В отличие от Фестуса, следующий прокуратор Альбин стал прямо-таки подарком для столичных зелотов и сикариев. Для начала он выпустил из тюрем за солидный выкуп большинство их арестованных товарищей, которых не успел распять Фестус. Правда, тогдашний первосвященник Иерусалима Элеазар (не путать с лидером зелотов!) поначалу воспротивился освобождению десятка сикариев, лично причастных к убийству его предшественника Ионафана. Тогда собратья узников похитили личного секретаря Элеазара, которого обменяли затем на «иерусалимскую десятку», что стало едва ли не первым случаем намеренного захвата заложника в истории международного терроризма.

Оператор связи вдруг напрягся и передал наушники командиру.

– Абу л-Хасан.

Затем сикарии договорились с Альбином, имевшим в подчинении едва ли не единственную тогда реальную военно-полицейскую силу Палестины — римских легионеров, о том, что те оставят радикалов в покое в обмен на их ежемесячные денежные подношения прокуратору. Впрочем, Альбин обложил новыми налогами практически все население Палестины, еще более осложнив ситуацию в провинции: «В то время к шайкам сикариев, насчитывавших до 50 тысяч человек, начали присоединяться еще около 20 тысяч идумеев, живших к югу от Мертвого моря. Идумеи люто ненавидели евреев-фарисеев с их городами, плодородными землями, кораблями и синагогами».

– Слушаю, – сухо сказал Гордоншах в микрофон.

Роковую роль в дальнейших событиях сыграл последний до Иудейской войны римский прокуратор Гессий Флор, исполнявший свою должность с 64 года н. э.: «Флор хвастливо выставлял свои преступления напоказ народу, позволял себе всякого рода разбои и насилия и вел себя так, будто его прислали в качестве палача для казни осужденных. В своей жестокости он был беспощаден, в своей наглости — бесстыден. Целые округа обезлюдели вследствие его алчности, ибо народ бежал от него, как от зачумленного, в другие провинции»[5].

– Поднимитесь ко мне, – раздался в наушникax тягучий голос.

– Через десять минут у меня спецсвязь с Центром.


Крепость камней и сердец


– Плевать! – лаконично ответил Абу л-Хасан и смолк.

Гордоншах хмыкнул, поиграл желваками. Ширмамад смотрел на него встревоженно, Абдулхарун с интересом.

Чашу терпения евреев переполнило известие о намерении Флора забрать себе за недоимки серебряную утварь иерусалимского Храма. Возмущенные горожане, наиболее активную часть которых составили все те же сикарии и зелоты, в 66 году перебили малочисленный по сравнению с ними римский гарнизон и захватили власть в столице. Тогда же сикарии Галилеи, руководимые Менахемом Бен-Йегудой — сыном вождя антиримского восстания 12 года Иуды Гавлонита, осадили отряд римлян, охранявших крепость Массаду (Мацаду) на западном побережье Мертвого моря. После ее непродолжительной обороны римляне сдались на милость победителей, но были перебиты ими до последнего человека. Массада стала главным оплотом сикариев — и оставалась им до самого конца восстания.

– Так... – Гордоншах почесал кончик носа и еще раз хмыкнул. – Что ему от меня надо, хотел бы я знать?



Получив от чудом сбежавшего из Иерусалима Гессия Флора известия о мятеже, охватившем всю Палестину, римский легат-наместник Сирии Цес-тий Галл лично возглавил карательную экспедицию. Руководимый Галлом XII легион двинулся к Иерусалиму, сжигая на своем пути все еврейские селения и уничтожая их жителей. Когда Галлу не удалось с ходу взять столицу штурмом, он начал правильную осаду, подтянув к стенам Иерусалима стенобитные и камнеметные машины. Однако собравшиеся в городе крестьяне из окрестных деревень под предводительством вождя тамошних партизан-зелотов Элеазара бен-Симона предприняли против римлян ряд удачных ночных атак. Потеряв многих солдат, Цестий Галл был вынужден снять осаду и отступил, преследуемый зелотами. После этого восстание охватило всю Иудею, Самарию, Галилею и часть Трансиордании.

В мощном двенадцатиколесном бронетранспортере Абу л-Хасана, в котором можно было стоять не сгибаясь, Гордоншах пробыл недолго. Полковник попросил его еще раз рассказать о том, как реагировал чужой звездолет на первые попытки сбить его.

– Никак, – ответил Гордоншах. – Словно не замечал.

– Но ведь в конце концов вы его сбили?

После победы над Цестием Галлом на Храмовой горе в Иерусалиме было созвано народное собрание. Перед ним стояла задача избрания национального правительства, призванного возглавить борьбу евреев против римлян. Однако в результате выборов к власти пришли не радикалы, отличившиеся в боях против Цестия Галла, а представители умеренных кругов, склонявшиеся к примирению с римлянами на условиях снижения податей и уменьшения давления Рима на повседневную жизнь Палестины: «Выборы оказались весьма неблагоприятными для зелотов, несмотря на то, что они после победы над Цестием и изгнания римлян получили решительное преобладание как в столице, так и в провинции. Элеазар бен-Симон, победитель Цестия, был совершенно обойден на выборах; еще более могущественный в то время вожак зелотов Элеазар бен-Анания, чтобы удалить его из Иерусалима, получил начальство над второстепенной провинцией Идумеей. На самые же ответственные посты в Иерусалиме и Галилее были возведены римские друзья, которые раньше скрывались от преследования зелотов»[5].

Гордоншах пожал плечами.

– Не уверен. Я был там, сравнительно недалеко от озера. Мне кажется, чужак совершенно цел. Во всяком случае, следов попаданий не видно и с виду он цел и невредим.

В верховное правительство вошли первосвященник Анания бен-Ханан, которого библейские сказания именуют главным судьей и инициатором казни апостола Павла, и возглавивший Синедрион раввин Симон бен-Гамлиель. В свою очередь, они стали назначать руководителями в другие районы страны знатных людей с умеренными взглядами, что пришлось не по душе радикалам — сикариям и зелотам. Особую неприязнь к новым властям проявлял некий Симон бар-Гиора, также известный под прозвищем Абба Сикара — «Отец сикариев».

– Вам кажется... – сардонически заметил Абу л-Хасан. – С каких это пор офицеры ВВС вместо точных данных оперируют кажущимися?

Вдруг Майк резко хлопнул ладонью по столу. — Какой же я дурак! — воскликнул он. На лице у него было забавное выражение, когда он посмотрел на меня.

Гордоншах покосился на ухмыляющихся охранников.

Сплотив вокруг себя иерусалимских «кинжальщиков», бар-Гиора начал конфисковать имущество столичных богачей, убивая тех из них, кто пытался сопротивляться. Когда первосвященник Анания послал против Аббы Сикары войска, тот со сподвижниками укрылся в крепости Массада у идейного собрата Менахема бен-Йегуды. Правда, вскоре сам Менахем отправился в Иерусалим, чтобы потребовать у Анании и бен-Гамлиеля более подходившей ему должности в центральном правительстве. Но едва бен-Йегуда по приезде в столицу собрался помолиться в Святой Храм, как по дороге туда его, к удовольствию того же первосвященника Анании, зарезал неизвестный сикарий. Или убийца, прикинувшийся сикарием…

— Ну и что из этого? — спросил я.

– Сказал, что думал.

— Я ищу себе человека, — быстро сказал он, — а он ведь прямо здесь у меня под носом.

– Думал?! – удивился Абу л-Хасан, приподняв бровь. – Вы еще и думаете?

Тем временем римский император Нерон отправил на борьбу с восстанием в Палестине опытного полководца, 57-летнего Тита Флавия Веспасиана. В его распоряжение были переданы три легиона, два десятка вспомогательных когорт, отдельные конные отряды и армии союзных Риму царей — всего 80 тысяч пехотинцев и всадников, что составило около половины всех тогдашних войск Римской империи. К концу 68 года Веспасиан планомерно подавил восстание в Галилее, служившей главным источником людских ресурсов повстанцев. Однако покончить с мятежом в Иерусалиме Веспасиану помешало известие о низложении императора Нерона, заставившее полководца приостановить военные действия и отправиться в Рим для участия в утверждении там новой власти.

— Он перегнулся через стол. — Не хочешь ли перейти ко мне, малыш?

– Не понял вас!

Действия Веспасиана привели к тому, что к началу 69 года в Иерусалиме собралось много беженцев и бойцов из Галилеи и Иудеи, присоединившихся к вновь усилившейся радикальной партии сикариев и зелотов. Крайние круги, руководимые вожаком столичных зелотов и победителем легата Цестия Элеазаром бен-Симоном, обвинили правительство в неудачном ведении боевых действий и, как это часто бывает в дни революций, в сотрудничестве с врагами.

Я удивленно посмотрел на него. Я и не думал об этом. Но соглашаться на это нельзя.

Полковник нахмурился. Один из охранников как бы невзначай зашел сзади, но Гордоншах положил руку на рукоять армейского пистолета, и Абу л-Хасан отрицательно повел рукой.

Как и в эпизоде с Симоном бар-Гиором, первосвященник Анания решил нанести своим идейным противникам упреждающий удар, призвав народ Иерусалима к борьбе против зелотов. Те были оттеснены на Храмовую гору и забаррикадировались в Храме, приготовившись к уличным боям. В это время Анании предложил свои услуги посредника в переговорах с «бунтовщиками» вождь союзного сикариям племени идумеев с юга Иудеи — некий Иоханан Гисхальский. На самом деле этот честолюбец и заклятый ненавистник римлян вел за спиной старого политикана Анании свою игру.

