Люди задавались резонным вопросом: если на Рублёвке продают четыре тысячи домов – значит, четыре тысячи хозяев домов смогли выехать из страны или собираются уехать вместе с семьями, нянями и т.д.
Как правило, это бывшие чиновники или менеджеры высшего звена, они обладают связями, административными и финансовыми ресурсами.
Как так получилось, что во всей стране – самые ненадёжные люди собрались именно на Рублёвке? Нет, ну правда.
Я вот – в деревне живу. И у нас никто за весь 2022 год не уехал, и жильё не продал.
И в соседней деревне – тоже.
В России 134 тысячи деревень. Но четыре тысячи человек снялись и уехали только из одной. Вот из этой вот, где обитала наша элита.
Читатели обычно просят ставить кавычки, если слово «элита» употребляется по отношению к жителям элитных подмосковных посёлков.
Но если они самые влиятельные и богатые люди в стране – они и есть элита. Просто она так выглядела у нас.
* * *
Поздней весной 2022-го Россия увидела, как из зоны СВО возвращаются в свои города бойцы, выдержавшие первые три месяца войны. И как уходят им на смену другие части.
Сеть наполнилась любительскими съёмками: обычные горожане, увидев колонну военных, направляющихся в зону спецоперации, дарили им кто что может и приветствовали несказанно и проникновенно.
Удивительное, трепетное, поразительное – и вместе с тем спонтанное – действо происходило повсюду.
Так встретились, наконец, народ и его армия.
…Попытался тогда вообразить, как эта колонна случайно заехала в редакцию российского глянцевого журнала. На планёрку самой модной столичной радиостанции. На концерт к самому маститому рэперу. В практически любой московский театр, на репетицию очередной, с фигой в кармане, постановки. А то и в некоторые кремлёвские кабинеты, и даже в отдельные министерства.
И ужаснулся разнице между народом и его так называемой «элитой».
* * *
Когда террористы захватили 1 сентября 2004 года школу №1 в Беслане, в Северной Осетии, Сослан Хасигов только пошёл в первый класс. С братом-одногодкой и матерью этот мальчишка оказался среди более 1100 других заложников. Tpoe суток семья провела в спортивном зале без еды и воды, в полном кошмаре.
В этом месте до сих пор страшно находиться, даже много лет спустя. Я приезжал туда в день поминовения, когда матери тех детей собирались. Никогда не забуду.
Школу, чтоб освободить заложников, штурмовали. Погибло 314 человек, из них 186 детей.
Братья Хасиговы выжили. Их мать госпитализировали с тяжёлыми ранениями.
Закончив школу, Сослан – так вышло – не жил с травмой, пугаясь вида оружия, а поступил в военную академию в Санкт-Петербурге, и по её окончании подписал контракт.
B конце января старшего лейтенанта Cослана Xaсиговa отправили на границу с Украиной, ну а дальше – CBO.
За проявленное мужество награждён медалью «За боевые отличия».
Хоть бери и кино снимай про парня.
* * *
Фамилия «Прилепин» имеет верхнедонское происхождение.
Липецкая область, село Каликино. Сегодня там половина огромного села – Прилепины. Они живут в селе не менее 350 лет.
Я оттуда.
В былые времена Каликино было приписано то к Рязанской, то к Тамбовской, то к Воронежской областям.
В XVII веке это была окраина Руси. На этой окраине заселяли однодворцев: набранное из дворянских детей и монастырских крестьян полувоенное сословие, которое в обычное время занималось земледелием, а в случае войны – шло в поход.
Прилепины – каликинские однодворцы. В XVIII – начале XVIII вв. они участвовали во всех азовских, крымских и прочих походах на юг.
Из нынешних каликинских Прилепиных – один командир БТР, ВДВ, принимает участие в СВО. Ещё двое из рода каликинских Прилепиных – инструктора спецназа на юге, обучают бойцов.
Тот самый случай, когда я могу сказать не метафорически, а буквально: «Работайте, братья».
* * *
В мае 2022-го я попытался вообразить работу машины времени, рискнув напомнить некоторые реалии не слишком давнего прошлого.
Всего-то надо было на 23 смешных года из 2022-го открутить историю – чтоб удивиться несказанно.
Вот вас в 1999 году ловит какой-то сумасшедший за рукав и говорит:
– Короче, слушай, не перебивай, несколько важных секретов. Через 23 года знаешь, кто будет главным патриотом в России?
– Кто?
– Кадыров.
– Полевой командир чеченский? Да пошёл ты.
– Не, его сын.
