Иван приподнял ворот майки и втянул носом воздух. Вонял он жутко. Не потом, а какой-то кислятиной. Будто протух на жаре. В его машине сломался кондиционер, и последние шесть часов пути пришлось ехать в духоте. Открыть окно — не вариант. На трассе такие выхлопы от грузовиков, что можно задохнуться.

Съехав с трассы, Иван подкатил к первому магазину. Он располагался в железном вагончике. Зайдя внутрь, Ваня увидел продавца примерно своего возраста. Они даже внешне были немного похожи: темные волосы, борода, светлые глаза. Абориген был полнее и ниже, но типаж — тот же. И он принял Ваню за своего. Поэтому заговорил не на русском.

— Брат, я не понимаю, — ответил ему Иван. — Дай воды, пожалуйста. И дезодорант. Хотя он мне сейчас вряд ли поможет…

— Откуда едешь?

— Из Турции через Грузию.

— А, понял. Много вас сейчас таких. Только все в обратном направлении двигаются. — Он говорил с мягким и певучим акцентом. Как все в Осетии.

— Шел по следам человека. Точнее, ехал. Но они исчезли, и я вынужден завершить свою миссию.

— Нужен ночлег?

— Да. Помыться, поспать, поесть…

— Я сейчас сделаю звонок, и за тобой приедут.

— А моя тачка?

— Пусть тут стоит. Никто не тронет. Но если беспокоишься, езжай следом. Ты просто один заблудишься.

— Мне ее вернуть надо. Брошу, сообщу хозяину, где забрать. За руль пока что-то не хочется.

Иван взял полторашку холодной минералки и стал жадно ее пить.

— Я Рустам, — представился продавец.

— Иван.

— Чего-то непохож, — хитро сверкнул глазами тот.

— В курсе. Но мы с тобой родились в Советском Союзе, где люди разных национальностей дружили и любили друг друга. А я всех своих предков не знаю.

Рустам дал пять Ивану и стал звонить. Люди во Владикавказе были очень отзывчивыми. Да и в Грузии все помогали. Естественно, не без выгоды для себя, но это нормально — хотеть заработать. Иван в студенческие годы за лишнюю копеечку злобного гопника изображал. Ване платили за то, чтобы он нападал на хлюпика, гуляющего со своей дамой сердца, и давал ему себя победить. Унизительно для него? Безусловно. Лучший на курсе студент, пусть и регбист, строит из себя неандертальца, а что еще хуже — труса и слабака. Но эти деньги давали Ване возможность починить компьютер, купить шмотки, закатить себе пир в «Бургер Кинге».

— Через десять минут мой брат приедет за тобой, — сообщил Рустам. — Пока можешь умыться. Уборная в подсобке.

Иван прошел туда. Крохотное помещение, но чистое и со всем необходимым. Холодная вода, а была только она, пришлась как нельзя кстати. Ваня и голову облил, и грудь. Увидев ковшик, сполоснул и ноги. Потные носки швырнул в ведро, а кроссовки натянул на голую ногу. Когда умывался поглядывал на себя в зеркало. Выглядел он кошмарно. Борода неопрятная, волосы торчком, глаза красные. Неудивительно, что его часто тормозили для проверки документов. Типичный бандюган!

Когда он вышел из уборной, у прилавка стоял мужчина, как две капли воды похожий на Рустама. Но с рыжими волосами.

— Вы близнецы? — спросил Иван.

— Ага. Я Заур. — И протянул руку. Пожав руки, мужчины покинули магазин.

Огненноволосый брат Рустама приехал на старом-престаром джипе. Ржавый, с заклеенными скотчем стеклом и фарой, он был при этом шикарно «обут». Колеса, наверное, стоили больше, чем он сам.

Они забрались в салон джипа. Заур завел его. И к своему удивлению Иван услышал чистый урчащий звук.

— А динозавр твой неплох.

— Главное, не кузов, а мотор, — усмехнулся Заур.

— И колеса?

— В горах на плохой резине далеко не уедешь.

— Сколько времени займет дорога?

— Час, может чуть меньше.

— Так много? Ты же за десять минут управился.

— Был неподалеку. — Он свернул на полное бездорожье. — Но ты не пожалеешь. У нас такие виды!

— Я тогда подремлю? Устал, как собака.

— Хочешь, пересядь на заднее. Там можно разлечься.

— Мне и тут… — он зевнул, — нормально. — И закрыл глаза.

А когда открыл, они уже стояли возле каменного строения. Оно было большим, как и окружающая его придомовая территория. На ней и сад, и летняя кухня с мангалом, тандыром, коптильней, и пасека, и, что умилило Ивана, загон для лошадок. Их две, белая и рыжая. Обе мирно пасутся, пощипывая траву.

— Они, как вы с братом, — заметил Иван. — По масти.

— Отец нам их подарил с братом на шестнадцатилетие. Мы скакали на них в молодости.

— А сейчас? Старые стали, что ли?

— Лошади, да. Им больше двадцати. Но детей катают.

Они вышли из машины, и у Ивана закружилась голова. Горный воздух хоть и прекрасен, но сильно разрежен. Заур заметил состояние гостя и успокоил:

— Скоро привыкнешь. Но голова будет чуть-чуть звенеть. Зато лучше выспишься.