— Я бы не прочь, Майк, — поспешно ответил я, — но сейчас я не могу бросить Бена.

– Свободен, фарак. Думай пореже, голова целее будет.

— Через две недели сезон закончится, Дэнни, — сказал он. — Сейчас я как-нибудь обойдусь. Я имею в виду потом, когда я поеду с колесом на зиму на юг. На то время у тебя есть какие-либо планы?

Гордоншах четко повернулся и, так как охранник не уступил дороги, зацепил его плечом так, что тот отлетел к стене кабины. Люк захлопнулся за майором и отрезал начавшийся шум.

Подтянув к городу своих бойцов и убедив осажденных в Храме зелотов в том, что верховное правительство намерено сдать Иерусалим римлянам в обмен на выторгованное себе помилование, Иоханан во главе коалиции радикалов внезапно обрушился на «силы порядка» под началом Анании. Пошедшие за Иохананом сикарии сожгли дворец первосвященника. Тот пытался спрятаться от них в водосточной трубе, но был найден и убит. Во вспыхнувшей затем резне погибло более 12 тысяч сторонников «умеренного» правительства, а власть в Иерусалиме перешла к соперничавшим друг с другом радикалам Элеазару бен-Симону и Иохана-ну Гисхальскому. Однако личные разногласия этих вождей не помешали подчиненным им сикариям сжечь городской архив со всеми расписками иерусалимских должников, а затем разграбить и раздать всем желающим зерно с городских складов.

Я покачал головой. На зиму у меня нет никаких планов. Я даже не задумывался об этом. Но лето пролетело так быстро, что у меня и времени не было думать.

Пройдя цепь внешней охраны лагеря, Гордоншах столкнулся с человеком и едва не выломал руку Ширмамаду, приняв его за чужого.

Немногие уцелевшие местные аристократы, рассчитывая, по пословице, «вышибить клин клином», упросили вернуться в Иерусалим Симона бар-Гиору, который вел в тот момент успешные партизанские действия против римлян на юге страны. Ночные вылазки и внезапные нападения на небольшие вражеские отряды сделали его очень популярным среди еврейского народа. Однако возвращение Симона лишь спровоцировало в столице вспышку гражданской войны между тремя группами радикалов. В итоге бар-Гиора захватил верхнюю и нижнюю части Иерусалима, Иоханан и его отряды укрепились в районе Храмовой горы, а внутренняя часть Святого Храма попала под контроль людей бен-Симона.

— Тогда поехали со мной, малыш, — настаивал Майк. — Мы закроемся здесь через неделю после Дня труда, отдохнем пару недель и успеем ко второму октября в Мемфис к открытию Палаточных представлений Петерсена.

– Ну что? – прошептал тот, придя в себя после железных объятий командира. – Все в порядке? Жив?

— Заманчиво, — заколебался было я. Мне вдруг очень захотелось домой.

– Твоими молитвами, – буркнул Гордоншах. – Какого дьявола ты выполз меня встречать? А если бы я открыл огонь? Ладно, иди отдыхай.

Тем временем римский полководец Веспасиан сам был избран в Риме императором, а его сын Тит отправился в Иудею добивать повстанцев. Больше пяти месяцев он осаждал Иерусалим, где в то время продолжали кипеть усобицы. Конец им положил лишь удачный штурм Храма сторонниками Иоханана Гисхальского, уничтожившего-таки группировку Элеазара бен-Симона. Под грохот римских таранов две оставшиеся партии радикалов наконец объединили свои усилия для защиты города от внешнего врага. Но внутренний кризис был преодолен ими слишком поздно. Летом 70 года легионеры Тита захватили один за другим все районы Иерусалима, сравняли город с землей и практически полностью уничтожили его население, насчитывавшее накануне осады вместе с пришлыми беженцами, по разным оценкам, от 600 тысяч до 1,1 млн человек.

До сих пор все было почти так, как в любое предыдущее лето. И в конце его, я полагал, что вернусь домой. Но теперь все было иначе. Возвращаться мне было некуда.

Оставив растерянного офицера в темноте, он ушел в свой подземный дом. Было два часа ночи.

После падения Иерусалима в Иудее продолжали обороняться три крепости: Геродион, Махор и Массада. Геродион продержался недолго и вскоре пал. В Махоре вспыхнула борьба между частью населения, готовой сдать крепость римлянам, и пришлыми сикариями, желавшими воевать до последней капли крови. В итоге в 72 году горожане сдали Махор римлянам. А сикарии геройски пробились сквозь ряды вступивших в крепость врагов и бежали в Массаду, остававшуюся последней твердыней повстанцев.

— Майк понимающе усмехнулся. — Тебе там понравится, малыш, — сказал он. — По всему югу бабочки летают как мотыльки.



Все еще сомневаясь, я улыбнулся ему. Прежде чем решиться, поговорю-ка я с Сарой. Может быть, у нее другие планы. — Можно, я дам тебе знать через пару дней, Майк? — спросил я. — Мне нужно сначала кое-что выяснить.

Он проспал часа четыре – невероятно много по законам боевой готовности. Проснулся сразу и совсем.

Крепость Массада занимала исключительно удобное положение. Еще во времена царя Ирода Великого на площадке размером 650 на 300 метров на вершине одинокой 440-метровой скалы на восточной окраине Иудейской пустыни был воздвигнут целый комплекс укреплений и дворцовых сооружений загородной царской резиденции. Сложенная из белого камня крепостная стена длиной в 1300 и высотой в 7–8 метров была укреплена 37 башнями, каждая из которых достигала 30-метровой высоты. За этими стенами был возведен дворец, напоминавший роскошные римские виллы, а также храм и ряд вспомогательных построек.

Когда она приехала в следующий раз, я подождал, пока мы останемся одни, и только тогда заговорил. Она все время внимательно слушала, а когда я закончил, закурила.

В кабине управления светились экраны кругового обзора, кто-то из офицеров сидел на вращающемся стуле и не сводил глаз с экрана, почти закрыв его спиной.

Жилые помещения для гарнизона Массады были пристроены к внутренней стороне крепостной стены. Вся незастроенная часть крепости была отведена под плодородные поля, которые предполагалось использовать для посевов на случай осады. Подземные водопроводы и вырубленные в скале цистерны и водоемы обеспечивали Массаде непрерывное водоснабжение. Обширные складские помещения хранили запасы продовольствия и оружия на десять тысяч человек, а также железа, меди и олова. Не случайно подробно описавший Массаду Иосиф Флавий так отозвался о ней: «Эта крепость-скала укреплена небом и людьми против любого врага, который может начать войну».

— Значит, когда кончится лето, ты не вернешься домой? — спросила она.

– Что там? – спросил Гордоншах, зевая, посмотрел на часы.

После убийства в Иерусалиме Менахема бен-Йегуды, отбившего Массаду у римлян, командование крепостью принял его племянник Элизер бен-Яир. После падения Иерусалима к нему присоединились немногие бежавшие оттуда сикариги зелоты. В 72 году, через 3 года после того, как сын римского императора Тит захватил Иepycaлим и разрушил Храм, войска римлян под руководством прокуратора Флавия Сильвы попытались захватить крепость. Они прибегли к длительной осаде, надеясь, что осажденные сдадутся, не выдержав голода и жажды. Силы Сильвы насчитывали от 10 до 15 тысяч воинов, в то время как в Массаде находилось всего 967 человек — мужчин женщин и детей.

Я удивленно посмотрел на нее. — А ты как думала? — спросил я. Она покачала головой.

Офицер обернулся, это был Ширмамад, выглядевший абсолютно свежим, словно он только заступил на дежурство.

— В общем-то я и не думала, — ответила она. — Я все же полагала, что это возможно.

– Наши пытались подойти к пришельцу, но не смогли и потеряли терпение. Кто-то в верхах приказал обстрелять звездолет ракетами, если он не ответит на вызовы.

Осада продолжалась несколько месяцев, за которые римляне возвели насыпь на западном склоне скалы, вкатили туда таран и пробили западную стену крепости. Однако осажденные зелоты соорудили позади каменной стены вторую, земляную ограду с деревянными подпорками. Тогда римлян обложили восточную стену Массады хворостом и подожгли ее. От жара огня камень дал трещину, и римские легионеры, подтянув к стене таран, стали готовиться к решающему штурму. И в этот трагический час еврейские защитники крепости, понимавшие, что бежать из нее невозможно, решили добровольно уйти из жизни, но не попасть в плен врагам.

— Даже если бы я и вернулся домой, и если отец еще пустит меня, как долго по-твоему Макси Филдзу понадобится выяснять, что я вернулся? — спросил я. — И тогда, сколько это продлится?

Гордоншах помял лицо ладонями, встал и прошел к пульту. На экране виднелся край озера Нур и выпуклый бок черного яйца с трубами.

Элизер бен-Яир произнес тогда свою, ставшую затем знаменитой, речь: «Лучше принять наказание не от руки смертельных врагов — римлян, а от самого Бога, ибо Божья десница милостивее рук врагов. Пусть наши жены умрут не опозоренными, а наши дети — не изведавшими рабства. Вслед за тем мы и друг другу сослужим благородную службу, тогда нашим почетным саваном будет наша сохраненная свобода. Но прежде мы истребим все наши сокровища и всю крепость. Я знаю хорошо: римляне будут огорчены, когда они не овладеют нами и увидят себя обманутыми в надеждах на добычу. Только съестные припасы мы оставим в целости, ибо это будет свидетельствовать после нашей смерти, что не голод нас принудил, но что мы, как и решились с самого начала, предпочли смерть рабству».

Она согласно кивнула. — Да, пожалуй, тебе нельзя возвращаться.

– И когда истекает срок ультиматума?

