– Наверное, не та, кого вы ждали.

– Я никого не ждала!

– Тогда почему вы открыли дверь, не спросив, кто там?

– Кто там, кто там, – сердито проговорила девушка, – я подумала, что это опять полиция. А вы кто?

– Детектив.

– Ну, вот, видите, я как в воду глядела. – Девушка посмотрела на Андриану обреченным взглядом и проговорила: – Проходите, чего уж там.

Андриана Карлсоновна сняла свои маленькие туфельки-лодочки, аккуратно поставила их у порога.

Девушка обернулась и сказала:

– Не надо было разуваться.

– Ничего страшного. Где мы можем поговорить?

– Давайте на кухне, в комнатах у меня неубрано.

– Давайте, – согласилась Андриана. Она поняла, что девушка приняла ее за сотрудника полиции, но воспользоваться ее ошибкой ей не позволила совесть. Андриана достала свою лицензию:

– Вот, – сказала она.

– Что это? – удивилась девушка.

– Лицензия частного детектива. Меня зовут Андриана Карлсоновна Шведова-Коваль. А как зовут вас?

– Марина Горелова.

– А по отчеству?

– Сергеевна. – Марина взяла в руки лицензию и стала изучать ее. – Так вы не из полиции? – Глаза девушки округлились.

– Нет, – Андриана Карлсоновна покачала головой, – но я очень прошу вас поговорить со мной.

– О чем?

– Об убийстве Дениса Тарасовича.

– Вас что, наняла его жена? Извините, вдова.

– Нет.

– Тогда какое вам дело до его смерти?

– Я расследую убийство, которое было совершено из такого же оружия.

– Из обреза?

– Да.

– И вы думаете, что эти убийства как-то связаны?

– Я не могу утверждать это со стопроцентной уверенностью. Но мне так кажется.

– Странно.

– Почему?

– Полиция думает, что Колосова убили конкуренты. Хотя сам он никогда не говорил мне ни о каких конкурентах.

– Может быть, не хотел вас волновать? – спросила Андриана.

Девушка пожала плечами:

– Вряд ли. Допустим, он не хотел волновать меня. Но ведь Денис не был глупым человеком. Если бы у него были подозрения, он не отказался бы от охраны.

– Вы с Колосовым собирались пожениться?

– Ну, что вы, – грустно улыбнулась Марина. – Денис был женат.

– Он мог развестись.

– Все не так просто. Ведь он не был простым работягой или офисным работником. Опять же сын.

– Я понимаю. Однако все вопросы решаемы.

– Нет, – твердо сказала Марина. – Денис не думал о разводе, и я даже не намекала ему на это.

– Выходит, что у его жены не было повода избавиться от мужа?

– Она ничего не знала обо мне. Денис говорил, что жена подозревает его в связи с гувернанткой их сына.

– И Колосов не пробовал переубедить супругу?

– Нет, а зачем? – грустно улыбнулась Марина.

– Затем, что той девушке, должно быть, приходилось непросто, – укоризненно проговорила Андриана Карлсоновна.

– Мы как-то оба не подумали об этом, – вздохнула Марина, – нам казалось, что мы нашли удобную завесу.

– Скажите, Марина Сергеевна, может быть, с Колосовым свел счет какой-нибудь ваш ревнивый поклонник?

– Не было у меня таких поклонников, – развела руками Горелова.

– Но вы же с кем-то встречались до Колосова?

– Встречалась, конечно. Но ничего серьезного. И с последним парнем рассталась за полтора года до знакомства с Денисом.

– А кем вы работаете, если не секрет?

– Я детский психолог, сначала работала в частной клинике, а потом у меня появился свой собственный офис, где я и занимаюсь с детьми.

– Офис вам помог снять Колосов?

– Да, конечно. Хотя теперь у меня достаточно денег, чтобы платить самой.

– Вы такая юная, – пробормотала Андриана.

