Нюра билась в судорогах у подъезда. Но то ли днём ей было труднее обратиться, то ли наше бегство её успокоило — она нас не преследовала. Через минуту она затихла, сжалась в клубок. Потом медленно поднялась — это снова была девочка-подросток.


— Я уж решил, придётся стрелять, — сказал Миша, тяжело дыша. — Блин... Жуть, да? Откуда у неё хвост вырос, из задницы?


— Мне кажется, ноги срослись. — Я помотал головой. — Не знаю, не приглядывался!


— А зубы, зубы видел какие стали? — Миша нервно рассмеялся. — Она нас почуяла, понимаешь? Поняла, что мы в форсайте!


— Ты же с ней уже разговаривал!


— Да, разок! Конфет дал. Она поглядывала, но вроде ничего... На тебя злится, факт.


— Что не дал себя ночью сожрать?


— Ну да.


Адреналин ещё будоражил кровь, но нас начинало отпускать.


— Чего от нас хочет Григорян? — спросил я. — Ни хрена мы тут не сделаем.


— От нас просят узнать, а не сделать! — наставительно сказал Миша. — Но если они сами не знают...


Мы мрачно уставились друг на друга.


— Миша, надо отсюда валить, — сказал я. — Ты знаешь, где мы?


— Новогиреево, — ответил Миша. — Мой тут полгода уже обитает.


— А мой только пришёл... — Я представил себе карту. — Двигаем в сторону МКАДа? Может, дойдём до Реутова. Нет, лучше до Балашихи.


— И зачем? — не понял Миша.


— Проверим, что за пределами Москвы.


Парень вздохнул, глядя на фигурку Нюры — та снова устроилась на табуретке. Интересно, зачем она вот так сидит? Завлекает жертву, чтобы сожрать ночью?


— Мой вернётся, — вздохнул Миша. — Форсайт кончится, и он назад потопает. У него тут всюду нычки и укрытия. Он тут прижился.


— А если записку написать?


— Станет он меня слушать... — Миша помолчал, что-то обдумывая. — Ты просто за МКАД хочешь выехать? Потом вернуться?


— Да. Стой, ты сказал «выехать»?


Миша усмехнулся.


— Ты водить умеешь?


Я кивнул.


Своей машины у меня не было, но на права я сдал и время от времени пользовался каршерингом — чтобы не терять навыков.


— Двигай за мной.


Идти пришлось недалеко. Миша уверенно подошёл к одной из машин, застывших на улице — самой обычной с виду. Зеркала разбиты, стёкол тоже нет. Какой-то небольшой китайский паркетник, не из дорогих, но стильный.


Миша запустил руку в проём окна, открыл бардачок, достал и протянул мне ключи.


— Да ладно, — сказал я. — Ты бы хоть прятал их!


Миша улыбался.


Я нажал кнопку — щёлкнули замки в дверях.


— Машина прямо так стоит все годы? Не верю!


— Он следит, — пояснил Миша. — То есть я слежу. Аккумулятор заряжаю, масло меняю, салон от пыли протираю. Иногда езжу туда-сюда. Я однажды в форсайт выпал, глядь — сижу за рулём! Хорошо, что медленно ехал.


Открыв дверцу, я сел на место водителя. Подогнал под себя сиденье — моторчики натужно взвыли, но кресло подстроилось. Панель приборов и экран бортового компьютера были заклеены антибликовой плёнкой от отражений.


Миша, кряхтя, влез на соседнее сиденье, положил пулемёт перед собой на торпедо. Ствол торчал в пустом проёме лобового стекла.


— Мы как на бэтээре, — сказал он довольным тоном.


Я осмотрелся, разбираясь с управлением. Машинально попробовал подстроить разбитые вчистую зеркала.


— Дороги вроде пустые, — заметил Миша. — Можно быстро смотаться.


Да, в основном машины стояли припаркованными вдоль обочин. Событие, наверное, случилось ночью, когда движение было минимальным.


— Ты не перестаёшь меня удивлять, — сказал я Мише. — Оживаешь, ходишь с пулемётом, разбираешься в медицине. Да ещё и машина есть!


Миша аж расцвёл от похвалы.


Я подумал, что любому человеку, даже уверенному в себе, нужны чужие ободряющие слова, нужны другие голоса, кроме своего. Почему же все тут одиночки?


Переключив коробку на драйв, я осторожно нажал на газ. Машина плавно тронулась.


— Начинаем наше путешествие на восток, — объявил я. — Всем пристегнуться. В поездке не будет предложено ни еды, ни напитков.


— Ты только из форсайта не выскочи посреди движения! — попросил Миша.


— Тут уж, приятель, как получится, — ответил я. — От меня не зависит. Но я не буду гнать.


