Маре вновь приходится поворачиваться, и подкравшийся Илья со всего размаха бьёт её тяжёлым ломом, который кто-то из обитателей «Сухарей» то ли забыл, то ли потерял в лесу. И который юноша так вовремя отыскал.

– Нет! – Ада кричит так, словно жестокий удар пришёлся по ней. – Нет! Нет! Нет!

Первый жестокий удар… Лом угодил в точности туда, куда целился Илья – в основание черепа, заставив чёрную собаку взвыть и припасть к земле. Возможно, Мара была только ранена и, получив удар, испугалась бы, убежала, оставила друзей в покое…

Возможно.

Возможно, всё было бы именно так, но Илья не остановился – продолжил бить Мару ломом. Бить яростно. С остервенением. Выплёскивая пережитый страх и вызванную им злобу. Ту самую злобу, которая насквозь пропитала дрожавших перед чёрной собакой Руслана и Платона, ту самую злобу, которую они бросились вымещать на поверженной Маре. Били ногами, стараясь попасть по голове. Били, не думая ни о чём. Били, полностью отдавшись желанию убить.

Под жалобные крики и рыдания Ады.

И успокоились, лишь поняв, что собака больше не способна им угрожать.

Мара ещё была жива, ещё дышала, поскуливая, с каждым движением выдыхая кровь, но ещё была жива. И не отрываясь смотрела на застывшую, переставшую кричать Аду.

Была жива.

– Как думаете, нас было слышно? – отдышавшись, спросил Руслан.

– Ещё как, – буркнул Платон.

– Нет, – ответил Илья, вытирая руки о сорванный пучок травы.

– Нет? – удивился Руслан.

– До ельника еле долетало.

– Мы решили, что ты сбежал, – сказал Платон.

– Я бы тоже так подумал, – очень спокойно произнёс Илья. Бросил траву и посмотрел на Руслана: – Что дальше? Закопаем её и поедем купаться?

– Зачем купаться? – не понял Платон.

– Если спросят – мы были на Оке, – пожал плечами Илья. – Не хочу выслушивать от родителей нравоучения на тему любви к животным.

Он всегда был прагматичным.

– Я тоже не хочу, – с готовностью согласился Платон.

– Купаться мы поедем, – медленно сказал Руслан, глядя Илье в глаза. – Но закапывать эту тварь я не хочу. Есть идея получше.

Илья сначала нахмурился, но через мгновение понял, что имеет в виду Руслан, пожал плечами и кивнул:

– Можно и так. Без разницы. Всё равно копать нечем.

– Оставьте её в покое, – попросила Ада. – Пожалуйста, хоть теперь оставьте.

– Мы избавим эту тварь от лишних мучений, – ответил Руслан. Он поднял с земли свой рюкзак и достал моток верёвки. – Платон, найди подходящий сук.

– Почему я?

– Ты умеешь делать петлю?

– Нет.

– Тогда ищи сук.

Сам же Руслан быстро связал петлю, подошёл к Маре и попросил второго друга:

– Подними ей голову.

– Может цапнуть.

– Палкой своей.

– А… логично.

Илья использовал лом в качестве рычага, Руслан накинул на шею собаки петлю и затянул, наступив на Мару ногой. Скулёж прекратился.

– Платон?!

– Нашёл! Тащите её сюда!

– Сейчас. – Руслан перевёл взгляд на Аду. Выдержал паузу. И спросил: – Хочешь посмотреть?

Спросил так, что Илья вздрогнул. И подумал, что будь он на месте девушки – обязательно бы расплакался. Так спросил Руслан. Спросил со значением. И тон выбрал намерено жёсткий, даже грубоватый. И так же, как Илья, Руслан ожидал, что Ада продемонстрирует слабость, но девушка их удивила.

Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони, поднялась и очень коротко и очень сухо сказала:

– Да.


21 июля, четверг


– Я знал, что в какой-то момент нам начнёт везти, – провозгласил Анзоров, с улыбкой оглядывая полицейских. – Кровосос растеряет свой запас удачи, а мы его приобретём. Так всегда происходит!