– Не такая уж я и юная, – грустно вздохнула девушка, – мне двадцать девять лет.

– Да? – удивилась Андриана Карлсоновна. – Я ни за что не дала бы вам больше двадцати двух.

– Спасибо. Но теперь это не имеет значения.

– Вы ошибаетесь, Марина Сергеевна.

– Знаю, знаю, время лечит.

– Как ни банально, но это так. И через какое-то время вы встретите человека, который полюбит вас и предложит вам выйти за него замуж, – уверенно проговорила Андриана Карлсоновна. – А пока давайте поговорим о настоящем, каким бы горьким оно ни было.

– Я слушаю вас.

Андриане хотелось сказать, это я слушаю вас. Но она понимала, что таким способом она ничего не добьется, и поэтому спросила:

– Может быть, вы заметили что-то необычное?

Марина подумала и ответила:

– Нет, ничего необычного в последнее время не случалось.

– Может, возле вашего дома часто маячил какой-либо человек.

– Нет, не замечала. Ведь мы живем не в деревне, трудно заметить, кто проходил мимо, кто сидел на скамейке в соседнем дворе. Но такого, чтобы кто-то постоянно маячил поблизости, не было.

– Может быть, ночью к дому подъезжала чужая машина?

– Они здесь для меня все чужие, – ответила Марина. – Квартиру мне в этом доме снял год назад Денис. Но я даже соседей своих не знаю, кроме трех-четырех человек. И тем более их машины. Я вообще старалась не особо светиться.

– А сотрудники Колосова знали о вас?

– Немногие, – отозвалась Марина, – обо мне знали только водитель и телохранитель Дениса, а в их лояльности он был уверен. Правда, Денис говорил, что вроде бы гувернантка догадывается. Но не обо мне именно, а о том, что у Дениса кто-то есть на стороне. Вы понимаете меня?

Андриана кивнула и подумала про себя, что она опять ничего не узнала, только зря целый день потратила, хотя, кто знает, попыталась она успокоить саму себя, как дальше обстоятельства сложатся. Может, ее на первый взгляд бесполезные поездки и разговоры принесут дивиденды позднее.

– Ну что ж, Марина Сергеевна, – сказала она, – я не буду больше вам надоедать.

– Вы, собственно, и не надоели мне, – ответила Горелова, – наедине со своим горем тяжелее оставаться. А мне и поговорить не с кем. Сами посудите, кто пожалеет любовницу? Все готовы лишний раз камень бросить в разлучницу.

– Так вы же не являетесь таковой!

– Этого каждому не объяснишь. И я их понимаю. Сама когда-то осуждала тех, кто встречался с женатыми мужчинами. А оно вон как повернулось, сама же в эту яму угодила.

– Что ж, в жизни и так бывает, – согласилась с ней Андриана Карлсоновна. – Наверное, не зря говорят: не судите и судимы не будете. Слов утешения я вам говорить не стану, знаю, что они мало кому помогают. А вот визитку свою вам оставлю. Вдруг вы что-то вспомните и позвоните мне.

– Позвоню, – согласно кивнула Марина.

– И вы мне, пожалуйста, Марина Сергеевна, черкните свой телефончик.

– Хорошо, я дам вам свою визитную карточку. У вас есть внуки?

– Ни детей, ни внуков, – развела руками Андриана.

– Что ж, – в голосе девушки проскользнула нотка сочувствия, – может, знакомым вашим понадобится детский психолог.

«Добрая девочка, – улыбнулась про себя Андриана Карлсоновна, – пожалела меня. А детский психолог – дело хорошее. Но вряд ли он понадобится тем молодым лбам, с которыми я общаюсь. Если Марина им и приглянется, то уж точно не в роли психолога». Но визитку она взяла, поблагодарила и спрятала в сумку.