– Болтай больше.
– Нет, слушай ещё. А знаешь, кто будет самым большим ненавистником России? Александр Невзоров!
– Наш Сашка? «600 секунд»? Доверенное лицо Путина?
– Он самый!
– Я тебе сейчас в морду дам…
– Погоди. А знаешь, кто будет основным антикризисным менеджером на отвоёванных территориях Украины?
– Чего? Каких ещё «отвоёванных территориях Украины»? Чего ты несёшь? Кто?
– Кириенко.
– Какой Кириенко?! Из СПС?!
– Ну а какой же. Он. А знаешь, где будет Глеб Павловский?
– Который кремлёвской пропагандой руководит? Министром имперской пропаганды он будет.
– Нет. Оппозиционером. Непримиримым. А знаешь, кто будет самым радикальным ястребом имперской пропаганды?
– Молчи, я не хочу ничего знать.
– Владимир Рудольфович Соловьёв!
– Ты реально псих!
– И ещё Антон Красовский. И Тина Канделаки. Сам ты псих. А знаешь, кто из русских музыкантов первым поддержит третью мировую войну и наших солдат?
– Молчи. Я угадаю. Юрка Шевчук!
– Не. Мимо. Коля Басков.
– Вот этот, который…
– Т-с-с. Молчи. Кстати, а знаешь, где и на каком языке будет петь «Машина времени»?
– Ещё слово, и я убью тебя. Ты просто шпион. Иностранный агент.
– Кстати, про иностранных агентов… Ты знаешь, что муж Аллы Пугачёвой…
Глухой звук удара.
Эта машина времени сошла с ума.
* * *
В 2009 году я написал эссе о том, что на Украине идёт гражданская война между сторонниками европейского и русского выбора.
В эссе, правда, есть неожиданные по тем временам повороты сюжета.
Например, часть российской политической элиты переезжает (в моём эссе) в Киев. И, наконец, в России одновременно происходит (в моём эссе) попытка революции.
2009 год, говорю. Книга называется «Это касается только меня».
О том, что в Европе будет большая война, которая начнётся на Украине, говорил, конечно же, не только Жириновский, который, кто спорит, был очень умный мужик.
Но так как у нас телевидение было 30 лет в целом либеральное, люди просто не получали реальной картины мира, потому что кочевали от Познера, Шустера и Сванидзе к Урганту и Собчак. И, конечно же, монологи Жириновского воспринимались многими, когда началась украинская война, как невероятные прозрения.
Между тем, ему было волею судеб позволено говорить то, что в определённых кругах было в целом понятным и очевидным. В наших кругах. Нас тогда именовали «красно-коричневыми экстремистами».
Если б в том же объёме по телевизору показывали не только Жириновского, а какого-нибудь, выставленного нашими СМИ идиотом, Виктора Анпилова, и ещё философа Александра Зиновьева, социолога Сергея Кара-Мурзу, филолога Вадима Кожинова, писателя Эдуарда Лимонова, поэта Станислава Куняева, ну и Дугина, само собой, – вместо бархатного Немцова и прочих постаревших прорабов перестройки и либеральных горе-мыслителей, – в 2022 году страна вообще ничему б не удивилась.
Но названных мной господа при власти за людей не считали. «Писали бы лучше свои книжонки… Зачем лезут в политику? Творческие люди, что с них взять… Они ж не умеют рационально мыслить. Как мы, настоящие политики».
Отсмотрите высказывания этих «настоящих политиков» первого эшелона за минувшие лет десять. Есть хоть один, кроме Жириновского, кто предсказывал такие повороты сюжета?
Откроем секрет: «настоящие политики» говорят исключительно о том, что уже произошло. Дар минимального провидения у них отсутствует. Причём практически у всех. Это их родовая черта – не думать дальше вчерашнего выступления непосредственного начальника.
* * *
Сочинил я в 2015 году с товарищами песню. Про пацана в окопах Луганской народной республики, который, в отличие от столичных мажоров, не ноет, а делает своё дело.
У меня в этой песне вот такие куплеты про неполживых были:
Прогрессивная пастваНе имеет изъяна.Эти люди напрасноХодят здесь без охраны:Те, кто могут вернутьсяВ камуфляже и в бутсах,Всем, кто смел не заткнуться —Помогут заткнуться.Зря, родившийся здесь,Ты ведёшь себя, словноТвоя вечная спесьВсем важна и весома.Скучный зритель убоя,Пожимаешь плечами,Но желавший покоя —Обретает печали.
