Латинос собрался нанести нокаутирующий удар; значит, он не будет работать корпусом, и Дизеля это вполне устраивало, поскольку Бернардо придется высоко поднять руки. Если удастся покрепче садануть Бернардо в живот, он согнется кренделем, а потом Дизель выпрямит его хорошим хуком в челюсть, отчего у латиноса расшатаются по крайней мере три прекрасных белых зуба.

Приняв короткий удар левой в плечо, Дизель ответил своей левой в ребра Бернардо. Сила удара прошла впустую, поскольку Бернардо крутанулся, но прежде задел собственной левой губу Дизеля – та сразу распухла.

Бернардо знал, что американец – крепкий орешек, и когда он попал ему по губам, захотелось победно закричать. Уверенно и твердо держась на ногах, Бернардо принялся кружить вокруг Дизеля, нанося удар, принимая удар, уворачиваясь и начиная все заново.

Бой походит на танец: в нем тоже есть определенные шаги и ритмы, и, единожды запомнив, выполняешь их естественно, не задумываясь. Бернардо будет еще немного кружить по часовой стрелке, нанося удары, делая ложные выпады и уклоняясь, а потом повернется против часовой стрелки. Это может сбить Дизеля с толку или заставить на секунду опустить руки – именно то, что нужно Бернардо для одного точного удара.

Бернардо услышал чей-то оклик и неуклюже отступил в сторону. Дизель тоже шагнул назад.

– Стойте!

– Это Тони! – крикнул кто-то. – Лучше поздно, чем никогда.

Тони стал между ними, тяжело дыша.

– Что с тобой? – спросил Рифф, выступая вперед.

– Вы все, придержите коней! – Тони попробовал разнять Бернардо с Дизелем, помешать им продолжить бой.

– Чувак, ты куда лезешь? – сердито спросил Рифф. – Какого черта ты делаешь? Тони, объяснись!

Воспользовавшись передышкой, Бернардо дышал приоткрытым ртом. Вдавив костяшки правого кулака в левую ладонь, он заметил:

– Может, он набрался храбрости, чтобы драться самому.

«Акулы» рассмеялись над шуткой, и Бернардо улыбнулся.

Тони тоже засмеялся; улыбка осталась на его губах, когда он протянул руку Бернардо.

– Для драки не нужно храбрости. Но мы не будем драться, Нардо.

Бернардо ударил по ребру ладони Тони, а затем сильно толкнул, и тот упал на землю.

– Для тебя и прочего сброда я Бернардо, а после сегодняшнего стану мистером Бернардо.

– Довольно. – Рифф помог Тони подняться и жестом велел «Ракетам» расслабиться: ситуация под контролем. – Мы же договорились, что будет честный бой между тобой и Дизелем.

Бернардо шагнул к ним и слегка ударил Тони по лицу тыльной стороной руки.

– Потерпи, ты получишь свое позже, – предупредил он Дизеля. – Сначала я для разминки разберусь с красавчиком. Что такое, красавчик? Боишься? Трусишь? Кишка тонка? – поддел он Тони, который потирал щеку.

Рифф отпихнул Тони за спину и предостерег Бернардо:

– Прекрати.

Но Тони не отошел к остальным «Ракетам». Теперь он понял, какую серьезную ошибку совершил.

Что бы он ни сказал и ни пообещал Марии, было бы лучше оставить все как есть. Если бы Дизель победил Бернардо, все бы уладилось, и он мог бы выдать игру на публику и вызвать Дизеля, чтобы доказать Бернардо – он хочет с ними мира.

Если бы Нардо одолел Дизеля, Тони предложил бы будущему шурину руку для пожатия. А если бы Нардо отказался и нагрубил, Тони бы его вырубил. А когда тот пришел бы в себя, Тони предложил бы пожать руки или вырубить его еще раз.

Но теперь для всего этого слишком поздно, и Тони задрожал, почувствовав холодную ненависть Бернардо. Теперь он ничего не мог поделать. Слишком поздно. Но он должен попытаться ради Марии. Он даже готов пресмыкаться.

– Бернардо, ты неправильно понял. – Тони старался говорить негромко и ровно.

Бернардо покачал головой.

– Я правильно понял. Ты трус.

– Ну почему ты не понимаешь? – спросил Тони, дав знак Экшену держать рот на замке.

Бернардо шагнул к нему, одну руку приложив рупором к уху, а другой щелкнув Тони по носу.

– Я тебя не слышу, цыпленок. Что ты пищишь? А-Раб хочет, чтобы ты сразился со мной. Но ты трус.

– Бернардо, нет!

Довольный собой, Бернардо танцевал вокруг Тони, щелкая его по носу, по подбородку, хлопая по уху, крутясь в пируэтах как матадор.

