Увидев Рёдзи, охранники остановились и в один голос принялись его убеждать:
В десяти километрах ниже по течению команды баржи по перевозу шерсти обнаружила голое тело Ахилла, запутавшееся в корнях дерева лилли-пилли.
— Успокойся...
— Не делай этого...
4
— Ну же, спускайся...
Рэйко сдавленным голосом, обращаясь не к сидящему на окне Рёдзи, а куда-то в потолок, произнесла:
После развода Лаки и Валия встречались несколько раз по разным поводам. Про встречу на похоронах Ахилла в 1965-м толком нечего было сказать, потому что они обменялись едва ли парой слов.
— Рё-тян!
Похоже, даже через стоящую перед ним мать Рёдзи смог заметить Каору. Их глаза встретились. Рёдзи закатил зрачки кверху, показав белки, и начал переваливаться назад. Белки, последнее, что удалось увидеть, больше не принадлежали живому человеку.
Служба проходила в греческой православной церкви Святого Константина. Лаки подошел к Валии, объяснить, что пытался помочь ее отцу. Валия выразила радость, что он попытался.
Через мгновение Рёдзи бросил свое тело в темноту за окном и исчез в ней.
15
Уже много лет Лаки постоянно разговаривал с ней. Мысленно он консультировался с женой, получал от нее воображаемые наставления по поводу франшизы, советы, что надеть, оценки характера людей, с которыми встречался. Совсем недавно он пытался представить дом Валии. В его воображении зацвел сад с видом на водоем. Там был ребенок, который называл ее мамой.
Сидя в ванне, Каору сделал воду прохладнее. Он подставил ладонь под теплую струю. Поначалу ему казалось, что вода горячая, но, привыкнув, он понял, что ее температура близка к температуре тела. Он погрузился в воду по плечи и сидел некоторое время не двигаясь. Когда Каору закрутил кран, наступила тишина. Редко удавалось ему вот так посидеть в ванне вечером в будний день.
Заведя волосы за уши, Каору откинулся, положил затылок на край ванны и закрыл глаза. Потом он подогнул коленки и сжался, приняв позу зародыша в матке. Биение его сердца разносилось под водой, казалось, оно может создать волнение и на поверхности.
На кладбище он сказал Валии, что она хорошо выглядит, но она не улыбнулась в ответ. За ее спиной стоял муж, с чьим существованием Лаки было сложно смириться. Его звали Роберт, и он предпочел бы забыть это имя, если бы сумел. А дочь Валии София? Ему показалось, или она помахала Лаки рукой после панихиды?
Все попытки успокоиться ни к чему не приводили, перед глазами стояла одна и та же картина.
С тех пор как Рёдзи выбросился из окна пожарной лестницы, прошла уже неделя.
Я бы мог спасти Рёдзи.
Она помахала.
Заслоняя собой мысли о Рэйко, перед глазами Каору возникала сцена самоубийства Рёдзи.
Все, что произошло до и после того, как Рёдзи выбросился из окна, глубоко врезалось в сознание Каору. Его пустой взгляд, когда он падал из окошка на лестнице. Вопль Рэйко. К несчастью для Каору, все звуки, все образы намертво засели у него в мозгу. За эту неделю не было и ночи, которая прошла бы без кошмарных сновидений.
На прощание.
Сразу после того как Рёдзи выбросился, Рэйко и Каору кинулись к окну. Они увидели тело мальчика, неестественно скрючившееся от удара о твердую землю. В сумерках ручейком струившаяся кровь мерцала красноватым блеском. Рэйко тут же упала в обморок, ее подняли. Рёдзи хотели отнести в реанимацию, но уже одного его вида было достаточно, чтобы понять, что это бесполезно. Выжить, ударившись о твердую поверхность при падении с двенадцатого этажа, невозможно.
Во сне также появлялись следы застывшей на земле крови. Реальности этот след так и остался в больничном садике. Ушедшая жизнь, став тенью, казалось, преградила путь Каору, ему не хотелось приближаться к этому месту.
1971
Самоубийство Рёдзи было одновременно и спонтанным, и запланированным. Он знал, что только окно на запасной лестнице открывается изнутри. И если мальчик изо всей прыти побежал именно туда, значит, это место в какой-то мере могло быть заранее намечено.
1
Причина самоубийства была ясна. После обследования перед Рёдзи замаячила перспектива уже четвертого курса химиотерапии. Неужели снова придется начинать это тяжелейшее сражение? Рёдзи был сыт этим по горло. Более того, в этом сражении ему все равно не стать победителем. Он так и окончил бы свое существование в страданиях. Вероятно, он взвесил, что лучше: прожить чуть дольше, накапливая страдания, или сократить свой срок, уменьшив муки. Может быть, он также принял во внимание страдания матери, неустанно заботившейся о нем.
В первую неделю августа Валия получила письмо следующего содержания:
Каору до боли ясно понимал состояние Рёдзи, который, будучи зараженным, предпочел умереть. Он не был посторонним в этой истории, в совсем недалеком будущем ему неизбежно придется столкнуться с той же бедой. Сам Каору непременно будет бороться. И хотя он принимал выбор Рёдзи, но не собирался идти тем же путем.
Напряги всю силу своей мысли, бей врага, покусившегося на твое молодое тело.
Дорогая Валия!