Песня, признаться, не сбылась сразу же: «прогрессивная паства» как хамила Донбассу и ополченцам в 2015 году – так и продолжила хамить до 2022-го. И возвращавшиеся ополченцы никого не могли заткнуть: их и самих слышно не было. Неполживые мажоры, скучая и зевая, год за годом смотрели на донбасский убой, и спесь их была весомей всех ополченских подвигов.
И тем не менее, сказанное тогда – сработало: желавшие покоя неполживые мажоры обрели в феврале 2022-го печали. И отправились печалиться кто куда – кто в Грузию, кто в Израиль, кто в Прибалтику, а кто и на Украину.
И лишь пацан в окопе по-прежнему тащил весь этот мир на себе.
* * *
Спустя полгода после начала войны на Украине опубликовали результаты большого опроса, в рамках которого люди (без конкретного списка и подсказок!) называли самых выдающихся, по их мнению, украинцев.
Лидером рейтинга с большим отрывом стал Тарас Шевченко (63,9%). Поэт! Как хотите, а это делает им честь.
На втором месте – Владимир Зеленский (29,8%); ну, это объяснимо.
Далее идут – Леся Украинка (19,6%), Богдан Хмельницкий (17,3%) и Степан Бандера (12,8%).
В числе первых десяти – Михаил Грушевский (11,6%), Иван Франко (10,1%), Иван Мазепа (8,8%), Вячеслав Чорновил (8,7%) и Валерий Залужный (7,7%).
Что тут можно сказать? Зеленский и Залужный – это временное; их унесёт сквозняком. Голоса, отданные за Бандеру и Мазепу (а также, хоть и в меньшей степени, за Грушевского и Чорновила – это такие близнецы в борьбе за самостийность с разницей в сто лет), в очередной раз говорили о том, что окончательно поехавших рассудком на Украине 10–15%, а не 90%.
Зато Хмельницкий и Леся Украинка с Шевченко – это как раз залог выздоровления общества.
Потому что в Лесе Украинке и в Шевченко наблюдалось не только неприятие самодержавия и крепостничества (как будто у русских классиков его не было) – но и ненависть к шляхте, и безусловное ощущение себя частью огромной общерусской культуры. Украинка к тому же была «левой», это в данном случае точно плюс, потому что в украинской матрице «левые» – обязательно москали.
Во вторую десятку вошли Григорий Сковорода (6,7%), князья Владимир Великий и Ярослав Мудрый, а также Иван Сирко (2,4%) – великий наследник Хмельницкого. И это вот уже наша, русская по сути культура.
Характерно, что бившийся с москалями Пётр Сагайдачный (1,8%) собрал меньше голосов, чем Хмельницкий и Сирко.
И забавное. На 51-е место попал уроженец Каменского (Днепродзержинска), генсек ЦК КПСС Леонид Брежнев. Но его украинцы оценили выше, чем, например, основателя ОУН Евгена Коновальца.
А Виктор Янукович (0,2%) стоял в рейтинге выше, чем… Святослав Вакарчук. А как же песни, которые он пел на всех фронтах? Даже на 1% себе не напел.
Выздоровление – возможно; вот на что явственно намекал этот рейтинг.
* * *
Украинцы любят воевать и умеют воевать.
Будут воевать, если так нравится, на любой войне совместно с русскими, и неизменно побеждать.
Надо прекратить одну-единственную войну, которую украинцы проигрывали всегда – и проиграют в этот раз. Войну с русскими.
400 лет пробовали; ну, сколько можно.
Самого себя не победишь потому что.
* * *
Зеленский в «День защитников Украины» записал обращение в Витачове Киевской области, на фоне Днепра.
«Это склоны Витачова – тут был один из древнейших форпостов Руси-Украины», – заявил Зеленский в обращении по поводу праздника.
Дальше ему текст, видимо, боксёр и мэр Киева Кличко надиктовал: «14 октября – день тех, кто борется, день того, за что мы боремся, это день того, какую победу мы добудем».
День тех, кого какую, если короче.
Народ Украины, продолжил Зеленский, борется за жизнь «на Сечи, на Руси, в национально-освободительной борьбе, против нацистов и против рашистов».
На Сечи и на Руси. Но против рашистов. Ещё есть русисты. Их тоже против?
Какой, сука, винегрет. В день защитников Украины от исторической памяти.
Всем празднующим предлагается самостоятельно ответить на несколько простейших вопросов.
– Называлась ли в IX–XII веках Русь двусоставным именем «Русь-Украина»? А жители – укрорусами? (Подсказка: нет.)
