Марни продолжала снимать мистера Уайта, который, прежде чем сдаться, несколько раз подергал закрытую дверь. Не выпуская мужчину из прицела своего объектива, она издала легкий беззлобный смешок:

– Ты хорошая девочка.

Мистер Уайт вернулся, закинул ключ обратно в номер, прикрыл за собой дверь и трусцой побежал к своей машине.

– Ну, рассказывай, что привело тебя к моей машине в такой дождь? – спросила Марни.

Лежа на заднем сиденье, в наползшем на уши пальто, Вив подумала: «Дурацкая затея», – и позволила этой мысли просочиться глубже в сознание.

Но интуиция подсказывала ей, что это не так. Жжение в груди, возникшее после того, как она впервые узнала об убийствах Кэти и Виктории и о Бетти Грэхем, брошенной на территории будущей «Зари», так и не исчезло. Оно только усиливалось. Днем Вив больше не спала: все свободное время она проводила в Центральной фелльской библиотеке, перебирая старые газеты в поисках зацепок – хоть каких-нибудь. Но работа зашла в тупик. Ночной визит Хелен и мистера Уайта в сопровождении зеленого седана был настоящим подарком судьбы, который вернул ей боевой дух. Чего-то подобного Вив и ждала.

Как увидишь его опять, разузнай хоть что-то. Ничего дурацкого тут не было. Совсем.

– Ты когда-нибудь слышала про Бетти Грэхем? – спросила Вив.

Сидевшая за рулем Марни на секунду замерла.

– Откуда ты знаешь про Бетти Грэхем? – В ее голосе сквозило легкое недоверие. – И почему спрашиваешь?

– Ее тело нашли здесь. На территории мотеля, еще до того, как его достроили. Ты об этом знала?

– Да, знала. – Марни опустила камеру, глядя, как отъезжает мистер Уайт. – Как и многие другие. В свое время этот случай наделал много шума. Но я спрошу еще раз: как так получилось, что о ней знаешь ты?

А так, что я сама ее видела, – подумала про себя Вив. Три ночи назад она и вправду снова видела женщину в платье с цветами. Сначала снаружи послышалось легкое цоканье каблучков, и, когда Вив подошла к двери и выглянула на улицу, в воздухе еще ощущался смутный запах духов. Женщина стояла в двадцати футах, повернувшись спиной; на ветру колыхался подол ее платья, а прекрасные волосы были откинуты вперед, обнажая шею. Она так и не оглянулась.

Собравшись с духом, Вив позвала: «Бетти?» Но женщина не ответила. А потом и вовсе пропала.

– Да просто интересно, – ответила она в попытке унять подозрения Марни. – Я же здесь работаю, как тут не узнать о самом громком убийстве в Фелле. К тому же тело обнаружили на территории мотеля. Поэтому и спрашиваю.

– Ну да, ну да. – По тону Марни было ясно, что цинизм – ее привычный способ взаимодействия. – И при чем же тогда тут я?

– Последним человеком, который видел Бетти в живых, был торговый агент. Он постучал в дверь, и она его впустила. Никто не видел, чтобы кто-то из них потом выходил. Никто не знает, убил ли он ее, да и кто он вообще такой.

Развернувшись на сиденье, Марни смерила ее взглядом. Потом сказала:

– Продолжай.

– В нашем мотеле останавливается один торговый агент. – Вив указала в окно на «Вечернюю зарю», размытую за пеленой дождя. – Снимает номер. В этом самом месте. Регулярно. И всегда использует подставные имена.

Реакция Марни была не похожа на реакцию Альмы. Она смотрела так, будто Вив только что зачитала ей вслух страницу из книги, которую Марни совсем не ожидала услышать.

– Да ты прикалываешься, – сказала Марни почти шепотом. – Детка, ты надо мной прикалываешься.

– В прошлый раз, когда приезжала Хелен, он здесь тоже был. И ты была. И фотографировала. Я хочу проверить, не попал ли он случайно в кадр. Может, лицо или еще что-то. То же самое касается машины. Потому что, зная номер машины, я могла бы выяснить, кто он такой. На самом деле.

– Так вот чем ты тут занимаешься? Играешь в Нэнси Дрю и ловишь по ночам убийц? – Несмотря на ироничные слова, Марни была очень серьезна.

Вив посмотрела ей в глаза. И ответила просто:

– Ну кто-то же должен.

Некоторое время женщина, казалось, обдумывала услышанное.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Я могу проверить фотографии. Они уже проявлены.

– А можно мне самой?

– Знаешь, а ты смелая. Но я тебя понимаю. То, что случилось с Бетти, не должно случиться ни с одной другой девушкой, а виновный по-прежнему гуляет на свободе. Если есть вероятность, что это он, думаю, мы могли бы просмотреть фотографии вместе.

– Но речь идет не только о Бетти, – отозвалась Вив. – Там были и другие.

Марни поджала губы и покачала головой:

– Ты про девушку под эстакадой? У которой был ребенок?

