— Это детонатор.

В два часа ночи Льюису было не до сигареты, поскольку он руководил вызывающей тошноту процедурой извлечения трупа. Останки Джесси были собраны на носилках. «Скорая помощь» отвезла их в подвал больницы, где город арендовал помещение под морг. Хотя причина смерти была очевидна, вскрытие считалось обязательным.

В три часа ночи Льюис сделал перерыв, чтобы совершить очередной обход вокруг здания и выкурить еще одну сигарету. Она прочистила его мозг и заставила кровь струиться по жилам быстрее. Грузовик никто не забрал.

Номерные знаки выданы округом Хэнкок. Льюис, в нетерпении дождавшись утра, в семь часов позвонил шерифу в Бэй-Сент-Луис. Шериф посетил здание суда и офис налогового инспектора. По их данным, номерные знаки были украдены четырьмя днями ранее.

В девять часов магазины распахнули двери, хотя улицы по-прежнему были перекрыты. Суд, конечно, не работал. Занимаясь бумагами дома, за обеденным столом, судья Олифант выдал ордер на обыск пикапа «Додж». Под сиденьем агенты ФБР нашли номерные знаки округа Обион, штат Теннесси. Под напольным ковриком был спрятан ключ от номера 19 мотеля «Бич-Бэй» в Билокси.

Судья Олифант выдал ордер на обыск номера 19. Поскольку у агента Льюиса имелся ключ, он не стал уведомлять управляющего мотелем. В сопровождении агента Спенса Уайтхеда и полицейского из Билокси он вошел в маленькую комнату, где обнаружил кучу грязного белья и неубранную постель. Кто-то там явно прожил несколько дней. Между матрасом и пружинами нашли бумажник, немного денег, два пистолета, ключи на кольце и перочинный нож. В водительских правах штата Теннесси значилось имя Генри Тейлор, адрес в городке Юнион-Сити и дата рождения 20 мая 1941 года. Тридцать пять лет. В кошельке хранились две кредитные карты, два презерватива, лицензия на рыбную ловлю и восемьдесят долларов наличными.

Агент Льюис убрал два пистолета в полиэтиленовый пакет. Все остальное они положили на место и вернулись в здание суда. С оружия сняли отпечатки пальцев, и агент Уайтхед отвез пистолеты в номер 19.

После многочисленных телефонных звонков все части головоломки встали на свои места. Генри Тейлору было предъявлено обвинение во взрыве негритянской церкви недалеко от Дюма, штат Миссисипи, в 1966 году, но коллегия присяжных, состоявшая исключительно из белых, его оправдала. В 1969 году он был арестован за взрыв в синагоге в Джексоне, но снова был оправдан присяжными из одних белых. По данным офиса ФБР в Мемфисе, Тейлор по-прежнему сотрудничал с ку-клукс-кланом. По словам шерифа округа Обион, у Тейлора был бизнес, связанный с чисткой ковров, и он никогда никому не доставлял проблем. Шериф, разузнав про Тейлора подробнее, сообщил, что тот разведен, детей нет, и живет он к югу от города.

Льюис поручил другому агенту запросить ордер на обыск в доме Тейлора.

Не сомкнув глаз в течение тридцати часов, Льюис и Уайтхед покинули место происшествия и остановились в кафе рядом с пляжем. Хотя они и старались не давать воли чувствам, но не могли не испытывать некоторой эйфории от своего успеха и огромной удачи. Примерно за сутки им удалось не только идентифицировать убийцу, но и установить за ним наблюдение в больничной палате.

Они сделали по несколько глотков кофе. Льюис был слишком возбужден, чтобы выдохнуть и успокоиться, и застал Уайтхеда врасплох, когда сказал:

— Теперь, когда он у нас на крючке, мы дадим ему уйти.

У Уайтхеда от изумления буквально отвисла челюсть:

— Что?!

— Послушай, Спенс, он понятия не имеет, что мы знаем то, что знаем. Мы позволим ему выписаться из больницы и не зададим никаких вопросов — ну просто сборище тупых кретинов, так? Он поедет домой — если, конечно, сможет вести машину со сломанной ногой — и будет считать себя невероятным счастливчиком. Он был у полиции под самым носом, и она позволила ему улизнуть. Мы начнем прослушивать его телефоны и будем неусыпно следить за ним, и со временем он приведет нас к заказчику.

— Это безумие.

— Нет, это гениальный план.

— А если он сбежит?

— Нет, не сбежит. А зачем ему сбегать? И мы сможем взять его в любой момент, когда захотим.

Глава 41

«Галф-Коуст реджистер»:


ДЖЕССИ РУДИ УБИТ ВЗРЫВОМ В ЗДАНИИ СУДА


«Клэрион леджер» (Джексон):


ВЗРЫВ В ЗДАНИИ СУДА БИЛОКСИ — ОКРУЖНОЙ ПРОКУРОР УБИТ


«Таймс Пикаюн» (Новый Орлеан):


МАФИЯ НАНОСИТ ОТВЕТНЫЙ УДАР — ПРОКУРОР УБИТ


«Таймс» (Мобил):


ОКРУЖНОЙ ПРОКУРОР БИЛОКСИ СТАЛ МИШЕНЬЮ


«Коммершиал аппил» (Мемфис):


ВОИНСТВУЮЩИЙ ОКРУЖНОЙ ПРОКУРОР УБИТ В БИЛОКСИ


«Атланта конститьюшн»:


ЗНАМЕНИТЫЙ ОКРУЖНОЙ ПРОКУРОР ДЖЕССИ РУДИ ПОГИБ В 52 ГОДА


В субботу утром Гейдж Петтигрю проехал по разным магазинам Побережья и, собрав подборку утренних газет, отвез их в дом Руди. Там было темно, тихо и печально. Соседи, репортеры и просто зеваки еще не появились. Джин Петтигрю, охраняя вход в дом, дремал в плетеном кресле-качалке, поджидая брата. Они вошли внутрь, заперли дверь и сварили на кухне кофе.

Кит услышал, как они возятся на кухне. В эту худшую в его жизни ночь он остался в спальне родителей и беспокойно ворочался в кресле, присматривая за матерью и молясь за нее. Лора и Беверли спали по обе стороны от нее, а Эйнсли — в спальне наверху.

Он вышел из темной комнаты и направился на кухню. Было почти семь часов утра субботы, 21 августа, — второго худшего дня в его жизни. Кит, устроившись за столом с Гейджем и Джином, пил кофе и проглядывал заголовки, но читать об этом не хотел. Он знал, что там написано. Рядом с кофейной чашкой Джина лежал желтый блокнот, и наконец до него дошла очередь.

— У тебя есть неотложные дела, — напомнил Джин.

— Лучше пристрели меня, — пробормотал Кит.

— Извини.

Гейдж перечислил самое срочное. Встреча с отцом Норрисом из церкви Святого Михаила; жуткий разговор в похоронном бюро по поводу приготовлений; не менее двух десятков телефонных звонков важным людям, в том числе судьям, политикам и бывшему губернатору Биллу Уоллеру; встреча с ФБР и полицией штата по поводу последних новостей о взрыве; подготовка заявления для прессы; кроме того, следовало решить вопрос, как забрать Тима из аэропорта в Новом Орлеане.

— Достаточно, — сказал Кит, потягивая кофе, вкуса которого не чувствовал, и глядя в окно.

На кухню вошла Лора и с отрешенным видом молча села за стол. Глаза у нее были опухшими и красными, будто она не спала несколько дней.