– Даже если предположить, что та государственность носила двойное имя, подражая Буркина-Фасо и Миклухо-Маклаю, – можно ли из этого сделать вывод, что в Новгороде, Пскове, Муроме, Рязани, Смоленске в IX–XII веках жили «украинцы»? Они же находились в пределах одного государства с киевлянами? Или украинцы жили только вокруг Киева? А кто тогда жил в Новгороде? Рашисты?
– А когда столица (княжий трон и патриарший престол) ещё в домонгольский период переместилась во Владимиро-Суздальское княжество – это означает, что Владимир был столицей Руси-Украины? И во Владимире тоже жили украинцы? А куда они потом делись?
Этими вопросами можно исписать целую тетрадку.
…На Сечи он борется. Посмотрите на этого запорожского казака. Внучатого племянника Тараса Бульбы по линии троюродной тётки из Жмеринки.
«День тех, кого какую».
* * *
Великая вещь свершилась на наших глазах в русско-украинскую войну.
Произошла, наконец, не потешная, а реальная реставрация русского казачества. Казаки массово отправились на фронт.
Казак снова стал – воин и наследник тех, кто ходил на Азов, кто присоединял Сибирь и Астраханское ханство, кто наводил под предводительством атамана Платова ужас на французов, кто бился на всех русско-турецких, кто заново проявил себя в Отечественную войну во вновь созданных Сталиным казачьих подразделениях.
Восстановилась связь времён.
И обратите внимание: никаких казачьих полков в составе ВСУ – нет. Потому что запорожское казачество – это в основе своей русское казачество. И вослед уходящим на запад ВСУ в Запорожской области возникали наши казачьи подразделения.
Не чудо ли?
Любо, одним словом.
Да воссоединятся кубанские, донские и запорожские казачьи полки.
* * *
Любые высказывания на тему, зачем нам реанимировать Ленина или Сталина, равно как Александра I, Александра II, Александра III, Екатерину Великую или Ивана Грозного, на основании того, что это неактуально (до чего пустопорожнее и никчёмное слово!), или (ещё смешнее): «их не знает наша молодёжь», – являются либо добровольным заблуждением, либо провокацией, либо лукавством.
Во-первых, нынешняя молодёжь по большей части не знает вообще ничего. Им всё равно – святые Борис и Глеб, Скопин-Шуйский, Пожарский, Потёмкин-Таврический, Щорс, Ковпак… У всех вместе взятых – узнаваемость в сто раз меньше, чем у одного современного модного блогера.
Иоанна Крестителя они тоже не знают – и чего ж теперь?
Молодёжь так и не будет ни о ком знать – если ей об этом не рассказывать.
Любая разумная нация работает со всем своим наследием.
Вся русская история актуальна – всегда.
И дело взрослых людей из поколения в поколения – напоминать, кто были все эти люди: от Владимира Красное Солнышко до Владимира Ленина, и от Владимира Ленина до Владимира Путина.
Если мы начнём печалиться, что где-то что-то кажется нам неактуальным, – нас самих однажды выкинут на помойку в наказанье за беспамятство.
В XXI веке разумный мир будет одновременно и леветь (в экономике), и праветь (в идеологии).
Имея такие карты на руках, как русские классические левые и русские классические правые, – глупо ими раскидываться.
Кстати, и касательно литературы этот разговор тоже всё время возникает. Сначала выкинули три четверти советской классики – а то дети не понимают, кто такие пионеры и комсомольцы. В итоге они теперь не понимают, кто такие молодогвардейцы. Не только на Украине, но и здесь – благодаря нашим неистовым декоммунизаторам.
Следом пошли разговоры о том, зачем нам русская дворянская классика в учебниках, – дети же не понимают, кто такие помещики и холопы.
…Если тут кто-то чего-то точно не понимает, так это некоторые взрослые.
* * *
Отменив всё, до чего могли дотянуться, украинцы решили избавиться ещё и от русских святых – «отменив» их.
Ну а как иначе, когда там целое москальское воинство этих святых! На самой огромной иконе все наши святые князья и воители даже не вмещаются!
Как же им возможно молиться? Они ж так могут однажды сойти с иконы и всех победить!
…Помню, ещё зимой 2014 года писал: может, в России кому-то даже нравится, когда на Украине сносят памятники советским чекистам, – но имейте в виду, что вослед за Дзержинским, Лениным и Сталиным придут за Жуковым, потом за Кутузовым, потом за Пушкиным, а потом за русской церковью.
Мысль вроде бы и простая, но для некоторых она оказалась просто неодолимой.