Вив почувствовала, как напряжение, концентрировавшееся в области затылка, вдруг схлынуло, будто чья-то невидимая рука наконец повернула до упора закрученный кран. Туда, где раньше стоял непроницаемый заслон, теперь будто хлынул поток приятных эмоций – впервые за долгое время, а может, и вообще в первый раз. Марни знала. Казалось, среди женского населения Фелла это была общая истина. Словно все местные жительницы говорили на одном языке.

– Ее и еще одну. Викторию.

– Девушка на беговой дорожке. – Марни умолкла и, окинув Вив взглядом с ног до головы, спросила: – А ты случайно не из полиции? Сказала, что работаешь в мотеле. Да и с виду вроде не похожа.

– Я не из полиции. Просто много времени провела в библиотеке и начиталась про убитых девушек. По-моему, в Фелле их хватает.

– По-твоему, в Фелле их хватает, – эхом отозвалась Марни. – Ты так думаешь? Я тут всю жизнь прожила. После смерти Бетти Грэхем боялись все. Все до последней. Женщины заперли двери и перестали выходить по вечерам на улицу. Матери звонили нам по десять раз на дню. Даже моя мама, хоть Бетти Грэхем и была белой. Потому что все мы были Бетти. По крайне мере в первые несколько недель. Понимаешь?

Сглотнув, Вив кивнула.

– Мы по-прежнему Бетти. Во всяком случае я.

Марни снова покачала головой:

– Ты мне нравишься, хоть и странная. Давай-ка перебирайся вперед.

Вив вылезла из машины, подождала, пока Марни уберет сумку с фотокамерой, и уселась на пассажирское место.

– Мы куда-то едем? – спросила она.

– За твоими фотографиями. – Марни вставила в зажигание ключ и завела двигатель. – Но, если тебя и вправду интересуют мертвые девушки, предлагаю небольшую экскурсию.

Фелл, Нью-Йорк

Ноябрь 2017

Карли

– Прошло четыре дня, прежде чем они заметили исчезновение Вив, – сказала я. – Четыре дня. Представляешь?

Мы с Ником стояли в каморке «Для постояльцев». Времени было два часа ночи. Торговый автомат почему-то не работал, и Ник согласился на него взглянуть. Потом сходил в подсобку – о ее существовании я даже не догадывалась – и принес оттуда ящик с инструментами. Теперь мы были вдвоем в комнатке размером со шкаф: я сидела на машине для льда, а он ковырялся в торговом автомате. Чуть раньше нам пришлось найти старый кирпич и подпереть снаружи дверь, поскольку та все время закрывалась сама по себе.

– В смысле? – спросил Ник. – Никто не звонил в полицию?

– Никто. В газетах писали, что она пропала во время ночной смены двадцать девятого ноября. В ту ночь она сменяла парня, который тоже там работал; они поговорили, и с тех пор никто больше ее не видел. Четыре дня спустя, когда копы начали поиски, ее вещи обнаружились в офисе «Вечерней зари».

Ник отвернул какую-то гайку, и передняя панель автомата раскрылась.

– Я бы сказал, что персонал мотеля был не очень внимателен, но я и сам провел тут несколько недель. Персонала у вас, считай, и нет.

– Знаю. Моя смена заканчивается в семь утра, и обычно никто меня не сменяет. Кажется, что, пропади я посреди ночи, они бы даже не заметили.

– Я бы заметил.

Я вспыхнула, не в силах подобрать слова. Однако Ник в тот момент смотрел на торговый автомат и моей реакции не заметил.

– Я думал, она жила с соседкой.

– Да, ее звали Дженни Саммерс.

Пока он занимался автоматом, я могла спокойно изучить его профиль. При внимательном рассмотрении он оказался практически безупречным. Голубые глаза под насупленными – почти постоянно – бровями, которые хмурились еще сильнее в моменты сосредоточенности. Нос тоже был что надо. Последние несколько дней Ник не брился, поэтому на подбородке и под скулами уже наметилась темно-коричневая щетина. Всякий раз, как он орудовал отверткой, с его мускулами и сухожилиями происходило что-то удивительное и загадочное, и под рукавами футболки напрягались бицепсы. Пора было признать: я влюбилась в таинственного постояльца из номера 210.

Ник замер, и только тут до меня дошло, что, пока я раздевала его глазами, у меня с губ не сорвалось ни единого слова. Тогда я сказала:

– Сегодня я нашла Дженни Саммерс.

Лицо Ника чуть смягчилось, и он вернулся к работе.

– Ее по-прежнему так зовут – имени она не меняла. А еще, подумать только, ее имя есть в телефонном справочнике Фелла. Потому что в Фелле есть настоящий бумажный справочник.

– Я знаю, – ответил Ник.

Подняв с пола отвертку, он дернул какой-то переключатель с боковой стороны автомата, но тот по-прежнему не подавал признаков жизни.

– В мотеле есть один.

– Точно! – воскликнула я, ткнув в его сторону пальцем в знак одобрения, хотя в тот момент он на меня не смотрел. – Я видела его в ящике стола на ресепшене. В библиотеке тоже есть один. Такое впечатление, что интернет сюда так и не добрался.

– К этому нужно привыкнуть.

