Первую такую помощь нам оказали прямо перед нашим отъездом из ЮАР. Друг рассказал об одном человеке в Торонто, который готов сдать нам меблированную квартиру на первые несколько месяцев, оплатить которую я смогу еще в ЮАР. Это было нам на руку, потому что после переезда южноафриканское правительство заблокировало бы мои счета и не позволило бы взять с собой больше 2000 долларов. А платить ренту я должна была сразу же.

Мы с Тоской переехали в Торонто и заселились в квартиру. Она была двухкомнатной, и мы с Тоской заняли спальню, а Илон спал на диване в гостиной. Мы приехали в декабре, когда в Торонто ужасно холодно. Наша одежда годилась скорее для Майами, чем для морозной канадской погоды. Мы одолжили у мамы и моей сестры два пальто, которым было не то двадцать, не то пятьдесят лет.

Нам предстояло многое освоить. Я плохо знала город, и перемещаться по нему мне было сложно. Машина мне была не по карману, так что я всегда ездила на метро и автобусах. Все, что я знала – это что проезд на метро или автобусе можно оплатить одним луни, увесистой монетой достоинством в доллар.

Первые недели я носила с собой солидный мешочек долларовых монет, чтобы платить за проезд в автобусе, потом в метро, потом опять в автобусе, потому что на кастинги и поиски съемной квартиры мне приходилось ездить в самые разные районы.

Однажды я ехала в автобусе, и какие-то туристы попросили у водителя талон на пересадку. Им дали пересадочный талон, и они спустились в метро. «А что, так можно было?» – только и спросила я.

Вот это было полезное открытие. У меня было несколько модельных заказов, но, чтобы добраться до нужных мест, мне предстояло проделать сложный путь. Теперь же я могла ехать с пересадкой в любую сторону. Я испытала облегчение (и финансовое в том числе): можно было больше не таскать с собой те тяжелые пакеты с монетами.

* * *

В сорок два года я была готова открыть частную практику в Торонто, но не могла этого сделать без сертификата зарегистрированного диетолога, для которого нужно было сдать канадские экзамены. В то же время меня ждало пять выпускных экзаменов в университете Торонто, после которых я могла бы приступить к дипломной работе. Для сертификации мне нужно было сдать те же экзамены, которые сдавали двадцатилетние студенты-бакалавры отделения диетологии. К счастью, я в кои-то веки училась на английском языке – это было замечательно!

В день одного из экзаменов у меня были назначены съемки в телерекламе, в которых я отчаянно нуждалась из-за финансовых затруднений. Один из преподавателей с факультета нутрициологии проявил удивительное понимание и согласился принять у меня экзамен в другой день.

На встрече диетологов коллега рассказала, что не успевает читать в колледже детскую нутрициологию, и предложила мне позицию преподавателя на два вечера в неделю. Колледж устраивала моя степень магистра, полученная в ЮАР, и там не требовался сертификат зарегистрированного диетолога. Внезапно у меня появилась еще одна работа.

При этом я продолжала работать моделью. Я с первого взгляда определяла моделей – они были высокими, худыми и носили с собой огромные сумки. Мы сами укладывали волосы и делали макияж и всегда носили с собой обувь, аксессуары, парики и заколки. Я все-таки не в кутюрных шоу участвовала.

У меня был большой опыт модельной работы, но он ограничивался реалиями, с которыми я сталкивалась в ЮАР.

На репетиции своего первого показа в Торонто я была матерью невесты.

– Почему вы в босоножках? У вас должны быть сеточки и лодочки, – сказала женщина-продюсер.

Я не поняла, что она имеет в виду.

– Я не рыбачка. Какие сеточки? Что за лодочки? – спросила я.

Разумеется, сеточки – это колготки, а лодочки – это туфли на каблуке. Но откуда мне было знать? Такие вот открытия случаются, когда переезжаешь в другую страну.

Она позвонила в мое агентство и пожаловалась. Я чуть не расплакалась, потому что нуждалась в работе, но оказалась на плохом счету из-за непрофессионализма. Одна из моделей услышала, как на меня жалуются, и подсказала, что в Торонто есть магазин с туфлями по 19 долларов.

Я купила пару серебряных и пару золотых лодочек и надевала их на все показы, пока мое финансовое положение не выправилось. Спасибо той модели за добрый совет.



Мы прилетели в Торонто в разгар зимы, и авиакомпания потеряла мои чемоданы – со всей моей одеждой и дипломами. Разумеется, сумка, полная плюшевых игрушек Тоски, приехала в целости и сохранности.

Пока чемоданы искали, мне приходилось ходить в вещах Тоски и Илона, потому что я не могла позволить себе покупку новой одежды. Мне приходилось объяснять людям, почему я так странно вырядилась. «Простите, мой багаж потеряли», – говорила я.

Каждый месяц я брала напрокат машину, ездила в аэропорт и спрашивала сотрудников на стойке авиакомпании, где мои чемоданы. «Простите, но мы не знаем», – отвечали они каждый раз.

Несколько месяцев спустя я объясняла мужчине, с которым познакомилась в Торонто, почему так странно одета.

– В каком смысле они не знают, где твой багаж? Давай-ка съездим в аэропорт, – сказал он. Он отвез меня на машине, что было здорово, потому что мне не пришлось платить за прокатный автомобиль. Он не подозревал, насколько я была бедна.

Мы пришли в офис авиакомпании, и он с порога заявил:

– Я ее адвокат. Ищите ее багаж.

– Да, сэр, – ответили ему.

Он был бухгалтером. Я расхохоталась. Я не могла поверить, что они на это купились.

На следующий день ему позвонили и сообщили, что нашли мой багаж в Мехико. Через три дня я получила свои чемоданы. Один был слегка поврежден. Одного свитера не хватало. Но мои дипломы были на месте!

Такой удивительный добрый жест – от мужчины, который не был адвокатом.



Меня ангажировали на съемку в Миссиссоге, что в сорока пяти минутах от Торонто – если ехать на машине. Проснувшись, я обнаружила, что за окном идет снег. Но что поделать, если пора на работу – добраться нужно было любой ценой, даже в метель. Я засунула туфли в свою большую сумку и вышла из дома. Мне пришлось ехать на двух автобусах, потом на метро с пересадкой на другую линию, потом еще на двух автобусах, а затем больше трехсот метров пробираться к студии сквозь снежные заносы высотою в метр.

Я не различала тротуаров. Там были фонари и автомобильная дорога, и я решила, что тротуар где-то между ними, хотя не видела ни зги. Я была единственной, кто шел в ту сторону, рассекая снежную массу высотой до бедра. На дорогу в студию у меня ушло два часа.

Когда я наконец добралась, мне сказали:

– Спасибо, что решились вести машину в такую ужасную погоду.

– Нет, я приехала на автобусе, – ответила я. Все потеряли дар речи.

После съемки я побрела обратно к остановке сквозь густой снег.

Далеко впереди, в конце дороги остановился автобус. Я продолжала идти, и когда я шла мимо, водитель открыл двери.

– Вы застряли? – спросила я.

– Нет, я увидел, что вы идете, и решил вас подождать. Вы же шли на автобусную остановку, больше тут идти некуда.

Я была единственным пассажиром. Это было проявление доброты – от водителя автобуса.