Двадцать с лишним лет назад я отдал вашему бывшему мужу все свои сбережения на тот момент. Вы с ним не потратили этот дар впустую, как это сделал я с тем, что было даровано мне.
Я не указываю обратного адреса в этом письме, потому что вскорости собираюсь свети счеты с жизнью. Пожалуйста, не пытайтесь связаться с моей семьей. Но я должен поведать вам правду. Об этом сложно писать. Долгое время я жил с преступлением, и сокрушительный стыд постоянно снедал меня. Правда в том, что я виновен в смерти вашей сестры Пенелопы.
По сути, ее убил я.
Я виноват в том пожаре в кафе «Ахиллион» той ночью. Но я не собирался НИКОГО убивать. Я лишь хотел испортить имущество. Я хотел навредить вашему дому, потому что вы с Лаки казались счастливыми, а мне в ту пору счастье других людей мнилось ужасной несправедливостью. Сейчас я понимаю, что несчастья, преследовавшие меня всю жизнь, – это и есть справедливость. Бóльшая часть моей жизни – это катастрофа, но самый худший из моих поступков – это смерть Пенелопы. Я не могу больше сожалеть. Полагаю, меня правильнее называть убийцей. Я отдал вам те деньги под давлением вины, думая, что смогу облегчить совесть.
Вам следует знать, что я отправлю Лаки точно такое же письмо. Знаю, что вы больше не женаты.
Надеюсь, эта правда будет иметь какую-то ценность.
Живите с миром.
Так говорит его отец. Думай, что ты избежишь смерти, борись с врагом, ты должен победить. Есть только одно оружие, как говорит отец, — сила мысли.
Иен Асквит.
Каору очень глубоко погрузился в ванну. Горячая вода достигала мочек его ушей.
2
У меня есть эта сила.
Удивительно, но Каору совершенно не ощущал того, что находится в центре распространения вируса. Словно он был избранным для спасения этого мира и мог превозмочь собственное тело.
По телефону Лаки предложил встретиться в ресторане Стэнмора. Валии было все равно. Готовясь к встрече, он купил новую рубашку, посетил парикмахерскую и рано утром отправился на пробежку, сделав семь кругов вокруг крикетного поля в Кампердауне. Сотрудники ресторана отчистили пол и постелили новые скатерти. Из тридцати заведений франшизы это оставалось его любимым, самым похожим на «Ахиллион» из всех. Над стойкой висела табличка «Наш девиз – чистота и учтивость».
У меня слишком высокое самомнение.
Устав сидеть в горячей воде, Каору вылез из ванны.
Следуя неподдающимся контролю слухам, все франчайзи уверовали, что империя Лаки, если ее можно так назвать, началась с благотворительного вложения. Не наследство, а подарок. Были разногласия по поводу размера подарка и причин, по которым его сделали. Слухи множились: некоторые гадали, приобрел ли Лаки этого благодетеля во время войны, хитростью или храбростью.
Спасение мира — это звучало лестно. Он представил себя спасителем и по-настоящему почувствовал себя героем. Но пока что Каору нужно было разрешить одну личную проблему. Проблему вовсе не мирового масштаба, а относившуюся к гораздо более обыденной области. Сегодня у него свидание с Рэйко, которую он не видел уже неделю.
Прочитав письмо Асквита, выбившее его из колеи, Лаки стал ждать звонка Валии. Желание снять трубку и позвонить ей сам он подавлял. Лаки не хотел навязываться. Тем вечером он засыпал, полный волнения.
Аккуратно вытерев пот, Каору запаковал себя в новую рубашку и джинсы.
Скорее всего, если Асквит был на грани самоубийства, он отправил два письма с признанием примерно в одно и то же время. Или Валия не получила никакого письма. И, возможно, Иэн не покончил с собой. На несколько дней Лаки отменил все визиты, все планы посещения заведений франшизы и оставался или дома, или в офисе, рядом с телефоном, ожидая и надеясь услышать снова голос Валии в любой момент. По утрам и после обеда он обзванивал рестораны в Сиднее, если она звонила в другое заведение и оставила сообщение.
В последний раз он смотрел на Рэйко на похоронах Рёдзи. После она упрямо уклонялась от встречи. Наконец она согласилась уделить ему всего один час сегодня вечером. Такой удачный случай. Каору во что бы то ни стало должен был узнать, почему она закрыла свое сердце.
– Нам надо встретиться, – сказала Валия, позвонив Лаки домой.
В день ее визита сотрудникам было велено их не беспокоить, и те изо всех сил старались не смотреть на Лаки и Валию слишком долго, делая вид, что не знают, кто она такая. Когда Валия вошла, они с Лаки сдержанно обнялись и присели за столик в кабинке. Лицо Валии казалось оливковым и холодным. Лаки рассматривал бугристые пятна на тыльной стороне своей ладони.
16
– Из всех кафе, – тяжело начал Лаки, – это – по-прежнему мое любимое.
Дом, в котором жила Рэйко, — красивое трехэтажное здание со стенами из красного кирпича — располагался на краю покрытого зеленью холма.
– Скажи правду, – прервала его Валия, – ты знал, что Иэн Асквит устроил тот пожар, или были ли у тебя подозрения до получения письма?
На входе он набрал номер квартиры и подождал ответа, из колонки раздался тоненький голос Рэйко:
– Нет, иначе никогда не принял бы его подарок. Он бы сидел в тюрьме.