Наши глаза встретились. — А как насчет твоей девушки? — спросила она.

– Утром, через два часа.

Описание последовавших событий составило одну из самых впечатляющих частей книги Иосифа Флавия: «…И тогда они выбрали по жребию десять человек, которые должны были убить всех остальных. Каждый лег на землю около своей жены и детей, обняв их и подставив горло тем, кто был выбран для совершения этого грустного деяния. И когда эти десять без колебания убили всех, они бросили жребий между собой и тот, кому выпал жребий, должен был убить оставшихся девять, и после этого убить себя…

— Ты разве не сообщишь ей, что с тобой? Она, должно быть, страшно волнуется за тебя.

– Не понимаю, зачем его расстреливать? А если он не может связаться с нами?

Так умерли они все, веря, что не осталось ни одной живой души, которой придется терпеть насмешки римлян. Римляне, ожидавшие, что утром им придется сражаться, не увидели ни одного своего врага, только ужасная пустота вокруг, все охвачено огнем и полная тишина. Они не понимали, что произошло. Трудно было поверить, что такое возможно, но им не оставалось ничего другого, как удивиться мужеству такого решения, непоколебимому презрению у смерти…». Это произошло в первый день Песаха 73 года н. э. Из всех обитателей Массады уцелела одна старуха, спрятавшаяся в канале подземного водопровода. Она-то и рассказала потрясенным римлянам об этом трагическом дне повстанцев-сикариев, имя которых навсегда осталось в истории. А руины их последней твердыни, крепости Массада, почти две тысячи лет спустя были включены в список «Объектов мирового наследия» ЮНЕСКО.

Странно, что она вспомнила об этом. К горлу у меня подкатил комок. — Тут уж ничего не поделаешь, — сдавленно ответил я. — Рисковать тем, что что-нибудь просочится, — нельзя.

– По-моему, это просто блеф, чтобы заставить хозяев заговорить с нами на нашем языке. Кто же в здравом уме станет бросать на озеро атомную бомбу?

Взгляд у нее стал отрешенным. — Ну тогда, пожалуй, можно ехать, — сказала она.


Жизнь и смерть по заветам предков


– Да уж найдется, кому это сделать, – пробормотал Гордоншах. – Нашелся же исполнитель для испытания первой атомной.

Я подошел к ней. — Ты вроде сердишься, — сказал я. — Что-нибудь не так?

Она не подняла головы. — Все так, — ответила она, качнув головой.

Следует отметить, что и в новейшей истории государства Израиль оставили след радикальные еврейские группировки, практикующие насилие вслед за «сикариями» древнего мира. Речь идет прежде всего об организациях, деятельность которых связывают с именем раввина Меира Кахане. Этот потомок нескольких поколений еврейских священнослужителей родился в нью-йоркском районе Бруклин в 1932 году. Окончив религиозную иудаистскую школу-иешиву, Кахане в 27 лет сделался раввином одной из городских общин Нью-Йорка. Вскоре стал еще и редактором авторитетнейшего еврейского еженедельника «Джуиш пресс» («Jewish Pres»). В этой должности Кахане получил доступ к информации о положении евреев во многих странах мира, в том числе и о нарушениях их прав.

Он не договорил: очертания черного колосса вдруг исказились, заструились дымными полосами, и через мгновение он растаял совсем!..

— Поезжай с Майком. Ты перебьешься. Тебе ведь никто не нужен.



Будучи пламенным сионистом в изначальном смысле этого слова, обозначающем сторонников «алии» — возвращения евреев всего мира в Израиль, Кахане основал в Нью-Йорке в 1968 году Лигу защиты евреев. Это организация ставила своей целью силовое сопротивление волне антисемитизма, нараставшей тогда в самих Штатах, а также борьбу за свободу эмиграции евреев из Советского Союза. Поначалу деятельность Лиги сводилась к добровольной охране районов, где жили ортодоксальные евреи Нью-Йорка и других крупных многонациональных городов Америки. Однако вскоре Лига заявила о себе громкими насильственными акциями, нацеленными на «принуждение советских властей к разрешению выезда евреев СССР в Израиль». Их мишенями становились советские загранучреждения в Нью-Йорке, их персонал, а также сотрудничавшие с ними американцы.

Я положил ей руки на плечи, затем опустил их ей на грудь и обнял за талию.

Еще двое суток войска, стянутые к месту падения странного пришельца, ничего не предпринимали, хотя военные радиоспециалисты быстро установили, что звездолет остался на месте. Просто он стал невидим, закуклился под силовым полем.

— Мне нужна ты, Сара, — сказал я.

Объединенный комитет начальников штабов Сарвар-центра долго не мог решить, как выйти из создавшегося положения, ведь пришелец не вел военных действий, словно презирая действия людей. В конечном счете решено было ждать, пока хозяевам звездолета не надоест сидеть под колпаком, а потом, когда они наконец объявятся, – пригрозить нанести ядерный удар по озеру Нур, если хозяева откажутся вести переговоры. Адмиралов и генералов военной джамахерии, жаждущих заполучить оружие пришельцев любой ценой, привело в ярость явное нежелание чужих вступать в контакт. Психоз «дипломатии канонерок», ставки на силу был так велик, что и шейх, и его окружение, и меджлис, и военные рассматривали звездолет не как посланца иных миров, а как объект нападения, не пожелавший сдаться. Пресловутая демократия правительства страны в этом отношении ничем не отличалась от самых реакционных режимов прошлого и настоящего, рассматривавших любые загадки природы с позиций их военного применения...

Она резко повернулась у меня в руках и вырвалась. — Тебе никто не нужен, Дэнни, — отрезала она. — Даже я. — Затем, не оглядываясь, она выскочила в дверь.

Самым печально известным деянием Лиги стал взрыв дымовой шашки, подложенной 26 января 1972 года двумя агентами «Лиги» в офис знаменитого концертного импресарио Сола (Соломона) Юрока. Этот выходец из России считался главным организатором культурного обмена между СССР и США в 1960—70-х годах, за что и был «наказан» Лигой. Сам 84-летний Юрок и двенадцать его коллег, находившиеся в офисе в момент подрыва шашки, заложенной в пластиковый чемодан-кейс, были травмированы осколками детонировавшего взрывателя «дымовой бомбы», а 27-летняя секретарша, еврейка Айрис Конес погибла, задохнувшись в дыму.

Гордоншах не отходил от экранов обзора, угрюмо наблюдая за событиями. Решение командования о шантаже ядерным нападением привело его в недоброе расположение духа. Решение это свидетельствовало о бессилии правящей верхушки найти компромисс, мирный путь контакта, и о том, что разумный подход к подобного рода проблемам исключается военными как бесперспективный.

Я долго смотрел ей вслед, не понимая, что с ней случалось. И только на следующее утро я узнал у Бена в чем дело. Она уходит с работы у Макси Филдза, сказал он, и они уезжают вместе на запад, где собираются открыть небольшое дело.

В те дни Меир Кахане находился в Израиле. Позже он заявил, что активисты Лиги без его ведома самовольно устроили взрыв в офисе Юрока. Попутно вскрылось, что один из исполнителей акции, специалист по взрывчатым устройствам Шелдон Сигал был осведомителем ФБР. Которое если и знало о готовившемся акте террора, то почему-то не воспрепятствовали ему. Так или иначе, расследование по делу о взрыве в офисе Юрока было спущено на тормозах, а Кахане так откликнулся в американской прессе на этот теракт: «Я уверен, что те, кто изготовил взрывчатое устройство, не имели ни малейшего намерения принести ущерб еврею или любому другому сотруднику фирмы. Однако еврейский народ был в состоянии войны с Советским Союзом за свободу советских евреев, и, как это не трагично, иногда на войне бывают невинные жертвы».

В 1971 году Кахане с женой и четырьмя детьми совершил «алию», т. е. переехал на жительство в Израиль, где создал Лигу защиты евреев в Эрец-Исраэль, преобразованную затем в движение «Ках», названное по фамилии его создателя (а еще слово «ках» также переводится с иврита как «только так!»). Кахане так декларировал в израильских СМИ задачи своего детища: «Арабы — это бомба замедленного действия! Наша конечная цель — изгнать арабов из земли Израильской… Мы хотим, чтобы правительство сделало их жизнь невыносимой… Если это не поможет, мы намерены призвать правительство организовать еврейскую террористическую группу, которая бомбами и гранатами будет убивать арабов. Территориальные уступки арабам неприемлемы. Израильский контроль над Иерусалимом, особенно над Храмовой горой, не подлежит обсуждению. Храмовая гора является величайшей иудейской святыней и наличие там арабской мечети Аль-Акса оскверняет ее. Поэтому ее надо уничтожить».

Вечером последнего дня осеннего недомогания природы принеслo с севера грозу и тяжелые ливни. Гроза бушевала несколько часов, но она еще не кончилась, как цепь ракетных установок вокруг озера Нур дрогнула и попятилась. Все было готово для репетиции нанесения сверху ядерного удара. Однако случилось непредвиденное: гроза кончилась, и наблюдатели снова увидели на прежнем месте черное выпуклое тело чужого звездолета. Он словно выпрыгнул из-под земли, такой же угрюмый и неподвижный, опаленный невиданным звездным огнем и холодом пространства. Под громадой черного яйца копошились какие-то белые точки. Они то появлялись, то пропадали, и рассмотреть их подробней можно было только в мощные бинокли, но и без того стало ясно: таинственные владельцы звездолета решили наконец выйти из своего межзвездного дома.