А мораль в этой главе вот какая: цените добрые жесты со стороны незнакомцев – это принесет вам радость. Я не задумывалась, сколько же людей проявило ко мне доброту, пока не начала писать эту книгу. И столько всего вспомнила. Жизнь налаживалась, потому что люди были готовы прийти на помощь. Меня выручали в неприятных, печальных или сложных ситуациях. Никто не ждал ничего взамен. То были хорошие люди, и таких немало на свете. Будьте благодарны за ту доброту, которую к вам проявляют. Попав в трудную ситуацию, ищите поддержки у родных, друзей и даже чужаков. И будьте так же отзывчивы к незнакомым людям.

Часть четвертая

Успех

16. Женщина и работа

Чем усерднее трудишься, тем больше тебе везет

У отца был девиз: «Чем усерднее трудишься, тем больше тебе везет». Папе часто говорили, как ему повезло в том, что он так успешен. Мне говорят то же самое, но это же неправда! Мои родные и друзья, которые знают, как много мне пришлось работать и сколько препятствий преодолеть, посоветовали поделиться этим опытом в книге. Никто из них не считает, что мне повезло. То, что я появилась на рекламном экране на Таймс-сквер или стала лицом CoverGirl в шестьдесят девять лет, действительно может выглядеть везением. И в некотором роде так и есть! Но чтобы поймать свою удачу, нужно приложить массу усилий.



Когда мы переехали в Торонто, то смогли взять с собой совсем немного денег. В Йоханнесбурге я много работала и наконец-то могла себя нормально обеспечивать, но поскольку мои счета заблокировали, я была вынуждена начать с нуля.

Мой бухгалтер мог раз в месяц отправлять небольшую сумму для тех, кто учился, а поскольку студентами были мы все, то эти скромные деньги обеспечивали нам пропитание. Десять часов в неделю я работала научным сотрудником, и эта зарплата покрывала ренту. Я сразу же начала работать моделью, и гонорары за это уплывали на все остальные расходы.

С первых же дней я приступила к работе в университете, и у меня не было времени подбирать школу для Тоски.

Она сама разыскала целую пачку буклетов и выбрала себе школу в нашем районе. Вопрос с учебой был решен. Но после занятий ей было совершенно нечем заняться в кондоминиуме, где мы жили. Поэтому она отправилась в ближайшую бургерную и попросилась на работу.

– Сколько дней в неделю вы хотите работать? – спросили ее.

– Хоть каждый день, – ответила она.

– По закону вы можете работать только шесть дней в неделю, – сказали ей.

Затем ее спросили, сколько часов в день она желает работать. Двенадцать часов, ответила она. Ей сказали, что по закону ей допустимо работать только восемь часов в день. Столкновение с законами ей было в новинку – как и работа по найму в целом.

Она сразу же взяла смену на полный день, а потом, когда началась учеба, работала в бургерной после школы.

Там она мыла полы, выносила мусор и чистила туалеты, чего никогда раньше не делала. Этот мир очень отличался от всего, к чему она привыкла в ЮАР, где у нее была спальня, оформленная в ее вкусе, с гардеробом во всю стену. У нее была лучшая комната в доме.

Теперь же она делила спальню со мной и мыла уборные в дешевой забегаловке.

Но для нее все это было приключением. «Это моя работа», – говорила она себе и трудилась на совесть. Она ни разу не пожаловалась.

Она питалась бургерами и картошкой фри целый месяц. Это тоже было в новинку, потому что в ЮАР она никогда не ела фаст-фуда. Она работала уборщицей всего месяц, а затем ее повысили до младшего менеджера в автокафе.

Позже Тоска нашла себе работу поближе к дому – на сей раз в дорогом супермаркете, где ее зарплата почти удвоилась. Это стало для нее уроком по экономике, и она помнит о нем до сих пор.

Сейчас она гениально умеет вести переговоры. И она справедливо относится ко всем своим сотрудникам. Она поощряет тех, кто отличается трудолюбием и работает сверхурочно.



В Торонто было нелегко, но мы быстро адаптировались. Я работала моделью, но не могла получить кредитную карту, потому что у меня не было кредитной истории. Все мои заявления отклоняли. Это значило, что мы могли жить только на те наличные, что у нас были. Когда я получала чек с оплатой за модельную работу, у нас появлялась возможность что-то купить – например, теплые куртки, обувь или постельное белье и одеяла.

В какие бы банки я ни обращалась, везде получала отказ, потому что у меня не было кредитов; а без кредитной карты я не могла начать свою кредитную историю в этой стране. Взять напрокат машину или арендовать офис без кредитной истории тоже было нельзя. Ни один из банков не смилостивился.

Мне подсказали, что в универмагах более гибкая политика, и посоветовали обратиться за кредитной картой в магазин, чтобы открыть кредитную историю.

Я отправилась в «Итонз», большой и престижный торговый центр.

Мне ответили отказом.

Они пояснили, что у них нет гарантии, что я смогу вовремя выплачивать нужные суммы. Но на стене у них висел плакат в честь Дня матери – с моей фотографией. Я указала на нее сотрудникам.

Они были впечатлены. «Мы откроем вам карту», – сказали мне.

Вот это было везением! Я вспомнила эту съемку для «Итонз»: как взяла отгул в университете и как ехала в студию сначала на метро, а потом на автобусе. Эти хлопоты окупились.



Меня с рождения окружали благоприятные условия. У меня были прекрасные родители, которые дали мне достойное образование. Потом я училась за свой счет и смогла построить бизнес в восьми городах и трех странах. В том, что касается модельного типа, мне действительно просто повезло: внешностью я похожу на мою симпатичную маму, а рост унаследовала от красавчика-папы. Модельная работа всегда приносила мне небольшой дополнительный доход. А сейчас, в семьдесят один год – даже солидный доход. Это можно было бы назвать везением, да только я работаю моделью уже пятьдесят лет и по-прежнему трачу тонну усилий, чтобы сохранять здоровье и нужный вес – ежедневно и ежечасно. Это не везение. Это серьезный труд.

Если вам не повезло с исходными данными, найдите то, к чему у вас есть способности, и трудитесь изо всех сил. Рассказывайте об этом в социальных сетях и всем, кто вас окружает. Иногда даже стоит забыть о том, с чего вы начинали. Есть такая пословица: «В двадцать один год вы уже не сирота». Она означает, что вы сами ответственны за свою дальнейшую жизнь. Чем больше вы трудитесь, тем проще удаче вас повстречать.

17. Озвучивайте свои желания

Упорство ведет к успеху

Я с раннего возраста учила детей вслух просить о том, чего им хочется.

Когда Тоске было одиннадцать, я взяла ее с собой на концерт американской певицы Лоры Брэниган. Тоска была ее фанатом. У меня был знакомый фотограф в клубе, где проходил концерт. Он дал нам билеты на концерт, потому что сами мы не могли их себе позволить. А еще он подарил Тоске фотографию с поющей на сцене Лорой.

На следующий день мы были в ресторане, и рядом, по невероятному стечению обстоятельств, обедала сама Лора Брэниган.

Тоска мечтала иметь ее автограф, но страшно стеснялась. Она повторяла: «Я не могу просто пойти и попросить у нее автограф».

– Ну, если ты не подойдешь, то точно его не получишь. Но если попросишь, то есть шанс, что она согласится. Тебе ответят либо «нет», либо, что вполне возможно, «да».

Тоска подумала и сказала «ладно».