— Да?
– Твой успех, все это началось со смерти Пенелопы. На его деньги ты купил три помещения.
Через секунду входная дверь открылась. Еще с того момента, как они встретились в больнице, Каору подозревал, что Рэйко не испытывает недостатка в деньгах. Пройдя от входа до лифта по коридору с паркетным полом, он понял, что не ошибся.
– Да. – Лаки вдруг остро ощутил, что письмо Иэна его замарало, и эта грязь растеклась на все его заведения.
Разумеется, Каору не стал выяснять, откуда у нее столько денег. Напрямую у Рэйко он не стал бы спрашивать, а сама она не рассказывала. Из ее собственных слов он понял только, что ее муж был преуспевающим человеком. Он был старше ее и умер несколько лет назад от рака.
– Существуй в мире хоть какая-то справедливость, этого места тут бы не было.
Квартира Рэйко находилась на третьем этаже. Каору не пришлось звонить в дверь — она открылась, как только он подошел. Рэйко рассчитала время и, наверное, смотрела через дверной глазок. В проеме появилось лицо Рэйко. Волосы, в которых проглядывала седина, были собраны на затылке и связаны резинкой.
– Что ты хочешь, чтобы я сделал? Скажи.
— Входи, — сказала она слабым голосом.
– Я ужасно горевала по Пенелопе.
— Давно не виделись.
– Я был рядом.
Даже после того как она проводила его в гостиную и усадила на диван, оба некоторое время не произносили ни слова. Каору почувствовал себя неловко. Он не понимал, почему Рэйко охладела к нему, и, не зная, как и что сказать, все не мог начать разговор.
– Признай, что эта франшиза оскорбительна для Пенелопы. И для меня!
Рэйко молча поставила перед ним стакан с ячменным чаем и села напротив.
Все в кафе повернулись на крик Валии. Лаки знал, что ее гнев готов выплеснуться. Несколько дней он ждал этого момента. Будет ли это момент… или он теперь навсегда будет презираем ею. Несчастный Василис «Лаки» Маллиос, которого до конца дней ненавидела бывшая жена. Такого никто не мог пережить.
— Вот и встретились.
– Да, – сказал он, – это место построено на ее смерти.
Каору уже потянулся, чтобы обнять Рэйко, но она отстранилась и передвинулась так, что теперь расстояние между ними увеличилось.
Лаки думал, что после этих слов Валия встанет и уйдет, но она не двинулась с места.
Подобным образом она вела себя и на похоронах, когда, одетая в траур, не позволила Каору обнять ее. Он уже протянул руку к ее плечу, полагая, что только он один может облегчить ей горе потери единственного сына, но вынужден был остановиться.
– Как ты думаешь, почему это чудовище покончило с собой? – спросила она.
Как не был Каору неопытен с женщинами, заметив постоянно повторяющуюся реакцию, он наконец понял, что нужно отступить. Но он никак не мог понять причину столь упорного отказа. Хотя он и чувствовал, что разрыв с женщиной, которая была ему так близка, неизбежен, ему неприятно было думать об этом.
– В письме он говорит, что его жизнь пошла под откос, – ответил Лаки. – Я толком не знал его. Отправлял открытку пару месяцев назад. Один из моих поставщиков мороженого – англичанин, я попросил его узнать адрес Иэна. Они отправили Асквиту открытку с изображением ресторана «У Лаки». Я подписал «Спасибо». Хотел сделать это еще давно.
Словно обнимая саму себя, Рэйко скрестила руки на груди и терла кожу предплечий пальцами, ей было холодно. Комнатный кондиционер работал в охлаждающем режиме, но до холода было еще относительно далеко. А Каору было даже жарко.
– Ты разговаривал с ним до этого?
Разглядывая Рэйко, он силился воспринять ее боль. Если она закрылась из-за горечи потери, то вряд ли он найдет способ успокоить ее.
– Я писал ему несколько лет назад на разные адреса, когда мы открыли те первые три ресторана. Помнишь? Он не ответил. – На этом Лаки потерял контроль над собой и добавил: – Я скучаю по тебе, Валия. Прошло уже столько времени, но чувство не отпускает.
Слова ободрения и успокоения... Слова, которые лезли ему в голову, казались ему слабыми, пустыми, постыдными. Вопрос о здоровье, просящийся на язык, задавать было нельзя. И из-за всего этого разговор не клеился.
– Мне жаль, что ты это чувствуешь. Но я пришла поговорить о письме.
— Ну и долго собираешься молчать? — опустив глаза, холодно спросила Рэйко.
В ее голосе была та самая отстраненность, которую Лаки слышал, когда их брак дал трещину и развалился. Лаки был мягким. Ее слова больно стегнули.
Ее замечание задело Каору, будто бы невозможно было обращаться к собеседнику иначе как молча.
– Ты уверена, – продолжил он, – что Асквит умер?
— А повежливее нельзя? — пробурчал он.
– Я связалась с Британским консульством и навела о нем справки, сказала, что он старый друг, и до меня дошли слухи о его смерти. Пару дней спустя они всё подтвердили. Спрошу прямо: ты пойдешь в полицию?
— Что?!
– А ты? – в свою очередь спросил Лаки.
Рэйко обхватила руками голову. Ее трясло. Она, по-видимому, рыдала, иногда прорывались всхлипы.