В 1973 году движение «Ках» было официально зарегистрировано и впервые участвовало в выборах в Кнессет — парламент Израиля, получив 13 тысяч голосов. Однако тогда их не хватило для преодоления «проходного барьера», так что Кахане пришлось продолжать свою деятельность непарламентскими методами. Так, в 1975 году он развернул активную деятельность по изгнанию арабского населения из города Хеврон на Западном берегу реки Иордан. В 1980 году Кахане получил шесть месяцев тюрьмы за попытку взорвать мечеть Аль-Акса на Храмовой горе в Иерусалиме. А всего с 1970 по 1980 год Кахане арестовывали в США, а затем в Израиле по обвинению в противоправной деятельности 62 раза!

Глава 6

Вероятно, эти и подобные действия Кахане и его собратьев по движению «Ках» послужили его неплохой рекламой для израильских избирателей с определенными политическими пристрастиями — так, что на парламентских выборах 1984 года «Ках» собрал уже 26 тысяч голосов, а Меир Кахане стал членом Кнессета. Тогда же он заявил, что не будет поддерживать ни одно правительство, не стремящееся к полному изгнанию всех арабов с израильской земли. Правда, в 1988 году «Ках» уже не смог участвовать в выборах, так как исправленный тогда закон о выборах ввел запрет на регистрацию партий, подстрекающих к расизму, под который и подпало движение Кахане.

ГЛАВА 7

Мы договорились с Майком встретиться в Мемфисе второго октября.

Жизненный путь Меира Кахане оборвался 5 ноября 1990 года в его родном Нью-Йорке, куда он приехал для чтения лекций для местной еврейской диаспоры в отеле «Мариотт». В перерыве между выступлениями раббе к нему внезапно подошел молодой араб с пистолетом в руке и открыл огонь. Одна из его пуль пробила шею Кахане, который умер через несколько минут. Убийцу удалось задержать — им оказался некий эмигрант из Египта Эль-Саид Носайр, живший в соседнем с Нью-Йорком штате Нью-Джерси. В ходе следствия в его доме было обнаружено 47 ящиков документов, главным образом на арабском языке, которые полиция сочла «религиозными материалами», не имеющими отношения к делу. Суд, приговоривший Носайра к пожизненному заключению, пришел к выводу, что тот действовал в одиночку, и даже не рассматривал вопрос о возможности заговора.

Пожали друг другу руки. Он, казалось, был доволен. — Ну теперь все мои планы устроены, — улыбаясь сказал он.

Крейсер «Витязь» мчался в глубину созвездия Лебедя гигантским светящимся копьем, всматриваясь в ночь пространства всеми сверхчувствительными «глазами» видеосистем и датчиков, антенн и приборов. Если на пути встречалась звезда со свитой планет, крейсер выпускал стаю разведкапсул, замедлял полет и ждал сообщений. Потом забирал разведчиков и мчался вперед снова, питаемый надеждой своих командиров найти в скором времени исчезнувший, не найденный в Солнечной системе крейсер «Славутич».

Сара тоже утрясла свои. Она велела Бону все упаковать и приготовить к отъезду в четверг после Дня труда. Она приедет на машине, заберет его, и они отправятся. У меня не было возможности спросить ее, говорила ли она об этом с Макси, но судя по тому, как она об этом рассказывала, я понял, что нет.

Рядом, на расстоянии светового месяца, мчался параллельно «Витязю» крейсер «Кон-Тики», за ним еще пять крейсеров такого же класса, но космос пока на пути армады спасательных кораблей был нем и темен.

Лишь в 1993 году, после взрывов в подземных помещениях комплекса Всемирного торгового центра (ВТЦ) в Нью-Йорке следователи вспомнили о пылившихся на складе вещественных доказательств бумагах Носайра. Среди них обнаружили инструкции по организации убийств и захватов самолетов, а также химические формулы для изготовления бомб. Тогда вскрылось и то, что Носайр был одним из подручных воинственного египетского шейха Омара Абдель Рахмана, причастного к убийству президента Египта Анвара Садата и к первым взрывам в ВТЦ. Арест шейха и его сподвижников помешал им осуществить в Нью-Йорке целую серию взрывов автомобильных туннелей Линкольна и Холланд, а также здания штаб-квартиры ООН. Правда, два небоскреба-близнеца, составлявшие наземную часть нью-йоркского Всемирного торгового центра, который так и не смогли подорвать снизу люди шейха Омара, были уничтожены двумя самолетными таранами восемь лет спустя, И сентября 2001 года…

По той или иной причине мы не встречались с ней те несколько раз, что она приезжала на Айленд. Она вроде бы не хотела разговаривать со мной, и я не стал навязываться. Не было смысла вступать с ней в споры, и не успел я и глазом моргнуть, как сезон закончился.

Созданное Меиром Кахане в Израиле движение «Ках» после гибели основателя разделилось на две столь же радикальные группировки: «Кахане Кай» (на иврите — «Кахане жив!») под руководством старшего сына Кахане Беньямина и собственно «Ках», возглавляемое ближайшими сподвижниками покойного раввина Барухом Марзелем и Йосси Даяном. Обоим движениям было отказано в участии в выборах в 1992 году, так как суд признал их преемниками изначального «Каха». Тем не менее они продолжили свою деятельность даже после того, как выразили одобрение взрывам, прозвучавшим на мясном «мусульманском» рынке в Старом городе Иерусалима в ноябре 1992 года, а генеральный прокурор Израиля обвинил их в подстрекательстве к терроризму и инициировал судебное разбирательство.

Бен привез все из гостиницы обратно в будку, и к четвергу у него все было готово к отъезду. Он был взволнован и счастлив как дитя с огромным леденцом. Он не мог доедаться трех часов, когда она должна была приехать за ним.

— Жаль, что ты не едешь с нами, Дэнни, — говорил он в передней комнате будки, где сидел среди упакованных вещей. — Вначале Сара думала, что ты поедешь с нами. Мы огорчились, когда ты сказал ей, что поедешь с Майком.

И тут-то все вдруг сразу и прояснилось. Остолоп я эдакий! Она все время хотела пригласить меня поехать с ними, но, когда я заговорил с ней о Майке, она передумала. Наверное, она посчитала, что именно так я и хочу поступить.

Так, «Ках» и «Кахане Хай» приняли на себя ответственность за ряд вооруженных нападений на палестинцев на Западном берегу реки Иордан в 1993 году, когда «неизвестные террористы» убили четырех и ранили еще двоих арабов. В марте 1994 года преемники Кахане развернули общественную кампанию в поддержку кровавой бойни, учиненной израильтянином-одиночкой Барухом Гольдштейном 25 февраля 1994 года. В тот день он зашел в мечеть Аль-Ибрахими в Хевроне, когда там молились арабы-палестинцы, и открыл по ним огонь из автомата, убив 29 и рантг 150 человек. Расстрелявшего все патроны Гольдштейна до смерти забили уцелевшие мусульманы. «Ках» и «Кахане Кай» объявили его «праведным мучеником», после чего в марте 1994 года эти организации были признаны террористическими согласно израильскому «Закону о терроризме» от 1948 года. Но и этот вердикт не пресек их деятельность.

На успел я ответить, как раздался стук в дверь. Я поспешно натянул штаны и застегнулся. Послышался голос Бена, направляющегося к двери. — Рановато, пожалуй, для Сары.

«Витязь» миновал оранжевый карлик 107 Лебедя и вызвал разведчиков. Через мгновение у каждого из сорока приемных полушарий, составляющих красивый ажурный букет конструкций на носу космолета, сверкнули белые молнии, и словно ниоткуда, из черноты пространства появились вторые половинки шаров – разведкапсулы. Они были жестко «привязаны» каждая к своей стартовой позиции «веревками» туннелей-струн мгновенного перемещения.

Я услышал, как открылась дверь, и по мне пробежал холодок. — Ронни здесь? — раздался голос Спита. Я хотел было бежать, но выйти можно было только через переднюю дверь, и я застыл у стены, напрягая слух.

В 1998 году Беньямин Кахане, как некогда его отец, был осужден на полгода отсидки в тюрьме по обвинениям в нападениях на палестинцев, в организации противозаконных демонстраций и в подстрекательствах к насилию. Пока он отбывал наказание, имея тем самым отменное алиби, неизвестные экстремисты совершили в октябре — ноябре 1998 года шесть нападений на жителей арабских кварталов Иерусалима, нанеся им тяжелые ножевые ранения. Седьмой жертвой стал 41-летний отец шестерых детей Осама Муса Натче, скончавшийся от полученных ран 2 декабря 1998 года. Местная полиция подозревала, что эта кровавая серия в классических традициях сикариев была исполнена боевиками «Каха» и «Кахане Хай» — и даже задержала одного из них, но вскоре вынуждена была отпустить его из-за нехватки улик.

Донесся смущенный голос Бена. — Ронни? Какая Ронни?

Командный зал крейсера заливал каскад оранжевого света, блики от стоек и панелей приборов казались горячими брызгами: глаза от них закрывались, как от брызг водяных.

Ему ответил другой тяжелый голос. — Не морочь нам голову, приятель.

Освободившись из тюрьмы, Беньямин Кахане продолжил свою деятельность во главе организации «Кахане Кай», получающей солидные финансовые пожертвования от евреев самого Израиля, а также из США и других стран Запада. Активисты «Каха» в большинстве своем состояли и в «Кахане Кай». Обе эти организации поддерживали контакты и с другими радикальными группировками Израиля, постоянно грозящими насилием как палестинцам, так и «чрезмерно либеральным» к ним израильским политикам и чиновникам — «Бригадами Шальхевет-Зар», «Комитетом по безопасности на дорогах», «Полицией Иудеи». А также с хорошо законспирированной группой под названием… «Сикарии», которая в 1990 году заявила о своей ответственности за минирование машины супруги тогдашнего премьер-министра Израиля Шимона Переса. Тогда же сикарии послали письма с угрозами расправы четверым депутатам Кнессета, которых радикалы сочли «пропалестински настроенными».