– Не могу назвать его торо, потому что он цыпленок, – сказал он радостным «Акулам». – Давай же, цыпленок, – продолжил он дразнить Тони. – Ну, тебе есть что сказать прежде, чем я заставлю тебя нестись?

Для Риффа это было уже чересчур. Он со стыдом подумал о времени, днях, неделях и месяцах, когда он защищал Тони, своего лучшего друга, перед Экшеном и Дизелем и даже перед Бэби-Джоном и Нечто. Это не имело смысла. Ни один белый мужчина, не лишенный гордости, не будет спокойно принимать все, что городит этот латинос. Неужели Тони болен на голову, раз выслушивает всю эту дрянь от проклятого латиноса? Может, Тони не стыдно, потому что больной или человек, у которого кишка тонка, стыда не испытывает, но ведь Тони может испытывать стыд. Рифф потрогал карман на бедре и ощутил ободряющую тяжесть пружинного ножа.

Бернардо опять влепил Тони пощечину.

– Желторотый цыпленок…

– Ради бога, Тони! – с отчаянием закричал Рифф. – Ты чокнутый сукин сын, совсем сбрендил? Не позволяй ему этого!

– Прикончи его, Тони! – завизжала Нечто.

Бэби-Джон подпрыгивал.

– Убей его!

– Никого он не убьет, – насмехался Бернардо. – Ты грязный, паршивый…

С яростным воплем Рифф оттолкнул Тони и прыгнул к горлу Бернардо. Сбил латиноса с ног, рывком поставил и без колебаний врезал ему в челюсть.

Бернардо почувствовал, что рот заполнился кровью, но опустил голову и боднул Риффа прямо в лицо. Когда Рифф разжал хватку и попятился, Бернардо вытащил нож. Вытирая рот, увидел, как блеснул нож Риффа. Что ж, так тому и быть. Именно этого он и хотел. Бернардо приказал «Акулам» не подходить. Краем глаза увидел, что Тони ринулся к ним, но его схватили Экшен с Дизелем.

Пытаясь занять лучшую позицию, делая обманные выпады, размахивая перед собой ножами, оба вожака сократили разделяющее их расстояние. У обоих хватало опыта, чтобы знать: такая драка никогда не бывает долгой. Она может закончиться одним ударом; больше двух или трех никогда не бывает.

Вокруг них выстроилась толпа. Дизель с Экшеном двинулись вперед, на мгновение ослабив хватку, и Тони удалось вырваться.

Все развивалось стремительно. Тони услышал, как Рифф кричит ему держаться подальше, черт возьми, и машет рукой, чтобы сделать приказ выразительнее, при этом далеко отведя левую руку. Это дало Бернардо пару секунд, за которые он успел подскочить и взмахнуть ножом вверх, по жесткой смертельной дуге, которая завершилась в грудной клетке Риффа, прямо под сердцем.

Рифф умер еще до того, как упал. Со страдальческим криком Тони выхватил нож из его обмякшей руки и бросился вперед с такой внезапной скоростью, что захватил Бернардо врасплох. Тот не смог сменить стойку, чтобы защититься, и десятидюймовое лезвие вошло в его бок. Умирающий Бернардо рухнул на землю.

Зрелище было невыносимым: предсмертные хрипы, потемневшая земля, обмякшие тела, из которых так внезапно ушли ненависть, ярость и жизнь. Послышался вой сирены, рядом с визгом затормозила патрульная машина, по обочине автострады пробежал луч прожектора, заставивший «Ракет» и «Акул» броситься врассыпную.

Дизель схватил Тони под руку, и они побежали. Глаза Тони слепили слезы, его мир объяло пламя. Он снова, снова и снова повторял ее имя, но ему отвечал только дикий, отчаянный вой сирены.

Глава 7

Транзисторное радио было настроено на станцию, которая гордилась тем, что крутила только быстрые, драйвовые записи с простым примитивным ритмом и бессмысленными текстами. Девушки на крыше двигали ногами и плечами, нетерпеливо уставившись в темноту. Ну а что, уже половина десятого – настоящая жизнь в самом разгаре. О да, они сгорали от нетерпения – любовь сегодня будет жаркой.

Консуэло посмотрелась в карманное зеркальце и решила, что левый профиль лучше – накладные ресницы длиннее, накладной бюст больше.

– Сегодня я последний вечер блондинка, – объявила она.

– Ты ничего не потеряешь, – заметила Розалия.

– Только приобрету! – Консуэло убрала зеркальце в большую сумку. – Гадалка предсказала Пепе, что в его жизнь войдет брюнетка.

– Так вот почему он не зашел за тобой после драки!

Довольная своим остроумием, Розалия направилась к Марии, чтобы рассказать во всех подробностях, как она только что отчитала Консуэло, которая еще глупее, чем сама признает.