У полицейских было собственное понимание причин, по которым «неожиданно» начинают появляться результаты, однако рассказывать воодушевлённому следователю о своей работе они не стали. Молча покивали, соглашаясь, но смотрели при этом куда угодно, только не на руководителя.

– Продолжайте доклад, – опомнился Анзоров. – Извините, что перебил, но вы ведь понимаете, как я рад?

Все это прекрасно понимали. И если честно, тоже были рады.

– Услышав, что Диана Шмыга мечтала стать киноактрисой и была уверена, что получила главную роль в крупном проекте, я ещё раз просмотрел полученный от сутенёра список её постоянных клиентов и обнаружил среди них известного режиссёра.

– В самом деле известного? – переспросил Анзоров.

– Очень известного, – подтвердил Вербин.

– Насколько очень?

– Оченнее не бывает.

– У него есть какая-нибудь фамилия?

– Платон Брызгун.

Анзоров картинно нахмурился, делая вид, что пытается вспомнить.

– Я о нём слышал, – негромко сказал Колыванов. – Мордатый такой, на Первом канале какой-то конкурс судит.

– В жюри?

– Не, среди присяжных.

– Шутник.

– Я его фильм смотрел, кажется, – припомнил Шиповник. – Или сериал?

– И как?

– Никак.

– То есть режиссёр не особенно известный? – уточнил Анзоров.

– Вбейте в поисковую строку «Платон Брызгун» и сами решите, насколько он известен, – предложил Феликс неугомонному следователю.

– Вы вбивали?

– Да.

– То есть Брызгун – человек со связями?

– И с именем, и со связями. – Вербин выдержал короткую паузу. – Чтобы подойти к такому человеку, потребуются железобетонные основания.

Медийные персоны легко могли устроить в свою защиту шум или просто устроить шум, да к тому же частенько имели высокопоставленных покровителей, поэтому их старались без нужды не трогать.

– И на железобетонные основания могут положить, – проворчал Шиповник. Он не спрашивал. Он знал жизнь.

– Могут, конечно, – признал Анзоров. – Но сейчас вероятность этого невысока, потому что Кровосос всем встал поперёк горла и нам будет ощутимо легче взять Брызгуна в разработку. Но какой у него может быть мотив?

Вопрос не праздный, а очень важный. Почему успешный, обласканный со всех сторон человек пошёл на убийство? Да ещё на столь громкое. Отсутствие внятного мотива могло вызвать сомнения у самого благожелательно настроенного судьи.

– Творческая личность, – пожал плечами Колыванов. – Брызгун мог просто-напросто рехнуться от наркоты и начать устраивать кровавые перформансы.

– В целом подходит, – оценил следователь. – Картинки он устраивал вполне киношные, да и спецы в портрете написали, что убийцей может оказаться человек творческой профессии.

Шиповник, поразмыслив, тоже согласился с высказыванием Колыванова:

– Для начала подойдёт.

Однако они поторопились – Вербин ещё не закончил доклад.

– Увидев, что цепочка складывается: уверенность Шмыги в том, что ей достанется главная роль, плюс знаменитый режиссёр среди клиентов, – я стал искать возможную связь между ними…

– Доказанная постельная связь вас не устроила? – хмыкнул Анзоров.

– В настоящее время Брызгун разведён, повода его шантажировать нет, – сообщил Феликс. – Спал с проституткой? Серьёзным ударом по репутации этот факт не станет, даже скандала большого не получится. Ну, спал, ну и что? Другими словами, это не тот крючок, который заставил Брызгуна взять Шмыгу на главную роль или использовать свои связи, чтобы продвинуть в чужой проект.

– Подожди, подожди… Платон Брызгун! – Шиповник поднял указательный палец. – Этой зимой о нём много говорили! Громкое ДТП!

– Во-оооот, – довольно улыбнулся Вербин, показав, что подполковник попал в «яблочко». – И Шмыга проходила по нему в качестве свидетельницы.

– Чёрт!

– Ого! – не сдержался Колыванов.

– А вот это уже интересно. – Анзоров подобрался. – Продолжайте, но, пожалуйста, подробнее – я то дело совсем не помню.

