– Торпеда! – отреагировали операторы.

– Курс?

– Берег на четыре часа. Угол места – двенадцать.

– Это же, – начал Колодяжный с прежней неуверенностью, – не по нам…

– Они хотят взорвать тоннель! – догадался гидроакустик.

– Ёлки мохнатые! – изумился старпом. – Зачем?! Там же их собственный батиплав!

– Первый и третий по торпеде…

– Первый и третий готовы!

– Залп! – скомандовал Брайдер.

Лодка вздрогнула дважды, выбрасывая из торпедных аппаратов правого борта торпеды «Шквал-ДД», в просторечии подводников именуемые «дамками».

Скорость выпущенная чужой подлодкой торпеда набрала приличную, но «дамки» летели в кавитационном пузыре под водой со скоростью около пятисот километров в час и настигли её спустя полминуты после пуска.

Экраны всех систем наблюдения «Грозного» отобразили клубочки огня в месте перехвата, а спустя несколько секунд подлодку сотрясли две ударные волны от взрывов.

– В яблочко! – с облегчением хохотнул старпом.

– «Уши» держать! – не позволил расслабиться морякам Брайдер. – Ждать атаки!

Но капитан американского «батона» снова не стал связываться с русской подлодкой, впечатлённый потерей суперсовременной торпеды. Через несколько мгновений силуэт «кильки» на экране гидролокатора изменил профиль – субмарина повернулась на девяносто градусов – и стал уменьшаться в размерах. Американская «гроза морей и океанов» поспешила убраться из акватории моря Росса, от греха подальше.

Антарктида

Глубокое прошлое

Их тоже оказалось трое, экипированных в чёрно-синие спецкостюмы натовского образца, используемые морскими пехотинцами США в береговых операциях. На головах каждого «пехотинца» поблескивал противогаз с двойными коробками фильтров на шее. Двое из них были вооружены автоматами «AGS» для подводной стрельбы, причём самый мощный «пехотинец» нёс на себе целый арсенал – автомат, кассетный гранатомёт, пистолет, подсумок с магазинами и гранатами и нож в чехле.

Самый же щуплый из всей троицы оружия не имел вовсе.

Они повисли в воздухе внутри кристаллических прозрачных глыб, как и первопроходцы до них, не имея возможности шевельнуться.

Вербов и Вершинина, наведя на гостей автоматы и не дождавшись их ответных действий, переглянулись.

– Америкосы, – проговорил Вербов. – Всё время дышали нам в спину… и догнали.

– Виктор Степанович, – окликнула Дрёмова Инга, – почему они тоже влипли в эти кристаллы? Это какая-то ловушка?

– Не ловушка, – ответил археолог. – Линия времени, соединявшая эту эпоху с нашим веком, была открыта, иначе мы бы сюда не попали, но время здесь имеет другую частоту, ну, или течёт с другой скоростью, и появление объектов с «массой другого времени» вызывает их блокировку.

– Мне пришлось стрелять, чтобы освободиться, – сказал Вербов. – А вы как освободились?

– Секрет изобретателя, – послышался смешок Дрёмова.

Вербов оглянулся.

Археолог снова шевелил «змеиными» отростками необычной системы управления Буфером, вглядываясь в возникающие на светящейся полосе перед ним схемы и символы.

Вербов дал очередь в пол.

Пули не отрикошетировали, а превратились в язычки дыма.

Дрёмов отскочил, растопырив руки в стороны.

– Не стреляйте!

Но было уже поздно. То ли изменилось состояние «новых временных масс» – гостей, то ли на кристаллическую оболочку глыб подействовал звук выстрелов, но они начали рассыпаться на пушистые хлопья и таять. Троица американских «морских пехотинцев» тяжело грохнулась на пол, ошеломлённая происходящим.

– Stand! – рявкнул Вербов, держа «на стволе» самого мощного «пехотинца», в то время как Инга взяла на прицел второго. – Gun on the floor![36]

Рослые «пехотинцы» переглянулись, не спеша исполнять требование.

– Гленн, положите оружие, – негромко посоветовал третий член группы на английском языке. – Здесь нельзя стрелять, может произойти отсечка временного канала, и мы навсегда останемся в этом времени.