– Не вижу никакой пользы в огласке ни для тебя, ни для франшизы. Ты кому-нибудь рассказал?
— Я хочу облегчить твою боль, но как это сделать, не знаю.
– Нет. А ты?
Рэйко сквозь слезы смогла вымолвить: «А-а...», — подняла взгляд и закусила зубами нижнюю губу. Все лицо под красными заплаканными глазами было мокрое от слез.
– Роберту, – ответила Валия.
— Лучше бы нам с тобой не встречаться.
Ее муж, Роберт. Лаки до сих пор не выносил всех, кого звали Роберт.
Каору больно ударили эти слова.
– Я пришла сказать, – продолжила Валия, – что уничтожу письмо мистера Асквита. Пенелопа мертва. Этот Асквит – мертв. Все кончено.
— Ты теперь меня ненавидишь?
– Тогда возьми мое тоже, – Лаки протянул бывшей жене письмо.
«Как же так!» — беззвучно прокричал он. Если бы она действительно разлюбила его, то отказалась бы встретиться. Если бы она стала игнорировать звонки с просьбами о встрече, то, в конце концов, не было бы этого неприятного момента. А ведь сегодняшнему свиданию отведен лишь один час. Рэйко что-то нужно обсудить, у нее имеется веская причина для встречи.
– Сожгу, когда вернусь домой. Эти письма не всплывут спустя десять лет, понимаешь?
— Он знал. — Голос Рэйко внезапно стал мягче.
– Что делать с письмами – решать тебе, – пожал плечами Лаки.
— Что?
– Тогда прощай, Лаки. – Валия поднялась с места.
— Про тебя и меня.
– Нет! Останься. Как твоя дочь? Как муж? Расскажи мне о них. Чем он занимается?
— Что мы занимались любовью.
Валия едва заметно покачала головой. Она не собиралась рассказывать ему о своей семье.
— Занимались любовью? Это называется занимались любовью?
– Хотел тебя попросить, – быстро проговорил Лаки. – Я открываю новое кафе в Бронте. Там пока нет управляющего. Отличное месторасположение, рядом с пляжем. Хорошая проходимость. И ты можешь забрать его даром. Само собой, ты можешь сменить название, если хочешь, тебе не нужно мое имя на вывеске. Там только одна проблема, не пристроен дом. Нет таких мест, как в «Ахиллионе».
Рэйко усмехнулась.
– Нам это не нужно. Мы не нуждаемся в твоей помощи.
– Тебе стоит об этом подумать.
Называется заниматься любовью.
Лаки знаком подозвал официанта, чтобы принес меню.
— Знал что?
– Я ухожу, Лаки.
Каору напрягся.
– Подумай о том, что я сказал. Прошу тебя. Ты вернешься?
— Чем мы занимались в той комнате.
Фразы Рэйко не вязались друг с другом. Каору сглотнул.
– Я больше никогда не переступлю порога ресторана «У Лаки». Мы никогда не будем иметь ни малейшего отношения к твоему бизнесу.
— Не может быть, — сказал он.
— У него была очень развита интуиция. Я уже давно заметила. Мы поступили глупо, сделав это... Сделав это... — Казалось, у Рэйко сейчас разорвется сердце.
Меню принесли, официант тут же ретировался, услышав последнюю фразу Валии.
— Но...
— Он написал об этом в записке.
– Давай встретимся на следующей неделе и поговорим, – продолжал настаивать Лаки. – Можно не в кафе. Посидим где-нибудь на скамейке. Мы же можем так сделать?
—???
– Нет, не можем.
— Что, ты думаешь, он там написал? — Каору снова сглотнул. — Я умру и стану свободным! — сказала Рэйко, воспроизводя интонацию Рёдзи.
На дорожке перед кафе они не обнимались. Пространство между ними словно расширилось. Валия повернулась и пошла прочь мимо табачной лавки, мимо зеленой вывески угольного погреба, итальянской пекарни, книжного магазина. В воздухе кружились листья и цветочная пыльца.
Как артистично!
Лаки, смотревший ей вслед, глубоко вздохнул, надолго задержав выдох.
Перед его взором встало смеющееся лицо Рёдзи. В шапочке для плаванья мальчик стоит у края бассейна. И с видом, как будто ест пончики, повторяет:
Я умру и стану свободным! Я умру и стану свободным! Я умру и стану свободным!
Конечно, он ее любил.
Ему хотелось проявить свое участие. Смерть Рёдзи... Все произошло так быстро. Горе обрушилось на нее. Теперь они сидели и смотрели друг на друга со слезами на глазах. Шепча: «Люблю», он вытирал Рэйко слезы.
Рэйко резко вскочила, записка Рёдзи лишила ее самообладания. Наступил момент, когда она могла дать волю слезам. Ей нужно было выплакаться.
Единственное неизменное в быстротечной жизни.
Каору вообразил себя на месте Рёдзи. Его мать с удовольствием предвкушает момент, когда ему придется пройти тяжелую процедуру обследования. С точки зрения Рёдзи, это выглядело как предательство. Его мать, с которой они вместе сражались в этой тяжелой битве, с позором отступила и предалась развлечениям. Естественно, его иллюзии рухнули. Каору решил, что это убило волю Рёдзи к борьбе и самоубийство означало капитуляцию, но он был далек от истины. Понимая, что Рёдзи все равно в ближайшем будущем умер бы, Каору не был сильно опечален его самоубийством. Где-то в глубине души он полагал, что, возможно, такой выход даже предпочтительнее для тех, кто вскоре будет призван в мир иной, а пока обречен влачить остаток жизни в бессилии.