Глава 17

Наверное, больше всех возвращению Андрианы домой обрадовался стационарный телефон Макар Пантелеймонович, потому что кто-то битый час пытался дозвониться до Андрианы, а ее не было дома, и телефону приходилось трезвонить попусту, раздражая длинными трелями кошек. Фрейя даже попыталась дотянуться до аппарата, чтобы сбросить с его головы трубку. Но Маруся убедила ее не делать этого, опасаясь, что станция может отключить Андриане телефон за неправильное обращение с ним.

Андриана Карлсоновна бросилась к телефону сразу от порога, она так торопилась, что положила ключи мимо тумбочки. Они тихо звякнули к полному неудовольствию тут же примчавшихся кошек. Чего греха таить, Андриана Карлсоновна надеялась, что звонит Артур. Но это была Мила.

– Куда ты пропала? – быстро заговорила она в трубку.

– Никуда я не пропадала, – ответила Андриана, стараясь, чтобы голос ее звучал как можно беззаботнее, – просто отлучалась по обычным будничным делам. Я же должна есть, пить, платить за квартиру и прочее.

– Правда? – обрадованно спросила подруга и, понизив голос, добавила: – А то Лео думает, что ты опять во что-то вляпалась.

– Что значит опять? – сердито спросила Андриана.

– Ну… – протянула Мила неопределенно.

Андриана Карлсоновна уже собралась напомнить подруге, что это ее внучка не так давно вляпалась по-крупному и именно она, Андриана, приложила все усилия, чтобы вытащить девчонку из криминальной истории. «И вот тебе благодарность!» – негодовала про себя Андриана. Но она все-таки решила не напоминать Миле о бедах, пронесшихся над ее головой. Мила обычно все говорила без задней мысли. Она была самой простодушной из них троих. Вот Лео – та еще заноза в мягком месте. «Скорее всего, именно она и настропалила Милку», – подумала Андриана. Наверное, Леокадия что-то заподозрила, когда Андриана удрала от подруг после посещения выставки и села в машину сестры художника.

Но, несмотря на все свои недостатки, дружили они уже так много лет, что даже подумать страшно, а потому не мыслили своей жизни друг без друга.

И тут Андриану озарило:

– Послушай, Милка, а Виолетта не могла бы сейчас приехать ко мне?

– Зачем? – тотчас встревожилась подруга.

– Понимаешь, мне подарили две корзины груш, а я же ни за что столько не съем!

– Ты могла бы сварить из них шведское варенье!

– Могла бы, но мне жалко переводить на варенье бергамот!

– Даже на шведское? – рассмеялась Мила.

– Даже на шведское, – подтвердила Андриана.

– Тогда переложи их стружками и вынеси на лоджию.

– Все равно мне одной этого много.

– Артур поможет, – притворно добродушно проговорила Мила.

– Он сейчас ко мне редко приезжает.

– Почему?

– Говорит, что работает над каким-то важным проектом. Ты же знаешь, что я в его работе ничего не понимаю.

– Догадываюсь. Мы же для них прошлый век, – проговорила Мила, имея в виду современное поколение.

«Ну уж фигушки, – подумала Андриана, – пусть я и тот век, но и этот тоже. Моя бабушка тоже захватила два века – девятнадцатый и двадцатый, но менее интересной для своих детей и внуков не стала.

Андриана вспомнила, как Артур недавно полушутя-полусерьезно, шепнул ей на ухо: «Мы с тобой одной крови». И она тогда почувствовала такой прилив сил и бодрости, что буквально физически ощутила, как пара десятков лет слетела с нее, и помолодела на двадцать лет. Артур был так похож на своего деда! Если бы тогда, когда она в первый раз открыла ему дверь, он не рассказал ей о своем деде и его наказе присматривать за ней, то Андриана вполне могла бы принять его за Артура-старшего, который омолодился в какой-нибудь швейцарской клинике. Но, увы, все-таки придется смириться с тем, что такие чудеса если и встречаются, то очень редко. И в ее случае чуда не произошло. Ей стало грустно, и она впервые за все эти годы подумала о том, что, может, надо было все бросить – и институт, и родителей – и махнуть с любимым на край света! Тогда Артур-младший мог бы быть ее внуком. «Нет, – одернула она себя, – не хочу внука! Пусть все останется так, как есть».

