выход с кладбища. А Скоблев быстрым шагом подошел к Масленикову, стоящему возле свежей могилы, на которую недавно положил большой букет кроваво-алых роз.

Столичному следователю все никак не давал покоя этот мужчина, как и его пропавший брат. А еще Рома постоянно думал о том, кто же все-таки приходил в кабинет и как потом оттуда исчез.

– Добрый день, Юрий Никифорович.

Следователь подошел со спины и встал сбоку, напротив креста с цветной фотографией улыбающейся красивой девушки. Быть может, Вероника уже всю свою жизнь расписала и радовалась каждому дню, даже не подозревая, что стоит выйти из дома и ее не станет.

Директор детского дома обернулся. Он показался Роману не таким уверенным, как в день первого визита. Сейчас Маслеников выглядел подавленным, угрюмым и уставшим. И вообще, создавалось впечатление, будто с их последней встречи постарел на десяток лет: на бледном лице отчетливо выделялись черные мешки под глазами, а волосы наполовину поседели. Надо же, а Роман в прошлый раз седины не заметил.

– А, это вы. Все разнюхиваете? Никак не можете остановиться?

– Я делаю свою работу. Нужно же кому-то поймать преступника.

– Знаете, не в обиду будет сказано, но вы мне не нравитесь, Роман Русланович. Даже не даете нормально похоронить человека, все высматриваете, ищете. Суете нос куда не положено, – устало и с раздражением произнес Маслеников, смотря не на Скоблева, а на фотографию Вероники, и смахнул слезу с пухлой бледной щеки.

– Это моя работа, – повторил следователь. – И я бы хотел задать вам пару вопросов.

– Сейчас?

– Да, сейчас.

Юрий Никифорович снова обернулся, и Роман заметил что-то в его взгляде такое… К сожалению, мысль тут же испарилась.

– Мне некогда. К жене нужно. Она не может долго без меня обходиться.

– Всего пару минут, не больше, обещаю, – настоял Скоблев.

– Черт с вами, задавайте. Только быстрее, прошу, – директор детского дома тяжело вздохнул.

– Расскажите мне о том дне, когда пропал ваш брат.

Юрий Никифорович вздрогнул и испуганно посмотрел на Скоблева.

– Вам и это уже известно? – спросил сдавленно.

– Да. Узнал буквально случайно.

– И какое отношение исчезновение Семена имеет к убийствам девушек?

– Вы ответите? – Рома пропустил вопрос собеседника мимо ушей, смотря строго и взглядом обещая, что не отступит, пока тот не заговорит.

– Мы каждое лето ходили за грибами и ягодами, а потом продавали их приезжим и имели небольшой доход. Отец с детства приучал к труду, – вздохнув, начал рассказ Маслеников. – В то утро мы с братом, как всегда, отправились на нашу укромную поляну. Там ягод море, да и об этом месте никто, кроме нас, не знал. Собирали ягоды по разные стороны, и я не заметил, как брат отдалился, а потом и вовсе ушел. Принялся его искать, всю округу обежал, но так и не нашел. Домой вернулся только к вечеру. Родители сразу же милицию вызвали, добровольцев, и мы снова пошли в лес. Но брата так и не нашли.

– А какие у вас были отношения?

– Нормальные отношения. Как и у всех, – пожал плечами Юрий Никифорович.

– Но вы ведь не родные.

– И? Что это меняет? Пусть у нас отцы и разные, но я любил его.

Скоблев внимательно посмотрел на мужчину, дергаными движениями то и дело поправляющего и без того идеально сидящий пиджак. Скорее всего, он так разволновался из-за переживаний и воспоминаний.

– Юрий Никифорович, я сейчас задам вам очень странный вопрос, но ответьте, хорошо? – директор кивнул, еще больше напрягаясь. – Скажите, а вы потом не видели брата?

Маслеников непонимающе уставился на Романа.

– Что вы имеете в виду? Семен же пропал. Как бы я его мог видеть?

– Ну, вы были ребенком. Всем известно – дети порой видят недоступное взрослому человеку.

– Я вас не понимаю, Роман Русланович.

– Ладно, – сдался Скоблев. Он уже и сам устал от этого разговора. – Не берите в голову.

– Вы все-таки очень странный. Ладно, мне пора, – не прощаясь, Юрий Никифорович развернулся, бросил взгляд на деревянный крест и зашагал по направлению к выходу с кладбища.