Он проводил Ивана в комнату. На первый взгляд обычную спальню с широкой кроватью, столом, тумбочкой, стареньким телевизором. Но когда Заур отодвинул шторы, дух захватило уже не от воздуха, а от вида. Горы в дымке облаков, далекое ущелье, тоже окутанное туманом, и абсолютно чистое небо вверху, на котором еще нет звезд, но луна уже зарождается.

— Какая красота, — выдохнул Иван. — И спокойствие.

— Если останешься на пару дней, я тебе развалины монастыря покажу. Место не туристическое, и можно побыть наедине с собой.

— Мне бы очень хотелось, но боюсь загадывать.

— Тогда иди мойся, ванная не в номере, но рядом. Там же машинка, можешь одежду прокрутить. Ужин будет готов через полчаса. Нормально?

— Отлично.

— Мы обычно накрываем общий стол, но если хочешь, мы тебе отдельно подадим.

— Нет, я с радостью посижу со всеми.

Он чуть не опоздал на ужин, так долго плескался и пытался привести в порядок бороду и волосы машинкой. Отвык это делать самостоятельно. Еще ему нечего было надеть. Вся одежда оказалась грязной. Только шорты более или менее и майка. Пришлось обратиться к Зауру. Он выдал гостю свой спортивный костюм на флисе. Тот был Ивану мал. Штаны смотрелись как бриджи, толстовка едва пупок прикрывала. Зато он в таком виде очень порадовал детей. Они хохотали над великаном в детских одежках, пока их не выдворили из гостиной. Малышня ела отдельно.

За столом собрались хозяева и гости дома. Среди последних кроме Ивана две русские пары туристов и один странный финн. Он был веганом, ел только овощи и тушеный нут, зато с огромным удовольствием поглощал чачу. Остальные — вино. Ваня опрокинул в себя три фужера, и понял, что больше не может. Ни пить, ни есть.

Извинившись перед всеми, ушел к себе. В комнате было прохладно, и он залез под одеяло. Так как шторы не задернул, то мог видеть небо. Уже звездное. А горы слились с окружающим мраком.

Тут зазвонил телефон. Как ни странно, связь была неплохая.

— Привет, Ванек.

— Здорово, Мишань.

— Ты где сейчас?

— На родине.

— В Москве?

— Завтра буду. Если не задержусь во Владикавказе. Тут так классно.

— Твоя дама сердца не объявилась?

— Нет. Но я пытался ее найти. Безрезультатно.

— Я подключил кое-какие связи и узнал, что она еще в Турции.

— А вот и нет.

— Как нет, если да? Не проходила она границу.

— Я знаю марку и номер машины, на которой она это сделала. Попала в Грузию. Через нее в Россию.

— Значит, нелегально.

— И зачем ей это?

— Без понятия. Это твоя знакомая.

— Ее везли на нескольких машинах. Все «мутные». Но я их проследил. Из одной Таню вывозили на больничной каталке. То был микроавтобус. Ее всегда сопровождал один и тот же человек, мужчина. И он ввез Таню в страну. Очевидно, через какой-то перевал, где много тайных троп, по которым можно беспрепятственно покинуть Россию, а уж тем более в нее вернуться.

— Напрашивается один вывод: Татьяну Мазаеву похитили.

— Да. Но зачем? Она обычная женщина. И муж ее бывший не какой-то пуп земли. Даже не олигарх. Никто не стал бы так заморачиваться…

— И тем не менее.

— Может, меня все обманывали? Турки, грузины? Просто брали деньги и врали?

— Ты же не на слово им верил? Тебе предоставляли видео, фото?

— Мишань, я уже во всем начал сомневаться.

— Иди до конца, брат!

— Не ты ли мне говорил, что я себя накручиваю? — Иван аж вскочил и тут же почувствовал, как холод забирается под короткую толстовку. — Бабенка просто загуляла. Сначала со мной, потом с другим…

— Нечисто что-то в этой истории. И ты не идиот. Что, если Татьяна реально в опасности? А ее, кроме тебя, никто не разыскивает. Но ты даже заявление написать не можешь, потому что никто ей. Давай возвращайся, будем думать.

— Завтра вылечу первым рейсом.

— Сразу позвони.

— Обязательно. Пока. И спасибо тебе за все.

Естественно, после этого разговора Иван не сразу смог уснуть, но усталость взяла свое. Он отключился. И не видел снов, что хорошо. Потому что ему бы снились кошмары.



* * *



Он прибыл в Москву под вечер. Увы, самолеты из Владикавказа летали лишь раз в сутки.

Взяв такси, Иван направился к офису «Урал-Трейда». А еще позвонил Мишане.

На парковке у здания были обе машины Мазаева. Это может ничего не значить, но, скорее всего, Виктор на месте. Иван зашел в здание. На КПП сидел только один охранник и откровенно скучал. Он уже и кроссворды разгадал, и в телефоне наигрался, и чаю попил. Обстановка в офисном центре была спокойная, напрягаться не приходилось.