– Отличное решение, – сказал Дрёмов одобрительно. – Похоже, мы знакомы, коллега?

«Пехотинец» повернулся к нему, помедлил, снял противогаз, сделал вдох.

– Кажется, здесь можно дышать.

– Генри Форестер, – почти дружелюбно произнёс археолог. – Профессор, директор особого отдела DARPA. Не так ли?

– Виктор Дрёмов, – с такой же интонацией сказал Форестер, выступающий крючкообразный подбородок которого добавлял ему сходства с драконом. – Я догадывался, что вы вошли в экипаж «Краба».

– Что вы с ним церемонитесь, Генри? – оскалился стоящий справа мужчина, стаскивая противогаз, под которым обнаружилось потное, тяжёлое, складчатое лицо с низким лбом и мощной челюстью. – Он здесь лишний. Они все здесь лишние!

– Положите оружие, Гленн, – качнул головой Форестер. – Не будьте идиотом. Хотите разобраться с этими парнями? Разбирайтесь, но без оружия. А я пока побеседую с коллегой.

Спутник Форестера смерил Вербова угрожающим взглядом, сплюнул.

– Бросьте оружие и сдавайтесь! – сказал он по-русски, но с акцентом. – Если хотите жить.

– Щас, только побреюсь, – насмешливо ответил Вербов. – Положи аккуратненько пушечку и поговорим по-мужски.

Здоровяк напрягся, пытаясь вникнуть в смысл сказанного, проводил взглядом Форестера, просеменившего к Дрёмову, подумал, опустил автомат.

– Боб, освободись от «железа», поговори с мальчишкой, а я, – он исподлобья глянул на Ингу, осклабился, – пошепчусь с этой воинственной леди.

Громила с широченными плечами послушно освободился от «железа», выпрямился, снял противогаз. На Вербова глянули светлые, почти белые, ничего не выражающие глаза. Показалось, ожила железобетонная свая, таким непробиваемым и безразличным было лицо этого человека.

– Денис, – прошептала девушка.

– Всё хорошо, полковник, – усмехнулся он, укладывая на пол автомат, пистолет и нож. – Я себя не в дровах нашёл.

Инга выпрямилась, опуская автомат. И тотчас же тяжелолицый, нехорошо улыбаясь, метнулся к ней.

Вербов заколебался, решая задачу, помочь ли сначала спутнице, а уж потом заняться «сваей», но Инга умело ушла от размашистого удара здоровяка, ответив хлёстким хуком по физиономии противника, и Денис успокоился. Подготовку Вершинина в «конторе» получила хорошую, иначе не стала бы полковником отдела спецопераций.

Гигант (вдвое шире и на голову выше Вербова) успел сделать два шага, поднимая кулаки перед собой, когда Вербов, ускоряясь до предела, обошёл его справа и нанёс удар в челюсть, от которого любой другой получил бы нокаут. Но челюсть у гиганта напоминала твёрдостью броню танка, и он лишь качнулся влево, не меняя выражения лица.

Вербов в том же темпе обошёл его со спины и ударил в лоб – с тем же успехом. Ушёл от ответного выпада: просвистело у виска – будто снаряд пролетел.

«Да ты, я гляжу, настоящий киборг, парень? По корпусу тебя стучать не стоит?»

Проверил всё же, отработав комбинацию «отбойный молоток» по животу верзилы, ушиб костяшки пальцев левой руки.

«Понятно, только бронебойным тебя и можно взять! Где же у тебя уязвимое место, малыш? Яйца ты не бережёшь, значит, либо они защищены броником, либо отсутствуют вовсе. Грудь – что могильная плита, рожа – чистый железобетон! Надо же, каким тебя сотворила природа! Или не природа?»

Гигант ударил с двух рук, довольно умело, надо признаться, крутанул ногу каруселью, поднимая ветровые волны. Ух ты! Зацепит – точно сломает что-нибудь! «Чем же тебя удивить?»

Вербов сделал вид, что хочет ударить, отскочил, пропуская мимо ещё один слоноподобный мах противника, бросил взгляд на сражавшуюся рядом пару.