Шелгунову это нравилось, как и Джаваиру, но многие в зале отворачивались от экранов, и он переключил поляризационную ось видеоприемников. Звезда притушила свой блеск, поток света стал алым и ощутимо густым.

Ты знаешь, кого мы спрашиваем. Девушку Филдза.

– Ничего, – констатировал Джаваир, оглядев вернувшихся поискеров.

Жизнь Беньямина Зеева Кахане оборвалась 31 декабря 2000 года в окрестностях израильского поселения Офра на Западном берегу реки Иордан. Микроавтобус Кахане, где также находились его жена Талия и дети, был обстрелян из засады на шоссе несколькими автоматчиками. Биньямин и Талия погибли на месте, дети были ранены. Почти сразу же ответственность за эту акцию взяла на себя палестинская группировка «Мученики Аль-Аксы» (имеется в виду та самая мечеть на Храмовой горе в Иерусалиме, которую так и не удалось взорвать ни старшему, ни младшему из Кахане).

В голосе Бена прозвучало облегчение. — Вы, должно быть, имеете в виду Сару, секретаршу г-на Филдза. Заходите и обождите. Она еще не пришла.

– Ничего, – пробормотал Зубавин один за всех.

Всего за месяц после расстрела семьи Кахане спецслужбы Израиля захватили шестерых палестинских боевиков, подозреваемых в этом теракте и в убийствах еще пятерых израильтян. Примечательно, что все террористы оказались членами элитного спецподразделения сил безопасности Палестины — «Отряда-17», подчиненного лично Ясиру Арафату. В августе 2001 года прицельно пущенной израильской ракетой «земля-земля» в окрестностях еврейского поселения Псагот был смертельно ранен последний из участников убийства Беньямина Кахане и его жены — 22-летний Муганада Абу Ха-лявия из того же «Отряда-17».

В будке послышались тяжелые шаги, и я прижался глазом к щели в двери.

Истекала третья неделя поисков пропавшего корабля. Крейсер «Славутич» не оставил никаких следов пребывания в Солнечной системе и на уже пройденном участке пространства по вектору Лебедя до расстояния в два парсека. Он мог оказаться дальше по вектору, за пределами максимальной дальности хода земных кораблей, либо выйти из спейс-струны внутри звезды или планеты, но люди упорно не желали верить в этот пессимистический прогноз и гнали, гнали, гнали свой флот, ожидая одного-единственного возгласа: «Нашел!»

В центре комнаты стояли Спит и Сборщик. Сборщик засмеялся. — Секретарша Филдза, — загоготал он. — Вот теперь как это называется!

Едва известие о гибели младшего Кахане дошло до США, как агенты ФБР 5 января 2001 года устроили обыск в Еврейском центре в Нью-Йорке, конфисковав там 84 коробки с материалами о деятельности различных еврейских группировок. Эти действия объяснялись «наличием у ФБР подозрений о том, что Еврейский центр занимался сбором средств для террористических организаций «Ках» и «Кахане Кай», активность которых после убийства Беньямина Кахане могла резко возрасти». Эти подозрения, не подкрепленные, однако, какими-либо доказательствами, тогда же публично опроверг директор Еврейского центра Майкл Гузофски, возглавлявший филиал «Кахане Кай» в США до ее официального запрета в 1994 году.

– Три парсека, – сказал Шелгунов. – Идем на пределе. Может, у кого-то появились свежие идеи?

Лицо Бена выразило недоумение. — Г-ну Филдзу что-нибудь понадобилось?

Тем не менее история деятельности Лиги защиты евреев после отъезда ее основателя Кахане в Израиль свидетельствует о том, что и в его отсутствие «горячие еврейские головы» в Штатах не уступали в радикализме своим израильским единомышленникам и не утратили боевых традиций, заложенных еще сикариями древнего мира. Ниже приведен краткий перечень наиболее громких акций, совершенных единомышленниками Кахане в США за последние тридцать лет.

– Идей много, – проворчал Джаваир. – Нет уверенности в их истинности. Надо идти дальше, пока возможно, пока молчит Земля... хотя я и не верю, что «Славутич» выбросился из Солнца в глубину Лебедя.

— спросил он. — Я знаю, что Сара не стала бы возражать, если бы понадобилось остаться на несколько деньков и помочь ему.

Шелгунов промолчал.

9 мая 1972 года десять активистов Лиги защиты евреев (ЛЗЕ) ворвались в австрийское консульство в Вашингтоне и избили посла Австрии в США Карла Грубера, а также швейцара здания.

Сборщик посмотрел на него. — Почему, — спросил он Бена, — она уходит?

– Если директор Спейс-института прав, то «Славутич» сейчас находится в минус-вселенной или превратился в элементарную частицу. Но проверить эти гипотезы невозможно.

Бен кивнул. — Разве г-н Филдз не говорил вам?

24 мая 1972 года, в дни визита тогдашнего президента США Ричарда Никсона в Москву, четыре человека, двое из которых официально являлись членами ЛЗЕ, были арестованы при попытке проникнуть в здание Постпредства СССР при ООН в Нью-Йорке и заложить там бомбу Все они были приговорены к тюремному заключению на срок от одного до трех лет.

Джаваир отпустил поискеров и повернулся к главному экрану, который казался черно-звездным провалом в стенах командного зала.

Сборщик снова расхохотался. — Вот это номер для Макси. Он очень удивится, узнав, что его детка уходит от него.

9 марта 1976 года была взорвана бомба в здании на Пятой авеню Нью-Йорка, где размещались офисы представительств «Аэрофлота» и «Чешских авиалиний». От взрыва никто не пострадал, но офису был нанесен существенный ущерб. Двумя неделями позже, 26 марта, незадолго до намеченного взрыва бомбу с часовым механизмом удалось обезвредить в здании советско-американской торговой компании «Амторг». В обоих случаях ответственность за покушения приняло на себя некое «Еврейское движение вооруженного сопротивления», считавшееся нелегальной группой в составе ЛЗЕ.

– Холод говорил о какой-то другой возможности исхода броска «Славутича»...

Взгляд Бена стал настороженным. — Что вы сказали? — напряженно спросил он.

– Я не помню.

— Ты все слышал. — Голос у Сборщика был преднамеренно жестоким. — Еще ни одна шлюха не наставляла носа Макси Филдзу независимо от того, как много ей платят.

25 января 1981 года в Сан-Франциско была взорвана бомба у здания «Иранского банка Медли», получившего значительные повреждения. После теракта неизвестный мужчина позвонил в местное бюро агентства новостей «Юнайтед Пресс» и заявил: «Взрыв был устроен ЛЗЕ в знак протеста против преследований 50-тысячной еврейской общины Ирана, ставшей заложницей исламского режима Хомейни». Тогдашний руководитель отделения ЛЗЕ в Калифорнии Эрл Кругель, о котором еще будет сказано ниже, решительно отверг причастность Лиги к теракту.

– Он не сказал, что это за возможность. Но интуиция мне подсказывает, что именно она и решит проблему.

Бен завизжал как раненый зверь. — Она же мне сестра! — крикнул он и бросился на Сборщика.

6 июля 1982 года в Нью-Йорке перед зданиями консульств Франции и Ливана были обнаружены две невзорвавшиеся бомбы. Ответственность за эту демонстрацию силы принял на себя анонимный активист ЛЗЕ, позвонивший в полицию. Официальные представители Лиги отвергли ее причастность к акции, но заявили, что «мысленно ей аплодируют».

Алый клубок светила сместился в боковой сектор экрана, и в зале наступила призрачная полутьма, перечеркнутая бисерным сверкающим пунктиром Млечного Пути.

Он исчез из моего поля зрения, затем я услышал резкий удар и глухой стук, когда Бен упал на пол. Он завопил. — Сара! Сара! Не заходи сюда!



Послышался звук нескольких ударов и приглушенная ругань, но Бен продолжал кричать. Я переместил взгляд вдоль щели и снова увидел их.

15 августа 1985 года в городе Патерсон штата Нью-Джерси был взорван дом натурализованного гражданина США, ветерана карательных подразделений войск СС, 61-летнего черкеса Керима Собзо-кова. Хозяин дома скончался в тот же день в больнице от многочисленных ран. 11 октября 1985 года такой же бомбой был подорван офис арабо-американского комитета борьбы против дискриминации в Лос-Анжелосе. Жертвой взрыва стал директор регионального бюро Комитета Алекс Оде, еще семь человек были ранены. В обоих случаях ответственность за взрывы приняли на себя анонимные «активисты ЛЗЕ», а ее официальные представители отмежевались от терактов, добавив однако: «Оде получил то, чего заслуживал»[6].

Зубавин устало откинулся в кресле.

Сборщик стоял одним коленом на груди у Бена и хлестал его по лицу. — Заткнись, сукин сын! — шипел он на него.

Поиск утомлял не столько физически, сколько однообразием впечатлений. Разведкапсулу вели автоматы, программу поиска тоже осуществляли автоматы, но главным центром контроля и анализа данных оставался человек, хотя и соединенный в одно целое с компьютером, позволяющим хозяину реагировать на малейшие изменения среды с такой же скоростью и точностью, как и «неодушевленная кибернетика».