Нарастающий вой сирен на улице заставил Марию содрогнуться. Она не любила, ненавидела, даже боялась определенных звуков, а вой сирен пробуждал в ней все эти реакции. Сирены почти всегда означали плохое: болезнь, несчастный случай, смерть, пожар. Однако эти сирены не имеют к ней никакого отношения.

– Драки не будет, – сказала она Розалии.

Та показала на нее.

– Еще одна гадалка!

Мария посмотрела на улицу внизу, думая о том, сколько еще ждать Тони. Правда, спешить ему не стоит: ее родители ушли в кино с младшими сестрами.

Она повздорила с сестрами, и тогда отец, чтобы положить конец ссоре, предложил всем пойти в кино. Девочки наверняка уснут, и в кинотеатре им будет точно удобнее, чем дома.

Мария с энтузиазмом поддержала это предложение, но сказала родителям, что останется дома, потому что собирается погулять с Бернардо, Анитой и другими девушками, которые должны зайти.

– А куда тебя поведет Чино после драки, которой не будет? – услышала Мария вопрос Консуэло.

Мария повернулась к ней и загадочно улыбнулась.

– Чино никуда меня не поведет.

– Это она для нас принарядилась, – сказала Розалия, показывая на белое платье Марии.

– Нет, не для вас. – Мария покачала головой. Глядя на подруг, она задумалась, сколько им можно рассказать. – Вы умеете хранить секреты?

Консуэло захлопала в ладоши.

– Я обожаю секреты. Рассказать секрет мне – все равно что рассказать всем, и тебе не придется много раз утомлять рот.

– Я сегодня жду парня, за которого собираюсь замуж.

– Разве это секрет? – разочарованно протянула Консуэло. – Знаешь что, Розалия? Чино нормальный парень. Он не распинается, как другие, о своей большой любви. И ходит на работу без особых разговоров о работе. Знаешь, что я поняла?

– Что? – терпеливо поинтересовалась Розалия.

– Он не болтун, а человек дела – такие люди как раз и делают больше всех. И когда ты выходишь замуж за свою большую любовь?

Мария глубоко вздохнула.

– Я жду не Чино.

– Бедняжка! – Консуэло приложила руку ко лбу Марии. – Это от жары. Она не в своем уме.

– Да! – Глаза Марии восторженно горели. – Я не в своем уме и не в этом мире от счастья. Скажите, неужели вы думаете, что это из-за Чино я так выгляжу?

Консуэло бросила озадаченный взгляд на Розалию, но та пожала плечами.

– Вот что я скажу, – заметила Розалия. – Мария выглядит как-то по-другому.

– Правда? – переспросила Мария. – Даже если бы я не выглядела по-другому, неужели вы не видите, что я чувствую себя по-другому?

Розалия кивнула.

– Очень по-другому. Ты как будто искришься.

– Именно так я себя чувствую! – воскликнула Мария. – Я чувствую себя удивительно, чудесно, прекрасно. Как будто я могу летать, если захочу. Могу побежать вдоль края этой крыши и перепрыгнуть на вон ту. – Она показала. – Я вижу на небе только звезды. Четыре или пять лун. Я влюблена в самого чудесного, чудесного парня.

– Ну конечно, – сказала Консуэло. – В Чино. – Она опять повернулась к подруге. – Должно быть, в нем действительно что-то есть.

– У него есть работа, – прыснула Розалия. – Важная.

– Перестань, – осадила ее Консуэло. – У тебя мысли практичные, а у Марии романтичные. Интересно…

Розалия пожала плечами.

– Она не рассказала нам эту часть секрета, чтобы мы не разболтали.

– Но мы можем сказать, что она… – предположила Консуэло.

Мария опустилась на колени, чтобы выключить радио, и нагнулась посмотреть вниз.

– Меня кто-то зовет. Привет! Мы здесь, на крыше. – Она радостно повернулась к подругам. – Сейчас вы его увидите!

Она побежала к двери, открыла и стала ждать. Бедный Тони, должно быть, он стучал в дверь и обнаружил, что она заперта.

– Сюда! – позвала она. – Скорей! Я хочу познакомить тебя с подругами.

Она замолчала и изумленно уставилась вниз. На лестничной площадке был Чино.

– Нужно поговорить, – крикнул он ей. – Кто там с тобой?

– Девушки, – ответила Мария. – Чино, что случилось? У тебя такой вид, будто ты попал в аварию!

– Анита? – уточнил он.

– Ее здесь нет. Чино, ты плохо выглядишь. – Мария спустилась на несколько ступенек. – Что случилось?

Чино прислонился к стене, поглядел на свои руки, словно никогда раньше их не видел, и вытер рукавом грязное, вспотевшее лицо.

