Подняв взгляд на работодателя, она поинтересовалась неприязненно:

– Откуда у вас штатив? Выкрали в больнице?

Тот промолчал, сочтя вопрос идиотским и праздным.

Сандра снова разозлилась. Он еще игнорить ее будет! После того как напугал до икоты!

Спросила с раздражением:

– Как вы пробрались в машину?

Кущин холодно прогундосил:

– Это моя машина, вы не забыли?

– Под днищем кнопка секретная? Разблокировка замков и выключение сигнализации? – после недолгой паузы решила уточнить она.

– Под передним крылом. Но знать об этом вам не полагалось, вы уж извините.

Как показалось Сандре, последнюю фразу он произнес с явной издевкой.

Помахав охранникам на КПП растопыренной пятерней с последующим красноречивым пальцевым жестом у шеи под ухом, долженствующим объяснить служивым цель его самоволки, а именно – сухость в глотке, утолимую лишь пивасиком или портвешком, Кущин выбрался за периметр больницы. Его с усмешкой пропустили, не уделив должного внимания штативу от капельницы, на который он опирался вместо костыля. Это обнадеживало.

Он помедлил немного на расчищенной от снега площадке перед больничными воротами, озираясь, и заковылял на противоположную сторону улицы.

Что он предпримет дальше, Василий пока не знал. Ему нужно где-то отсидеться, отдышаться, а потом принять решение.

В заднем кармане штанов неожиданно обнаружилась смятая пятисотка, но такси на эти деньги не наймешь. Придется рискнуть и отправиться отсюда подальше на электричке, однако далеко ли он уйдет в обуви не по размеру и с травмированной ногой? Особенно если учесть, что лечебные железяки, проткнувшие мышцы до кости, моментально сделались ледяными, и это только начало. Особенно если учесть, что костыль у него несколько неформатный и первый же полицейский, которому Кущин попадется на глаза, потребует предъявить документы. А что Василий сможет предъявить, если при нем даже мобильника нет? Станет пятисоткой отмахиваться? Смешно.

«Взлететь-то мы взлетели, а вот где приземляться будем, пока непонятно», – подумал Вася, оказавшись на противоположном от больницы тротуаре под окнами серой сталинской четырехэтажки и осматриваясь.

Его внимание привлекла к себе глянцево блестевшая, с золочеными буквами вывеска, размещенная на стене здания, сбоку от дубовой двустворчатой двери, украшенной строгой резьбой.

«Гостиница “Дом сельхозкооператора”» – вот что было написано на мраморной доске, больше похожей на мемориальную. Но не это главное! Главным было то, что здесь же, рядом, располагался вход в кафе под не менее знаковым названием «Придорожное». Дверь точки общепита своим внешним видом диссонировала с пафосной соседней дверью – была самая обычная, алюминиево-стеклянная, да и сияющая светодиодными лампочками вывеска оригинальностью не отличалась. Но Василию она представилась спасительным порталом в иные – безопасные! – миры.

Он поспешил войти внутрь, надеясь, что его внешний вид никого не насторожит и его не турнут, сочтя за бомжа, зашедшего стянуть с прилавка мелочь. Он просто постоялец, обычный гостиничный постоялец, который спустился перекусить, что здесь такого.

Посетителей в кафе не было, если не считать студента, сутуло вперящего напряженный взгляд в монитор ноутбука и напрочь забывшего про свой кофе, и пенсионерки, чайной ложечкой задумчиво вычерпывающей шоколадное мороженое из металлической креманки.

Буфетчица невозмутимо отсчитала Кущину сдачу и, поставив заказанную еду на поднос, пожелала гостю приятного аппетита.

Он устроился за столиком возле окна, попивая чай из стеклянного стакана и заедая его бутербродом с копченой колбасой. Вид на стоянку перед больницей был отличный, поэтому он не пропустил момента, когда к воротам подъхал внедорожник, в котором Василий распознал «УАЗ Патриот». Тачка вполне могла принадлежать «Линейке флоры». Если так, то Ленка-сиделка уже выбралась из клозета и доложила боссу о пропаже. Ну что ж, пора, пора. Хотя для толстухи это еще не завершение.

Когда из внедорожника выбрался водитель, стало ясно, что Василий в предположении не ошибся. Он не удивился, он ожидал чего-то подобного, но сердце зашлось, заколотилось, и Кущин с тревогой подумал, не повторится ли приступ. Хотя и не с чего, однако по «мотору» он вчера жахнул не жалеючи – ни травки, ни себя самого.

Что предпримет Зига в первую очередь, убедившись, что сиделка ничего не напутала и «клиент» вправду сбежал? Метнется к вокзалу? Начнет выспрашивать дворников и киоскеров в надежде, что те запомнили номер тачки, приехавшей за «дорогим другом» к воротам больницы, а Зига к его встрече опоздал? В таком случае он зайдет и сюда. И, возможно, зайдет в первую очередь.

Совсем хреново. А ты на что рассчитывал, умник?

Единственная возможность снова не попасть им в лапы – идти и срочно сдаться полиции. А чтобы с гарантией упекли, оболгать себя по самые уши. Что, мол, создал новый вид наркотика, а теперь раскаялся. Хочу всю шайку сдать, дабы получить смягчение приговора.

