– Он огромный был. Как Паша. Вот и заговорили про этого Копылова. Вспомнилось. Счет-то вышел большой. Я возьми да и ляпни про деньги. Мол, завтра в Домодедово курьер прилетает с чемоданом баксов, таможня в курсе. Рейс Аэрофлота, в шесть. А этот громила ценный груз встречает.

– В восемнадцать тридцать, – машинально поправил Снегин.

– Мне-то что. Я сказала Паше: около шести.

– А зачем вы это сказали?

– Сама не знаю. Мы спорили сначала. Паша хвалился, что может выпить много. Я про Копылова вспомнила. Вот тоже, говорю, мужик, который может много выпить. А все одно развезло. Слово за слово и…

– Очную ставку с Танжеровым выдержите? – подался вперед подполковник.

Лариса замялась.

– А он точно сядет? – спросила, наконец, она.

– У него уже есть срок по сто шестьдесят второй статье. Повторное совершение преступления, группой лиц, с применением оружия. Еще как сядет. И надолго.

– Он ведь мне этого не простит, – уныло сказала Лариса. – Не он, так дружки. Их же целая мафия. Ой! – она испуганно зажала ладонью рот. – Я вам ничего не говорила!

– Боитесь, значит.

– Конечно, боюсь, – она поежилась. – Мне очень бы хотелось этого избежать. Очной ставки.

– Но мы ведь должны ему что-то предъявить. Танжеров будет утверждать, что ничего не знал о курьере и чемодане денег.

– Что ж… – Лариса тяжело вздохнула. – Если вариантов не будет…

– Спасибо, что пришли. Вам бы работу сменить, – почти ласково сказал подполковник.

– Думаете, не пробовала? – Лариса подняла на него усталый потускневший взгляд. И, переведя его на графин с водой, невольно облизнула губы.

«Точно пьет, – уверенно подумал Снегин. – Сушняк. Сегодня у нее выходной, и вчера наверняка не удержалась».

– А теперь, когда вы успокоились и собрались с мыслями, повторите все это в кабинете у следователя и подпишите протокол, – мягко сказал подполковник. – Сможете?

– Хорошо, – девушка встала. – Водички можно?

– Конечно.

Когда она ушла в сопровождении одного из оперов, Снегин, которому начальство велело задержаться, цепко посмотрел на стакан, откуда пила Лариса.

– А ее отпечатки пальцев у нас имеются? – спросил он.

– Думаешь, она причастна к ограблению?

– Я ничего пока не думаю. Кроме того, что не мешало бы раздобыть образцы ДНК всех трех девушек. Я внимательно прочитал показания курьера. Жаль, конечно, что Копылова теперь не допросишь. Но с курьером я бы еще разок поговорил. С пристрастием допросил и с фотками девушек-консуматорш. Один из грабителей был громилой, а другой щуплый. Невысокого роста. Необходима детализация.

– Ты думаешь, щуплый – это женщина? – внимательно посмотрел на него подполковник.

– Возможно, – осторожно сказал Снегин. – Почему убили Копылова?

– Почему?

– Он мог ее опознать. Видел ведь в баре. Копылов, конечно, был тогда пьян в стельку, но бар-то вспомнил.

– Снегин, на ней, если грабитель и в самом деле девчонка-консуматорша, была бесформенная одежда и балаклава.

– А голос? Они же не могли всю дорогу молчать.

– Допустим, один из грабителей девушка. А громила? Танжеров?

– Возможно. Только зачем ему это?

– Денег много не бывает. Азарт. Силушку проверить богатырскую.

– Не верю. Паша-Тяж не произвел на меня впечатления мужика безбашенного. Как-то все это странно. Почему номер от угнанной «Лады» оказался в баре?

– А тебе, Женя, все это не привиделось?

Снегин молча полез в смартфон и ткнул пальцем в нужную фотку.

– Интересно, где же сама машина? – пробормотал он, пролистывая снимки. – Мне кажется, что это и есть ключ к ограблению в Домодедово. Разгадай загадку исчезнувшей машины – и получишь приз. Пропавшие деньги.

– Или найди грабителя. – Подполковник встал. – И тоже получишь приз. Так что, Снегин, я тебя пока не отпускаю. На район ты завтра не вернешься. Начальству твоему я позвоню. А ты будешь и дальше работать в нашей группе. Ждем результатов экспертизы и тогда уже решаем, что делать с Танжеровым. Пока оснований для его содержания под стражей не нашлось. Отпустили под подписку о невыезде в статусе свидетеля.

– И что мне делать до того, как экспертиза придет?

– В бар поезжай. Ты ведь сам сказал, что один из грабителей – это, скорее всего, женщина. Варианты есть, кто именно?

– Вариантов три, – пожал плечами Снегин. – Либо это Катя, либо Нина, либо… Лариса, – он глазами указал на пустой стакан. – Больше некому.

– Случайного человека исключаешь? Со стороны?

– Я в таком деле ничего не исключаю, товарищ подполковник, – тяжело вздохнул Снегин. – В бар так в бар. – Он тоже встал.

– Тогда работайте, капитан Снегин.

– Есть!