– Спускайся, Мария. – Он показал на других девушек. – А вы оставайтесь там и не слушайте.

– Нам не нужно повторять дважды, мы знаем, когда мы лишние, – ответила ему Консуэло.

– Оставьте его в покое! – Мария взбежала вверх по ступеням, чтобы закрыть дверь на крышу, и вернулась к Чино. – Что такое? У тебя неприятности?

– Где твои родители? Сестры?

– Ушли в кино. Чино, ты дрался!

Он застонал и закрыл лицо руками.

– Все произошло так быстро.

– Что произошло быстро, Чино?

– Мария, в драке…

– Драки не было.

Чино отвернулся от нее.

– Была драка. Была. Никто не думал, что так случится. Никто.

Он ударил кулаком по разрисованной штукатурке.

Мария ощутила на лице холодное дыхание страха.

– Что такое? Скажи. Говори скорее. Будет легче, если ты скажешь сразу.

– Была драка, – начал Чино. – И Нардо…

– Продолжай.

– Нож…

– Тони! – пронзительно вскрикнула она и развернула Чино. – Что случилось с Тони?

Чино уставился на нее широко раскрытыми от неверия глазами и прижался щекой к стене. Только теперь он увидел, что Мария в белом платье и туфлях на высоких каблуках, даже губы накрашены, и понял, что это все не для него.

– Тони? – яростно переспросил он. – С ним все в порядке. Все отлично! Он только что убил твоего брата!

– Ты лжешь. Ты лжешь! – Она начала бить его кулаком. – Ты это выдумал, Чино, и я ненавижу тебя! Я скажу Нардо, чтобы ты больше сюда не приходил. И ты лжешь, лжешь, лжешь!

Она замолчала, услышав вой полицейской сирены.

– Почему ты лжешь?

Вжавшись в стену, Чино тоже услышал сирену, и этот пронзительный звук вырвал его из пучины страдания. Оттолкнув Марию, он бросился бежать вниз по лестнице в квартиру, потому что у него было дело.

Не то чтобы ему отдал приказ Нардо или кто-то из «Акул», но все они станут искать Тони Визека, и у него – Чино Мартина – самые веские причины его найти. Нардо считал его будущим зятем и потому сказал, где хранит пистолет. Чино пошарил за ванной и нащупал припрятанный Бернардо небольшой твердый пакет. Страх покинул его, и с этого момента Чино стал бесчувственным продолжением спускового крючка.

Он развернул пистолет и убедился, что тот заряжен. Сунул оружие в карман и протиснулся мимо ошеломленной Марии, которая только что вошла в квартиру.

Теперь, он видел, она ему поверила, но не было времени на объяснения, не было времени ни на что другое, кроме как на то, чтобы найти Тони Визека и убить.

Мгновение Мария раздумывала, не побежать ли за Чино, затем вошла на кухню. Опустилась на колени перед статуэтками Святого семейства и, устремив взор на Богоматерь, принялась раскачиваться в безмолвном страдании и молитве. Она начала молиться вслух на испанском, стараясь припомнить все молитвы, которые когда-либо учила и слышала.

– Пусть это окажется неправдой, – молила она. – Я что угодно сделаю. Пусть я умру. Только, пожалуйста, пусть это окажется неправдой.

Молитвам помешали сильные руки, которые твердо взяли ее под локти с намерением поднять на ноги. Это было невозможно, но Мария увидела его и поняла, что это Тони, и он больше не выглядел юным. Его глубоко запавшие глаза казались старыми, рот дергался, дыхание было судорожным и неровным.

Мария ударила его, потом еще и еще, начала бить еще яростнее, чем Чино. Он не пытался защититься, когда ее кулаки обрушились на его лицо.

– Убийца! – завопила она и безудержно зарыдала. – Убийца, убийца, убийца, убийца…

Вдруг она упала в объятия Тони, и они вместе рухнули на пол. К его лицу прижалась мокрая щека, Мария попыталась поцелуями стереть его слезы, обхватив его руками, и Тони отчаянно, обреченно зарыдал.

– Я пытался остановить их. Я пытался, – запинаясь, проговорил он. – Не знаю, как все пошло не так. Я не хотел причинять ему вред. Клянусь. Клянусь. Не хотел. Но Рифф – Рифф был мне как брат. Поэтому, когда Бернардо убил его…

– Боже помилуй их, – прошептала она.

Тони притянул Марию к себе, начал целовать ее глаза, щеки, волосы, продолжая изливать свое горе.

– Я должен был сказать тебе. Должен попросить у тебя прощения, прежде чем пойду в полицию.

– Нет, – прошептала она. – Нет.

– Сейчас стало легче, – сказал Тони. – Я не боюсь.

– Нет, – упорно повторяла она. – Останься со мной. Останься со мной. Я одна. Останься со мной.