— Как мама? — спросил Кит.

— Принимает душ, — ответила она.

После тяжелой затянувшейся паузы Джин предложил:

— Ребята, вы, наверное, голодны. Что, если мне пойти и что-нибудь раздобыть?

— Я не голоден, — отмахнулся Кит.

— Где сейчас папа? — спросила Лора.

— Он в больнице, в морге, — ответил Гейдж.

— Я хочу его увидеть.

Гейдж и Джин переглянулись.

— Вряд ли это возможно, — сказал Кит. — Полицейские считают, этого лучше не делать. После вскрытия похороны пройдут в закрытом гробу.

Она прикусила губу и вытерла глаза.

— Позавтракать все-таки следует, — произнес Кит, обращаясь к Джину. — Нам нужно принять душ, одеться и поговорить о приеме гостей.

— Я не хочу никого видеть, — вздохнула Лора.

— Я тоже, но у нас нет выбора. Я поговорю с мамой. Мы не можем сидеть и плакать весь день.

— Именно так я и собираюсь поступить, Кит, и тебе тоже нужно поплакать. Не надо геройствовать.

— Не волнуйся за меня.

* * *

Генри Тейлору, тому самому «человеку без имени», было ужасно неловко и стыдно, когда он справлял нужду в подкладное судно, а санитар его потом вытирал. Раздробленная левая голень по-прежнему пульсировала от боли, но он все еще был полон решимости при первой же возможности встать с постели и сбежать. Когда он пожаловался на дискомфорт, медсестра ввела ему в капельницу большую дозу какого-то препарата, и он провалился в небытие. Проснувшись, увидел перед собой личико очень хорошенькой медсестры, желавшей задать ему несколько вопросов. Он притворился, что остается в полузабытьи, и попросил телефонный справочник. Вернувшись через час, она принесла ему немного шоколадного мороженого и даже пыталась флиртовать. Она объяснила, что администратор больницы требовал от нее узнать основные данные о пациенте, чтобы они могли правильно выставить ему счет.

Он сказал:

— Меня зовут Алан Тейлор, Пятое шоссе, Некейз, штат Миссисипи, это в округе Хэнкок. Ты знаешь это место?

— Боюсь, что нет, — довольно сухо ответила медсестра, все записав.

Из телефонного справочника Тейлор узнал, что вокруг Некейза живет много Тейлоров, и решил прикинуться одним из них. Сотрясение мозга по-прежнему вызывало у него головокружение, а лекарства не помогали, но все-таки к нему вернулась способность мыслить с определенной ясностью. Его вот-вот могли арестовать за убийство окружного прокурора, а потому необходимо унести ноги из города как можно скорее.

Через час в палату вошли два полицейских из Билокси, отчего он пришел в ужас. Один остался у двери, как бы охраняя ее. Другой, приблизившись к краю его кровати, с широкой улыбкой спросил:

— Ну, как ваши дела, мистер Тейлор?

— Думаю, хорошо, но мне правда пора выписываться.

— Конечно, нет проблем, как только разрешат врачи, сразу и уйдете. А из каких вы краев?

— Некейз, округ Хэнкок.

— Тогда понятно. У здания суда стоит брошенный пикап «Додж», номера округа Хэнкок. Может, это ваш?

Генри оказался перед чертовски трудным выбором. Если он скажет, что пикап принадлежит ему, то копы поймут, что он украл номерные знаки. Однако сегодня суббота, здание суда закрыто, и, скорее всего, о краже номеров они не узнают раньше понедельника. Скорее всего. А если он скажет, что пикап не его, то пикап увезут на эвакуаторе, конфискуют, да мало ли что еще. А машина была его единственным шансом вырваться на свободу. Будучи уроженцем Теннесси, он считал полицейских Миссисипи весьма недалекими, к тому же у него не осталось выбора.

— Да, сэр, он мой, — сказал он, скривившись, будто снова вот-вот мог впасть в полубессознательное состояние.

— Хорошо, а может, нам лучше перегнать его сюда, на стоянку больницы? — спросил полицейский с приятной улыбкой. Чего не сделаешь ради помощи иногороднему гостю! Двухместная палата была полностью в его распоряжении, и мистер Тейлор лежал в ней один. Его телефон в больнице прослушивался, а группа сотрудников ФБР готовилась к обыску в его доме в четырехстах семидесяти пяти милях к северу, недалеко от Юнион-Сити.

— Было бы здорово, да, спасибо.

— У вас есть ключи?

Ключи лежали в кармане специального агента Джексона Льюиса, который прямо сейчас находился за стенкой в коридоре и пытался подслушать беседу с потенциальным подозреваемым.

— Оставил их под водительским ковриком.

Верно, недалеко от номерных знаков Теннесси, спрятанных под сиденьем.

— Хорошо, мы перегоним его сюда. Чем-то еще вам помочь?

Тейлор ощутил облегчение, не в силах до конца поверить своему счастью. Местные абсолютно ничего не заподозрили.

— Нет, это все. Спасибо. Просто помогите мне отсюда убраться.

ФБР надеялось, что врачи снимут огромную гипсовую повязку, заменив на другую, но меньшего размера, что позволило бы Тейлору уехать. Агентам ФБР не терпелось пуститься по его следу.

* * *

Агнес не выходила из своей темной спальни и отказывалась видеться с кем-либо, кроме детей. Она знала, что к ней хотели прийти друзья, чтобы крепко обнять, вместе поплакать, погоревать и все такое, но она просто не была готова. Может быть, позже. Может быть, завтра, когда немного пройдет первый шок.

Но она не могла отказаться от встречи с их священником отцом Норрисом — тот пришел сразу. Они держались за руки и вместе молились, и она слушала слова утешения. Он предложил провести похоронную мессу через неделю, в следующую субботу, и Агнес согласилась. Он пробыл у нее полчаса.

Все утро к дому семьи Руди приходили друзья и соседи, приносили еду, цветы и записки с выражением соболезнования. У входа их встречал один из братьев Петтигрю, благодаря за внимание и забирая то, что они принесли. Кузенам, тетям и дядям разрешалось войти внутрь, где они сидели в кабинете и гостиной, ели кексы и пирожки, потягивая кофе, и шепотом переговаривались, ожидая появления Агнес. Но она не выходила, лишь время от времени из темноты появлялся Кит с сестрами, чтобы поздороваться, поблагодарить и передать слова признательности от своей матери.

В полдень Джин Петтигрю отправился в двухчасовую поездку в аэропорт Нового Орлеана. Он встретил Тима Руди, который всю ночь добирался из Монтаны, и они отправились домой. У Тима была тысяча вопросов, и, хотя Джин на многие не мог ответить, они проговорили всю дорогу. Из четырех братьев и сестер Руди Тим хуже всех владел собой. Он жаждал кровной мести. Когда они добрались до Билокси и проезжали мимо Стрипа, он, не выдержав, стал осыпать «Красный бархат» и «Фокси» страшными проклятиями, ни минуты не сомневаясь, что его отца убили Малко.

Увидев своего младшего ребенка, Агнес снова разрыдалась. Все члены семьи не смогли сдержать слез, хотя Кит и думал, что слез у него больше не осталось.

С наступлением вечера семья попросила оставить их одних, и посетители медленно разошлись. В шесть часов все члены семьи Руди собрались с братьями Петтигрю в гостиной, чтобы посмотреть местные новости, почти целиком посвященные взрыву в здании суда. Ведущий показал цветное фото Джесси в темном костюме, с уверенной улыбкой на лице — и смотреть на это было невыносимо больно.