И мы поехали.


Глава седьмая

Я не сразу сориентировался, Новогиреево для меня район незнакомый, да и машина непривычная. Когда понял, что мы движемся по Свободному проспекту на север, даже притормозил, размышляя, куда ехать.


— Гони до Энтузиастов, — посоветовал Миша. — А там напрямую до Балашихи.


— Знаешь эти места?


— Конечно! Я, когда понял, где базируюсь в форсайте, то весь район изучил.


Я хмыкнул. Мне это почему-то и в голову не пришло.


С другой стороны, я-то в Мире После не сидел на одном месте, а блуждал по Москве.


Мы поехали дальше. Справа стеной стояли старенькие девятиэтажки, слева парк — заснеженный, не то спящий, не то мёртвый. Холодный ветер бил в лицо, я щурился и держал скорость не выше пятнадцати километров.


— Держи. — Миша достал из бардачка здоровенные очки-консервы паропанковского вида: медная оправа с нелепыми шестерёнками и массивными винтами, тонированные в жёлтый цвет небликующие линзы, кожаный ремешок.


Интересно, где он такие достал? Магазинчик для гиков обчистил?


Пришлось снова останавливаться и надевать очки. Вторые такие же Миша ухитрился нацепить поверх своих.


Теперь мы выглядели донельзя нелепо, но ехать стало легче.


Минут через пять я съехал на шоссе Энтузиастов. Тут двигаться было труднее, если на Свободном нам попалось три или четыре машины на проезжей части, то съезд наполовину перегораживал сгоревший бензовоз, да и на шоссе машин хватало — часть застыла в направлении из города, часть на въезде.


— Пытались уехать из Москвы? — выкрикнул я.


— Наверное! Никита, не гони!


Я и не гнал, ехал со скоростью от силы двадцать километров в час. Огибал застывшие машины, один раз затормозил возле военного грузовика с тентом. Миша кивнул, поняв всё без слов, вышел, заглянул в кузов, потом в кабину. Вернулся, качая головой.


— Всё давно растащили. Никита, а почему твой без оружия ходит? Пацифист, что ли?


— Сам ты пацифист, — обиделся я за себя будущего. — Спроси, если раньше выйду.


Мы пересекли МКАД, поехали через утыканную гипермаркетами промзону, которая опоясывает город, под эстакадами и переходами с навсегда застывшими камерами слежения (в некоторых камнями или пулями были разбиты объективы), мимо шумозащитных заборов, съездов, вытянувшихся к шоссе зданий. Собственно говоря, это уже и была Балашиха, слипшаяся со столицей в один ком.


Москва — она кончается долго и неохотно. Даже после апокалипсиса.


— О, летучка! — вдруг сказал Миша. — Направо глянь!


Я посмотрел и вначале даже не понял, что вижу. Жилое здание этажей в семь... только почему-то кажется очень высоким...


Потом разум согласился признать тот факт, что здание висит метрах в пятидесяти над землёй. Без всякой опоры. Чуть-чуть наклонившись, но явно висит так не первый день и не первый год.


— Никогда такого не видел, — поразился я. С одного из балконов свисали вниз какие-то верёвки или тросы. Неужели там кто-то живёт?


— Кремль же висит! — воскликнул Миша. — Не знал?


— Нет...


— Я видел в одном форсайте, моего тогда в центр занесло. Кремль тоже в воздухе, только он повыше...


Я покачал головой. Нет, в моих форсайтах такого не попадалось...


Мы пересекли по эстакаде какой-то большой и грязный пруд, местами затянутый слабым ледком. Летом, возможно, тут цвели лилии и было красиво, сейчас пруд навевал уныние, в чёрной воде отражалось багровое небо. Вроде бы до воды было слишком далеко, чтобы начались проблемы, но я торопливо отвёл взгляд.


Впереди показались высотки, а точнее, «недовысотки» этажей в тридцать от силы, когда Миша возбуждённо завозился на сиденье.


— Гляди, гляди, что там!


А посмотреть было на что.


Километрах в трёх впереди, сразу за высотными домами, тучи опустились до самой земли. Они оставались всё такими же красно-серыми, слоистыми, будто какой-то мрачный облачный торт, и в них по-прежнему периодически мелькали крылатые силуэты.


Но теперь летающие твари реяли слишком уж низко.


Остановив машину, я вышел, не глуша двигатель.


Было очень тихо. Тут, похоже, никто не жил.


Я бы тоже не стал.


— Словно колпаком накрыто, — сказал Миша зачаровано. — Как думаешь, отовсюду?


Я молчал.


Таких туч не бывает. Тучи — они сверху. Если опустятся вниз, то это уже туман.


Но никакие тучи не опускаются вот так, с загибом, по дуге.