1975
Но если это поступок матери толкнул его на самоубийство, какое же смятение должен был испытывать Рёдзи, решившийся на смерть.
1
Но и у Рэйко состояние было не лучше. Она дорого заплатила за палату, наняла репетитора под предлогом гипотетической возможности возвращения Рёдзи в школу. Она всеми силами старалась показать ему, что хочет, чтобы он выжил. Своей готовностью бороться вместе с ним, знающим, что он умрет, она выказывала свою любовь. Но, несмотря на свое негласное обещание быть с ним до последнего момента, она, наоборот, подтолкнула его к смерти.
Два инвестора, Ширли и Сэм Гибсоны, супружеская пара, связались с Лаки несколькими месяцами ранее.
Естественно, что Рёдзи впал в отчаянье. И теперь Рэйко страшно переживала, что довела сына до смерти от отчаянья. И она направила свою злость на Каору, который был ее сообщником. Ему наконец стала понятна причина, по которой она так резко отстранилась, когда он на похоронах пытался ее обнять. Перед поминальной табличкой Рёдзи она не хотела даже на мгновение касаться его.
– Простите, что так внезапно, – сказала Ширли, позвонив ему в понедельник утром. – У нас есть важное предложение. Идею хотели бы обсудить с вами лично. Возможно, на следующей неделе.
Ему требовалось хоть сколько-нибудь времени, чтобы поразмышлять. Он не знал, как ему лучше поступить. Реши он порвать с ней, и проблемы не стало бы. Но Каору не хотел этого. Он отчаянно искал средство исправить безнадежное положение.
Но за пару дней до предполагаемой встречи Ширли перезвонила и отменила ее. Что-то у них случилось. С тех пор она отменила еще четыре встречи с Лаки, каждый раз за день или два до назначенного времени. Как правило, тех, кто дважды отменял встречу, Лаки посылал в жопу. Но продолжал делать исключение для инвесторов – так они представились: два человека, зарабатывающие на жизнь, инвестируя в бизнес других людей. После каждого переноса они отправляли ему ящик вина в качестве извинения. У Лаки было предчувствие, что с Ширли и Сэмом у него вот-вот случится что-то хорошее.
— Может, дашь мне хоть немножко времени?
В кабинете Лаки держал документы по каждому заведению франшизы; контракты оставались у юристов. Проблемные кафе оставались в голове у Лаки.
Он прямо попросил ее об этом, ему хотелось спокойно обдумать, как им обоим быть дальше.
Семья Блимакс, живущая в пригороде Эрскинвилля, недавно пострадала от серии ограблений со взломом, вынесли напитки и сигареты. Никос Димостенис, несчастный из Оберона, закрывал закусочную по выходным. В Квинбейане Хелен Каласудас не смогла даже покрыть расходы. В Милдуре Джим Мелеменис встрял в разборки с итальянцами. Мик Папакостас и его братья слишком много играли в кости в Кампердауне, а братья Костарелоу из Фэйрфилда превратили свой ресторан «У Лаки» в старомодное кафе, где не рады женщинам и детям.
— Нет! — Рэйко резко замотала головой.
— Я не знаю, что мне делать.
Примерно раз в неделю Лаки ездил в город увидеться с бухгалтерами. Он называл это «забег по бумагам». Они призывали забыть все остальные проблемы, потому что кредиты на новое строительство были самым большим поводом для беспокойства. Они копились, как ком в горле. Лаки Маллиос устал и с восторгом принимал разные идеи для франшизы, новую структуру, партнеров, спасителей.
— Я тоже! Поэтому...
В пятый раз была назначена встреча с Ширли и Сэмом, и на этот раз она состоялась. Он приехал в их офис на Хантер-стрит, поднялся на четвертый этаж, где секретарь инвесторов проводила его в конференц-зал. Там они пожали с Сэмом руки. На мужчине красовалось нечто похожее на школьный галстук, а Ширли, одетая в светло-желтый костюм, казалось, излучала энергию, куполом накрывавшую ее тихого мужа. Обоим на вид было чуть меньше тридцати.
Это, по крайней мере, успокаивало. Не похоже было, что Рэйко действительно хочет разорвать их отношения. Она сама сообщала ему о своей растерянности. Она сама ничего не могла решить.
Лаки снял свой синий пиджак и повесил на спинку стула. Как только все расселись, Ширли указала на стену, где висели черно-белые карты шести штатов плюс Северные территории. От самого густонаселенного к менее, с маленькими черными флажками на каждой. По картам было разбросано около двадцати таких флажков. Сэм толкнул Лаки через стол серую папку, но тот ее не взял. Настоящие профессионалы передавали предметы из рук в руки. Сэм Лаки уже не нравился. Ширли заговорила:
Они договаривались встретиться только на час, но за окном уже повисли августовские сумерки. Он познакомился с Рэйко в начале лета. С того момента прошло только три месяца, Каору же казалось, что прошла уйма времени. Большая часть времени — в молчании, иногда паузы длились более десяти минут. И все же Рэйко не говорила «уходи». Каору показалось, что она ведет себя неестественно. Она словно недоговаривала что-то.
