— Я не признавался себе в этом. Я считал, что револьвер просто исчез. Его мог взять и Макги, пока он был один в кабинете. Предъявленное ему обвинение казалось мне доказательным.

— Теперь вам известно, что оно было сфабриковано. Сейчас меня больше всего волнуют Макги и его дочь. И я не успокоюсь, пока они не будут полностью оправданы.

— Но это можно сделать и не требуя выдачи Летиции из Бразилии.

— У меня нет никаких доказательств, что она в Бразилии, кроме ваших показаний. Даже миссис Делони впервые слышит об этом.

— Господи, неужели вы мне не верите? Я вывернул перед вами все потроха.

— Если бы у вас не было причин на это, вы бы не стали это делать. Я думаю, что вы лжете, Брэдшоу. Я думаю, что вы один из тех виртуозов, которые умеют искусно перемешивать правду и ложь, чтобы их рассказы выглядели достоверными. Но ваш страдает одним существенным недостатком. Если бы Ти была в безопасности в Бразилии, вы бы никогда не сказали мне об этом. Я уверен, что она в Калифорнии.

— Вы ошибаетесь.

Он наклонился ко мне. Его взгляд был открытым и искренним, как бывает лишь у хороших актеров. Мы бы еще долго играли в гляделки, если бы в соседней комнате на зазвонил телефон. Брэдшоу кинулся к аппарату. Но я оказался быстрее; прижав его к косяку, я схватил трубку:

— Алло.

— Это ты, милый? — Это была Лаура. — Рой, я боюсь.

Она все знает. Она только что звонила мне и сказала, что сейчас приедет.

— Закройте дверь. А лучше всего вызовите полицию.

— Это не Рой? Кто это?

Рой стоял у меня за спиной. Я повернулся к нему в тот момент, когда медная кочерга уже опускалась мне на голову. Последнее, что осталось в памяти, — желтый отблеск меди.

Глава 31



Я очнулся от того, что миссис Делони хлопнула меня по лицу мокрым полотенцем. Я попросил ее успокоиться. Поднявшись, я увидел у телефона фотографию в кожаной рамке. Может быть, именно благодаря тому, что перед глазами у меня все плыло, я вдруг понял, что это фотография симпатичного пожилого черноглазого джентльмена, чей портрет я видел в гостиной миссис Брэдшоу.

— Откуда у вас фотография отца Брэдшоу?

— Это мой отец, сенатор Осборн.

— Значит, миссис Брэдшоу тоже виртуоз.

Миссис Делони участливо взглянула на меня, будто подозревая, что я тронулся в результате полученного удара. Но удар был скользящим, и вряд ли я был бы без сознания более чем несколько секунд. Когда я добежал до стоянки, Брэдшоу еще только выезжал оттуда.

Я последовал за ним и нагнал его, даже не доезжая до его дома. Он вдруг резко затормозил, машина завихляла и остановилась поперек дороги.

Но он хотел остановить не меня. К нам приближалась другая машина. Отблески ее фар прыгали в листве, как глаза безумца, и фигура Брэдшоу была отчетливо видна в их свете. Похоже было, что он запутался со своим пристежным ремнем. Я узнал «роллс-ройс» миссис Брэдшоу за секунду до того, как ее машина, визжа тормозами, врезалась в машину Роя.

Я выскочил на дорогу, включил подфарники и бросился к месту происшествия. В наступившей тишине мои шаги громом отдавались у меня в ушах. Смятый бампер «роллса» глубоко врезался в машину Брэдшоу. Он сидел, откинувшись на водительском месте. Лицо его было залито кровью, она струилась из носа, уголков рта и раны на лбу.

Старая миссис Брэдшоу вылезла из своей машины.

С ней, кажется, ничего не случилось. И я подумал, что она и есть то мировое зло, которое никто не в силах уничтожить.

— Это Рой, да? С ним все в порядке?