Затем камеру переключили на прямую трансляцию возле здания суда, где расследование шло полным ходом. На экране крупным планом показали выгоревшее окно офиса окружного прокурора на втором этаже. Начальник полиции и ФБР несколько часов назад выступили перед прессой, но практически ничего не рассказали. В выпуске новостей был небольшой фрагмент, в котором Джексон Льюис сказал:

— ФБР все изучает место происшествия и продолжит собирать улики еще несколько дней. В настоящее время мы не даем комментариев, отметим лишь, что на этой ранней стадии расследования подозреваемых у нас пока нет.

Репортаж об убийстве Руди занял почти все полчаса новостной передачи, а за ним последовали новости на выходные Си-би-эс из Нью-Йорка. К Гейджу Петтигрю подходил корреспондент, желавший поговорить с членами семьи, но ему довольно сурово отказали. Гейдж также видел в центре города, как съемочная группа Эй-би-си пыталась подобраться поближе к зданию суда. Таким образом, всем стало известно, что общенациональные каналы пристально следят за событиями в городе.

Ближе к концу выпуска Си-би-эс ведущий сообщил об убийстве окружного прокурора в Билокси, штат Миссисипи. Он переключился на репортера возле здания суда, который хоть и говорил не умолкая, но ничего нового не сказал. Затем ведущий в Нью-Йорке сообщил аудитории, что, по данным ФБР, Джесси Руди стал первым в истории США окружным прокурором, убитым при исполнении служебных обязанностей.

* * *

Идти на мессу в воскресенье утром никто не собирался. Агнес не была готова появляться на людях, а ее дети тоже не могли вынести всеобщего внимания. Ближе к полудню все собрались на поздний завтрак в зимнем саду, причем братья Петтигрю взяли на себя труд его сервировать.

В детстве Джесси посещал мессу в католической церкви Святого Михаила на Пойнте. Ее построили в начале двадцатого века французские и хорватские иммигранты из Луизианы и называли Рыбацкой церковью. Он практически вырос в церкви Святого Михаила и редко пропускал еженедельную мессу, на которую приходил с родителями. Жизнь вращалась вокруг церкви с ежедневными молитвами, крестинами, свадьбами, похоронами и бесчисленными встречами. Приходской священник был мудрым наставником, который в трудную минуту всегда оказывался рядом.

Джесси привез свою невесту с войны и не венчался в церкви Святого Михаила. Но Лэнс и Кармен Малко поженились именно в ней в 1948 году в присутствии многочисленных родственников и друзей. Джесси тогда сидел на заднем ряду.

Через два дня после взрыва, когда община еще не оправилась от потрясения, на мессе в церкви Святого Михаила было негде яблоку упасть: друзья, соседи, знакомые и избиратели искали в вере поддержку и защиту. Все хотели вознести молитву за семью Руди. Джесси был человеком, которым гордились все, и его насильственная, бессмысленная смерть больно ударила по всему сообществу.

По всему Пойнту, Бэк-Бэю и остальным районам Билокси в то хмурое воскресное утро в католических церквях собралось больше прихожан, чем обычно. Церкви Святого Иоанна, Рождества Христова, Богородицы, а также Святого Михаила заполнили тысячи скорбящих, и для каждого из них Джесси Руди не был чужим.

Глава 42

Рано утром в понедельник медсестра снова добавила в капельницу Генри снотворное, и он отключился. Его отвезли в операционную, где врачи в течение часа снимали первоначально наложенный гипс, обрабатывали сломанную голень и накладывали гипсовую повязку гораздо меньшего размера. По словам администрации, пациенту было необходимо обработать перелом так, чтобы он мог самостоятельно покинуть больницу как можно скорее. Ни полиция, ни ФБР в этой связи не упоминались, просто выполнялось четкое указание срочно выписать Генри Тейлора.

Пока он был без сознания, на подъездную дорожку его дома заехали два фургона водопроводной компании «Юнион-Сити», штат Теннесси. Переодетые сантехниками агенты ФБР пару раз обошли дом, как будто искали утечку из системы канализации или еще что-то в этом роде, но на самом деле они проводили рекогносцировку на местности. Его дом находился на окраине города и занимал участок в два акра. Дом ближайшего соседа отсюда был едва виден. Убедившись, что за ними никто не наблюдает, «сантехники» быстро вошли в дом и принялись обыскивать ящики, шкафы, столы — в общем, все, где Генри мог хранить записи. Два агента подключили к его телефону прослушку и спрятали передатчик на чердаке, а третий — сфотографировал банковские выписки с помощью мини-камеры. Еще один агент нашел связку ключей и стал подбирать их к замкам.

В большом сарае на заднем дворе хранились средства для чистки ковров и оборудование для ухода за газоном. Неприметная дверь с массивным висячим замком вела в небольшую комнату, где, судя по всему, сумасшедший бомбист и занимался подготовкой терактов. Сделав снимки, они оставили все в неприкосновенности — для последующего обыска, который намеревались произвести на основании отдельного ордера.

В Билокси же пикап Тейлора «Додж» также подвергся обработке. Осторожно, чтобы не набрать слишком много миль на одометре, Джексон Льюис перегнал его в ближайшую автомастерскую на Пойнте, чтобы показания спидометра не сильно изменились, и заплатил владельцу кругленькую сумму, чтобы тот дал им возможность подготовить автомобиль к встрече с владельцем. Техники установили водонепроницаемый магнитный трекер между радиатором и передней решеткой и скрытно подключили его к аккумулятору, что можно было обнаружить только путем целенаправленного поиска. Антенну заменили на внешне такую же. Она не только ловила радиостанции, чтобы Генри мог слушать любимые мелодии, но и передавала сигнал на расстояние до десяти миль.

Предполагалось, что после месяца работы система слежения будет проверяться или даже заменяться, когда Генри будет крепко спать ночью.

После манипуляций в операционной Тейлор еще долго спал и проснулся только в понедельник днем. Он отругал медсестру за слишком большую дозу снотворного, на что та пригрозила вколоть ему новую дозу. Генри обрадовался, увидев на голени небольшую по размерам гипсовую повязку, и заявил, что нога его практически не беспокоит.

После раннего обхода во вторник утром лечащий врач сказал, что Генри можно выписывать. Когда бумаги были готовы, санитар помог ему пересесть в инвалидное кресло и подвез к входной двери. Там уже ждали два знакомых полицейских из Билокси с парой костылей. Они помогли ему пройти небольшое расстояние до родного пикапа, усадили за руль, похвалили за мудрое решение купить машину с автоматической, а не ручной коробкой передач и с гордостью сообщили, что заправили бак.

Нога уже начала нестерпимо болеть, но Генри весело улыбался, когда выезжал со стоянки.

Это ж надо быть такими кретинами!

Другие «кретины» последовали за синим «Доджем» в мотель «Бич-Бэй», а потом проследили за тем, как объект их внимания с неимоверным трудом доковылял, опираясь на костыли, до двери номера 19.

Оказавшись в комнате, Генри, скрежеща зубами от боли, поднял матрас и достал бумажник, деньги, ключи, перочинный нож и пистолеты. Он так мечтал об этой минуте, надеясь, что горничные на все это не наткнулись. Бросив вещи в большую спортивную сумку вместе с одеждой, он уже собирался протереть поверхности в комнате, чтобы не оставить отпечатков пальцев, как в дверь кто-то постучал. Это был менеджер, просивший заплатить шестьдесят два доллара за последние четыре ночи. Генри доковылял до комода, достал наличные и рассчитался.

