Король потащил ее к замку, но Серильда вырвала руку.

– Где мой отец? – крикнула она.

Не успела она опомниться, как король намотал ее косы на кулак, запрокинул ее голову назад и приставил к шее кинжал.

Его глаза смотрели пронзительно, голос гремел, как гром:

– Я не привык повторять дважды.

Серильда стиснула зубы, борясь с желанием плюнуть ему в лицо.

– Ты пойдешь со мной, – продолжал король, – и будешь говорить, только если я разрешу.

Он отпустил ее косы и, не оглядываясь, направился к ступеням замка. Серильда будто окаменела от гнева. Ей хотелось кричать, выть и швырять в него все, до чего она дотянется.

Прежде чем она успела что-нибудь сделать, из замка выбежал призрак в фартуке кузнеца.

– Ваша Мрачность! У нас… проблема. В оружейной.

Эрлкинг замедлил шаги.

– В чем дело?

– Оружие. Оно… э-э-э. Может, вы лучше сами посмотрите?

С тихим рычанием Эрлкинг ринулся в массивные двери, кузнец последовал за ним. Когда он повернулся спиной, Серильда увидела, что в нем, как булавки в подушке, торчит с полдюжины стрел.

Она стояла, задыхаясь, ее глаза все еще застилала пелена гнева. Оглянувшись, она с облегчением увидела, как подручный конюха спешит к Зелигу с ведром воды.

– Спасибо, – выдохнула она.

Мальчик покраснел, не решаясь встретиться с ней взглядом. Она посмотрела мимо него в открытые ворота. Мост был опущен.

Все кости гудели, напоминая о безумной скачке на великолепном коне. Серильде почти не приходилось ездить верхом, и теперь тело напоминало ей, что не привыкло к такому. И все же она подумала, что могла бы побежать.

– Я бы не советовал.

Рядом с ней неслышно появился возница с долотом в глазу. Серильде вспомнилось его предыдущее предупреждение.

«Если сбежишь, он с радостью отправится в погоню».

Эта ночь показала, что он оказался прав.

– Мне показалось, он велел тебе следовать за ним, – продолжал возница. – На твоем месте я бы не стал заставлять его ждать.

– Но он уже ушел. Мне ни за что его не найти.

– Они направились в оружейную. Я покажу дорогу.

Серильде хотелось не слушать его.

Бежать… Броситься на поиски отца – ведь он остался один. Еще одна жертва Охоты, которую бросили в чистом поле или на опушке леса. Отец мог быть где угодно. Что, если ему больно? Что, если он…

Она задохнулась, не позволяя этому слову проникнуть в ее мысли. Он жив. С ним все будет хорошо. Но если сейчас она ослушается Эрлкинга, то не выйдет из этого замка живой. Ей не позволят найти отца. Она посмотрела на слугу и кивнула.



Они петляли по узким коридорам. Служебные помещения, о назначении которых Серильда, мало знавшая о том, как все устроено в замках, могла только догадываться. После нескончаемых поворотов они, наконец, подошли к двери с решеткой. За ней оказалась комната, посреди которой стоял большой стол. На стенах висели щиты и доспехи, от кольчужных курток до бронзовых рукавиц. Серильда заметила просветы на стенах – там, наверное, должно было висеть оружие.

Однако оружия на стенах не было.

Все оно было подвешено к высоким потолкам. Сотни мечей и кинжалов, молотков и топоров, дротиков и булав болтались высоко вверху на обрывках бечевки.

Серильда поспешно отступила в коридор.

– Когда он это сделал? – спрашивал Эрлкинг голосом, не предвещающим ничего хорошего.

Кузнец беспомощно развел руками.

– Вчера я заходил сюда, мой господин. Должно быть, он успел натворить это после моего ухода. Может даже, после вашего отъезда…

Серильде показалось, что он пытается скрыть невольное восхищение.

– Почему арсенал никто не охранял?

– Был поставлен стражник. Всегда есть стража…

Король, глухо зарычав, отвесил кузнецу оплеуху, да так, что тот вылетел в коридор и ударился плечом о стену.

– Стражник стоял снаружи? – взревел король.

Кузнец не ответил.

– Остолопы, глупцы! – Эрлкинг указал на оружие, висевшее под потолком. – Чего ты ждешь? Прикажи кому-то из этих бесполезных кобольдов забраться туда и начать рубить веревки.

– С-слушаюсь, Ваша Мрачность. Конечно. Будет сделано, – забормотал кузнец.

Эрлкинг выскочил в коридор, ощерив острые зубы.