И даже когда она материализовалась, никто не сказал: а ведь правда.
* * *
В сущности, это замечательно, когда на право-монархических пабликах предлагают раскулачить олигархат и национализировать крупнейшие российские активы.
То, что именуется «левой повесткой», может принимать любые формы и носить любые одежды. Левые перевороты в Латинской Америке всегда были национальны, а не интернациональны по сути своей.
Да и насколько интернационален был Советский Союз, вопрос дискуссионный – там я, помню, проходил в школе тотальных русофилов Блока, Есенина и Шолохова, не говоря про Пушкина и Достоевского, в кино смотрел Шукшина и Тарковского, а почвенники в литературе, русская национальная живопись, Свиридов и народная песня занимали основополагающие позиции. И если сказать, что космополиты тоже занимали большое место, – так они и при Романовых занимали такое место, что Достоевскому, Хомякову и Розанову дышать было нечем.
Короче, ситуация комическая: совершенно непонятно, зачем правые и левые в России ссорятся, если хотят одного и того же – социально ориентированного, мобилизационного, склонного к экспансии в самых разных формах, героического, национального (обращённого ко всему народу, а не к «элитам») государства.
* * *
Киевские специалисты сообщили нам: украинский язык насчитывает около 250 тысяч слов, в то время как русский – всего 150 тысяч.
«Говорить на русском – это ездить на “Жигулях”, имея “Мерседес” в своём распоряжении», – сказали нам киевские филологи.
Живите теперь с этим знанием, мокшане.
Ещё русский глаз видит только семь цветов, а украинский – семьдесят тысяч.
Ещё русское ухо различает только сто звуков, а украинское – сто тысяч звуков и шумов.
Ещё русские рецепторы на языке различают только горькое и сладкое, а украинские рецепторы – сорок тысяч оттенков только у сала.
Можете продолжить данный список по вкусу.
Впрочем, что ты понимаешь во вкусах, русня.
* * *
Читая антивоенные вскрики и всхлипы творческой и околотворческой российской элиты, разделил их на два подвида.
Один вариант: «…вы всё выдумали, нет никакого НАТО, нет неонацистов, русофобии, бомбёжек Донбасса, четырнадцати тысяч погибших там, факельных шествий в Киеве, неизбежной войны за Донбасс и за Крым, которая случилась бы спустя год или пять, но с накачанной оружием армией в полмиллиона человек. Ничего этого нет и не было, это всё ваши сказки про распятых мальчиков. Всё – ложь».
Другой вариант: «…все войны ведутся из-за денег, одурачены пропагандой и те, и эти, а правда где-то посередине, я не принимаю ничьей стороны, я за мир во всём мире».
Сложно понять, что противней.
В сущности, конечно, первое.
Но по степени концентрированного фарисейства – всё-таки второе.
Как хорошо быть за мир. Сказал: «Я за мир!» – и смотришь: ты уже немного приподнялся над землёй. Чуть-чуть.
Ещё раз сказал – ой, уже потолок задеваешь головой. Паришь. Чудесное ощущение. Паришь, и смотришь вниз на никчёмных людей, измазанных в кровяке. «Что, скоты, опять извозились все? А я вам говори-и-ил!»
…Впрочем, если во втором случае человек нерусский – ему простительно. Никто не обязан болеть чужой болью и мучиться чужой мукой.
Не могли бы они с этого и начинать свои посты, статьи, выступления? «Как человек нерусский и здесь, в сущности, чужой, я считаю, что…»
И дальше продолжали бы, как их душе угодно.
Я бы даже звук не стал выключать, а послушал.
* * *
Когда брали Мариуполь, российский писатель Дмитрий Глуховский бесстрашно отчеканил: «“Азовсталь” сопротивляется, как Брестская крепость».
Некоторые, конечно, возмутились, но первое, что я услышал: «Глуховского никто, кроме нашего бомонда, знать не знает».
Это вообще стало свойственно иным нашим патриотическим комментаторам – по любому поводу сообщать: «А кто это? Я его не знаю. Писатель для своих».
Или ещё классическое: «Зачем вы их пиарите?»
Люди выучили слово PR, и с тех пор употребляют его по делу и не по делу.
Между тем, Глуховский – автор культовых в юношеской среде романов «Метро», совокупный тираж которых исчисляется не в «своих» из «бомонда», а в миллионах экземпляров, и в переводах на десятки языков, а также в популярной компьютерной игре по роману, в которую играло несусветное количество русских детей.