«Интересно, какой у них график? – подумал Снегин, потому что за барной стойкой маячил сияющий как ночное светило в полнолуние Макс. Казалось, не знающий вовсе, что такое усталость. – Он ведь и вчера работал. Тебя-то мне и надо, красавчик», – и Снегин направился к стойке.

– А, моя полиция меня бережет, – тяжело вздохнул, увидев его, Куницын И его лицо стало похоже на луну под набежавшей тучей, улыбка погасла. – А скорее, контролирует. Чтобы я был белее белого. Напитки не разбавлял, льда в них чрезмерно не клал, перебравшим клиентам не наливал. Надо хозяину сказать, чтобы вас в штат зачислили, товарищ капитан. Как на работу сюда. Дополнительный заработок не интересует?

– Спасибо, нет. Имеется уже.

– Это какой же? – с удивлением посмотрел на него бармен. – У вас какие-то скрытые таланты, капитан?

– Угадал, – кивнул он. – Я в бильярд играю.

– Так и я играю, – ухмыльнулся Куницын.

– Я хорошо играю. – Снегин прикинул: а не предложить ли Максу партию? На интерес? Интересовала его информация о девушках-консуматоршах. Только правдивая, потому что здесь лгут, как дышат. Причем все.

Куницын тоже смотрел на него оценивающе.

– Жаль, что у нас тут нет бильярда, – сказал он наконец.

– А рискнул бы?

– Кто не рискует, тот не пьет, – и Куницын нырнул под стойку.

На этот раз бутылка оказалась пивная. Темная, запотевшая. «Холодильник у него там, что ли, под стойкой? Или ведро со льдом?» – удивленно подумал Снегин. И спросил:

– А чего так слабо? Пиво! Больше не пытаешься меня напоить?

– Изучил ваши вкусы, – ухмыльнулся Куницын. – В тот вечер вы пиво пили.

– Это когда?

– Когда подрались.

– Эмпат ты хренов. – Ну почему этот парень так бесит? – Убери свою бутылку! Я не пью! Вообще, – отрезал он.

Куницын проворно убрал под стойку пиво и, распрямившись, посмотрел на Снегина наивными глазами:

– По чью душу сегодня пришли?

– По твою. Ты ведь слышал разговор Копылова с консуматоршами? Когда он орал, что в среду курьера в аэропорту встречает.

– Он не орал, а бубнил. Язык у него основательно заплетался. А что касается разговора, слышал ли я его… В общих чертах.

– И насколько они размыты, эти черты? – Снегин оценивающе посмотрел на субтильную фигуру бармена. Узкие бедра, такие же узкие плечи, росточка небольшого. Лицо смазливое: у них тут, похоже, жесткий кастинг. Куницын смахивает на хорошенькую девушку. А вдруг?

– Мне нет дела до того, что болтают клиенты, – пожал плечами тот. – Я такого здесь наслушался… Проще книжку написать, уверяю, капитан, она станет бестселлером.

– В среду, четырнадцатого сентября, кто из девушек работал? Меня интересуют Алиса, Анжела и Лариса.

– Ну вы даете! Сам-то не помню, работал в ту ночь или нет! Дни мелькают, только держись, не успеешь лето проводить – Новый год на носу! У нас тут жизнь бурная. А вы о середине сентября спрашиваете! Месяц уже прошел!

– Ты знаешь, что Танжеров вызывает девушек к себе на дачу в Ждановское, когда его жена уезжает на курорт?

– Кто ж об этом не знает? – Куницын отвел глаза. Видно было, что тема ему неприятна.

– А почему они туда едут?

– В основном за выходной, – нехотя сказал Макс. – Ну и побрякушки Танжеров им дарит. Иногда деньги дает за визит.

– Выходной, значит… – задумчиво протянул Снегин. – То есть если Лариса ездила к нему в Ждановское во вторник, то в среду она была выходная?

– Скорее всего.

– Ну а как насчет Анжелы? Была она на работе четырнадцатого сентября?

– Хоть убей, не помню! Я уже говорил, что у нас график скользящий. Если клиент денежный и явно лошара, девчонку могут и с выходного выдернуть. Админка ищет, кто свободен. Ну не привязаны мы ни к датам, ни к дням недели, мамой клянусь!

– А скажи-ка мне насчет служебных романов. Вот, к примеру, Анжела. Есть у нее парень?

– Она в основном с клиентами мутит. А так… Да все со всеми когда-то роман крутили. Про Анжелу лучше не спрашивайте, скрытная она. И опытная. На все вопросы отшучивается. А в душу к ней лезть – себе дороже.

– Ты же говорил, что исповедуешь консуматорш тут, за барной стойкой, – усмехнулся Снегин.

– Только не Анжелу. Она здесь по призванию работает.

– Как-как?

– Нравится ей мужиков на бабки разводить. У нее с нами, похоже, особые счеты. Какая-то личная драма. Мы ее меж собой в шутку зовем «черная вдова».

– Вдова? А почему вдова?

– Спросите лучше, почему черная. Она спуску никому не дает, выдаивает до последнего.

– Деньги у нее большие откуда?

– Странный вопрос. Как и у всех: оттуда, – Куницын завел глаза к потолку, явно имея в виду московскую улицу, по которой фланируют вечерами туго набитые кошельки в карманах модных пиджаков и курток.