Противник Инги терпел поражение. Он был, во-первых, старше девушки лет на двадцать, во-вторых, массивнее и неповоротливей, и его бычья сила не давала ему никакого преимущества, да и рукопашкой он владел отнюдь не мастерски. Поэтому физиономия уже расцвела кровоподтёками, один глаз заплыл, и сражался он без прежнего энтузиазма.

Гигант снова ударил ногой – в прыжке, с выдохом, мощно, достаточно расчётливо, но недостаточно быстро, и Денис понял, что нужно делать. Сделал вид, что выпад задел его, театрально вскрикнул, схватился за бедро, начал отступать, прихрамывая и поглаживая ногу.

«Пехотинец» немного оживился, дважды кинул кулаки в голову майора, потом решил повторить удар ногой – и Вербов включился в режим «бессознательного реагирования», ускоряющий реакции организма в несколько раз.

«Железобетонный пехотинец» не успел убрать ногу: кулак Вербова, выполняющий рубящее движение, обрушился на колено гиганта и снёс бы ему коленную чашечку начисто, если бы на нём не было спецкостюма. Но и при наличии защиты удар сделал своё дело, повредив колено. Гортанно вскрикнув, «пехотинец» развернулся, приседая на неповреждённой ноге, сделал полупрыжок, пытаясь отскочить от противника, но это его не спасло. Действуя с той же скоростью, Вербов догнал его и нанёс ещё один рубящий удар – точно в нос, сбоку, буквально «выкорчёвывая» его с лица противника.

С криком гигант крутанулся вокруг оси и свалился на пол, зажимая нос ладонями. Носовая перегородка у него была сломана.

Разделалась со своим противником и Вершинина, обработав напоследок уход здоровяка. Пискнув, он завертелся волчком и упал в двух шагах от своего «железобетонного» ординарца.

Вербов вышел из состояния «бессозналки», приходя в себя.

– А ты крут, майор, – оценила его победу Инга.

– Ещё как! – согласился он, успокаивая бешено работающее сердце.

Оба посмотрели на оставшуюся пару, даже не взглянувшую на схватку двух разных школ спецназа.

– Вы напрасно пытаетесь изменить программу, – сказал американец. – Во-первых, это невозможно, во-вторых, мы можем договориться.

– О чём? – усмехнулся Дрёмов; оба разговаривали по-английски. – Буфер надвое не делится.

– Мы могли бы заплатить…

– Даже в Форт-Ноксе нет столько золота, сколько стоит Буфер. К тому же мне это не нужно.

– А что вам нужно?

– Переориентировать Буфер и сбросить его в одну из боковых хронолиний. Либо…

– Либо?

– Уничтожить!

– Но ведь матрицу поля можно использовать во благо…

– Я даже догадываюсь, во благо кого – потомков Дохома, каким вы, несомненно, являетесь. Нет? Я ведь прав, и мировое правительство, которого якобы не существует, полностью состоит из ваших родичей и коллег.

– Да какая разница, друг мой, кто входит в мировое правительство. Присоединяйтесь к нам, и мы будем управлять миром вместе!

– Увольте, Генри, я слеплен из другого теста, и эта машина не будет работать на вашу клику.

– Тогда вы умрёте!

– Ох, не пугайте, профессор, я-то готов умереть ради Отечества, готовы ли вы ради своего? Впрочем, у вас и таких, как вы, Отечества и нет.

– Я всё равно сделаю то, ради чего я здесь!

– То есть сбросите в хронодыру Россию, так? Это ваша главная цель?

– На Земле должен быть только один хозяин!

– Земля создана для всех людей.

– Вы идеалист, Виктор.

– А вы нелюдь, Генри, и все ваши родичи и коллеги – тоже нелюди! Вам не место на этой планете! Поищите другую!

Вербов сделал шаг вперёд.

– Мы вам не мешаем, друзья?

Форестер оглянулся на него, заметил лежащие тела спутников, поднял брови, опуская руку в карман штанов.

– Кажется, я зря рассчитывал на полковника Девенпорта. И на ваш ум, господа.

– Денис! – предупредила Вербова Инга. – У него пистолет!

– Выньте руку из кармана! – крикнул Вербов, подхватывая с пола свой автомат.

– У меня бомба, – спокойно сказал американец. – Палец на кнопке. Предлагаю удалиться отсюда, и побыстрее, иначе мы все погибнем.