Она подошла к певице и попросила автограф.

Сначала Лора сказала: «Погоди! Откуда у тебя это фото?» Она его еще не видела. Тоска рассказала, что это фотография из клуба. И Лора ее подписала. Тоска сияла. Это был огромный успех. Она никогда не забывала об этом случае.

Когда Тоска искала инвесторов для Passionflix, Кимбал сказал:

– Если они все еще приходят на встречи с тобой, значит, они все еще заинтересованы.

Она убедилась, что так оно и было.

Если вам решительно отказывают, двигайтесь дальше.

Но если вам не говорят «нет», стойте на своем, пока не получите то самое «да».



С каждым переездом мне приходилось заново отстраивать свою диетологическую практику. В ЮАР было проще – врачи только радовались, что я открываю поблизости кабинет, и сразу же отправляли ко мне пациентов. Я думала, что в Канаде будет так же – а может, и лучше. Но вышло совсем иначе.

Чтобы найти пациентов, мне пришлось попросить о желаемом. Я начала с того, что разослала письма врачам из Торонто и сообщила, что готова помогать их пациентам. Я обнаружила, что большую часть этих писем проигнорировали, потому что они осели у секретарей. Когда рассылаешь сотню писем, обычно приходит хотя бы парочка ответов.

Когда первая порция писем в Торонто была отправлена, я решила, что мой телефон неисправен, потому мне так никто и не позвонил. Я начала обзванивать приемные врачей. Большинство секретарей отвечали, что доктора не заинтересованы в моих услугах. Я была уверена, что если продолжу попытки, то дозвонюсь до тех двадцати, что согласятся на встречу со мной. Так и произошло. Я следовала собственному принципу: нет гарантии услышать «да», но если вообще не попросить, то это гарантированное «нет».

Я сидела в приемных, иногда по часу, в ожидании встречи. Я просила врачей отправлять ко мне пациентов с предиабетом, высоким холестерином или высоким давлением. Я знала, что если уговорю их улучшить свои пищевые привычки, то их показатели крови улучшатся в течение трех месяцев. А еще так они могли избежать побочных эффектов от лекарств.

Врачи неохотно отправляли ко мне пациентов.

– Страховки не покрывают консультации по питанию, они покрывают лекарства для похудения, – говорили они.

Или говорили, что пациенты меня не послушают.

Я знала, что ко мне прислушаются, если у меня будет шанс пообщаться. Что я продемонстрирую им результат, если они отправят ко мне несколько человек. Правильные пищевые привычки дают много энергии и отличное самочувствие, но, чтобы выстроить и приобрести их, нужны время и упорство. Это была основа моего метода. В конце концов, четверо врачей прислали ко мне пациентов для пробного захода.



Заметные результаты не приходят в одночасье. Например, пациент приносит анализы, указывающие на высокий сахар в крови. Если он будет придерживаться плана питания, то за три месяца сбавит десять килограмм. Уровень сахара в его крови нормализуется, и риск диабета снизится.

Когда показатели пациентов улучшились, и врачи это заметили, моя занятость резко выросла. Где-то через полгода я принимала клиентов уже с 7:30 утра и до 7:30 вечера. По выходным и праздникам я занималась бумажными делами, отправляла врачам отчеты о пациентах и новые ознакомительные письма с брошюрами о моей работе. Я начала писать в газеты, журналы и телеканалы, предлагая свои услуги в качестве эксперта для прессы. Дело шло туго. Меня никуда не звали. Мне по-прежнему не хватало известности.

Пытаясь стать популярнее, я посещала конференции диетологов и готовила лекции, чтобы чаще выступать в качестве спикера. Тоже небыстрый процесс. Я читала одну лекцию о питании, а потом рассылала брошюры по корпорациям. Читала другую и снова рассылала брошюры. В итоге я бесконечно выступала и консультировала представителей индустрии питания. Вскоре я стала председателем Ассоциации диетологов-консультантов Онтарио, затем – президентом Ассоциации диетологов-консультантов Канады. Теперь уже мне постоянно звонили представители прессы с просьбами прокомментировать новости или ответить на вопросы насчет питания.

В 1994 году, через четыре года после нашего переезда в Торонто, я выступала перед Канадской ассоциацией диетологов. Среди зрителей была редактор одного издательства.

После моей лекции она заявила:

– Я хочу, чтобы вы написали книгу!

Это произошло только потому, что я проявила упорство.



Есть женщины, которые стесняются, страдают от недостатка уверенности в себе или боятся отказов, поэтому не просят о том, чего хотят. Мужчины, похоже, этим не страдают. Даже с несносным характером и некомпетентные профессионально, некоторые персоны считают, что они крутые и заслуживают работу получше, зарплату повыше и личный кабинет с панорамными окнами. Слишком часто мы такое наблюдаем.

Помню, как однажды общалась с женщиной, которую только что уволили. Я спросила ее, где она будет искать работу. Она сказала, что позволит Вселенной самой дать на это ответ. Я ответила, что разослать резюме будет куда эффективнее. Если отправите двадцать резюме и не получите ни одного ответа – воспользуйтесь моим способом.

Помните, что упорство зачастую срабатывает. Не всегда – если вы просите, и вам отказывают, пробуйте двигаться по-другому. Но если вы чего-то очень хотите, продолжайте стоять на своем.

18. Чувствуйте себя отлично

Не упивайтесь своими страданиями

Мои дети разъехались по разным университетам, что на 100 % было их собственным выбором. Я работала в Университете Торонто, и они могли бы учиться там бесплатно, если бы решили заниматься медициной или юриспруденцией. Они могли бы жить со мной и не тратиться на аренду квартиры или еду. Но они предпочли проявить самостоятельность. Илон выбрал физику и бизнес, Кимбал тоже изучал бизнес, а Тоска – кинопроизводство. Им пришлось самостоятельно подавать документы на учебные гранты и кредиты и обеспечивать себя, и все они справились. Я была счастлива, что они выбрали независимость и пошли своим путем. Но, возможно, им просто надоел мой фасолевый суп.

Мне говорили, что я буду страдать от синдрома «опустевшего гнезда», потому что дети были для меня всем. Многие мои клиенты тосковали, когда их дети покидали родительский дом, и я думала, что меня ждет то же самое. Но этого не произошло! Меня все устраивало. Видимо, то, что случилось с другими, не всегда случается с вами. Как говорила одна девяностолетняя дама, девяносто пять процентов того, о чем вы тревожитесь, никогда не произойдет.

– Не верится, я совершенно свободна! – сказала я себе, когда съехала Тоска.

Впервые за двадцать лет я жила одна. Теперь я могла делать гимнастику по ночам, не думать о том, есть ли дома еда, и ходить по дому голой! Попробовав однажды последнее, я решила все же надеть футболку. Лафа длилась, пока я не заключила контракт на книгу… После чего я писала по пять часов по ночам и по двенадцать часов в выходные. На первоначальный набросок книги у меня ушло три месяца.

Мне не терпелось показать ее детям.



Раз в месяц я могла навещать одного из них. Я откладывала по две тысячи долларов в месяц, и эти две тысячи уходили на авиабилеты и то, в чем нуждались дети. Я отыскивала самые дешевые рейсы и ехала в аэропорт на автобусе, потому что такси было мне не по карману. Иногда мне доставались билеты за сто пятьдесят долларов. Остальные деньги я тратила на то, что хотели дети – еду, одежду или мебель.