Он опять стиснул ее в объятиях, чувствуя тепло ее груди, ее волос, ее слез на своих щеках.

– Я так сильно люблю тебя, Мария, – прошептал он. – И я убил человека, которого ты любишь. Помоги мне, пожалуйста, помоги мне.

– Обними меня крепче, – ответила она. – Обними крепче. Мне так холодно.

Разве могут быть часы, дни, будущее после сегодняшнего вечера, после того момента, когда ее родители придут из кино?

– Тебе нужно отдохнуть, – сказала она. – На моей кровати. Антон, пожалуйста.

– Я должен идти, – настаивал он.

– В полицию?

– В полицию.

– Сначала отдохни. – Мария встала и протянула ему руки. – Я недавно говорила с подругами на крыше о моей свадьбе. Ведь мы женаты, Антон. Разве ты не помнишь, сегодня ранним вечером?

– Если бы мы могли вернуться в этот ранний вечер.

– Сейчас ранний вечер. Поздний для нас никогда не наступит. А теперь тебе нужно отдохнуть.

Глава 8

Бэби-Джон звал на помощь Супермена, Бэтмена и Робина, Чудо-Мальчика и Короля Планеты, Зеленую Стрелу и Зеленого Шершня, Космонавта, Джека Блэстоффа и Орбита Оскара.

Он сидел в темном кузове разбитого грузовика на автосвалке близ реки, подтянув колени к подбородку и не сводя взгляда со звезды, видневшейся в проломе металлического бока, ждал, что появится подобная метеору яркая полоска света, отмечающая путь одного, а то и всех его героев.

Бэби-Джон излучал в космическое пространство не обычный сигнал о помощи, а отчаянный призыв. Он только что стал свидетелем того, как два крутых парня свели счеты – Рифф, которым он восхищался и которого горько оплакивал, и Бернардо, которого он ненавидел, но тоже восхищался, потому что тот тоже проявил себя крутым парнем.

Правда, Тони Визек не был растяпой – он мастерски обращался с ножом, – но это по его вине погибли Рифф и Бернардо. Риффу было восемнадцать, Бернардо, похоже, примерно столько же, а самому Бэби-Джону четырнадцать. Это означает, что если он станет таким же крутым, как Рифф или Бернардо, то проживет всего четыре, может, пять лет. Не так уж много, особенно если он проведет два или три года из этих четырех-пяти в исправительном заведении.

Всего несколько минут назад Бэби-Джон взобрался на ограду автосвалки, прикидывая, сколько он сможет пройти по ограде, и решил это выяснить. Вытянув в стороны руки с напряженными пальцами, он медленно двинулся по верху ограды, чтобы его герои, от Бэтмена до Орбита Оскара, видели: он достоин того, чтобы его спасти. Бэби-Джон посылал им усиленный мысленный призыв: кто-то же должен явиться и вызволить его прежде, чем придут копы.

Они же видели, как он только что убегал от Шренка с Крапке – черт, он в самом деле заставил Крапке растрясти задницу, – но в конце концов копы обязательно его поймают, и Крапке безжалостно отходит его дубинкой. Всего в нескольких дюймах от конца ограды стоял телефонный столб, и Бэби-Джон потянулся, чтобы встать правой ногой на скобы.

Что, если он уйдет со свалки, найдет Крапке и Шренка и попытается сразиться с ними ножом для колки льда? А если он просто побежит по Коламбус-авеню и будет бить им всех встречных пуэрториканцев старше десяти? Какие будут заголовки в газетах! А что, если он наткнется на… Тони Визека?

У Бэби-Джона закружилась голова, и он обеими руками ухватился за столб, чтобы не упасть. Убьет ли он Тони? Или его долг защищать Тони от «Акул»? Сейчас ему нужен был руководитель. Если Бэтмен и Робин захотят его найти, то благодаря рентгеновскому зрению и острому слуху им будет нетрудно настроиться на его мысли. Но пока герои спешат на помощь, нужно, чтобы кто-то возглавил «Ракет» и сказал, что ему делать.

Кто просил пуэрторикашек приезжать сюда? Бэби-Джон всхлипнул, соскользнув по столбу на землю, огляделся и направился к грузовику. Кто просил их приезжать и убивать Риффа, такого хорошего парня?

– Есть кто-нибудь? – прошептал он в темноту грузовика. – Бэби-Джон на связи.

– Заткнись и залезай, – ответил А-Раб. – Конец связи.

– Хорошо быть с кем-то, – вздохнул Бэби-Джон после того, как прокашлялся, вытер глаза и нос и поднял грязную правую руку, чтобы подать знак всем своим героям, где его искать. – Крапке и Шренк… Я завернул за угол, а они там. На секунду мне показалось, что все кончено.