Рома, проводив собеседника глазами, поднял лицо к солнцу и прикрыл веки. Ему сейчас хотелось в свою квартиру, в уюте которой можно расслабиться, оставляя все проблемы и работу за порогом. А еще… Он уже давно не был на могиле жены и начинал винить себя. Но если придет туда и посмотрит на ее фотографию, то безумная душевная боль вгрызется с новой силой. И получится ли тогда не сорваться, не приникнуть к бутылке, как сразу после смерти Марины?

– Как же я скучаю… – прошептал мужчина одними губами и почувствовал, как его щеки будто коснулось что-то теплое. Словно кто-то погладил, еле-еле касаясь кожи.

Скоблев вздрогнул, открывая глаза и осматриваясь. Устало потер ладонью лицо и пошел к машине, где ждал Леонид.

Веронику похоронили практически в самом конце кладбища, и Рома мог поклясться, что запомнил дорогу. Да и идти-то по прямой. Но заблудился. Ходил между могил, всматриваясь в фотографии, и понимал – движется по кругу. Несколько раз доставал телефон, хотел набрать Морозова, попросить помочь выбраться. Но связи не было.

– Твою мать, ну сколько можно-то?

Он снова остановился и огляделся. Никого. Лишь на редких деревьях, растущих между могил, сидели вороны. И Роману казалось, что с каждой минутой их становится все больше и больше. А главное – они наблюдают. От этих мыслей становилось не по себе.

Рома обернулся, осматривая очередной памятник в попытке найти выход. За могилой явно ухаживают. Но его привлекла фотография на старом темно-коричневом деревянном кресте. Следователь подошел ближе и замер, всматриваясь в знакомое женское лицо.

– Зурина Ольга Аркадьевна, тысяча девятьсот восьмой, тысяча девятьсот тридцать первый, – вслух прочитал мужчина и снова посмотрел на фотографию. Девушка казалась точной копией той Оли, с которой он познакомился недавно. И имя с отчеством совпадали.

– Разве такое возможно? – одними губами прошептал Скоблев. Бросил взгляд на соседнюю могилу. Здесь тоже была захоронена девушка и тоже очень похожая, только фамилия другая.

– Тысяча девятьсот тридцать первый, тысяча девятьсот пятьдесят третий.

Он прошел чуть дальше. Опять девушка, похожая на первых двух.

– Тысяча девятьсот пятьдесят третий, тысяча девятьсот семьдесят шестой, – проговорил Роман и перешел к следующей могиле, не настолько осевшей, как другие. Да и не такой старой.

– Тысяча девятьсот семьдесят шестой, тысяча девятьсот девяносто седьмой. Гусева Надежда Андреевна. Это что, получается, мать Оли?

Рома вспомнил эту фамилию и девушку с фотографии на памятнике. Видел, когда изучал присланную Дианой информацию на Ольгу.

Окинул взглядом могилы, мимо которых прошел, и фотографии очень похожих друг на друга девушек. А потом посмотрел на пустое место, где стояла лавочка и табличка «куплено». У него появилась очень нехорошая догадка.

Все женщины из семьи Ольги – а они именно ее родственницы, Роман не сомневался – очень похожи. И все умерли после рождения детей. Совпадение? Вряд ли. Ему захотелось поговорить с Олей еще раз.

Странным показалось и отсутствие захоронений других родственников – могил мужей, сыновей или отцов поблизости не было. Все девушки лежали в ряд, словно так изначально и задумано.

Громкий звук телефонного звонка заставил Скоблева вздрогнуть. Вороны заполошно взлетели, громко каркая. Рома даже не сразу понял, что звонит именно его телефон. Несколько минут назад связи не было, а теперь вдруг появилась.

– Да, – ответил, увидев на экране имя Лени Морозова.

– Роман Русланович, вы где? Прошло уже больше часа, как все разъехались. Я жду вас в машине.

– Лень, я кажется заблудился. Брожу здесь и выйти не могу.

– Так связь же работает. Откройте карту и посмотрите маршрут. Или мне вас поискать?

– Нет, не нужно. Дай мне еще несколько минут.

Рома сбросил вызов, открыл карту и с удивлением понял, что стоит практически в нескольких метрах от главных ворот. Он быстро прошел с десяток шагов, миновал полосу тонких деревьев и оказался на дороге, где и стояла машина Морозова.