Вербов перехватил автомат поудобнее, покосился на девушку, готовую прыгнуть вперёд, к своему оружию.

– Он блефует, – неуверенно сказал Дрёмов. – Не за этим сюда шёл, чтобы взрывать Буфер.

– Проверьте, – пожал плечами Форестер.

Внезапно ожил противник Инги – тот, кого американец назвал полковником Девенпортом. Ему удалось незаметно просунуть правую руку под мышку левой и вытащить из спецзахвата пистолет.

– Майор! – метнулась на пол Инга.

Вербов вывернул ствол автомата, выстрелил одновременно с Девенпортом.

Три пули из «АДС» вошли точно в лоб полковнику, отбрасывая тело навзничь.

Пуля из пистолета Девенпорта попала в центр светящейся панели за спиной Дрёмова. По всем торчащим штырям и рукоятям сложной конструкции метнулись электрические змейки.

Форестер оглянулся, и очередь из автомата, выпущенная Ингой, разнесла ему череп. Он упал колодой, так и не успев нажать кнопку взрывного устройства.

– Что вы наделали! – схватился за голову археолог, бросаясь к пульту управления Буфером.

Из недр сооружения послышался блеющий гудок: б-бе-е-ле-е! б-бе-ле-е! б-бе-ле-е!..

Вербов метнулся к Дрёмову, оттолкнул его от пульта.

– Не трогайте ничего!

– Уходите, майор! Я попытаюсь на форс-мажоре сбросить Буфер!

– Куда?

– В прошлое… или в будущее… в другой временной континуум… куда придётся! Иначе в наши времена прорвётся ад!

Словно подчёркивая значение слов Дрёмова, купол со статуей Дохома накрыла волна слепящего пламени. Здание Буфера содрогнулось.

– Уходите же! – Археолог умоляюще прижал руки к груди.

– Куда? – подошла Инга. – Нам не на чем выбраться отсюда.

– Там ждёт спасательный модуль, бегите!

– Где? – не понял Вербов.

– Колонна, там, где мы оставили батиплав, это модуль! Я открою доступ к нему отсюда, бегите!

Молодые люди обменялись взглядами.

– Я не верю… – начала Вершинина.

– Да бегите же наконец!

– Идём, – сказал Вербов, протягивая руку Дрёмову. – Может, успеете с нами, внук Перуна?

Дрёмов понял его, криво улыбнулся.

– Все мы внуки Перуна… я должен проконтролировать сброс, бегите! – в третий раз повторил он, поворачиваясь к пульту и хватаясь за змеевидные рычаги.

– Ты уверен, что действуешь правильно? – помедлила Инга.

– Хочу верить, – ответил Вербов.

Бросились к «деревьям», но Инга вдруг вернулась обратно, поцеловала Виктора Степановича в щёку и вернулась. Вербов, остановившийся у прохода между «деревьями», молча коснулся её руки.

Натянули маски, пробежали «посадки», наткнулись на груду оружия и на группу людей: двое лежали на полу лицами вверх, глаза их были закрыты, двое сидели на полу спиной к спине, двое держали их на прицеле автоматов – моторист Ваня Комов и бортинженер Володя Пинчук.

Лобанов сидел на корточках возле одного из лежащих. Поднял голову, когда появились Вербов и Вершинина. Лицо у него было угрюмое, измазанное кровью.

– Такие вот пироги.

– Кто?! – выдохнул Вербов, хотя и так было понятно, кто из членов группы распластался на полу.

– Пальковский.

– Жив?

– Убит. – Лобанов выпрямился, виновато посмотрел на Ингу. – А мы хотели бежать к вам на выручку. Или вы разминулись с их второй бандой?

– Не разминулись, – буркнул Вербов.

– Уходим, – сказала девушка, окинув сидящих на полу американцев быстрым взглядом.

– А где Виктор Степанович?

– Остался.

– Зачем?

– Капитан, потом объяснимся!

– Слушаюсь. – Лобанов стёр со щеки кровь, озабоченно посмотрел на ладонь, перевёл взгляд на убитых. – С ними что делать?

– Придётся оставить, нет никаких гарантий, что мы все уместимся в капсуле.