– В январе этого года в Москве произошло резонансное ДТП: знаменитый режиссёр Платон Брызгун насмерть сбил молодую пару. Мужчина, ему было двадцать, умер на месте, восемнадцатилетняя девушка скончалась в реанимации через несколько часов. Не приходя в сознание. – Пауза. – Они собирались пожениться.

– Так, – прищурился следователь. – Обстоятельства?

– Обстоятельства на первый взгляд сомнений не вызывают, – продолжил Вербин. – ДТП произошло поздним вечером, на дороге лежал укатанный снег, а ребята переходили улицу в неположенном и почти неосвещённом месте.

При этом Брызгун – что было учтено при дальнейшем разбирательстве – не сбежал с места происшествия, сам вызвал полицию, «Скорую», а до приезда врачей пытался помочь девушке. Он подробно и связно изложил свою версию случившегося, показал, что ехал с высокой, но допустимой на том участке скоростью и до последнего момента не видел выскочивших на дорогу ребят. Не отказался от медицинского освидетельствования, которое показало, что Брызгун был абсолютно трезв.

– Действительно так?

– В настоящий момент мы можем оперировать только данными экспертизы, – развёл руками Феликс. – И тем фактом, что Брызгун не сбежал, чтобы отсидеться несколько часов, и не симулировал сердечный приступ. А ещё в его машине находились три женщины, которые полностью подтвердили его рассказ.

– Одна из них – Шмыга?

– И теперь, кажется, мы знаем, кем были две другие.

– Я тоже об этом подумал, – добавил Колыванов.

– И я, – протянул Шиповник.

– Без вариантов, – согласился Анзоров. – Три свидетеля – три трупа, мотив есть.

Вербин помолчал, давая коллегам высказаться, и вернулся к рассказу:

– В целом картина ДТП представлялась ясной, но в деле появился свидетель, который показал, что водитель не мог не видеть ребят, а увидев их – прибавил скорость.

– Намеренный наезд?

– Да.

– Свидетель был уверен в своих словах?

– Он твёрдо стоял на своём, однако проведённая экспертиза не смогла подтвердить его слова. Брызгун не отрицал, что ехал быстро, а прибавлял он скорость перед столкновением или нет – осталось за кадром. Его спутницы утверждали, что ребят Брызгун не видел, а скорость не прибавлял.

– И он избежал наказания. – Анзоров побарабанил пальцами по столешнице. – Что родственники потерпевших?

– Верят свидетелю.

– На их месте любой бы поверил такому свидетелю. – Пальцы следователя замерли. – Проработать, и очень плотно.

– Обязательно, – поддержал Анзорова подполковник.

– Думаете, они решили отомстить? – удивился Колыванов.

– Нужно проверить.

– Если я правильно понял, там небогатые семьи, без каких-либо связей, – вернул себе слово Феликс. – Брызгун заплатил компенсацию, но небольшую.

– Пожадничал?

– Сказал, что не считает себя виновным, но испытывает необходимость поддержать семьи погибших.

– Ловко завернул.

– Творческая личность. Умеет жонглировать красивыми, но пустыми словами.

– А что с тем свидетелем?

– Его слова были приняты во внимание.

– Найдите его и поговорите, – распорядился Анзоров. – Судя по всему, он давал самую точную картину случившегося, а потом много общался с участниками событий и родственниками погибших. Нужно составить максимально полное представление, что действительно произошло в январе, а главное – получить информацию на семьи.

– Кровосос потратил очень большие деньги на организацию преступления, а те семьи небогаты, – напомнил Вербин.

– И тем не менее нужно их тщательно проверить. – Тон следователя не оставлял сомнений в том, что он намерен досконально проработать эту версию. – У вас всё?

– Нет, – сухо ответил Феликс. – Я покопался в прошлом Брызгуна и нашёл ещё один интересный факт: в прошлом году он проходил свидетелем по делу о ДТП со смертельным исходом.

– Какое совпадение!

– Удивительное, – поддержал Анзорова Гена.

– Опять ДТП? – покрутил головой Шиповник. – Как интересно.