Тем временем Мила, решив что-то для себя, проговорила в трубку:

– Анри! А давай мы завтра с Леокадией приедем к тебе, скажем, часиков в двенадцать и поделим с ней на двоих одну корзину. А вторая тебе останется.

– Приезжайте, – разрешила Андриана и, передав привет Виолетте – внучке Милы и славному псу Тишке, распрощалась с подругой.

Кошки все это время сидели рядом и таращились на нее своими зелеными глазами.

– Сейчас, – сказала им Андриана, только в ванну схожу и накормлю вас.

Фрейя и Маруся остались возле двери. Эти проказницы заходили в ванную комнату только тогда, когда там был Артур.

После ужина Андриана решила немного почитать. Она почувствовала: надо сделать паузу. Что толку понапрасну буксовать на одном месте. Надо дать время себе и жизненным обстоятельствам. Нельзя постоянно нагружать мозг, не имея новых данных. Так можно загнать саму себя, как глупый нетерпеливый наездник верную лошадь.

Кошки на этот раз не ушли на диван и лежали у нее в ногах. Прислушиваясь к их успокаивающему урчанию, она сама не заметила, как заснула.

Проснулась Андриана рано, солнце еще только-только начало приподнимать ресницы своих нежарких, но все еще ярких лучей. Накормив кошек и позавтракав, Андриана стала думать о том, что бы такое приготовить к встрече с подругами. Но так как готовить ей было сегодня лень, она оделась, вышла из дома и купила в ближайшей кулинарии две коробочки салатов, пирог с мясом и рисом, три блинчика с творогом и яблочный штрудель.

Когда к приходу подруг она все это выставила на стол, обе они сразу догадались, что это не ее рук дело. Мила только головой покачала, а Лео высказала свое мнение вслух – лентяйка.

– Ничего подобного, – сказала Андриана, – вот на Западе…

– Иди ты со своим Западом, – беззлобно выругалась Леокадия.

– Нет, правда, – продолжила оправдываться Андриана, – в нашей кулинарии готовят так, как это делали наши бабушки.

– Так мы сами уже бабушки, – вздохнула Мила.

– Типун тебе на язык! – воскликнула Леокадия.

Андриана вслух ничего не сказала, но в душе была согласна с Леокадией. Вскоре по чашкам был разлит крепко заваренный чай, и подруги приступили к трапезе.

– Есть можно, – констатировала Леокадия.

– Угу, – пробубнила Мила.

Кошки пристроились рядом и выцыганили каждая по кусочку пирога с рисом и мясом. После импровизированного обеда все отправились на лоджию любоваться грушами. Кошки тоже. Обе они были не прочь полакомиться ломтиком спелой груши.

– Где ты взяла такие груши? – живо поинтересовалась Леокадия.

– Меня угостил один мой новый знакомый.

– Как его зовут?

– Иван Семенович.

– Кто таков? Почему не знаю?

– Я же тебе говорю, что он мой новый знакомый. Мы с ним только что познакомились!

– Ничего себе, – фыркнула Леокадия, – только познакомились, а он уже тебе такие подарки де– лает.

– Это всего лишь груши! – отбивалась от нее Андриана.

– Ничего себе! Всего лишь! Он что, имеет на тебя виды?

Андриана вспыхнула.

– Слушай, Лео, отстань от человека, – вступилась за подругу Мила и велела: – Принеси лучше сумку, в которую сложим твои груши.

– У меня пакет!

– Неси пакет!

Когда Леокадия на минутку выскользнула из лоджии за пакетом, Мила не удержалась и спросила, не скрывая любопытства:

– Анри, у тебя с ним роман? – При этом она кивнула на груши.