Я собиралась в Уортон[19], чтобы повидаться с Илоном, и спросила его, чем он хочет заняться.

– Поехали в Нью-Йорк, – сказал Илон.

Мы отправились в Нью-Йорк на поезде, погуляли по городу, побывали в туристических местах. Мы сидели в Рокфеллеровском центре, и я дала ему почитать свою рукопись. В ней говорилось о калориях, метаболизме, питательных веществах – интереснейшие сведения.

Илон начал читать и заявил:

– Это скукота.

– В каком смысле? – удивилась я.

– Почему к тебе приходит по двадцать пять клиентов в день? – спросил он. – Что они хотят знать?

– Ну, они приходят ко мне за советами о том, как питаться, – ответила я.

– Тогда об этом и пиши в своей книге, – сказал он.

Даже в том возрасте он проявлял мудрость. И я к нему прислушалась. С того момента всякий раз, когда ко мне приходили клиенты, я сообщала им, что пишу книгу, и спрашивала разрешения вести заметки по ходу приема, чтобы без указания имен использовать их для своей рукописи.

Пациенты мне давали массу советов насчет книги! Они хотели, чтобы кроме планов питания я рассказала людям об имидже и самооценке, потому что я часто рекомендовала пациентам для приемов сменить прическу и стиль одежды, выпрямить спину и улыбаться.

Обо всем этом я написала в книге. Когда я снова показала ее детям, они отреагировали чуть более благосклонно. Каждый из них мне по-своему помог. Кимбал пять раз редактировал мою первую книгу. Тоска говорит, что редактировала ее шесть раз. Помню, как моя мама читала книгу вслух, чтобы понять, насколько складно звучит текст. Повезло же, что у меня семья, в которой все помогают друг другу.

Когда книга добралась до издателей, они прочли ее и решили назвать «Чувствуйте себя отлично». А еще они хотели, чтобы я была на обложке. На фотосессию выделили деньги, съемку сделал мой знакомый фотограф, а Джулия привела меня в должный вид. Я была в красном брючном костюме, самом дорогом из тех, что когда-либо покупала. Однако он отработал свою цену, потому что я надевала его на выступления снова и снова. В те дни социальных сетей еще не было, и никто не знал, что на каждой лекции я появлялась в одном и том же.

Моя карьера наконец-то приходила в норму. Меня все чаще приглашали выступать, и это помогало книге продаваться. Однажды я выступила в штаб-квартире компании Kellogg’s. Я рассказывала о связи между правильным питанием и самооценкой: когда вы едите полезные продукты, появляется больше энергии, благодаря которой вы чувствуете себя лучше и увереннее. Kellogg’s обратились к моему издателю и предложили разместить обложку моей книги на коробке с хлопьями Special K – в рамках их кампании о важности самооценки у женщин. Это был невероятный успех.

Я стала первым диетологом, чья книга оказалась на коробке с хлопьями – и я была на обложке! Тогда-то и я почувствовала себя отлично! Кэй сходила в супермаркет и пришла в восторг, когда увидела целую полку, заставленную упаковками с моим изображением.

– Это моя близняшка! – сообщила она проходившему мимо покупателю.

Но вместо того, чтобы обрадоваться, он поспешил прочь.

Когда она мне об этом рассказала, мы смеялись как ненормальные.

* * *

К тому моменту в моей жизни появилась уверенность относительно всего: и работы, и учебы детей, и моей книги. Я давно снимала жилье и в сорок шесть лет почувствовала, что готова к новому вызову – пора было купить дом.

У меня были некоторые сбережения, а неподалеку от моего офиса в Торонто продавался хорошенький двухэтажный домик. В Канаде в то время первый взнос по ипотеке составлял всего пять процентов. Дом стоил двести тысяч долларов, а у меня в банке лежало десять тысяч. Впервые в жизни у меня были настоящие накопления.



Я пошла в банк и заполнила заявление в отделении, которое располагалось в дорогом торговом центре. Менеджер банка видел, как я работаю там моделью, и я решила, что это мне поможет. Они знали, что у меня есть заработок. Я была уверена, что мое заявление одобрят. Когда спустя две недели мне так никто и не позвонил, я зашла к ним и сказала:

– Между прочим, вы должны были связаться со мной насчет заявления еще неделю назад.

– Вам отказали, – смущенно сообщил менеджер.

В банке сказали, что в течение последних пяти лет мой доход был недостаточно высок, и, поскольку я была единственной владелицей своей практики, давать мне ипотеку было рискованно.

Я была поражена и раздавлена. Я была примерным клиентом, и они видели, что я работаю моделью в этом же торговом центре. Но все равно отказали. Мне нужно было возвращаться в свой офис, и времени упиваться жалостью к себе не было. Этот случай всего лишь означал, что мой план откладывался. Я должна была подкопить побольше денег, чтобы доказать свою платежеспособность.

* * *

Пока я решала этот вопрос, Кимбал работал в Торонто и каждый день звонил Илону из моего офиса. После того как пришел счет за телефон на восемьсот долларов, я заявила, что ему стоит переехать к Илону в Пало Альто (Калифорния). Так он перебрался в Кремниевую долину, где они с братом решили запустить свою первую технологическую компанию на заре интернет-бума. Их первая компания называлась Zip2 и занималась онлайн-картами: строила маршруты от точки до точки. А еще они делали сайты для крупнейших газет. Все это было в новинку, и я считала, что их идеи могут сделать жизнь лучше. Мне хотелось хоть как-нибудь их поддержать. Я приезжала к ним каждые шесть недель, пока они претворяли свой бизнес-план в жизнь. Я покупала им еду, одежду, мебель и взяла на себя их расходы на печать. Они не могли получить американские кредитные карты, поэтому пользовались моей канадской кредиткой.

У них заканчивались средства, и они нуждались в деньгах для продолжения работы. К счастью, мои десять тысяч долларов все еще лежали в банке. Я отдала их сыновьям, потому что верила в то, что они делали.



Накануне дня встреч с венчурными инвесторами мы с Кимбалом пошли в Kinko’s[20], чтобы распечатать их для презентации в цвете. Я все оплатила, потому что такая печать стоила по доллару за страницу, и это было очень дорого.

Наутро мы были без сил, потому что так и не поспали. Илон, разумеется, был в порядке – он и так никогда не спит. Он всегда бодрствовал допоздна и все писал и писал коды для их программы. Они перевидали множество инвесторов и продвигали свою идею вот уже несколько месяцев. Тем утром они встретились с двумя инвесторами, которые сделали им первое предложение. Мы были вне себя от счастья.



– Пойдем в лучший ресторан в городе, – заявила я тем же вечером.

Мы пришли в шикарное место, но вид у нас был замученный и помятый. И все же нас безупречно обслужили. Мы до сих пор не понимаем, почему с нами так вежливо обошлись. Я даже не знаю, что мы тогда ели. Обычно мы питались в Jack in the Box[21] и подобных местечках – везде, где было быстро, недорого и открыто в два часа ночи. Кимбал говорит, что до сих помнит вкус их питы с курицей фахитас.

Нам принесли счет. Я оплатила его и сказала:

– Сегодня вы видите мою кредитку в последний раз.

Так оно и вышло.