– Ясно, – нетерпеливо сказал А-Раб. – Есть покурить? Не знаешь, где остальные ребята? Не видел Тони?

– Его никто не видел, – ответил Бэби-Джон на последний вопрос и отдал последнюю сигарету А-Рабу, который трясся, будто нуждался в дозе. – Наверное, остальные ребята скоро появятся, я надеюсь. Может, они пошли по домам.

– Ты что, дурак? – А-Раб зажег сигарету и махнул спичкой на Бэби-Джона. – Там копы будут искать в первую очередь. Хотя бы пару дней не появляйся дома.

– Не буду, А-Раб. Скажи, ты их видел?

– Кого?

– Риффа и Бернардо после того… Надо же, сколько в людях крови.

– Заткнись! – А-Раб содрогнулся. – Я тебе врежу, если не заткнешься.

– Я просто говорю. Эх, если бы сейчас было вчера, – вздохнул Бэби-Джон. – Или завтра. Только не сегодня. А-Раб, что ты скажешь, если мы убежим?

А-Раб соскользнул на пол грузовика и курил, низко опустив голову.

– Боишься?

– Если никому не расскажешь – да.

– Тогда прекращай, – предупредил А-Раб. – Ты нагоняешь на меня страх, а это меня пугает.

На черной улице за автосвалкой раздался вой полицейской сирены и топот бегущих ног. А-Раб упал на пол, а Бэби-Джон скорчился в углу, где тени погуще. Патрульная машина промчалась мимо, и Бэби-Джон был уверен, что слышал, как коп кричал: «Буду стрелять, если не остановишься!»

А-Раб подполз к Бэби-Джону.

– Что нам делать?

– Наверное, ждать здесь, – прошептал Бэби-Джон. – Так хочет Экшен. Теперь он главный?

– Думаю, да. – А-Раб схватил Бэби-Джона за руку. – Что бы ни случилось, никаких дел с копами! Ни слова им об этом вечере!

– Клянусь, буду молчать. – Бэби-Джон поднял руку. – Сейчас идет тот же фильм, на котором меня схватили «Акулы». Так что если я тебе его перескажу, у нас будет алиби.

А-Раб растрепал волосы мальчишки.

– А у тебя башка хорошо варит!

– Если мы ходили в кино, то чего боимся? Почему прячемся здесь?

– Заткнись и расскажи про фильм, – сказал А-Раб. – И так, чтобы было интересно.

Воодушевленный тем, что прячется от полиции; тем, что он больше не притворяется; что А-Раб зависит от него и что они будут делать то, что им скажет Экшен, который никогда ничего не боялся, Бэби-Джон почувствовал себя лучше и менее зависимым от героев, занятых где-то своими делами.

Предположим, Экшен решит, что они пойдут на крышу, затащат туда целый арсенал и посмотрят, как долго смогут отбиваться от копов! Черт, разве это не по-мужски? Если у Экшена нет плана, как вытащить их из этой заварухи, сразиться с копами лучше, чем пойти в исправительный лагерь. Бэби-Джон практически видел все это – вокруг копы, телекамеры и репортеры, а они тут, на крыше, в противогазах, чтобы их не выкурили газом.

– Надо достать противогазы, – сказал он А-Рабу.

– Противогазы? Зачем?

– Чтобы копы нас не взяли.

– Ты о чем?

– Увидишь, – ответил Бэби-Джон уклончиво. – Станет еще хуже, потому что, как ты и сказал, нас будут искать. Надо придумать какой-нибудь план действий. Поэтому Экшен… Я правильно думаю, что теперь Экшен главный?

– Либо он, либо Дизель, – согласился А-Раб. – Нет, все же Экшен, у него вот тут побольше. – Он коснулся головы. – По крайней мере я так думаю – надеюсь на это. Так что Экшен должен сказать нам, что делать.

– Думаешь, он может? – Бэби-Джон не знал, по душе ли ему такой расклад. Если принимать решения будет Экшен, у Бэби-Джона не будет возможности предложить свой план. – Может, он спросит у нас, что мы думаем.

– Может, – согласился А-Раб и велел Бэби-Джону умолкнуть, потому что кто-то свистом подал сигнал. – Значит, сейчас здесь шестеро парней. Неплохо.

Они собрались в кузове, рассевшись на сиденьях, взятых из других машин, и стали ждать остальных «Ракет». Нечто без умолку болтала о где-то найденном ломе – прекрасная вещь, чтобы взламывать окна и двери, а еще он может послужить оружием. Но ее никто не слушал – все с нетерпением ждали, когда Экшен докурит сигарету и расскажет, что делать.

Экшен посчитал по головам: восемь – нет, девять – «Ракет», если включить Нечто, и затушил сигарету о пол кузова.