— Рэйко-сан, вы что-то от меня скрываете?
– На карте мы пометили предположительные места расположения ресторанов «У Лаки». Мы посчитали суммы и планируем расширение бизнеса, возможно, в два раза. Так же мы хотим внедрить систему начисления заработной платы, как работают франшизы в США. При всем уважении, ваша манера вести бизнес несколько устарела.
Рэйко, побуждаемая Каору, в нерешительности подняла голову На лице ее было лукавое выражение.
– Насчет начисления зарплаты, – прервал Лаки, эта тема периодически всплывала, – это отдаст меня на милость бухгалтера расчета, который будет переплачивать или недоплачивать сотрудникам в зависимости от того, насколько они провалят месяц. Месячные счета проще. Мне так удобнее.
— Похоже, случилось!
– Эта схема устарела, – сказала Ширли. – Вы слишком много платите за эту простоту.
Прежде чем до Каору дошло, потребовалось несколько секунд.
Верхний вентилятор начал скрипеть, создавая напряжение, а потом снова вернулся к обычному гулу. На щеках Сэма появились ямочки. Брови молодого человека были приподняты всю встречу, от чего на лбу залегли складки. Выражение его лица, вкрадчивое и встревоженное, Лаки было сложно прочесть. Ширли, как говорившей и лидировавшей в их тандеме, казалось, нравилось говорить по сути.
— Случилось?
– Как долго вы в ресторанном бизнесе? – спросил Лаки.
— Да.
Они посмотрели друг на друга, взгляд Рэйко подтвердил ее слова.
– Важно то, что мы понимаем стратегию, – ответила Ширли. – Именно на это вам стоит обратить внимание. Мы провели исследование. Так получилось, что мы владеем несколькими торговыми площадками в городе. Также нам частично принадлежит вечернее издание «Сидней Дейли Пост».
Волна шока пробежала по его спине. Это было выше его сил. В тесной больничной палате соседствовали жизнь и смерть. Каору был в бешенстве от издевательской реальности этого мира. Во всем этом ощущался чей-то злой умысел.
— Это правда? — вздохнув, спросил Каору.
– Я не покупаю эту газету, – сказал Лаки. – Это низкопробная чушь.
— Да. И что же мне делать?
Он открыл лежащую перед ним папку. Внутри были адреса, ориентировочная стоимость недвижимости, оценки годового оборота, сводные таблицы, которые он не мог понять, графики, ставившие его в тупик, и новый логотип «У Лаки», который был не так уж плох. Лаки полистал бумаги, словно ища в них что-то, чего не мог найти.
— Хочу, чтобы ты родила. — Каору подался вперед. Его намеренья относительно Рэйко были вполне серьезны, и, если уж так получилось, он бы хотел начать совместную жизнь с ней, хотел, чтобы она родила и они бы воспитывали ребенка.
– Вы хотите долю во франшизе? – спросил Лаки. – Я в некотором роде заинтересован. Сколько?
— Да что ты говоришь! — Она достала с журнальной полки газету и протянула ее Каору, это был утренний выпуск.
– Не долю. Мы хотим выкупить франшизу «У Лаки» целиком. Вот на первой странице цифра. Это наше предложение. Учитывая все обстоятельства, это весьма щедрое предложение.
Даже не глядя, Каору понял, что имеет в виду Рэйко. Сегодня он уже пробежал глазами колонку новостей в утренней газете, где была эта статья.
Целиком? Лаки вернулся к первой странице. Суммы было достаточно, чтобы расплатиться с кредиторами и взять короткий отпуск за границей.
Текст был проиллюстрирован фотографией кустарника из пустыни американского штата Аризона. В статье говорилось, что этот кустарник случайно обнаружили на Сто Восьмидесятом шоссе, соединяющем Гранд-Стафф и Большой Каньон. На местных глинистых почвах росло множество травянистых растений и невысоких кустарников, но этот был очень странной формы, у него были неимоверно длинные ветви и огромные листья. Кусты были поражены вирусом, на них появлялись опухоли, стали усыхать листья, да и окружающий пейзаж навевал мысли о вирусной заразе, принесенной из пустыни. Изменившаяся форма ветвей и напоминает работу какого-то вируса. Есть предположение, что виновником является бушующий сейчас в мире вирус метастазного рака, который дотянулся своими щупальцами не только до животных, но даже и до растений. Появившиеся в пустыне кусты гротескной формы рассматривались как предвестники конца света. Даже сама статья была проникнута эсхатологическим настроением.
– Это шутка? – спросил он.
Рэйко еще не заболела, но уже была носителем вируса. А коль скоро угроза болезни распространяется теперь не только на животных, но и на растения, то в этом мире надеяться уже не на что. Скорее всего, зародыш в матке Рэйко тоже заражен вирусом.
– Мы в точности понимаем, в каком состоянии сейчас находится ваш бизнес, – сказала Ширли. – Мы детально изучили ситуацию с «Феникс Констракшн». Мы знаем, чего вам это стоило. Знаем про банки. Мы даем вам возможность выйти.
Как мог Каору кидаться словами, желать, чтобы она родила ребенка!
– Ты вообще умеешь разговаривать? – спросил Лаки у Сэма.
— Где есть хоть какая-то надежда?
– Я умею считать, – отозвался тот. – Ширли моя творческая половина.