– Если кому-нибудь попадется этот дух-буян, используйте новые веревки покрепче и свяжите его! Пусть валяется в трапезной до следующего…

Он остановился и замолчал, заметив Серильду. В первый момент он выглядел удивленным. Видимо, успел забыть о ней. Но он тут же взял себя в руки – словно занавес упал. Глаза подернулись льдом, яростный оскал превратился в слегка раздраженную, но вполне пристойную усмешку.

– Хорошо, – пробормотал он. – Следуй за мной.

И снова Серильда пронеслась по замку, мимо странных глазастых существ, грызущих свечи, девушки-призрака, плачущей на лестнице, и пожилого господина, играющего на арфе печальную мелодию.

Эрлкинг не обращал на них никакого внимания.

Серильда немного успокоилась. Вернее, ее гнев отступил перед приступом страха.

Вежливо, почти кротко, она осмелилась задать вопрос:

– Ваша Мрачность, могу я узнать, что стало с моим отцом?

– Тебе больше не следует о нем беспокоиться, – последовал резкий ответ.

Эти слова поразили ее в сердце, как кинжал.

Язык почти не слушался, но она должна знать…

– Он умер? – еле слышно прошептала она.

Король остановился в дверном проеме и, сверкая глазами, повернулся к ней.

– Он упал с лошади. Убило его падение или нет, я не знаю. Меня это не заботит.

Он жестом пригласил ее войти, но сердце Серильды было как в тисках – она не могла двинуться с места. Она же видела отца во время Охоты, его ликующую улыбку, радость и удивление в его глазах… Неужели он действительно погиб?

Король приблизился к Серильде, навис над ней.

– Сегодня ночью ты зря потратила мое и свое время. До восхода солнца осталось несколько часов. Либо эта солома к утру станет золотом, либо покраснеет от твоей крови. Выбор за тобой, – и схватив Серильду за плечо, он втолкнул ее в дверь.

Серильда едва не упала. Дверь за ее спиной захлопнулась, закрылся засов. Она судорожно вздохнула. Эта комната была вдвое больше, чем каморка в темнице, но все равно довольно тесная и без окон. С потолка свисали пустые крючки. Вонь плесени и нищеты сменили ароматы солонины и вяленого мяса – и, конечно же, сладковатый запах соломы.

Серильда догадалась, что ее заперли в бывшей кладовой, откуда убрали все припасы, чтобы у нее было больше места для работы. В центре комнаты возвышалась гора соломы, гораздо больше той, первой. Прялка и пустые катушки тоже были на месте. В углу догорала свеча – от нее остался огарок не больше пальца Серильды.

Серильда стояла, уставившись на солому, а ее сердце разрывалось от боли и тоски. Что, если отец покинул ее навсегда? Неужели она осталась одна на всем белом свете?

– Серильда… – голос прозвучал нерешительно и нежно.

Обернувшись, она увидела в нескольких шагах от себя встревоженного Злата. Его рука остановилась в воздухе, как будто он хотел коснуться ее, но не решился.

Едва Серильда увидела его, как перед глазами у нее все расплылось от слез. Рыдая, она бросилась в его объятия.

Глава 22

Злат обнимал Серильду, пока она плакала. Его объятия были крепкими и надежными, как скала. Она не знала, сколько времени прошло. Злат не гладил ее по волосам, не спрашивал, что случилось, и не пытался утешать, обещая, что все будет хорошо. Он просто… держал ее. Когда она смогла дышать ровно, его рубашка насквозь промокла от ее слез.

– Прости, – сказала Серильда, отстраняясь.

Объятия немного ослабли, но Злат еще не отпустил ее.

– Не извиняйся. Я слышал, что случилось во дворе. Я видел твою лошадь. Я… – Серильда встретилась с ним глазами. – Это я должен просить прощения. Это ужасная ночь, совсем не время для шуток. Если он выместит свой гнев на тебе…

Серильда вытерла слезы.

– Оружейная?.. Это был ты!

Он кивнул.

– Я задумал это давно и готовился несколько недель. Мне казалось, что будет забавно. Это и правда довольно забавно. Но он уже был не в духе, а сейчас… Если он причинит тебе боль…

У Серильды перехватило дыхание. Голос Злата звучал хрипло. Свет свечи золотыми искорками отражался в его глазах. И он не отшатнулся от нее. Он смотрел на нее без всякой неприязни. Ее сердце пропустило удар, и забилось чаще.

А еще… в нем что-то изменилось. Серильда попыталась понять, что именно. Ее ладони лежали у Злата на груди, а он обвил руками ее талию, притягивая ближе. И тут…

– Волосы, – она вдруг поняла, что́ переменилось в его облике. – Ты расчесал волосы.

Злат замер, на его щеках вспыхнул румянец. Он отодвинулся от нее.

– А вот и нет, – пробормотал он, смущенно запустив пятерню в рыжие волосы. Они по-прежнему падали ему на уши, но выглядели намного аккуратнее.