Ник присел на корточки, чтобы взять из ящика с инструментами другую отвертку, и в этой позе футболка на его спине чуть задралась, обнажив поясницу. Как завороженная, я уставилась на эту полоску кожи, а потом сказала:

– В любом случае контакты Дженни Саммерс там есть. Я ей позвонила и оставила сообщение, сказала, что я племянница Вив. Еще я попыталась связаться с полицейским, который участвовал в расследовании. Хочу узнать, как так получилось, что ее исчезновение заметили только на пятый день.

– У нее же не было ни друзей, ни парня. Когда ты один, такое случается.

– Это как раз вторая деталь.

Ледяная машина подо мной внезапно испустила рокочущий звук, похожий на отрыжку, после чего внутри нее щелкнул какой-то механизм. Странно, что эта штуковина год за годом делала лед, который никому не был нужен. Дождавшись из вежливости, пока она закончит, я продолжала:

– Во всех репортажах писали, что Вив была красивой и общительной. И она действительно была красоткой. Но, когда пропадают такие люди, это замечают раньше, чем через четыре дня. Вот и я посчитала нужным сказать соседке, что какое-то время не буду ходить на учебу – а я далеко не так популярна, как Вив. Не вернись я домой, соседка решила бы, что меня похитил маньяк из «Молчания ягнят».

– Это сейчас, – заметил Ник. – Но мы-то говорим про восемьдесят второй год. Тогда все было иначе.

– Возможно. Но зачем писать, что у девушки было много друзей, если никто даже не понял, что она пропала? На популярность как-то не похоже.

Он задумчиво провел пальцами по волосам.

– Не знаю. Может, репортер только предположил.

– Потому что она была красивой? Неужели они увидели на фотографии симпатичную девочку и сразу решили, что она душа компании? Будто у красивых не может быть проблем. И внутреннего мира. И никакой жизни, кроме идеальной.

Ник бросил на меня изумленный взгляд:

– Вот это отповедь. Но статью все же писал не я.

Я понимала, что выношу ему мозг, но поделать с собой ничего не могла. Наверное, стоило замолчать, но я как будто помешалась, даже успела рассказать всю эту историю Хизер; с другой стороны, чем дольше я говорила с Ником, тем дольше я могла на него смотреть.

– Ты правда думаешь, что сможешь починить автомат? – спросила я.

– Нет, – честно ответил Ник, поднимаясь на ноги.

Полоска обнаженной кожи исчезла, но вместо нее возникла другая – когда он потянулся за еще одной отверткой, лежавшей на автомате сверху. Неужели живот у него и вправду настолько плоский?

– Я так и не понял, как он работает. Ему, наверное, уже много лет. Ты хоть раз в нем что-то покупала?

– Нет. Я собиралась купить шоколадку, потому что они тут всего по двадцать центов, это безумно дешево, но, когда я засунула в него две монетки, он их просто съел и выпустил странный звук. Тогда я решила, что он сломан.

– Ну, сломался-то он давно. Конфеты вон пылью уже покрылись. Хотя «Сникерс» выглядит вполне прилично. – Он выудил из автомата батончик и протянул его мне, а затем снова повернулся к автомату и попытался вскрыть отверткой боковую панель.

– Интересно, может, там что-то застряло?

– Что, например? – поинтересовалась я.

– Да что угодно. Внутри ничего не видно. Но эта машина совершенно точно не будет выдавать сладости. Единственный вариант – взять их силой.

Я вздохнула:

– Столько работы – и все ради пыльного «Сникерса».

– Не отказывайся, не попробовав, – ответил Ник и принялся исследовать панель, которую только что снял. – Ну да, эта штука точно сломана. Удивительно, что автомат до сих пор подключен к розетке.

Я содрала с батончика обертку. Почему бы не попробовать? Не такой уж он и старый – не сорок же ему лет. Всего год, ну, может, два.

– Мне кажется, все дело в том, что ремонт стоит денег. Но «Вечерняя заря» не тратит деньги. Ни на новые телефоны, ни на электронные замки – ни на что.

– У меня в номере настоящий музей, – согласился Ник, прикручивая панель обратно к автомату. – Абажуры цвета сигарет, покрывало с помпончиками. Мне-то все равно, конечно, потому что там я нормально сплю впервые с тех пор, как был подростком. Черт! Я, кажется, что-то с ним сделал.

Торговый автомат – вновь собранный – издал жужжащий звук. Где-то внутри звякнули мои монетки. После глухого удара в отверстии внизу появился еще один батончик «Сникерс».

Некоторое время мы молча смотрели на него в изумлении.

– Хм, мои поздравления, – сказала я. – Кажется, ты его починил.

Лицо Ника выражало потрясение, схожее с тем, что чувствовала в тот момент и я.

– Похоже на то, – ответил он, забрав из отверстия «Сникерс». – С кем из полицейских ты связалась?

– Что?

– Ты сказала, что связалась с полицейским, который работал над делом твоей тети. С кем именно? – Ник бросил на меня беглый взгляд. – Карли, я знаю всех местных копов.

Ах да, точно. Потому что его брата убили, и сам он чуть не погиб.

– Его зовут Эдвард Пари. Он был начальником полицейского управления.