— Я туда не поеду, — сказал я.


Миша мялся. Ему и хотелось рассмотреть облачный край вблизи, и было так же, как и мне, жутковато.


— Может, ещё чуточку, а? — попросил он. — Не до самых облаков... до первой высотки доедем? Там этажей тридцать. Залезем наверх, всё рассмотрим.


— Ты летающих тварей видишь?


— Они не спускаются.


— Там и не нужно спускаться!


Миша вздохнул.


— Решай. Может, мы первые, кто сюда добрался. Нас двое, у нас машина и пулемёт.


Конечно же, мне надо было понять, что рядом со мной не здоровенный бугай с оружием, несколько лет выживающий в Мире После и неплохо тут обустроившийся, а самоуверенный подросток из нашего времени.


И я это понимал. Но как некую абстрактную информацию, вроде атмосферного давления или принципа работы сотовой связи.


— Аккуратно, — решил я. — Доезжаем до первой высотки, паркуемся... в сторону города, чтобы удирать быстрее. Осторожно выходим и наверх.


В общем, мы поехали.


Я взял правее перед очередной эстакадой, свернул за большим торговым центром и остановился у домов. До опустившихся вниз облаков было метров сто. Красно-серая стена здесь сделалась неожиданно ровной, словно выглаженной, и казалась скорее твёрдой, чем облачной. Мы вылезли из машины, постояли. Я заметил, что в некоторых окнах даже поблёскивают стёкла. Опасное дело. Тут явно не жили.


— Не передумал? — спросил я, когда в толще облаков росчерком промелькнул крылатый силуэт. За ним — другой. Существа носились в облаках, но наружу не высовывались.


Миша молчал, покачивая в руках автомат.


— Ты этих тварей вблизи видел когда-нибудь? Они агрессивны?


Миша продолжал стоять, будто остолбеневший. Потом медленно повернулся ко мне.


— Куда ты меня завёл, придурок! — рявкнул он.


Я понял, что форсайт у Миши кончился. Очень не вовремя.


— Сам хотел сюда! — выкрикнул я.


— Ой, олигофрен! — простонал Михаил. — Два олигофрена! Откуда вы к нам лезете! Машину водишь?


— Так я же вёл!


— За руль! — скомандовал Михаил. — Жми, словно за нами черти гонятся!


Сам он уже лез на заднее сиденье, прилаживая «хвлар» дулом назад.


Уговаривать меня не пришлось. Похоже, Мишин форсайт кончился всё-таки вовремя. Я газанул, даже не пристёгиваясь, рванул обратно на трассу. Разумеется, ехать придётся по встречке, искать выезд на ведущую в город полосу я не собирался. Уж больно истерил Михаил.


Я даже не успел выехать на Энтузиастов, как облака позади будто вскипели. Из них стремительно вырывались крылатые тени, я бросил на них лишь один взгляд, отметив, что они чуть больше человека размером, а дальше просто гнал, лавируя между брошенными машинами.


Сзади загремел пулемёт.


Несколько раз Михаил вопил: «Ага! Получи, тварина! Так!» Видимо, отмечал удачные попадания. В салоне машины, даже лишённом стёкол, грохотало так, что стрелковые наушники бы не помешали.


Очень хотелось посмотреть, далеко ли твари, но зеркал у машины не было, а обернуться я больше не рискнул.


Стрельба прекратилась, лишь когда мы подъезжали к МКАДу. Михаил витиевато выругался и сказал:


— Не гони, машина мне ещё пригодится... Как мы здесь очутились? Мы сидели на кухне, ты спросил, не уезжал ли я из Москвы.


— Верно, — снижая скорость, ответил я. — И тут у тебя случился форсайт, ты ответить не успел.


— И появился я прежний? — подозрительно спросил Михаил.


— Да. Мы к Нюре подошли, она стала превращаться...


— Вот дурёха, — вздохнул Михаил. — Днём её корёжит от превращений... А мою машину случайно нашли?


— Ты из прошлого про неё знал.


— Имбецил, — сказал Михаил. — Ему сколько лет?


— Четырнадцать вроде.


— Малолетний имбецил! Ладно, мы всё забыли, но почему в прошлом я себе не оставил записей? Он ведь знает, что я не помню ничего, значит, надо сделать записи и оставить самому себе на видном месте. На разных местах! Я в первый же день начал дневник вести! Чтобы, если снова память потеряю, — прочесть, что можно, а чего нельзя!


Я остановил машину. Глянул назад — нас уже никто не преследовал, Михаил мрачно смотрел на меня, но хоть из «хвлара» не целился, и то спасибо.


— В том-то и дело. Мы не понимаем, как это случилось.


Михаил запустил руку куда-то под сиденья. Достал две банки колы.