– А вот и да. И еще ты умылся. В прошлый раз ты выглядел как замарашка.

– Ну и что. Ну и умылся, – пробурчал Злат. – Я же не гоблин какой-нибудь. У меня есть гордость. И незачем трезвонить об этом на каждом углу, – он смущенно откашлялся и посмотрел на прялку. – Соломы на этот раз намного больше. А свеча намного короче.

Серильда опустила голову.

– С этим нам не справиться, – сказала она, и слезы вновь выступили у нее на глазах. – Я пыталась скрыться, сбежать. Мы с отцом уехали в другой город. Надеялись спрятаться, чтобы он не нашел меня. Не нужно было этого делать. Я должна была знать, что ничего не выйдет. А теперь… Теперь он воспользуется любым предлогом, чтобы убить меня.

– Эрлкингу не нужен предлог, чтобы убить кого-то, – Злат снова обхватил ее лицо руками. Его ладони были грубыми и мозолистыми, но он бережно откинул прядь волос, прилипшую к ее мокрым от слез щекам.

– Если он еще не убил тебя, это значит, что он хочет использовать твой дар. Значит, нужно превратить солому в золото. И мы можем это сделать.

– Почему он просто не убьет меня? – спросила Серильда. – Ведь если я стану призраком, то останусь здесь навсегда?

– Не уверен, но… думаю, что мертвые не могут использовать тот дар, которым их благословили боги. Тебя же, вроде, Хульда благословил, так?

Серильда снова шмыгнула носом.

– Да, он в это поверил.

Злат кивнул. Затем тяжело сглотнул и, взяв ее за руки, сжал ее пальцы.

– Я помогу тебе, но мне нужно что-нибудь взамен. Нужно плата.

Серильда не поняла его… Плата? Какое значение имеет какая-то плата? Неужели это так важно? Отец, возможно, уже мертв… Она вздрогнула и зажмурилась.

Нет, сейчас об этом думать нельзя. Она должна верить, что отец жив. Нужно только пережить эту ночь, и скоро они снова будут вместе.

– Плата, – повторила она, пытаясь сосредоточиться, но мысли расплывались, как клочья тумана. Что она может предложить в качестве платы? Злат уже получил медальон с портретом – вон он, у него на шее. Еще есть кольцо… но Серильда не хотела его отдавать. Вдруг ее посетила новая мысль, и она с надеждой подняла на него глаза:

– Если ты превратишь эту солому в золото, я расскажу тебе историю.

Злат нахмурился.

– История? – он покачал головой. – Нет, не годится.

– Но почему? Я хорошая рассказчица.

Он недовольно посмотрел на нее.

– После того, как ты была здесь в прошлый раз, я все время пытаюсь выбросить из головы ту ужасную историю, что ты рассказала. Боюсь, еще одной такой я не вынесу.

– Но сегодня я расскажу, что стало с принцем дальше. Возможно, тебе это больше понравится.

Злат вздохнул.

– Мне, конечно, очень интересно, но история не подойдет. Для магии требуется что-то… ценное.

Серильда непонимающе уставилась на него.

– Я ценю твои истории, – поспешно добавил Злат. – Но нет ли у тебя чего-то еще?

Она пожала плечами.

– Возможно, ты мог бы предложить мне помощь бесплатно, просто из благородства?

– Приятно, что ты считаешь меня способным на благородство, но боюсь, что нет, я не смогу. Магия не совершится без платы. Это не мое правило, но оно существует. Тебе придется мне что-нибудь дать.

– Но мне больше нечего предложить.

Злат долго смотрел на нее, словно ожидая, что она наконец скажет правду. Она вздрогнула.

– У меня ничего нет, – повторила она.

Его плечи поникли.

– А мне кажется, у тебя есть кое-что.

И Злат провел большим пальцем по золотой полоске на пальце Серильды.

– Может, это? – спросил он.

От ласкового прикосновения по коже побежали мурашки, в животе будто скрутился тугой узел. Серильда не могла найти точного названия… Хотя, наверное, это было что-то вроде томления.

Однако на смену приятным ощущениям вдруг пришла острая тоска.

– Нет! – ответила Серильда. – Я понимаю, что нравлюсь тебе, но просить моей руки?.. Это очень лестно, но жениться?! Мы едва знакомы…

– Что?.. Жениться? – вырвалось у Злата, и он так отшатнулся от нее, что это было даже оскорбительно.

Серильда, конечно, не собиралась на него обижаться, но все же невольно нахмурилась.

– Я имел в виду кольцо, – сказал он, взмахнув руками.

Серильда хотела притвориться, будто снова не поняла его, но внезапно она почувствовала страшную усталость, а свеча горела так быстро, и еще не было спрядено ни одной золотой нити…

– Ну, конечно, – сухо ответила она. – Но ты его не получишь.