Согласно статистике ФБР и ЦРУ США, объединенной в общую несекретную базу данных «Международный терроризм: атрибуты террористической деятельности» (ITERATE), за время существования Лиги с 1968 по 1985 год она подозревалась к причастности к\' 50 терактам — в том числе к 40 с применением взрывчатки. Тем не менее правоохранительные органы США всерьез взялись за экстремистское крыло Лиги лишь в конце 1980-х годов.

Бен продолжал извиваться и визжать. Сборщик ухватил его за руку и злобно заломил ее назад. — Заткнись однорукий обрубок, — пригрозил он, — а то я выдерну тебе и другую!

В маленькой ходовой рубке капсулы слышалось только дыхание людей да исполнительные зуммеры автоматов. Двое в рубке были и пилотами, и бортинженерами, и командирами корабля одновременно, но они не дублировали друг друга, а вели поиск параллельно, на разных уровнях. Зубавин – в спейс-диапазоне, его сосед Консовский – в световом и в радиодиапазонах.

Бен побледнел и остался молча лежать на полу, испуганно глядя на Сборщика. Я почувствовал, как в животе у меня поднимается тошнота. Никогда еще не видел я столько страха в глазах человека.

Последней каплей, переполнившей чашу терпения американских блюстителей закона, стало ЧП в нью-йоркском концертном зале «Метрополитен Опера» 2 сентября 1986 года. В тот день активисты ЛЗЕ взорвали газовую гранату на церемонии открытия в США гастролей всемирно известного танцевального ансамбля Игоря Моисеева — полиции пришлось эвакуировать из зала 4 тысячи человек. Двадцать зрителей, включая тогдашнего поела СССР в США Юрия Дубинина, получили отравление газом разной степени тяжести и были вынуждены обратиться за медицинской помощью.

В координатное перекрестье локатора вползло светило спектрального класса G-8, последняя надежда их долгого поиска. До него было уже недалеко, около пяти астрономических единиц, и капсула, управляемая координатором крейсера «Витязь», направлялась в тот район системы, где должна была вести поиск самостоятельно.

— Может лучше оттащить его в заднюю комнату? — послышался голос Спита. — Если эта шлюха увидит его, она может заорать.

В течение 1987 года полиции Нью-Йорка при содействии ФБР удалось задержать троих активистов Лиги, причастных к ЧП в «Метрополитен Опера» и, по меньшей мере, еще к пяти взрывам, совершенным в штате Нью-Йорк с 1984 года. Тогда на скамью подсудимых попали глава отделения ЛЗЕ штата Нью-Йорк Виктор Ванкьер, Мюррей Янг и Шарон Кац. Еще один их подельник Джей Коэн покончил с собой при аресте 6 сентября 1987 года. Ванкьер по совокупности его деяний был приговорен в октябре 1987 года к десяти годам тюрьмы, главный бомбист ЛЗЕ Янг получил пять лет, а Кац, бросивший гранату в «Метрополитен Опера», отделался всего шестью месяцами домашнего ареста и штрафом в 5 тысяч долларов.

Сборщик кивнул и поднялся на ноги, все еще удерживая за руку Бена.

– Первый, я Семнадцатый, выхожу в расчетный квадрат, – сказал Зубавин. Перед его креслом находились гнутые экраны локаторов, виом планетарной связи, настроенный на аварийную волну, окно перископа-дальвизора, но все они больше походили на диски из полированного черного металла, чем на экраны. Лишь один раз за все время включился сигнал предупреждения и один из экранов отразил белый всплеск, но то оказался сгусток пыли и щебня – очевидно, ядро кометы в апоастрии.

— Вставай, — рыкнул он.

Следствие по делу Ванкьера и других подследственных дало правосудию зацепки и по делу о взрыве 1985 года в Лос-Анжелосе, унесшем жизнь Алекса Оде. В СМИ появились сообщения, что авторами этого теракта были трое уроженцев США и активистов Лиги Кейт Фукс, Энди Грин и Роберт Маннинг. Причем последний из них подозревался в организации еще трех взрывов. Но так как троица подозреваемых загодя переехала на жительство из Штатов в Израиль, который, как известно, не выдает своих граждан правосудию в другие страны мира, следствие по их делу было приостановлено на неопределенный срок.

– Семнадцатый, «подметайте» систему чище, – раздался в наушниках голос дежурного диспетчера крейсера Стефана Лефски. – Даю на всю работу час пятнадцать.

Бен неуклюже попытался встать, но не смог. Сборщик дернул его за руку, и Бен вскрикнул от боли. — Я не могу встать! У меня всего лишь одна нога!

– Принял, – лаконично ответил Зубавин.

11 декабря 2001 года, незадолго до рождественских праздников, Америку облетело сообщение об аресте двух первых лиц Лиги — 55-летнего Ирвинга Дэвида Рубина и 58-летнего Эрла Лесли Кругеля. Они были задержаны в доме Кругеля в Лос-Анжелосе в тот момент, когда туда было доставлено 2,5 килограмма взрывчатки для сборки самодельных бомб. О замыслах Рубина и Кругеля властям стало известно от некоего информатора-осведомителя ФБР, к которому руководители ЛЗЕ обратились в октябре 2001 года с просьбой «изготовить для них несколько бомб». С этого момента за ними была установлена постоянная слежка, все их контакты фиксировались.

Сборщик засмеялся. Он отпустил руку Бена и подняв его под мышки, как поднимают ребенка, поставил его на ноги. — Ну, парень, — грубо сказал он, — ты совсем развалина. — Он ткнул Бена в спину. Бен вскрикнул от боли и поковылял к моей двери.

Несколько минут прошли в молчании.

Я стал отчаянно озираться. У двери стоял стальной стержень, которым я подпирал свое оконце в жаркие дни. Я схватил его и, взвесив в руке, спрятался за дверью.

За два последующих месяца властям удалось узнать мотивы, а также цели, избранные экстремистами для терактов. «Мы должны показать, что мы существуем», — заявил Рубин на одном из совещаний Лиги. Как сообщил местным СМИ федеральный прокурор Джон Гордон, лично участвовавший в аресте руководителей Лиги, они намеревались взорвать главную лос-анжелосскую мечеть «Короля Фахда», на строительство которой королевская семья Саудовской Аравии пожертвовала 8 млн долларов, а также еще одну мечеть в калифорнийском городе Калвер-Сити, здание Мусульманского совета Лос-Анжелоса по связям с общественностью и офис члена Палаты представителей Конгресса США от республиканской партии Даррелла Иссы — этнического араба, внука выходцев из Ливана. В ходе слежки за Ирвингом Рубином агентам ФБР удалось получить и косвенные доказательства его причастности к убийству Алекса Оде в 1985 году. «Нам необходимо избежать человеческих жертв в ходе акций. А то со времен ликвидации Оде ФБР не дает нам покоя», — заявил лидер Лиги в одной из бесед с соратниками.

Разведкапсула ощетинилась антеннами приема и локации, сориентировала их таким образом, чтобы захватить только свой квадрат поиска, и превратилась в одно громадное «ухо», главным чувствительным элементом которого были люди.

Дверь открылась, спотыкаясь вошел Бен, за ним следовал Сборщик. Не оборачиваясь. Сборщик захлопнул дверь ногой, и пошел за Беном.

И вдруг резкий сигнал внимания вырвал Зубавина из «резонансной системы», заставил собрать тело, «разбросанное» в данный момент по колоссальному объему пространства.

На время следствия оба подозреваемых в террористической деятельности были помещены в лос-анжелосскую тюрьму «Метрополитен». Несмотря на строгий тамошний режим содержания, 4 ноября 2002 года Рубин ухитрился совершить там самоубийство, перерезав горло лезвием безопасной (!) бритвы — и умер девять дней спустя. Все усилия реаниматоров по спасению его жизни оказались тщетными. Вероятно, гибель подельника сильно потрясла Эрла Кругеля, который вскоре через адвоката заключил с американским правосудием обычную для Штатов сделку. Еще до суда ветеран ВМС США Кругель, работавший на момент ареста зубным техником, согласился с выдвинутыми против него обвинениями в обмен на смягчение будущего приговора — от «светившего» ему после 11 сентября 2001 года пожизненного заключения до «вилки» от 10 до 20 лет лишения свободы.

Я бесшумно шагнул за ним и взмахнул стержнем. Раздался глухой звук, и кровь брызнула из уха Сборщика там, где пришелся удар. Он тихо свалился на пол. Он так и не узнал, что его стукнуло.

– Семнадцатый, срочно возвращаю. Минуту на подготовку.

— Я все думал, где ты, — хрипло прошептал Бен.

Узнав об этой договоренности, несостоявшаяся жертва террористов конгрессмен Даррелл Исса дал примечательный комментарий: «Признание бомбиста ЛЗЕ Эрла Кругеля демонстрирует еще одну победу в войне с террором. Американцы отвергают экстремистов, прибегающих к насилию — идет ли речь о самих Штатах, либо о загранице». В дни, когда были сказаны эти слова, до начала военной операции в Ираке оставалось всего полгода. И чуть больший срок — до очередного кризиса в палестино-израильских отношениях, вспыхнувшего летом 2003 года и давшего толчок к активизации действий как арабских, так и еврейских радикальных группировок…

– В чем дело? – вскинулся Зубавин. – Что случилось?

Я поднял глаза со Сборщика и встретился взглядом с Беном. — Я был здесь, — прошептал я, — но пришлось ждать подходящего момента. — Во рту у меня был дурной привкус.

– Физики высчитали, где находится «Славутич».

Его устроило мое объяснение. Но его волновало нечто более серьезное.

– И где же?

ТАЙНАЯ АРМИЯ «СТАРЦА ГОРЫ»

— Ты слышал, что они говорили о Саре? — прошептал он.

– На Земле! Вернее, на орбите вокруг Земли.