Только, Василек, а почему ты употребил глагол «оболгать» к своей ситуации? Все это чистая правда. Ты создал, ты раскаялся. А вот то, что создавал, не думая, – это, дружок, не есть оправдание, а даже в каком-то смысле отягчающим вину обстоятельством является. Так что вперед и с песней на нары. И радуйся, что ты не в Китае живешь, где с наркодельцами разговор короткий и быстрый.

Он доел свой бутерброд, выпил сладкий чай до самого донышка, поднялся. Кивнул буфетчице на прощание и даже улыбнулся. В предбаннике загромыхал штативом, который оставил при входе, притулив в простенке между дверью в зал и служебным помещением. Никто на его клюку не позарился, повезло. Иначе до отделения полиции ему не добраться. Ругнулся, что забыл спросить у буфетчицы, где оно, это отделение. Собрался вернуться, чтобы выяснить, как вдруг через стекло входной двери увидел свою машину, подрулившую к больничной ограде.



– Ну, раз не полагалось мне знать про кнопку, тут ничего не поделаешь, значит, не полагалось, – пожала плечами Сандра и принялась отстегивать ремень безопасности. – Я вам больше на сегодня не нужна? Тогда всего доброго, Василий Петрович. А мне на электричку. Ключи в замке зажигания оставлю, не беспокойтесь.

– Стоп, стоп, красавица, – с хриплым смешком проговорил Кущин, хватая ее за плечо и подивившись, с чего бы ему так нагло фамильярничать. – Вы пока еще у меня на службе. И нынче – мой день, не так ли?

Выделив слово «мой» многозначительной интонацией, он продолжил:

– И куда, позвольте спросить, вы сейчас направитесь, сударыня? В однушку, которую сдали внаем? Или все-таки в свою комнату в доме злого господина?

– Что?! Господина?! – возмущенно воскликнула Сандра, краешком сознания понимая, что в своем вопросе, а куда же ей податься, он прав. – Да какой вы мне господин? Родственничек непутевый, вот вы мне кто! А не господин!

И умолкла, растерявшись. С какой стати она выложила «людоеду» свой секрет?

Он тоже молчал. После паузы спросил тусклым голосом:

– Родственникам разве платят деньги за помощь?

Она буркнула угрюмо:

– Платят. Если больше платить нечем.

Опять повисла пауза. Им отсюда убираться нужно поскорее – порознь ли, вдвоем ли, – а вместо этого они какой-то идиотский разговор завели.

– Блин! – вырвалось у нее. – Мне ведь домой нужно срочно! У меня же там некормленый…

Она прикусила язык, вспомнив, что про Йохана хозяин знать не должен. А зверь, между прочим, голодает. С позавчерашнего вечера, между прочим. Ты злыдня, Лилька. Ты хомячий изверг и садист. И почему не следишь за словами? Зачем ляпнула слово «дом»? Сейчас человечий изверг и садист Вася Кущин начнет язвительно допытываться, какой именно дом она имела в виду.

– Не переживайте, Александра Викторовна, – устало произнес «изверг и садист». – Я покормил вашего дармоеда. Мне пришлось нарушить договоренность и проникнуть на вашу территорию. Слушать его визги мочи не было, уж не обессудьте.

А когда она, пораженная услышанным, прижала руки к груди и с удивленно-виноватым видом на него посмотрела, он ворчливо добавил, пряча смущение:

– Вашими мюсли накормил, естественно. И передайте при случае этой наглой морде, чтобы на мой омлет он не рассчитывал.

Сандра проговорила неуверенно:

– Спасибо, Василий Петрович. Вы очень добры. Ко мне и моему дармоеду. Однако что вы дальше собираетесь делать? Заявлять в полицию на друзей? Они, кстати, в вашем доме шмонали. Могли что-нибудь и прихватить. Или они вам не друзья вовсе?

– Это недоказуемо, дорогая Александра Викторовна. Они, кем бы мне ни приходились, откажутся от всего. Значит, шмонали, говорите? Что ж, я не удивлен. И, признаюсь, понятия не имею, что сейчас делать.

«А разве не собирался ты, старый пень, сдаваться властям каких-то полчаса назад? Отчего же передумал? А оттого передумал, что тем самым девочку можно задеть по касательной. Ее тоже могут заподозрить, а этого допустить нельзя. Напрасно ты ее удержал, пускай бы ушла, а лучше – уехала бы подальше».

– Нет ли у вас родственников в провинции? – задал он неожиданный вопрос.

Сандра издала нервный смешок и проговорила:

– Желаете с ними познакомиться?

– Я желал бы узнать, почему вы все еще в Москве, хотя вам велено было уехать.

Сообразив, что если бы она так и сделала, то торчать бы Васе Кущину сейчас на допросе в полиции или, что не исключено, вести неприятную беседу с Зигой Шульцем, он добавил:

– Но сделать это еще не поздно. Деньги, которые я вам передал, при вас? Вот и отправляйтесь.

– Да куда отправляться-то, Василий Петрович? Нет у меня никого ни в Москве, ни в провинции. Детдомовка я, вы не знали?

Кущин не знал. А узнав, многое начал расценивать иначе.

– А деньги… Я столько не заработала. Думаю, они вам пригодятся самому, – продолжила Сандра, делая вид, что не замечает его замешательства. – И они сейчас в моей квартире, но нам туда нельзя. Там нас может подстерегать один подозрительный субъект, который за мной таскается два дня подряд, и я не знаю, чего ему от меня надо. Похоже, из-за вас он мной интересуется, а, господин Кущин? Кстати, что вы натворили? Может, это вас нужно в полицию свести, а не друзей ваших хороших? И вообще, кто они? Что за жиртресина присматривала за вами в больнице? И кто тот пегий тип, похожий на хорька-переростка? Вы ведь от них сбежали, правильно я поняла?