Андриана покачала головой.

– А жаль, – вздохнула Мила.

– О чем вы тут без меня шепчетесь? – вернувшись и подозрительно оглядев обеих, спросила Леокадия.

– Я вот думаю, – в глазах Милы заискрились хитрые искорки, – ты одна, а нас двое!

– Как это двое? – не сразу поняла Леокадия.

– Я и Виолетта. Поэтому и груши надо делить на две части. Тебе одну, а мне две.

– Ну уж нетушки! – возмутилась Леокадия. – Если так рассуждать, то мне полагается больше!

– Это еще почему?

– Потому что у меня Аристарх Ильич! Иннокентий Викентьевич и Андрей Яковлевич!

– Иннокентий и Андрей сами должны тебе груши покупать! – возмутилась Мила.

Андрей Яковлевич – полковник в отставке и Иннокентий Викентьевич – профессор романо-германских языков и литературы были давними поклонниками Леокадии. Но она никак не могла или не хотела выбрать одного из них.

– Они и покупают, и не только груши! – вступилась за них Лео.

– В таком случае в расчет берется только Аристарх Ильич. Решено, делим груши поровну, – заключила Мила.

Аристархом Ильичом звался любимец Леокадии, не в меру разговорчивый попугай жако.

– Но все-таки, – проговорила Мила, раскладывая груши, – я не могу понять, зачем тебе эти груши.

– То есть как это зачем? – удивилась Лео. – Чтобы есть!

– Так у твоего Андрея Яковлевича есть прекрасная дача.

– Дача-то у него есть, – кивнула Лео, – но таких груш на ней нет.

– Так пусть посадит!

– Точно! – согласилась Леокадия. – Вот на этой же неделе и поговорю с ним серьезно! – грозно сдвинув брови, пообещала она.

Все три женщины расхохотались. И только кошки переводили недоуменные взгляды с одной женщины на другую и думали о том, что люди все-таки странные существа.

После раздела груш подруги пили кофе и долго болтали, перемывая косточки знакомым.

* * *

Три подружки вечеркомПили кофе с молоком.Тем, что забредали в гости,Мигом промывали костиИ с улыбкою любезной,С легкой грацией над безднойВозносили к небесам.Наземь гость спускался сам,Обходясь без парашюта,И кричал, летя он, – круто!Плелся за полночь домой,Вел беседу сам с собойИ зачем-то улыбался.Сам не зная, как попалсяОн на острый язычокТрем подружкам. Все! Молчок!Дальше лишь обмен украдкойПолувзглядом и кивком,Дальше только кофе сладкий,Очень сладкий с молоком.(Муза, которая мимо пролетала)

После ухода подруг Андриана поняла, что ей нужно отправиться к полковнику Кочубееву, который, по словам дочери застреленного учителя Ирины Бакулевой, вел это дело. Конечно, у нее нет никаких доказательств, кроме камня, брошенного, как она сама считала, рукой убийцы в белого шпица. На камне должны остаться его отпечатки. Но поверит ли ей Кочубеев? Чего доброго, сочтет ее чокнутой старухой, которая от скуки лезет не в свое дело.

Но ведь совершено еще три убийства, и все одним и тем же способом. Но из одного ли обреза? У Андрианы не имелось ни одного доказательства, что обрез был один и тот же. Но у полиции должны быть пули, извлеченные из тел, и они могут их сравнить.

Идти в полицию Андриане было страшно, но она чувствовала, что сделать это нужно. Посоветоваться ей было не с кем. Ни Мила, ни Лео, ни тем более Артур ничего не знали о ее расследовании. Можно, конечно, снова довериться Пульхерии Артамоновне и Ивану Ивановичу, но ни пальма, ни фикус не в состоянии дать ей дельный совет. Поэтому Андриана решила лечь сегодня пораньше спать, чтобы завтра утром встать и, не давая себе времени на сомнения, отправиться к полковнику Кочубееву. Даже если он будет не расположен к разговору с ней, она все равно добьется своего. Чтобы исполнить задуманное в точности, она даже от чтения перед сном отказалась. Просто легла и заснула. Фрейя и Маруся не тревожили ее до утра.