– А с этими как?

Инга помедлила.

– Я бы их оставила… убивать – марать руки… и спасать не хочется… stand up!

Пленники вскочили.

– Простите, мисс, я капитан Ренделл… – начал по-русски старший из них, с залысинами.

– Cilens! Before! Run!

Вербов развернул низкорослого капитана Ренделла в дыру прохода, по которому они недавно выходили в центральную зону Буфера, и все побежали в переливчатую пелену краевых искажений зоны, забыв о потере ориентации в странном пространстве.

Однако проскочили облако искр все, американцы в том числе, собрались в чешуйчато-ребристой трубке тоннеля, снова побежали вниз, под уклон.

Лобанов догнал Вербова, понизил голос:

– Майор, неужели всё то, о чём ты так красноречиво молчишь, правда?

– Преследователям кранты, – выдохнул Денис. – Дрёмов остался сам.

– Зачем?

– Направит всю эту махину в какое-то другое время… и нас спасёт.

– Каким образом?

– Увидишь.

Перегородки в трубе оказались открытыми, автоматика комплекса почему-то не стала ими заниматься. Мелькнула мысль, что люки мог открыть Дрёмов, и пропала.

Добрались до тамбура с «лежащими в обнимку» батиплавами – российским и американским. Пленники остановились кучкой, опасливо поглядывая на Ингу.

– Что дальше? – спросил задохнувшийся от бега Лобанов; ему было хуже всех, так как к сломанному ребру добавилось ранение в голову (Вербов только сейчас заметил струйку крови, стекающую капитану с виска на щёку), но Максим терпел.

– Сюда, – указал Вербов на выступ в потолке тамбура.

– Что это?

– Колонна… по словам Виктора Степановича – спасательный модуль, строители Купола предусмотрели для своих.

– Шутишь?

В глубине тоннеля, по которому они спустились к тамбуру, зародился неясный шум.

– Открывай! – взмолился Вербов, всем сердцем желая, чтобы Дрёмов, которому он поверил, не подвёл группу.

Лязгнуло!

Выступ вдруг раздвинулся тремя лепестками, образуя звёздчатое отверстие: похоже, все люки Буфера открывались одинаково. В полу под выступом с таким же лязгом вылез ступенчатый бугор, поднимаясь вверх на два метра.

– Всё предусмотрено, – с облегчением пробормотал Вербов, взбегая по ступенькам на бугор, а оттуда пролезая в дыру люка. – Я проверю.

В тесной каморке за люком вспыхнул неяркий синеватый свет.

Вербов выпрямился, разглядывая рёбра и знакомые чешуи на стенах, влез в трубу, внутри которой тоже вспыхнул свет, увидел ряды изогнутых пластин, напоминающих черпаки, оценил объём помещения и спрыгнул обратно в тамбур.

– Попробуем уместиться.

– Капитан, вы идёте первыми, – скомандовала Инга. – Примете этих уродов.

– Есть, – направился к ступенчатой пирамидке Лобанов.

Экипаж «Краба» скрылся в люке.

– Лезьте, – повёл стволом автомата Вербов.

Американцы полезли в люк.

Шум в тоннеле усилился, в тамбур выплеснулось облако «снежных хлопьев», пронизанное искрами и молниями.

Вербов подхватил девушку и буквально впихнул в начавшую закрываться звезду люка. Чудом пролез сам, поранив руки об острые края звездообразных лепестков.

Люк закрылся.

Помещение со всем его содержимым содрогнулось.

Девушка упала на рёбра люка, на неё свалился Вербов.

– Денис?! – прилетел сверху крик Лобанова. – Инга?!

– Прости, – с трудом выговорил Вербов, пытаясь сползти со спутницы. Навалившаяся на спину тяжесть помешала это сделать, показалось, что на него упали все, кто влез до него в Колонну, но это оказался один Лобанов.

– Чёрт! Не удержался… вы успели… а я подумал…

– Поднимайся!

– Пытаюсь…

– Я потерплю, – выговорила Вершинина, дыша в ухо Вербову.

– Он слезет, и я встану…

– Поднимаюсь, поднимаюсь, – проворчал Лобанов. – Везёт же разведке…

Загудело со всех сторон. На спину Вербова упала ещё бо́льшая тяжесть. Он охнул, напрягся.