– В тот раз Брызгун был пассажиром, а ДТП совершил его приятель. История была менее прозрачной, чем ДТП с участием самого Брызгуна: потерпевшие долго пытались доказать, что был совершён выезд на встречную полосу, но благодаря показаниям Брызгуна и, возможно, деньгам приятель Брызгуна – человек очень богатый – отделался лёгким испугом.

В кабинете повисла тишина. Почти полминуты мужчины обдумывали услышанное, после чего Анзоров негромко произнёс:

– То есть можно предположить, что Брызгун захотел повторить?

– Можно сделать такой вывод, – очень осторожно высказался Шиповник.

– Но зачем? – удивился Колыванов.

– Никто не знает, что щёлкнуло в голове Брызгуна в тот момент, когда он увидел на дороге ребят, – развёл руками Феликс. – Если, конечно, он их действительно увидел. Возможно, Брызгун и в самом деле не успевал затормозить, возможно, перепутал педали, такое бывает, а может, захотел убить.

– Незнакомых людей?

– Не важно кого. Он просто захотел убить и остаться безнаказанным.

– Захотел убить, потому что всё остальное уже попробовал? – тихо произнёс Колыванов.

– Как вариант.

Последовала ещё одна пауза, после которой Феликс перешёл к заключительной части доклада:

– Исходя из полученной информации, я предполагаю шантаж Брызгуна со стороны Шмыги. Шмыга грезила артистической карьерой, и вот судьба преподносит подарок – она оказывает услугу известному режиссёру. Очень серьёзную услугу, без которой Брызгун мог оказаться за решёткой и потерять положение в обществе. Можно предположить, что Брызгун расплатился со всеми свидетельницами – это мы ещё проверим, но Шмыга захотела того, что Брызгун дать не мог. Или не захотел. В конце концов, как бы она ни хорохорилась, люди обожают копаться в грязном белье медийных персон, и если бы Шмыге удалось заполучить главную роль в большом кинопроекте – а именно этого она и желала, – её прошлое мгновенно бы всплыло на поверхность и положило начало грандиозному скандалу.

– Возможно, Брызгун собирался отделаться от Шмыги эпизодической ролью в каком-нибудь сериале, но она захотела большего, – добавил Колыванов. – Захотела только главную роль.

– Он отказал, она потребовала, и только в этот момент Брызгун сообразил, на каком крепком крючке Шмыга его держит, – развил мысль Гены Шиповник.

– И решил соскочить, – сказал Анзоров.

– И решил соскочить.

– Но зачем он убивает так ярко?

– Во-первых, Брызгун режиссёр, творческая личность и заодно, как вариант, наркоман – ему нужно шоу, хочется продемонстрировать свои способности. Во-вторых, яркие преступления идеально отвлекают внимание от главной цели – устранения свидетелей. Ведь мы ищем серийного убийцу, а не заметающего следы преступника.

– А кто в таком случае Дракула?

– Получается, сутенёр – больше некому.

Шиповник посмотрел на Вербина, Феликс едва заметно пожал плечами, показывая, что новая информация покачнула его уверенность, однако он ещё не пришёл к какому-либо мнению.

– Мы говорили, что этого не может быть, – напомнил Колыванов.

– Почему не может быть? – с энтузиазмом спросил Анзоров. – Очень даже может быть. У нас есть подозреваемый, у подозреваемого есть мотив. Подозреваемый – известная личность, а обществу нравится, когда наказывают известных людей – за дело, разумеется. Я думаю, мы обязаны сосредоточиться на этой версии. О связях Брызгуна больше не думайте – если он действительно в деле, никто и пальцем не пошевелит в его защиту. Всё понятно?

Вербин открыл было рот, но Шиповник так посмотрел на Феликса, что тот проглотил всё, что хотел сказать, и кивнул:

– Отработаем.

И лишь потом, когда Анзоров попрощался и покинул кабинет, вопросительно посмотрел на шефа.

– Я сам всё понимаю, – ответил Шиповник на так и не прозвучавший вопрос.

– Это какой-то бред, – высказался Колыванов.