Несмотря на то, что Митины взгляды на Крым и Донбасс отлично известны с 2014 года, в России в 2019 году экранизировали его роман «Текст», который посмотрело ещё миллионов …дцать.
Митя – самый натуральный молодёжный кумир и писательский super star. И ни в каком «пиаре» ни разу не нуждался. И на любое, из патриотического паблика раздающееся, «Кто это? Я его не знаю!» – он плевал с самой высокой колокольни.
* * *
Удивительно, но в разговоре по поводу оправданности русского похода на Украину иные ухитряются ссылаться на Солженицына.
В разные времена Александр Исаевич говорил разное, но главная его книга – «Архипелаг ГУЛАГ» – зафиксировала основополагающую позицию классика по украинскому вопросу.
Солженицын начинает с эпохи Гражданской войны.
«Едва только пали немцы перед Антантой (что не могло иметь влияния на принципы нашего отношения к Украине!), за ними пал и гетман, а большевицких силёнок оказалось побольше, чем у Петлюры, – большевики сейчас же перешли признанную ими границу и навязали единокровным братьям свою власть. Правда, ещё 15–20 лет потом усиленно и даже с нажимом играли на украинской мове и внушали братьям, что они совершенно независимы и могут от нас отделиться когда угодно. Но как только они захотели это сделать в конце войны, их объявили “бандеровцами”, стали ловить, пытать, казнить и отправлять в лагеря. (А “бандеровцы”, как и “петлюровцы”, это всё те же украинцы, которые не хотят чужой власти. Узнав, что Гитлер не несёт им обещанной свободы, они и против Гитлера воевали всю войну, но мы об этом молчим, это так же невыгодно нам, как Варшавское восстание 1944 года.)
Почему нас так раздражает украинский национализм, желание наших братьев говорить, и детей воспитывать, и вывески писать на своей мове? Даже Михаил Булгаков (в “Белой гвардии”) поддался здесь неверному чувству. Раз уж мы не слились до конца, раз уж мы разные в чём-то (довольно того, что это ощущают они, меньшие), – очень горько! но раз уж это так? раз упущено время, и больше всего упущено в 30-е и 40-е годы, обострено-то больше всего не при царе, а при коммунистах! – почему нас так раздражает их желание отделиться? Нам жалко одесских пляжей? черкасских фруктов?..»
«Обострено», конечно, при коммунистах, при ком же ещё… А то, что Екатерина Великая, низложив бунтовщиков, распустила Запорожское войско, а в 1876 году российский император и вовсе запретил на Украине… представления и постановки на мове, – Солженицыну неведомо.
Ведомо зато, что Булгаков «поддался неверному чувству» (верное – у Солженицына).
Клятые сталинские палачи «пытали» и «отправляли в лагеря» бандеровцев (нет бы в лагеря отдыха).
Бандеровцы же, что за прелесть, захотели в самом конце войны (ну, так совпало!) «отделиться» (попутно вешая, убивая, замучивая не только председателей колхозов и прочих административных работников, обычных, на самом деле, украинцев, но и, в обязательном порядке, учительниц).
И, наконец, главное по Солженицыну.
«Петлюровцы» и «бандеровцы» – «те же украинцы, которые не хотят чужой власти».
В сущности, можно было в украинских бандеровских школах эту цитату вывешивать.
По крайней мере, до появления русского солдата.
* * *
«Русская литература, содержащая “страдания русской души”, сложно воспринимается украинцами. Нужно выбросить всё это, такие книги нам вообще не нужны», – сказал посреди 2022 года наикрупнейший украинский образовательный и научный чиновник.
Всему миру нужны, а им – больше нет.
Незадача здесь, например, в том, что в доброй половине классических текстов русской литературы действуют украинцы.
Запорожцы, малороссы, тавричане толпами ходят по русской дореволюционной классике. У Чехова из-за каждого угла смотрят, у всех Толстых встречаются. А у Лескова – галереи их просто!
А уж в русских исторических романах о событиях XVII, XVIII, XIX века – ни один текст без малороссов не обходится. И все украинские хлопцы – бравые, как на подбор.
Страшно даже вспомнить о том, кого всё-таки описывал Гоголь в своих «Вечерах на хуторе близ Диканьки». Да и персонажи «Мёртвых душ» – они, зададимся вопросом, русские или не совсем? Скажем, Михаил Собакевич и Настасья Коробочка – кто? Не названный в этом романе город N – мог с равным успехом быть и Тулой, и Полтавой, и Рязанью, и Николаевом.