В итоге я сделала вывод: нельзя сидеть и бесконечно себя жалеть. Если вас постигло разочарование, попытайте удачу в другом месте. Если вас бросили или не взяли на работу, забудьте об этом и двигайтесь дальше. Если вам отказали в ипотеке, вкалывайте, чтобы улучшить свою кредитную историю. Со мной такое случалось не раз и не два. Мне не везло в браке и отношениях. Мне неоднократно отказывали в работе. Моя жизнь входила в такие виражи, что мне приходилось менять города и страны.

Когда меня бросали мужчины, я горевала сначала полгода, потом три месяца, потом три недели, потом три дня. Лучше бы я не тратила на это столько времени в начале пути. Уныние лишает нас привлекательности, раздражает и отталкивает от нас людей. Когда клиенты приходили ко мне на консультации с кислыми лицами, я требовала, чтобы они расправили спину и улыбнулись. Я говорила, что не позволю им омрачать мой день. Они смеялись и благодарили меня за этот совет. Мне было страшно, когда я отчаянно нуждалась в дополнительном доходе от модельной работы и мне отказывали там, где я была почти уверена в успехе. Теперь я к этому привыкла. Откажут – а зато у меня больше времени на моего пса. Он всегда счастлив, когда я рядом. Большой плюс старения в том, что любые разочарования с вами уже случались. И теперь вы быстрее от них оправляетесь.

Мой вам совет – сохраняйте оптимизм. Время лечит. Учитесь восстанавливаться после огорчений быстрее, чем я. А еще, пожалуй, заведите собаку.

19. Переезжайте

Новая жизнь – возможно, лучшее решение

У каждого свои причины для переезда. И они должны быть очень весомыми, потому что переезжать – очень сложно.

Мама переехала из Мус-Джо в Реджайну, чтобы начать свой бизнес, и между делом получила танцевальное образование в больших городах – Нью-Йорке и Чикаго. Папа покинул ферму, на которой вырос, чтобы стать хиропрактиком, и переехал в Реджайну, где познакомился с мамой. Когда мы перебрались в ЮАР, он выбрал Преторию за ее восхитительные сиреневые цветы жакаранды.

Поначалу я переезжала ради образования и карьеры. Позже – потому что мне пришлось, или тогда, когда я должна была выбраться из плохой обстановки. Позже – из-за желания быть рядом с детьми или отыскать место, где я буду счастлива. Кроме того, я обожаю исследовать новые города, новые страны и незнакомые культуры. Моя сестра-близнец говорит, что у меня шило в одном месте. Мои дети переезжали ради возможностей, образования и создания собственной семьи. Я перебиралась поближе к ним, уезжала подальше и снова возвращалась, чтобы быть поближе.

В зрелом возрасте я жила в трех странах и девяти городах. Переезжать всегда сложно. Вдвойне сложно, если речь идет о переезде в другую страну. Когда канадские законы изменились, я смогла передать гражданство своим детям, желавшим переехать в Северную Америку. На это ушли месяцы бюрократических проволочек: пришлось ждать очереди, чтобы записаться на консультацию о порядке в документах, потом ждать очереди в приемной перед консультацией по поводу этих документов, потом подавать бесчисленные документы, а потом все больше и больше документов… Когда я наконец получила свое канадское гражданство, мне сказали, что я могла бы обойтись без всей этой волокиты, потому что и так родилась в Канаде.



Внутри Торонто я переезжала дважды, в Нью-Йорке – трижды. Я планирую переезд заблаговременно и пакую только те вещи, которые достойны затрат на их перевозку. Раньше я перевозила с собой множество научных журналов, которые занимали много места, были очень тяжелыми и дорогими для транспортировки. К счастью, теперь есть Интернет и мне достаточно взять один ноутбук. А данные всех исследований доступны онлайн. Переезды требуют скрупулезности. Зато вы избавляетесь от кучи хлама – и физического, и психологического!



Я вела в Торонто счастливую и успешную жизнь, но дети хотели, чтобы я жила поближе к ним. Я вообще не думала о переезде. Считала, что останусь в Торонто навсегда. Таков прежде был мой план. Но, кажется, пора было придумать новый.

Переезд в Штаты оказался сложнее, чем все предыдущие. Мой отец родился в Миннеаполисе, так что я отправилась в генеральное консульство США в Торонто, чтобы узнать, что с этим можно сделать. Я прождала несколько часов вместе с двумя сотнями других потенциальных мигрантов. Мне выдали массу форм для заполнения, а еще нужно было найти солидное основание для переезда. Полгода я ходила в генеральное консульство и ждала приема по полдня, но оказалось, что мне не положено американское гражданство, потому что отец переехал в Канаду более чем за шесть лет до моего рождения. Этот путь был закрыт. Я была вынуждена подать документы на визу H1B[22]. На это ушли месяцы.

В сорок восемь лет мне пришлось самостоятельно взяться за учебу, чтобы сдать американские экзамены и официально работать нутрициологом в Соединенных Штатах. Это означало, что мне нужно было изрядно углубиться в биохимию, причем освоившись в имперской системе измерений – унциях и фунтах, футах и дюймах – вместо используемой во всем остальном мире метрической системы. Вы не представляете, как сложно заучить обе системы, но мне это пригождается, если я выступаю для международной публики.

У меня был ужасный ишиас, поэтому я не могла выходить в люди. Но я могла работать, превозмогая боль, и лежа заниматься учебой. Вполне себе плюс, если взглянуть с другой стороны. Неожиданно я сдала экзамены, продала свою практику в Торонто и перебралась к сыновьям в Маунтин-Вью[23].

Но когда я туда приехала, оказалось, что там не было ни гор, ни вида на горы, ни сыновей – потому что они работали день и ночь. Кимбал даже не помнит, что я пробыла у них три недели, – логично, ведь они всегда были на работе.

– Мне нужна личная жизнь, – заявила я. – Перееду в город побольше. Пожалуй, в Сан-Франциско.

* * *

У меня был очень скудный бюджет, потому что мне еще только предстояло открыть практику, и денег, которые я получила от продажи предыдущего бизнеса, оставалось не так уж много.

Я одолжила у Кимбала машину и поехала в Сан-Франциско искать квартиру. Поскольку у меня не было кредитной истории в США, я надевала костюм, чтобы выглядеть респектабельнее, брала с собой выписку из банка и торчала в длинных очередях на просмотр съемного жилья. Безуспешно. В конце концов я нашла агента, который сдал мне меблированную двухкомнатную квартиру в Ноб-Хилл – за нее можно было платить канадской кредиткой. Весьма вовремя, потому что я привезла с собой кое-какие вещи, в основном журналы и книги по нутрициологии. Навестившие меня друзья отметили, что квартира была очень старомодной и совсем не в моем стиле, но мне было все равно, потому что она досталась мне по дешевке. Самое приятное, что на первом этаже в том же здании была библиотека, и я могла использовать ее в качестве офиса.

И снова я запустила свой отработанный механизм: начала рассылать письма врачам, пытаясь убедить их присылать ко мне пациентов. Я читала лекции по всему Сан-Франциско, зачастую бесплатно – потому что была здесь новенькой и мне нужно было засветиться. Бесплатные выступления чаще всего были плохо организованы, и на них приходило буквально несколько человек, но я не переживала, потому что иногда даже и там находились клиенты. Я поняла, что чем больше гонорар, тем уважительнее отношение.