– Ладно, с Анжелой более или менее понятно. То есть вообще не понятно. А что ты скажешь об Алисе?

– О Катьке, что ли? Так она у нас больше не работает.

– А когда работала? Она сказала, что у нее есть парень, когда мы с ней недавно беседовали. Кто он? Из ваших?

– Если вы имеете в виду того громилу со смешной фамилией…

– Стоп! Как ты сказал? Громилу? – насторожился Снегин.

– Ну да. Был тут один. Володя, водитель. Его даже хотели в бар перевести, вышибалой, да он не захотел. Не могу, говорит, характер не тот. Так вот они с Катькой вроде мутили.

– А почему ты сказал: был?

– Так ведь он уволился давно.

– Давно это когда?

– Ну, с месяц назад.

– До или после ограбления? То есть после того, как в бар вернулся Копылов и стал расспрашивать тебя о консуматоршах, с которыми он пил?

– Дайте подумать… – Куницын наморщил лоб. – Когда Копылов здесь бухал, Володя точно был. Я помню, он в дверях маячил. К хозяину заходил, наверное.

– Так ведь не было хозяина в понедельник в баре, – напомнил Снегин.

– Точно! А к кому же он тогда заходил?

– Да, к кому?

– Может, к Катьке? Так она работала. Ну да. Он и не стал мешать. В зал заглянул и тут же ушел. А вот когда он уволился… Да больше я его вроде и не видел. Или видел? Вы у хозяина спросите. Володька наверняка к нему за расчетом приходил. Или в известность поставить: увольняюсь, мол.

Снегин мысленно пометил: проверить водителя Володю. По описанию он подходит на роль второго грабителя, которого курьер обозвал громилой. И который ударом кулака свалил на асфальт такого же огромного Копылова.

– А как фамилия Володи? Ты сказал, смешная. Или забыл?

– Такое не забудешь, – выразительно хмыкнул Макс. – Воробышек. Здоровый мужик, рост под метр девяносто, кулаки огромные, а зовут Володя Воробышек.

– Да, забавно, – согласился Снегин. – А сейчас он где, этот Воробышек? Куда улетел? Не в курсе?

– По слухам, за границу.

– Иди ты?

– Так куда сейчас все мужики летят, кто повестку получить боится? – отвел глаза Макс.

– А конкретнее не знаешь? В какие теплые края птичка подалась?

– Да вы у Катьки спросите. Я с водителями мало контактирую. И уж точно они мне здесь не рассказывают о своих планах.

– Спрошу, – пообещал Снегин.

Ситуация не прояснилась. Единственное, к трем девушкам, которых Снегин подозревал в причастности к ограблению, добавился бармен. Он явно что-то знает. И… врет.

Потому что Снегин тоже был частично эмпатом. И момент, когда Макс сделал крохотную паузу перед тем, как соврать, уловил. И пауза эта Снегину ох как не понравилась. Нехорошая была пауза.

«Он здесь, – понял Снегин. – Второй грабитель. Возможно, что и деньги здесь. И Макс либо знает о них, либо в доле. Его купили. Но доказательств по-прежнему нет. Разве что экспертиза поможет».

Но экспертиза не помогла, а скорее еще больше все усложнила. Результаты ее оказались неожиданными.

– Задачка тебе на выходные, – сказало начальство Снегину. – Подумай: что сие означает?

– Я в выходные на день рождения еду, за город, – пробубнил он.

– Пьянка намечается? – подмигнул подполковник.

– Ну почему сразу пьянка?! Я к бабушке еду. К бабушке моей любимой девушки, – тут же поправился Снегин. «Видели бы вы эту бабушку!»

– Одно другому не мешает. В понедельник доложить свои соображения, капитан Снегин.

– Есть.

– Не слышу энтузиазма в голосе.

– Есть, товарищ подполковник! – гаркнул он.

И подумал: «Ну, все, приплыли. Теперь кроме Лео мне никто не поможет».

Снегин вздохнул и принялся изучать заключение экспертизы.

Чайка

– Через полчаса встречаемся в кафе у твоего дома, – жестко сказал Копылов. – Все поняла, сучка? Хватит уже меня за нос водить.

– Я не хочу в кафе, – мой голос предательски хрипел. Голосовые связки от страха не слушались. Я прекрасно понимала, чем мне грозит эта встреча. Живой не уйду. – Давай лучше в парке. Здесь недалеко.

– В парке так в парке, – выразительно хмыкнул мой собеседник. – Мне проще… А не боишься, девочка? – он явно веселился. – Людей там мало, дело к вечеру.

Я чувствовала себя мышью, которую огромный кот загнал в нору. И тянет лапу, зная, что нора неглубокая, а другого выхода из нее нет. Он и играл со мной, как кот с мышью.

А я стонала от бессилия. Кто он и кто я? Великан и пигалица. И защиты мне искать больше не у кого. Володя теперь далеко…

…После того, как мы с Володей сошлись, он часто оставался у меня ночевать. Домой ему по понятным причинам ехать под утро не хотелось. Мы всегда работали в ночную. Родители недовольно ворчали, что на старости лет нет им покоя, сестра собиралась на работу, ей было к восьми. И каждое такое утро превращалось в пытку – Володя возвращался после смены издерганный и усталый, ведь пьяные мужики, которые валились к нему в «такси», понятное дело, не сахар.

Но и у меня ему было некомфортно. Воробышек мой оказался стеснительным. Я же снимала квартиру вместе с девчонками, и к ним тоже приходили мужики. В ванную комнату случалась очередь, на кухне гора грязной посуды, какие-то мутные личности бродят по дому, постоянные застолья. Дым коромыслом, короче. Ну а что? Это мне за тридцать перевалило, а Аньке, к примеру, только двадцать с хвостиком. Где молодость, там и любовь. Моральный облик нас с девчонками не очень-то заботил. Мы торопились урвать свое, пока живем в Москве.

Время от времени мои соседки меняли работу, я же надолго застряла в баре. Привыкла. Научилась терпеть, появились деньги. Даже с домогательствами Танжерова смирилась. Хотя Володя не раз предлагал набить ему морду.

– Погоди, – останавливала его я. – Он бывший боксер, тяжеловес, так что неизвестно, кто кого покалечит, ты его или он тебя. Для Паши это дело привычное, носы ломать и в печень бить, а вот у тебя рука дрогнет. Не сопи обиженно, Воробышек. А если дрогнет? Останешься калекой. Это ведь Танжеров! Бывший зэк по кличке Паша-Тяж. Даже если ты ему наваляешь. Что сомнительно. Но предположим и такой расклад. И что дальше? Мы оба теряем работу. И остаемся с чувством глубокого морального удовлетворения, но без денег. Ты возвращаешься в свой автосервис и таксуешь в свободное время, я иду прямиком на панель. Молчи, не перебивай. Надо терпеть, Воробышек. Когда-нибудь ты станешь орлом. И сменишь свою смешную фамилию. Владимир Орлов, звучит? Дай мне слово, что ты это сделаешь.

– Да зачем?

– Хочу быть Орловой, не Воробышек. Или ты меня замуж не возьмешь? Я, считай, вдова, да еще с прицепом. Дочка у меня.

– А у меня сын. Возьму. Нравишься ты мне. Душевная. – Его рука потянулась к моим волосам, и я невольно приласкалась. Приятно же. – Какая ты сладкая. Карамельками пахнешь. От бывшей вечно дрянью какой-то воняло. Говорила: что ты понимаешь, самые модные духи в этом сезоне, больших денег стоят. А я не люблю, чтобы модные. Люблю, как в детстве. Когда забот никаких и все мечты – леденец на палочке.

– Ах ты, воробышек! – умилилась я. Хороший ведь мужик, просто слабый. По характеру слабый, не физически. Так и будет тянуть свою лямку.

Оказалось, что насчет Володи Воробышка я сильно ошибалась. Насчет его серьезных намерений. Все изменилось после двух месяцев наших мытарств, когда то Володя натыкался на мою подружку в нижнем белье, то его заставали в семейных трусах, потому что стучаться у нас было не принято: мы жили одной большой и дружной семьей.

Нет, если дверь запрешь, то ломиться никто не станет. Но если забудешь, то обязательно толкнутся:

– Не спишь? Мне с тобой посекретничать надо. Ой!

И мы решили снять отдельную квартиру, пусть не в самой Москве, а в пригороде или на дальней окраине, скромную однушку, но зато свою. Без соседей. Пришлось напрячься.

Ведь у меня маленькая дочка и мама-пенсионерка. А у Володи ипотека и алименты. Но мы соединили два бюджета, и все получилось.

Вот в этой квартире у парка, несказанно похорошевшего на пороге бабьего лета, и застал меня громила-охранник, когда предложил снова встретиться. Но теперь я в этой квартире жила одна.

В моей жизни скоро ожидались большие перемены, поэтому я не торопилась съезжать. Осталось потерпеть еще немного. Знала бы заранее, где упасть, подстелила бы соломки. Но не подстелила. Потому и нарвалась.

В полицию пойти? Смешно. Они меня сами ищут, а когда найдут, то мне не поздоровится. К Танжерову, защиты просить? Еще веселее. Тогда уже он меня убьет. Володя теперь далеко.

Короче, одна я. Не пойду в парк – Копылов меня на лестничной клетке подкараулит. У подъезда. У магазина. Когда дверь курьеру из доставки буду открывать. Надо же мне что-то есть. Копылов снесет и дверь, и курьера, но все равно до меня доберется.

Надо идти.

…Я увидела его издалека, благо на зрение никогда не жаловалась. Мы договорились встретиться у ворот, но я машинально сделала несколько шагов назад, в густую тень деревьев. Копылов меня тоже заметил. Ухмыльнулся и шагнул следом.

Никогда не забуду выражение его лица в тот момент. Мышка высунула нос из своей норки. И сама пришла к коту. Мы замерли друг напротив друга. А потом он двинулся ко мне. И я не выдержала…

День рождения обожаемой бабушки

– Как я выгляжу? – Снегин заметно нервничал.

Ну не любил он богатую родню своей девушки, хоть убей. Все время боялся сморозить глупость, взять не тот столовый прибор, который положен по этикету, или толкнуться не в ту дверь. Дом был огромный, и Снегин чувствовал себя в нем как в каком-нибудь музее, только под экспонатами отсутствовали таблички с пояснениями. А хотелось бы.

Сегодня он был в костюме, и надо признать, что сидел этот костюм на Снегине идеально. Алла не поленилась проехаться по магазинам и добилась нужного эффекта, уже когда Снегин окончательно выдохся и смотрел на очередную примерочную как на камеру пыток. Интересно, зачем Алле это надо? Сама-то она, как обычно, в брюках. Хорошо хоть не в джинсах.

– А что ты так напрягся? – покосилась на него Алла. – Выглядишь шикарно, костюм тебе идет.

– Да, но синяк не идет. Тебе не кажется, что дорогой костюм и синяк под глазом не сочетаются?

– Синяк из дорогого бара, так что все в порядке.

– Издеваешься, да?

– А было бы лучше, если бы ты пришел с синяком и в потертых джинсах?

– Тогда мой внешний вид оскорбил бы фамильную гордость семьи Петровских? Небось, все вырядятся, как на парад.

– Небось, – кивнула Алла. – Женя, моя бабушка тебя очень любит и не считает, что я сделала неудачный выбор.

– Хоть на этом спасибо, – пробурчал он. – Потому что твоя мама так не считает. И старшая сестра.

– На Полину вообще можешь внимания не обращать. Она убийственная дура. И навсегда остается ребенком. Антонов – это ее кара.

Снегин хмыкнул. Не обращать внимания на Полину получалось с трудом, красивее девушки Снегин еще в своей жизни не встречал. Сногсшибательная блондинка, Полина уже снималась в сериалах, явно недостойных ее ослепительной красоты. Аллины сестра с братом были удивительно похожи, оба словно из рекламного ролика «Жизнь удалась и состоялась: перед вами лучшие люди планеты!». И крупным планом Полина с Лео, взявшись за руки и белозубо улыбаясь, шагают по лестнице в небо, где их ждут на летающей тарелке ошалевшие инопланетяне. «Земля, мы вам сдаемся, человечество так прекрасно!»

– Чему ты улыбаешься, Снегин? – подозрительно спросила Алла.

– Так… Подумал, что вышло бы, если бы первыми людьми, которых увидели прилетевшие на Землю инопланетяне, оказались Лео с Полиной.

– Кошмар! Пообщавшись с моей сестрой, бедняги с другой планеты испарились бы мгновенно. Решив, что эволюция на Земле забуксовала на стадии прямоходящих приматов. Ты знаешь, что моя старшая сестра свято уверена в том, что Солнце вращается вокруг Земли, а не наоборот?

– Да, ты мне об этом уже говорила, – вздохнул Снегин. – Кстати, не одна она так считает, а тридцать пять процентов россиян, если верить статистике. Опрос как-то проводили. И потом: с Полиной ведь будет Лео. А он очень даже не глуп.

– Еще хуже! Братец тут же попытается склеить какую-нибудь инопланетянку, чисто из спортивного интереса. И нарвется на межпланетный скандал. Нет, Снегин, мои брат с сестрой в роли послов мира – вариант безнадежный. Полина, кстати, отбила мне в ватсап, что приедет на ДР к обожаемой бабушке прямо из аэропорта. Мол, не может пропустить такое событие.

– Вот видишь, не такая уж она и плохая.

– Женька, да ты что?! Ее просто распирает! Впечатлениями поделиться и в очередной раз утереть мне нос!

Снегин был в курсе, что между сестрами с раннего детства непримиримое соперничество. Между красавицей и умницей: кто большего добьется. По крайней мере, прояснилась тайна дорогого костюма – вот зачем Алла так вырядила своего МЧ. Просто чтобы заткнуть Полине рот. «Как видишь, мой парень шикарно выглядит и я абсолютно счастлива, сестренка. А твой муж мало того что старый, еще и разведен, и его старший сын – твой ровесник!»

Снегин сокрушенно вздохнул: веселый вечерок намечается.

– Все равно мне в Бережках не комфортно, – пожаловался он. – Глядя на ваш дом, я начинаю чувствовать себя жалким неудачником. Мне на такой никогда не заработать. А профессию менять поздно.

– Стань чемпионом мира по снукеру, – улыбнулась Алла.

– И это уже поздно, – снова вздохнул Снегин. – Мой потолок – мастер спорта. Международного класса уже нереально: я невыездной.

– Значит, у нас не будет загородного дома! – беспечно сказала Алла. – Снегин, этот шикарный особняк со множеством спален пустует. Хорошо хоть тетя Катя вернулась по случаю бабушкиного дня рождения. Но вот удержит ли ее моя бабушка? Она совсем одна, понимаешь?

– Лео не мешало бы почаще бывать в Бережках. Небось, на Рублевке у Алины он торчит постоянно.

– Лео все равно что ветер, и бабушка прекрасно это понимает. И очень не хочет, чтобы повторилась история с моим отцом, – тихо сказала Алла. – На него давили, и он сорвался. Поэтому Лео предоставлена полная свобода выбора. Пусть живет как хочет.

– Я сам поговорю с Эвелиной Вячеславовной, – сердито выпалил Снегин. – И не вздумай мне мешать!

– Я вижу, ты решительно настроен. Смотри, дров не наломай. Приехали!

Они и в самом деле подъезжали к распахнутым воротам. Снегин увидел, как во дворе разворачивается белоснежный «Майбах». Дергач! Или Дергачи? Их ведь двое. Как правильно сказать? Хотя официально Анастасия Сергеевна и Борис Львович еще не оформили отношения. Но живут вместе, и не здесь, хотя дом огромен. Снегин знал, что Дергачи недавно вернулись из-за границы, Аллина мать не рискнула проигнорировать именины свекрови. Они с Эвелиной Вячеславовной всегда были в прекрасных отношениях. Во всяком случае, пока в Москве не появился Лео.

Как-то они сегодня встретятся? Анастасия Сергеевна усиленно избегала внебрачного сына своего покойного мужа.

Дом Петровских сиял огнями. Все два этажа и вдобавок мансарда были гостеприимно освещены. А Алла сказала, что дата не круглая, поэтому праздник будет семейным: только свои! Неужели и гости намечаются? Еще какие-нибудь олигархи? Снегин невольно поправил бабочку на шее. Вырядился! Да еще и с фингалом! Джеймс Бонд недоделанный! Чернота сошла, сейчас синяк больше желтый, с вкраплениями лилового, но в том, что это именно синяк, сомнений нет.

«Началось!» – подумал Снегин, поймав на себе насмешливый взгляд Дергача. Они столкнулись в холле. Анастасия Сергеевна ушла поздравлять свекровь, а Дергач, похоже, поджидал их с Аллой.

– Наша служба и опасна и трудна? – издевательски улыбнулся он, когда внимательно рассмотрел синяк.

– Борис Львович, для человека вашего масштаба шутка слишком плоская, – огрызнулся Снегин.

– Костюм, конечно, Алла выбирала, – продолжил Дергач в том же язвительном тоне.

– Если вы решили меня достать, то наши отношения с Аллой это только укрепит. Не мне вам рассказывать, насколько в ней силен дух противоречия, – Снегин покосился на Аллу, которая застряла у зеркала.

– Я всего лишь хотел сказать, что ты прекрасно выглядишь, – невозмутимо ответил Дергач. – Мужественно и элегантно.

Вот как раз сам Дергач выглядел именно так. Еще бы! Они с покойным Леонидом Петровским были золотыми мальчиками, детьми первых российских нуворишей, заработавших огромные деньги на крушении СССР, пресловутыми мажорами. С детства окружены гувернерами и учителями разных там манер. Поэтому Снегин, выросший в панельной пятиэтажке без лифта, чуть не психанул. Остановила его появившаяся в дверях каминного зала Эвелина Вячеславовна:

– Женя! А я слышу знакомые голоса! Молодые, звонкие. Как же я вам с Аллой рада. А ты, Борис, почему не заходишь? Настя уже вручила мне ваш подарок.

Эвелина Петровская коллекционировала фигурки ангелов, поэтому с подарком ей всегда было просто. Снегин не сомневался, что Борис Львович попереписывался с парочкой таких же коллекционеров и раздобыл настоящую редкость. Они же с Аллой обошлись посещением блошиного рынка.

– Надеюсь, что подарок вам понравился, Эвелина Вячеславовна. Прекрасно выглядите. – Дергач сделал несколько широких шагов вперед и склонился над рукой именинницы.

Надо сказать, что душой Борис Львович ничуть не покривил. Снегин знал, сколько Аллиной бабушке на днях исполнилось лет, но если не смотреть в ее паспорт, то можно влюбиться, честное слово. Высокая, с королевской осанкой, в шикарном вечернем платье. Шикарном, но не вычурном, а стильном. Так сразу и не поймешь, почему это простое платье сногсшибательно. То ли потому что оно под цвет фиалковых глаз Эвелины Вячеславовны, которые с возрастом почти не выцвели, то ли фасон такой. Безупречный.

Поэтому Снегин не удержался и тоже приложился к руке именинницы, когда Дергач отступил к дверям и его место занял МЧ Аллы Леонидовны Петровской. Такой титул в этом доме носил капитан криминальной полиции Снегин.

Эвелина Вячеславовна улыбнулась и другой рукой чуть тронула его русый затылок:

– Какие мягкие.

Снегин засмущался.

– Проходи в зал, – чуть подтолкнула его в спину Алла.

Все, кроме Полины с мужем, чей самолет радар обозначил на подлете к Шереметьево, уже были в сборе. Взгляд Снегина невольно упал на мать Лео. Она, как обычно, была во всем черном и резко выделялась на фоне интерьера каминного зала, выдержанного в светлых тонах. Тетя Катя даже не сочла нужным принарядиться. Увидев Снегина, она привычным жестом подняла правую руку: перекрестить. Но покосилась на сына и руку со вздохом опустила.

Лео сегодня тоже явился при полном параде: в смокинге с бабочкой и белоснежной сорочке под запонки. Волосы уложены, ногти отполированы, ботинки начищены. И Снегин невольно почувствовал зависть. Потому что в отличие от него брат Аллы мог запросто украсить и прием в Букингемском дворце. Будущий дипломат, кто бы сомневался. Если, конечно, не сорвется.

Настроение еще больше ухудшилось, когда Снегин почувствовал на себе неприязненный взгляд Анастасии Сергеевны. Углядела синяк, не иначе. Он вежливо кивнул: как-никак будущая теща.

– Мама, здравствуй! – раздался за спиной звонкий голос Аллы. Спешит на помощь.

– Рада тебя видеть. Вас, – после легкой заминки поправилась Анастасия Сергеевна, но Снегин все равно решил отсесть от нее подальше.

– Предлагаю Антоновых не ждать, – Лео по привычке взял на себя роль тамады. – Они хоть и бизнесом летят, но багаж будут ждать наравне со всеми.

– Предложение принимается, – Эвелина Вячеславовна ласково посмотрела на внука. Лео ответил ей чарующей улыбкой.

Снегин невольно засмущался в присутствии таких красивых людей. А ведь ему с обоими надо поговорить, и с Эвелиной Вячеславовной, и с Лео! И поговорить серьезно. Ну как с ними такими разговаривать?!

– Первый тост! – Лео встал, держа в руке наполненный бокал. – Борис Львович, как? – Лео посмотрел на Дергача. – Вы тут старший мужчина, можно сказать, глава семьи.

– Ничего, Леонид, говори, – Дергач упорно не называл Лео как своего покойного друга. Либо безлико «молодой человек», либо официально, как сейчас: Леонид. – Я еще успею.

Снегин налил себе минералки, потом подумал и добавил клюквенного морса в стакан. Якобы вино. Алкоголь по-прежнему вызывал отвращение. Вторую неделю Снегин проторчал в баре и много чего увидел. Этого оказалось достаточно, чтобы окончательно соскочить со спиртного.

Пока ситуация была штатной, застолье как застолье. Улучив момент перед подачей горячего, Снегин подошел к Эвелине Вячеславовне, которая тоже не пила. После трагической гибели сына и смерти мужа проблемы с сердцем у семидесятилетней женщины обострились. Снегин подозревал, что ее интерес к жизни подогревает только Лео, удивительно похожий на своего отца. Вот о Лео и надо поговорить.

– Вы сегодня очень красивая. Честно.

Они стояли на балконе, эта октябрьская ночь неожиданно оказалась теплой. Снегин вышел в одном костюме, но Эвелина Вячеславовна зябко куталась в накидку из мягкого меха – очень дорогого, как подумал Евгений. Эту женщину окружало только все самое лучшее, эксклюзивное, неординарное. Такое же, как она сама. Эвелина Вячеславовна хоть и обладала редчайшей красотой, но эгоисткой, зацикленной на своей внешности, не была и никогда не жила для себя. И внуков воспитывала больше Эвелина Вячеславовна, чем их матери. И сестер Петровских, и Леню Ларина.

– Спасибо, Женя. Костюм тебе идет, ты напрасно смущаешься. Я вижу, что у вас с Аллой все хорошо, – ласково улыбнулась Эвелина Вячеславовна.

– Да, я люблю ее, – просто сказал Снегин. – Но ее матери это не очень-то нравится. Алла уникум, а я простой мент.

– У Аллы сложный характер, а ты умело гасишь ее выходки. Вы идеальная пара, Женя.

– Хотелось бы так думать, – Снегин невольно вздохнул. – Но я хотел с вами о Лео поговорить. Эвелина Вячеславовна, перестаньте набивать его карманы деньгами, – решился он. – Ему учиться надо. А он занимается черт знает чем.

– Леня учится. Он дипломную работу пишет.

– Я видел его дипломную работу, – сердито сказал Снегин. – Ее Алиной зовут. О, да! Эту науку ваш внук изучает старательно! И делает большие успехи. Не хочу сплетничать, но эта Алина старше Лео лет на… Уж на десять точно, а может, и на все пятнадцать! Странно, что он ее сюда не притащил. Приехал один.

– Ну значит, не так все серьезно, – устало улыбнулась Эвелина Вячеславовна. – Ты полагаешь, Женя, что если я не стану давать внуку деньги, то у него их не будет? – грустно спросила она.

Снегин вспомнил Алину и пришлось признать, что Эвелина Вячеславовна права. Лео достаточно спросить. Намекнуть на свои проблемы. И Алина с радостью возьмет его на содержание. Будущий дипломат в итоге превратится в жиголо. А с этой иглы довольно трудно соскочить. Беззаботная жизнь, ухоженные женщины, легкие деньги.

– Но что-то же делать надо. Ваш внук – плейбой. Неужели не обидно? Он ведь умный. У него к языкам способности. Вон как шпарит по-французски! Но он же не вылезает из ночных клубов! А теперь еще эта Алина…

– Я потеряла сына, – прошелестела эта загадочная, непостижимая женщина. – Потеряла фактически уже тогда, когда Леониду было столько же, сколько сейчас его сыну… Скажи, что мне делать? Денег внуку не давать? Думаешь, не пробовала? Проще дождаться, пока Леня-младший, как и его отец, перерастет это желание вечно куда-то бежать. Неуемную жажду быть в центре праздника.

– Это называется тусить. Лео душа и мотор молодежной московской тусовки, она его в итоге сожрет. Я вас предупреждаю: Лео обязательно во что-нибудь вляпается.

– Но ты ему поможешь, ведь так?

– Что вы со мной делаете!

– Ты правильный мальчик, Женя. Если даже споткнешься, то Алла не даст тебе упасть. Она тоже правильная. И сильная. А Леня с Полиной…

– Ну привет, родня!!! – раздался за спиной жизнерадостный крик.

– Антоновы приехали, – невольно улыбнулся Снегин, сразу узнавший голос новобрачной.

– Мамочка! Я так соскучилась! – Полина с визгом бросилась на шею матери.

– Штрафную! – тут же подначил Лео.

– Шампанского! – закричала Полина. – Я буду пить только шампанское! И только розовое!

– Кто бы сомневался, – вздохнула Алла. – Ну здравствуй, сестренка. Мне тебя очень не хватало. Господи, куда я засунула свои розовые очки? – Алла демонстративно начала оглядываться. – Они мне срочно понадобятся!

– Я тоже рада тебя видеть, зануда! Глянь сюда, – Полина вытянула руку с сияющим перстнем. – Видишь колечко? Тебе такое не светит!

– Девочки, перестаньте, – привычно сказала Анастасия Сергеевна. – Полина, кольцо, на мой взгляд, вульгарное, не носи его по будням. Алла, твоя сестра вышла замуж, и ты должна за нее порадоваться. Вы же сестры. Не ссорьтесь.

– Я радуюсь, – вздохнула Алла, обнимая сестру. И, увидев в дверях ее мужа, поспешно сказала: – Антонова обнимать не буду, и не просите!

– Да ты скорее задушишь, – с опаской сказал тот, обходя свояченицу по широкой траектории и направляясь к Дергачу: – Борис Львович, приветствую.

Мужчины пожали друг другу руки. Снегин подумал, что и ему надо бы подойти. Они с Антоновым теперь вроде как родня. Ну, почти. Пока они с Аллой не расписаны, но это не повод шарахаться от Антонова. Илья Денисович тоже скептически хмыкнул, но руку протянул:

– Привет, капитан.

– А без чинов нельзя? – вяло огрызнулся Снегин.

Оно понятно, что родню не выбирают, но как-то уж чересчур круто все сложилось. Затесался к олигархам, чтоб его.

– Не переживай, мы скоро уедем, – шепнула ему Алла. – Сестренка вернулась, а я долго ее тупости не выдержу. Сейчас начнется! Нас ждет захватывающий рассказ про райские Мальдивы. Как там клево, – с иронией сказала она.

Снегин знал, что Алла не выносит пассивный тюлений отдых. И свою сестру. Значит, есть шанс скоро покинуть Бережки, какими бы гостеприимными они ни были. Но сначала с Лео поговорить. Может, между горячим и десертом?

– Ты весь вечер смотришь так меня так, будто хочешь съесть, Снегин, – Лео подошел к нему сам. – Но ты ошибся: я не торт.

– Нет, ты крем-брюле, – не удержался Снегин. – Выглядишь как… – он запнулся. – В общем, выглядишь.

– Что-то случилось? Или ты все еще злишься за алкогольное отравление, к которому считаешь меня причастным?

– Проехали, – вздохнул Снегин. – У меня другая тема.

– Бабушке жаловался? – усмехнулся Лео. – Заложил меня. Про Алину рассказал.

– Пойдем, выйдем, – не выдержал Снегин.

На них смотрела Анастасия Сергеевна, неизвестно, на кого с большей неприязнью. Один охмурил младшую дочку, умницу и ответственную девочку. На которую Анастасия Сергеевна возлагала большие надежды. Другой вообще непонятно откуда взялся и до боли похож на покойного мужа. Этак Дергачи уедут первыми – в глазах у Аллиной мамы Снегин увидел боль и недоумение: откуда вы оба взялись на мою голову?

– Идем, – кивнул Лео.

И Снегин опять оказался на балконе. И вновь не удержался от комплимента:

– Ты сегодня просто красавчик, Лео, завидую белой завистью.

– Бабушку хотел порадовать. Зря она, что ли, столько денег за мое лондонское образование отвалила? И за уроки этикета. Образцовый black tie, – Лео звонко щелкнул пальцами по черной бабочке.

– Чего-чего?

– Дресс-код, уместный на мероприятиях, проводимых после пяти часов вечера, – подмигнул ему Лео. – Никогда не слышал?

– Я по будням после семнадцати ноль-ноль на мероприятии в метро, где дресс-код называется «завоюй себе место под солнцем». А в выходные либо дома на диване, либо в бильярдной. У нас, конечно, дресс-код приветствуется, но чтобы так… – Снегин скептически окинул взглядом черный смокинг Лео и умопомрачительные часы на его запястье. – Тоже необходимый аксессуар? – не удержался он. – И почем?

– Я же говорю: хотел сделать обожаемой бабушке приятное, – Лео был невозмутим. – Я ведь тоже беспородный. Как это раньше говорили? Бастард.

– Да уж! И поэтому выпендриваешься?

– Завоевываю себе место под солнцем. Это можно делать не только в метро. Снегин, не злись. Тебе чего от меня надо-то?

– Разговор есть. Уж и не знаю, как ты к этому отнесешься.

– Не темни, говори прямо.

– Есть одна девушка, – Снегин тяжело вздохнул. – Это по работе. Ценный свидетель. Ну не колется она. А ее показания крайне важны. Да еще и работа ее…

– Банкирша? – Лео деловито поправил бабочку.