– Спокойно, – ровным голосом произнёс подполковник, призывая оперативников перестать горячиться. – Наш следователь ухватился за интересную версию, которая, помимо всего прочего, обещает участие крупной медийной персоны, а значит, повышенное внимание, что благотворно скажется на карьере. Это абсолютно нормальная реакция. Полагаю, руководству версия тоже понравится – она стройная. И какое-то время мы будем активно её раскручивать. Что же касается проституток, то их гипотетическое участие в преступлении Брызгуна в корне меняет отношение к ним: в глазах общества они перестали быть жертвами.

– Кровосос чётко сказал, что воздаёт за содеянное. История Брызгуна под грех подходит идеально, а значит, Брызгун не Кровосос, а Дракула.

– Но доказать мы это сможем только одним способом – когда найдём тело Дракулы.

И оперативники подумали о том, что Шиповник не ошибся, сказав «когда», а не «если».

– Но тогда получается, что…

– Только не говори то, что хочешь сказать, – попросил подполковник, глядя Гене в глаза.

– А что я хочу сказать?

– Что Кровосос правильно с ним обошёлся.

– С ними тогда уж – девчонки покрывали убийство.

– На них нет крови.

– Это не важно. Шмыга и её подруги знали, что Брызгун совершил умышленное убийство, их не запугивали, им не угрожали, с ними просто договорились. И они взяли на себя часть его крови.

– Ты что, фэнтези начитался? – поморщился Феликс.

– Я говорю так, как думаю.

– Покрывать убийства и убить – это разные преступления, за которые предусмотрено разное наказание. И не Кровососу его определять. – Шиповник посмотрел на Вербина: – А ты что скажешь?

– Я не скажу, что Кровосос хоть на грамм прав, если вы об этом, шеф, – тут же ответил Феликс. – Он не сделал за нас работу, а удовлетворил собственную жажду крови. И вот что: Кровосос очень близок к Брызгуну.

– Мы ведь решили, что они враждуют?

– Во-первых, вражду и обиду можно скрывать, таить, дожидаясь удобного случая отомстить. А во-вторых, даже если они разругались и разошлись, у Кровососа остались друзья в окружении Брызгуна, потому что он абсолютно точно знает и о первом ДТП, где Брызгун был свидетелем, и о втором, в котором он, возможно, стал убийцей. Кровосос хочет не только наказать Брызгуна, но и опозорить. Вот для чего ему требуется максимальное внимание к расследованию.

– Значит, всё-таки месть?

– Не важно, с чего всё началось, – медленно ответил Вербин. – Важно то, что Кровосос принялся убивать, и, судя по тому, как он это делает, он не остановится. Понимает он это или нет, не знаю, да это и не важно: расправившись с Брызгуном, Кровосос продолжит убивать дальше. Через месяц, через год, через пять – он обязательно убьёт снова.

– Ему понравилось, – понял мысль Феликса Колыванов.

– Или давно нравится, – очень тихо сказал Вербин.

* * *

– Двенадцать уже есть?

– «Грязные небеса» открываются в полдень, – улыбнулся Антон. – А мы уже открыты.

– «Грязные небеса» открываются в полдень, – повторил мужчина, усаживаясь на высокий табурет. – Отлично сказано.

– Как есть.

– Но раз полдень уже есть – налейте виски.

– Какой?

– На твоё усмотрение – я кредитоспособен.

– Могу я задать вопрос? – мягко спросил Антон.

– Какой?

– Вы не за рулём?

Мужчина внимательно посмотрел на бармена, который даже не обозначил движение за бутылкой, и хмуро спросил:

– А тебе не всё равно?

– Простая вежливость.

Возникла короткая пауза, во время которой мужчина обдумывал ответ Антона, после чего проворчал:

– Давно я не чувствовал этого слова.

– Не слышали? – уточнил бармен.

– Не чувствовал, – уточнил гость. – Вежливость не произносится, она как подарок, который один человек дарит другому, даже незнакомому. Поэтому она чувствуется. От вас я её почувствовал.

Обдумав ответ Антона, мужчина перешёл на «вы».

– Спасибо.

– Это вам спасибо. – Гость помолчал. – Я не за рулём.