В «Петле» RING-вирус затронул все формы жизни, все они погибли. Каору это осознавал.
2
То, как гибла «Петля», напоминает день сегодняшний.
«Феникс Констракшн» была обанкротившейся строительной компанией, ранее принадлежавшей Александру. Тому самому человеку, который вошел в жизнь Лаки в подпольном игровом зале в Глибе в 1965-м и кто до недавнего времени был его лучшим другом. По крайней мере раз в неделю Александр со своей женой Марией и четырьмя детьми приходили в ресторан в Стэнморе, где их всегда кормили за счет заведения, а Лаки чувствовал себя желанным гостем в их доме, приходя без приглашения, чтобы выпить или поужинать, или поиграть на заднем дворе.
— Может, все-таки подождем?
Старший сын Александра увлекался бейсболом, и Лаки, ездивший в Чикаго на похороны матери, купил перчатки, биты, бейсболки «Блэк Сокс» и детские футболки.
Оставалось только просить. Решать что-либо окончательно сейчас было совершенно бесполезно.
– Не давай им денег, – частенько напоминала Мария.
— Если мы не решим ничего сейчас, найдем ли мы выход? Ненавижу все это. Себя. Мне все осточертело. Я не хочу делать аборт, но... Пойми, вместо Рёдзи появится новорожденный. Я, конечно, буду о нем заботиться. Но ничего не выйдет. Я думаю, он разделит судьбу Рёдзи. Да, в мире станет на одну человеческую жизнь больше, но она окажется короткой, и в ней не будет ничего, кроме горя. Помоги, прошу. Что мне делать? Как? Я уже ничего не понимаю.
Она не хотела, чтобы ее дети были зациклены на деньгах. Сами дети называли его «эйе», или дядя. Или Мал, намекая на его фамилию, Маллиос, или на слово, означавшее волосы, – «маллия». Вьющиеся каштановые волосы Лаки, которые он стриг раз в год, стали для него своего рода визитной карточкой.
Каору захотелось придвинуться к Рэйко, шептать ей на ухо, обнять ее, забрать ее тяготы. Но сейчас это было бы неуместно, и Каору прогнал эту мысль.
По выходным друзья ходили по пабам и ресторанам. Хотя, надо сказать, время, проведенное вдали от семьи, не сводилось к дракам и разврату, поскольку Александр был решительно моногамен (он как-то признался, что у Марии был роман на стороне). И пусть люди считали, что в свободное время Лаки занимается сексом напропалую, умело скрывая свои подвиги, все было совершенно не так. Реальность оказалась суровой.
— Так ты и не думала делать аборт?
Рэйко покачала головой:
Лаки работал, встречался с Александром, посещал заведения франшизы. Так прошли три недели. В его жизни могло быть место для кого-то вроде Валии. Поздними вечерами в закрытом ресторане Александр слушал, как Лаки рассказывал о бывшей жене, о том, что случилось с «Ахиллионом», о том, как он волнуется за франшизу в регионах, где торговля шерстью находилась в упадке. О том, как этот бизнес важен для него, как иногда он становился единственной причиной продолжать жить. О том, что иногда его посещает мысль все бросить и уехать жить куда-то вроде Итаки.
— У меня даже на это сил не хватит.
Делать аборт она не собиралась, однако не могла решиться и родить. Заглянув через глаза Рэйко в ее душу, Каору смог уловить там слабый огонек решимости. Аборта не будет, как и родов. Не означает ли это, что она готова выбрать самоубийство?..
Каору хотел только одного — чтобы Рэйко жила. А для этого, вместо того чтобы разглагольствовать о ребенке, которого она может родить, следует внушить ей, что мир стоит того, чтобы в нем жить. Преодолев себя, заставить ее понять ценность бытия, понять, что существуют не только отвратительные вещи. Но если жизнь на земле будет гибнуть с той же скоростью, объяснить кому-либо ее ценность будет невозможно.
Лаки хотел объединить их профессиональные сферы. Это казалось ему естественным продолжением дружбы. Он решил открыть еще девять ресторанов франшизы и нанял Александра для постройки. Теперь общее количество торговых точек увеличилось до тридцати девяти. В их контракте значилось улучшение идеала, которым выступал проклятый «Ахиллион», и принцип работать с теми, кого выбрал сам и считал семьей. Александр подписал контракт, не задумываясь. «Феникс Констракшн» приступила к работе.
Нужно заставить ее согласиться.
Позже Лаки спрашивал себя: а не было ли возможно, что Александр его все это время втайне ненавидел? Или был не готов к работе. Или, может, это вина субподрядчиков, а может, всё вместе. Как бы там ни было, в начале 1975-го, после нескольких засушливых месяцев, в Сиднее и окрестностях пошел сильный дождь, и все крыши, построенные Александром, обрушились. Стены походили на заляпанные фартуки. Вода затопила пол ресторанов, виниловое покрытие разбухло, как мокрые страницы. Дальше на север обрушилась крыша нового заведения франшизы в Форестере.
Способ был только один: вот этими самыми руками столкнуть мир с пути к хаосу.
На это необходимо время, сколько же его потребуется?
По телефону инженер-конструктор, зачитывая свой отчет, назвал крыши «слегка изогнутыми», стены были неправильно состыкованы, а четыре из девяти зданий, как установлено, проседали. В шоке Лаки позвонил Александру:
Два или три месяца. Потом живот у Рэйко станет большим, и она, наверное, предпочтет смерть.