Кого описывал, давая портреты киевлян, Михаил Булгаков в «Белой гвардии» – русских или не вполне? А Бабель в «Одесских рассказах»? А Паустовский в «украинских» своих вещах?
Возьмите повесть Катаева «Белеет парус одинокий». Там главные герои – Петя и Павлик Бачей! Они ж – хохлы, только по-русски говорят; впрочем, как половина Украины до 2022 года, и две трети Украины до 2014 года, и три четверти Украины в 1991 году.
А шолоховский «Тихий Дон»? Украинец Андрий Гаранжа – ключевой персонаж первой книги романа; более того, он ещё и размовляет. Казак украинского происхождения Бунчук – центральный персонаж второй книги романа. А вообще в «Тихом Доне», как, впрочем, и в «Поднятой целине», – десятки хохлов. Простой вопрос: эти книги о страданиях русской души – или о страданиях украинской?
В каждой второй военной повести, посвящённой Великой Отечественной, украинец – обязательный персонаж. В самом центре повествования всенепременно находится, и периодически размовляет.
Кого описывал писатель, генерал, партизан Пётр Вершигора в романе «Люди с чистой совестью» и в своих рассказах о партизанской войне на территории Украины?
Как вы будете это выпиливать, о, ликующие идиоты? Вы же собственную душу выпиливаете из себя.
* * *
Каждый новый день противостояния подтверждал немыслимый, необъяснимый, библейского уровня гений Николая Васильевича Гоголя.
«Тарас Бульба» не заканчивается никогда, но длится и длится.
Русская литература снизошла к нам не отсюда. Это – сценарий русского бытия.
Тарас – символ верности русскому казачеству, русскому царю, русской вере.
Остапа готовят к немыслимой пытке, и он спрашивает отца: слышишь ли ты меня? И отец отвечает: слышу.
Андрий, влюбившийся в польскую панночку, предавший своё предназначение, своё имя и убитый отцом.
Тарас, Остап и Андрий – настолько очевидные совпадения со случившимся несколько веков спустя, что в пульсирующих висках ломит.
Но есть не менее очевидные совпадения, о которых мы вспоминаем реже.
Вот перед нами Чичиков и Хлестаков. Один – покупатель и продавец мёртвых душ. Другой – мелкий человек, типологически – плохой актёр, которого приняли за другого, и он, удивлённый, понемногу вошёл в роль.
Иные скажут: так они ж – русские; и Чичиков, и Хлестаков.
А Зеленский – что, украинец? Он обычная вырусь – человек русской цивилизации, в которого заселился чёрт.
То, что Чичиков и Хлестаков – черти, – это общее место филологии.
И когда мы видели, как Зеленский ехал в Бучу, чтоб позировать над трупами, – мы должны были сразу же узнать архетипическую основу: это Чичиков, торговец мёртвыми душами.
И всякий раз, когда Зеленский гуляет по Киеву с очередным заморским гостем, – мы должны понимать, кто это перед нами. Это Хлестаков, которого приняли за президента.
Осталось только дождаться, когда губернатор Евросоюза предложит ему свою дочку в жёны.
…пока не явится настоящий Ревизор.
* * *
СВО выявило следующую картину: в поэтическом мире современной России ситуация ещё хуже, чем в русском роке. Примерно как в русском рэпе – такая ситуация в поэзии у нас.
В роке хотя бы, что называется, середина на половину: с русской стороны – Ревякин, Кинчев, Скляр, Галанин, с противоположной – Гребенщиков, Макаревич, Макс Покровский и, с оговорками, Шевчук.
В рэпе же пацифистское единение – почти тотально. Из 50 наших топовых рэп-музыкантов – 48 болеют за Украину. Из них 40 вслух, 8 молча. И только у двоих предполагается иная точка зрения (о которой они, впрочем, никому не сообщили).
Ну, так вот и в русской поэзии – заговор воинствующих проукраинских пацифистов и тихая катастрофа.
Да, у нас есть мастера старшего поколения – неумолимая Юнна Мориц и Юрий Кублановский. Но этих наш либеральный партком давно списал.
Есть следующее поколение: Олеся Николаева, Светлана Кекова, Станислав Минаков, Мария Ватутина. Но этих партком и так едва различал – слишком «православные».
И есть новое поколение: Анна Долгарева, Александр Пелевин, Семён Пегов. Но на этих придонбасснутых с 2014 года стоял жирный крест – и в списки на допуск в руслит их даже не вносили.
Имелся ещё ряд сочувствующих, но они старались не слишком отсвечивать: себе дороже, костей потом не соберёшь.