— В каком-то смысле да. Он хотел выйти из игры. И — вышел.

— Что вы имеете в виду?

— Боюсь, что вы и его убили.

— Но я не хотела. Как же так?! Мой мальчик! Мое дитя!

Ее голос сорвался в безумном плаче. Наверное, она действительно чувствовала себя почти его матерью, ведь ей так долго пришлось играть эту роль.

Она упала на тело Брэдшоу и обняла его, словно ее старая плоть могла вдохнуть в него жизнь и воскресить в нем былую любовь к ней. Она баюкала его, что-то шепча ему на ухо, называя его дрянным мальчишкой за то, что он хотел напугать ее.

— Проснись, ну проснись же! Это мамочка! — повторяла она.

— Оставьте его в покое, — произнес я. — И давайте закончим с ролью матери. Ситуация и так довольно неприглядна.

Она медленно повернулась и посмотрела на меня со странной хитрецой.

— Ролью матери?

— Рой Брэдшоу не был вашим сыном. Вы оба замечательно сыграли свои роли — наверное, Годвин счел бы их полезными для вашего душевного состояния. Но теперь спектакль окончен.

Она вскочила в порыве ярости и оказалась совсем близко от меня. Я почувствовал запах лаванды и поток энергии, исходящий от нее.

— Я его мать. У меня есть свидетельство о его рождении.

— Не сомневаюсь. Ваша сестра недавно показывала мне свидетельство о вашей смерти, удостоверяющее, что вы скончались во Франции в 1940 году. С вашими деньгами можно приобрести любые документы. Но, изменив факты на бумаге, вы не в силах изменить их в действительности. Рой женился на вас в Бостоне, после того как вы убили Делони. Потом он влюбился в Констанцию Макги. И вы убили ее. Рой прожил с вами еще десять лет под ежедневным гнетом мысли, что вы можете убить еще кого-нибудь, если он осмелится влюбиться. Но в конце концов он осмелился. То была Лаура Сазерленд. Ему удалось внушить вам, что нравится ему Элен Хагерти. Вы снова встали на путь преступления и застрелили ее в пятницу вечером. Эти факты вам не удастся исказить.

Повисла тишина.

— Я только защищала свои права, — наконец, произнесла женщина. — Рой должен был отплатить мне хотя бы верностью. Я дала ему деньги, дом, возможность получить образование в Гарварде. Я дала ему все, о чем он только мог мечтать.

Мы оба посмотрели на Роя, неподвижно лежавшего у наших ног.

— Вы готовы ехать со мной и дать показания, как вы защищали свои права все эти годы? Бедный Том Макги снова за решеткой благодаря вам.

Она резко выпрямилась:

— Не смейте со мной так разговаривать. Я не преступница.

— Вы ведь направлялись к Лауре Сазерленд, не правда ли? Что вы собирались с ней сделать, вы, старуха?

Она прижала руку ко рту. Я подумал, что ей плохо или стыдно, но я ошибся.

— Не смейте меня так называть! Я не так уж стара.

Посмотрите мне в глаза. И вы увидите — я молода!

Это была правда. Сейчас я не мог рассмотреть их, но я помнил, что глаза у нее были яркими, черными и живыми.

Она подперла рукой тяжелый подбородок:

— Я заплачу вам.

— Вы платили Рою. И посмотрите, чем это кончилось.

Она резко повернулась и направилась к своей машине. Я догадался, что она задумала еще одно убийство, и одним прыжком оказался у открытой дверцы ее «роллса». Ее черная кожаная сумка упала на пол во время столкновения. Внутри лежал новый револьвер, пуля из которого предназначалась для новой жены Роя.

— Отдайте мне! — Она говорила с безапелляционностью сенаторской дочери и, что еще страшнее, с уверенностью человека, за плечами которого было четыре убийства — двух женщин и двух мужчин.

— Револьверов вам больше не видать, — ответил я. — И вообще с тобой покончено, Летиция!

