И она убежала.

Глава 26

Уже почти добежав до подвесного моста, Серильда заметила, что в тени большой калины кто-то лежит. Она остановилась, как вкопанная, сердце отчаянно забилось. Ее бок пронзила острая боль.

Это чудовище, подумала она сначала.

Но нет. Она узнала эту рыжеватую шкуру и темно-коричневую гриву.

Ее второй мыслью было – Он мертв.

Она подошла ближе, глаза заволокло слезами. Зелиг неподвижно лежал на боку, его глаза были закрыты.

– О!.. Зелиг…

И вдруг старый конь приподнял голову и испуганно посмотрел на нее.

Серильда ахнула.

– Зелиг!

Подбежав, она обхватила его голову руками, а он в ответ жалобно заржал. Потом ткнулся носом в ее ладонь, хотя Серильда подозревала, что он ищет еду, а не выражает нежность. И пусть. От облегчения она залилась слезами.

– Хороший мальчик, – шепотом повторяла она. – Молодец. Теперь все будет хорошо.

Не с первой попытки, но ей удалось поднять его на ноги. Было видно, что он еще не пришел в себя после безумной ночи. Сбрую Серильда обнаружила в нескольких футах, в зарослях сорняков. Она потянулась, чтобы надеть уздечку, и Зелиг не стал упираться. Видно, радовался встрече с хозяйкой не меньше, чем она сама.

Теперь Серильде оставалось только найти отца.

Вытерев слезы, Серильда повела Зелига через мост. Из-под его копыт во все стороны летели брызги. Серильда твердила себе, что ее никто не преследует. Призраки заперты в стенах замка и не могут последовать за ней – теперь, когда два мира снова разделены завесой. И она оказалась права.

Адальхейд встретил ее пустыми улицами. На этот раз никто не выскочил поглазеть на девушку, выходящую из развалин замка и ведущую лошадь под уздцы. Туман медленно рассеялся, и стали видны резные дома на берегу. С карнизов лила дождевая вода, по мостовой текли ручьи.

Как ни хотелось Серильде немедленно оказаться дома и убедиться, что отец уже там и с ним все хорошо, однако сначала нужно было накормить Зелига, и она с тяжелым сердцем свернула к «Дикому лебедю». Возможно, ей позволят оставить коня на несколько дней в стойле, и если повезет, снова подвернется оказия до Мерхенфельда или окрестных деревень. Однако Серильда догадывалась, что в такую погоду ее надежды вряд ли сбудутся. Дорогу развезло, кому захочется утопить повозку в грязи…

В конюшне за гостиницей оказалось полно сочного сена, а у входа даже обнаружилось ведерко сладких красных яблок. Серильда поставила Зелига в пустой денник. Конь склонился над корытом со свежей водой и стал жадно пить. Серильда оставила ему несколько яблок, а сама отправилась в гостиницу.

Ее плащ промок до нитки. Шагнув через порог и оставляя за собой струйки воды, она подошла прямо к очагу, в котором ревело пламя. Стояло еще раннее утро, и всего несколько столов были заняты – вероятно, постояльцами гостиницы. Серильда была уверена, что жители Адальхейда не высунут нос из дому, какой бы вкусный завтрак их здесь не ждал.

Пахло жареным луком и беконом. Серильда уселась перед очагом и тихонько постучала по дубовой скамье. В животе у нее заурчало.

– А вот и наше привидение вернулось, – улыбнулась Лоррейн, выходя из кухни с подносом. Обслужив гостей у окна, она подошла к Серильде и подбоченилась. – Вчера мы закрывались по случаю Дикой Охоты, вот я и подумала, не навестишь ли ты нас снова.

– Не по своей воле, – вздохнула Серильда. – Но я здесь. Могу я побеспокоить вас и попросить кружку сидра?

– Конечно, конечно.

Но Лоррейн ушла не сразу. Вместо того чтобы отправиться на кухню, она испытующе смотрела на Серильду.

– Я живу в этом городе всю жизнь, но еще не слышала, чтобы Эрлкинг похитил человека, а потом отпустил его. Не скажу, что это плохо, но все же мне как-то не по себе. И не мне одной. Темные пугают нас, но они, по крайней мере, предсказуемы. Мы вот как-то приспособились жить в их тени. Ты уверена, что твоя «договоренность» не пустой звук?

– Очень на это надеюсь, – помолчав, ответила Серильда. – Но, если честно, я не очень понимаю, в чем эта договоренность заключается. А пока моя основная забота – сделать так, чтобы он меня не убил.

– Умница.

Вспомнив, что сказал ей Эрлкинг перед восходом солнца, Серильда вздохнула.

– Эрлкинг велел мне вернуться сюда на Девственную Луну. Он сказал мне… м-м… чтобы я остановилась здесь, в Адальхейде и не тратила столько времени на дорогу, когда он пришлет за мной. Он сказал, что местные жители мне… помогут.

На лице Лоррейн появилось кислое выражение.

– Кто бы сомневался, что он так скажет.

– Но я не собираюсь пользоваться вашим гостеприимством, честное слово.

Лоррейн усмехнулась.

– В общем-то, я тебе верю. Не волнуйся. В Адальхейде щедрым быть нехитро. У нас всего в избытке и даже больше, чем нужно. Кроме того, в этом замке тьма гуще, чем у меня в погребе, а призраков больше, чем мертвецов на кладбище. Могу себе представить, как тебе там досталось.

Ее ласковый голос успокаивал.

– Спасибо. Я сегодня опять без денег, но уж в следующий раз, когда снова приеду из Мерхенфельда, подготовлюсь лучше…

Лоррейн только отмахнулась.

– Есть у тебя монеты или нет, неважно, я все равно не рискну разозлить Дикую Охоту. Сама знаешь, у меня дочь, есть о ком заботиться.

Серильда сглотнула.

– Знаю. Я совсем не хочу быть вам обузой, но не позволите ли вы мне остановиться у вас в ночь полнолуния?

Лоррейн кивнула.

– Считай «Дикий лебедь» своим вторым домом.

– Спасибо. Я обязательно за все заплачу.

Лоррейн пожала плечами.

– Видно будет, когда придет время. По крайней мере, в этот раз тебе не придется плутовать, чтобы Лейна оплатила твой завтрак.

Серильда покраснела.

– Она вам рассказала?

– Она хорошая девочка, но секреты не умеет хранить, – Лоррейн помолчала, задумавшись о чем-то, потом со вздохом скрестила руки на груди. – Я хочу тебе помочь. Такая уж у меня натура, да и Лейне ты понравилась… Ладно, ты вроде не похожа на тех, кто ищет неприятностей на свою голову. Таких я терпеть не могу.

Серильда заерзала на скамье.

– Я не ищу, они меня сами находят.

– Оно и видно. Но я не собираюсь ходить вокруг да около. Скажу прямо: ты должна знать, что люди в городе напуганы. Они видели девушку, выходившую из замка наутро после Охоты, и это нас всех встревожило. За Охотой никогда такого не водилось. Никто не понимает, что это значит. Люди думают, что это…

– Дурное предзнаменование?

Во взгляде Лоррейн было сочувствие.

– Верно. И твои глаза все только усугубляют.

– Как всегда.

– Но вот что беспокоит лично меня, – продолжила Лоррейн. – Лейна явно под впечатлением и уверена, что ты пришла ради какой-то мести. Что ты собираешься убить Эрлкинга.

– Что? Ох уж, эти дети! Ну и фантазия у них.

Вздернув бровь, Лоррейн посмотрела на Серильду с сомнением.

– Наверное, Лейна чего-то не поняла, но она рассказывает твою историю любому, кто готов слушать. Говорю же, эта малышка не умеет держать язык за зубами.

Серильда скинула плащ – ей вдруг стало жарко, хотя одежда еще не высохла. Да, Серильда не просила Лейну никому не рассказывать. Более того, она даже не сомневалась, что та перескажет историю другим детям. Удивляться тут нечему.

Странно было другое: месяц назад у нее еще не было причин что-либо замышлять против Эрлкинга. Тогда она еще не знала, что он и правда заманил и увел ее мать. Не знала, что отец выпадет из седла во время Дикой Охоты. Тогда еще в ее груди даже не начинала тлеть искра ненависти.

– Уверяю вас, – сказала она вслух, – я никому не собираюсь доставлять неприятности.

– Уверена, что так и есть, – ответила Лоррейн. – Но не станем обманывать себя и будем помнить, что Темным нет никакого дела до наших добрых намерений.

Серильда опустила взгляд, понимая, что Лоррейн права.

– Очень надеюсь, – продолжила трактирщица, – что ты просто это выдумала, чтобы произвести впечатление на маленькую фантазерку. Потому что если ты действительно думаешь, будто можешь причинить вред Эрлкингу, то это глупости. Лучше не выводить его из терпения. И я не допущу, чтобы моя дочь или мой город оказались в это вовлечены.

– Я понимаю.

– Вот и славно. Сейчас принесу тебе сидр. И завтрак?

– Если можно.

Лоррейн убежала на кухню, а Серильда повесила плащ на крючок у очага и пересела за ближайший стол. Когда еду принесли, она набросилась на нее с жадностью, снова удивляясь тому, как хочется есть после ночи, проведенной в замке.

– Ты вернулась! – раздался ликующий возглас, и на стул напротив нее с сияющими глазами плюхнулась Лейна. – Но как же это? Вчера мы с друзьями целый день глаз не спускали с дорог. И никто тебя не заметил. Если только… – она округлила глаза. – Неужели тебя привезла Охота? Опять? И он до сих пор тебя не убил?

– Пока еще нет. Кажется, я очень везучая.

Лейну, судя по всему, ее слова не убедили.

– Я говорила маме, что ты, по-моему, храбрая, но она сказала, что ты, наверное, хочешь раньше времени попасть в Ферлорен.

– Клянусь, я не нарочно, – засмеялась Серильда.

Но Лейна не улыбнулась.

– Знаешь, нам говорят держаться подальше от этого моста. До тебя я ни разу не слышала, чтобы кто-нибудь по нему ходил. Или чтобы вышел из замка… ну, живым.

– Ты слышала о людях, выходящих из него мертвыми?

– Нет. Мертвые попадают там в ловушку.

Серильда сделала глоток сидра.

– Можешь больше рассказать мне о замке, об Охоте? Если не возражаешь, конечно.

Лейна на мгновение задумалась.

– Дикая Охота всегда начинается в полнолуние. И еще в дни равноденствия и солнцестояния. Мы запираем двери и окна и залепляем уши воском, чтобы не слышать их зов.

Серильде пришлось отвернуться – ее сердце сжалось при воспоминании об отце. Он ведь настоял, чтобы и они это сделали. Может, он недостаточно плотно залепил себе уши? Или он вытащил воск во сне? Какая теперь разница… Все пошло не так, и она не знала, будет ли когда-нибудь в их жизни все, как прежде.

– Хотя все говорят, что нас Охота не тронет, – добавила Лейна. – Они не берут детей, да и… вообще никого из Адальхейда. И все равно, взрослые в полнолуние всегда переживают.

– Почему же Охота не забирает здешних жителей?

– Из-за Праздника Смерти.

– Что-что? – удивилась Серильда.

– Праздник Смерти. Мы отмечаем его в весеннее равноденствие – день в конце зимы, когда смерть побеждена и уступает место новой жизни. Это уже совсем скоро, всего через несколько недель.

– Точно. У нас в Мерхенфельде тоже есть веселый праздник, но мы называем его Днем Эострига.

В глазах Лейны мелькнул страх.

– Ну, о Мерхенфельде я ничего не знаю. Но здесь, в Адальхейде, весеннее равноденствие – самая страшная ночь в году. Тогда и призраки, и Темные, и адские псы выбираются из замка и приходят в город. Мы готовим для них пир, и выпускаем животных, на которых они охотятся. А они разводят большой костер и громко шумят, и это очень страшно, но в то же время довольно весело – потому что мы с мамой не можем уснуть из-за шума и обычно всю ночь читаем книжки у камина.

Глядя на девочку во все глаза, Серильда пыталась представить себе эту картину. Город, который сам приглашает к себе Дикую Охоту и позволяет ей всю ночь шататься по улицам?

– И за то, что вы готовите для них этот праздник, они согласились никого не забирать?

Лейна кивнула.

– Но мы все равно заклеиваем уши воском. Наверное, на случай, если Ольховый Король передумает.

– Но почему бы вам всем просто не уехать отсюда? Зачем оставаться так близко к замку Эрлкинга?

Девочка нахмурилась, как будто такая странная идея никогда не приходило ей в голову.

– Это же наш дом.

– Дом можно устроить и в другом месте.

– Наверное. Но в Адальхейде хорошо… Здесь хорошая рыбалка. Хорошие земли за городом. И у нас останавливается множество купцов и путешественников, проезжающих из Норденбурга в северные порты. В гостинице обычно много постояльцев, особенно в теплое время года. А еще… – Лейна замолчала так внезапно, что стало понятно: ее так и подмывает рассказать еще кое-что, но она знает, что не должна этого делать. Серильда видела, как девочка борется с собой. Наконец, взяв себя в руки, она с наигранным оживлением заговорила снова: – Расскажи, ты действительно встретила в замке призраков? Они очень страшные?

Резкая смена темы заставила Серильду нахмуриться.

– Да, встретила нескольких. Мальчишка на конюшне, кажется, довольно дружелюбный, хотя мы с ним почти не общались. А еще возница. Он… мрачный. Но в глазу у него долото, а в таком случае, наверное, я бы тоже была мрачной.

Лейна поморщилась от отвращения.

– А еще там есть парень примерно моего возраста. Он мне помогает. Он озорной, но сердце у него доброе, это уж точно. И он сказал, что хорошо относится к людям в этом городе, хоть ни с кем из вас никогда не встречался.

Но Лейна явно была разочарована.

– В чем дело? – спросила Серильда.

– И все? И ты не видела там какого-нибудь эльфа? Или гоблина? Или волшебное существо, которое может – ну, я не знаю – делать… золото? – последнее слово она пропищала еле слышно.

– Золото? – ошеломленно переспросила Серильда.

Состроив рожицу, Лейна замахала руками.

– Не обращай внимания. Я сказала глупость.

– Но… Дело в этом, что… тот юноша, о котором я говорила… Он как раз умеет делать золото. Из соломы. Или из… Да из чего угодно, я думаю. Но как ты узнала?

Лицо Лейны снова окаменело. А когда, подавшись вперед, она вцепилась в руку Серильды, на нем отразилось уже не разочарование, а почти восторг.

– Так ты его видела! Но разве это юноша? Ты уверена? Я всегда представляла себе Духа Золотильщика маленьким добродушным гоблином. Или приветливым троллем. Или…

– Дух Золотильщик? Кто это?

– Ох… – виновато поежилась Лейна. – Мама не хотела, чтобы я тебе о нем рассказывала. У нас в городе это секрет, мы не должны говорить о нем чужим.

– Я уже не чужая, – сказала Серильда, и ее сердце забилось сильнее. – Так что же это за Дух Золотильщик?

– Он оставляет нам золото, – Лейна покосилась в сторону кухни, убедилась, что матери не видно, и понизила голос. – После Праздника Смерти он оставляет подарки на камнях за северной стеной замка. Иногда они падают в озеро. Большую часть сразу после праздника подбирают рыбаки, но и потом можно найти то, что они пропустили. Мы любим нырять за его подарками летом. Я пока ничего не нашла, а вот моей подружке Генриетте попался золотой браслетик, застрявший между камнями. А у мамы хранится золотая статуэтка, которую еще дедушка достал из воды, когда был молодым. Конечно, мы не все это храним. Обычно люди продают эти предметы или обменивают. Но в городе почти у каждого есть хоть одна или две безделушки от Духа Золотильщика.

Слушая девочку, Серильда представляла проворные пальцы Злата – колесо быстро вертится. Солома превращается в золото. И не только солома. Он мог превратить в золото почти все. И говорил ей об этом.

Так вот что, оказывается, он еще делал – каждый год дарил сделанные им золотые вещицы жителям Адальхейда.

Дух Золотильщик.

Ты можешь называть меня Злат.

– Вот почему город процветает, – прошептала Серильда.

Лейна прикусила нижнюю губу.

– Ты ведь никому не скажешь? Ма говорит, что, если об этом узнают, сюда набегут охотники за сокровищами. Или королева Агнетта услышит и прикажет поднять налоги. Или пришлет армию, чтобы забрать все золото.

Осознав, чем может грозить предательство, которое она, возможно, только что совершила, Лейна в тревоге схватилась за голову.

– Я не расскажу ни одной душе, – заверила ее Серильда, благодарная, что хоть сюда еще не добралась ее репутация неисправимой лгуньи. – И мне уже не терпится рассказать ему, что ты считала его троллем.

Серильда очень надеялась, что еще сможет увидеться со Златом и поговорить, пусть даже для этого нужно, чтобы ее снова утащил Эрлкинг.

Или?..

– Как ты думаешь, почему он оставляет золото именно в равноденствие?

Лейна пожала плечами.

– Может, не хочет, чтобы Эрлкинг узнал? А это единственная ночь в году, когда все уходят праздновать. Мне кажется, это единственная ночь, когда Дух Золотильщик остается в замке совсем один.

Глава 27

Лоррейн одолжила Серильде седло, хотя и не переставала твердить, что пускаться в путь в такую погоду – ужасная глупость. Серильда настояла, что ей необходимо срочно попасть домой.

Перед ее глазами то и дело вспыхивали воспоминания о Дикой Охоте. Вот отец – только что был рядом, а в следующее мгновение исчез. И ведь она даже не знала, где это случилось. Где носила их Охота, как далеко они путешествовали…

Но одно Серильда знала наверняка: если отец жив, он отправился домой. А значит, есть надежда, что он уже ждет ее там.

Въехав под городские ворота Адальхейда, она остановила Зелига. Дождь немного утих, но приятное тепло от очага уже исчезло. Серильда понимала, что вскоре у нее зуб на зуб не будет попадать, сухая одежда снова отсырела. Отец будет сердиться, отругает ее за то, что не бережет себя.

Серильда посмотрела на дорогу, тянувшуюся за городом. От дождя ее развезло, жидкая грязь заляпала густые кусты вдоль обочин. Далеко впереди дорога исчезала в Ясеневом лесу, серую полосу деревьев почти скрывала пелена тумана.

Ее дом в той стороне. Серильда не торопила Зелига, понимая, что у него каждая косточка ноет после дикой скачки. Но даже шагом они могут попасть домой самое большее за два часа. Правда, для этого придется ехать через лес…

А если в обход, придется ехать по тем дорогам, что идут вокруг леса, а потом долго петляют между лугами, прежде чем повернуть, наконец, на юг, на прямую дорогу, ведущую в Норденбург. Именно таким путем Серильда ехала на телеге с курами, и она уже знала, что так гораздо дольше. Едва ли им удастся добраться домой до темноты. Она даже не была уверена, хватит ли Зелигу сил.

Серильда раздумывала… Зелиг фыркнул и нетерпеливо стукнул копытом.

Лес был неприветлив к людям. Да, иногда можно было проехать через него, и даже без всякого вреда, но в закрытом экипаже. А вот верхом на Зелиге, который еле волочил ноги, Серильда могла стать легкой добычей для таинственных существ, скрывающихся в тенях. Правда, Темные сейчас за завесой, но и лесной народ доброжелательностью не отличался. На каждую историю о безголовом призраке, бродящем по ночам, приходилось несколько дюжин других – об озорных леших и хмурых вурдалаках, сбивающих с пути и заманивающих в глушь.

Над головой прогремел раскат грома. Молнии Серильда не видела, но почувствовала, как зашевелились волоски на руках. Миг – и небо разверзлось, на землю снова обрушились потоки воды.

Серильда нахмурилась, глядя в небо.

– Честно говоря, Сольвильда, – пробормотала она укоризненно, – неудачное это время, чтобы поливать свой сад. Неужели нельзя было подождать до завтра?

Небо не ответило. Да и бог тоже. То был старый миф, одна из бесчисленных сказок, во всем винивших богов. Дождь и метель случались по вине Сольвильды, неровные стежки на вышивке были проделками Хульды, чума – дело рук Велоса. И, конечно, поскольку Вирдит был богом удачи, почти всё старались свалить на остальных. Сплошная несправедливость.

– Ничего, Зелиг. Все будет хорошо. Идем домой.

Упрямо выставив подбородок, Серильда тряхнула поводьями, и они двинулись к Ясеневому лесу.

Гроза их не щадила, и к тому времени, когда они подъехали к лесу, Серильда уже промокла насквозь. Зелиг остановился. По раскисшей дороге хлестали струи дождя, над головой растворялись в тумане и мраке тени деревьев.

Вдруг Серильда почувствовала странный рывок – как будто кто-то мягко, но настойчиво потянул за веревку, привязанную прямо к ее внутренностям. От неожиданности она резко вдохнула.

Лес и отталкивал, и тянул к себе. Если бы у деревьев был голос, они пели бы темную колыбельную путнику, подзывая ближе, обещая окутать и удержать. Серильда не решалась тронуться с места, собираясь с духом и чувствуя, как щупальца старой магии тянутся к ней и растворяются в сероватом свете пасмурного дня.

Лес был и живым, и мертвым. Хорошим и плохим. Тьмой и светом.

У каждой истории две стороны.

От страха у Серильды закружилась голова, но она вцепилась в поводья и пятками ударила Зелига в бока.

Громко заржав, конь поднял голову. Но, вместо того чтобы двинуться вперед, попятился.

– Давай же, поехали, – подбодрила его Серильда и, наклонившись вперед, ласково похлопала по морде. – Я здесь, с тобой.

Она снова подтолкнула его вперед. На сей раз Зелиг, испустив отчаянный вопль, взвился на дыбы. Серильда, вскрикнув, перехватила поводья покрепче, чтобы не упасть на землю.

Едва передние копыта Зелига коснулись земли, как он развернулся и бросился прочь, в Адальхейд, в безопасное место.

– Зелиг, нет! – крикнула Серильда. В последнюю минуту она все же смогла заставить его повернуть в сторону от городских ворот и направить к дороге, идущей на запад.

Немного успокоившись, конь поскакал вперед, но его бока еще долго ходили ходуном. С разочарованным стоном Серильда оглянулась. Лес снова скрылся в тумане.

– Ничего не поделаешь, – буркнула она. – Придется ехать дальним путем.

* * *

Серильда еще не добралась до Флека, когда дождь прекратился, но до самого конца поездки с ее вымокшей одежды капала вода. Когда наконец показался прячущийся в речной долине Мерхенфельд, уже опускались сумерки. Серильда ужасно замерзла и устала, но была счастлива оказаться дома. Даже унылый стук копыт Зелига зазвучал, казалось, веселее.

На мельнице Серильда привязала Зелига к коновязи, пообещала, что скоро вернется и задаст ему корма, и побежала в дом. Но не успела она открыть дверь, как поняла: отца нет дома. Огонь в очаге не горел. В котелке не булькала еда. Серильда успела забыть, каким пустым они оставили дом, распродав почти все имущество перед отъездом в Мондбрюк. Она словно оказалась в чужом жилище – холодном, заброшенном, неприветливом.

Внимание Серильды привлек громкий скрежет за дальней стеной. В первую минуту ее измученный мозг даже не понял, что это за звук.

Мельница.

Кто-то работал на мельнице.

– Отец! – облегченно выдохнула она. Зелиг сонно смотрел, как она пробежала через двор, перепрыгнула через оградку вокруг их небольшого огорода, и помчалась к мельнице. Она распахнула дверь – и ее встретил знакомый запах шлифовального камня, деревянных балок и зерна.

Но тут все ее надежды рухнули. Из-за жернова, который он поправлял, на нее испуганно смотрел Томас.

– А, ты вернулась! – улыбнулся он, но что-то в лице Серильды заставило его замолчать. – Все в порядке?

Не отвечая, она обшарила взглядом мельницу, но больше никого не увидела.

– Серильда? – Томас шагнул к ней.

– Все в порядке, – машинально ответила она. Это была невинная ложь, такое время от времени все говорят.

– Я рад, что вы вернулись, – сказал Томас. – У меня тут водяные ворота стало заклинивать, вот я и думал, может, твой отец мне что-нибудь посоветует.

Серильда смотрела на него, еле сдерживая слезы. У нее было столько надежд, столько жалких, ни на чем не основанных надежд. Проглотив комок в горле, она покачала головой.

– Отец со мной не приехал.

Томас недоуменно нахмурился.

– Он остался в Мондбрюке. Я должна помогать в школе, а отец… В ратуше еще не закончена работа, и он решил остаться.

– А, понятно. Ну, ничего. Значит, придется самому с этим разобраться. Ты не знаешь, когда он собирается вернуться?

– Нет, – сказала она, впиваясь ногтями в ладони, чтобы сдержать слезы. – Нет, этого он не сказал.

* * *

Серильда ждала отца.

Она вспомнила, что во время Охоты соленый воздух пах морем. Отец мог свалиться с коня где-то далеко, может, даже в Винтер-Корте. И на то, чтобы вернуться, может понадобиться несколько дней, а то и целая неделя – и это при условии, что его кто-нибудь подвезет. Скорее всего, у него с собой ни гроша. Тогда ему придется идти пешком, и это займет еще больше времени.

Серильда из всех сил цеплялась за эти надежды, а со всеми вокруг старалась вести себя так, будто ничего не произошло. Все были так заняты подготовкой к Дню Эострига, что никто не обращал на нее особого внимания. Чтобы не ходить в школу, Серильда сказалась больной. Дни напролет она слонялась по дому, как неприкаянная, подметала полы, сшила себе новое платье, ведь почти все ее пожитки остались в Мондбрюке, а иногда даже пряла – когда были силы.

Часами напролет она сидела, глядя на горизонт. По ночам она не могла спать. Слишком тихо было в доме, из соседней комнаты не доносился оглушительный храп.

Томас продолжал задавать вопросы о мельнице, и Серильда пообещала, что напишет отцу, а получив ответ, сразу ему сообщит. Она даже сходила в город и отправила фальшивое письмо.

Завидев нахткраппов, она бросалась в них камнями, пока они не улетали. Но они всегда возвращались.

А вот ее отец так и не вернулся.

День Эострига

Весеннее равноденствие

Глава 28

Всю неделю Серильда со страхом ожидала этой поездки. Не раз пыталась убедить себя, что в этом нет необходимости. Но хорошо понимала, что необходимость есть.

Ей нужно больше узнать об Адальхейде. Узнать, когда, почему и как Эрлкинг захватил замок. Откуда в замке столько призраков зверски убитых людей. Жила ли там когда-нибудь королевская семья, и что с ней стало. Важно было понять и то, когда и как горожане Адальхейда вступили в эти странные отношения с Ольховым Королем, готовя ему пир и развлечения в день равноденствия в обмен на то, что Охота не тронет их.

Серильда не представляла, какие из тех сведений, что удастся получить, пригодятся ей. Поэтому нужно разузнать как можно больше. Нужно вооружиться знаниями. Знание было, наверное, единственным оружием, которое она могла применить против Эрлкинга. Против того, кто похитил ее мать. Кто оставил ее отца погибать где-то в глуши. Кто считал, что может заключить Серильду в темницу и заставить служить себе. Того, кто погубил столько людей. Того, кто похитил столько детей.

Возможно, ничего не выйдет, и она не сможет его одолеть. Честно говоря, Серильда была почти уверена, что ничего не может сделать. Но это не мешало ей попытаться. Эрлкинг был воплощением зла в этом мире, и царствовал слишком долго…

Но сначала ей придется столкнуться с другим воплощением зла.

Набрав в грудь побольше воздуха, Серильда подняла руку и постучала в дверь.

Фрау Зауэр жила примерно в миле от школы, в домике, состоявшем из одной комнаты, но окруженном самым красивым садом во всем Мерхенфельде. Ее травы, цветы и овощи были предметом зависти всего города. Если фрау Зауэр не занималась обучением детей, нередко можно было услышать, как она учит соседей, как определить состав почвы или как сажать растения-компаньоны. Но, как подозревала Серильда, ее советам почти никто не следовал.

У нее в голове не укладывалось, как это возможно, чтобы у человека с таким желчным характером в саду и на грядках бурлила жизнь – но в этом мире было много вещей, которых она не понимала.

Долго ждать не пришлось – фрау Зауэр почти сразу распахнула дверь, и выглядела она сердитой.

– Ну, чего тебе?

Серильда заискивающе улыбнулась.

– И вам доброго дня. Я ищу книгу, которую принесла в школьную библиотеку несколько недель назад. В школе я ее что-то не нашла. Вы не знаете, где она?

Глаза фрау Зауэр превратились в узкие щели.

– Разумеется. Я ее читаю.

– О, понятно. Очень жаль, что приходится просить, но боюсь, мне нужно ее вернуть.

Фрау Зауэр скривила губы.

– Так ты ее все-таки украла?

– Нет, – твердо ответила Серильда. – Я не крала. Книгу мне дали на время. А теперь у меня появилась возможность вернуть ее.

Громко фыркнув, фрау Зауэр отступила на шаг и приоткрыла дверь.

Предположив, что это, возможно, приглашение, хотя трудно было сказать наверняка, Серильда с опаской шагнула внутрь. Она никогда не была у учительницы дома, и он оказался совсем не таким, как она ожидала. Здесь сильно пахло лавандой и фенхелем, у очага сушились пучки трав и цветов. Школу фрау Зауэр содержала в полной чистоте и порядке, зато полки и столы ее тесного домика были уставлены ступками и пестиками, завалены мотками веревок, мисками и банками с красивыми камнями, сушеными бобами и маринованными овощами.

– Я с огромным уважением отношусь к библиотекам, – изрекла фрау Зауэр, беря книгу с небольшого столика рядом с креслом-качалкой. Она обернулась к Серильде, размахивая книгой, как молотком. – Это кладези знаний и мудрости! Постыдно, фрейлейн Моллер, действительно постыдно, воровать книги из библиотеки, этого священного места!

– Я не воровала! – воскликнула Серильда.

– Да неужели? – фрау Зауэр открыла книгу и подняла ее повыше, чтобы Серильда увидела слова, написанные темно-коричневыми чернилами в углу первой страницы.

«Собственность профессора Фриды Фейрбург и библиотеки Адальхейда».

– Я не воровала! – почти застонала Серильда. – Профессор Фейрбург сама мне ее дала. Вообще-то, это был подарок. Она не просила вернуть книгу, но я все равно собираюсь это сделать! – И она протянула руку. – Можно мне получить ее назад?

Ведьма убрала книгу подальше от нее.

– А что, интересно, вы делали в Адальхейде? Я полагала, вы с отцом в Мондбрюке.

– Мы и ездили в Мондбрюк, – процедила Серильда сквозь зубы. – Мой отец и сейчас там.

Слова едва не застряли у нее в горле.

– А вы? – спросила фрау Зауэр, подходя ближе и держа книгу за спиной. Ростом она была меньше Серильды, но под строгим взглядом из-под морщинистых век Серильда казалась себе маленькой, как мышь. – Откуда это вы возвращались на следующий день после двух последних полнолуний? Такое поведение очень подозрительно, Серильда! Я не могу считать его безобидным совпадением.

– Вам и не нужно, – сказала Серильда. – Верните мне книгу, пожалуйста.

Внутри у нее все дрожало – больше от гнева, чем от чего-то другого. Но еще было очень неприятно узнать, что учительница наблюдала за ней. А может, она повторяла сплетни, собранные в городе… Значит, люди заметили ее исчезновения и появления в полнолуние. И уже пошли слухи.

– Как же ты сможешь вернуть книгу в Адальхейд? Ты что, сегодня туда собираешься? В день равноденствия, ни раньше, ни позже?

В голосе ведьмы звучало осуждение, а Серильда даже не знала, в чем ее обвиняют.

– Вы хотите, чтобы я вернула ее в библиотеку или нет?

– Я пытаюсь тебя предупредить, – огрызнулась старуха. – Адальхейд – скверное место! Любому, у кого найдется хоть капля здравого смысла, лучше держаться от него подальше.

– Ого! Вы, видимо, часто там бывали?

Фрау Зауэр растерянно запнулась, а Серильда подошла и выхватила книгу у нее из рук. Учительница возмущенно вскрикнула.

– Хочу, чтобы вы знали, – добавила Серильда. – Адальхейд – чудесный город, в котором живут прекрасные люди. Но я согласна, вам лучше держаться от него подальше. Осмелюсь предположить, вы там окажетесь не ко двору.

Глаза фрау Зауэр вспыхнули.

– Эгоистичное дитя! Ты и так омрачаешь жизнь нашего города, а теперь хочешь навлечь на нас страшное зло!

– Вам это покажется неожиданным, фрау Зауэр, – сказала Серильда, повышая голос, потому что больше не могла сдерживать свой вспыльчивый характер, – но вашего мнения не спрашивали.

С этими словами она вылетела из дома, захлопнув за собой дверь с такой силой, что Зелиг, привязанный к забору, вздрогнул и заржал.

Кипя от негодования, Серильда немного постояла, но вернулась и снова распахнула дверь.

– И вот еще что, – произнесла она. – Меня не будет на празднике Эострига. Пожалуйста, передайте детям мои сердечные извинения и скажите им, что я восхищаюсь и горжусь тем, как хорошо они поработали над фигурами богов.

Серильда ожидала, что ведьма бросится за ней следом, осыпая новыми оскорблениями и предостережениями. Дрожащими руками она сунула книгу в седельную сумку и развязала поводья. Она чувствовала облегчение, накричав на старуху после того, как столько времени молча терпела ее выходки.

Вскочив в седло, Серильда пришпорила Зелига и направилась в сторону Адальхейда.

* * *

Она даже не попыталась срезать дорогу через лес, понимая, что Зелиг снова станет сопротивляться. Солнце прокладывало себе путь по небу, и Серильда радовалась, что выехала пораньше. Когда она доберется до места, будет уже далеко за полдень.

Она все еще вспоминала Голодную Луну, когда у их двери впервые появился возница-призрак. Тогда она ужасно волновалась, и это волнение было даже немного радостным. Лишь иногда ей становилось страшно, но только теперь Серильда поняла, что должна была боятся сильнее. Она же относилась ко всему, как к интересной истории, и с упоением рассказывала детям о своих приключениях – ничего, что они ей не верили.

Но сейчас…

Сейчас ее жизнь балансировала на острие меча – ей всюду грозила опасность. Рок сжимал кольцо вокруг нее, и Серильда не представляла, что делать. Ее отец пропал. Серильда уже знала, что от Эрлкинга не скрыться, если только он сам не отпустит. Рано или поздно он узнает правду, и она сполна заплатит за обман.

От всего этого следовало бы прийти в ужас. Серильда это знала. Но вместо того, чтобы бояться, она почти все время была в ярости.

Для Ольхового Короля это было лишь жестокой игрой хищника с добычей. Но для Серильды это была ее жизнь. Ее семья. Ее свобода. Она хотела, чтобы это он поплатился за все, что делал – не только с ней, но и со всеми остальными, на протяжении столетий.

Она пыталась придумать хоть какой-нибудь план на эту ночь. Конечно, она не была так наивна, чтобы полагать, будто может просто подбежать к Эрлкингу, выхватить его же охотничий нож и вонзить ему в сердце. Даже если бы, каким-то чудом, ей удалось это сделать, она не была уверена, что это его убьет. Она даже не была уверена, что его вообще можно убить.

Но Серильда дала волю своему воображению.

Пусть она потерпит неудачу, но, по крайней мере, не будет сидеть, сложив лапки, и ждать. Нет, уж она постарается продать свою жизнь подороже. А пока она старалась сосредоточиться на том, что может сделать в эту весеннюю ночь. Но мысли путались.

Нужно проникнуть в замок. Разыскать Злата. Если Лейна права, он будет один. Нужно поговорить с ним. Расспросить, вдруг он знает что-нибудь о ее матери. Узнать как можно больше об истории замка и о слабостях Эрлкинга – если они у него есть.

Честно говоря, вообще-то, ей просто хотелось снова увидеться со Златом. Мысли о нем постоянно сопровождались фантазиями.

Последние мгновения Вороньей Луны были омрачены страхом за отца, но Серильда не могла подумать о Злате, чтобы не вспомнить тот торопливый поцелуй и его губы, прижатые к ее губам. Голодные, жаждущие, но миг – и все исчезло.

Вспомнив об этом, Серильда задрожала, но не от холода.

Что он имел в виду, когда поцеловал ее?

Тихий голос рассудка твердил ей, что она должна трепетать и бояться возвращения в Адальхейд и в замок с привидениями. Но Серильда не боялась. Нисколько не боялась.

На этот раз она возвращалась туда по собственной воле, по своему желанию. Она – Серильда Моллер, крестница Вирдита, и больше не потерпит власти Эрлкинга над собой.

Именно это она пыталась внушить себе, пока ее дряхлый конь медленно, но приближался к Адальхейду.

Глава 29

Едва въехав в городские ворота, Серильда сразу же поняла, что весенний праздник равноденствия здесь отмечают совсем не так, как в Мерхенфельде. Окна и двери не были украшены розовыми и зелеными флагами. На дверях, мимо которых она проезжала, красовались гирлянды из костей. Сначала это зрелище заставило ее вздрогнуть, но, приглядевшись, она поняла, что кости были не человеческие. Они принадлежали курам и козам, догадалась она, диким зайцам и лебедям с озера – они были связаны бечевкой и болтались на колышках. Когда поднимался ветер, они довольно мелодично и грустно постукивали друг о друга.

Впереди показалось озеро, и Серильда увидела толпу, собравшуюся возле лодок. Но не было слышно ни веселой музыки, ни громкого смеха. У нее дома праздник уже был, вероятно, в самом разгаре, здесь же настроение казалось мрачным, почти гнетущим.

Единственное сходство – в воздухе носились дразнящие ароматы жареного мяса и свежего хлеба.

Спешившись, остаток пути Серильда неспешно вела Зелига под уздцы. На берегу, прямо на открытом воздухе были расставлены столы. Горожане суетились, каждый занимался своим делом. Здесь готовили настоящий пир. Подносы с колбасками и соленой свининой, пироги с ревенем, политые медом и украшенные свежей клубникой, твердые сыры и чищеные каштаны, сладкие торты и горячие пирожки, блюда с запеченными в масле морковью, сладким луком и редькой. Не была забыта и выпивка: бочонки с элем, бочки с вином. Все это выглядело очень аппетитно, и у Серильды забурчало в животе от соблазнительных ароматов.

Но никто из горожан, помогавших готовить пир, не выказывал радости и восторгов. Этот пир был не для них. Как и говорила Лейна, после захода солнца из замка выйдут его обитатели, и улицы Адальхейда окажутся во власти Темных и призраков.

Внимание Серильды привлекли руины замка, которые выглядели мрачными и серыми, несмотря на яркий солнечный свет, отражавшийся от воды.

Люди были так заняты, что поначалу не обращали внимания на Серильду, но в конце концов ее присутствие было замечено. Люди стали перешептываться. Прекратив работу, они поднимали головы и смотрели на нее с любопытством и подозрением. Впрочем, враждебности в их взглядах не было. По крайней мере, пока.

– Посторонись, – крикнул кто-то над ухом, и Серильда вздрогнула от неожиданности. Оглянувшись, она увидела, что стоит на пути у парня с тележкой. Серильда извинилась и поспешно отошла в сторону. Тележка ужасно грохотала. Серильда заглянула в нее и увидела, что в ней полно живых животных – зайцы, ласки, две маленькие лисицы, и клетка, набитая фазанами и куропатками.

Парень подтолкнул тележку к мосту, к нему тут же подошли несколько мужчин и женщин. Они проворно разгрузили тележку, оставив птиц в клетке, а остальных животных привязали к столбу.

– Серильда! – к ней подбежала Лейна с корзиной печенья в руках. – Ты приехала!

– Привет, – поздоровалась Серильда. – Ой, какие аппетитные. Можно мне?

На лице Лейны отразился ужас, и не успела Серильда даже протянуть руку, как она отдернула корзину.

– Это для праздника! – громким шепотом сообщила она, делая большие глаза.