Ник покачал головой:

– Он тебе не поможет. Когда умер мой брат, он тоже был начальником и тем еще козлом. Сомневаюсь, что он изменился к лучшему.

«Когда умер мой брат». Прозвучало так, словно тот скончался от естественных причин. У Ника же ни один мускул на лице не дрогнул.

– Тогда ладно, – сказала я. – Видимо, Пари – это дохлый номер. Найду кого-нибудь еще.

– Я знаю пару человек, которым можно позвонить. – Ник почесал затылок, размышляя. – Только меня не упоминай. У меня было много проблем в подростковом возрасте, и все эти люди обо мне невысокого мнения.

– Что же ты делал?

– Воровал, устраивал драки. Очень часто напивался. После убийства мне снесло крышу, я превратился в плохого парня. По-хорошему, тебе бы не стоило со мной связываться.

– Мне очень жаль.

Я вдруг поняла, что еще ни разу этого не говорила. Не самые подходящие слова, но уж точно лучше, чем вообще ничего.

Ник взглянул на меня с любопытством, словно я сказала что-то странное. Потом спросил:

– Ты звонила Альме Трент?

Я покачала головой:

– Кто такая?

– Она когда-то работала в полиции в ночную смену. Очень долго – лет двадцать или тридцать. Сейчас уже, наверное, вышла на пенсию. Она была патрульной, но могла встречаться с Вив, если та работала по ночам.

– Альма Трент тебя не выносит?

От этого вопроса на его лице появилось подобие улыбки.

– Пару раз она отдирала меня от пола на вечеринках, но относилась с пониманием. Мне даже пришлось выслушать несколько лекций о том, что я не должен прожигать свою жизнь. Альма никогда не давала мне спуску. – Его улыбка вдруг исчезла. – Боже, до меня только что дошло: я в Фелле уже месяц и за все это время почти не выходил из мотеля. Я понятия не имею, остался ли здесь кто-то из моих старых знакомых.

Я опустила глаза и принялась вертеть в руках свой «Сникерс».

– Пойдем со мной. Когда я буду разговаривать с этими людьми.

Он замолчал, и, вскинув голову, я увидела, как его голубые глаза помрачнели.

– Это не самая лучшая идея, – медленно произнес Ник.

– Но ты ведь сам сказал, что приехал сюда, чтобы взглянуть в лицо своим демонам, так? Чтобы справиться с прошлым. Если все время сидеть в мотеле, ничего не получится. Может, стоит уже выйти?

– Все не так просто. – Повернувшись к автомату, Ник закрыл переднюю панель и подобрал отвертку. – Может, для тебя – да, потому что ты не местная. Но не для меня. Я ведь знаю этих людей. Многие из них знали моего отца, знали Илая. Я встречусь с ними, когда буду готов, и ни днем раньше.

В половине двенадцатого утра у меня зазвонил мобильный телефон. Я спала в темноте, завернувшись с головой в одеяло, и видела сон: что-то про дорогу и озеро, про слишком спокойную воду. Мне не хотелось нырять. Услышав звонок, я высунулась из-под одеяла и почувствовала на коже прохладную испарину.

Затем взяла телефон с прикроватного столика:

– Алло?

В трубке послышался женский голос:

– Это Карли Кирк?

Я нахмурилась, по-прежнему плохо соображая:

– Да.

– Марни Кларк. Перезваниваю по вашей просьбе.

Марни Кларк, в девичестве – Марни Махоуни. Фотограф, сделавшая тот самый снимок Вив, который я нашла в газете. Наобум я решила ее погуглить. В 1983 году она вышла замуж, но из Фелла не уехала, как и бывшая соседка Вив Дженни Саммерс. Казалось, из Фелла вообще никто не уезжает. А если и уезжает – как Ник, – то в конце концов все равно возвращается.

– Привет, – сказала я, садясь на постели.

За дверью было слышно, как на кухне Хизер чем-то гремит.

– Спасибо, что перезвонили.

– Не благодарите меня. – Голос женщины был не злым, но твердым. – Мне нечего рассказать вам о Вив Дилейни.

– Я видела в газете одну фотографию. Под ней стояло ваше имя.

– Милая, ну это же просто снимок. В те дни я работала внештатным фотографом. Делала много снимков. Некоторые из них покупали газеты. Другие покупали люди. Я так зарабатывала.

– Не похоже, чтобы она вам позировала.

– Ну да, скорее всего, она и не позировала. Или так, или фотография была постановочной. Я уже не помню. И ее саму я тоже не помню.

Я запустила в волосы руку.

– Может, вы меня не поняли. Вив была моей тетей. Она пропала в восемьдесят втором году. Ее тело так и не нашли, и…

– Я знаю, что случилось. Знаю, что она пропала. Я читала про нее в газетах, а потом решила предложить им снимок, который у меня нашелся. Они его купили. Я обналичила чек. Вот и вся история.

– Просто я подумала…

– Милая, вы идете не по тому следу, – перебила женщина. – Что бы вы себе не надумали, этого не будет. И вы должны смириться.

– Что?