– Наверное, пора начинать, потому что не исключено, что кого-то из наших сцапали. А теперь, есть возражения по поводу того, что я взял на себя руководство?

– Меня устраивает, – сказал Рупор.

Следом пробормотали согласие и все остальные.

– Прекрасно, – продолжил Экшен. – У кого есть план?

– У меня, – заявила Нечто прежде, чем Бэби-Джон успел открыть рот. – Мы должны спасти Тони. Потому что его кое-кто ищет.

– А я скажу: пусть его найдут и избавят нас от проблем, – возразил Дизель. – Экшен, ты разве не думаешь, что с нас довольно? Надо сматываться, пока нас не загребли и не повезли фотографировать с номером на груди. Кое-кто ищет Тони – надеюсь, они его найдут. Вот подонок. – Он сплюнул. – Если бы не он, Рифф был бы жив, а я бы уложил Бернардо.

– Кто ищет Тони? – Экшен проигнорировал слова Дизеля.

Нечто переместилась на сиденье туда, где не торчали пружины, и ответила:

– «Акулы». Когда все разбежались, я решила проникнуть на территорию пуэрторикашек. Посмотреть, что там. Чтобы меня спрятать, много тени не нужно, и я могу двигаться так, что большинство людей меня не видят.

– Ты и так существо, каких большинство людей не видело, – сказал Снежок. – Хорош трепаться, продолжай.

– У тебя есть что нам рассказать? – поинтересовался у нее Экшен. – Мы слушаем.

– Я слышала, как Чино говорил с «Акулами». Я была к ним так близко, а они ничего не заметили. – Она не смогла удержаться от самодовольства. – И он рассказывал им что-что о Тони и сестре Бернардо. Потом он начал клясться на своей тарабарщине, но я ее немного понимаю. – Она опять помолчала. – Клялся, что доберется до Тони, даже если это станет последним делом в его жизни.

– Да Тони ему башку оторвет, – сказал Дизель. – Я имел в виду, что прежний Тони мог.

– Мог, – согласилась Нечто. – Если Чино первый не разнесет его на куски. Я видела, как он показывал пистолет.

– Черт бы их побрал! – Экшен вскочил на ноги. – Неймется этим вонючим пуэрторикашкам! Я не собираюсь выслушивать от вас никаких двуличностей. Я не люблю Тони, но если кто-то должен надрать ему задницу, то это будем мы, а не латиносы. Есть возражения?

Экшен подождал, пока каждый из «Ракет» кивнул, давая понять, что решения принимает он и нравится им это или нет, но они подчиняются всем его приказам.

– Мы должны его найти, – продолжал Экшен. – Поэтому разделимся. Нечто, ты сможешь отыскать Грациеллу и остальных цыпочек?

– Думаю, да.

– Скажешь им, чтобы они тоже искали. Тот, кто найдет Тони, приведет его сюда. Так что кому-то нужно остаться здесь. Кому-то, кто не боится сидеть один в темноте.

– Это я, – вызвался Бэби-Джон.

– Значит, останешься ты. Если еще кто-то появится, передашь им приказ. Если появится Тони, он останется с тобой. Понятно?

– Еще бы, – кивнул Бэби-Джон. – А может, Нечто одолжит мне лом?

– Если ты вернешь.

Экшен знаком велел следовать за ним. Все вылезли из кузова, а Бэби-Джон уселся с ломом под боком и снова начал усиленно транслировать мысли своим героям.

С легкой грустью он подумал, не слишком ли мелки для них его проблемы. Может, Рифф по пути в открытый космос замолвит за него словечко.

Глава 9

Да, она поцеловала его, когда он лег на кровать и в отчаянии прильнул к ней, прижавшись губами к ее рту. Он в исступлении схватил ее, как умирающий, коснулся правой рукой ее груди, нерешительно помедлил и накрыл ладонью теплую плоть, что билась под тканью. Осознание того, что их отношения могут закончиться в ближайшие минуты, в лучшем случае через час или два, побудило его притянуть ее к себе и уложить рядом с собой.

Он опять задрожал и попытался встать с кровати, поэтому она передвинулась на другую подушку и слушала, как он плачет, а потом засыпает. Скоро ее отец с матерью поднимутся по лестнице. Или они отправились в похоронное бюро? Или Бернардо отвезут в морг?

Кровать затряслась – Тони конвульсивно задрожал и судорожно подтянул ноги. Беспорядочно шаря рукой и ловя ртом воздух, он опять попытался встать с кровати.

– Останься, – сказала она.

– Мария? – прошептал он. – Мария, я должен идти.

Не давая ему заговорить снова, она обняла его и прижалась грудью, животом, бедрами к его телу, и желание пересилило страх, радость одолела печаль, а внизу на улице заливалась сирена.