Когда менеджер ушел, Генри запер дверь и, намочив полотенце, принялся протирать все поверхности, к которым мог прикасаться на прошлой неделе. Кнопки телевизора, шторы, дверные ручки, смесители, унитаз и душевую кабину, выключатели, сами двери и держатель для туалетной бумаги.

Но он опоздал. Команда ФБР уже сняла отпечатки со всех этих поверхностей, а также в его пикапе и больничной палате. Мало кто из подозреваемых минувших лет мог похвастаться тем, что ФБР с такой тщательностью создавало коллекцию его отпечатков и сохраняло их в таком ошеломляющем количестве.

Преисполненный самодовольства, Тейлор все аккуратно протер, не сомневаясь, что ему удалось ловко одурачить болванов из полиции. Когда он полностью уверился, что в номере 19 его отпечатков не осталось, то бросил ключ на кровать, дохромал до своего пикапа, пристроил сумку сзади, с трудом уселся за руль и уехал.

Агенты последовали за ним из города по автостраде номер 90, а затем — на север по шоссе номер 49. В Хаттисберге слежку подхватила другая машина, которую в Джексоне сменила третья. Шесть часов спустя Генри объехал центр Мемфиса по окружной дороге и направился на север по автостраде 51. В городке Миллингтон он остановился, чтобы заправить бак, и, мучительно преодолевая боль и стараясь излишне не нагружать ногу, купил в круглосуточном магазине бутылку лимонада. Два часа спустя его догнали на окраине Юнион-Сити и сопроводили до дома. Оказавшись внутри, он сразу прошел на кухню и налил себе стакан воды.

Генри высыпал в ладонь горсть обезболивающих, проглотил их и вытер рот о плечо. После чего добрался до дивана и, обессилев, рухнул на него. Нога пульсировала от боли, и ему казалось, что в его плоть вонзаются раскаленные штыри.

Постепенно боль стала утихать, и он впервые за несколько часов смог нормально дышать. Находясь в больнице, он тысячу раз прокручивал в голове свои ошибки и не хотел попадать к врачам снова. Он считал, что ему безумно повезло — не каждому удается сбежать, когда вокруг столько копов.

Господи, сколь же в полиции кретинов!

* * *

Во вторник вечером Кит и Тим поехали в офис адвокатского бюро в центре города. Их тронуло невероятное обилие цветов, которыми было заставлено все крыльцо и значительная часть небольшой лужайки перед зданием. Они прошли несколько кварталов до оцепления и посмотрели на здание суда. Кит поговорил со знакомым полицейским из Билокси и поблагодарил его за соболезнования. Вернувшись в бюро, они прошли в кабинет Джесси и долго стояли, впитывая атмосферу жизни своего отца. На стене висели вставленные в рамки дипломы, награды, фотографии и вырезки из газет времен урагана «Камилла». На комоде — дюжина снимков Агнес и детей в разном возрасте. Письменный стол, за которым Джесси редко сидел последние пять лет, был в идеальном порядке. На нем подарки детей: серебряный канцелярский нож, элегантные перьевые ручки, которыми он никогда не пользовался, бронзовые часы, увеличительное стекло, так никогда и не пригодившееся. И еще бейсбольный мяч с автографом Джеки Робинсона. Джесси видел его игру в товарищеском матче в 1942 году.

Щемящее чувство потери не оставляло братьев ни на мгновение. Эмоциональное опустошение было невероятным, а физическая боль за пять дней переросла в тяжкие муки. Человека, которого они боготворили за бесконечную любовь к своей семье, за честность, мужество, выдержку, ум и сердечность, больше не стало, его забрали у них в расцвете сил. Ни они, ни сестры никогда не задумывались о том, что могут потерять отца. Они постоянно ощущали его присутствие в своей жизни и не сомневались, что он всегда будет рядом. Он просто не мог оставить их в возрасте пятидесяти двух лет.

Тим, самый эмоциональный из четырех детей, вытянулся на диване и закрыл глаза. Кит, самый сдержанный и рассудительный из них, долго сидел за отцовским столом с закрытыми глазами и пытался воскресить в памяти голос Джесси.

Однако вместо этого он услышал негромкий стук во входную дверь. Взглянув на часы, Кит вскочил на ноги. Он совсем забыл о встрече в пять часов.

Тепло поприветствовав судью Олифанта, Кит провел того в переговорную на первом этаже. Судье было под семьдесят, и он всегда отличался жизненной энергией, но сейчас выглядел так, будто в одночасье постарел. Он слегка прихрамывал и даже отказался от кофе. Его дружба с Джесси Руди зародилась во время судебного разбирательства по делу, связанному с ущербом от урагана, и еще больше окрепла, когда новый окружной прокурор занял кабинет в конце коридора. Они были так близки, что судья всерьез беспокоился о потере своей беспристрастности. Джесси же часто ворчал, что Олифант так заботился о справедливости, что изо всех сил старался усложнить жизнь обвинению от имени штата. Они не уступали друг другу в открытых судебных разбирательствах, но потом вместе подшучивали над своими перепалками, сходясь за выпивкой и сигарами.

Судья был потрясен смертью Джесси и не скрывал скорби. Какое-то время они поговорили о горечи утраты, но Кит уже начинал уставать от этого. Чтобы оградить Агнес от визитеров, он встречался с друзьями в офисе. Каждый визит начинался с непременных слов соболезнования и слез, что не могло не расшатывать его нервы.

— Это не только хладнокровное убийство, — сказал Олифант, — но и нападение на нашу судебную систему. Взорвано здание суда, Кит, то самое место, где вершится правосудие. Я полагаю, Джесси могли убить в любом другом месте — похоже, этим людям подобное не впервой, — но они выбрали здание суда.

— И кто эти «они»?

— Те, за кем охотился Джесси. Это те самые люди, которых он обвинил, притащил в суд, в мой зал суда, и напугал так сильно, что они признали себя виновными.

— Малко?

— Конечно, это Малко, Кит. Думаю, за пять лет Джесси отправил за решетку больше преступников, чем кто-либо еще. Но в этом и состоит миссия окружного прокурора. Однако Лэнс Малко был крупной рыбой и оставил после себя преступный синдикат, который продолжает действовать и способен отомстить.

— Как только я услышал, что в здании суда взорвалась бомба, я сразу произнес эту фамилию, — отозвался Кит. — Это настолько очевидно, что невольно возникает вопрос: они в самом деле такие наглые или просто глупые?

— Они так долго нарушали закон, что считают себя выше него. Это шокирует меня, шокирует всех нас, но удивлять не должно.

Они долго молчали, взвешивая последствия решения, которое уже было принято обоими, хоть и не озвучено. Наконец Кит спросил:

— Думаете, Лэнс заказал убийство из тюрьмы?

— Меня терзают сомнения. Это не составило бы ему труда, и ему нечего терять. Но он слишком умен для этого. Лэнс всегда избегал излишнего внимания, предпочитая держаться в тени, он не любил светиться на людях или читать о себе в прессе. А сейчас все на побережье, и правоохранительные органы в первую очередь, не сомневаются, что это точно Малко.