– Я пытаюсь дать вам совет. Прошло тридцать пять лет. Я прожила в этом городе всю жизнь. Пропала так пропала. Понимаете, о чем я? Это трудно принять, но порой, если кто-то пропадает, то пропадает с концами. И больше мне сказать нечего, ни про Вив Дилейни, ни про кого-то еще.

– Послушайте. Может, мы могли бы встретиться и выпить кофе? Я просто хочу поговорить.

Но на другом конце провода уже никого не было. Марни Кларк повесила трубку.

Фелл, Нью-Йорк

Октябрь 1982

Вив

Пока Марни ехала по городу, дождь так и не прекратился, и в этом было что-то символичное. Покружив по улочкам в центре, они выбрались на окраину Фелла, где линия двухуровневых домов постепенно сменилась пашнями, затем полем, поросшим кустарником и утыканным складскими помещениями и обветшалыми автомастерскими, которые, казалось, стоят закрытыми уже целую вечность. Возле эстакады Марни свернула на гравийную обочину и заглушила мотор; сквозь лобовое стекло впереди за пеленой дождя виднелся черный тоннель.

– Вот здесь нашли Кэти Колдуэлл, – сказала Марни.

Вив подняла капюшон и выбралась из салона, хлюпая кроссовками по мокрой земле. Сверху то и дело проносились машины – по двухполосной дороге, которая через много миль переходила в магистраль. Вокруг – ни звука, лишь перестук дождя. Ни людей, ни других машин, ни зданий – насколько хватало глаз.

Вив окинула взглядом эстакаду и темный бетонный тоннель под ней. Ничего необычного – по всей стране таких штук были тысячи: уродливый кусок бетона, украшенный парой-тройкой незаконченных граффити. Даже местные подростки предпочитали лишний раз здесь не появляться, и никакая скука не могла загнать их сюда. Под пасмурным небом зев тоннеля выглядел почти черным, как будто только и ждал, чтобы кого-нибудь заглотить. Дорога, укутанная дымкой, лоснилась от дождевой воды.

Вив ступила в тоннель, и в ту же секунду по ее капюшону перестал барабанить дождь. Она откинула его и огляделась. По обеим сторонам дороги возвышались бетонные опоры, земля под ногами была усыпана мусором, битым стеклом от пивных бутылок и окурками. Взгляд девушки привлек валявшийся на земле сморщенный комок, в котором она с ужасом узнала презерватив – использованный. Моргнув, она отвернулась и почувствовала в воздухе застарелый запах мочи.

Значит, вот где убийца Кэти выбросил ее тело. Столько мест, но он выбрал именно это. Именно это место. Вив с отвращением сглотнула, чувствуя, как внутри закипает гнев – от одной только мысли, что кого-то можно оставить здесь голым и мертвым. Она попыталась рассуждать логически. Почему он выбрал именно это место?

Во-первых, тут нет лишних глаз. Это казалось вполне очевидным. С тех пор как Марни припарковала машину, мимо так никто и не проехал. Единственными потенциальными свидетелями были водители, но им пришлось бы высунуться из окон, чтобы хоть что-то разглядеть. За какое время можно избавиться от тела? За минуту? Может, за две? Вив и то уже простояла тут дольше.

Во-вторых, под эстакадой было много темных закутков. Мертвую девушку могли бы запросто принять за спящего алкоголика или наркомана. По сравнению с канавой или чистым полем здесь появлялся шанс, что тело обнаружат не сразу. Но в итоге обнаружат – это тоже не вызывало сомнений.

В-третьих, о подобных местах знают только те, кто уже бывал здесь раньше. Пьяницы, подростки и те, кому негде уединиться. Сюда не забредешь случайно во время утренней прогулки. Он выбросил тело здесь, потому что однажды уже проезжал этой дорогой. А может, и не однажды. Неважно, в какую сторону он ехал, главное – он точно здесь бывал. Кэти похитили, когда она садилась в машину по пути домой с работы – в тот самый момент, когда ее муж был в отъезде. И именно здесь бросили ее тело.

Вив вернулась к машине и забралась внутрь. Марни ждала за рулем. Только тут до Вив дошло, что все это время женщина за ней наблюдала.

– Ну и? – спросила она.

Вив пробежала рукой по волосам: ее аккуратно уложенные кудри намокли от дождя, а красивый макияж уже давным-давно размазался.

– Он ее выбрал, – начала она. – Следил за ней. Знал, где она работает и что муж уехал по делам. Убив ее, он сознательно спрятал тело именно здесь. Он спланировал все заранее, и он – местный.

– Черт, ну и ну. И все это ты поняла, постояв там пять минут?

Казалось, Марни обдумывает услышанное.

– Он из Фелла, потому что знал об этом месте, – сказала она, собирая по кусочкам общую картину. – Чужак бы точно не знал.

Вив указала на эстакаду:

– А что в той стороне?

– Эта дорога ведет на юг, в сторону Нью-Йорка.

Нью-Йорк. Вив вспомнила, как однажды хотела туда попасть, как хотела оказаться на этой самой дороге. Как планировала не задерживаться в Фелле и улизнуть именно этим путем. Было еще не поздно. Она по-прежнему могла уехать. Эту дорогу выбрал бы тот, кто был в Фелле только проездом. Кто-то вроде торгового агента.