Для каждой лекции я печатала буклеты и использовала их для рекламы. Я рассылала их во все диетологические ассоциации и корпорации, чтобы известить о том, что готова сотрудничать, но буклеты мало кого впечатляли.

Мой бизнес слишком медленно набирал обороты. Деньги заканчивались. Спустя три месяца мне нечем было платить за квартиру – я была в слезах.

Я позвонила сыновьям. Кимбал сказал, что тогда он впервые услышал, как я плачу в отчаянии.

– Мы можем оплатить твою ренту, – сказали мои мальчики.

Я была не в восторге от этой идеи. Они настояли, убеждая меня, что из-за бесконечной работы у них все равно нет времени тратить зарплату.

Я начала искать местечко подешевле, которое смогла бы себе позволить. Единственное, что нашлось, было на окраине Тендерлойна, довольно опасного района. В доме с грязными, мрачными, вонючими коридорами – зато дешево. Дети и племянники приехали, чтобы помочь мне с переездом. Приятель с фургоном привез для меня кровать, которую я купила у коллеги. Мы перетащили мой скудный скарб в квартиру-студию. К счастью, вещей у меня было немного.

Коллега-диетолог передала мне работу в трех фитнес-центрах, потому что она жила в полутора часах езды от них и считала, что ездить так далеко ради нескольких клиентов не стоило. Этой зарплаты хватило, чтобы я прожила в Сан-Франциско еще некоторое время.



За год до того, на мой пятидесятый день рождения дети подарили мне игрушечный деревянный домик и деревянную машинку и сказали, что однажды купят мне и то, и другое. Это было мило. Когда сыновья продали Zip2, они сказали, что пришло время подыскать мне дом и автомобиль.

Мы с Тоской занялись поисками в Сан-Франциско, но она жила в Лос-Анджелесе и хотела, чтобы я тоже переехала туда. Мы стали смотреть дома и в Лос-Анджелесе. В то же время меня пригласили в Нью-Йорк выступить с лекцией о предпринимательстве в нутрициологии. Приехав туда, я была ошеломлена. В Нью-Йорке люди быстро ходят, быстро говорят, быстро соображают и отвечают за свои слова. «Мы с ними одной крови», – подумала я.

– Я переезжаю в Нью-Йорк, – сообщила я детям.

– С чего это ты вдруг? – удивились дети.

– Мне нужны новые ощущения, – ответила я.

В Нью-Йорке я временно остановилась в гостях у бизнес-партнера одного из моих клиентов и отправилась искать съемную квартиру, потому что совершенно не знала города.

– Вам нужно поселиться в Верхнем Ист-Сайде, – говорили мне.

– А в почему не в даунтауне?[24] – спрашивала я.

– Никто не живет ниже Сорок второй улицы, – отвечали мне.

И снова никто не хотел сдавать мне жилье, потому что у меня не было кредитной истории. Я предлагала заплатить наличными сразу за год вперед.

– Так делают только наркобароны и проститутки, – говорили мне.

Мне посоветовали меблированную квартиру, за которую можно было платить помесячно моей канадской кредиткой. В конце концов я нашла квартиру себе по карману – на десятом этаже довоенного дома на Сто двадцать второй улице между Парк-авеню и Бродвеем. В ней были большие окна с видом на тридцать водонапорных башен. Мне сказали, что это круто.

Я думала, что останусь в Нью-Йорке навсегда, потому что когда живешь там, то чувствуешь себя в центре Вселенной. Но позже у меня возникли распространенные проблемы с жилищным кооперативом, и я разочаровалась и загрустила.

Когда у дочери родились близнецы, я приехала в Лос-Анджелес, чтобы ей помочь. Она не позволила мне вернуться в Нью-Йорк, так что я продала квартиру, раздала свои домашние растения и всю кухонную утварь, кое-какие вещи отослала на склад и отправила часть мебели родственникам. Я прожила восемь месяцев у Тоски, а потом купила себе квартиру. Это было отличное решение, и я рада, что живу в Лос-Анджелесе рядом с двумя детьми и семерыми внуками – хотя все равно часто бываю в разъездах.



Переезжать всегда сложно, даже если для вас это не впервой. Каждый свой переезд я планировала наперед, раздавала все, что перевозить не стоило, продавала крупные вещи, отправляла что-то на склад. Это масса хлопот. А еще – первые годы после переезда всегда тягостные. Вы ощущаете одиночество и нередко теряетесь – и в физическом смысле, и в моральном. Поскольку у меня был свой бизнес, приходилось извещать клиентов о смене адреса, даже если я переезжала в пределах одного города – когда переезд того стоил. Не советую переезжать, если вы твердо не уверены, что на новом месте будет лучше. Если вы считаете, что с переездом жизнь наладится, стоит попробовать.

Для переезда должен быть повод. Можно переехать ради больших возможностей, чтобы спастись из опасной ситуации или чтобы просто попытать счастья. Возможно, переезд станет вашим лучшим решением.

20. За пределами своего Я

Выходите из зоны комфорта

Иногда приходится делать то, что выходит за рамки вашего комфортного существования. Скажем, выступать на публике. Многие этого боятся, и это довольно распространенная проблема. Например, надо встать и представить участников собрания, преподнести идею клиенту или убедить толпу инвесторов в том, что ваш проект перспективен.

Для меня это не проблема, я всегда спокойно отношусь к необходимости выступать. Я вполне уверена, что компетентна в своей научной области, потому что не прекращаю учиться: сдаю по семьдесят пять экзаменов каждые пять лет, чтобы подтвердить свою квалификацию, и каждый день читаю о новых исследованиях.

В модельном бизнесе, где работа подразумевает съемки для каталогов, авиакомпаний, отелей, стоматологических клиник, для рекламы средств по уходу за волосами и другой косметики – тут я тоже чувствую себя вполне комфортно.

Но теперь о щекотливых ситуациях.

Быть новым человеком в городе и везде оказываться в кругу незнакомцев – это неуютное ощущение. Об этом я уже рассказывала.

Но некоторые щекотливые ситуации случились в моей модельной карьере уже после шестидесяти лет: я дважды позировала нагишом! Когда меня пригласили на съемку в обнаженном виде для журнала Time, я сказала:

– Нет. Я не снимаюсь без одежды.

Но меня продолжали уговаривать. Я позвонила Кимбалу и Тоске, чтобы это с ними обсудить.

– Ты же не снимаешься голой, – сказала Тоска.

– Мам, но ведь это журнал Time, – сказал Кимбал. – Все будет хорошо.

Он оказался прав. Все вышло так, как он и предсказывал.

Когда вас просят сделать то, что выходит за пределы вашей зоны комфорта, отказаться – это нормально. Я не соглашалась сниматься ню в течение пятидесяти лет. Но решила, что журналу Time все-таки можно довериться и разочек попробовать. На съемку позвали известного фотографа, у которого были красивые работы, так что дело того стоило.



Я не знала, насколько мне будет комфортно во время подготовки к съемке, но мне выделили комнату, где были две женщины. Мне сделали натуральный маникюр, естественную укладку и незаметный макияж. Все было нормально.

Меня усадили на пол и поставили передо мной зеркало, чтобы я точно знала, как буду выглядеть на фотографии.

Затем пришел фотограф – мужчина-фотограф. Он сделал снимки и ушел. Это тоже было нормально.