Кит, согласно кивнув, заметил:

— Я тоже так думаю. Лэнс слишком умен, а вот Хью идиот. Теперь у него есть власть, и он хочет доказать, что он настоящий криминальный босс. Если убийство окружного прокурора сойдет ему с рук, он станет легендой.

— Это будет трудно доказать, Кит. Заказные убийства практически невозможно раскрыть, поскольку у виновной стороны руки формально остаются чистыми.

— Но именно эти руки отсчитывают наличные.

— Да, однако наличные нельзя отследить.

Они снова замолчали, прислушиваясь к голосам снаружи. Кто-то еще принес цветы.

— Знаешь, Кит, чтобы закрыть вакансию, губернатор Клифф Финч назначит временно исполняющего обязанности окружного прокурора. Я знаком с Клиффом. Мы вместе работали в законодательном собрании штата. У него восемь лет стажа на должности окружного прокурора. Я хочу, чтобы ты подумал, и попросил назначить тебя. Я уверен, такая мысль тебе уже приходила в голову.

— Да, но она была мимолетной. Я не говорил об этом ни с Эйнсли, ни с мамой. Сомневаюсь, что они придут в восторг.

— Так ты подумаешь об этом?

— Я разговаривал с Иган — она хочет уйти, взять паузу. Я не могу представить, кто хотел бы получить эту должность, особенно сейчас. Слишком опасно.

Олифант улыбнулся:

— Ты будешь на своем месте, Кит, и подхватишь знамя и продолжишь с того места, где остановился Джесси.

— И я буду в центре расследования. Вчера вечером звонил губернатор Уоллер и выражал соболезнования. Как вы знаете, они с папой подружились. Он пообещал поговорить с губернатором Финчем, чтобы расследование этого дела получило приоритет. Судя по всему, полиция штата и ФБР в кои-то веки работают вместе. Я хочу быть там, судья, с ними.

— Я поговорю с губернатором Финчем.

— А я поговорю с мамой, но не сейчас, а после похорон.

* * *

Отец Норрис всемерно поддерживал членов семьи Руди, и под его неусыпным контролем все прошло строго по католическим канонам. В пятницу вечером в церкви Святого Михаила на молитвенное бдение собралась огромная толпа. Отец Норрис руководил молитвами и попросил нескольких друзей прочитать Священное Писание. Поскольку на следующий день на заупокойной мессе не будет хвалебных речей, они были произнесены во время бдения. Друг детства из Пойнта вышел первым и растопил лед забавной историей из далекого прошлого. Судья Олифант красноречиво рассказал о скромном начале карьеры Джесси, его решимости стать юристом и учебе на вечернем отделении в Юридическом колледже Университета Лойола, его устремлениях и амбициях. Но особенно он ценил в нем мужество.

Бывший губернатор Уоллер рассказал, каково это быть окружным прокурором, которому угрожают расправой за выполнение своих обязанностей. Он, как никто другой, знал, насколько это опасно. Мужество Джесси стоило ему жизни, но дело, которое он начал, обязательно будет доведено до конца. А убившие его головорезы и мафиози предстанут перед судом.

Среди членов семьи не было никаких сомнений в том, кто будет говорить от их имени. Тим знал, что не сумеет сохранить самообладание. Беверли и Лора с радостью переложили это на старшего брата. Когда Кит подошел к кафедре, в церкви воцарилась полная тишина. Сильным и звучным голосом он поблагодарил всех от имени семьи и заверил, что они не только переживут горе, но выстоят и победят. Его мать Агнес, сестры Беверли и Лора и брат Тим всем очень благодарны за молитвы и поддержку.

Джесси преподал ему немало уроков не только жизненных, но и профессиональных. Великими судебными адвокатами не рождаются — ими становятся. Они в деталях посвящают присяжных в свою концепцию видения дела, при этом каждое слово должно быть тщательно выверено. Выступление пишут, потом переписывают, а затем еще и редактируют, адвокат знает его в совершенстве, понимает, где сделать паузу и как эффектно закончить. Выступление должно звучать гладко, но не быть механически заученным. Когда люди слушали, как Кит выступает без всяких записей и при этом не сбивается, им было трудно поверить, что ему всего двадцать восемь лет, а в его послужном списке только три суда с присяжными.

Он рассказал, как они с отцом ездили на рыбалку в заливе Миссисипи, как играли в бейсбол на заднем дворе, о тысячах игр, на которые Джесси обязательно приходил поболеть за сына. Он ни разу не пропустил ни одной игры. Когда Киту исполнилось пятнадцать лет, Джесси привел его в суд посмотреть процесс, и за ужином они обсудили каждый шаг, сделанный адвокатами и судьей. Затем они посещали вместе еще много судебных слушаний. К шестнадцати годам Кит уже носил пиджак и галстук и в зале суда сидел прямо за Джесси.

Голос Кита ни разу не дрогнул. Он выступал с уверенностью многоопытного ветерана сцены. Хотя он сохранял самообладание, его панегирик звучал чрезвычайно эмоционально. Он закончил словами:

— Наш отец погиб не напрасно. Его работа только началась, и она будет закончена. Его враги умрут за решеткой.

* * *

На заупокойную мессу собралось еще больше людей, и мест внутри церкви на всех не хватило. Тех, кто опоздал, направили в большую палатку с балдахином, установленную рядом с храмом. Там поставили динамики, транслировавшие речи, звучавшие в церкви. Там же произошло окропление гроба святой водой, когда его вносили в церковь; семья встретила гроб у алтаря и положила на него открытую Библию; Беверли и Лора читали Священное Писание; брат Джесси прочел фрагмент Евангелия от Луки; отец Норрис прокомментировал услышанное, произнес длинную проповедь о смерти в христианском мире и вознес похвалу Джесси Руди; органист исполнил красивый гимн; Тим прочел молитву. Причащение заняло полчаса, и, когда оно закончилось, отец Норрис еще раз окропил гроб святой водой и вознес прощальную похвалу.

Глава 43

Во вторник после Дня труда здание суда вновь открылось. Западную половину второго этажа отсекли временной перегородкой, а рабочие, убрав мусор, приступили к ремонту. Судья Олифант очень хотел заняться делом и назначить слушания.

Через два дня в его зале суда состоялась короткая церемония. В соответствии с распоряжением губернатора Клиффа Финча Кит Руди займет вакансию, освободившуюся после гибели его отца, и будет исполнять обязанности окружного прокурора до конца срока, а именно: до 1979 года. Судья Олифант зачитал соответствующие документы и привел нового окружного прокурора к присяге. Агнес и Эйнсли наблюдали за процедурой с чувством гордости, хотя обе были против того, чтобы Кит взялся за эту работу, но он уже принял решение. Агнес видела, как много он унаследовал от Джесси. Когда он считал, что в чем-то прав, переубедить его было невозможно.

Беверли и Лора наблюдали за происходящим вместе с Иган, братьями Петтигрю и несколькими друзьями. Все они по-прежнему не оправились от шока после убийства Джесси, однако назначение Кита давало им надежду, что справедливость обязательно восторжествует. Речей никаких не было, но на церемонии присутствовал репортер из «Галф-Коуст реджистер», который взял у Кита интервью, когда все закончилось. Его первый вопрос был предсказуем:

— Сможете ли вы быть справедливым и объективным, если будете преследовать в судебном порядке лицо или лиц, виновных в убийстве вашего отца?