Вив повернулась к Марни и сказала:

– Поехали дальше.

Марни отвезла ее к обрамленной деревьями улице в районе, который по местным меркам считался пригородом и состоял из построенных лет двадцать назад бунгало. Вив родилась примерно в таком же месте, а потом ее отец сумел найти работу получше и они переехали в совсем новый дом в Гришэме, окруженный свежими газонами и недавно посаженными деревьями. Эта улица была ухоженной и тихой и летом, должно быть, смотрелась вполне симпатично, но сейчас тонула в сумраке утреннего дождя.

Свернув на тротуар, Марни заглушила двигатель.

– Что это за место? – спросила Вив.

– Ты спрашивала по поводу Бетти Грэхем. Однажды она впустила в дом торгового агента. Вот этот самый дом, – Марни указала пальцем.

Вив посмотрела наружу сквозь залитое дождем лобовое стекло. Дом оказался небольшим и опрятным, с аккуратной дорожкой и ухоженными кустами в палисаднике. Тут парадная дверь распахнулась, и на пороге показался мужчина. Лет примерно под шестьдесят, он был одет в клетчатый плащ и коричневую шляпу в тон. Посмотрев на часы – было начало девятого, – он сел в машину и уехал прочь. Где-то рядом залаяла собака.

– Естественно, дом они продали, – сказала Марни. – Казалось бы, не самая легкая задача, но особых проблем не возникло. Может, потому, что Бетти убили не в доме.

– Нет?

Марни покачала головой.

– В гостиной обнаружили разбитую лампу. Никаких следов борьбы внутри не было. Ни крови, ничего такого. Каким-то образом ему удалось вывести ее из дома. – С этими словами она указала на дом через дорогу. – А вот там живет соседка, которая видела торгового агента. И как он заходил в дом. Но никто не видел, чтобы кто-то из них потом вышел.

– Как это вообще возможно?

Марни пожала плечами, хотя ее поза выдавала напряжение.

– Поди спроси его теперь. Известно только, что Бетти пропала, а потом нашлась в куче строительного мусора, которой в то время была «Вечерняя заря».

Женщина в платье с цветами. Она жила в этом доме, но ее призрак обитал не здесь. Он обитал в мотеле.

– Откуда ты так много знаешь обо всем этом? – спросила Вив.

– Я иногда работаю на полицейское управление Фелла, снимаю для них места происшествий. Обычно это ограбления – разбитые окна, сломанные замки, обчищенные комнаты, следы обуви в саду. У них так мало людей, что нет даже собственного фотографа, и, если одновременно происходит два преступления, техники хватает только на одно. Тогда-то они меня и нанимают. Внештатно, конечно. – Марни снова завела двигатель. – Трупы мне снимать не доводилось, но с полицией я поработала достаточно. Слушаю, о чем они говорят между собой. Они ведь сплетничают, как и все остальные. И если никто не обращает на тебя внимания, можно подслушать разговоры.

– Они не думают, что это сделал один и тот же человек, – сказала Вив, и это был не вопрос.

– Да уж куда там. Управление у них маленькое и работает совсем не так, как в кино: нет никакого следственного отдела, чтобы все это внимательно изучать. Бетти и Кэти вращались в разных кругах, у них не было общих знакомых-мужчин. А за убийство Виктории осудили ее бойфренда, так что ее вообще нет в этом списке.

Марни тронулась с места и не спеша поехала вперед; на лобовом стекле заработали дворники.

– А что, если они правы? – спросила Вив. – Что, если всех этих девушек убили разные мужчины и по разным мотивам?

– Тогда в Фелле нет убийцы, – ответила Марни. – Есть несколько убийц. На кого из них будем делать ставки, милая?

На беговой дорожке, где убили Викторию Ли, в пасмурный день оказалось очень темно; с веток под тяжестью воды срывались последние мертвые листья, на земле толстым слоем лежали уже опавшие. Попасть туда можно было с боковой улочки – на входе стояло лишь невысокое ограждение, через которое, очевидно, все просто перешагивали. Никаких знаков Вив не увидела.

– Виктория жила в той стороне. – Марни указала на ряд обнесенных забором домов, которые возвышались чуть поодаль на холме. – Она заворачивала в конце улицы и спускалась сюда по дороге.

– Это место у всех на виду, – заметила Вив, оглядевшись. – Любой мог бы пройти мимо.

– Только не тогда. В тот день шел дождь, прямо как сегодня. Даже с грозой. Никто не ходит по этой тропе в дождливую погоду.

Вив перекинула ногу через ограждение и сделала несколько шагов по дорожке; ткань ее капюшона впитывала капли дождя.

– Она пошла на пробежку в дождь.

– После ссоры. – Марни перелезла вслед за Вив.

В отличие от нее, женщина не стала утруждаться с бесполезным капюшоном; она просто мокла – куртка быстро впитывала влагу.

– Далеко она не ушла, – продолжала Марни. – Ее тело обнаружили в тридцати футах отсюда, чуть дальше на дорожке.