Фотографии получились очень стильными и красивыми. В итоге мое фото пошло на обложку раздела «Здоровье» вместо первой обложки Time. Моя агентша была недовольна и сообщила, что фотограф тоже расстроен, потому что нас приглашали не для этого.

Но я не особенно огорчилась, что мое обнаженное фото не сверкает со всех газетных прилавков. Для меня все вышло хорошо!

Моему агенту в Нью-Джерси позвонили из журнала New York и сказали, что тоже хотят фотосессию со мной в обнаженном виде. В этот раз, сообщили они, меня сфотографируют как Деми Мур[25]. Я буду выглядеть беременной.

– Ты не поверишь: меня хотят снять как Деми Мур! – сказала я Тоске, которая в тот момент была рядом.

– Соглашайся! – на сей раз сказала она.

– С чего это? – спросила я.

– Это же знаменитое фото! – ответила она.

Я не хотела сниматься, но она меня переубедила.

Меня хотели сфотографировать в естественном образе, но с контрастным освещением, чтобы я выглядела на семьдесят. Мне тогда было всего шестьдесят два, и я должна была казаться ощутимо старше, но меня это не смущало. Я нередко так снималась.

На мне было белье телесного цвета и стикини[26], но я все равно чувствовала себя очень голой.

На съемку также пригласили беременную женщину; в ту неделю она должна была родить. Она забыла, что под животом у нее была татуировка, поэтому пришлось замазать ее в фотошопе. Нас обеих сфотографировали, а потом ее живот приладили в фотошопе ко мне для «беременного» эффекта.

Эта картинка разошлась по всему миру, попала на телевидение и в газеты под заголовком: «Не стара ли она для этого? Молодые родители за 50: последний рубеж для декрета».

Смешно, но через несколько месяцев на одной из съемок меня похвалили за то, что я так быстро похудела после родов. Я рассказала, что вовсе не была беременна и что мне вообще шестьдесят два!

– Ну что, теперь вы готовы сниматься нагишом? – спрашивали меня все подряд после той съемки.

Нет! Было очень некомфортно, и я ощущала неловкость. Но не показывала этого, потому что я модель и веду себя профессионально. Я согласилась на эти съемки, потому что доверяла обоим изданиям. Теперь я знаю, что это такое, но не обязана повторять этот опыт.



Выход из зоны комфорта не раз приносил мне прекрасные возможности. Однажды на съемке мне нужно было станцевать как Марта Грэм – что далеко за пределами моих способностей. Из меня так себе танцовщица, поэтому я смотрела видео и просто повторяла движения. В некоторых эпизодах меня снимали с ведущим солистом балетной труппы. Он сказал, что я должна просто упасть к нему в руки. Я так и сделала, и это было чудесно. Он был таким сильным. Фотографии вышли восхитительными. Я выглядела как профессиональная танцовщица. Но возникла проблема: с тех пор меня постоянно стали звать на съемки с танцами!

На съемке для CoverGirl я должна была танцевать на каблуках по крыше. Я заявила, что не умею танцевать, но мне не поверили из-за той истории с Мартой Грэм. Пришлось включить свой дар убеждения, чтобы они пригласили хореографа. Девушка-хореограф танцевала позади камеры, а я просто копировала ее действия. Теперь я часто танцую на съемках. Представляете?

На съемке для Hypebeast, где меня одели в стиле хип-хоп, привычном для совсем другого поколения – миллениалов, я продемонстрировала, что бабушки тоже могут одеваться в уличном стиле и выглядеть модно. Мне пришлось вспоминать, как танцевали актеры в сериале «Империя[27]». Я мало что вспомнила, но фотосессия всем понравилась. Было очень весело, и я открыла для себя совершенно новые области моды. Благодаря той съемке мы смогли доказать, что у моды нет возрастных ограничений.

Даже если вам не по себе в непривычном образе, дайте своему новому облику шанс и не позволяйте ничему, даже возрасту, вас ограничивать.

21. Звезда инстаграма

Никогда не поздно освоить новые технологии

Я уважаю новые технологии. Конечно, столкновение с ними может вызывать отчаяние или раздражение, но для меня они – настоящее чудо. Как и для всей моей семьи. Мы никогда не сторонились перемен (в том числе и технологических), которые могли бы положительно повлиять на нашу работу, жизнь и планету.

Технологии невероятно изменились с тех времен, когда я была ребенком. Когда мне было восемь, я помогала папе у него в офисе и набирала тексты на здоровенной и шумной печатной машинке, ленту в которой нужно было менять вручную. Машинки менялись в лучшую сторону, пока я, ближе к сорока годам, не обзавелась, наконец, текстовым процессором. Вот это было здорово. Набранный текст можно было править, но сохранять исправления было нельзя. Приходилось распечатывать страницы, а потом набирать их заново. Это был прототип команды «вырезать – вставить»: вырезаешь, раскладываешь кусочки бумаги по всему полу, потом собираешь их в нужном порядке. А потом набираешь то, что получилось. Мне пришлось перепечатывать свою первую диссертацию четырнадцать раз – на получение первой моей степени магистра ушло четыре года. На получение второй – пятнадцать месяцев, потому что к тому времени у меня появился компьютер.

Интернета тогда все еще не было, примерно до тех пор, пока я не переехала в Сан-Франциско.

В то время мои сыновья занимались самыми передовыми технологиями. Когда они запускали Zip2, то часто просили меня протестировать программные обновления до их официального запуска. Если я не понимала, что к чему, они меняли настройки так, чтобы разобраться мог каждый. Однажды, на заре их проекта, когда они только строили свою интернет-компанию, я распечатала в их программе нужный мне маршрут. Проехав в одну сторону, я не смогла вернуться, потому что не понимала, как построить путь обратно по улицам с односторонним движением. Нужны были обратные направления – и они их добавили.

Когда мне нужно было продвинуть свой бизнес в сфере нутрициологии, я договорилась с ними о бартере: прочитала их сотрудникам лекцию о здоровом питании, а они сделали мне веб-сайт. Он состоял из четырех страниц.

Думаю, я была первым диетологом с собственным веб-сайтом. Он очень пригодился для рекламы – долгожданное новшество вместо возни с печатными материалами. Брошюры, которые я раньше использовала, быстро устаревали, поскольку информация постоянно менялась. Теперь же я могла просто отсылать людей на свой веб-сайт, и все, что они там видели, отвечало последним данным. С конца девяностых я продвигала свой бизнес с помощью веб-сайта. Благодаря ему меня много раз приглашали читать лекции, выступать экспертом в прессе и делать доклады. К 2010 году я запустила веб-сайт с модельным портфолио, демонстрирующим мои работы за пять последних десятилетий.

Социальные сети очень помогают мне в работе. Я использую Twitter, чтобы делиться данными исследований в сфере нутрициологии и другими новостями; эта площадка приносит мне приглашения на интервью и лекции на тему здоровья, о котором я обожаю рассказывать. Здесь также удобно получать обратную связь. Когда я выкладываю данные исследований в Twitter, пользователи быстро реагируют и пишут, что им нравится или не нравится, что они хотят знать, а что нет. Так я могу понимать, что интересно людям. По-моему, это просто здорово.