Он вдруг высвободился и принялся нашаривать ботинки. Ужас сжал ее горло, и она прижала губы к его щеке, чтобы сдержать рвущийся крик и не испугать юношу, в объятиях которого лежала.

– Мы женаты, – всхлипнула она. – Сегодня в салоне мы были так счастливы. Я была так счастлива вечером, когда ждала тебя.

– Ты молода, – сказал он. – Ты еще будешь счастлива. С кем-то, кто лучше меня. Таким я вижу твое будущее.

Она покачала головой.

– Будь моим мужем.

– Я не могу. Я убийца.

– Тогда будь моим любовником.

– Я не могу. – Он отвернулся, чтобы не смотреть ей в глаза. – Бернардо не позволит. Боже, Мария, я убил его!

– А он убил твоего друга. Парня, который был тебе как брат.

– Нет. – Тони пришлось это отрицать. – Это было давно. Просто болтовня, ничего большего. Он никогда не был мне братом. Под конец я даже не считал его другом.

– Он должен был быть больше, чем другом, если ты убил из-за него, – продолжала она негромко и спокойно. – Расскажи о нем.

– Что тут рассказывать? – Он дрожал от горя. – Рифф был простым хорошим парнем. Смелым, он никого не боялся и всегда лез в драку, чтобы это доказать.

– Как и Бернардо, – покачала головой Мария.

– Думаю, да, – согласился Тони. – «Ракеты» много для него значили.

– Бернардо любил «Акул».

– Наверное, они были похожи.

Мария кивнула и, сев на кровати, потрогала на подушке влажную вмятину от головы Тони. Она жалела Тони и Риффа, который был так похож на Бернардо. Она никогда не видела глаз Риффа, но знала, что они были как у Бернардо – всегда беспокойные и ожесточенные, ищущие ненависть, словно в стремлении снова и снова доказывать, что он – мужчина, и каждый раз терпеть поражение.

Каким могло быть будущее Риффа и Бернардо? Она не видела ни одно, ни другое. За годы искореженной юности они столько раз были свидетелями и участниками насилия, находя в нем радость, что этого хватит, чтобы состарить дюжину человек. Они ничего не любили и все разрушали, хоть и заявляли, что ненавидят только одно – друг друга. Поэтому она жалела Риффа, как жалела своего брата, и в этот момент с готовностью отдала бы жизнь за любого из них.

Но для чего? Чтобы они могли убивать других? Рано или поздно они бы погибли: в баре или бильярдной, на каких-нибудь танцах или на заднем сиденье автомобиля на пустынном участке автострады, или на крыше какой-нибудь многоэтажки. Но не в постели. Ибо парни вроде Риффа и Бернардо охотятся друг на друга, а на них охотятся все мужчины и женщины, которые могут им потакать и извлекать пользу из их тяги к насилию. Проживи достаточно долго, чтобы немного повзрослеть, мудрее они бы не стали.

– Вот почему они оба должны были погибнуть, – сказала она. – И вот почему ты – не должен. Потому что ты когда-то был таким, как они. Но захотел стать другим – я знаю. А Рифф и мой бедный брат – нет.

– Я не понимаю. Я убил Бернардо. Разве ничего не значит то, что он был твоим братом? И то, что я с ним сделал?

– Ты не хотел туда идти. – Она говорила от имени всех скорбящих женщин. – Это я послала тебя. Взяла с тебя обещание, что ты к ним пойдешь.

– Да, ты, – быстро сказал он, чтобы не дать ей взвалить на себя даже часть его вины. – Но ты же не хотела, чтобы я убил твоего брата. Неужели ты его не любишь? Неужели не оплакиваешь его?

– Может, ты спросишь, могу ли я оплакивать весь мир? Нардо был моим братом, а ты – мужчина, которого я люблю. – Она встряхнула его. – Я хочу любить весь мир. Не только то, что я знаю, но и незнакомое, и людей, которых я не знаю и никогда не видела. Ты понимаешь?

– Посмотри на нас. – Тони оглядел темную комнату, душную от жары и теней. – Мы перешли от жизни и любви к смерти. Это произошло так быстро.

Мария вдруг приложила палец к его губам, заставив замолчать, и они услышали громкий стук высоких каблуков. Из кухни донесся исступленный голос Аниты.

– Мария?

Анита постучала в дверь спальни.

– Мария, это Анита. Почему ты заперлась?

Мария жестом велела Тони молчать.

– Я не знала, что заперто.

– Открой. – Анита опять подергала дверную ручку. – Ты мне нужна.

Тони приложил ладонь ко рту Марии и прошептал:

– Дай мне секунду. Скажи ей, пусть секунду подождет.

– Одну минуту, Анита, – отозвалась Мария. – Я спала и еще не разлепила глаза. – Она повернулась к Тони. – Ты куда?