Кит был готов к тому, что нечто подобное прозвучит, потому ответил сразу:

— Я могу быть справедливым, но мне не нужно быть объективным. В любом расследовании убийства полиция и прокуратура определяют вину задолго до присяжных, так что мнение в этом отношении уже сформулировано. Я могу только обещать быть справедливым.

— Если убийство будет раскрыто, вы примете участие в процессе?

— Пока рано говорить об этом.

— Вам известно о наличии подозреваемых?

— Нет.

— Вы будете задействованы в расследовании?

— Обязательно. Мы отработаем каждую зацепку, заглянем под каждый камешек. Я не успокоюсь, пока это преступление не будет раскрыто.

В первые дни пребывания в должности такие вопросы задавались постоянно. Репортеры все время мельтешили вокруг бюро «Руди и Петтигрю», хотя их неоднократно просили уйти. Не иссякал и непрерывный поток друзей и доброжелателей, заходивших выразить сомнения по поводу решения Кита занять должность отца, и он быстро устал от их внимания. В конце концов входную дверь просто заперли. Гейдж и Джин работали в переговорной внизу и смотрели, кто приходил. Телефон разрывался от звонков, но на них обычно не отвечали. Клиентов просили набраться терпения.

Поскольку взрыв и пожар уничтожили большую часть архивов окружного прокурора, одной из первых задач Кита было восстановление документации, выяснение, кому предъявлены обвинения и каков статус каждого подсудимого. Все без исключения местные адвокаты подключились к этой работе и предоставили копии своих записей. Судья Олифант четко дал понять, что никаких поблажек адвокатам защиты не будет. Рекс Дубиссон часами вводил Кита в курс дела и знакомил с тонкостями работы окружного прокурора. Пэт Грэбел, живший по соседству в Девятнадцатом округе, оказывал такую же помощь и даже предоставлял своих сотрудников.

Каждый день Кита начинался с того, что он отвозил Агнес на утреннюю мессу в церковь Святого Михаила.

* * *

Через два дня после того, как Кит стал окружным прокурором, Хью снова отправился на север, чтобы навестить своего отца. Настало время цветения хлопка, и ставшие белыми равнины по обеим сторонам шоссе казались покрытыми снегом. Видеть, как дельта меняет цвет в зависимости от сезона, готовясь к сбору урожая, было довольно интересно, но на Хью поля по-прежнему производили гнетущее впечатление. Он немного оживился, лишь увидев ярко-зеленый хлопкоуборочный комбайн, похожий на гигантское насекомое, ползущее по снегу. Потом он заметил еще один, и вскоре они были уже повсюду. Хью проехал мимо трейлера, направлявшегося к хлопкоочистительной установке, выбрасывавшей коробочки хлопчатника на обочины шоссе.

В пяти милях к югу от тюрьмы он увидел такое поразительное зрелище, что невольно притормозил и почти остановился на обочине дороги. Тюремный охранник с ружьем и в ковбойской шляпе сидел верхом на лошади, следя за тем, как группа из десятка чернокожих заключенных срывает комочки хлопка со стеблей высотой почти по грудь. Хлопок они набивали в толстые холщовые мешки, которые волокли за собой.

И это в сентябре 1976 года, более чем через сто лет после отмены рабства.

Тюрьма Парчман занимала территорию в восемнадцать тысяч акров плодороднейшей земли. При наличии неиссякаемого источника бесплатной рабочей силы тюрьма являлась для штата, по крайней мере в историческом аспекте, настоящей дойной коровой. Когда-то, задолго до проведения федеральных судебных процессов и выступлений в защиту прав заключенных, условия труда в ней были жуткими, особенно для чернокожих узников.

Покачав головой, Хью двинулся дальше, снова поразившись отсталости Миссисипи и порадовавшись, что живет на Побережье. Там совсем другой мир.

Лэнс до сих пор избегал сбора хлопка — отвратительной работы, которая теперь стала для некоторых наказанием. Он жил в блоке номер 26, одном из многих отдельных «лагерей», разбросанных по обширной территории. Хотя федеральные суды неоднократно призывали штат отменить сегрегацию в Парчмане, там все еще оставалось несколько мест, где заключенные при деньгах могли выжить, не опасаясь насилия. Блок номер 26 был лучшим из возможных вариантов, хотя и в его камерах отсутствовали кондиционеры и вентиляция.

Хью миновал главные ворота и поехал по хорошо размеченным дорогам в глубь территории. Оставив машину на небольшой стоянке, он прошел еще через один пост охраны, где его обыскали, и оказался в административном здании из красного кирпича. Там его снова обыскали, после чего отвели в комнату для свиданий.

Лэнс появился по другую сторону сетчатого экрана, и они поздоровались. Хотя считалось, что визиты носят конфиденциальный характер, Лэнс никому в тюрьме не доверял и предупредил Хью, чтобы тот не болтал слишком много.

За шестнадцать месяцев Лэнс мало изменился, разве что добавилось седых волос да морщин вокруг глаз. Проблемы с сердцем, едва не убившие его годом ранее, таинственным образом исчезли. Он заверил, что здоров и нормально справляется с тюремными испытаниями. Лэнс работал в библиотеке, несколько раз в день гулял по лагерю и писал письма друзьям, хотя вся почта проверялась. Они осторожно затронули тему семейного бизнеса, и Хью заверил, что с ним все в порядке. Фэтс передавал привет, Невин и другие ребята тоже. Теперь, когда мужа не было рядом, Кармен чувствовала себя гораздо счастливее, хотя Хью и не стал развивать эту тему. Лэнс выразил притворное беспокойство о ее благополучии.

Говорили обо всем, кроме очевидного. Вопрос о смерти Джесси Руди не затрагивался вообще. Лэнс не имел к ней никакого отношения, и он ужасно переживал, что именно его своенравный сын совершил непоправимую ошибку.

Все подозревали Хью, поскольку больше подозревать было некого.

* * *

Как и его предшественник Билл Уоллер, губернатор Клифф Финч прежде два срока пробыл окружным прокурором. Жестокое убийство одного из своих потрясло всех, и он сделал расследование главным приоритетом. Он сформировал совместную оперативную группу полиции штата и ФБР и пообещал ей полную поддержку и финансирование.

В конце сентября оперативная группа впервые собралась на секретное совещание. ФБР представляли специальные агенты Джексон Льюис и Спенс Уайтхед. Председательствовал глава полиции штата капитан Моффет. По обе стороны от него сидели два следователя. Двое патрульных в форме охраняли дверь и никого не впускали. Кит делал заметки и больше слушал, чем говорил.

Примечательно, что из-за отсутствия доверия в группу намеренно не стали включать ни Фэтса Боумана, ни кого-то из его подручных в полиции Билокси. Они не имели права участвовать в столь громком и сложном расследовании. Никто из присутствовавших на совещании не хотел привлекать к работе местные правоохранительные органы, если в том не возникнет крайней необходимости. Секретность имела решающее значение.

Агент Льюис ознакомил собравшихся с отчетом из лаборатории Куонтико. Эксперты были уверены, что взрывное устройство было собрано с использованием пластичного взрывчатого вещества, широко используемого в армии США. Они полагали, что бомбист достал более разрушительную взрывчатку, о мощности которой не имел точного представления. По их оценкам, заряд составлял от пяти до десяти фунтов,[21] что гораздо больше, чем нужно для убийства одного человека в замкнутом помещении.

Пока они обсуждали ущерб, причиненный взрывом, из холла доносились звуки работающих пил и молотков.