Иван скомкал пятисотрублевую купюру и бросил ее у кулера. Знал, рано или поздно охранник ее заметит и выйдет из-за стекла, чтобы подобрать деньги. Так и произошло. И как только страж порядка отвлекся на купюру, Иван перемахнул через турникет. Благо длина ног позволяла. Через двадцать секунд он уже садился в лифт.

Кабинет Мазаева находился в отдельном крыле. Естественно, огромный, в нем даже приемная была размером с баскетбольную площадку. Иван прошел мимо секретаря и взялся за ручку. Девушка вскочила и начала кричать. Когда от нее отмахались, бросилась на наглого посетителя.

— Я по личному вопросу, — бросил Иван, легонько отстранил девушку. Не толкать же ее!

— Виктор Алексеевич, я вызываю охрану, — прокричала она в открывшуюся дверь.

— Не надо, Светлана. Все в порядке.

Мазаев стоял посреди кабинета. Маленький и какой-то несчастный. На лице не было того спесивого выражения, которым он запомнился Ивану. Виктор был небрежно одет, а в руке держал стакан с янтарной жидкостью, в которой плавали кусочки льда.

— Но вы постараетесь больше никого ко мне не пускать.

— Хорошо.

— А лучше идите домой. И закройте приемную.

— Но у вас совещание с менеджерами…

— Пусть его проведет Карим Рафаилович. Все, свободны.

Он вернулся за стол. Плюхнулся в кресло.

— Виски хотите? Восемнадцатилетнего?

— Не откажусь.

— Наливайте, бар там. — И указал на шкафчик с зеркальной инкрустацией. — Как вас зовут?

— Иван.

— Можно фамилию?

— Королев. — Он достал бумажник, в котором было несколько визиток, одну протянул Мазаеву. После этого открыл шкафчик. В нем чего только не было! От элитного алкоголя до (если верить распечатанным на простом принтере этикеткам) самогона. Но открыта была только одна бутылка. Из нее Иван и налил. — От бывшей жены вестей не было?

— Были!

— Это же здорово?

— Да я бы так не сказал… — Он залпом выпил свой виски и протянул Ивану стакан, чтоб тот его наполнил. — Таня прислала сыну пару фото и голосовое сообщение.

— Когда?

— Вчера. И он тут же прибежал ко мне. Я все вам покажу, расскажу, только скажите, кем вы приходитесь Татьяне?

— Я не знаю, как объяснить. У нас отношения только начали завязываться, когда она пропала. Это произошло в Турции. Мы собирались в Бодрум, я заехал за ней утром, но в номере ее не оказалось. Администратор сказал, она поздним вечером с кем-то уехала. Я подумал…

— Что у нее еще кто-то?

— Да. Но теперь я так не думаю. Уверен, ее похитили.

— Я тоже. Жаль, что я не пошел на контакт с вами тогда… Извините, если был груб. Но и вы могли бы тогда мне получше все объяснить. И визитку сунуть. Я пытался вас разыскать, но вы даже не представились.

Сначала извинился, потом наехал. Не может без претензий…

— Смотрите фото. — Виктор их даже распечатал. И в хорошем качестве. — Они не подозрительные на первый взгляд… — На одной Таня позировала у пальмы, на второй нежилась в джакузи. — Только моя жена… бывшая… Она никогда не присылала сыну такое! Это что за портфолио для «Одноклассников»? Таня вообще не любит фотографироваться. Если снимает, то что-то интересное. Из Алании она присылала Марку разные кадры. Развалины какой-то крепости, закат, дедушку, что продает мандарины, кота, который развалился в магазине на трусах. А тут, нате, смотрите, вот она я. Но это еще ладно. Голосовое вообще странное. — Виктор взял телефон и включил звук: — Привет, ежик. — Голос совершенно точно был Танин. — Я очень по тебе соскучилась. Но я не скоро приеду. У меня все хорошо, так что не переживай. По возможности буду отправлять тебе сообщения, но я сейчас нахожусь в таком месте, где плохо ловит связь. Люблю, твоя ящерка.

— Они так друг друга называли: Ежиком и Ящеркой?

— Нет. Марк терпеть не мог это прозвище. Он запретил называть себя Ежиком. Но не Тане, она никогда к нему так не обращалась, а сестре. Вы не знаете, скорее всего, но у нас была…

— Дочь Ангелина. И она пропала без вести.

— Погибла. Я в этом был уверен. Но теперь… — Виктор сделал глоток виски, но сморщился и отставил стакан. — Надо поесть… — Он выглянул в приемную. Секретаря уже не было, и Мазаев пошел к холодильнику, замаскированному под шкаф, достал из него мясную нарезку, сыр. — Дети играли в Ежика и Ящерку, когда были совсем крохами. Сути ее не знаю. Помню, что Марку лет в пять она надоела. Геля приставала к нему, но пацан категорически отказывался играть. И злился, когда сестра называла его Ежиком. Но она нет-нет да делала это. А когда поздравительные открытки подписывала, всегда заканчивала словами: «Люблю, твоя Ящерка».

Иван призадумался. Таня передала сыну послание? Хотела, чтоб он понял, что Ангелина жива?