Я кивнул.

– По-моему, раньше ты не был способен на шутки...


Первый из династии убийц


— Это правда?

– Я не шучу. «Славутич» провалился во времени на двести лет в прошлое, в двадцатый век.

Я глянул на него. На лице у него была такая боль, какой не бывает от физического воздействия, она проистекала из сердца. Сара — его младшая сестренка. Он воспитывал ее в школьные годы после смерти родителей, а она заботилась о нем, когда он был искалечен. Я вдруг понял, что он поверит лишь тому, что скажу ему я. В силу многих причин он был вынужден поступить так, но более всего потому, что ему этого хотелось. Может быть, когда-нибудь он и узнает, что она наделала, но только не от меня.

Понятие «киллер», обозначающее профессионального наемного убийцу, укоренилось в американском наречии английского языка в 1920-х годах — в разгар действия в США «сухого закона» и вызванных им войн между тамошними группировками гангстеров, получавших огромные прибыли от подпольной торговли спиртным. К нам в Россию и в русский язык этот термин, как и именуемая этим словом кровавая уголовная специальность, пришли в начале 1990-х годов. Между тем, во многих европейских языках еще со Средних веков бытовало другое слово, которым называли умелых и жестоких убийц. И это слово было «ассасин».

– Чушь какая-то! Почему же история не сохранила этот факт?

Я покачал головой. — Нет, — уверенно сказал я. — Макси Филдз, конечно, жулик, но у него много и законных дел. Сара стала у него секретарем, а к тому времени, когда выяснилось, что он представляет собой на самом деле, и она захотела уйти, она уже знала слишком много, и он не захотел ее отпускать.

Диспетчер не ответил.

Именно такое прозвание получили у пришедших на Восток в XII веке европейцев-крестоносцев члены тайной секты мусульманских фанатиков и убийц, которые сами с гордостью именовали себя «федаи» (араб. букв. — человек, жертвующий собой во имя веры). А верили они лишь руководителям и духовным лидерам своей всемогущей организации, которая наводила ужас на средневековых правителей от Каспия до Атлантики, от Египта до Скандинавии. И еще при жизни почитали как пророка ее основателя Хасана ибн Саббаха, вошедшего в историю под прозвищем «Старец Горы», ставшим потом наследственным титулом всех предводителей ассасинов.

Боль слегка отступила на лице у Бена, но не вся. — Бедная девочка, — пробормотал он, — Чего только ей не пришлось пережить из-за меня. — Как ты с ней познакомился?

Их первый глава родился примерно в 1033 году в персидской провинции Хорасан в семье араба, исповедывавшего ислам шиитского толка. Если мусульмане-сунниты (от араб, «сунна» — обычай, законность) считали и считают законными духовными наследниками пророка Магомета (Мухаммеда, Мохаммеда) носителей высшей светской власти в арабском мире — халифов, вне зависимости от их династического происхождения («халиф» как раз и переводится с арабского языка как «наместник, заместитель»), то шииты (от слова «шийа» — группа, союз приверженцев) признавали и признают единственным преемником Магомета его зятя и двоюродного брата Али. По вере шиитов, прямые потомки Али и должны господствовать над миром ислама как его духовные вожди — имамы. Правда, к XI веку влияние шиитов на арабском Востоке заметно пошатнулось после того, как укрепившиеся там турки-сельджуки разгромили главную ударную силу этого духовного течения — тайный орден исмаилитов, члены которого славились жесточайшим единомыслием и считали насилие лучшим средством зашиты идеалов шиизма.

— Я поругался с этим мужиком и был ранен. Она спасла меня. — Только теперь впервые Бен спросил меня, что тогда случилось. До сих пор он довольствовался ее объяснением, что я упал с машины в ту ночь, когда она привезла меня сюда, чтобы работать у Бена. — Она честная девушка, — сказал я.

ГЛАВА 8

Исмаилитам удалось уберечь от разгрома лишь несколько своих духовных школ в Египте, где с конца IX века правила поддерживаемая ими династия Фатимидов — потомков брака Али с дочерью пророка Магомета Фатимой. Юных воспитанников своих школ исмаилиты обучали не только исламскому богословию, риторике и каллиграфии, но и прививали им умение повелевать низшими и подчиняться высшим, завоевывать доверие сильных и знатных, дабы обращать их на благо учению шиитов. В одну из таких школ и попал юный Хасан ибн Саббах по рекомендации исмаилитской общины его родного города Рей, крупнейшего тогда торгового центра Персии. Тамошние шииты разглядели в юноше незаурядный ум и энергию и отправили его на учебу в Каир в исмаилитскую школу «Дойяль Доат» — «Дом мудрости», учрежденную главой столичной шиитской общины имамом Му-вафигом.

Он внимательно посмотрел мне в глаза, и я выдержал его взгляд.

За прозрачной стеной силового поля, оградившего «Славутич» от негостеприимного мира, бесновалась гроза. Ветвистые росчерки молний рвали пелену ливня на цветные куски. Корабль, казалось, стоял внутри дымчатого стеклянного пузыря: водяные струи растекались пленкой по всей поверхности силового колпака и создавали иллюзию толщи воды за прозрачной стеной.

В стенах «Дома мудрости» юноша Хасан подружился с двумя сверстниками, одного из которых звали Омар Хайям, другого — Низам аль-Мульк. Завершая учебу, три товарища поклялись, что тот из них, кто первым преуспеет в жизни, поможет остальным. Первым из друзей карьеру сделал упорный и хитрый сын крстьянина Низам аль-Мульк, уехавший из Каира в Исфахан на службу при дворе правившего Персией с 1063 года турецкого султана Альп-Арслана. Благодаря своим способностям аль-Мульк к началу 1070-х годов дослужился до поста визиря — первого министра султана. Памятуя о клятве юных лет, Низам выхлопотал тогда Омару Хайяму персональный пенсион, на который тот безбедно жил вдали от придворной суеты в родном городке Нишапур и сочинял стихи-рубаи, обессмертившие в веках его имя.

Постепенно лицо у него расслабилось, и оставшаяся у него в глазах боль прошла. — А как быть с этим парнем в той комнате? — спросил он.

Целое полотнище жемчужного огня ударило вдруг в стену поля и стекло жидким сиянием в воду, исхлестанную струями небесной воды. Потом еще несколько ярких желто-голубых клинков вонзилось в поле, слетая к воде жидкими огненными ручьями...

Низам аль-Мульк пытался было отыскать ибн Саббаха, чтобы помочь и ему. Но к тому времени Хасан оказался замешан в одну из бесконечных интриг, раздиравших верхушку исмаилитов Каира, и был вынужден скрыться из Египта от бывших братьев по вере. После нескольких лет скитаний по Востоку ибн Саббах в середине 1070-х годов сам объявился в тогдашней столице Персии Исфахане, где в то время правил уже новый султан Мелик-шах — сын погибшего в бою Альп-Арслана. По протекции аль-Мулька, сохранившего при Мелик-шахе свой пост визиря, ибн Саббах был назначен главой дворцовой канцелярии султана. Но будущий Старец Горы уже тогда был слишком властолюбив, чтобы довольствоваться скромным постом. Он решил «подсидеть» старого друга и благодетеля.

— Сейчас мы с ним уладим, — сказал я и нагнулся над Сборщиком. Он тяжело дышал. Я расстегнул ему пиджак и вытащил пистолет из кобуры под мышкой. Я выпрямятся и осторожно взвесил пистолет в руке. Не хотелось бы, чтобы произошел несчастный случай.

– Красиво, – сказал задумчивый Климов, стоя у главного виома с ворохом разнокалиберных световодов в руках.

Позднее аль-Мульк писал в своих воспоминаниях: «В самых лестных выражениях я рекомендовал Хасана султану, и он стал министром. Но, как и его отец, Хасан оказался лжецом и корыстолюбцем. С удивительным лицемерием он выдавал себя за человека набожного, что никак не соответствовало истине. Вскоре он полностью околдовал султана…»[7].

Бен уставился на пистолет. — Ну этим объясняется многое, — с удивлением произнес он. — Вот почему ей пришлось так спешно уезжать. Вот почему она не смогла ждать меня, пока я соберусь, и должна была прихватить меня уже при самом отъезде. Вот почему ей нужно было всегда бежать назад на работу. Она не хотела, чтобы я знал.

– Вода насыщена сернистыми соединениями свинца и кислотами, – отозвался Апхазава от вскрытого автомата. Часть стены командного зала рядом была разобрана и открывала масленисто поблескивающие пластины из ячеистого металла, усыпанные бисером молектронных схем. – Поэтому цвет разрядов сдвинут в желтую часть спектра, – докончил бортинженер уже из утробы автомата.

— Да, — кивнул я. — Так оно и есть.

Однако ибн Саббах недооценил способности своего соученика, прошедшего в «Доме мудрости» ту же школу интриг и обмана. В 1078 году Мелик-шах пожелал получить полный отчет о всех доходах, расходах, податях и налогах, которые существовали в его империи, простиравшейся от границ Китая до Босфора. Визирь Низам аль-Мульк попросил на эту работу год, а Хасан вызвался справиться с ней за сорок дней. Его успех наверняка повлек бы отставку аль-Мулька и назначение новым визирем Хасана ибн Саббаха. Но лукавый аль-Мульк нанес другу юности упреждающий удар. Его люди подменили некоторые листы отчета Хасана, подложив вместо них пергамент, на которым искусно подделанным почерком ибн Саббаха была написана полная чушь вроде: «…В казну его величества от северных провинций поступило за прошлый год пятнадцать лягушачьих лап…»[7].