– Макс!

– Это не я… похоже, мы взлетаем…

Действительно, впечатление было такое, будто они попали в кабину стартующей ракеты.

Впрочем, именно это и случилось, хотя знать это наверняка они не могли.

Навалившаяся на тела сила стала невыносимой.

Вербов, напрягаясь так, что у него едва не лопнули жилы на руках и ногах, приподнялся, и девушка повернулась на бок. Он упал рядом, продолжая держать на себе ругавшегося шёпотом Лобанова. Успел прошептать на ухо Инге:

– Держись, любимая…

Сознание померкло…

Антарктида, станция «Южный полюс»

3 января, ближе к вечеру

Погода стояла великолепная: ветер, несущий позёмку, стих, солнце сияло вовсю, снежные поля и торосы вокруг сверкали словно покрытые алмазной пылью, температура воздуха повысилась до минус семнадцати градусов, – и работа спорилась.

Десантники расчистили взлётно-посадочную полосу от снега, отправили самолёт обратно на «большую землю», помогли полярникам с расчисткой дорожек посёлка и с энтузиазмом принялись обустраиваться сами.

Пименов заскочил в шахтный домик, где его бригада вместе с бойцами готовила к спуску в озеро новый подводный модуль, потом вернулся к себе в штабной домик, собираясь связаться с Москвой. И в этот момент снизу – из глубин ледяной толщи, накрывшей озеро Восток, раздался тяжкий всхлип, будто некий исполин в озере проснулся и набрал в грудь воздуха.

Вслед за этим странным всхлипом прилетел низкий гул и неистовый треск, поколебавший штабной домик так, что он заплясал на опорах.

Снаружи послышались крики.

Пименов, а вслед за ним пилот «Глазастика» и замначальника станции выскочили из домика в одних свитерах.

Всё достаточно гладкое поле посёлка пересекала трещина!

Но не это привлекло внимание Михаила Павловича. На горизонте, в полутора десятках километров от станции, вставал в небо, расширяясь, белый искрящийся фонтан! Внутри него просверкнула молния, превращаясь в красную иглу, замершую в воздухе на несколько мгновений.

– Твою курносую! – сипло изумился Васюченко.

Аксёнов не удержался на ногах, скатился по ступенькам лесенки.

– Чтоб тебя!

Пименов помог ему встать.

Красная игла пошла в небо, обвитая яркими спиральками голубых молний, но потом начала заваливаться назад и снижаться. Пролетев несколько километров по направлению к посёлку, она вонзилась в торосы, поднимая снежный вихрь.

Гул стих, далёкий фонтан опал, природа успокоилась.

Пименов очнулся.

– Семеныч, снегоход!

Васюченко, забыв, что он раздет, кинулся к стоянке автотранспорта станции, вмещающей с десяток снегоходов разных типов.

– Что это, Палыч?! – ошеломлённо проговорил Аксёнов, выдыхая клубы пара. – Ракета, что ли?!

– Сейчас узнаем, – процедил сквозь зубы Пименов. – Но не ракета.

– А что?!

– Ракеты с неба падают, а эта из-подо льда вырвалась.

К Пименову подбежал Кирилл Григорьевич.

– Видели, Михаил Павлович?!

– Ещё бы… лёд потрескался!

– Уж не связано ли это с нашими парнями в озере?

– Ох, не гадайте, полковник! – Пименов вернулся в модуль, накинул парку и выскочил обратно.

Через трещины перескочил вездеход, за рулём которого сидел Васюченко, и полярники помчались к опадающей туче снежной пыли.

Антарктида happy and

Показалось, что он тонет и захлёбывается…

Вербов хватанул ртом воздух, очнулся.

Инга, прижатая к нему грудь в грудь, не шевелилась, Лобанов тоже, осевший на ногах майора, в трубе не то кабины, не то отсека спасательного модуля было тихо. И только повернув голову, Денис понял, что Колонна, которая и была модулем, лежит на боку.

– Инга…

Девушка вздрогнула, задышала часто-часто.

– Что… случилось?

– Мы куда-то стартанули…

– Куда?

– В белый свет, – пошутил Вербов, – как в копеечку.