Под кронами деревьев шум дождя стихал, заглушаемый росшим вдоль тропы кустарником. Капли падали Вив на лоб и скатывались вниз, кроссовки хлюпали в грязи. Откинув с головы капюшон, она осмотрелась. Место напоминало храм – такое же темное, молчаливое и мрачное. Отсюда было не разглядеть дома и дворы в конце аллеи, хотя до них было рукой подать. Здесь казалось, будто стоишь посреди глухого леса, уходящего на много миль во все стороны.

– Куда ведет эта дорожка? – спросила Вив.

– Она чуть больше мили длиной. Это старая городская земля, на ней когда-то собирались построить железную дорогу, но так и не построили. Дело было лет сто назад. Власти долго спорили, кому она должна достаться, а в итоге она не досталась никому; этот участок – слишком узкий, с ним трудно сделать что-то еще. А местные жители из близлежащих домов тем временем протоптали здесь дорожку. Она кончается прямо за банком на Истерн-Роуд.

Вив прошла немного вперед.

– В газетах ведь не писали, что Виктория была спортсменкой, – заметила она.

Там писали только о постоянных проблемах в школе, будто это могло послужить объяснением, почему бойфренд вдруг решил схватить ее за горло и задушить. Будто Виктория сама напросилась. Конечно, никто не говорил этого напрямую, но Вив умела читать между строк – как и любая другая девушка. Если ты плохо себя ведешь, если ты шлюха, то же самое может случиться и с тобой. Даже в статьях про замужнюю и чуть ли не святую Кэти Колдуэлл намекали, что убийцей может быть ее тайный любовник. Если ты закрутила интрижку за спиной мужа, то же самое может случиться с тобой. Интересно, что бы написали, если бы следующей жертвой стала изменница Хелен?

– Она не была спортсменкой, – сказала Марни. – Просто пыталась поддерживать себя в форме – ради всех этих мужчин, с которыми якобы встречалась.

То есть девушка, которая никому особо не нравилась, вышла на эту дорожку в дождь, чтобы немного пробежаться, потому что очень разозлилась и хотела выпустить пар. Сойдя с дорожки, Вив начала продираться сквозь мокрый кустарник, оставлявший на ее джинсах ниже колен темные пятна. К этому времени ее обувь безнадежно промокла, а носки уже можно было выжимать.

Она подумала: убийца действовал быстро. Виктория бежала, она злилась и в тот момент явно не была расположена к светским разгворам с незнакомцами. Ему пришлось применить немалую физическую силу, броситься на нее, повалить, прижать к земле. Заставить ее замолчать. Одной рукой он зажал ей рот, другой схватил за шею. Возможно, у него был нож или пистолет.

Стала бы Виктория сопротивляться? По крайней мере, она могла бы закричать – жилые дома, включая ее собственный, были совсем недалеко. Наверняка кто-то мог находиться в пределах слышимости. Ей бы понадобилось крикнуть всего раз.

Но что, если напавшим на нее мужчиной был ее парень, кто-то, кого Виктория знала лично? Стала бы она тогда кричать?

Вив сделала круг. В голове у нее вертелась лишь одна мысль: как бы на месте Виктории поступила она сама? Ведь она и вправду могла оказаться на ее месте – восемнадцатилетняя девчонка, которая выбежала из дома, хлопнув дверью, после очередной ссоры с матерью. Она могла бы возвращаться домой с работы. Делать одно из тысячи обычных дел, которыми каждый день занимаются женщины.

Это могло случиться прямо сейчас. Или завтра, или послезавтра, или на следующей неделе. То же самое касалось и Марни, и Хелен. И сестры Вив, которая осталась дома в Иллинойсе. Реальность такова, что подобные вещи случаются не только с кем-то другим. Следующей всегда можешь оказаться ты сама или кто-то, кого ты знаешь лично.

Вив повернулась и окинула взглядом дорожку. Стала бы я кричать? Вряд ли. Скорее всего, пришла бы в ужас и от страха сделала все, что ей велят. Не вздумай орать. Ни звука. Подойди сюда. Ложись. И если бы он услышал, что кто-то идет, то просто схватил бы ее за шею – и все.

– Думаешь, ее убил не бойфренд? – окликнула с дорожки Марни.

– Не знаю, – честно ответила Вив. – Все, как ты и сказала. Если это и вправду он, значит, в Фелле несколько убийц.

– Ты исключаешь еще одну вероятность – что он также убил Бетти Грэхем и Кэти Колдуэлл. Может, наш серийный убийца – это парень Виктории?

Вив закрыла глаза, слушая, как с деревьев капает дождь. Она не могла отрицать: такая возможность существовала. И по времени все сходилось.

– Получается, что начинал он с незнакомок, а потом убил свою подругу.

– И с тех пор больше никого не убивал. Потому что его поймали. Настоящего убийцу.

Дождевые капли холодили Вив кожу, но ей было все равно. Ее бросило в жар, в венах стучала кровь.

– Виктории было восемнадцать. Парень был старше?

– Двадцать лет.

– Тогда получается, что на момент убийства Бетти он учился в старших классах школы. Но ему бы пришлось убедительно изображать торгового агента.