Кит изо всех сил пытался не думать о том, что находился в том самом зале суда, где его отец предъявлял иски страховым компаниям после урагана, а затем выдвигал обвинения против известных преступников. Совсем недалеко от него находилась скамья, возле которой Лэнс Малко признал себя виновным и был приговорен судьей Олифантом к тюремному сроку.

Затем перешли к обсуждению возможных свидетелей. О Генри Тейлоре не было сказано ни слова. ФБР практически выдворило его из города со сломанной ногой через три дня после убийства, а затем настояло на том, чтобы полиция штата и Билокси держала все сведения о нем в строгом секрете. ФБР возлагало большие надежды на разработку Тейлора, но подключать кого-то в Билокси на столь ранней стадии было слишком рискованно. Одно случайное слово могло поставить под угрозу всю операцию Джексона Льюиса. Судья Олифант, подписавший ордер на обыск пикапа Тейлора и его номера в мотеле, обещал сохранять тайну.

Киту расскажут о Генри Тейлоре, когда наступит подходящий момент. Сейчас же он убит горем, движим жаждой мести и не проверен в деле. Держать его в неведении представлялось непростой задачей, но у ФБР не было выбора. Оставалось неясным, позволят ли Киту осуществлять судебное преследование убийцы или убийц до самого суда. Никто из присутствующих в это не верил, а в частных беседах между капитаном Моффетом и агентами ФБР все сходились на том, что для ведения процесса прокурора назначит Верховный суд штата.

Оперативная группа рассмотрела сводную информацию о каждом, кто либо находился в здании суда, либо покинул его сразу после взрыва. Тринадцать человек получили ранения, в основном порезы осколками стекла. Иган Клемент сбило с ног, у нее на голове тоже имелся глубокий порез, также было диагностировано легкое сотрясение мозга. Некто Алан Тейлор из Некейза был сброшен взрывной волной с лестницы и сломал ногу. По его словам, он собирался заплатить за номерные знаки в налоговой инспекции на втором этаже. Его рассказ подтвердился, ФБР проверяло.

— Я несколько раз разговаривал с Иган, и она думает, что во время взрыва видела курьера с пакетами возле лестницы, — заметил Кит.

Льюис кивнул:

— Да, и мы долго с ней разговаривали. Как вы знаете, она потеряла сознание. Ее воспоминания по большей части довольно смутные. Но мы продолжаем копать.

— Значит, у нас может быть подозреваемый?

— Да, возможно. Этот человек, если он существует, должен быть найден. Это приоритетная задача.

— И больше никто не говорил, что видел его?

— Никто.

— А как бомба попала в офис?

— Мы пока не знаем. Мы только в начале пути, Кит.

Кит ему не поверил, но спорить не стал. Сейчас было слишком рано давить на следователей, но он не сомневался, что им известно больше, чем они говорят. По крайней мере, была вероятность, что подозреваемый уже имелся.

Ни для кого не секрет, что совместные действия правоохранительных органов штата и федерального правительства всегда сопровождаются подозрениями и борьбой за влияние. После некоторых пререканий было решено, что первую скрипку в расследовании будут играть Джексон Льюис и ФБР. Моффет сделал вид, что весьма этим огорчен, но у него имелся прямой приказ губернатора уступить федералам.

* * *

На протяжении трех месяцев до расправы с окружным прокурором Генри Тейлор сделал или получил пятьсот пятнадцать звонков. Каждый звонок проверили: большинство из них были местными — он разговаривал с родственниками, друзьями и парой дам, которых, судя по всему, хорошо знал. Тридцать один раз звонки были по межгороду, но ни один из них не вызвал подозрений. За две недели до взрыва ему позвонили из телефона-автомата в Билокси, но узнать, кто именно, не удалось.

Тейлор вел все дела, связанные с бизнесом по чистке ковров, в небольшом помещении на старом складе. Федеральный судья выписал отдельный ордер на прослушивание телефона в его офисе. Полученные от телефонной компании записи разговоров были проанализированы. Практически все звонки оказались деловыми, и ни один не заинтересовал правоохранителей.

Агент Льюис был озадачен. Чтобы осуществить такой впечатляющий взрыв бомбы, связь по телефону наверняка должна была поддерживаться. Откуда взялась взрывчатка? Как он ее получил? Льюис и Уайтхед обыскали маленькую мастерскую по производству бомб и не нашли там самой взрывчатки, лишь ее следы и детали для изготовления детонаторов. Должен был быть контакт либо с самим заказчиком, либо с каким-то посредником.

Несколько звонков Тейлора из дома показали, что сломанная нога причиняла ему серьезные неудобства и приходить в офис он не мог. Он разговаривал с двумя сотрудниками, работавшими на него неполный день, и оба высказывали недовольство. Один утверждал, что Тейлор задолжал ему заработную плату, и они ругались. Тейлор позвонил своему врачу и пожаловался на боль в ноге. Он пытался занять деньги у брата, но безуспешно. Звонков в его офис от потенциальных клиентов становилось все меньше и меньше.

Его легенда заключалась в том, что он отправился на рыбалку в Мексиканском заливе, но на пристани поскользнулся и сломал ногу. Спустя шесть недель после убийства прокурора он по-прежнему ходил на костылях и постоянно испытывал боль.

Но 14 октября он сделал интересный звонок. В банке, номер которого набрал Тейлор, трубку взял мистер Ладлоу и выслушал его проблемы. Генри мало работал, сломанная нога и все такое, он был в затруднительном положении и хотел занять немного денег. Судя по всему, они знали друг друга по прошлым делам. Генри просил десять тысяч долларов и был готов оформить вторую закладную на свой дом. Мистер Ладлоу обещал подумать. На следующий день он перезвонил и отказал.

Их подопечный сидел без денег. Они продолжали слушать.

Глава 44

Наблюдательный совет округа Гаррисон решил потратиться на ремонт здания суда и явно переусердствовал с офисом для нового окружного прокурора. Когда Кит въехал в свой кабинет за неделю до Дня благодарения, он был впечатлен отделкой, прекрасной мебелью и новейшим офисным оборудованием. Стены, полы и потолки еще пахли свежей краской. Красивые ковры были постелены во всех комнатах. Стены украшали полотна современных художников, правда, вскоре он их заменил. В целом это был великодушный и очень красноречивый и значимый жест.

Самой острой проблемой Кита была нехватка персонала. Прежняя секретарша Джесси отказалась войти в здание суда, и Кит не смог уговорить ее вернуться. Не спешила на работу и Иган Клемент — она по-прежнему была подавлена и напугана. Сотрудница Земельного регистрационного управления согласилась отвечать на звонки в течение двух месяцев.

Первые несколько дней Кит с трудом преодолевал эмоции, которые охватывали его каждый раз при входе в офис отца, но наконец он нашел в себе силы двигаться вперед. Джесси не хотел бы видеть его раскисшим, когда надо выполнять свои обязанности. Постепенно гнетущая тяжесть на сердце начала отпускать Кита, а затем и пропала. Если выдавалось свободное время, он, уходя из офиса, совершал длительные поездки по сельской местности к северу от города. Что ему сейчас было нужно, так это суд присяжных. Хорошая схватка в зале суда — лучший способ забыть о личных проблемах.

Призвав свое первое большое жюри к порядку, он представил полдюжины дел: мелкая торговля наркотиками, нападение в результате семейного скандала и вооруженное ограбление, едва не завершившееся смертельным исходом.