– Видите ли, Александра, – начал Кущин и умолк.

– Понятно, – не дождавшись продолжения, проговорила она. – Вляпались во что-то. Дайте угадаю. Наркотики? Энергетики? Какая-то еще другая дрянь?

– Ну, в общем… В общем, да. Я влип. По глупости. А вас втягивать в это дело не собирался.

– Оттого и придумали болящего друга Птибурдукова? Кстати, что за фамилия странная? И где я могла ее слышать?

– Ильф с Петровым сочинили. Проходной персонаж в «Золотом теленке». Что первое взбрело в голову, то и написал. А потом пожалел. Вдруг, думаю, вы решите, что я так издеваюсь. Не сразу, конечно, об этом подумаете, а позже, когда все вскроется. Я не издевался.

– А вот сейчас я вам не верю. Пригнитесь! – вдруг скомандовала она и сама припала к рулю.

По шоссе мимо них пронесся внедорожник. Очень похожий на «УАЗ Патриот», но уверенности на этот счет у Сандры не было – сумерки сгустились.

Скомандовала поздно, косматую башку Кущина на фоне подголовников передних кресел «Соляриса» прекрасно было бы видно, если светануть по стеклам дальнобойными фарами. Но их спас подошедший наконец рейсовый автобус, задние колеса которого при торможении забуксовали на наледи шоссе, его начало заносить вправо, и Сандра порадовалась своей непреднамеренной предусмотрительности.

Переведя дух, она произнесла:

– Вырвались, подонки. Не надо было мне ключ в двери оставлять.

– Вы о чем? – не понял Кущин.

– Позже объясню. Похоже, самое безопасное для нас теперь место – это оставшийся позади Егорьевск.

– Не для нас, – сказал он, сердясь. – Для меня одного.

– То есть теперь вы собрались справляться с ситуацией в одиночку? И я могу двинуть на электричку, как и хотела?

Кущин смешался:

– Я хотел сказать… что надеюсь, что лично вам ничего не грозит. Вот.

– А. Понятно. Этого мы не знаем.

Его начали злить эти «нас» и «мы», но он решил не заострять внимание экономки на таких деталях, дабы не вызвать поток ехидных комментов. Это она умеет, а отбиваться у него нет сил.

Он проговорил:

– Имеется еще одно безопасное место.

Едва удержался, чтобы не сказать «для нас», и, споткнувшись в середине фразы, продолжил:

– Можно вернуться в Иринеевку. Ждать там… нас… никто не будет.

– Если среди соседей нет шакала, это действительно будет безопасно.

– Какого еще шакала?.. – произнес он насмешливо, чтобы скрыть неловкость. Единственный человек, в котором он подозревал этого самого «шакала», была его экономка.

Когда из дверей «Пирожковой» он увидел свой автомобиль, то не сразу понял, кто на нем приехал. Саша сейчас далеко. Тогда – кто?

Его машина припарковалась впритирочку к «УАЗу», принадлежащему Шульцу. Неприятное совпадение, но совпадение ли? Потом он увидел выходящую из его машины Сашу.

Василию пришла в голову мрачная мысль – не подозрение, а уверенность, – что она все это время работала не только на них с нотариусом Затулич, но и на Зигу.

Однако что ценного экономка могла сообщить третьему по счету – или первому на самом деле? – боссу о Васе Кущине? Распорядок его дня или какое блюдо она готовит ему на завтрак?

Глупо?

Отнюдь. Кущин знал, как умело секретарь-экономка общается с компьютером. И ей было много чего известно о процессах его «кухни», проходящих в кабинете.

Подождав, пока его прислуга не скроется из виду, пройдя мимо больничного КПП, Кущин, хромая, заторопился через дорогу. Он знал теперь, что нужно делать и как поступить. Вольно или невольно, но экономка припарковала «Солярис» очень для взломщика удачно. Он сможет, присев на корточки, укрыться между бортом машины и сугробом, сунуть руку под левое переднее крыло и нащупать клавишу отключения дверных замков и сигнализации. Но следует торопиться, иначе машина остынет, а клавиша примерзнет.

У него все получилось, хотя он волновался, что кто-нибудь из прохожих заинтересуется подозрительной активностью возле одного из автомобилей, однако местный люд, перемещаясь по тротуару мимо больничной стоянки, ускорял шаги, опасаясь въезжающих на территорию клиники машин «Скорой помощи» или выезжающих оттуда. Или, может, неприятное чувство у аборигенов вызывало данное заведение, но Кущину это было на руку.

Кряхтя, он устроился на водительском месте, втянул за собой штатив, захлопнул дверцу, блаженно улыбнулся. В салоне все еще оставалось тепло и пахло ванилью с мятой. Такие странные духи предпочитала его экономка.

Следующей своей задачей он поставил перебраться на заднее сиденье, не покидая машины.

Однако к чему такие сложности? Он не угонщик, и это его «Солярис», чего же ему бояться? Шульц сейчас занят поиском «дорогого друга» по закоулкам больницы, как и примкнувшая к нему Васина прислуга. Навряд ли они прямо сейчас выйдут к машинам.

Вот именно этого события и следует бояться, умник. Если это произойдет, все твои усилия скрыться окажутся напрасными.