Глава 18

В это утро Андриана Карлсоновна была сосредоточенной и собранной, как, пожалуй, никогда в жизни. Накормив кошек и позавтракав двумя бутербродами с сыром, она выбрала себе один из самых строгих брючных костюмов, имеющихся в ее гардеробе, тщательно уложила волосы. После чего посмотрела на себя в зеркало и осталась довольной своим отражением. Из зеркальной глубины на нее смотрела элегантная классная дама. Конечно, по идее надо было бы надеть узкую юбку, но в ней на мотоцикл не сесть. Андриана снова залюбовалась своим отражением и решила, что выглядит она современно и стильно. Она могла быть как директором гимназии, так и преподавателем какого-нибудь вуза.

Педагогиня, она же богиня!Начало из всех начал!Огонь! И свет! И имя!Взмывающий ввысь идеал!Она как солнце сияет с неба,Облекая мысли в слова.И в каком бы возрасте ученик ее ни был,Она для него голова!И учит не только наукам,Гармонии в мире искусств,Но и уменью без скукиБыть душевным! Открытым для чувств,Уметь сострадать! И честьюКак знаменем дорожить.И не прельщаться лестью,И радостно в мире жить.И не секрет, что сложноНе выслуживаться, а служить!Педагогиней можетДалеко не каждая быть.(Муза, которая мимо пролетала)

Во всяком случае, Андриана Карлсоновна была настоящим заслуженным учителем, и поскольку полковник Николай Егорович Кочубеев, которому она собиралась нанести деловой визит, человек не первой молодости, учился он, скорее всего, в советской школе и сохранил где-то в глубине души уважение к учительской профессии.

…В полиции ее не ждали. Дежурный сообщил, что товарищ полковник занят и принять ее не сможет.

– Но мне очень нужно, – сказала Андриана Карлсоновна.

Мимо пробегал совсем молоденький лейтенантик, и дежурный крикнул ему:

– Эй, Горшков! Загляни к Кочубееву. К нему вот женщина пришла, – кивнул он на Андриану Карлсоновну.

Лейтенант не сказал ни слова и рванул как угорелый с места в карьер.

– Чего стоите? – спросил Андриану дежурный.

– То есть?!

– Бегите за ним!

И Андриана побежала, хотя бежать в лодочках на каблуках, несмотря на классический брючный костюм, было не очень-то удобно.

Она нагнала лейтенанта в тот самый момент, когда он приоткрыл дверь и проговорил:

– Товарищ полковник! К вам бабушка!

– Какая еще бабушка? – раздался из глубины кабинета сердитый рык.

– А я почем знаю, – отозвался лейтенант Горшков, – мне дежурный велел спросить у вас, примете вы ее или нет.

Андриана Карлсоновна готова была порвать дерзкого лейтенанта на мелкие кусочки. И ее чувства полностью отразились на ее лице. С этим выражением лица она и вошла в кабинет Кочубеева, когда он крикнул: «Пусть войдет».

– О! – вырвалось у полковника, не сумевшего сдержать улыбку, когда он увидел выражение лица Андрианы Карлсоновны и догадался, чем оно вызвано. Поднимаясь из-за стола, полковник проговорил примирительно: – Простите его, юноша еще несмышлен.

Андриана Карлсоновна ограничилась тем, что пренебрежительно передернула плечами. Сам Кочубеев был немолод. Но, несмотря на то, что Николай Егорович разменял шестой десяток, был он высок ростом, статен и обаятелен. Высокие скулы, внимательные карие глаза, четко очерченный рот, только нос несколько великоват и подбородок тяжеловат. Но это не портило общей картины. А легкая седина на висках вносила в облик полковника нотку некой загадочности.