– Спасибо, – усмехнулся Климов. – Сернистые соединения свинца – это очень поэтично. Кстати, вы знаете, почему так высок процент соединений и окислов свинца в здешнем воздухе?

До нас донесся шум автомобиля, остановившегося перед домом. Мы повернулись и посмотрели друг на друга. Я дал ему знак вернуться на койку и отступил за дверь. Мы оба затаились.

Разгневанный султан уволил Хасана со службы, не пожелав слушать его оправданий. В те дни ибн Саббах нашел временный приют в доме единоверца-исмаилита, исфаханского торговца Абу аль-Фазаля. Он не раз восклицал в присутствии хозяина, увековечившего эти слова для истории: «Если бы у меня было всего лишь два верных помощника, я бы свалил и этого турка Мелика, и крестьянина аль-Мулька!» А однажды Хасан сказал Абу, что у него созрел план мести, — и ушел, чтобы воплотить его в жизнь.

– Видимо, предки больше имели дела со свинцом.

Я услышал, как открылась входная дверь. Спит произнес очень спокойным голосом: «Привет, детка. Макси послал нас за тобой сразу же, как обнаружил, что все твои вещи исчезли».

– Предки имели колоссальное количество транспортных средств, выхлопные газы которых были насыщены свинцом. Из-за чего в конце двадцатого века подскочил и общий процент вредоносных веществ в атмосфере.

Следующие 12 лет Хасан ибн Саббах странствовал по всему Востоку, надолго останавливаясь в Египте, Сирии и Палестине. Повсюду он искал и находил арабов, бывших сторонниками некогда единой и мощной секты исмаилитов, преследумой и оскорбляемой турками-сельджуками, и сеял в их души зерна ненависти: «Турки не из детей Адамовых происходят, а некоторые называют их злыми духами — джиннами». Программу Хасана дополняла его собственная идеология, основанная на идеях исмаилитов: «Цель религии — правильный путь к познанию Бога. Познание Бога разумом и личным размышлением невозможно. Познание Бога возможно лишь через поучения имама — единственного духовного наследника пророка Мухаммеда. Но до поры имам скрывается от врагов веры так, что даже имя его нельзя назвать. Он известен лишь мне, Хасану ибн Саббаху, избранному, чтобы нести слово имама в мир и претворять его в дело. Те, кто последует за мной, спасутся. Всем прочим уготован ад. И «неверным» иудеям, и христианам, и тем из мусульман, кто в греховном самомнении своем тщетно пытается постичь ислам разумом» [7].

Послышалось, как она резко вздохнула. Затем завопила. — Бен! Что вы сделали с Беном?

В командном зале крейсера находились всего несколько человек: Климов, Сонин, Апхазава, работающие у комбайна контроля, Лидия Данич, мать Боримира, и бортинженер-1 Малютин. Двое механиков из экипажа помогали Лозински устранять неисправности в автоматическом «скелете» корабля. Еще четверо специалистов скрывались в недрах космолета, медленно восстанавливая разрушенные линии материалоснабжения. Остальные двадцать семь членов экспедиции все еще спали под защитой охранной зоны, с тех пор как автоматы по тревоге упрятали туда людей от опасных перегрузок.

Спит ответил встревоженным, но успокаивающим голосом. — С ним все в порядке, Ронни. Сборщик увел его в заднюю комнату, чтобы не было никаких недоразумений.

Программа Хасана была настолько проста, что ее могли понять даже неграмотные крестьяне, на которых, в первую очередь, она и была рассчитана. Учение ибн Саббаха избавляло его последователей от необходимости самим думать и принимать решения. Оно утверждало, что лишь вождь знает абсолютную и окончательную истину, облекало эту истину в темные завесы тайны и, наконец, обещало сторонникам ибн Саббаха не только безоговорочное спасение души после смерти, но и доступ в рай еще при жизни — в обмен на их абсолютную преданность и послушание.

Малютин уже вторые сутки работал с приемной аппаратурой, пытаясь оживить радиостанцию и разобраться в радиопередачах хозяев полуострова, так недружелюбно принявших «Славутич»: уже стало известно, что крейсер приземлился на территории Афганистана, в центре озера Намакзар, хотя компьютер высчитал координаты почему-то с пятидесятипроцентной вероятностью: конфигурация материков и рек его обескуражила.

Раздались ее торопливые шаги, и дверь раскрылась. Она вошла в комнату. — Бен! Бен! — воскликнула она. — Ты цел?

Такие обещания Хасан давал немногим избранным им исмаилитам. Когда ему удавалось заполучить по-настоящему преданного ученика, он поручал тому искать и объединять новых сторонников. Их группы становились «питомниками» для фанатиков — «посвященных», из которых потом и выросла секретная армия ибн Саббаха. Помимо безусловного подчинения вождю и строжайшей конспирации, эти ячейки подчинялись правилу, которому ибн Саббах научился еще в каирской школе «Дом мудрости»: те из «посвященных», кто преуспевал в миру, обязаны были тайно помогать своим собратьям.

Из экипажа крейсера Малютин первым уяснил ситуацию и, накопив достаточно информации, решил наконец сделать первое прикидочное обобщение.

Бен встал и улыбнулся ей. Спит прошел за ней в комнату. Я вышел из-за двери и приставил пистолет ему к спине.

— Стой спокойно, Спит, — медленно произнес я. — Я очень волнуюсь.

Благодаря этому принципу к началу 1090-х годов сторонники Хасана заняли высокие посты в ряде областей Персии, формально подчиненных султану Мелик-шаху. Особенно много их оказалось на севере империи в провинции Дейлем… Летом 1090 года скромно одетый ибн Саббах явился к «вали» — наместнику Дейлема Али Махди и попросил его продать за три тысячи золотых монет «участок земли, который можно будет покрыть шкурой быка». Махди принял Хасана за сумасшедшего и, смеясь, поспешил подписать договор. Наместник перестал смеяться, когда у него на глазах люди ибн Саббаха разрезали шкуру быка на тончайшие ремешки, связали их воедино и окружили ими склон горы, на которой высилась крепость Аламут (от араб, «алаух амут» — «орлиное гнездо»).

– Все! – сказал он горестно, сбрасывая эмкан связи, и потянулся, разминая затекшие мышцы. – Их язык меня доконал. Жаргон, а не язык! В нем смешались не один, а пять-шесть языков сразу – от персидского до английского. К тому же он так перенасыщен согласными, что многие слова человеческое горло просто не в состоянии произносить. Это твердый и властный язык воинов, язык повелительного наклонения. Такого, по-моему, на Земле никогда не существовало.

Мне еще не приходилось работать с такой штукой.

– Это странно, – подумав, сказал Климов. – Если не сказать больше. Земля ли это? Если нет, придется учить язык.

Махди пытался опротестовать эту сделку в суде, но местные судьи — «кадии» были тайными сторонниками Хасана и подтвердили его правоту. Так ибн Саббах сделался хозяином горной крепости и получил прозвище Старец Горы. Случилось это в августе 1090 года, всего за пять лет до события, ставшего судьбоносным для всего католического Запада и мусульманского Востока. В ноябре 1095 года на всецерковном съезде-соборе, собравшемся во французском городе Клермон, Папа Римский Урбан II призвал христиан отправиться в крестовый поход — отбивать у «неверных», т. е. мусульман, Иерусалим и Гроб Господень, а заодно и богатые земли Ближнего Востока.

Тут надо сказать вот что. В течение этого лета Спит тоже повзрослел.

– Да уж придется. Вот послушайте.

И поднабрался ума. Он не повернул головы. Он даже не шевельнулся, голос у него был осторожный, но в нем сквозило любопытство.

…На новоселье в Аламуте Хасан собрал несколько десятков учеников в возрасте от 12 до 20 лет. Он встретил их обильным застольем, подмешав в их еду и питье навевающий дрему гашиш. Слуги Хасана вынесли спавших юношей из замка в соседнюю горную долину, куда вел лишь один потайной проход через крепость. Когда юноши проснулись, их взорам предстало великолепное зрелище. Они оказались в садах, изобиловавших цветами и фруктами. Их окружали очаровательные девушки, которые пели, играли, завлекали гостей изысканными ласками, угощали учеников старца роскошными яствами и винами. А те, опьяненные роскошью, всерьез верили, что на самом деле живыми попали в магометанский рай, дорогу в который обещал им открыть учитель.

Малютин повернул верньер, и в зал ворвались звуки чужой речи. Несколько минут все в зале вслушивались в нее, пытаясь понять, о чем идет речь. Апхазава сдался первым:

— Дэнни?

– Выключай. Похоже, без лингвера не обойтись. Я, во всяком случае, почти ничего не понял.

Я ткнул его пистолетом. — Иди к стене, Спит, — сказал я. — И уткнись в нее носом.

Через несколько дней юношей вновь усыпили и вернули в Аламут. После их повторного пробуждения Хасан объявил, что все они после смерти смогут вернуться для вечного блаженства в тот райский сад, где уже побывали. Услышав эти обещания, некоторые ученики ибн Саббаха поспешили покончить жизнь самоубийством. Тогда Хасан уточнил оставшимся в живых: «Ворота рая откроются лишь тем, кто умрет на моей службе». А чтобы скрасить бренное земное существование своих питомцев, ожидавших кончины как милости, Старец Горы продолжал щедро потчевать их гашишем, притуплявшим их волю, страх и чувствительность к боли.

– Речь шла о нас, – сказал Малютин. – Что мы несем «угрозу их существованию». Каждая вторая передача их политических деятелей так или иначе касается нас.

Он осторожно переступил через Сборщика. — Опять за старое, Дэнни, — спросил он, — Сначала деньги у Макси, а теперь его шлюху?