Но если экономка застукает его нелепо дрыгающимся и извивающимся между спинками кресел, будет еще и унизительно.

Он сделал выбор. Вышел через водительскую дверь и, распахнув заднюю, уселся на пассажирское сиденье, не забыв прихватить с собой штатив.

И приготовился ждать, заблокировав дверные замки. Когда сигнализация пискнет, он сползет на пол.

После того как подлая девка устроится на водительском месте, он подтянет к ее шее ремень безопасности и слегка придушит, имея целью напугать, а не убить. А напуганная, она выложит ему все – и про Зигины планы, и про собственное предательство.

Кущин отберет у нее ключи от машины и скажет: «Пшла вон, гадина», и ткнет кулаком в спину, и прибавит вслед грязное ругательство.

В машине Зигины люди его не достанут, если только не пулей из «глока» через стекло, но это вряд ли. А значит, он сможет доехать до ближайшего отделения полиции. А это значит, что он одержит над ними верх.

Кущин так все и проделал бы, если бы Саша не забыла на приборной панели смартфон. Угрюмо скривившись, Василий вытащил его из держателя и принялся тыкать пальцами по дисплею, чтобы получить подтверждение своей невеселой догадке. Ни телефона «Линейки флоры», ни Зигиного личного среди контактов экономки он не обнаружил. Зато имелось несколько вчерашних вызовов на безымянные номера, и Василий методично набрал каждый их них. Справочная неотложки, справочная больницы, еще одна справочная больницы.

Он выругался сквозь зубы: «Больной придурок».

На душе полегчало. Саша искала его. И нашла. И приехала навестить, вот и вся загадка.

Не сбежала куда подальше, как ей велел Кущин. А хотел ли он этого? Конечно, хотел, как же иначе?

Со смесью конфуза и теплого чувства, такого неуместного сейчас, он вернул мобильник в гнездо держателя.

Вспомнив про Зигу, который сейчас тоже в больнице, перепугался. Если Саша столкнется с ним или кем-то из его шайки возле бывшей Васиной палаты, бандиты ее не отпустят.

От страха за Сашу он начал злиться. А когда она пришла, ляпнул:

– Явилась наконец.

Ее реакция вполне заслужена.

Хотя… Горяча девка. А с виду не скажешь.

Хорошо, что Саша не задержалась. Повезло, могло быть все значительно хуже.

Видимо, скандальная информация о том, что пациент исчез, дошла до справочной службы, расположенной на первом этаже, Сашу ввели в курс дела там. Он непременно ее обо всем расспросит. И ее непонятную реплику про ключи в двери попросит объяснить, но позже. Сейчас есть более важные задачи. Например, решить, как поступить дальше.

Почему бы и вправду не рвануть домой, в Иринеевку?

Сашино предположение, что кто-то из соседей по дому контактирует с Шульцем, он счел абсурдным. Не то чтобы он всерьез доверял этим людям, но представить себе не мог, что осторожный Зига решит с кем-то из аборигенов вступить в переговоры. Всегда есть опасность, что непроверенный и слабо мотивированный информатор сработает на обе стороны.

И он сказал, сменив скептический тон на более уместный – суховато-серьезный:

– Не думаю, что между соседями имеются Зигины «уши».

– Чьи, извините?

– Тот «хорек-переросток» – Зига Шульц. Он в этой шайке почти главный. Так сказать, исполнительный директор. А их генерального я не знаю и не видел никогда.

– Ну, если вы уверены, что стукачей у нас… – она запнулась, – среди соседей нет, тогда действительно, что мы тут торчим. Не то дождемся, что этот «хорек» Зига обратно поедет и ваш «Солярис» опознает. Тогда нам кранты. Куда он, кстати, мог рвануть? Не пересечься бы снова.

Кущин пожал плечами. Он начал уже подмерзать и проговорил:

– Александра Викторовна, заводите уже, пора ехать. На мне нет такой замечательной теплой одежды, какая на вас, если вы не заметили. Мне домой поскорее надо. А уж потом мы подумаем, как поступить.

– О’кей, – сказала Сандра, выводя машину из-за павильона автобусной остановки на шоссе. – А как поступить… У меня есть план. Рассказывать?

– Излагайте, – покладисто произнес Кущин, впрочем, без особого интереса.

– У меня не просто план, – самодовольно проговорила та. – У меня подруга детства в органах работает. Капитан полиции, между прочим. Мы ей позвоним, и она все уладит.

Кущин был поражен. Сколько всего он узнал сегодня об экономке. Детдомовка она – это раз, подруга детства у нее – полицейская в чине – это два.

Стоп. Какая еще подруга детства?

– Тоже детдомовка? – ляпнул Василий и пожалел.

Саша на него взглянула косо и молча кивнула. У него отлегло.

– Посему я предлагаю, – продолжала фонтанировать идеями Саша, – сразу же по приезде ей и набрать. А если в гости пригласит на денек-второй, пока все не уляжется, то мы ей не откажем. Не откажем ведь, а, Василий Петрович?

– У нее что, хоромы? – желчно поинтересовался Кущин, без видимой причины раздражаясь.

– У них с мужем загородный дом. Два этажа, два крыла, одна мансарда. А муж у нее микробиолог. Или биохимик, я в этом путаюсь. Вам будет о чем поговорить, если наша с Викой болтовня наскучит.