– Ты эти чертовы стыки на клей посадил?
— Дай мне три месяца. Прошу. Доверься мне.
Вскоре Александр перестал отвечать на звонки. «Феникс Констракшн» наняла адвоката. Лаки еще раз посетил все девять новых ресторанов. Осмотрел каждую трещину, каждую прореху… оплошность, ошибку, предательство. Все эти проблемы стояли перед ним. С таким же успехом можно было построить здания над обрывом. И возможно, все эти девять ресторанов были расплатой Лаки за какие-то прошлые прегрешения, за поступки в самом начале карьеры.
— Через три месяца будет поздно. Что, по-твоему, будет с моим животом?! — прокричала она срывающимся голосом.
В июне «Феникс Констракшн» заявила о банкротстве. Ремонт не был оплачен. Новые франчайзи так и не начали торговлю. Зато остались кредиты. Большие, пугающие кредиты.
— Ладно, два месяца.
3
— Я не могу обещать!
Лаки спросил Ширли:
— Нет уж! Обещай! Так вот, два месяца. И что бы ни случилось, не убивай себя. — Каору, опираясь двумя руками о стол, навис над Рэйко. Под его напором она уступила, и после этого ее лицо немного изменилось, стало более спокойным. Похоже, ей стало немного легче. Даже принятие временного решения может хоть как-то облегчить боль. Пусть даже он вновь лишится близости с ней, но ему необходимо было на время ее покинуть. Каору казалось, что двух месяцев окажется как раз достаточно.
– Ваш бизнес связан с Александром?
— Два месяца... — тихо прошептала Рэйко.
– Никогда с ним не встречались. И боже сохрани, не хотелось бы. Но мы знаем, что он снова вернулся к работе. Он ведет строительных бизнес, записанный на его кузена, владельца кафе в Ашфилде. Новая компания не называется «Феникс Констракшн», но идея вам понятна.
— Да, через два месяца встретимся. До этого, что бы ни случилось, держись.
– Кто-нибудь должен был мне об этом сказать. Моим адвокатам, например.
— Было бы хорошо, если бы это удалось.
– Мы уважаем ваш вклад во франшизу. Вы провидец. Мы серьезно. Но то, что мы собираемся сделать с этим бизнесом, заставит вас гордиться. Мы сохраним торговую марку «У Лаки», так что в каком-то смысле это будет ваша компания.
— Твое сердце бьется, ты дышишь, если бы еще обо мне хоть немножко вспоминала...
– Она не будет моей. Не оскорбляйте меня.
Рэйко выдавила некое подобие улыбки:
– Но люди будут считать, что это ваше. Они доверяют вам.
— А какое третье условие?
– Вы считаете, что я откажусь от всего, что приобрел долгим болезненным трудом? – спросил Лаки. – Что это для меня ничего не значит?
Впервые сегодня Каору увидел радостное выражение на лице Рэйко, это успокоило его.
– У вас огромные долги, мистер Маллиос. Вы финансово больны, – ответила Ширли. – Мы можем убрать эту боль.
Ему хотелось, ни о чем не спрашивая, просто верить ей. Доверял ли он самому себе? Он не мог не ощущать собственных сомнений. Почему основы вируса — это два в степени, помноженное на три? Шестое чувство тоже не бездействовало, подталкивая к мысли, не находится ли источник заразы где-то совсем близко. Если удастся установить источник, кто знает, может, найдется средство решения проблемы. Срок — два месяца. Каору не оставалось ничего, кроме как идти навстречу событиям, надеясь в будущем делить судьбу с Рэйко.
Выражение сочувствия на лице Ширли сбило Лаки с толку. Или, может, это была маска и на самом деле женщина наслаждалась происходящим. Лаки не мог сказать точно. Он сдался, выдавив:
– Вы победили.
– Спасибо, – отозвалась ласково Ширли.
17
– Но я хочу оставить одно кафе, – сказал Лаки. – Стэнморский филиал останется полностью в моей собственности, и я буду волен поступать с ним по своему усмотрению. Мне все еще нужно зарабатывать на жизнь. Какая пенсия с таким дерьмовым финансовым положением.
Поднимаясь в лифте на девятнадцатый этаж, Каору ощущал звон в ушах. Несмотря на то что лифт не изменял давления, сегодня у Каору что-то случилось с ушами, к тому же в голове мелькали запомнившиеся образы.
– Одно кафе, – повторила Ширли, кивая. – Контракт, который мы составим, не позволит вам открыть его под тем же названием.
Тело Рёдзи ударяется об асфальт, слышится звук ломающихся костей, — этот звук так и остался в ушах Каору. На самом деле он не видел, как падал мальчик. Ему только казалось, что он слышал внезапно раздавшийся глухой звук после того, как тот выпал из окна. Однако звук этот никак не хотел покидать его память. Он пульсировал в мозгу, рождая галлюцинации.
Совершенно расстроенный, Каору открыл дверь своей квартиры.
– Я вернусь к истоку.
— Я пришел! — крикнул он куда-то в глубь помещения.
Ответа не последовало. Он спокойно начал разуваться, поставил обувь на место, поднял голову и тут увидел, что перед ним стоит неизвестно откуда появившаяся мать.