Эрл Стенли Гарднер

Дело о бархатных коготках

Глава 1



Осеннее солнце заметно припекало через оконное стекло.

Перри Мейсон сидел за большим письменным столом с неподвижной сосредоточенностью шахматиста, склонившегося над доской в обдумывании чрезвычайно сложной комбинации. В нем было что-то от интеллектуала и что-то от боксера-тяжеловеса, который с неисчерпаемой терпеливостью маневрирует с противником, чтобы вынудить его занять неудобную позицию и молниеносно нокаутировать одним мощным ударом.

Кабинет был полон книг в кожаных переплетах, стоявших на полках. В углу стоял большой сейф. Кроме этого, там находились два кресла для посетителей и удобное вращающееся кресло, в котором и сидел Перри Мейсон. Все было отмечено суровой простотой и функциональностью, так, словно кабинет перенял черты личности своего хозяина.

Двери открылись, и в кабинет вошла секретарша Мейсона, Делла Стрит. Она аккуратно притворила за собой дверь.

– К тебе просится какая-то женщина, шеф, – сказала она. – Говорит, что ее зовут Ева Гриффин.

Перри Мейсон посмотрел на Деллу спокойным взглядом.

– А ты считаешь, что ее зовут не так?

Секретарша покачала головой:

– Шеф, в ней есть что-то подозрительное. Я просмотрела всех Гриффинов в телефонном справочнике. Ни одного нет по тому адресу, который она назвала. Я заглянула также в адресную книгу, и с тем же результатом. Там множество разных Гриффинов, но нет ни одной Евы Гриффин.

– Какой это адрес? – спросил Мейсон.

– Гроув-стрит, двадцать два – семьдесят один.

Перри записал данные на листке бумаги.

– Впусти ее, Делла, – сказал он.

– Хорошо, – ответила Делла Стрит. – Я хотела бы только тебя предостеречь, чтобы ты был поосторожней с ней, шеф. Есть в ней что-то неприятное и опасное.

У Деллы Стрит была стройная фигура и смелый взгляд. В свои двадцать семь лет она была из тех женщин, что следят за жизнью быстрыми глазами и никому не позволяют обмануть себя внешним видом. Она стояла в дверях, глядя на Перри Мейсона спокойно, но неуступчиво.

– Я предпочла бы, – настойчиво сказала она, – чтобы, прежде чем возьмешь дело, ты проверил, что она собой представляет.

– Хм, интуиция? – спросил Перри Мейсон.

– Назовем это интуицией, – ответила она с улыбкой.

Перри Мейсон кивнул. Выражение его лица не изменилось, только взгляд стал более внимательным.

– Ладно, введи ее, Делла, я сам с ней поговорю.

Делла Стрит закрыла за собой дверь, но через несколько секунд открыла ее снова, и в кабинет вошла посетительница. Она передвигалась с непередаваемой уверенностью в себе. Ей могло быть тридцать лет или около того. Она была хорошо одета и явно умела позаботиться о себе. Прежде чем посмотреть на мужчину за столом, она окинула быстрым взглядом кабинет.

– Пожалуйста, садитесь, – предложил Перри Мейсон.

Только теперь посетительница посмотрела на хозяина кабинета, и на ее лице мелькнуло что-то вроде раздражения. Она, очевидно, привыкла к тому, что мужчины встают, когда она входит в комнату, и вообще относятся к ней с галантностью, соответствующей ее полу и общественному положению. Какой-то момент казалось, что она хочет развернуться и уйти, но в конце концов она подошла и села в кресло по другую сторону стола. Она подняла взгляд на Мейсона.

– Слушаю вас, – сказал он.

– Вы мистер Мейсон? Адвокат Перри Мейсон?

– Вы совершенно правы, это я.

Голубые глаза, которыми она недоверчиво изучала его, вдруг расширились, как бы под влиянием сознательного усилия воли. Это придало ее лицу выражение детской невинности.

– У меня неприятность, – сказала она.

Перри Мейсон только кивнул – признания такого рода были для него обычными. Так как она молчала, он объяснил:

– Люди, как правило, приходят сюда, когда у них случаются неприятности.

– Нельзя сказать, чтобы вы облегчали мне разговор, – вдруг сказала женщина. – Большинство адвокатов, у которых я консультируюсь…

Она неожиданно замолчала. Перри Мейсон подарил ей вежливую улыбку. Он медленно поднялся с кресла, положил руки на край стола и оперся на них всем весом, чуть подавшись в ее сторону.

– Да, я знаю, – сказал он. – Большинство адвокатов, с которыми вы советовались, имели роскошные офисы и дюжины помощников, которые бегали туда и сюда. Вы платили им кучу денег и имели от этого мало пользы. Они низко кланялись и шаркали ногами, когда вы входили в их кабинет, и требовали солидных авансов. Но, когда у вас случились серьезные неприятности, у вас не нашлось смелости обратиться к ним.

Ее широко раскрытые глаза немного сузились. Адвокат и посетительница изучали друг друга взглядами несколько секунд, после чего женщина опустила глаза.

Перри Мейсон продолжал медленно и отчетливо, но не повышая голоса:

– Я другой. У меня есть клиенты, потому что я за них борюсь, потому что я борюсь за их интересы. Никто никогда не обратился ко мне с просьбой об основании общества, и я еще никогда не заверял завещания. Я не знаю, составил ли я за свою жизнь хоть дюжину договоров и смог бы или нет подать протест по ипотеке. Люди приходят ко мне не потому, что им нравится мой нос, и не потому, что знают меня по клубу. Они приходят потому, что им нужны такие услуги, которые могу им оказать только я.

Она подняла на него взгляд.

– Собственно, какого рода услуги вы можете оказать, мистер Мейсон? – спросила она.

Он бросил в ответ три слова:

– Я могу бороться.

Она энергично кивнула:

– Именно это мне и нужно.

Перри Мейсон снова сел во вращающееся кресло и закурил. Атмосфера немного разрядилась, словно столкновение двух индивидуальностей вызвало грозу, освежившую воздух.

– Хм, – сказал адвокат. – Мы уже достаточно времени потратили на вступление. Может быть, вы наконец приступите к делу и скажете, что от меня хотите? Вначале скажите, кто вы и по чьей рекомендации пришли ко мне. Может быть, с этого вам будет легче начать.

– Я замужем, – принялась рассказывать она цель визита. Она говорила быстро, будто пересказывала хорошо заученный урок. – Меня зовут Ева Гриффин, и я живу в доме номер двадцать два – семьдесят один на Гроув-стрит. У меня неприятность, с которой я не могу обратиться ни к одному из своих прежних адвокатов. О вас мне сказала приятельница, которая просила, чтобы ее имя осталось в тайне. Она говорила, что вы являетесь чем-то больше, чем просто адвокатом. Что вы можете повсюду и везде справиться с любым делом. – Посетительница замолчала на минуту и после этого спросила: – Это правда?

Перри Мейсон кивнул:

– Наверное, это так. Обычные адвокаты берут себе в помощь детективов и помощников, чтобы те готовили дело и доставляли необходимые доказательства. Я не делаю этого по той простой причине, что в делах, которые веду, не могу ни на кого положиться. Я берусь далеко не за все дела, но уж когда берусь, требую немалого гонорара и добиваюсь результатов, которых ждет от меня клиент. Если я пользуюсь помощью детектива, то лишь для того, чтобы проверить какой-то один, определенный факт. Строгую конфиденциальность своим клиентам я гарантирую.

Она быстро и торопливо покивала головой. Теперь, когда первый лед был сломан, ей не терпелось поведать свою историю.

– Вы читали в газетах о нападении на Бичвунд Инн? Вчера вечером, когда посетители ужинали, в главном зале какой-то мужчина пытался ограбить присутствующих, и кто-то его застрелил.

Перри Мейсон кивнул.

– Да, я читал об этом, – сказал он.

– Я была там, – призналась она.

Он пожал плечами.

– В таком случае, – равнодушно сказал адвокат, – вы, наверное, знаете, кто принимал участие в перестрелке?

Она опустила на минуту взгляд, но только на минуту.

– Нет, – ответила Ева Гриффин.

Он посмотрел на нее прищуренными глазами и нахмурился.

Она выдержала его взгляд секунду или две, после чего была вынуждена опустить глаза. Перри Мейсон ждал, как будто она не ответила на вопрос. Через минуту она обеспокоенно шевельнулась в кресле и сказала:

– Вы должны быть моим доверенным лицом, значит, мне следует вам, наверное, сказать всю правду.

Кивок его головы выражал больше удовлетворение, чем подтверждение.

– Я вас внимательно слушаю.

– Мы хотели покинуть ресторан, но нам не удалось. Все выходы охранялись. Кто-то, должно быть, позвонил в полицию сразу же, как появился этот неизвестный, еще до того, как дело дошло до стрельбы. Короче, прежде, чем мы успели выйти, полиция окружила здание.

– Кто это «мы»? – спросил адвокат.

Минуту она всматривалась в носок своей туфли, затем пробормотала:

– Я и… Гаррисон Бурк.

– Гаррисон Бурк? – медленно переспросил Перри Мейсон. – Это тот, который выдвинул свою кандидатуру…

– Да, – отрезала она, как будто не желая больше слышать о Гаррисоне Бурке.

– Что вы делали с ним в Бичвунд Инн?

– Ужинали и танцевали.

– И что было дальше? – спросил адвокат заинтересованно.

– Ничего, – ответила посетительница. – Мы вернулись в отдельную кабинку и сидели, пока полиция не стала записывать имена свидетелей. Сержант, который руководил операцией, знал Гарри и понимал, что случилось бы, если газеты проведали о его присутствии. Он разрешил нам остаться в кабинке, пока все кончится, после чего вывел нас через служебный выход.

– Вас кто-нибудь видел? – спросил Мейсон.

Она отрицательно покачала головой:

– Никто, насколько мне известно.

– Что произошло потом?

Она подняла на него взгляд и неожиданно спросила:

– Вы знаете Фрэнка Локка?

Он кивнул:

– Это тот, который редактирует «Пикантные известия»?

Ее губы превратились в одну твердую линию.

– Да, – подтвердила Ева Гриффин.

– Что он имеет общего с этим делом? – спросил Перри Мейсон.

– Он знает обо всем.

– И хочет это напечатать?

Она красноречиво промолчала. Перри Мейсон взял в руки пресс-папье, лежавшее на столе. У него были длинные, мускулистые руки с сильными и ловкими пальцами, которые могли довольно больно сжать, если бы обстоятельства этого потребовали.

– Вы можете заплатить за молчание, – сказал он.

– Нет, я не могу. Вы должны сделать это за меня.

– А почему бы этим не заняться Гаррисону Бурку? – спросил Мейсон.

– Разве вы не понимаете? Гарри может объяснить, почему он был в Бичвунд Инн с замужней женщиной. Но он никогда не смог бы объяснить, почему заплатил бульварной газетенке за молчание. Он должен держаться подальше от всего этого дела, чтобы не угодить в ловушку.

Перри Мейсон барабанил пальцами по столу.

– И вы хотите, чтобы я заткнул им рот? – спросил он.

– Я хочу, чтобы вы как-нибудь с этим справились.

– Сколько вы можете им заплатить? – поинтересовался адвокат.

В ответ она засыпала его градом слов:

– Послушайте, что я вам скажу, мистер Мейсон. Запомните это, но не спрашивайте меня, откуда я знаю. Мне кажется, что вы не сможете откупиться от Фрэнка Локка. Вам придется пойти выше. Фрэнк Локк – всего лишь подставное лицо в «Пикантных известиях». Вы знаете, что это за газетенка. Она занимается главным образом шантажом и на это существует. Они выжимают из жертв, попавших в их сети, сколько смогут. Но Фрэнк Локк – это только вывеска. Настоящим владельцем газеты является кто-то, стоящий значительно выше. У «Пикантных известий» хороший адвокат, который делает все, чтобы защитить их от обвинений в шантаже и клевете. А если им когда-нибудь вдруг не повезет, то за все ответит Фрэнк Локк.

Она замолчала. На минуту воцарилось молчание.

– Я вас слушаю, – подбодрил ее Перри Мейсон.

Ева Гриффин прикусила губу, после чего снова подняла взгляд и быстро заговорила:

– Они узнали, что Гарри там был, но не знают, в чьем обществе. Они намерены опубликовать этот факт и потребовать, чтобы полиция вызвала его свидетелем. Вообще, вся эта стрельба довольно загадочна. Совсем так, как будто кто-то уговорил этого человека напасть на ресторан, чтобы его можно было застрелить под предлогом самозащиты, не подвергаясь излишним допросам. Полиция и прокурор возьмут в оборот всех тех, кто там был.

– Всех, но не вас? – уточнил Перри Мейсон.

Она покачала головой:

– Нет, нас оставят в покое. Впрочем, никто не знает, что я там была. Сержант знает, что был Гаррисон Бурк, но это все. Я назвала выдуманное имя.

– И что?

– Вы не понимаете? Если пресса начнет слишком нажимать, то полиция вынуждена будет допросить Гарри. Тогда он скажет, в чьем обществе он находился, потому что в противном случае дело будет выглядеть значительно хуже, чем в действительности. А на самом деле в этом не было ничего особенного. Мы имели полное право там отдыхать.

Перри Мейсон минуту барабанил пальцами по столу, потом посмотрел на нее пронзительным взглядом.

– Хм, – сказал он. – Я не хотел бы, чтобы между нами были какие-нибудь недоговоренности. Вас беспокоит политическая карьера Гаррисона Бурка?

Она посмотрела на него понимающе:

– Да нет же. Я тоже не хочу никаких недоговоренностей. Мне нужно спасать собственную шкуру.

Перри Мейсон снова забарабанил пальцами, после чего сказал:

– Это будет дорого стоить.

– Я готова. – Она открыла сумочку.

Он смотрел на то, как она отсчитывает и укладывает на столе деньги.

– Что это? – спросил он.

– В счет гонорара. Когда вы узнаете, сколько они хотят за молчание, тогда вы свяжетесь со мной.

– Каким образом я с вами свяжусь?

– Вы дадите объявление в рубрику «Лично» в «Экзамайнер», – сказала Ева Гриффин. – Вы опубликуете такой текст: «Е.Г. Переговоры закончены». Тогда я приду к вам.

– Мне это не нравится, – сказал Мейсон. – Я никогда не любил платить шантажистам. Я предпочел бы устроить это как-нибудь иначе.

– Как это можно устроить иначе? – живо заинтересовалась она.

– Не знаю, – пожал плечами Мейсон. – Иногда можно устроить иначе.

– Я могу сказать вам одну вещь о Фрэнке Локке, – вдруг решилась она. – В его прошлом есть кое-что, что он скрывает. Я не знаю, что это такое, но, может быть, он сидел когда-то в тюрьме или что-то подобное.

– Кажется, вы его хорошо знаете. – Мейсон внимательно посмотрел на нее.

– Я в глаза его не видела, – заявила посетительница.

– Тогда откуда вы так много о нем знаете?

– Я вам уже сказала, чтобы вы не спрашивали об этом.

Он снова забарабанил пальцами по краю стола.

– Я могу сказать, что прихожу от имени Гаррисона Бурка?

Она энергично покачала головой:

– Вам нельзя говорить, что вы приходите от чьего бы то ни было имени. Не называйте никаких фамилий. Впрочем, вы сами решите, как это устроить. Я не знаю.

– Когда я должен за это взяться?

– Немедленно.

Перри Мейсон нажал кнопку звонка, находящуюся сбоку стола. Через минуту дверь открылась, и в кабинет вошла Делла Стрит с блокнотом в руке. Ева Гриффин села свободней в кресле, всем видом давая понять, что не унизится до обсуждения своих дел в присутствии секретарши.

– Вам что-нибудь нужно? – спросила Делла Стрит.

Перри Мейсон потянулся к правому верхнему ящику стола и достал какой-то лист.

– Это письмо в основном готово, Делла. Я хочу только, чтобы вы дописали одну вещь. Я поправлю это от руки, и вы сразу перепечатаете на машинке. Я ухожу на весь день по важному делу и не знаю, когда снова вернусь.

– Я смогу с вами связаться в случае необходимости? – спросила Делла Стрит.

Адвокат отрицательно покачал головой.

– Я сам с вами свяжусь, – сказал он Делле.

В присутствии клиентов они всегда обращались друг к другу на «вы».

Мейсон взял лист и стал что-то писать на полях. Делла колебалась минуту, после чего обошла стол, чтобы заглянуть ему через плечо.

Перри Мейсон написал:

«Позвони от себя Полу Дрейку и скажи ему, чтобы он проследил за этой женщиной. Только так, чтобы она не заметила. Я хочу узнать, кто она такая. Дело важное!»

Он взял пресс-папье, промокнул лист и подал его Делле.

– И сразу же перепечатайте, чтобы я смог подписать перед уходом, – попросил Мейсон.

Секретарша небрежно взяла бумагу.

– Хорошо, – ответила она и вышла из кабинета.

Перри Мейсон повернулся к Еве Гриффин.

– Я должен приблизительно знать, какую сумму могу предложить.

– Какая сумма, по вашему мнению, была бы в пределах разумного? – спросила она.

– Никакая, – сурово ответил он. – Я не люблю платить шантажистам.

– Это мне говорили, – заметила она, – но у вас же должен быть какой-то опыт.

– «Пикантные известия» будут стараться выжать как можно больше. Я хотел бы знать, сколько вы можете заплатить. Если они будут требовать слишком много, то я попробую потянуть время. Если же будут разумны, то я все устрою очень быстро.

– Вы должны сделать это быстро, – заметила она.

– Да, но мы снова удаляемся от темы. Сколько я могу заплатить?

– Наверное, я смогу собрать пять тысяч долларов, – рискнула она сообщить сумму.

– Гаррисон Бурк – политик, – заметил Мейсон. – Есть мнение, что он намерен взлететь очень высоко. Он связался с реформаторской фракцией, у него есть вес в обществе, и его популярность среди избирателей растет…

– К чему вы клоните? – спросила она.

– Я хочу сказать, что «Пикантные известия», вероятно, сочтут пять тысяч долларов жалкими слезами.

– Может быть, мне удастся собрать девять… от силы десять тысяч…

– Это, наверное, будет необходимо, – сказал Перри Мейсон.

Она прикусила нижнюю губу.

– А если произойдет что-нибудь такое, что я буду вынужден посоветоваться с вами немедленно, не ожидая объявления в газете? – спросил адвокат. – Где я смогу вас найти?

Она быстро покачала головой, сопроводив движение жестом, не терпящим возражений:

– Нигде. Относительно этого не может быть недоразумений. Не пытайтесь искать меня по моему адресу. Не пытайтесь звонить. Не пытайтесь узнать, кто является моим мужем.

– Так вы живете с мужем?

Она бросила на него быстрый взгляд:

– Конечно. Иначе откуда я взяла бы столько денег?

Раздался стук в дверь. Делла Стрит всунула голову в кабинет.

– Письмо готово, господин адвокат, – заявила она. – Вы можете подписать его, когда пожелаете.

Перри Мейсон встал и посмотрел на посетительницу.

– Что ж, миссис Гриффин, – сказал он. – Я сделаю все, что смогу.

Она поднялась с кресла, сделала шаг в сторону двери и остановилась, глядя на деньги, которые оставила на столе.

– Я получу какую-нибудь квитанцию? – спросила она.

– Если вы этого желаете.

– Пожалуй, желаю.

– Я ничего не имею против этого, – подчеркнуто вежливо сказал адвокат. – Если вы хотите иметь в сумочке квитанцию с подписью Перри Мейсона за аванс, внесенный некоей Евой Гриффин, то это ваше дело.

Она нахмурилась, после чего сказала:

– Сформулируйте это иначе. Квитанция на такую-то сумму, внесенную в виде аванса на такой-то счет.

Перри Мейсон подумал, быстрым движением собрал деньги и кивнул Делле Стрит:

– Возьмите это и откройте миссис Гриффин счет в кассовой книге. Вы выдадите квитанцию на сумму, поставленную на такой-то странице книги, и не забудьте отметить, что сумма внесена в качестве аванса.

– Вы можете сказать мне, сколько будет составлять весь гонорар? – спросила женщина.

– Это будет зависеть от того, сколько времени займет дело. Гонорар будет высоким, но заслуженным, смею вас заверить. И будет зависеть от результатов.

Она кивнула, поколебалась минуту и сказала:

– Это, наверное, все.

– Моя секретарша выдаст вам квитанцию.

– До свидания, – на прощание улыбнулась Ева Гриффин.

– До свидания.

Она остановилась в дверях, чтобы еще раз посмотреть на него.

Он стоял, повернувшись спиной, засунув руки в карманы, и смотрел в окно.

– Прошу сюда, миссис Гриффин, – сказала Делла Стрит и закрыла за ней дверь.

Перри Мейсон невозмутимо осматривал улицу еще пять минут.

Наконец дверь открылась, и в кабинет вошла Делла Стрит.

– Она ушла, шеф, – сообщила секретарша.

Мейсон повернулся к ней лицом.

– Что тебе в ней не нравится, Делла? – спросил он.

Делла Стрит смотрела ему прямо в глаза.

– То, что эта женщина устроит тебе веселую жизнь, – вздохнула она.

– Пока она заплатила пятьсот долларов аванса, – пожал он плечами. – И заплатит еще тысячу пятьсот, когда я закончу дело.

– Она лживая и нечестная, шеф, – со страстью сказала Делла. – Она подставит под удар любого, лишь бы спасти свою шкуру.

Перри Мейсон внимательно посмотрел на нее:

– Я не ожидаю лояльности от замужних, которые платят авансы в пятьсот долларов. Она просто клиентка.

Делла Стрит тряхнула головой:

– Я не это имела в виду. Дело в том, что в ней есть что-то коварное. С самого начала она скрывает от тебя информацию, которую, как ее адвокат, ты должен знать. Посылает тебя куда-то вслепую, а ведь могла бы и облегчить тебе задачу, если бы была с тобой откровенна.

Перри Мейсон сделал неопределенное движение плечами.

– Почему нужно, чтобы она облегчала мне задание? Ведь она платит мне за мое время, а время – это все, что я вкладываю.

– Ты уверен в том, что время – это все, что ты вкладываешь? – медленно спросила Делла Стрит.

– А почему я не должен быть в этом уверен?

– Не знаю, – ответила она. – Эта женщина опасна. Это хитрая змея, которая без каких-либо угрызений совести втравит тебя в западню и бросит, чтобы ты сам выпутывался.

Выражение лица Мейсона не изменилось, только глаза заблестели.