Они замолчали. Кущин смотрел в окно, Сандра занялась дорогой. Шоссе было пустым от машин, но запорошил сухой снежок, значит, подморозит. В снопах света от фар снежинки метались мошками, заставляя напрягать глаза, однако «дворники» включать смысла не было.

До Иринеевки рукой подать, скоро они будут на месте. Только гнать машину ей отчего-то не хотелось. Тем более погода не для гонок.

– Но я могу вас отвезти к вашим родственникам, – прервала она молчание, сделав ударение на слове «вашим». – Если к моей подруге вам не захочется. Соберу вам необходимые вещи в дорожную сумку – это сделать точно надо – и доставлю по адресу, какой назовете. Как вам такой вариант, Василий Петрович?

– В этом и заключается ваш гениальный план? – сухо поинтересовался Кущин.

Ему не нравилось, когда его разводили на откровенность. И про его родственников экономке знать необязательно.

– В чем – в этом? – в тон ему поинтересовалась Сандра.

– Свалить из дома и затихариться, естественно. Ничего оригинального.

Она произнесла, вздернув бровь:

– Вы не умеете быть благодарным, Василий Петрович. Я вам не гениальный план предложила, а конкретную помощь. Или у вас тоже знакомые в полиции имеются? Тогда флаг вам в руки.

– А вы на электричку? – съехидничал Кущин, которого ничуть не проняла ее, в общем-то, справедливая отповедь.

– А я на электричку. Но сначала Йохана проведаю. Хоть он, с ваших слов, и кормленый.

– Так, значит, маленького негодяя зовут Йохан? Клево. У вас богатая фантазия, Александра Викторовна.

– Допустим, – холодно сказала Сандра. – Но вас это не касается. Приехали. Вылазьте, сударь.

Сумерки перешли в вечер, огни фонарей хоть слабо, но освещали двор перед домом номер четыре по улице Коперника, и окна двух этажей разноцветно горели, и было очевидно, что проехать к гаражу не удастся – снега нанесло по колено.

Из соседнего двора доносились звонкие детские голоса и густые – взрослых дяденек. Папаши выгуливали детвору, пока матери семейств готовили на кухнях торжественный субботний ужин, чтобы немного позже, уложив детей по кроваткам, рассесться перед панелью ТВ и с удовольствием поесть домашнюю вкусноту, запивая красным вином или пивом из запотевших бокалов.

А в их дворе было пустынно и тихо, отчего мягкий хлопок закрывшейся водительской двери «Соляриса» ударил по нервам, словно выстрел пневматического ружья.

Помогая Кущину выбраться из машины, Сандра пассажирской дверцей хлопать не стала, аккуратно прикрыв. Ей не хотелось привлекать внимание кого бы то ни было, однако предосторожность не помогла, в чем они убедились скоро.

Экономка не успела скинуть с себя меховой жакетик, а хозяин, усевшись на банкетку в прихожей, не успел вытянуть онемевшие ступни из ботинок Ленки-толстухи, как в дверь позвонили, а потом еще раз.

Сандра вздрогнула, Кущин замер в неестественной позе с ботинком в руке.

– Кто? – прильнув к дверному глазку, сквозь который была видна лишь чья-то стриженая макушка, спросила Сандра натянутым, как струна, голосом.

– Сашенька, дорогая, это я, Валентина Сергеевна. У меня посылочка для Васи, его друзья передали, – послышалось сладкоголосое пение мадам Константиновой, соседки из квартиры напротив. – Вы с ними…

Закончить фразу она не успела. Сандра резко распахнула дверь, и Константинова, не ожидавшая столь быстрой реакции, пошатнулась, едва не ввалившись внутрь правым ухом вперед.

А Вася уверял, что нет здесь «шакалов». Хотя эта дама могла подслушивать исключительно в личных интересах.

– Да-да, что «мы с ними»? – требовательно спросила ее Сандра, не убрав руку с дверной ручки и не посторонившись, предлагая войти.

Вытянув шею, чтобы рассмотреть соседа, пробывшего сутки в реанимации и решившего вернуться домой недолеченным, Константинова сунула в руки Сандры небольшой сверток, на ощупь прямоугольный и твердый. Посылочка от друзей была упакована в крафтовую бумагу и по стыку заклеена несколькими стикерами с логотипом «Линейки флоры». Простая, но надежная система от взлома. Соседку, кажется, их наличие огорчило.

– Вы с ними разминулись, – ответила Валентина Сергеевна, не взглянув на Сандру, и обратилась через ее плечо к хозяину квартиры: – С выздоровленьицем, Васенька. Только не рано ты решил из больницы-то выписаться? А твои друзья как прям знали, что Сашенька тебя домой везет. Они ко мне в дверь позвонили и просили передать, как приедешь. А сами, говорят, торопятся, недосуг ждать. Тем более неизвестно, когда ты заявишься. Может, в другом месте переночевать решишь.

И она сверкнула очами в сторону соседской экономки.

Сандра проговорила раздраженно:

– С чего вы взяли, что это были друзья?

Подошел, прихрамывая, Кущин, подвинул ее в сторонку, взял из рук пакет. Соседке сказал:

– Спасибо, Валентина Сергеевна, вы очень любезны. Они не назвались? Или хотя бы скажите, как они выглядели? Я почему интересуюсь: мне никто не звонил и не предупреждал про посылку.

– Так сюрприз они решили сделать, это же понятно! А выглядели… Ну, это же те самые, что вам «Скорую помощь» вызвали вчера. Очень порядочные молодые люди.

Соседка ушла, а они замерли в прихожей, как будто не знали, что должны делать дальше.

– Я взгляну, что там? – несчастным голосом проговорила Сандра.

Кущин, не отвечая, развернулся к кабинету, неся пакет в вытянутых руках, словно предлагал кому-то угоститься хлебом-солью.

Сандра засеменила следом. Хозяин, войдя в свою рабочую берлогу, замер ненадолго, оценивая беспорядок и нанесенный «друзьями» ущерб. Он не был удивлен, но разозлился здорово.

Двинулся к верстаку, куда и уложил посылку.

Прикрикнул на экономку, чтобы убрала от нее хваталки.

Та послушно руки отдернула и спрятала за спину.

Кущин извлек из шкафа два респиратора и двое защитных пластиковых очков, протянув Сандре и то, и другое. Велел в них облачиться. После чего совершенно нелогично приказал отойти в дальний угол и на верстак не смотреть.

Сандра сказала, что нужно вызвать МЧС или полицию.

Кущин сказал, что вряд ли там взрывчатка, в противном случае пакет не передали бы соседке.

Сандра сказала, что они, может, отморозки, и им без разницы.

Кущин согласился, что – да, отморозки, но не законченные.

Она спросила: «Зачем тогда все эти предосторожности?» – и положила очки и респиратор на письменный стол. Кущин сказал, что так надо по технике безопасности, и добавил, чтобы она перестала препираться, иначе он выставит ее вон.

Вон Сандре не хотелось, и пришлось подчиниться.

Она вытянула шею, чтобы увидеть, что же там, под крафтовой бумагой.

Кущин присвистнул, развернув пакет. Не поворачиваясь к ней, спросил:

– Как вы это можете объяснить?

Сандра приблизилась. Но уже подходя к верстаку, поняла, что было в посылке. Посредине топорщащегося серо-коричневыми краями плотного упаковочного листа, словно в ложе гигантской ракушки, возлежала жестянка из-под печенья. Та самая. От которой Сандра так ловко избавилась, забросив в местную речушку вместе с хардом и материнской платой Васиного компа. Коробка получила несколько лишних вмятин и покрылась ржавыми пятнами в тех местах, где была потерта ярко-красочная эмаль, однако это была именно та коробка и никакая иная.

Сандра сказала растерянно:

– Никак. Я это никак не могу объяснить, Василий Петрович. Ваша банка из-под печенья сейчас должна находиться на дне реки.

– На дне реки? Вы ее выбросили в нашу речку? Но зачем? Или вы мне сейчас врете?

Прежние подозрения зашевелились в закоулках его души. Если врет, то что это значит? Что жестянку на самом деле она доставила Зиге? И немалая сумма в рублях теперь у него, но не это важно.

Важно, что в этом случае верить ей нельзя – это раз. Опасаться следует – два. И как-то от нее избавиться – три.

Или все-таки говорит правду?

Сандра сказала:

– А зачем мне вас обманывать? В банку я уложила остатки платы и хард от вашего компа. Спрятали вы их не очень удачно, я решила перепрятать. Илистое дно – место понадежнее. Как мне казалось.

Кущин, спотыкаясь о коробки на полу, кинулся к автоклаву, распахнул тугую дверцу, извлек наружу пустой тигель.

– Убедились? Или вам этого мало? – язвительно поинтересовалась Сандра.

– В чем я могу убедиться? Жесткого диска тут нет, и что дальше? Вы его передали Шульцу?

Сандра, пораженная, молчала. Через минуту разлепила губы:

– А вы откройте коробку и посмотрите, что в ней. Вдруг железяки все еще там. Извинения я приму, так уж и быть.

Насупленный Вася вернулся к верстаку, постоял над ним нерешительно, взял в руки банку. Потряс слегка. Внутри что-то громыхнуло. Сандра выдохнула с облегчением – искореженные комплектующие там, это факт.

Растерзав секатором ленту скотча, крест-накрест перемотавшего коробку, Кущин открыл крышку, издавшую противный скрип.

Внутри обнаружился предмет, туго завернутый в пластиковый файл. Даже два предмета находилось в файле: паспорт и смартфон. Васин паспорт и смартфон, очень похожий на Васин.

– Извинения приносить рано, – сквозь стиснутые зубы проговорил Кущин. Содержимое жестянки его напугало.

– Кущин, ты дурак, – сказала Сандра и на ослабевших ногах поплелась к компьютерному креслу возле письменного стола. Подкатила кресло к хозяину, равнодушно наезжая колесами на пакетики с кореньями и мешочки с травами, разбросанные по полу.

Тот с размаху плюхнулся, мотнув головой в качестве благодарности.

Сандра и головой не стала кивать в ответ. Он ее обидел.

– Получается, они просчитали наши действия на несколько ходов вперед, – мрачно проговорил Кущин.

– Если, конечно, я их не оповестила, – ехидно продолжила за него Сандра.

– Извините, – буркнул он, не глядя в ее сторону.

– Я подумаю, – высокомерно проговорила она.

Он проговорил после паузы:

– Я не специалист по взрывным устройствам.

– Считаете, в смартфоне взрывчатка? Вы настолько насолили вашим так называемым друзьям, что они решили вас прикончить?

– Ну, как сказать… Возможно.

– А зачем они в таком случае вызвали вчера для вас «Скорую помощь»? У вас ведь приступ был сердечный, не так ли? Вот и оставили бы дома конечки отбрасывать. Избавились бы от «другана» без хлопот и криминала.

– Вы элементарных вещей не понимаете! – раздраженно ответил Кущин. – Я им нужен был живым, чтобы…

Он умолк.

Сандра не стала допытываться, для чего им нужен был живой и говорящий Кущин. Она спросила:

– А что изменилось сегодня? Вы им больше в таком качестве не нужны?

Кущин хмыкнул. Права девчонка.

– Уверена, что там послание для вас. А вы такой нелюбопытный.

Вася не успел глазом моргнуть, как она взяла с верстака мобильник и отошла в дальний угол кабинета.

Приподнявшись в кресле, он заорал:

– Да что ты себе позволяешь, макака идиотская?!

Сандра уже нажимала на смартфоне кнопку включения.

– Он сломан? – как ни в чем не бывало поинтересовалась она, поворачивая к хозяину темный дисплей телефона.

– Он разряжен! – рявкнул Кущин. – Давай его сюда, я поставлю на подзарядку.

– Грубиян, – произнесла Сандра, заглядывая в верхний ящик стола, где обычно находилось зарядное устройство. – Кстати, а как получилось, что вчера вы буквально с белым светом прощались, а сегодня такой прыткий?

Кущин задумчиво на нее посмотрел и ответил:

– Не расскажете никому? Шучу, шучу! Не надо испепелять меня негодующим взглядом! Я себе травки заварил подходящей. Нужно было хоть как-то от Зиги улизнуть, хоть даже такой ценой. Ничего лучшего мне в голову не пришло в такой спешке. Хорошо хоть, что об основном успел позаботиться.

– Об основном – это о компьютере?

Кущин не ответил. Пусть думает, что о компьютере.

Подключая мобильник к сети, она снова спросила:

– А что произошло с вашей надзирательницей? Я так поняла, что не сиделкой она была, та толстуха с поносом?

Кущин самодовольно прищурился. Этот эпизод нравился ему самому.

– Видите ли, Александра Викторовна. Очень полезно знать свойства растений, в том числе и комнатных.

– Верю, что вы их знаете, – проговорила насмешливо Сандра. – И как оно вам пригодилось?

Вася насупился. Весь триумф скомкала, дереза.

Он продолжил более сдержанно и менее пафосно:

– Я хорошо понимал, что скоро меня из больницы попросят. Не завтра, так послезавтра. Врачи, конечно, наутро между собой поудивляются, с чего бы это после предынфаркта такую «чистую» кардиограмму я им выдал, но Шульцу скажут иначе: назначили, мол, для вашего друга настолько грамотный курс, что в считаные часы поставили недужного на ноги. У меня появился план, но рискованный. А что было делать? Еще до завтрака я оповестил Ленку-сиделку, что мне стало лучше, хочу прогуляться по больничным коридорам. Она не медик, поэтому не удивилась стремительной моей поправке, повела гулять, выполняя инструкции босса не оставлять меня без присмотра, хоть растворимый кофе со сливками уже себе наболтала в кружку. Как я и предполагал, и на что сильно надеялся, подоконники в холле были уставлены горшками с растениями. Для моих целей тоже одно нашлось – эуфорбия Миля. Молочай по-простому. Сиделка отвлеклась на разговор с медсестрой, которая на сестринском посту скучала, а я к окну подошел – полюбоваться пейзажем. Мне было неизвестно, как моя толстуха отреагирует на несколько капель молочайного сока, если его добавить в кофе. Возможно, что и никак. Поэтому решил перестраховаться – снял с кустика и сунул в карман несколько листков, чтобы сока выжать побольше. В конце концов, если и траванется подруга, то прям тут ее и откачают.

– Вам повезло: вы не могли знать, что у вас появится шанс незаметно накапать ей в кофе ваш сюрприз.

– Конечно. Но я знал, что после прогулки может, так сказать, повториться мой приступ, и сиделке придется сбегать на пост за нитроглицерином. Я бы изобразил, но не понадобилось. Доставив меня в палату, она отлучилась ненадолго по какой-то незначительной нужде. Я и воспользовался.

– А затем она отлучилась по нужде большой? – хмыкнула Сандра.

– Пулей выскочила, – подтвердил, усмехнувшись, Василий.

Его смартфон, лежащий на столе, тренькнул, и в верхней части экрана высветилась полоска с уведомлением.

Всмотревшись в текст, Сандра проговорила озадаченно:

– Василий Петрович, вам Зигмунд Шульц что-то написал. Прочитаете? Или мне доверите? Если я отсоединю телефон от розетки, он может снова сдохнуть, не зарядился почти.

– Вы слишком любопытны, Александра Викторовна. И сдохнуть он не успеет. Давайте его сюда.

Сообщений было два. Первое – голосовое. Второе – видеоролик. Решили начать с голосового.

Скрипучий голос Шульца произнес из недр телефона:

– Рад, что вы снова дома, дружище. С прискорбием сообщаю, что ваш Волпер подох. Извиняюсь: окончил никчемную свою жизнь нынче утром. И это на вашей совести, господин Кущин. Если бы вы не упрямились и поделились с нами вашим ноу-хау, ублюдок остался бы невредим. Но вы затеяли играть с нами в прятки, и даже привлекли свою пассию к делу, но она ведь не спецагент, верно? Волпер, или как он там в реале, ее выследил – для отдельных личностей чужие секреты все равно что красная рубаха для дурака. Он решил, что в коробке лежит что-то важное и чрезвычайно нам нужное, но он просчитался – за мусор денег не даем. Тогда он принялся – вы не поверите – нас шантажировать. Ну не придурок ли? О каких таких наших делах он может знать, если вы, уважаемый профессор, сами мало что о них знаете? Можно было бы по-простому отпустить его домой, но я подумал: а вдруг? Вдруг и впрямь что-то разнюхал? Я решил устроить ему ингаляцию вашим препаратом, пусть порадуется чувачок напоследок. Ролик сняли специально для вас, можете полюбоваться. Но это все лирика. Второе, что я хотел до вас донести, – скоро мы к вам заглянем. Видите ли, мой дорогой ученый друг, я тоже умею делать выводы. Если вы необратимо разрушили ваш рабочий комп, то где-то информацию с рецептом и технологией сохранили. На каком-то ином носителе. Вот он нам и нужен. Только прошу – никаких больше фокусов, договорились? Если, конечно, ваша пассия вам дорога. Да, и последнее перед просмотром: «Разморин-форте» мы все-таки создали, можете нас поздравить. Экспериментальным путем нащупали, никаких проблем. Пока существуют наркоши, фокус-группу из этого контингента можно сколотить влегкую. Оцените гениальность мысли: димедрол, обычный копеечный димедрол плюс ваша фитокомпозиция – и состав готов. Хочешь пей, хочешь жуй, хочешь дыши полной грудью. Волпер подышал, а потом мы его отпустили. Кряк высадил его на скоростном шоссе, не думайте, что выкинул во время движения, отнюдь. Чинно-мирно подкатил к обочине, там даже остановка транспорта имелась невдалеке. Так что к моему человеку не подкопаешься. Он не в ответе за то, что торчок решил пройтись по хайвею, нарезая кренделя. Да, и последнее. Не надо заявлять на нас в полицию. Причину я назвал ранее – где бывает ваша дама, нам хорошо известно. Хотите докажу? Всего два слова: нотариус Затулич. Не прощаюсь.

Оба потрясенно молчали.

Первой заговорила Сандра:

– Как он узнал, что вы уже дома? И почему он называет меня вашей пассией? Что вы ему наговорили?

В конце тирады голос ее перешел на визг.

«В чем дело, Лиля? – удивилась она себе. – Кем считают тебя здешние соседи, тебе, видите ли, плевать, а вот что какой-то мерзкий мафиозо обозвал Васиной любовницей – заело. В чем дело, повторю вопрос?»

Вопрос повис в пространстве ее мозга, так и не дождавшись ответа.

– Про вас, уважаемая Александра Викторовна, я не говорил Зигмунду ровно ничего, – неприязненно скривившись, проговорил Кущин. – С какой стати я буду о вас вести разговоры?

Сандра запнулась на полуслове. И вправду. С какой стати. Ей стало неловко и грустно. Она сказала:

– Извините, Василий Петрович, я просто переволновалась сильно. А сейчас вообще… мне страшно. Про Аделаиду им известно. Волпера какого-то прикончили. Вам грозят. Знают, что вы домой вернулись. Откуда этот хорек мог знать заранее, что вы прослушаете сообщение, когда будете дома?

Вася укоризненно посмотрел на экономку. А еще секретарем называется.

Та спохватилась:

– А! Все понятно! Если галочки под сообщением в его мессенджере посинели, то вы его прослушали. А прослушать могли только дома, потому что соседка коробку должна была передать вам лично в руки. Однако он рискует. Вы теперь сможете в полиции продемонстрировать против них улику, и им трудно будет отвертеться.

– Уже не смогу, – зло проговорил Кущин и беззвучно ругнулся. – Сообщение они удалили.

– Хитрый, сволочь, – процедила Сандра и тут же прикрыла рот ладошкой, опасливо взглянув на хозяина. – Прошу прощения. Хотела сказать: нехороший человек. Ролик будете смотреть? Я не буду. Мне этого Волпера уже жалко, хоть он тоже хорек.

Кущин проговорил с мрачной уверенностью:

– Они видео тоже сразу же удалят. Не просто сразу же, а моментально. Сидят сейчас, наверно, вперившись в планшет, и ждут сигнал, когда мы просмотрим. Я не успею загнать файл в другую папку.

– Тогда вот что, – после паузы предложила Сандра. – Моим смартфоном нужно записать на видео ваш смартфон, когда он будет прокручивать этот ролик.

– Годная мысль, – удивленно приподняв бровь, проговорил он. – Но качество будет поганое.

– Предложите вариант получше, – огрызнулась она.

– Не-не-не, – всполошился Кущин. – Лучше так, чем совсем никак. Других возможностей я не вижу. А вы молодец, Александра Викторовна.

– Молодец у нас вы, – буркнула Сандра. – А я при вас прислуга.

Конечно, ролик она посмотрела. Запись была паршивая. Камера все время прыгала и уплывала в сторону, и Сандра даже решила, что тому, кто делает съемку, было не по себе. Или он тоже был под кайфом.

Узнала в Волпере Петюню Волобуева.

Ошибался босс – имелся у Зиги здесь информатор. А может быть, и не один. Тем более что Сандра не делала секрета, что экономкой всего лишь подрабатывает, а основная ее занятость – в Москве, в нотариальной конторе. Возможно, даже называла имя нотариуса.