Очнулся Лобанов.

– Ты на какой свет конкретно рулял, майор?

В мышцы и кости вернулась боль. Удар ускорения, – а в том, что Колонна стартовала, сомневаться не приходилось, – был слишком силён.

Он нашёл руку девушки.

– Как самочувствие?

Руку Инга не отняла.

– Меня пропустили через мясорубку…

– Меня тоже.

– Ты что-то говорил…

– Не помню…

– Значит, мне послышалось.

Он помолчал.

– Могу повторить.

Теперь сделала паузу она.

– Не здесь… если выберемся…

Ощущение счастья нейтрализовало боль в теле.

– Повторю!

– Вы о чём? – с недоумением спросил Лобанов.

Вербов с трудом приподнялся.

– Вставайте, лежебоки. Куда бы мы ни прибыли, хоть на тот свет, хоть на другой, мы живы!

Апрель 2016


Дикий, дикий Норд

– Ты как здесь оказался? – Стреляли… Из кинофильма «Белое солнце пустыни»


Глава 1

К полюсу



День вблизи Северного полюса длится долго – почти полгода, с марта по сентябрь, и тем, кто летом собирается совершить путешествие к полюсу, надо учитывать то обстоятельство, что вставать и засыпать придётся при ярком солнечном свете и одновременно быть готовыми к внезапным снежным бурям.

Восьмого июля атомный ледокол «Борей», второй после «Арктики» в линейке ледокольных судов проекта 22220, официально проходящий ходовые испытания, приблизился на расстояние в сто десять километров к географической точке Северного полюса, преодолев льды толщиной до пяти метров. В зимнее время даже он, единственный в мире ледокол с лазерным резаком льда, вряд ли смог бы подобраться к полюсу так близко. Но летом площадь льдов существенно сокращалась, толщина ледяной шапки уменьшалась, в ней появлялись разводы, полыньи и трещины, и новейшему российскому ледоколу с ядерным реактором последнего поколения удалось то, что не удавалось ни одному другому судну. Помогло ещё и начавшееся глобальное потепление климата, способствующее освобождению Северного Ледовитого океана от многолетних льдов, по сути – уникальное явление, по расхожему мнению связанное с деятельностью человека. Как минимум десять тысяч лет такой тёплой Арктики Земля не знала.

Магнитные полюса планеты не раз меняли своё местоположение. К примеру, семьдесят пять миллионов лет назад Северный находился на юге нынешней Евразии, а Южный – в Боливии. А по расчётам учёных ещё двенадцать тысяч лет назад оба полюса располагались на противоположных сторонах экватора, по одной из гипотез изменив положение в результате войны Атлантиды и Гипербореи. Но чтобы проверить это, надо было исследовать Антарктиду и подводный мир Арктики, что в нынешние кризисные времена не представлялось возможным. Тем не менее в Антарктиде экспедиции работали, в том числе у озера Восток, на дне которого был найден артефакт древней цивилизации. Пришла пора заняться и дном Северного Ледовитого океана в районе полюса. Поэтому ничего удивительного в походе ледокола «Борей» к Северному полюсу не было, хотя формально он всего лишь проходил рабочие испытания.

Кроме изучения дна океана в районе полюса, перед экипажем атомохода и небольшой исследовательской группой, курируемой военными экспертами, стояла и другая задача, о которой был поставлен в известность только капитан ледокола Владимир Антонович Рябошлык. Именно к ней в первую очередь и приступил «Борей», пройдя через льды и остановившись в точке с координатами: сто шестьдесят градусов восточной долготы и восемьдесят девять градусов северной широты, – в двух километрах от впадины Макарова. Задачей этой был спуск под воду «Изделия 100», прозванного «Цербером», одного из так называемых «подводных постов гарантированного возмездия», представлявшего собой герметичный комплекс для мониторинга донной обстановки, позволяющий быстро определять возможные угрозы, детализировать и при необходимости уничтожать. Эта роботизированная информационная система решала задачи морской подводной разведки и выдавала целеуказания с такой оперативностью и точностью, что стопроцентно гарантировала обнаружение и уничтожение любой подводной и надводной цели, будь то мина, одиночная подлодка или авианосная ударная группа.