— Я попытался пробить телефон, с которого были отправлены сообщения, — продолжил Виктор, жуя карбонат. — Он турецкий. И зарегистрирован на какого-то левого человека. Одноразовый, в общем.

— А Танин телефон не отследили?

— Последний раз им пользовались в Алании. Там же, судя по всему, от него и избавились.

— Когда я начал розыск Татьяны, то подключил к делу своего друга, майора МВД. Он поможет, чем может. Но говорит, нужно написать официальное заявление, тогда можно будет подключить ФСБ и Интерпол. И сделать это должен кто-то из родственников.

— Я подойду? — Иван кивнул. — Тогда поехали в ментовку.

— Завтра, когда ты (я больше не буду «выкать», ок?) будешь трезвым, а я договорюсь с другом. Он подскажет человека, к которому лучше обратиться, направит к нему. Ты слишком долго раскачивался и потерял время. Сейчас надо наверняка действовать, а не ломиться во все двери.

— Блин, я думал, такого с нашей семьей больше не случится, — выругался Мазаев. И употребил крепкое матерное словцо вместо блина. — Мы столько пережили, когда разыскивали Гелю… — Он залпом выпил свой напиток. — А теперь и ее надо искать, и Татьяну. Еще я без понятия, что говорить сыну. Он в замешательстве, задает вопросы, на которые у меня нет ответов…

Иван не знал, что сказать на это, поэтому ограничился сочувственным кивком.

Виктор вернул бутылку на место, а остатки еды сбросил в урну. Бабушка Ивана за такое бы ему уши надрала. Даже взрослому. Его с детства приучили доедать все до крошки. Поэтому в подростковом возрасте он был полноватым. Спорт помог ему не только сбросить жирок, но и выработать режим питания. Иван научился определять на глаз, сколько он может съесть. Но когда в хорошем ресторане (а хороший, это еще и тот, где порции человеческие, а не мышиные) приходилось оставлять что-то на тарелке, чтобы соблюсти этикет, Иван вспоминал бабушку и тут же испытывал легкое чувство вины.

— Хочу съездить в квартиру Тани, — сказал Виктор. — Взял у сына ключ. Составишь компанию? Естественно, Иван согласился.

Поехали они на такси. За руль после виски Мазаев не сел, но и водителя не стал вызывать. Добрались за полчаса. В дороге почти не разговаривали, оба сидели в телефонах.

Когда мужчины поднялись на нужный этаж, услышали лай. Это на них тявкала лохматая собачка, выходящая вместе с хозяйкой из квартиры, соседствующей с Таниной.

— Фу, Марсель, — попыталась угомонить его женщина, но пес не унимался. Он натягивал поводок, пытаясь приблизиться к незнакомцам. Скорее всего, хотел обнюхать, не укусить же? Песик был размером с Ванину ступню.

Мазаев на собаку внимание не обращал, он перебирал ключи, ища нужный.

— Вы, господа, кто такие? — требовательно спросила хозяйка склочного шпица.

— Хорошие знакомые вашей соседки, — удовлетворил ее любопытство Иван.

— И как ее зовут?

— Татьяной.

Женщина не успокоилась:

— И она дала вам ключи от своей квартиры?

— Их я взял у сына, — соизволил вступить в диалог Виктор. — Таня моя бывшая жена.

— Вы папа Максима, значит?

— Вообще-то, он Марк.

— А я вас проверяла, — торжественно проговорила соседка. — Теперь верю, что вы бывший муж. А то тут крутился какой-то мужик. Я попыталась с ним заговорить, а он сразу деру… Подозрительный тип!

— Давно это было?

— Недели две назад, может, чуть меньше. Мы с Таней вот тут встретились, вместе на лифте вниз спустились, из подъезда вышли. Я с Марселем гулять пошла, а она куда-то на такси уехала…

— Точное число не вспомните? Это важно.

Подумав немного, женщина ответила.

— В Турцию полетела, — сказал Ваня Мазаеву. — Мы в тот же день познакомились, и она была с самолета.

— А что случилось? — переполошилось соседка.

— Все нормально. Просто Таня не сказала, когда точно вернется, вот мы и считаем, сколько она уже отсутствует.

— Но мужик подозрительный был.

— Может, поклонник?

— Таня всех на расстоянии держит. Ни разу не видела, чтоб она привела кого-то.

Это было приятно слышать. Значит, правду о своей личной жизни рассказывала (точнее, о ее отсутствии).

Мужчины попрощались с соседкой, а Иван и с Марселем. Пес, полаяв, стал играть с ним и проситься на ручки.

Зашли. Квартира небольшая, но уютная, пахнет ванилином и корицей. Иван думал, это из-за того, что Таня печет тортики, и стены впитали аромат, но оказалось, его распыляет автоматический освежитель.

— Бардак, — сказал Виктор.

Иван недоуменно осмотрелся. По его мнению, никакого беспорядка в помещении не наблюдалось. Чисто, все на своих местах. Пыль есть, но как без нее в квартире, почти две недели не знающей уборки?

— Татьяна не уезжала, она убегала. — Виктор сложил плед, что висел на спинке кресла, и убрал в шкаф.

— Откуда такие выводы?