– Если это действительно сделал торговый агент. Доподлинно никто этого не знает.

Могло пройти много времени, прежде чем парень Виктории явил бы миру свою чудовищную натуру, убив к двадцати годам сначала учительницу, а потом молодую мать.

Вив закрыла глаза.

– Но ты ведь не думаешь, что это правда, – сказала она, обращаясь к Марни. – Иначе не стала бы показывать мне все эти места. Ты думаешь, что настоящий убийца все еще на свободе.

Марни ответила не сразу.

– Единственное, что я знаю точно, так это то, что нам пора уходить с этой дурацкой дорожки. У меня от нее мурашки по коже.

Вив двинулась вперед сквозь кустарник. Чего уж таить – скорее всего, эта затея не имела смысла. Убийца Виктории сидел в тюрьме. Никакой загадки. Кроме разве что одной. Каким образом он сумел ее найти? Она ведь не была ни спортсменкой, ни даже бегуньей-любительницей. Почему же он пришел именно сюда? Если он набросился на нее в самом начале тропы, получается, он ее ждал? А если так, откуда он знал, куда она пойдет?

Вив шла и шла, пока не выбралась на опушку. Оттуда открывался вид на ряд намокших от дождя кустов и заборов, за которым высились дома. Именно на эти строения указала Марни, говоря об улице, на которой жила Виктория.

Вив вгляделась вперед сквозь дождевую пелену. Ограждения тянулись вдоль домов сплошной полосой за исключением одного места: узкого прохода, где можно было срезать путь, если не хотелось идти до конца улицы, а потом еще и вокруг. Выйдя из-за деревьев, Вив зашагала туда.

Сзади послышались шаги, затем голос Марни:

– Эй! Ты куда собралась? Тут очень мокро.

Вив уже дошла до промежутка между заборами и увидела грунтовую дорожку, тянувшуюся между дворами. Заросшую, но исхоженную. Здесь местные жители срезали путь, когда хотели попасть на беговую тропу. Отсюда, скрытая от посторонних глаз, Вив могла наблюдать за короткой пригородной улочкой – всего домов в пятнадцать.

Вив по-прежнему разглядывала улицу, когда Марни наконец нагнала ее и поинтересовалась:

– Какого черта?

– Смотри.

Женщина замолчала.

– В котором доме жила Виктория? – спросила Вив.

– Не знаю.

– Готова поспорить, что в одном из этих. – Она указала на ближайший ряд домов. – Наверняка именно так он и узнал, когда она вышла и куда направилась. Он стоял прямо здесь, на этом самом месте. И если в тот день она пошла до конца улицы и вокруг…

– Он мог срезать здесь и оказаться на месте раньше нее, – закончила Марни.

Мог. Могла. Как же много этих «может». Но если парень Виктории и вправду ее убил, то он должен был каким-то образом обогнать ее на пути к беговой дорожке.

А если ее парень мог стоять здесь и наблюдать за улицей, это же самое мог сделать и любой незнакомец.

Вив достала из кармана блокнот и принялась записывать, нагнувшись над страницей, чтобы чернила не поплыли от дождя. Она записала адреса и имена. Набросала карту. Составила список того, что нужно было сделать дальше, потому что теперь она знала наверняка. Марни спокойно ждала и больше не жаловалась на погоду.

Покончив с записями, Вив убрала блокнот и повернулась к Марни:

– Ладно, у меня все. Посмотрим теперь твои фотографии?

Фелл, Нью-Йорк

Ноябрь 2017

Карли

В 1982 году Дженни Саммерс снимала квартиру вместе с моей тетей Вив, а теперь работала в доме для престарелых в центре Фелла. Это было приземистое, квадратное здание из красного кирпича, окруженное вечнозеленым кустарником; на газоне со стороны парадного входа стояла металлическая табличка с надписью: «Учреждение постоянного пребывания для пожилых людей “Кинан”». Дженни отказалась разговаривать по телефону, но попросила прийти к ней на работу, чтобы мы могли обсудить все во время ее обеденного перерыва. Мне бы стоило выспаться, но в тот день я так и не легла и потому согласилась.

Хизер отправилась со мной и вместо пончо и парки надела стеганое пальто, так как погода выдалась чуть теплее обычного. Волосы со лба она убрала и заколола их на макушке в своей привычной манере, а в довершение образа натянула светло-серые варежки, которые выгодно подчеркивали элегантный покрой ее пальто. Из-под него выглядывала черная юбка по щиколотку и ботинки в тон.

– Будем играть в хорошего копа и плохого копа? – спросила она, выбравшись из машины. – Можно я буду плохим?

– Не думаю, что в наше время кто-то еще ведется на такие уловки, – возразила я, застегивая пальто, и решительно направилась к парадному входу.

На улице в это время дня почти не было машин и ветер дул вполне приятный, хоть и прохладный. Кружившие в небе черные птицы перекрикивали друг друга.

– Наверное, ты права, – признала Хизер. – К тому же все было бы намного проще, возьми ты с собой не меня, а одного из своих мужчин.

Я скорчила рожу, и мы зашли внутрь.

– Никаких парней. Каллум меня раздражает, а Нику нет до меня дела.