Как бы то ни было, все основные институции и прочее распределение плюшек к 2022 году оказались в руках понятно кого.
Поэт Игорь Караулов имел в литературном истеблишменте свои высокие котировки, но разом – 24.02.2022 – попал под камнепад внутренних санкций, и его тут же выписали из литературной элиты и записали в пропагандистские графоманы. У них с этим быстро.
…Помню такую историю.
В 1991 году, как известно, случилась либерально-буржуазная революция, и к власти пришли коллективные сторонники нового всеблагого демократического порядка, с объединяющей их идеей, что «у России национальных интересов нет». А если кто говорит, что интересы есть, и поддерживает всякое там, например, приднестровское сопротивление, – эту «гадину надо раздавить».
К числу редких гадин относились Валентин Распутин, Станислав Куняев, Юрий Бондарев, вернувшиеся с Запада Лимонов и Зиновьев, а также Александр Андреевич Проханов.
И вдруг к ним, к этим маргиналам и, как их тогда называли, «коммуно-фашистам» (ничто не ново под луной), примкнул приличный, казалось бы, человек – глава Литературного института Сергей Есин.
Ему тогда позвонил один из либеральных вождей и пообещал: «Ты будешь засыпать и просыпаться в дерьме. Там мы тебя и утопим».
В сущности, это краткое содержание нашумевшего весеннего письма 2022 года Бориса Акунина к той русской (и прорусской) интеллигенции, что посмела не осудить войну.
«Ты будешь засыпать и просыпаться в дерьме. Там мы тебя и утопим».
Ровно о том же уведомили вчерашние обожатели Игоря Караулова, узнав о том, что он посмел «поддержать войну».
Так и живём. Из века в век.
* * *
Многих огорошил посреди войны случившийся отказ Юрия Шевчука выступать в одном сибирском городе на сцене, украшенной буквой Z. Буква там висела до появления Шевчука, и снимать её по требованию певца не стали. В итоге концерт отменили.
Сын советского фронтовика Шевчук вернулся в свою подмосковную деревню думать о греховности мира и печально смотреть в закат.
Я несчётное количество раз видел и слышал в машинах и располагах ополчения, в кафе «Сепар», где позже погиб Захарченко, на мобилах добровольцев песни Шевчука, Басты, Гребенщикова, Глеба Самойлова, группы ГРОТ.
И всякий раз, если затевался разговор, что перечисленные мной выше ребята никогда не приезжали на Донбасс, зато периодически катаются до Киева, в 100% случаев ополченцы улыбались: «Да ладно… песни-то хорошие…».
Как будто сговорились заранее.
Так как эта тёплая и улыбчивая снисходительность воспроизводилась восемь лет подряд и перешла в девятый год, стоило бы сказать, наконец, что незлобивость и милосердие – отличительные черты русского военного человека.
Арсен «Моторола» Павлов так вообще украинскую группу «Океан Эльзи» крутил в своей машине на полную громкость: украинский изучал (и выучил), да и песни ему нравились.
Однако певчая (и пишущая, и в кино играющая) наша интеллигенция, увы, не имеет и малой доли той снисходительности, что свойственна русскому солдату и ополченцу.
Напротив, оценки интеллигенции – почти всегда резки, непримиримы, радикальны.
Они вроде бы против войны, но, когда их слушаешь, не покидает ощущение, что они сами и есть война.
Если не «убийцы и мародёры!» кидают они в сердцах, то уж точно «хуй войне!». Как будто от этого твоего «хуя» кто-то будет спасён, или вылечен, или накормлен.
В ответ на «песни-то хорошие» могли бы из их уст, например, прозвучать хотя бы вот такие слова: «Война – зло, но мужики там хорошие, я спою для них в госпитале, а ещё дам 100 рублей на перевязки, на бинты, вот, держите».
Потом эти музыканты могли бы и украинским пленным или раненым помочь. И украинским беженцам, само собой. Потом или до, неважно.
Все бы это поняли. Солдаты и ополченцы – поняли бы наверняка. Никто бы не осердился.
Но этого наши артисты не делают.
Пресловутого гуманизма русской культуры не хватает на подобные жесты. Христианского чувства – недостаёт.
На «хуй войне!» только хватает.
И тогда приходится снова задаваться этим наивным вопросом: а где же сейчас Христос, чем он занимается, как живёт?
И вдруг я снова вижу улыбающееся, с детским, немножко растерянным, чуть беззащитным взглядом лицо ополченца и слышу слова: «А песни-то хорошие…»