— Я уже сказал.

— Не вижу бардака.

— Тапки у кровати, а не в прихожей. — Он ткнул в них пальцем. — Книга лежит в раскрытом виде. Ящики не до концы задвинуты. И это. — Они проследовали в кухню, и Виктор подвел Ивана к плите. — Немытая сковорода и застывшие капли теста на варочной поверхности.

— Как Таня прожила с тобой, занудой, столько лет? Не задвинула ящик до конца, подумаешь! Может, она как от тебя съехала, выдохнула и начала забивать на мелкие недочеты?

— Ты не очень хорошо Таню знаешь. Она не была аккуратисткой до знакомства со мной, и я долго приучал ее к порядку. Переделать не получилось, но… Перед отъездом куда-то Татьяна очень тщательно прибиралась. Она говорила, что хочет вернуться в чистую квартиру без следов поспешных сборов. Таня и в этот раз постаралась, она заправила кровать, начистила сантехнику, мусор выкинула, но забыла о мелочах, потому что не могла сосредоточиться.

Это было притянуто за уши, но Иван возражать Мазаеву не стал, вместо этого спросил:

— Больше ничего подозрительного не заметил?

— Шторы задернуты очень плотно. Татьяна так не делала. Но я не помню погоду в тот день, может, очень яркое солнце светило, и ей пришлось. — Он взял из вазочки, стоящей на столе, орех кешью, кинул себе в рот. — Пойдем вторую комнату осмотрим.

То была детская. Но не мальчишечья. Все в комнате, стены, текстиль, мебель, было в нежных тонах: не белый цвет, а кремовый, не розовый, а пудровый, не серый, а дымчатый, с оттенком голубого. Картинка, написанная акварелью по воде, могла порадовать только девочку.

— Татьяна так и не смирилась со смертью Ангелины, — проговорил Виктор сумрачно. — Эта комната для нее. — Он подошел к кровати под пушистым покрывалом, взял с нее плюшевого крольчонка. — Дочкина игрушка. Как и остальные. Таня привезла их сюда. А еще книги, альбомы. Я хотел все вещи отвезти в детдом, но она отдала только одежду. Сказала, купим новую, ведь из старой она выросла… Она у нас быстро вытягивалась, в маму уродилась, длинненькой.

— Когда сын тут ночует, неужели спит на этом ложе принцессы?

— Нет, на мамином диване.

— А Таня тут?

— В кухне. Эта комната ждет свою хозяйку. Только ее!

— Это немного странно, — не мог не заметить Иван.

— Повторяю, ты пока плохо знаешь мою бывшую. Она чудная. Я не наговариваю и не отговариваю., Просто констатирую факт: тараканов в голове у Татьяны множество.

— Ничего, меня они не пугают. Я люблю насекомых…

Он увидел на стеллаже фотографии. На них Ангелина. Одна или с кем-то из членов семьи. Но был еще стоящий отдельно портрет Тани. На нем она сидела на валуне, торчащем из пенящихся океанских вод, удерживала вздыбленные волосы руками и хохотала в камеру. Такая живая, непосредственная, родная.

— Можно мне взять это фото? — попросил Иван.

Виктор пожал плечами. Ему было все равно.

— Между прочим, Таня права оказалась, — проговорил Иван, снимая портрет с полки. — Жива ваша Ящерка, получается. Не обмануло материнское сердце Таню.

— Либо так, либо… — Он тряхнул головой, отгоняя дурные мысли. Однако слова успели вылететь из его рта: — Моя бывшая жена окончательно сошла с ума!

— Я верю ей. Поверь и ты.

Тут Ивану позвонили, и это был Мишаня Хромченко. Услышав новости, он решительно бросил:

— Пусть Мазаев приезжает сегодня… Сейчас. Я все устрою.

— А я?

— А тебя вызовут, когда понадобишься.

Они попрощались. Сначала с Мишаней по телефону, потом с Виктором лично. Мазаев отправился Следственный комитет, а Иван к себе домой, в безликую квартиру бизнес-класса, в которой вскоре появится что-то родное и милое сердцу — портрет Татьяны.





Глава 4





Он был невероятно силен. Таким уродился.

Мать всю разорвал, когда она его рожала. Четыре с половиной кило при среднем росте. Малыш Баграт крушил кроватки и коляски. Не со зла, он был очень милым ребенком, просто силы не рассчитывал.

Его мама, Ирма, была армянкой, а отец… козлом! Он бросил беременную девушку и скрылся в неизвестном направлении. О том, что у него появился наследник, так и не узнал.

У Баграта была слишком смуглая кожа, и, скорее всего, козел был родом из Африки. Тунисцем, алжирцем, египтянином? Мама занималась спортом. Метала молот. Выступала на значимых соревнованиях, в том числе — олимпийских. Тогда-то она и встретила свою любовь. Плодом ее стал Баграт.

Мама души в нем не чаяла, хоть он и сломал ее карьеру. После родов пришлось уйти из спорта. В первую очередь по медицинским показаниям.

Отдав сына в садик, она пошла работать обычным физруком. Армянские родственники пытались помогать, но Ирма принимала только подарки для Баграта. Ее осудили, узнав, что девушка забеременела вне брака, еще и от иноверца. Она этого не забыла.