— Держи. Нормальная, пить можно.


Я осторожно открыл, пролив совсем немного. Сделал глоток.


Да, кола как кола.


— Что там у вас? — спросил Михаил. — Ты со мной знаком, значит? Раз вы в паре действуете?


— Есть специальный центр, где изучают форсайты. Мы там находимся.


Михаил убеждённо покачал головой.


— Нет, этого не может быть! Скорее всего, мы из разных реальностей! В нашей конец света случился, а в вашей нет. Но реальности очень похожи, поэтому сознания путаются. Логично?


— Есть и такая версия, — согласился я. — А ещё говорят, что мы каждый раз меняем прошлое, получая информацию из будущего, поэтому будущее не определено. Может, из-за этого вы всё забыли?


Михаил хмыкнул. Сдавил пустую банку в кулаке и выкинул в окно.


— Слушай, Никита. А ты моих родителей знаешь? Какие они были?


— Лично не знаком. Вроде как врачи, — сказал я с сочувствием. Всё-таки этот здоровяк тосковал по забытому прошлому.


И почувствовал, как форсайт исчезает.


Как не вовремя, только разговор завязался!


Но когда форсайт кончается, его не удержать.


Я открыл глаза и увидел Лену. Она сидела на кровати в розовой ночной рубашке и пристально смотрела на меня.


— Доброе утро... — пробормотал я.


— Ты всё не шёл, я сама пришла. А дверь была не заперта.


— Правильно сделала.


— Но я тебя не будила, — сообщила Лена. — Увидела, что форсайт.


— Дёргался и вопил?


Она улыбнулась.


— Наоборот. В форсайте все лежат как мёртвые, только глаза под веками бегают, туда-сюда, туда-сюда.


Меня кольнула ревнивая мысль: откуда она это знает? Но я её отбросил, протянул руку, обнял Лену и привлёк к себе. Она поёрзала, забираясь ко мне под одеяло. Пожаловалась:


— Замёрзла...


— Б-рр... — сказал я. — Там, в форсайте, девочка одна ночами бродит, говорит, что замёрзла, просит согреть.


— В будущем ты завёл себе подружку? — шутливо возмутилась Лена. Упёрлась подошвами мне в ступни. Ноги у неё и впрямь были ледяные.


— Нет. Во-первых, она малолетка. Во-вторых... — я помолчал секунду. — Она превращается в огромную змею ниже пояса.


Лена испытующе глянула мне в лицо. Нахмурилась.


— Да, это мешает сексу. Бесспорно.


— Ещё у неё дурная манера душить в объятиях и пожирать, — добавил я. — Так что нет причин для ревности.


— Я тебя не задушу, — пообещала Лена. — И трахаться со мной можно сколько угодно.


Она помолчала. И деловито сообщила:


— Кстати, под ночнушкой я голая.


— Ты по жизни такая раскованная? — помогая ей выскользнуть из рубашки, спросил я.


Лена хихикнула и вдруг посерьёзнела.


— Нет, пожалуй. Раньше была совсем другой. Скоро Событие, так что...


Я попытался её поцеловать, но она на мгновение отстранилась, посмотрела на меня строго и сказала:


— Но ты мне реально понравился. Не подумай!


Я и не собирался сейчас думать.


На завтрак мы пришли вместе, что было встречено несколькими понимающими взглядами. Я запоздало подумал, что до моего появления у Лены мог быть служебный роман с кем-нибудь из «летних». «Осенние»-то по возрасту не подходили, а вот элегантный бородатый Алан или холёный актёр Михалыч...


Хотя это не моё дело.


Событие вот-вот произойдёт.


Миши не было, то ли спал ещё, то ли уже ушёл. Из «осенних» сидели только два пацана. Время и график подготовки у каждого были индивидуальные.


Сегодня мне назначили занятия с медиками — курс тактической медицины и консультацию травматолога. Но едва я окончил завтракать, как подошла строгая девушка из персонала и попросила зайти к Григоряну. Мои занятия перенесли на послеобеденное время.


— Не напрягайся, — косясь на меня, сказала Лена. — Дядька любит за мной присматривать, но мы давно договорились, что в личные дела он не лезет.


Она отпила кофе. Поморщилась. Накрыла чашку ладонью, посидела несколько секунд, потом смущённо улыбнулась и пошла к раздаче. Зашумела кофемашина, Лена вернулась с чашкой горячего эспрессо.


— Я понял твою особую способность, — сказал я, кивнув на кофе.


Лена смущённо улыбнулась.


— Верно. Я могу нагревать жидкости. Но только там, в форсайте. Иногда путаюсь. А ты...


— Так и не нашёл ничего, — ответил я. — Может, у меня и нет особых способностей.