В Instagram я выкладывала свои фотографии из журналов: женщина с сединой в необычном образе. Но однажды решила отправиться вместе с Джулией в Париж за свой счет. Я вознамерилась сделать инвестицию в себя – нам всем стоит так делать время от времени. В это время шла Неделя моды в Париже, и мы собрали несколько ансамблей в уличном стиле для дамы шестидесяти семи лет. И хотя в тот раз меня не позвали участвовать в самых модных показах, я разгуливала во всевозможных нарядах по улицам Парижа и каждую минуту превращала в повод снять красивую картинку. На мне были вещи от подающих надежды дизайнеров, и я договорилась о съемке с французским стрит-стайл фотографом, с которым познакомилась через Instagram.

Эта инвестиция окупилась. Она открыла мне путь к главным подиумам мира, работе с CoverGirl и много чему еще. Даже спустя несколько лет я иногда бываю на съемках, где те фотографии используют для вдохновения. В любом случае, даже если бы эта идея и не сработала, я все равно отлично провела время – снималась для Instagram, наряжалась и веселилась с новыми и старыми друзьями. Благодаря социальным сетям я получила контракт с IMG Models[28], стала старейшей моделью CoverGirl и теперь избавлена от необходимости ходить по модельным кастингам.

Социальные сети соединили меня с миром высокой моды. Один дизайнер увидел мои фотографии в Facebook и прислал мне приглашение на премьеру своего фильма в Лос-Анджелесе. Я взяла с собой подругу; мы не знали там никого. Когда я выложила фото с премьеры, этот дизайнер предложил мне поучаствовать в его показе. До этого я ни разу не принимала участия в Неделе моды в Нью-Йорке. В шестьдесят семь я впервые прошла по подиуму на кутюрном шоу. Я была одета в красивое бело-серебристое платье и, несмотря на седину, выглядела как невеста. Мои друзья, пришедшие на показ, рассказали, что зрители восклицали и аплодировали во время моего выхода. Они изумились и обрадовались, увидев модель в возрасте. В финале дизайнер попросил меня и еще одну модель пройтись по подиуму вместе с ним. Я почувствовала себя особенной.

Убедившись в силе Facebook и Instagram, я написала в социальных сетях, что еду в Нью-Йорк. Многие фотографы со мной списались и предложили поснимать меня для тестов[29]. Я всем ответила согласием. Невозможно угадать, какие из фотографий выйдут хорошо, но почему бы и не попробовать. В итоге я получила и ужасные фотографии, и несколько очень удачных, которые можно было выложить, и новые запросы на съемки.

Многие говорят, что технологии разделяют людей или делают нас одинокими. Но я так не думаю. Технологии помогают мне общаться с новыми знакомыми, старыми друзьями и потенциальными клиентами. Мне пишут приятели, которые узнали, что я в их городе, и мы моментально договариваемся о встрече. Это же невероятно, что можно поговорить с родными и друзьями из любой точки света и даже увидеть их лица. Просто с ума сойти, будто волшебство! Я могу звонить своей близняшке по Facetime каждый вечер. Мои внуки в Калифорнии с удовольствием играют по Сети со своими кузенами из Нью-Йорка или Колорадо, и это отличный способ для них оставаться на связи. Подумать только, сколько недопониманий случалось из-за необходимости отправлять телеграммы, звонить на стационарные телефоны или писать письма, приходившие только через шесть недель. Современные технологии – это круто!

* * *

С технологиями бывает сложно – это правда. Каждая новая программа – это боль. Каждое обновление вгоняет в ступор. Вы делаете что-то не то. Когда в Instagram что-то обновилось, у меня на странице внезапно оказались три видео (я думала, что они не опубликовались), и я была вынуждена удалять их все посреди ночи. Иногда это бесит. Приходится искать решение этих проблем в Интернете. На это уходят время и нервы. Но все это не значит, что я слишком для этого стара. Возможно, я буду как мама, которая начала рисовать на компьютере в девяносто четыре года, потому что с живописью ее трясущиеся руки уже не справлялись. Возраст здесь ни при чем. Забавно, но интерн-диетологи из Нью-Йоркского, Колумбийского и других университетов, которые проходили у меня факультативы, сочли меня по сравнению с самими собой куда более продвинутой в технологическом плане.

Технологии открывают вам массу возможностей – для бизнеса, для здорового образа жизни или просто для непринужденного общения. Никогда не поздно освоить новое.

22. Всем одиноким леди

Можно быть счастливой в любви, а можно и наедине с собой

Я раздаю множество советов – но только не на тему любовных отношений. Моя жизнь сложилась успешно во всем, кроме любви. Я много раз бывала на свиданиях, мне нравились многие мужчины, но я так и не повстречала того, рядом с кем хотела бы провести остаток жизни. Иногда я говорю, что у меня один совет на тему любви: не слушайте моих советов! Все, что я могу сказать по этой теме, это то, что счастливой можно быть и в любви, и в одиночестве. Если подходящего вам человека найти так и не удается, черпайте любовь у родных, друзей и в работе.

Если вам кажется, что брак – это ключ к обретению любви, пообщайтесь с женатыми друзьями. Никто не говорил мне, молодой девушке, что в одиночестве счастливой не будешь, но в шестидесятые все играли свадьбы в двадцать лет. Одиночек просто не было. Хотела бы я знать, сколько из этих пар сохранили счастье или брак. Обрести хорошего партнера по жизни – это чудесно. Моим родителям, братьям и сестре-близнецу повезло – они нашли свое счастье. Я не замужем с тридцати одного года – уже сорок лет. Мне говорили: «Ты найдешь любовь, когда меньше всего будешь ее ожидать». Большую часть жизни я ее и не ждала, но она все равно не нашлась. Я пробовала, но не смогла отыскать того, с кем мне было бы лучше, чем самой по себе.



Я начала ходить на свидания в тринадцать лет из-за моей сестры Кэй. Она познакомилась со своим бойфрендом в танцевальной школе, где мы подрабатывали, когда нам было тринадцать, и поскольку ей не разрешалось встречаться с ним один на один, мы ходили на двойные свидания. Он заявил ей, что легко найдет мне парня. Но мне редко попадались молодые люди, которые были бы достаточно интересными, чтобы с ними хотелось проводить время. Когда я с кем-то встречалась, парни сходили по мне с ума, потом хотели побыть одни, потом опять сходили с ума, потом опять брали паузу – я не понимала, что происходит. Такие отношения я называла «тяни – толкай». Мне было горько.

Когда в пятнадцать лет я начала работать моделью, парни решили, что я слишком популярна, и нет смысла звать меня на субботние свидания. Сестра с ее бойфрендом брали меня с собой в автокинотеатр. Их это устраивало. Я любила выбираться в люди по субботам, и мне всегда было грустно, когда этого не случалось. Ради замужества я пошла на компромисс в виде жестокого мужчины, изменявшего мне. Я старалась делать все, что он от меня требовал, и была несчастна. Когда я выбралась из этого брака, моя жизнь значительно улучшилась, даже несмотря на то, что возникли другие сложности. После развода я совершенно не знала, как строить отношения. Когда мужчина звал меня на свидание, я соглашалась. Если он оказывался назойливым или скучным типом, я с ним больше не встречалась. Когда какой-то мужчина мне нравился, он или бросал меня, или изменял мне (чаще всего). Наведя справки, я узнавала, что он также обманывал жену и своих девушек. И не стал бы меняться ради меня. Мужчина, с которым я была помолвлена, когда мне было около тридцати, тоже изменил мне.