– С этим местом явно что-то не так, – пробормотал озадаченно и поспешил покинуть кладбище.

Глава 10

Молодой опер Илья, предварительно постучав, вошел в кабинет.

– Роман Русланович, вот то, что вы просили.

– Спасибо, давай сюда, посмотрим.

Скоблев забрал потертую флэшку и вставил ее в USB-порт. На экране ноутбука появилось окно с видеозаписью.

– Это тот день, когда Вероника вышла из клуба. Я просмотрел запись с камер наблюдения: девушка час просидела у барной стойки, выпила несколько коктейлей и, расплатившись, ушла. На улице села в автомобиль с шашечками. Вот он, видите? – Илья ткнул пальцем в экран ноутбука.

Заинтересованный Леонид подошел ближе и тоже наклонился, внимательно смотря видеозапись.

– Машину удалось вычислить? – спросил Роман, всматриваясь в лобовое стекло. К сожалению, в салоне автомобиля свет не горел, да и лицо водителя скрывал козырек черной кепки. А еще мужчина словно знал, где находятся дорожные камеры, и умело отворачивался, ни разу не попав в фокус объектива.

– Нет. Номера заляпаны. Но мы связались со всеми службами такси города. В указанное время на адрес клуба вызова не поступало. Все диспетчеры утверждают, что их машин даже поблизости не было.

– То есть у нас опять голяк, – констатировал Скоблев, откидываясь на спинку стула и продолжая пристально следить за видеозаписью.

Он выискивал любую, хотя бы крошечную зацепку. Но нет, все сделано очень чисто и профессионально. Неизвестный убил уже троих и ни одного следа не оставил.

– Стоп! – внезапно громко сказал Рома, и Морозов тут же нажал на кнопку. Видео остановилось. – Леонид, давай немного назад. Буквально на пару секунд, где видно руки на руле.

Морозов перемотал до нужного места и нажал кнопку «пуск».

– А можно увеличить область, где пальцы?

– Да, секунду, – кивнул Илья, потянулся к ноутбуку, нажал на несколько кнопок, и картинка увеличилась раз в десять.

– Кольцо! – воскликнул Морозов, понимая, почему коллега попросил остановить этот кадр.

– Именно. А символ видишь?

– Да. Тот самый, что изображен на монете. Триксель.

– Угу. Мы срочно должны найти убийцу. Прошло уже четыре дня, а значит… – Рома замолчал, а за него продолжил Леонид:

– …он скоро снова выйдет на охоту.

В кабинете повисла тишина. Все присутствующие прекрасно понимали – действовать нужно немедленно. Но как именно? Не было ни одной зацепки, ни единой улики.

– Кстати, сегодня идем в бар? – разбил тишину Илья. Парень смотрел на Морозова, всем своим видом показывая, что не примет отрицательный ответ.

– Да. Роман Русланович, вы тоже с нами. Заканчивайте свои дела, уже скоро выходить.

– А какой праздник?

– Так у Ленчика сегодня день рождения! – радостно сообщил опер.

– Ого! Поздравляю! Но у меня подарка нет.

Рома не особо любил бары и шумные компании, тем более незнакомые. Он очень редко посещал такие заведения даже с друзьями, предпочитая проводить свободное время с пользой. Например, поработать. За что Марина всегда его ругала.

– Ничего страшного. Главное – веселая компания, – ответил Леня, и подождав, пока столичный коллега выключит ноутбук, вышли из кабинета.

Бар оказался небольшим, но уютным. И хотя считался не самым дорогим, тут не пахло дешевым пивом и сухариками с чесноком, как в большинстве баров в столице, где когда-то не посчастливилось побывать Скоблеву. Наоборот, в воздухе витали ароматы вкусной еды и свежеструганного дерева. По крайней мере, Роме так показалось.

Их собралось немного: пара следователей, несколько оперов. И чем дольше Скоблев общался с ними, тем больше те ему нравились. Вообще, оказалось, в этом городе очень отзывчивые люди. В них нет беспринципности, злобы и зависти, которая часто встречается в больших городах. Они видят и замечают все вокруг и всегда придут на помощь. Нет, конечно, есть и те, кому наплевать на окружающих, но таких очень мало.

Рома уже даже и не помнил, когда в последний раз так напивался. В хорошей компании быстро летело не только время, но и алкоголь. И когда Скоблев встал из-за стола, его тут же повело.