И все же они замечательно жили с мамой. Бедно, но весело. Ирма давала сыну полную свободу. Говорила, ты от природы силач, как и я, но если хочешь, стань художником, музыкантом, клоуном. И Баграт пробовал себя во всем, только лучше всего у него получались силовые упражнения. Тогда он и пошел в самбо. Так уже в семь стал чемпионом области. В двенадцать собрал все юниорские кубки. А в пятнадцать в детскую колонию загремел. Не рассчитал сил в дворовой драке, оставил противника инвалидом. Пока срок отбывал, мама серьезно захворала. Все болезни от нервов, не так ли?

Баграт вышел и стал примерным молодым человеком. И учился, и занимался, и подрабатывал, и маму на процедуры возил. Но она угасала. Из богатырши превратилась в сухую старушку. Баграт ее, как ребенка, на одной руке носил.

Ирма умерла, когда ему восемнадцать исполнилось. Тогда Баграт не просто осиротел — потерялся. Опять начал драться и снова сел. Оттуда, с зоны, пошел на войну. Сидеть оставалось меньше полугода, но он все равно подписал контракт с ЧВК. Баграт пошел убивать. Кого — без разницы. В нем было столько гнева! Месяца не прошло, как он подорвался на мине. Лежал в воронке, смотрел на небо и видел ангела… То была светловолосая девочка лет десяти. Она спускалась с облака с букетом полевых ромашек. Когда Баграта нашли, в его руках было несколько цветков. Он засушил их, и, вернувшись на гражданку, вставил в рамку.

Баграт устроился грузчиком. Благо ранение не помешало этому. Он и вполсилы мог работать. Да что там… Грузовики тягать! Как-то он вытащил груженый «КамАЗ» из огромной вязкой лужи. А однажды он дернул «Газель». Потом помог пассажирам разгрузить ее. Оказалось, ребята, что ехали в машине, волонтеры. И в том числе кормят бомжей. Баграт вызвался помочь. С тех пор делал это регулярно.

Для жизни ему не требовалось много денег. Заплатить за квартиру, поесть сытно, и не в ресторане, а у себя на кухне. Баграт отлично готовил и не ленился пожарить себе стейк, салат нарезать. Одевался он просто, но прилично. Зря некоторые думают, что грузчики мало получают. Если не лениться и не уходить в запои, то можно хорошо заработать. У Баграта даже оставались деньги на… «светлый день». На черный не копил. Зачем? Он мечтал о девушке. А за ней нужно ухаживать: цветы дарить, в кафе, театры водить. Он понимал, что жених незавидный. Пусть и с квартирой в Москве. Но у него судимость, образование всего лишь среднее, нет престижной работы. Но он о принцессах и не мечтал! К тому же всегда можно куда-то поступить и устроиться на другое место.

Женщины у Баграта были. Точнее, сексуальные партнерши. Он невинности в тринадцать лишился. Его совратила тренерша женской сборной, но он был не против. И после этого ему дамы (если их можно так называть) оказывали знаки внимания. Невероятно сильный, агрессивный с мужиками, но очень уважительный и нежный с представительницами слабого пола, он привлекал самочек (да, так точнее). Баграт ни разу не влюблялся, пока не познакомился с Полиной.

Эта девушка его очаровала с первого взгляда. Когда Баграт вытащил «Газель», она опустила стекло в окне и широко ему улыбнулась. Мордаха широкая, вся в веснушках, нос картошкой, из-под шапки волосы торчат, как у огородного пугала сено… И эта естественность внешности, эмоций, отношения к людям так прекрасны, что нельзя не влюбиться.

Из-за Поли он отправился на точку, начал разгружать, потом подавать, мыть чаны. Из-за жесткого графика работы не мог постоянно помогать группе, но раз в неделю, точно зная, что Поля будет, он присоединялся к волонтерам.

Не сразу узнал, что у нее есть парень. Ведь это странно, когда твоя половинка тебя не поддерживает. Но оказалось, Полина жила с неким Макаром. Его видел только водитель «Соболя» (когда заезжал за Полей, Макар помогал загрузить ей сумки). Сказал, самый обычный парень, ничего выдающегося. Еще и хлипковат. Но раз Полина его выбрала, значит, достойный человек.

Там же, среди волонтеров, Баграт нашел себе друга. Им стал тот самый водитель «Соболя». Его звали Борей. Он переехал в Москву из Саратова десять лет назад. Устроился водителем на завод. Рулил грузовиками, но иногда подменял шоферов автобусов, развозящих работников. Тем платили мало, вот мужики за места и не держались, потому уходили периодически в запои. Боря же не употреблял совсем — с язвой особо не попьешь. Можно, конечно, только потом так плохо, что лучше вместо водочки компотиком из сухофруктов себя побаловать.

В автобусе он и встретил свою роковую любовь. Работала женщина кладовщицей. Была уже не юна, но собою хороша невероятно. А как кокетлива! Боря млел, когда она садилась рядом с ним, ножку на ножку закидывала, его по плечу поглаживала, глазами сверкала и посылала воздушные поцелуи. Она была замужем, но это не помешало шоферу и кладовщице вступить в интимную связь. У Бори своя комната была, там они любви и предавались. Бывало в автобусе или его грузовике. Еще в ее кабинете зажимались. Он встанет на погрузку, а дамочка его в закуток, чтоб зацеловать до головокружения. Потом оказалось, не просто так его завлекали и отвлекали. Пока он млел в объятиях кладовщицы, ее человек подкидывал в кузов ворованные с завода запчасти. Много раз Борю проносило, но как-то попался он на проходной. Вызвали к начальнику службы безопасности, пытать стали, кто сообщник. Боря молчал. Понимал, кто его вслепую использовал, но не мог подставить любимую женщину. В итоге пострадал один. Его и выгнали с завода по статье и все недостачи повесили. Пришлось кредит брать. Но с чего отдавать, когда ни жилья, ни работы?

Боря повеситься хотел. И не столько из-за долгов. Разочарование в любимой женщине больше подкосило. Она не просто не помогла ему, а перестала на связь выходить. Вскоре уволилась и переехала в район получше. Все благодаря дурачку Боре, который помог женщине обогатиться.

Из петли его вытащил Батюшка. Привел в их с Марией дом, дал не только кров, работу (в фонде у некоторых были зарплаты, пусть и небольшие), а потом с хорошей женщиной познакомил. Сейчас Боря у нее жил. Не любил, но уважал.

На Пятаке Баграт давно не был. Ездил в Армению на похороны прабабушки. Там задержался на неделю, по возвращении впрягся в работу, потому что много потратил на билеты, подарки, на гроб положить опять же нужно было. Вкалывал по двенадцать, а то и пятнадцать часов каждый день. Боря пару раз набирал Баграта, но тот пропускал звонки, а когда домой возвращался, забывал о них.

Взяв свой первый за восемь дней выходной, выспавшись и более-менее отдохнув, он поехал на Пятак. И первым делом подошел к другу.

— Привет.

— Надо же, живой, — проворчал Боря и отвернулся.

— Да что со мной случится? — Он примирительно хлопнул товарища по плечу. — Извини, что не отвечал. Работал, как проклятый. Зато я с подарочком для тебя. — И протянул пакет с вкусняшками из Армении.

— Что могло случиться? То есть ты не в курсе?

— Чего?

— У нас тут двух жмуриков нашли!

— Где?

— А вон в том подвале. — И указал направление. Теперь Баграт заметил, что дверь опечатана желтой лентой. Как и спуск к ней. — Убили, а потом сожгли обоих. И одного ты знаешь, это Саблезубый.

— Говорили же, что он уехал-таки на родину.

— Но оказалось, кони двинул.

— А кто еще?

— Второго опознать не удалось. Вполне возможно, что он и не бомж. Зубы хорошие, с дорогими пломбами, ни одной сломанной кости. Менты сейчас списки пропавших без вести изучают. Ну и убийцу ищут, естественно. Думают, кто-то из нашей шатии-братии. Поэтому еще не разогнали всех. Но хотели все тут прикрыть. Два дня не пускали на Пятак, но снова начали. Тут под прикрытием несколько человек работает.

— Знаешь кто?

— Не заморачиваюсь. Но вычислить нетрудно. Ряженых сразу видно.

— Значит, их и наши ребята и девчата раскусят.

— Не, они ж вечно бухие или обдолбанные. И очень любят поболтать с новыми людьми. Уверен, менты уже что-то разузнали, просто я не в курсе.

Баграт решил пройтись по Пятаку и осмотреться. Он уже знал, что Поли тут нет, но есть и другие заслуживающие внимания личности. А еще было интересно проверить, поймет ли он, кто мент под прикрытием. Сначала не получалось определить ряженых, принюхиваться приходилось, придирчиво осматривать ногти, зубы. Двоих вычислил и закончил, надоело.

К Баграту подошел один из новеньких волонтеров, предложил ужин. Он не стал отказываться. Еду тут подавали простую, даже грубую, но вполне съедобную. Баграт взял второе и чай, после чего направился к знакомому бомжу.

Его звали Рафиком. Но тусовке бездомных этот мужик был известен как Носорог. Нос бомжа был столько раз сломан, так что его кончик торчал вверх, точно как у одноименного животного. Еще Рафик был невероятно силен. В армрестлинге качков делал. Спорил с ними, прилизанными турникменами, на сотку, и за день влегкую на пузырь нормального пойла зарабатывал. Троих уделывал, остальные тут же давали заднюю. Он как-то Баграту вызов бросил. Причем прилюдно. Тот усмехнулся и покачал головой. Но когда остались тет-а-тет, сказал, давай поборемся. Он знал, что выиграет, и не хотел ронять авторитет Носорога перед бомжами. Когда враг был трижды повержен, Баграт сказал Рафику:

— Я продул бы тебе, будь ты в лучшей своей форме. В тебе и сила, и знания. Сидел?

— Пятнашку оттрубил от звонка до звонка.

— Тебе бы просохнуть, отмыться, отъесться, начать витамины принимать, мог бы зарабатывать армрестлингом. Или пощечинами. А то и боями. Сейчас в интернете много разных силовых шоу.

— Что ж сам не пойдешь?

— У меня есть дом, работа. Я и так нормально живу.

— И я. От воли не откажусь ни за что. Мне по кайфу такая жизнь.

— В грязи и холоде?

— Я моюсь, — возразил Носорог. Но, надо сказать, он хоть и был явно запущен, но не смердел. И под себя не ходил, поэтому на его штанах были только пятна грязи, но не мочи. — И знаю места, где можно согреться. Я, можно сказать, только волю и почувствовал. В юности секция, спортлагеря, соревнования, потом армия, работа в охране, тюрьма… Не хочу больше клеток. Свободы жажду! — И долбанул себя кулаком в грудь. Был, естественно, пьян. Но умеренно. Носорог, если перебирал, от людей подальше держался. Боялся зашибить ненароком и снова угодить за решетку.

Они были похожи с Багратом судьбами. Хоть Носорог и годился ему в отцы. Под пятьдесят ему было, и молодость пришлась на девяностые. Как Баграт понял, работал Рафик у какого-то важного бандоса охранником. Сначала рядовым, а потом его до начальников повысили.

На бесплатной кухне Носорог был частым гостем. Но он не только ел, мог помочь, если больше некому. Порядок наводил, когда бомжи из-за добавки начинали ссориться. Его волонтеры любили. В том числе Поля. Она ему даже на день ВДВ сунула в ладонь подарочек. То была копеечная игрушка, мышонок, что летит с парашютом. Знала, что он десантником был. Как и все: среди тюремных татух заметна была одна армейская. Но выделяло Носорога не это. И даже не нос. Он всегда ходил в дурацкой шапке. Пестрой, объемной, к изнанке которой были пришиты искусственные косички. Длинные, черные. Носорог не был поклонником Боба Марли, он слушал «Любэ», а шапку носил как талисман. Она его от смерти спасла, защитила голову от удара монтировкой. Мог бы скончаться от черепно-мозговой, а благодаря шапке отделался всего лишь сильным сотрясением.

С Носорогом Баграт не виделся уже недели две, поэтому обрадовался, увидев его, и захотел поболтать.

— Здорово, Рафик.

— Привет, малой.

— Что-то плохо выглядишь.

— Не, ща уже нормально. — Носорог задрал свитер и показал пластырь на пузе. Он был замусолен, зато украшен рисунком сердечка. — Перо под ребро получил неделю назад. Но, как видишь, выжил.

— Благодаря какой-то даме? — Баграт подмигнул. Кто еще будет сердечки рисовать? Не кореша же.

— Люська помогла, да. Она у БСМП ошивается. Знает, где разжиться халявной перекисью, бинтами, таблетосами. У нее и набор инструментов есть. Скальпель там, иглы, пинцеты. К ней много наших ходит за помощью. Но ее услуги не бесплатны.

— Чем же ты расплатился?

— Натурой.

— Ого!

— От меня бабы тащатся, не слыхал, что ли? Я сильный, выносливый, не наркоша и даже не алкаш, просто пьяница. И употребляю, между прочим, только сертифицированный продукт. Меня Люська давно пытается к рукам прибрать.

— Но ты не даешься.

— Говорю ж тебе, свобода — это все для меня.

— И кто ж тебя пырнул?

— Призрак… Из прошлого.

— Не понял?

— Если интересно, расскажу. Но сначала пожрать возьму, лады?

Через пять минут Носорог закусывал свою любимую водочку гороховым супом, причмокивая от удовольствия. Варево было не особо вкусным, но горячим, сытным, наваристым, как-никак, на костном бульоне готовился. А в него еще три банки дешевой тушенки бухнули, чтобы хотя бы мясные волокна попадались.

— Помнишь, я рассказывал тебе, как работал когда-то на важного бандоса? — Баграт кивнул. — Лютый тип был. Погоняло — Леший. Слыхал я, что Лишаем был в молодости. Что-то у него с кожей было, псориаз, что ли. Да только не нравилось ему погоняло это. Когда по второй ходке пошел, Лешим назвался. Один из сидлых попытался напомнить о Лишае, да после удара башкой об угол казармы позабыл не только об этом, а вообще обо всем. Дурачком стал, тюремным клоуном-терпилой. — Носорог налил себе еще водочки. Баграту не предложил, знал, что тот откажется. Когда это произошло первый раз, Рафик обиделся, посчитал, что его не уважают. А потом решил, что Баграт верующий мусульманин, и ему религия запрещает. Тот не стал Носорога разубеждать. — В девяностые Леший сильно поднялся. Возглавил одну из крупнейших ОПГ Москвы. Стал остальных под себя подминать. Ничем не брезговал, ни шантажом, ни похищениями, ни массовыми убийствами. Однажды взорвал здание, в котором двадцать человек собралось на сходняк. Заминировал здание и бабахнул. Чтоб своих бойцов не терять при разборке. Одно табу у него было: детей не трогал. Не пугал, не похищал, не мучил и тем более не убивал. Жен, сестер, матерей не щадил. Только детей жалел. У самого было двое, и он души в них не чаял.

— Он был женат?