На процессе «Штат Миссисипи против Кэлвина Болла» рассматривалась драка в притоне, которая затем переросла в стрельбу, в результате которой один человек погиб. Джесси с трудом удалось выжать обвинительный акт из своего последнего большого жюри шесть месяцев назад. Одержавший победу в драке Кэлвин Болл заявил о самообороне. Так или иначе, в потасовке приняли участие не менее восьми человек, причем все были пьяны или обкурены. Это произошло сразу после полуночи в субботу в сельской местности округа Стоун. Адвокат Болла настаивал на судебном разбирательстве, поскольку его клиент хотел очистить свое имя. Кит наконец уступил, сказав «черт с вами», поскольку в этом конфликте победа любой из сторон выглядела сомнительной.

Суд длился в Уиггинсе три дня и едва не привел к очередной стычке. После восьми часов жарких обсуждений присяжные разделились шесть на шесть, и судья аннулировал судебный процесс. На обратном пути в Билокси Киту удалось посмотреть на произошедшее с юмором, хотя свой первый суд в качестве окружного прокурора он проиграл. Он вспомнил, как отец рассказывал ему разные истории о притонах, о том, что тот вообще предпочел бы не отдавать Кэлвина Болла под суд.

На следующей неделе Кит одержал первую победу в деле о хищении. За неделю до Рождества он добился обвинительного приговора для двух байкеров из Калифорнии, которые напали на работника заправочной станции в Галфпорте и избили его без всякой причины. Кит практически вырос в зале суда. Будучи подростком, он носил на суды портфель отца. Он знал правила игры задолго до того, как поступил на юридический факультет. Он изучил судебную процедуру, этикет и тактику, присутствуя на сотнях судебных процессов. Джесси любил делиться с ним шепотом своим мнением, подмечая хитрости и ловкие маневры противников, словно передавая инсайдерскую информацию.

Адвокат, участвующий в процессе с присяжными, думает о самых разных вещах. Выступление в суде требует тщательной подготовки. На переживания, волнения, страх и жалость к себе времени не остается. В двадцать восемь лет Кит становился отличным судебным адвокатом, которым его отец наверняка бы гордился.

Первые три судебных процесса оказались поистине захватывающими и нередко вытесняли мысли о пережитом кошмаре.

* * *

Агнес была полна решимости поднять настроение членам семьи, устраивая праздники. Она украсила дом как никогда прежде и запланировала как минимум три вечеринки. Беверли, Лора и Тим приехали домой на Рождество. Кит и Эйнсли жили в четырех кварталах от нее. Их кухня стала местом сбора, куда постоянно наведывались все родные, а друзья приносили торты, цветы и подарки. Хотя по ночам они нередко плакали и никогда не переставали вспоминать о Джесси, но праздновали так, будто ничего не случилось. Они сидели вместе и во время полуночной мессы, по окончании которой их окружили друзья.

Новая глава в жизни семьи началась на следующий день во время рождественского обеда, когда Кит объявил, что Эйнсли находится на втором месяце беременности. На свет появится новый или новая Руди, и это несказанно обрадовало всех.

Агнес удалось, стиснув зубы, держать себя в руках все эти месяцы, но, услышав чудесную новость, что станет бабушкой, она разрыдалась от наплыва чувств. Эмоции оказались заразительны, и через мгновение уже все за столом вытирали слезы радости.

Глава 45

Квартира находилась в большом доме, знававшем лучшие времена. Генри Тейлору уже приходилось убирать там раньше. Там были небольшие дешевые квартиры, из тех, в которые любят селиться арендаторы, чтобы потом сбежать, не заплатив и прихватив с собой все, что не прибито гвоздями. После них не оставалось ничего, кроме грязи и пятен. Парень по телефону сказал, что заселяется и хочет освежить ковры. Они встретились у дверей в назначенный час, и парень передал сто двадцать долларов наличными за работу. Потом он ушел, предупредив, что вернется позже.

Генри работал один, так как не смог найти нормального помощника сразу после праздников. Он хромал, с трудом ковыляя по квартире, и проклинал болевшую ногу, хотя было только восемь утра. Он нес два больших кувшина с моющим средством, когда в дверях вдруг появился незнакомец, изрядно напугавший его. Пиджак, галстук, нахмуренные брови, суровый взгляд исподлобья. Если бы люди только знали, как легко его напугать. Он был опытным бомбистом и обладал необходимым для его профессии хладнокровием и твердостью руки. Однако люди, подобные этому незваному гостю, всегда внушали ему ужас. Мужчина обратился к нему без тени улыбки:

— Мне нужен Генри Тейлор.

Неужели коп? Выследил его? Может, Генри совершил какую-то ошибку и теперь судмедэксперты докажут его вину?

— Это я. Что вам нужно?

Наконец слабая улыбка. Незнакомец протянул свою визитную карточку и представился:

— Джей Гросс, частный детектив.

Генри с облегчением выдохнул, постаравшись скрыть тревогу. Мужчина протягивал визитку, а не ордер. Генри взял ее и осмотрел — на обратной стороне ничего не было. Частный сыщик с адресом в Нэшвилле. Он протянул карточку обратно, будто не понимал, зачем она ему, на что Гросс никак не отреагировал.

— Рад знакомству, — сказал Генри.

— Я тоже. Есть минутка?

— Нет. У меня работа, и я тороплюсь.

Гросс пожал плечами, но не сдвинулся с места.

— Две минуты — это все, о чем я прошу, и, может, дело того стоит.

— Одна минута — и говорите быстро.

Гросс оглянулся и сказал:

— Давайте зайдем внутрь.

В квартире разговор, конечно, займет больше одной минуты, но спорить Генри не стал. Когда Гросс закрыл за собой дверь, Генри бросил взгляд на часы, как настоящий крутой парень.

— У меня клиент, у которого есть друг с большими деньгами, и он готов щедро заплатить за работу. Вы понимаете, о чем я?

— Я понятия не имею, о чем вы.

— Вас очень рекомендуют, мистер Тейлор. Настоящий профессионал с большим опытом, человек, который никогда не подводит.

— Вы полицейский?

— Нет, никогда им не был. Я вообще не люблю копов.

— Откуда мне знать, что на вас нет прослушки? Что, черт возьми, происходит?

Гросс рассмеялся, широко раскинул руки и предложил:

— Обыщите меня. Хотите, я сниму рубашку?

— О нет, мне и так все ясно. Одна минута истекла. Я занят.

Гросс, еще раз фальшиво улыбнувшись, сказал:

— Само собой. Но это большие деньги. Гораздо больше, чем за Билокси.

Нокаутирующий удар в челюсть не смог бы оказать большего эффекта. У Генри отвисла челюсть, и он молча уставился на Гросса, лишившись дара речи.

Заметив его реакцию, Гросс продолжил:

— Пятьдесят штук наличными. Мой номер у вас есть.

Он повернулся и, выйдя из комнаты, закрыл за собой дверь.

Генри долго не мог прийти в себя, пытаясь собраться с мыслями. Про Билокси знали всего два человека: он сам и его контакт. Или не только они? Похоже, что так. Генри никому не говорил — он никогда ни с кем не откровенничал. В его бизнесе выживали только люди, умевшие держать рот на замке. У кого-то в Билокси слишком длинный язык. В преступном мире разнеслась молва о том, что Генри Тейлор снова нанес удар. Сам Генри, однако, не стремился к известности. Она могла лишь привлечь внимание полиции.