– Может, кофе? Апельсиновый сок?

– Одно другому не мешает. Сначала мой виски, а потом кофе и сок.

– И что-нибудь поесть?

– Завтрак станет лишним. Подожду обеда. – Мужчина залпом выпил дозу, посидел, принимая крепкое внутрь, после чего объяснил: – Я потерял лучшего друга.

– Сочувствую.

– Спасибо. Но лучше бы он просто умер.

Антон поднял брови, показав, что с расспросами не полезет, но если гость захочет рассказать – послушает.

– Лучше об этом не говорить, – вздохнул мужчина. Открыл рот, явно собираясь поговорить об этом – несмотря на собственное заявление, но так же явно опомнился, вздохнул и сказал: – Получается, я не просто не знал своего друга, он оказался совсем другим человеком.

– Такое бывает.

– Правда? – спросил мужчина тоном: «Вам откуда знать?»

– Правда, – очень серьёзно подтвердил Антон. – Я не знаю, что случилось у вас, но я…

– Пожалуйста, не надо портить наши отношения, – попросил гость. – Что бы вы ни рассказали, ваш рассказ не будет жёстче моего. Просто поверьте. А слушать о том, что ваш друг спал с вашей подругой, мне сейчас тягостно. Я пил всю ночь, но не берёт. Я не напился и не заснул. Мне плохо.

– Извините меня.

– Надо же – опять искренне. – Мужчина дружелюбно, но с лёгким недоверием, чуточку сомневаясь, что чувства его не обманывают, посмотрел на Антона. – Сделайте, пожалуйста, завтрак. И… без обид, но я хочу выпить кофе в одиночестве. Мне нужно подумать.

– Конечно.

Антон принял заказ, кивнул, чтобы его подменили за стойкой, и вышел на задний двор. Не курить – подышать. Нужно было подышать, потому что ранний гость произвёл на бармена тягостное впечатление. Ничего, в сущности, не сказал, ничем не поделился, не вылил накопленное на случайно оказавшегося рядом человека, но тяжестью придавил. Той тяжестью, под которой дёргалась его душа.

Антон вышел, прищурился на яркое солнце, а когда глаза привыкли к свету – увидел сидящего на корточках Прохора.

И услышал:

– Весь в крови.

И вздрогнул.

– Он хотел крови – он её получил. Всю кровь, которую хотел, вся ему досталась и сделала его меру самой большой.

– Кто он?

– Но жажда не исчезла, понимаешь? Кровь не насыщает, кровь дразнит. От неё ещё больше пить хочется, но только крови пить… Вода не утоляет тех, кто кровь попробовал… и кровь не утоляет… только дразнит, проклятая, засасывает… Вот и его засосала… и он всю её получил… Всю кровь, какую хотел, – получил… Только не радуется он, глаза закрыл – и не радуется.

– Да о ком ты говоришь? – окончательно растерялся Антон.

А Прохор посмотрел на него неожиданно ясным взором и с обыкновенной улыбкой сказал:

– Ты меня не слушай, я разное говорю. Ты лучше покорми меня, а?

* * *

Вводил ли Анзоров в поисковую строку браузера сочетание «Платон Брызгун» или же с кем-то проконсультировался, Шиповник и оперативники не узнали. Но поняли, что рубить сплеча следователь не стал, поскольку разрешение на следственные действия в отношении известного режиссёра они получили не сразу, как пообещал Анзоров, а через полтора часа. Но всё-таки получили. К этому времени они уже знали, что телефон Брызгуна выключен: Феликс попросил Катю из первого отдела позвонить и «ошибиться номером», а после «отмашки» следователя Вербин связался с отделом «К» и узнал, что телефон Брызгуна был выключен в ночь на двенадцатое и больше не включался.

– А перед этим? – спросил Колыванов, который не сомневался, что Феликс вызнал у специалистов все подробности.

– А перед этим телефон выключался в субботу вечером и включился в воскресенье днём, примерно в два.

– Где он включался и выключался?

– В Москве.

– Районы?

– Выключился около дома Брызгуна, включился на МКАД, между Симферопольским и Калужским шоссе.