– Садитесь, пожалуйста, – проговорил он, жестом указывая Андриане Карлсоновне на удобное кожаное кресло.

Андриана с достоинством опустилась на него.

– Вы ко мне по делу, насколько я понял.

– Да! – выдохнула она, очарованная галантными манерами хозяина кабинета.

– Давайте я догадаюсь, кто вы про профессии, с одного раза? – улыбнулся он и, не давая ей ответить, проговорил: – Учитель.

– Вы правы, но, – начала было Андриана Карлсоновна.

Однако полковник не дал ей развить диалог и продолжил сам:

– Вам нужна наша шефская помощь? Или в школе, где вы преподаете, произошло что-то неординарное и вы хотите, чтобы мы решили вопрос, не привлекая внимания общественности?

– Да нет же! – громко выпалила Андриана Карлсоновна.

Кочубеев одарил ее недоумевающим взглядом.

– Простите, – сказала Андриана Карлсоновна, – вы правильно угадали, я сорок пять лет проработала в школе, преподавала физику и астрономию.

По тому, как вытянулось и застыло лицо полковника, Андриана догадалась, что в школе физика не была любимым предметом Кочубеева, но это она как-нибудь переживет.

– Звезды – это хорошо, – ляпнул тем временем полковник.

И Андриана Карлсоновна догадалась, что астрономия оставила-таки в душе полковника светлые воспоминания. Воодушевившись, она продолжила:

– Кроме того, я была завучем школы.

– Похвально, – одобрил он.

– Но после ухода на пенсию я решила заняться другим делом.

– Стать добровольным, так сказать, внештатным сотрудником полиции, – решил Кочубеев и сам рассмеялся над своей, как ему показалось, очень остроумной шуткой.

– В общем-то вы правы, – вылила на него ушат холодной воды Андриана Карлсоновна.

– Не понял, – проговорил озадаченный полковник.

– Я открыла частное детективное агентство «Шведское варенье».

– Простите, какое варенье? – недоуменно проговорил он.

– Шведское варенье, – любезно ответила Андриана.

– Я что-то вас не понимаю.

– Я вам сейчас все объясню.

– Я весь во внимании, – Лицо полковника стало серьезным, а на лбу прорезалась вертикальная морщинка.

– Открыв свое агентство, я не претендовала на раскрытие каких-либо серьезных дел.

– Понятно, – хмыкнул он, – кошечки, собачки, птички, хомячки.

– Типа того, – неохотно согласилась Андриана.

– Но тут ко мне за помощью обратилась Ирина Бакулева. Ее отец, Юрий Анатольевич Бакулев, был застрелен ночью из обреза охотничьего ружья.

– Знаю! – неожиданно для Андрианы рявкнул полковник.

Но она продолжила как ни в чем не бывало:

– Ирина Бакулева сказала мне, что это дело ведете вы. Именно поэтому я и пришла к вам.

– Вы хотите сказать, что взялись за расследования убийства? – не поверил своим ушам Кочубеев.

– Взялась, – с тихим вздохом призналась Андриана Карлсоновна.

– Вы в своем уме? – вырвалось у полковника.

«А казался таким приличным человеком», – с сожалением подумала Андриана Карлсоновна и не без ехидства ответила:

– Представьте себе! Девичью память я уже утратила, а маразм еще не приобрела!

– Простите, – мрачно извинился полковник. – И, тем не менее, вы не должны совать свой нос в дело об убийстве.

– Не забывайте, что Юрий Анатольевич Бакулев был учителем!

– Ну и что?

– Моим коллегой.

– Это все не имеет никакого значения! – цыкнул он.

– Имеет, – невозмутимо ответила Андриана Карлсоновна и жестом заставила его замолчать, – не будем препираться. Дело в том, что я уже начала расследование. И обнаружила на месте преступления вот этот камень. При этих словах она вытащила из своей сумки увесистый булыжник и положила его на стол полковника.