– О-о-о, кому-то больше не наливать! – хлопнул по плечу столичного коллегу Леонид.

– Ты прав, мне уже пора. А то завтра еще работать.

***

Темный лес пугал своей мертвой, оглушающей тишиной. Оля прекрасно понимала, что спит и видит очередной кошмар. Она бы с радостью ушла, прервала его, но это, к сожалению, не в ее силах. Оставалось только молча наблюдать.

Снова красивая девушка голой лежала на траве. Ее ноги и руки широко расставлены и привязаны к кольям, врытым в землю, а глаза открыты и устремлены в черное ночное небо, усыпанное миллиардами звезд. Незнакомка была еще жива, судя по тому, как тяжело вздымалась грудь.

Оля опять видела глазами убийцы. Тот почему-то сегодня медлил, просто стоял и смотрел.

Внезапно, словно наяву, прохладный ветерок прошелся по коже. Тут же выступили мурашки. Сегодня Оля в первый раз что-то ощущала, и от этого сделалось еще страшнее. Каждый раз сны становились все реалистичнее.

Убийца подошел к девушке и та медленно перевела взгляд на него. Мужчину снова скрывал балахон: в поле зрения попали длинные черные полы. Незнакомец нагнулся, протянул короткие, пухлые пальцы к бедняжке и погладил ее по лицу. Девушка даже не шевельнулась. Словно кукла.

В руке мужчины появился острый нож. Убийца опустился на колени и гортанно запел, выводя лезвием странные рисунки на животе девушки, едва касаясь кожи. Где-то позади, глубоко в лесу завыли волки, придавая картине еще более ужасающий вид.

Оля чувствовала сильное биение своего сердца, словно это она лежала на земле и именно ее сейчас убьют. Но в то же время продолжала оставаться в теле убийцы.

Мужчина прошелся кончиком ножа от горла жертвы до впадины между грудей. На мгновение остановился, а затем спустился ниже, к пупку, очертил его, и лезвие ножа зависло внизу живота. Мгновение – и он распорол кожу. Брызнула кровь. Оля отчетливо почувствовала сладковатый аромат, от которого моментально замутило. Горячая жидкость попала на руки убийцы, и это она тоже ощутила.

Девушка, раньше лежавшая безучастно, смотря куда-то в небо, сейчас раскрыла рот в безмолвном крике. Из ее глаз непрекращающимся потоком лились слезы, а кровь стекала по животу, падая на землю, и мгновенно впитывалась, не оставляя ни единого следа на молодой траве.

Внезапно раздалось громкое карканье и Оля вскочила на кровати, тяжело дыша. В носу все еще стоял аромат крови, а руки чувствовали ее тепло. Посмотрела на свои ладони и чуть не вскрикнула: на них были красные кровавые брызги.

Оля быстро поднялась и побежала к умывальнику. Лампу не включала: луна сквозь занавески светила достаточно ярко.

– Олюшка, что случилось? – раздался голос деда, и в комнате загорелся свет. Девушка сощурилась, а когда снова открыла глаза и посмотрела на ладони, те были чистыми. Ни единой капли крови. – Оля? – старик коснулся ее плеча, и она вздрогнула, испуганно смотря на него.

– Все хорошо, – ответила хриплым, будто не своим голосом. И вспомнила их разговор со Скоблевым. – Мне нужно позвонить ему.

– Кому позвонить? – не понял Николай Петрович.

– Следователю. Будет новая смерть.

Кожа старика побелела, став словно мраморной.

– Оля? – снова позвал он внучку, но та уже не слушала.

Она быстрым шагом направилась в комнату и, взяв с тумбочки телефон, набрала номер Романа. Тот был вне зоны доступа. Оля опять набрала номер, но равнодушный женский голос вновь сообщил о недоступности абонента.

– Деда, отвези меня, пожалуйста, в полицию.

– Оля, расскажи, что случилось?

– Расскажу все по дороге, только прошу, отвези. Мне нужно найти того следователя и сообщить ему, пока не стало слишком поздно.

Николай Петрович молча кивнул и стал собираться.

В отделении Оля планировала если не найти Романа Руслановича, то хотя бы узнать адрес квартиры, где следователь сейчас проживал. Ей нужно было уберечь ту девушку, и она очень надеялась успеть. Хотелось предотвратить хотя бы одну смерть. Тогда, стараясь спасти отца, она оказалась бессильной. Так, может, хотя бы в этот раз что-то получится сделать?