– Можно предположить, что именно в субботнюю ночь произошёл захват девушек, а в воскресенье днём Брызгун возвращался из логова.

– Похоже на то.

Мужчины переглянулись.

– Пока всё очень похоже на то, что Брызгун и есть Кровосос.

– Анзоров будет очень рад.

– А ты?

– Я хочу найти настоящего Кровососа, – ответил Вербин. – Если им окажется Брызгун – пусть так. Но доказательства мне нужны железные.

Колыванов кивнул, показывая, что полностью разделяет мнение напарника, и спросил:

– Где Брызгун выключил телефон в понедельник?

– Снова около дома.

– То есть мы даже приблизительно не знаем, куда он направился?

– Приблизительно знаем – куда-то по Симферопольскому шоссе, – хмыкнул Вербин. – Я приказал проследить по камерам путь его машины и попытаться узнать, один был Брызгун или нет.

– Подозреваешь сообщника?

– Подозреваю, что Брызгун – Дракула.

– В таком случае что он делал в логове Кровососа в ночь с субботы на воскресенье? Почему он похитил проституток?

– Узнаем, – пообещал Феликс и улыбнулся подошедшему толстяку: – Добрый день! Марк Анатольевич, если я правильно понимаю?

– Марк Анатольевич, – подтвердил толстячок, разглядывая Вербина без особой радости. Но и без явной неприязни.

– Очень приятно.

Ответной любезности Феликс не дождался.

– Это Маша, домработница Тоши, – толстячок кивком указал на свою спутницу.

– Здравствуйте…

Последние звуки ещё висели в воздухе, а Марк Анатольевич уже взорвался:

– О чём вы хотите поговорить с Тошей? В чём вы его подозреваете? Почему вы нас вызвали? Предупреждаю: я не пущу вас в квартиру без веских оснований.

– Пожалуйста, чуть-чуть спокойнее. – Вербин выставил перед собой ладони. – Пожалуйста.

– Я спокоен. – Толстячок мгновенно сменил тон, вновь став деловым и сдержанным. – Вы можете объяснить, что происходит?

– Начнём с оснований, – в тон ему ответил Феликс. И показал бумагу: – Ордер на обыск вас устроит, Марк Анатольевич?

Маша всхлипнула.

– Позвольте? – Толстячок взял документ и оглядел его опытным взглядом. – Да, всё правильно. Только вот основания прописаны невнятно.

– Федеральный судья счёл возможным ордер подписать, – вежливо ответил Феликс. И, не желая развивать тему, перешёл к делам: – Скажите, Платон Викторович живёт здесь или только прописан?

– Вам не кажется, что этот вопрос имело смысл задать раньше? – язвительно поинтересовался толстячок.

– Мы в цейтноте, Марк Анатольевич. Детали приходится выяснять на ходу.

– Тоша здесь живёт.

– Хорошо.

– Вы ведь понимаете, Марк Анатольевич, с этим документом мы могли бы просто войти в квартиру? – поинтересовался Колыванов.

– Да, понимаю.

– Но мы проявляем уважение и пригласили не только понятых, но и вас, близких Платону Викторовичу людей, чтобы вы проконтролировали наши действия.

В действительности оперативникам требовалась дополнительная информация от тех, кто хорошо знал Брызгуна, однако говорить об этом они не стали, планируя выудить её в процессе разговора. И поэтому не торопились подниматься в квартиру, понимая, что вряд ли отыщут в ней что-нибудь интересное.

– Наши действия не будут обыском в полном смысле этого слова, мы скорее осмотримся и попытаемся найти улики или информацию, которая поможет нам в расследовании, – вновь вступил в разговор Вербин. – Дело в том, что мы не уверены в статусе Платона Викторовича. Есть большая вероятность, что у него крупные неприятности.

Маша всхлипнула повторно. И чуть громче.

– Тоша покупает кокс только для себя, – категорически заявил Марк Анатольевич. – Больше мне ничего не известно.

Оперативники переглянулись, и Вербин покачал головой:

– Нет.

– Нет?

– Мы не занимаемся наркотиками, Марк Анатольевич.