– Какой еще камень? – побагровел он. – Здесь вам не музей метеоритов, а кабинет следователя.

– Успокойтесь, Николай Егорович, выпейте воды. – Андриана Карлсоновна поднялась со своего места, наполнила стакан водой из графина и сунула его в руки Кочубеева.

И тот выпил воду. А потом спросил:

– Так что это за камень? Вы хоть знаете, что Бакулев был убит из ружья, а не камнем?

– Конечно, знаю, – сердито посмотрела на него Андриана Карлсоновна и проговорила голосом, каким строгий учитель разговаривает с нерадивым учеником: – Это было сказано в самом начале разговора. А этот камень преступник бросил в не вовремя залаявшую собаку!

– Зачем ему нужно было бросать камень в собаку?!

– Чтобы она ненароком не привлекла внимание людей.

– А сам выстрел, значит, по-вашему, не мог привлечь к себе внимания? – спросил ехидно полковник.

– В принципе мог, но сейчас так часто взрываются петарды и слышатся выхлопы автомобилей, что большинство людей не обращает на эти звуки уже никакого внимания.

– Понятно! Я сойду с вами с ума! – Полковник взял камень и приложил его к своей голове.

– Ради бога, осторожнее! – вскричала Андриана Карлсоновна, и полковник выронил камень из рук.

– Как вы обращаетесь с вещественными доказательствами! – напустилась на него бывшая учительница. – И не лапайте его своими ручищами. На нем осталась кровь!

– Чья кровь? – вытаращил глаза полковник.

– Белого шпица. Я вас позднее с ним познакомлю.

– Я не хочу знакомиться со шпицем!

– Придется! – отрезала Андриана Карлсоновна.

Полковник застонал. А потом спросил:

– Скажите на милость, зачем мне знакомиться со шпицем?

– Может, и незачем, – легко согласилась Андриана Карлсоновна. – Но одно известно точно.

– Что? – спросил он, глядя на нее осоловелыми глазами.

– На камне остались отпечатки пальцев преступника.

– С чего вы это взяли?

– С того, что для того, чтобы бросить камень в собаку, его нужно взять в руки. И взять крепко! Теперь понимаете?

– Понимаю, – упавшим голосом проговорил полковник.

– Вы должны отдать этот камень на экспертизу, выявить отпечатки и сравнить их с теми, что имеются в вашей базе.

– Так точно! – взял под козырек полковник, но так как формы и головного убора соответственно на полковнике не было, Андриана чуть не произнесла вертевшуюся у нее на языке фразу – «к пустой голове руку не прикладывают». Но она воздержалась, чтобы не нагнетать обстановку.

– А если этих отпечатков в нашей базе нет? – решил уколоть Андриану Кочубеев.

– Тогда придется искать преступника другим способом. У меня есть кое-какие наметки, но пока я еще их не обдумала как следует. Сообщу позднее, – заверила она его.

– Будем ждать ваших гениальных озарений, – проговорил полковник, которому все это действо уже начало надоедать. – А пока у вас, надеюсь, все? – спросил он.

– Не совсем, – ответила Андриана Карлсоновна. – Точно таким же способом, как учитель Бакулев, были убиты художник Вениамин Стеклов и банкир Денис Колосов. Я принесла вам их координаты и всю информацию, что мне удалось собрать по этим убийствам. – Андриана Карлсоновна порылась в своей сумке и выложила на стол перед полковником небольшую прозрачную папку с листами бумаги.

– Что это? – изумился полковник.

– Николай Егорович, – укоризненно проговорила Андриана Карлсоновна, – при вашей работе нельзя быть таким невнимательным. А вы прямо как тот рассеянный с улицы Бассейной из стихотворения Маршака. Я же только что вам сказала, что это!

«А не пошли бы вы», – прочитала она во взгляде полковника, устремленном на нее, но, решительно проигнорировав его, сказала: