Ублюдок.

Уолш кружил вокруг Рыжего, вгрызаясь в его плоть, выматывая его, когда волчица оскалила зубы и бросилась вперед, чтобы его прикончить.

– Берегись! – прокричал Уолш, но было слишком поздно. Я совсем забыла о Мистере Ирокезе, его пальцы вцепились в мою шерсть, дернув вверх, и мою шкуру обожгла сильная боль, когда кожа натянулась.

Из моей пасти вырвался вой, и толпа оживилась.

Мои челюсти заклацали, но не смогли достать до руки этого мудака. Для него я была как поскуливающая чихуахуа. Он приблизил меня к своему лицу и вдохнул. Мне все еще не удалось укусить его, так что это только помогло меня разозлить.

– Ты пахнешь магией, – проворковал он, и я сглотнула. – Каким же вкусным угощением ты будешь.

У меня скрутило желудок, когда он открыл рот, обнажая сверкающие заостренные зубы, и стал засовывать меня внутрь, словно ел огромное буррито.

Я моргнула. И вот уже наблюдала за битвой человеческими глазами. Ужас пронзил меня, когда я увидела, что Уолш поглощен битвой с рыжеволосым троллем, а мою волчицу вот-вот съедят. Напряжение нарастало между лопаток и внутри грудной клетки, пока я не почувствовала, что могу лопнуть.

– Нет! – закричала я и выкинула руки вперед. Из моих ладоней вырвалась невидимая сила. Я пожелала, чтобы она врезалась в тролля, чтобы заставить его бросить волчицу.

И у меня получилось.

Глаза тролля стали круглыми, когда его отбросило на прутья клетки. Один за другим, его пальцы медленно отпустили шкуру волчицы, будто он сопротивлялся этому. Он боролся с неведомой силой, хрипя и постанывая, пока, наконец, моя волчица не высвободилась и не упала на землю. Воздух от моей силы стал плотным, и не одна я это заметила. Сейдж смотрела на меня округлившимися глазами, а толпа начинала перешептываться и озираться в поисках источника магической силы.

Когда Уолш, который боролся с Рыжим, ускользнул от тролля, толпу, казалось, перестал интересовать магический инцидент.

Я вернулась в свою волчью половину, наблюдая глазами волчицы за весьма взбешенным Мистером Ирокезом. Перекатившись, чтобы уйти от его удара, я решила помочь Уолшу и избегать Ирокеза так долго, как только смогу. Развернувшись, я быстро пересекла клетку и проскользнула под Рыжим. Его рука опустилась, чтобы схватить Уолша, и я вцепилась ему в запястье, прижимая его вниз движением, о котором говорил Уолш. Уолш отреагировал немедленно. Оттолкнувшись от земли, он прыгнул и вцепился Рыжему в горло. Одним рывком Уолш вырвал ему глотку, и толпа обезумела.

Рука тролля, которую я держала в челюстях, обмякла, как только брызнула кровь: липкая зелено-черная жидкость растеклась вокруг него, превращаясь в быстро растущую лужу.

Улюлюканье толпы достигло апогея, когда я развернулась, чтобы встретиться с Мистером Ирокезом. Он стоял позади меня, ухмыляясь и держа тридцатисантиметровый охотничий нож в руке. Мое сердце камнем упало в желудок.

Оружие было запрещено. Видимо, кто-то передал ему нож, и никто не сказал ни слова.

Прекрасно.

– У него нож, я превращаюсь в человека, – сказал Уолш. – Я повалю его на землю, а ты его прикончишь.

Волчица кивнула, и Уолш начал превращение.

Внезапно рядом оказалась Сейдж, бросившая ему спортивные штаны, которые он быстро натянул. Тролль терпеливо ждал, ухмыляясь. Казалось, он хочет насладиться этой частью схватки и от этого меня затошнило.

Я вдохнула, и запах горячих проводов ударил мне в нос.

– Мне это не нравится. Пахнет как-то не так, лезвие не обычное, – сообщила я Уолшу.

Он ничего не ответил, и мне потребовалось время, чтобы осознать, что он теперь человек и больше не может слышать мою волчицу.

Дерьмо.

Ирокез держал нож так, будто знал, что делает, и мое сердце зашлось в панике. Мне не нравился тошнотворно-зеленый цвет, который мерцал на кончике лезвия.

Магия.

– Скажи ему, что это магическое лезвие, – обратилась волчица ко мне.

Я забыла, что могу говорить по-человечески.

– Магическое лезвие! – выкрикнула я, когда тролль бросился на Уолша, а волчица оскалила зубы и зарычала.

Нож скользнул мимо Уолша, когда он выгнул спину, чтобы увернуться. Крутанувшись вокруг своей оси, он поднял кулаки и обрушил град ударов по лицу и груди тролля, туда, куда только мог достать. Я словно наблюдала за измученным питбулем, загнанным в угол. Уолш атаковал как безумец, превратившись в берсерка и застав тролля врасплох. Но я понимала, что долго он не протянет.

Волчица пригнулась, а затем прыгнула, целясь троллю в горло. Он увидел, как я приближаюсь, оторвав взгляд от Уолша, и бросился на меня, с высоко поднятым ножом. Время будто остановилось. Я поняла, что он собирается воткнуть нож мне между ребер. Но я оттолкнулась слишком сильно и уже не могла замедлиться. Все, что я могла сделать, это приготовиться к удару.

Однако режущая боль так и не пришла. Уолш выпрыгнул перед волчицей, оттолкнув ее в сторону, подальше от опасности. Его плечо так сильно вонзилось в мои ребра, что у меня перехватило дыхание, когда меня отбросило на землю. Нож тролля вошел в живот Уолша, будто тот резал масло, и из горла волчицы вырвался вой – в тот же миг, когда закричала и моя человеческая половина.

– Уолш! – Сейдж промчалась по земляному полу и вцепилась пальцами в металлическую клетку.

Уолш издал придушенный крик, корчась на земле в агонии и зажимая открытую рану, из которой медленно вытекала багровая струйка.

Тролль ухмыльнулся, перехватывая нож и глядя на Уолша так, будто тот был стейком с кровью, с которым вот-вот разделаются.

Только через мой труп.

Сейдж резко повернула голову ко мне.

– Сделай же что-нибудь!

Моя волчица встала, дрожа, когда бушующая ярость охватила нас обеих. Ирокез склонился над Уолшем, не обращая внимания на волчицу, и предоставляя мне прекрасный обзор на свою грузную задницу. Между его ног под тканью штанов проглядывало два бугорка плоти.

Я скривилась от того, что должно было произойти, но у волчицы подобного отвращения не наблюдалось. Плоть оставалась плотью.

Она прыгнула, размыкая челюсти, и все вокруг задержали дыхание. Когда она ощутила кусок его плоти у себя в пасти, то сомкнула челюсти.

Сильно.

Тролль-фейри с ирокезом и одним яйцом пытался подняться.

Волчица трясла челюстью, словно собака, пытающаяся оторвать голову любимой мягкой игрушке, пока кусок плоти тролля не оказался зажатым у нее в пасти.

Воздух в амбаре прорезал нечеловеческий вой; нож со звоном упал на землю, и тролль резко затрясся, заваливаясь на бок и теряя сознание. Когда он обмяк, волчица выплюнула то, что было у нее в пасти, не став дожидаться, когда гигант поднимется. Этот ублюдок принес нож на кулачный бой.

Вот что значит играть по тюремным правилам, сука.

Его восковая кожа блестела от пота, когда волчица запрыгнула к нему на грудь и уставилась на него сверху вниз. Толпа скандировала с безумным воодушевлением.

– Волк! Волк! Волк!

Я посмотрела на Уолша – его веки закрылись, пока он становился все слабее, и поняла, что нужно закончить все быстро, чтобы мы могли ему помочь.

Но волчица сомневалась.

Я не могла убить кого-то, если они были беззащитны и без сознания. Я оглянулась, чтобы посмотреть на Трипа. Его глаза блестели от злобы. Мог ли он прекратить бой? Или смерть была единственным выходом из этой клетки? Наверное, следовало спросить это до того…

Горло волчицы обхватила мертвая хватка, сжавшая его так сильно, что казалось, будто трахею раскрошили в мелкий порошок. Волчица обернулась на тролля-фейри и встретилась взглядом с ужасающими черными глазами.

– Ты чертова сука! – зарычал он, слюна летела из его рта ей на морду.

Он часто и тяжело дышал, погруженный в мир боли, но это, похоже, не мешало ему удерживать горло волчицы словно в тисках. Она рвалась назад, стараясь освободиться из его хватки, но ничего не получалось. Он был слишком силен, и она находилась в дерьмовом положении: не на что опереться и не за что зацепиться. Другой рукой он потянулся в сторону, шаря по мату в поисках ножа. Волчица запаниковала, не в состоянии дышать и начиная ослабевать.

– Я собираюсь расчленить тебя, орган за органом, и когда закончу, ты не… – Он застыл, подняв глаза вверх, когда над его лицом пронеслась тень.

Перед глазами уже мелькали пятна, зрение затуманивалось по краям. Волчице требовался воздух. Срочно. Она уже хотела обратиться в призрака, выскользнув из его хватки, но тогда всем станет понятно, кто я такая.

– Погоди, – сказала я и моргнула, переключаясь на ее зрение.

– Это ищешь? – прокряхтел Уолш с ножом в руке, стоя над троллем.

Чудище лежало на спине, область паха кровоточила, а волчица была у него на груди.

Он выпустил волчицу, пытаясь подняться, когда Уолш встал на одно колено и перерезал ему глотку, быстро и чисто.

И пока тролль-фейри обмякал, волчица прерывисто хватала ртом воздух…

Толпа взбесилась, кто-то свистел, кто-то ликовал, пока волчица восстанавливала раздавленную трахею или что он там ей нарушил. Ком у меня в горле становился менее болезненным, и вскоре я смогла дышать нормально. Из рук в руки передавались деньги, а Трип пристально смотрел на волчицу с Уолшем через прутья решетки.

Мы только что убили двух его призовых бойцов, но он дал слово. Это должно что-то значить. Когда всем заплатили, он подошел к нам, звеня золотыми монетами в кармане.

– Я думаю, теперь вы должны нам заплатить, сэр? – бесстрашно сказала Сейдж, нервно поглядывая на Уолша и мою волчицу, пока те, хромая, выбирались из клетки, которую только что открыли. Уолш крепко держался за рану, сквозь его пальцы продолжала сочиться тонкая струйка крови.

– Моему слову можно верить, – прорычал Трип. – Приведи лошадь, – сорвался он на одного из своих лакеев.

По выпуклости монет в его кармане, я бы сказала, он мог позволить себе даже больше.

Я откашлялась.

– И освободите волчицу-Паладина.

Он взглянул на меня глазами чернее нефти.

– И это.

* * *

Десять минут спустя я стояла на коленях над обмякшим истекающим кровью Уолшем, пока он сжимал бок от боли. Волчица-Паладин свернулась калачиком у моих ног. Когда Трип открыл ее клетку, она пряталась в углу, дрожа. Сейдж попыталась осторожно выманить ее, но это не сработало. Так как Уолш находился при смерти, я начала терять терпение. Но когда вытянула руку и твердым голосом скомандовала подойти ко мне, она сдвинулась с места. Она не обернулась в человеческую форму, и я была не против, потому что сначала нам надо побеспокоиться о Уолше.

Уолш стонал, и мои руки тряслись, пока я копалась в аптечке в поисках чего-то, что могло бы оказаться полезным. У меня вырвался всхлип отчаянья, и Паладин у моих ног сжалась. Я нахмурилась, глядя на нее, а волчица, сидевшая в задней части повозки, в которой мы ехали, оглядела всех испытующим взглядом. Мы собирались избавиться от Паладина, как только выберемся отсюда, но что-то с ней было не так. Она казалась слишком кроткой, и ее бы съел койот или схватил темный фейри. Кроме того, Сейдж была полностью сосредоточена на Уолше, чтобы думать о заклятом враге ее семьи.

Сейдж ехала на переднем сиденье телеги, держа в руках поводья, пока лошадь скакала по пыльной дороге через лес.

– Может, мне попробовать зашить его? Почему он не исцелит сам себя? – спросила я, хватая хирургический набор.

Глаза Уолша распахивались, закрывались, снова распахивались и снова закрывались. Я сказала Сейдж увезти нас подальше от амбара, на случай, если кто-то попытается отомстить. Трип сдержал слово и отпустил нас, но это не означало, что не найдется кого-то, кто бы мог нас преследовать.

Она покачала головой.

– Швы не помогут, если это терзает его изнутри. Лезвие пахло магией, потому что оно и было магическим. Магия препятствует нашему быстрому исцелению. – Ее голос надломился, и я позволила себе выругаться. – Просто прижимай рану, пока мы не доберемся до фейри-целителя.

Мои глаза выпучились от удивления. Фейри-целители были светлыми фейри, а Сойер сказал, что сейчас они не наши союзники. А еще они жили в других землях. У нас не было столько времени.

– Светлые фейри больше не с нами, – напомнила я, наблюдая, как слезы катятся по щекам Сейдж.

Я видела, как сжались ее челюсти, красивое лицо изменяли слой пыли, решимость и паника.

– У нас нет других вариантов. Он истечет кровью до того, как я довезу его до Ведьминых земель.

– Он истечет кровью еще до того, как мы покинем Территорию темных фейри! – закричала я, надеясь, что подруга внемлет голосу разума. Я не хотела оказаться здесь единственной, кто принимает трудные решения, но могла воткнуть раскаленный металлический стержень в его рану, если придется. Я должна что-то сделать, я не могла позволить ему умереть.

Осторожно наклонившись, я отняла руку Уолша от его живота и задохнулась от всхлипа, когда вязкая темная кровь с булькающим звуком полилась наружу. В этот момент последнее сознание покинуло его, и его глаза закатились, тело обмякло.

– Нет! – закричала я сдавленно.

Зачем я это сделала? Я лишь хотела оценить его повреждения. Его пырнули ножом, пока он защищал мою тупую задницу, и я не могла позволить ему умереть.

– ОСТАНОВИСЬ! – прокричала я Сейдж.

Тряская езда никак не могла нам помочь, и сейчас мы были достаточно далеко. Она оглянулась, увидела тело Уолша и побледнела, дергая за поводья. Мы резко затормозили, и я, повинуясь инстинкту, воткнула два пальца в его рану, морщась от ощущения влажной теплой плоти.

– Не смей умирать, Уолш, – прорычала я.

Ко мне подошла моя волчица, а затем сделалась полупрозрачной. Несомненно, теперь мы должны стать единым целым. Я не могла четко соображать; единение с волчицей могло помочь. Она исчезла в моей грудной клетке, а волчица-Паладин наблюдала за нами своими жгучими желтыми глазами.

Вдруг меня посетила мысль. У нас медицинская аптечка, а Сойер студент-медик.

– Сойер, Уолш был ранен ножом в живот. У нас есть аптечка. Ты можешь объяснить, как его спасти?

Я приготовилась к его бурному ответу, спрашивая себя, способна ли хотя бы наложить швы. К счастью, мои пальцы, похоже, остановили кровотечение, пока что.

Но ответа, в котором я так нуждалась, не последовало. Меня охватил ужас. Он также не ответил мне этим утром. Я подумала, что он просто спал, но сейчас терялась в догадках.

О боже!

Это проблема для будущего. Сейчас же нужно сосредоточиться на Уолше, и делать все придется самой.

– Открой хирургический набор! – закричала я Сейдж, которая стояла над бессознательным телом Уолша и смотрела. Волчица-Паладин возле моих ног поскуливала, мне хотелось, чтобы она дала мне больше пространства, но она, по-видимому, собиралась держаться рядом со мной, как чертов утяжелитель для ног.

Руки Сейдж тряслись, пока она вскрывала хирургический набор, который я бросила возле ног. Мама учила меня пришивать пуговицы, когда мне было двенадцать лет, так что я надеялась, что все получится.

Волчица-Паладин напряглась, и я уже собиралась отпихнуть ее, когда поняла, что она начала превращаться.

Если она не долбаный врач, то я не хотела сейчас с ней разбираться. Пальцы, которые я сунула в живот Уолшу, чтобы кровь не била фонтаном, вызывали у меня все большую тошноту.

Я перевела взгляд на маленькую голую брюнетку, которая сидела, сжавшись в комок и опустив голову, едва посматривая на меня сквозь короткую челку. Я никогда не видела более пугливого и покорного волка. Она что-то тихо пробормотала, слишком тихо, чтобы я расслышала, и я ощутила раздражение.

– Говори громче! – психанула я.

Уолш вот-вот собирался умереть, черт побери, и мне пришлось бы сказать Сойеру, что он умер, спасая меня. В этом моя вина, и я буду нести ее всю оставшуюся жизнь.

– Ты хочешь его исцелить, Альфа? – повторила девушка громче.

Мои глаза метнулись к Сейдж.

Альфа?

Почему она меня так называет? Я вытряхнула из головы эти мысли, сосредотачиваясь на самом важном.

– Да. Хочу. Очень сильно, – сказала я.

Пожалуйста, окажись хирургом-травматологом.

Она кивнула, растирая руки, из-за чего заколыхались ее груди. Казалось, ей наплевать, что она голая; она склонилась над Уолшем. Мой взгляд снова переметнулся на Сейдж, как бы говоря: «Какого черта вообще происходит?».

Она пожала плечами, и мы выжидательно посмотрели на робкую девушку. Я вдохнула, стараясь получше ее считать. Она была безропотной, но я никогда не ощущала столько магии в одном человеке. Теперь, когда у меня было время подумать и оценить ее, я сделала вдох, заметив, что Сейдж делает то же самое.

Надежда забилась у меня в груди, когда запах мощной магии, пахнущей медными раскаленными проводами, ударил мне в ноздри.

Она была целителем? Или собиралась натолкать ему в живот каких-нибудь трав и надеяться на лучшее?

Будто прочитав мои мысли, она громко хлопнула в ладоши, и из ее ладоней вылетели голубые искры.

Твою ж мать.

Сейдж с трудом сглотнула, и я увидела надежду в ее глазах.

Девочка подняла на меня глаза.

– Пожалуйста, убери свои пальцы, Альфа. Я спасу его для тебя.

Я снова удивилась, что она использовала это слово. От нее оно звучало мягко и уважительно, и при этом она казалась уверенной. Сердце заколотилось у меня в груди. Она поняла, кем был мой отец? Могли ли другие Паладины как-то учуять это? Стрела не смог. Только потому что я была наполовину альфой-Паладином, и это не делало меня полностью альфой. Я права?

Я поглядела на Сейдж, думая, стоит ли доверять этой девушке жизнь Уолша.

Она коротко кивнула, и я вытащила пальцы из влажной дыры в его боку. Кровь на ее поверхности запузырилась, и Паладин глубоко вздохнула.

– Бог-Отец, направь мою магию, – прошептала она, и снова я и Сейдж обменялись взглядами.

Пожалуйста, окажись крутым целителем, пожалуйста, окажись крутым целителем, пожалуйста, окажись…

Пресвятая гадюка.

У меня перехватило дыхание, когда голубые искры осветили ее лицо, и лицо Сейдж, и все вокруг. Это была не магия ведьм. Что-то другое. Что-то умопомрачительно красивое.

Ярко-голубые искорки дождем сыпались из ее ладоней, словно переливающийся снег, и падали на живот Уолша. Они покрыли его кожу, вязкую кровь, зияющую рану – все тело, из-за чего он стал выглядеть как раненый единорог-пришелец. Тело Уолша светилось голубым цветом, пока голая девушка глубоко вдыхала и выдыхала, закрыв глаза.

– Защити меня от зла, Отец, – простонала она, и я сдвинула брови, когда в нее влетела невидимая сила, и она упала, держась за живот.

Мои глаза округлились, когда я кинулась к ней, забыв о Уолше. Девушка лежала на спине на полу повозки, подняв глаза в небо. Ее пальцы сжимали обнаженный живот, пока кровь растекалась вокруг.

– Какого черта! – завизжала я, оборачиваясь на Уолша, который хватал ртом воздух, делая глубокие вдохи, будто его только что вернули к жизни при помощи дефибриллятора. Мой взгляд метнулся на его живот, полностью заживший. Не осталось даже розовой отметины или шрама, который бы указывал, куда его ранили.

Как такое возможно?

Я схватила девушку – она выглядела едва на шестнадцать – и подхватила ее на руки, тряся.

– Что случилось?

Что это за невидимая сила, которая толкнула ее? Почему она истекала кровью, и именно в том месте, куда был ранен Уолш? Больше вопросов, чем ответов.

Она смотрела в небо, улыбаясь, словно ее ничего не заботило.

– Как мне тебе помочь? – проскулила я.

Ее глаза нашли мои, и я оказалась поражена их глубокой голубизной. Они озарялись вспышками желтого, и из-за этого казалось, что в них сверкают молнии. Протянув руку, она погладила меня по лицу.

– Альфа.

Что-то внутри меня всколыхнулось. Моя волчица? Я вдохнула. Нет. Что-то еще. Воздух наполнился запахом магии, и мне сдавило грудную клетку. Какой смысл спасать одну жизнь, чтобы променять ее на другую? Эта девочка отдала свою жизнь за Уолша?

– Оставь на мне метку, – пробормотала она.

Что?

Я ни черта не знала даже о мире вервольфов, а о мире Паладинов – тем более! Что это значило?

Сейдж опустилась на колени возле меня, глядя с удивлением.

– Деми, твой отец Паладин был альфой?

Я тяжело сглотнула, кивнув.

– Черт возьми. – Сейдж покачала головой. – Быстро, укуси ее за запястье. Я читала, что альфы Паладинов – это старая школа. Они кусают членов своей стаи, чтобы пометить их и привязать их души к своему народу, чтобы разделить силу. Думаю, ты могла бы спасти ее? – Сейдж звучала неуверенно и выглядела убитой горем, смотря на умирающую девушку.

Альфа. Укусить ее? Привязать мою душу? Какого черта здесь происходит?

Девушка моргнула, посмотрев на меня, слеза сбежала по ее щеке.

– Все хорошо. Отец заберет меня теперь.

«Отец» в смысле как «Отец Небесный»? Черт, нет, я не позволю ей умереть.

– Не сейчас, – прорычала я, желание спасти ее вскипело во мне.

Я подняла ее запястье и взглянула на несколько белых шрамов на нем. Старые отметины от зубов. Зубов моего отца, Рана? Моего деда?

Мое тело словно знало, что делать, мои зубы вытянулись, упираясь в нижнюю губу. Я посмотрела на Сейдж, прося указаний, и она вздрогнула, пожав плечами. Уолш позади молчал, и я больше не стала медлить. Взяв ее хрупкое запястье в рот, я сжимала челюсти, пока не проткнула ее плоть, будто кусала яблоко.

Она вскрикнула, и я отодвинулась, поморщившись, когда ощутила медный резкий привкус на языке.

– Моя, – воскликнула волчица внутри.

Кем бы ни была эта девушка, ее имя, возраст – я ничего не знала, но ее сущность, то, кем она являлась, ее душу я узнала мгновенно. Мягкий голос, милая, сильная, особенная, чертовски преданная и покорная. Я знала это.

– Стая, – взвыла волчица внутри.

– Стая, – сказала я вслух, и что-то потянуло у меня в груди, когда ее спина выгнулась, а из горла вырвался вздох боли. Из пор ее кожи заструилась голубая, сияющая магия, которая через некоторое время вернулась в нее. У меня появилось ощущение, будто мне на спину накинули тяжелое одеяло, и я застонала. Что бы ни происходило в этот момент, это происходило с нами двумя. Она поглощала голубой блеск, пока ее кожа вновь не сделалась молочно-бледной.

Паладин убрала руки от живота, и рана начала затягиваться у нас на глазах. Я обернулась к Сейдж и Уолшу, который с удивлением уставился на голую девушку, владеющую самой потрясающей магией, какую я только могла представить.

Сейдж скинула с плеч шкуру и набросила ее на девушку, когда та села и посмотрела на меня.

– Спасибо, альфа. – Она покорно опустила голову, не в состоянии взглянуть мне в глаза.

Я нахмурилась.

– Эм. Пожалуйста. Как тебя зовут?

Она запахнула шкуру на груди, а затем надела спортивные штаны, которые Сейдж бросила ей, достав из моего тюка.

Она оробела от моего вопроса.

– Меня зовут Астра, моя альфа.

Я почувствовала себя неловко.

– Не называй меня альфа, ладно?

Ее глаза расширились от ужаса.

– Да, аль… хорошо.

Казалось, она пребывала в замешательстве, и мне стало стыдно, но все это меня пугало. Я ее укусила, и моя волчица приняла ее в стаю, но я с трудом могла осознать произошедшее.

– Есть кое-что, что ты должна знать, ал… – Она мотнула головой. – Наш народ… – Позади нас донесся крик, и ее глаза округлились от ужаса.

Уолш переполз вперед, беря поводья.

– Давайте поболтаем попозже, – сказал он, и хлестнул лошадь, заставляя ее сорваться в галоп.

Девушка тряслась от страха, когда повозка дернулась и мы помчались прочь от кричащих мужчин. Я чувствовала ее. Словно напуганный кролик, которого вот-вот съедят, она дрожала всем телом, а страх пульсировал внутри, заставляя ее сердце гулко биться. Я чувствовала ее, и это походило на то, как я могла ощущать настроения Сойера или слышать его мысли через нашу связь; у нас с Астрой тоже была связь, но другая. Сестринская. Семейная.

Я положила руку ей на плечо, и она перестала дрожать, когда мое спокойствие просочилось через нашу связь. Она прижалась ко мне, и я взглянула на Сейдж. Подруга смотрела на меня взглядом, который мне не понравился, взглядом полной растерянности. Это заставило меня почувствовать себя чужой и странной.

– Сойер не отвечает, – сказала я Сейдж, вспомнив неудачные попытки с ним связаться.

Уолш хлестнул поводьями и лошадь побежала быстрее.

– Должно быть, что-то не так, – бросил он.

Для того, кто только что чуть не умер, он восстановился очень быстро. Я опустила глаза на хрупкую девушку, свернувшуюся у моих ног, и только одно слово отдавалось у меня в голове.

Альфа.

Альфа.

Альфа.

Она называла меня альфой, и это казалось правильным. Я укусила ее. Отметила? Не так странно и сексуально, как могло прозвучать. Она была семьей, и я ощущала, что мы наконец нашли друг друга спустя долгое время. Эти мысли меня пугали; что это значило для меня, Сойера и моего будущего рядом с ним – моим будущим альфой, моим будущим мужем?

Глава восьмая



Мы не теряли ни минуты, пробираясь через Территории темных фейри, пока солнце не начало скрываться за горизонтом. Вдали выделялись яркие оранжевые флаги, отмечающие конец Территории темных фейри и начало Города светлых фейри. Не только флаги, но и высокая каменная стена со знаками через каждые три-четыре метра: «Темным фейри вход воспрещен», «Только для светлых фейри», «Поворачивай или голову долой».

Да уж.

Уолш натянул поводья, замедляя повозку; лошадь остановилась.

– Сойер? С тобой все в порядке? Мы только что добрались до Города светлых фейри. Собираемся взять машину, и я окажусь в Ведьминых землях через пару часов.

Ничего. Никаких ощущений. Он исчез без следа.

Гадство.

Уолш «припарковал» повозку на границе Территории темных фейри и спешился. Мой взгляд упал на девушку, обхватившую мою ногу. Астра. Она напоминала прилипалу пятого уровня, и я не была уверена, что готова отослать ее самостоятельно искать дорогу домой. И в человеческом обличье она продолжала держаться за меня, наблюдая за окружающей местностью с беспокойством.

Уолш, должно быть, думал о том же. Он посмотрел на нее, стоя на земле, и протянул руку.

– Пойдем. Мы проводим тебя домой. Ты можешь пройти через Город светлых фейри с нами до Ведьминых земель, а потом добраться до дома через Город вервольфов.

Она сглотнула, со страхом взирая на его протянутую руку. В моем мозгу проскользнуло что-то темное. Что такого сотворили с ней мужчины, чтобы она их так боялась?

Она посмотрела на меня, и я кивнула.

– Ты можешь ему доверять.

Она поднялась и приняла протянутую руку Уолша без колебаний, чтобы он помог ей спуститься с повозки. Я была следующей, потом Сейдж. Мы стояли, покрытые синяками, в крови, но не сломленные. Какими бы хреновыми ни оказались эти последние несколько дней, мы почти добрались.

– Мы перелезем через ограждение, и я найду нам машину, – заявил Уолш.

Я коротко кивнула, у меня сводило живот от того, что от Сойера нет никаких вестей.

Мы медленно пробрались к стене, озираясь по сторонам. Я почти ждала, что нас пристрелит снайпер в ту же секунду, как только мы пересечем границу, но перекинув ноги через кирпичную стену и спрыгнув на камни, я испытала облегчение от того, что моя голова все еще прикреплена к телу.

Я огляделась в Городе светлых фейри.

Ничего себе.

В противоположность Территории темных фейри, всюду тянулись асфальтированные дороги и стояли светящиеся огнями современные здания с солнечными батареями на крышах. Астра прижалась ко мне, как верная чихуахуа, да и тряслась она так же. Сейдж перехватила мой взгляд и нахмурилась, глядя на нее и, очевидно, беспокоясь, что так напугало девушку.

Что эти ублюдки с ней сделали? Они знали, что она могла исцелять людей? Скорее всего, нет, или они никогда бы не отпустили ее. Я стряхнула с себя гнев, и мы зашагали по асфальтированной дороге, остановившись среди деревьев. Уолш бросил взгляд на черный БМВ и посмотрел на нас.

– Я скоро вернусь. Если кто-то приблизится, убейте их. Мы не можем позволить, чтобы поднялась тревога из-за того, что мы на вражеской территории. Не здесь. У них современные технологии и огромная армия. Через несколько секунд здесь окажется целая гвардия.

Астра взвизгнула от страха, и я кивнула Уолшу.

– Сделаем.

Учитывая, что мы уезжали в спешке, я, к сожалению, бросила нож фейри и ружье, и у меня не осталось оружия, если я собиралась кого-то убить.

Когда Уолш убежал, я повернулась к бедняжке Астре. Она опустила голову, пока я ее рассматривала, стараясь собрать всю информацию о ней. На лице проглядывали веснушки, а по всему телу виднелись тонкие шрамы. Ее шея, щеки, грудь. Кружевные паутинки прошлых ранений. Ранений, которые она излечила?

– Посмотри на меня, – велела я, потому что, кажется, это был единственный способ, чтобы заставить ее ответить. Я почувствовала, как немного сил покидает мое тело и проникает в нее, и это меня испугало. Это сила альфы? Как то, что делал Сойер? И его отец?

Ее подбородок поднялся вверх, и она взглянула на меня голубыми глазами, в которых можно было утонуть.

– Ты спасла Уолша. Это делает тебя моим другом, а я не позволю ничему плохому случиться с моими друзьями. Понимаешь?

Она собралась с силами и кивнула.

Сейдж склонила голову.

– Я тоже. Если кто-то тебя тронет, они потеряют головы, прежде чем я запихну их им в задницу. – Она подняла кулак вверх для большей убедительности.

Астра выпучила глаза от удивления, и я метнула на Сейдж взгляд, который говорил: «помягче с описательными убийствами». Девушка казалась замкнутой в своем маленьком мирке, будто ее только что выпустили из монастыря. Но наши заверения, чтобы успокоить ее, сработали. Она прекратила трястись и с удивлением посмотрела на черную глянцевую машину, подъехавшую к нам, за рулем сидел Уолш.

Она никогда не видела машин?

Мы поспешили ему навстречу. Сейдж заняла пассажирское кресло спереди, а мы с Астрой плюхнулись на задние сиденья. Я закрыла дверь и накинула ремень безопасности, пока Астра осматривалась с широко распахнутыми глазами. Ее взгляд пробежал по потолку, приборной панели со всеми индикаторами и по ремню на моей талии.

Уолш рванул с места, из-за чего шины издали взвизг, и я поняла, что он собирается нестись как ошпаренный. Потянувшись через Астру, я пристегнула ее, затянув пояс поверх оленьей шкуры Сейдж.

– Он удержит тебя в машине, если случится авария или мы во что-нибудь врежемся. – Я обращалась с ней как с ребенком и переживала из-за этого, но она была такой наивной и невинной. Я хотела ее защитить.

Она кивнула.

– Сойер, я еду. Где ты? – прорычала я у себя в голове, расстраиваясь все больше из-за того, что он не отвечал. Если Мередит или ее мать снова что-нибудь сделали с ним, я убью их обеих.

У меня не нашлось времени по-настоящему насладиться видами Города светлых фейри. Уолш ехал быстро, но не слишком, чтобы не привлекать внимания, – в самый раз, чтобы быстро покинуть эти земли. Город выглядел как мини-Нью-Йорк: высотные здания и скопления прекрасных домов, все современного типа; дорогие машины, проезжающие мимо, пока мы направлялись к окрайнам города. Мои родители и Рейвен, как сказал Сойер, ждали меня в нескольких километрах отсюда. Я наконец смогу оставить этот кошмар позади. Но больше всего я хотела оказаться в объятиях Сойера. Слишком много времени я провела без него. Я скучала по его прикосновениям, его запаху, его поцелуям.

– Почти на месте.

Уолш прибавил газу, когда вдалеке показались кованые железные ворота, которые отмечали границу Ведьминых земель. По обе стороны открытых ворот стояли стражи. Оба в черных длинных плащах.

Колдуны.

– Сойер! – закричала я, подумав, помогло бы, если я стану говорить громче?

– Сойер все еще не отвечает. Что могло случиться? – спросила я Сейдж, желание поговорить об этом было слишком сильным.

Сейдж сдвинула брови, обернувшись ко мне со своего места на переднем сиденье.

– Его могли арестовать и забрать в тюрьму Города магии. Похитить вампиры или светлые фейри в отместку за убийство Локка. Его…

– О боже мой, прекрати! – Я закрыла уши, тараторя. – Я не хочу знать обо всем плохом, что могло произойти.

Сейдж поморщилась.

– Прости. – Она потянулась и сжала мою руку. – Эй, я тоже переживаю, но кузен тренировался с Юджином десятилетиями. Никто не застанет его врасплох.

Но они это сделали. Если только это не было еще одним магическим заклинанием, наложенным на нашу связь, чтобы мы не могли общаться.

Мои глаза широко раскрылись.

– Останови машину! – заорала я Уолшу, и шины заскрипели, а позади нас поднялся черный шлейф дыма.

Мы остановились в пяти метрах от ворот, и два колдуна повернулись в нашу сторону.

Это ловушка.

Должно быть. Только ведьма способна удерживать Сойера от разговора со мной, как магия в Деревне троллей.

И ведьмы тоже против нас?

– Езжай направо, уезжай от ворот. Сейчас же, – заторопила я Уолша, когда колдуны подняли изогнутые деревянные посохи, каждый с хрустальным шаром на верхушке.

Уолш сделал так, как я просила, и когда мы оказались в нескольких кварталах от ворот, я неуверенно выдохнула.

– Что такое? – Уолш метнул взгляд через зеркало заднего вида.

– Думаю, что, возможно, ведьмы тоже против нас. Или, по крайней мере, некоторые из них. Мою связь с Сойером заблокировали.

Но, вероятно, здесь играло роль и то, что я разорвала ее после того, как он выбрал Мередит.

Упс.

Уолш нахмурился.

– Ты думаешь, что теперь все против нас?

Теперь я чувствовала себя глупой и слишком подозрительной.

– Я не знаю, мы можем сейчас срезать через Дикие земли? Мы так близко.

Ведьмины земли и Город вервольфов соседствовали, если бы мы поехали к границе Диких земель, то могли бы сократить путь и добраться напрямую до Города вервольфов.

– Я не знаю, на меня и Сейдж охотилось немало Итаки…

– Да. Я переведу вас через границу в целости и сохранности, – заговорила Астра с заднего сиденья.

Уолш и Сейдж обменялись взглядами.

– Итаки…

– Я переведу вас через границу в целости и сохранности, – повторила она, и она еще никогда не говорила так решительно.

– Если она говорит, что может, то она может, – сказала я.

Астра и я были связаны, и я чувствовала ее искренность. Она бы не повела нас по ложному пути. Уолш съехал на проселочную дорогу, которая пролегала вдали от железных ворот, и направился в сторону Диких земель. Мы проехали несколько пропускных пунктов, расположенных через каждые полтора километра. Это была строго охраняемая территория; они действительно не хотели, чтобы кто-то входил или выходил. Спустя час, с почти кончившимся бензином в баках, мы доехали до последней стены Города светлых фейри, на которой значилась надпись:

«Дикие земли. Входи на свой страх и риск».


Уолш замедлил ход, прежде чем припарковать машину в парке. Мы расстегнули ремни и выбрались наружу, забрасывая сумки себе на плечи и готовясь к последнему броску до Города вервольфов.

Уолш шагнул к зазору в воротах Диких земель, но Астра щелкнула языком.

– Это земля Итаки. Нам сюда. – Она направилась вдоль стены из грубых камней, переплетеных лозами.

Уолш нахмурился.

– Откуда ты можешь знать?

Она робко посмотрела на него.

– Откуда ты можешь знать, где находится кухня в твоем доме?

– Туше, – сказал он.

Это ее земля, ее дом, и у меня не возникало сомнений, что она знает здесь каждый сантиметр. Впереди в стене показалась расщелина, и Астра направилась к ней, нырнув внутрь и исчезнув за высокими камнями.

Сейдж и Уолш посмотрели на меня, будто снова спрашивая, доверяла ли я ей. Она спасла Уолшу жизнь, рискнув собственной. Они сумасшедшие?