Ночной город погрузился в тишину. Улицы словно вымерли, и только кое-где неярко светились окна многоэтажных домов. Стоило старенькому автомобилю Николая Петровича остановиться на полупустой стоянке возле здания местной полиции, Оля тут же выскочила на улицу.

– Дед, подожди меня здесь, хорошо? Я быстро!

Старик кивнул, а Оля побежала ко входу.

Дойдя до двери, остановилась, собираясь с силами. От волнения тело немного подрагивало. Глубоко вдохнув, она все-таки распахнула дверь и вошла внутрь.

В здании тоже оказалось безлюдно. Оля взглядом нашла надпись на стекле «Дежурный» и подошла, заглядывая внутрь. Там, уткнувшись в сложенные руки, тихонько похрапывал мужчина.

– Простите, – чуть слышно проговорила Оля, но полицейский не шелохнулся. – Простите, – повторила громче, и мужчина наконец-то проснулся. Резко подскочил, задел рукой стоящие на столе папки с документами, с грохотом роняя их на пол и непонимающе уставился на Олю.

Девушка, испугавшись такой реакции, отшатнулась.

– Вы кто? – произнес еще сонным голосом дежурный.

– Доброй ночи. Простите, но мне нужна ваша помощь.

– Помощь? Какая? У вас что-то случилось?

– И да, и нет. Мне нужен следователь Скоблев. Срочно.

– Кто? – полицейский уставился на Олю непонимающим взглядом.

– Скоблев Роман Русланович, следователь из Москвы, ведь у вас работает?

Оля была уверена в положительном ответе. Другого-то отделения полиции в городе нет.

– Да. У нас, – кивнул мужчина. Его растерянный, сонный взгляд немного просветлел, и теперь дежурный смотрел на девушку недовольно.

– А где он сейчас?

– Откуда мне знать? Я за ним не слежу. И вообще, вы видели сколько времени? – дежурный оглянулся на настенные часы. – Три часа ночи! А если вам так нужен Скоблев, то приходите к нему в рабочее время! И нечего шляться ночью! В городе маньяк ходит, а вы гуляете, когда все нормальные люди спят!

Оля не стала говорить, что тот самый маньяк ей приснился, скоро он убьет очередную жертву и Скоблев ей нужен именно поэтому. Только тяжело вздохнула и посмотрела с надеждой на полицейского, мысленно моля того о помощи.

– Ну, может, вы скажете, где он живет? Я съезжу.

– Конечно скажу, а как же! – саркастично произнес мужчина. – И даже за ручку отведу. Вы думаете я совсем ненормальный, раздавать адреса сотрудников непонятным девицам, шастающим по ночам? Документики можно ваши?

Идея прийти среди ночи в полицейский участок уже не казалась Оле такой хорошей. Не хватало еще загреметь на несколько часов в камеру. Вот почему она не могла до утра подождать? Ведь предыдущие три убийства происходили на вторые или третьи сутки после снов, так что время еще есть.

– Знаете, я наверное, и правда лучше завтра приду. А во сколько приходит Роман Русланович?

Мужчина еще раз недобро на нее посмотрел. Как на ненормальную. Ну а какой нормальный ночью припрется в отделение полиции узнавать, где живет один из сотрудников? И Оля бы не пришла, если бы не сон об убийстве.

– Работает он с девяти, но думаю, придет позже. Они сегодня, точнее вчера, день рождения сотрудника отмечали.

– Спасибо.

Больше не говоря ни слова, девушка развернулась и поспешила на выход, пока дежурному не приспичило ее арестовать.

Николай Петрович взволнованно прохаживался возле машины, заложив руки за спину. По дороге в отделение полиции Оля объяснила, зачем ей нужен столичный следователь. Дед выразил недовольство тем, что внучка кому-то рассказала о даре, но никак на это повлиять не мог, и теперь ему оставалось только молча соглашаться.

Увидев вышедшую Олю, он остановился и дождался, когда она подойдет к машине. По ее растерянному взгляду было видно – Скоблева найти не удалось.

– Ну что? – поинтересовался Николай Петрович.

– Сказали приходить завтра.

– Ничего страшного, Олюшка. Время ведь еще есть?

– Да. Ты прав, приедем завтра.

Оля без слов села в машину. Всю дорогу в голову лезли только мысли о том, как спасти девушку. Хотела даже попросить деда съездить на то место, где должно произойти убийство, но отмела неуместное желание. Мало ли на что способен убийца, а рисковать единственным родственником, еще и пожилым, она не готова. Да и страшно. Страшно до безумия.

– Ну вот, опять, – чуть слышно проговорил старик, въезжая на свою улицу. Его дом находился в самом конце, напротив леса. Так сложилось, что ближайший сосед – аж в километре.

Район, где жил дед Оли, располагался на окраине города, за рекой, через которую вел старый мост. Здесь стояло мало домов: люди старались селиться ближе к центру, где много магазинов, детских садов, школ, да и на работу легче добираться.

Николай Петрович помнил, как бывшую деревню присоединили к городу и построили мост. В своем доме он прожил всю жизнь, а до него там жили его родители и бабушки с дедушками. И никуда отсюда уезжать травник не собирался. Природа рядом, да и тихо здесь.

– Деда, что случилось? – обеспокоенно спросила девушка, ощущая, как нехорошее предчувствие зреет внутри.

– Опять свет вырубили. Ни один ведь фонарь не горит, – недовольно проговорил мужчина, и лишь сейчас Оля заметила, что они едут только в свете фар. Уличные фонари и правда не работали. А ведь когда уезжали, дорога была освещена.

– И как часто здесь отключают свет?

Оля огляделась, всматриваясь в ночную тьму. Соседский дом уже остался позади, и теперь машина двигались вдоль кустов.

– Да за несколько дней уже раз третий. А раньше и не помню, когда такое происходило.

Девушка инстинктивно напряглась. Последние несколько дней… Она гостит здесь практически неделю, и не значит ли это, что все началось с ее приездом?

Глупости! Как простой человек может повлиять на электроэнергию? Совсем с этими снами и мыслями о маньяке с ума сошла!

Внезапно Оля почувствовала сладковатый аромат крови. В горле тут же появился ком. Работая медицинской сестрой, она не раз сталкивалась с кровью, и никогда не тошнило. А теперь только стоит подумать, как начинает мутить.

Опустила взгляд на свои руки и отчетливо увидела на ладонях кровь, ощутила ее тепло на коже, почувствовала, как струйки медленно стекают на запястья. Нос все больше и больше забивал тошнотворный запах. Как сегодня ночью после сна.

В голове зашумело, сердце громко забилось. Захотелось закричать от переполняющего душу страха.

Раздалось громкое воронье карканье. Девушка вздрогнула и подняла взгляд. Машина стояла возле дома, а на боковом зеркале с пассажирской стороны сидел огромный ворон и смотрел прямо на Олю. Именно эта ненормальная птица у Святого озера разодрала ей руку.

Глаза ворона полыхнули золотистым светом, и он снова громко каркнул. Звук разнесся по округе, затихнув где-то за кронами деревьев, в глубине леса. А затем птица взмахнула огромными крыльями и скрылась в темноте.

В это мгновение уличные фонари загорелись.

– Вовремя, однако, – раздался сбоку голос Николая Петровича, и Оля обернулась.

– Что? – растерянно произнесла девушка.

– Свет включили. Видимо, перебои какие-то, – пояснил дед и заметил бледное лицо Оли. – Олюшка, с тобой все в порядке?

– Да, – она мотнула головой, прогоняя наваждение. – Деда, скажи, а у вас всегда так много ворон?

– Каких ворон? – старик явно не понял.

– Ну, большой черный ворон сейчас сидел на зеркале. В последнее время я часто его вижу.

Николай Петрович перевел взгляд на боковое зеркало, а затем снова посмотрел на внучку.

– Олюшка, здесь не было никакого ворона.

– Как не было? Он только что сидел и громко каркал.

Старик опять взглянул на зеркало.

– Не было здесь никого, и я ничего не слышал. Пойдем-ка в дом. Тебе отдохнуть нужно. Устала, наверное. Я травки успокаивающие заварю.

Оля окоченела от страха и ответить не смогла. Только молча кивнула, соглашаясь. Задрала рукав на той руке, где остались нанесенные проклятым вороном, которого не видел и не слышал дед, раны. Хотя как такое громкое карканье можно не услышать? Опустила взгляд и замерла. Порезы пропали. Ее кожа была чиста. Ни намека на шрамы.

Но разве это возможно?

– Кажется, я схожу с ума, – проговорила дрожащим голосом, потирая ладонями лицо.

Пока Оля разглядывала руку, Николай Петрович уже дошел до дома и ждал внучку возле входной двери. И чтобы дед не стал задавать вопросов, девушка поторопилась выйти из машины.

Глава 11

Будильник прозвенел в семь утра. Скоблев отключил его и нехотя поднялся с кровати. После вчерашних посиделок голова болела, а горло пересохло.

Медленно перебирая ногами и потирая сонное лицо, потопал на кухню. Открыл холодильник, осмотрел пустые полки. Сколько раз за эту неделю Рома хотел купить продукты, но так и не нашел времени, какие-то дела отвлекали. Да и дома ел редко, обходился местными столовыми, где, кстати, довольно неплохо кормили.

Захлопнув дверцы холодильника, обернулся к раковине, подумал несколько секунд и, достав стакан, налил в него водопроводной воды. Тут же залпом выпил. По желудку прокатилась долгожданная прохлада, голова немного успокоилась. Далее последовал холодный душ, практически убравший остатки боли.

По дороге Роман заехал в заведение, которое местные называли рестораном. А на взгляд столичного следователя – обычная столовка с не первой свежести ремонтом. Обшарпанные стены и старая советская мебель не давали назвать по-другому. Правда, готовили тут хорошо. Единственное, чего не хватало – нормального кофе. Но в этом городе его не было нигде.

Купив еще и свежих пончиков, Скоблев наконец, с задержкой в десять минут приехал на работу.

– Роман Русланович, – позвал его дежурный, стоило переступить порог здания. – Доброе утро. Вас там девушка ждет возле кабинета.

– Доброе, – отозвался Рома, подходя к окну дежурного. – Девушка? – переспросил, не понимая, кто может ожидать его с утра пораньше. Он никаких девушек, кроме Оли, здесь не знал.

Тут же вспомнил, что когда поставил разряженный телефон на зарядку, пришло несколько сообщений о пропущенных звонках с неизвестного номера.

– Да. Сказала, ей нужен именно Скоблев, к другому следователю не пошла.

– Спасибо, – бросил Рома уже на ходу и поспешил к себе.

Завернув за угол длинного коридора, который вел к кабинету, действительно увидел Олю, сидящую на лавке возле двери.

– Ольга, что-то случилось? – спросил, подходя ближе к взволнованной девушке.

– Доброе утро, Роман Русланович. Я вам вчера звонила, но телефон был отключен. Даже ночью приехала в отдел, но мне не дали вашего адреса.

– Что случилось Оля? – повторил следователь.

– Сны.

Только сейчас Рома вспомнил, зачем могла его искать посреди ночи эта девушка. Вернулись и вчерашние мысли, возникшие на кладбище, когда читал даты смерти ее родственниц.

– Проходите.

Скоблев приглашающе распахнул дверь и тут же заметил сидящего на своем рабочем месте бодрого Морозова. М-да… Сам Рома бодростью не отличался. Все же возраст после таких ночных гулянок дает о себе знать.

– Доброе утро, – поприветствовал Леня, замечая девушку в дверном проеме. Оля кивнула в ответ и прошла, садясь на предложенный Скоблевым стул.

– Рассказывайте.

– Мне опять приснился сон. Вы же просили сообщить.

– Да, – кивнул Роман. – Сможете указать место? Или знаете, как зовут девушку? Хоть что-то?

– Место – то, где произошло первое убийство. А девушку не знаю. Я не видела ее раньше.

– Место первого убийства? – скептически посмотрел на нее Скоблев. – Вы уверены?

– Я хорошо его разглядела. Там еще дерево поваленное, а его пень напополам распилен.

– О чем вы говорите? – вмешался в диалог Морозов. Молодой следователь все это время сидел и слушал разговор Оли и Романа. Слушал и не понимал.

– Кажется, мы знаем, где произойдет следующее убийство, – пояснил Скоблев.

В кабинете повисла тяжелая пауза. Леонид с непониманием переводил взгляд с девушки на коллегу.

– Но откуда? – наконец отмер он.

– Трудно объяснить, – покачал головой Роман. – Нужно проверить. Давай прокатимся до того места, где была убита первая жертва.