– Почему это? – спросил он с вызовом. – Что-то я сомневаюсь, что тебе его подарила твоя матушка.

Кулаки Серильды сжались сами собой.

– Ты ничего не знаешь о моей матери!

Злат вздрогнул, удивленный внезапной вспышкой.

– Извини… – пробормотал он. – Так оно действительно принадлежало твоей матери?

Серильда посмотрела на кольцо, испытывая большое искушение солгать, лишь бы он больше не спрашивал. Каждый раз, глядя на кольцо, она вспоминала ту ночь – какое воодушевление она тогда испытала, когда спрятала моховиц в погребе и смело врала в лицо самому Эрлкингу. До той ночи Серильда задавалась вопросом, а сможет ли она сравниться храбростью с героями своих историй. Теперь она знала, что может – и кольцо было тому доказательством. Единственным доказательством, которое у нее осталось.

Но пока она смотрела на кольцо, в голову ей пришла другая мысль.

Ее мать.

Она может быть здесь, где-то в этом замке. Вдруг Злат все-таки что-то о ней знает? Однако она не успела додумать эту мысль до конца – Злат снова заговорил.

– Не хочу на тебя давить, но вспомни, что Его Мрачность обещал с тобой сделать, если к утру эта солома не станет золотом.

Серильда насупилась. Затем, скрипнув зубами, сорвала кольцо с пальца и протянула ему. Злат быстро, как сорока, схватил его и сунул в карман.

– Я принимаю твою плату.

– Я даже не сомневалась.

И вокруг них снова запульсировала магия, скрепляя сделку.

Не обращая внимания на ледяной взгляд, которым Серильда смотрела на него, Злат расправил плечи, щелкнул пальцами и сел за прялку. Без лишнего шума он сразу принялся за работу – будто с самого рождения только этим и занимался. Будто для него это было так же легко и естественно, как дышать.

Серильде очень хотелось отвлечься, погрузившись в мысли об отце, матери, медальоне и кольце. Но она не хотела, чтобы Злат упрекнул ее, как в прошлый раз. Поэтому она сняла плащ, аккуратно сложила его в углу, закатала рукава и попыталась быть полезной. Она подносила солому к прялке и собирала ее в аккуратные пучки.

– Король говорил про духа-буяна, – заговорила она некоторое время спустя.

Злат кивнул.

– Да, это обо мне.

– А тогда… в прошлый раз. Это же ты выпустил собаку? Разве не так?

Злат поморщился, промахнулся мимо педали, но тут же исправился. Колесо прялки продолжило жужжать.

– Я ее не выпускал. Только… повредил цепь. Ну, и, может быть, оставил дверь в загон открытой.

– И, может быть, чуть не убил меня.

– Но не убил же.

Серильда уставилась на него.

Злат вздохнул.

– Я хотел извиниться, правда. Но с тобой, кажется, все время что-то такое происходит…

Серильда фыркнула, гадая, не подслушал ли Злат тот ее разговор с Эрлкингом, когда она сказала ему, что люди в их городке считают, что она приносит несчастье.

– Но я же не знал, что у нас в гостях будет кто-то смертный, – всплеснул руками Злат. – Клянусь, я никому не хотел причинить вреда. А уж тем более, тебе. Король просто обожает своих собак, и мне хотелось ему досадить.

– И часто ты так подшучиваешь над королем?

– Нужно же чем-то заниматься! Не сидеть же все время сложа руки.

Серильда хмыкнула, потом спросила:

– Но почему он называет тебя духом-буяном?

– А как еще он должен меня называть?

– Не знаю, но… дух – это же призрак.

Когда Злат снова взглянул на девушку, уголки его рта подергивались.

– Ты разве забыла, где находишься?

– В замке с привидениями?

Юноша смотрел на колесо прялки.

– Да, но ты не похож на других призраков! – Серильда окинула его взглядом. – У них размытые очертания. А у тебя, кажется… все на месте.

– И еще я могу делать то, что им не под силу. Например, проходить сквозь запертые двери.

– И разве на тебе нет благословения Хульды? – добавила Серильда. – Правда, это совсем уж непонятно, ведь ты же сам сказал – мертвые не могут пользоваться дарами богов.

Злат уставился в стену перед собой, не замечая, что колесо крутится все медленнее.

– Об этом я не подумал.

Размышлял он долго, но, наконец, пожал плечами и снова завертел колесо.

– Не знаю, что сказать. Догадываюсь, что благословение Хульды у меня и впрямь было, но наверняка я этого не знаю. Как не знаю и того, почему Хульда решил дать его мне. Знаю одно, на других призраков я не похож. Таких духов, как я, здесь больше нет. Я думал, что я просто… привидение другого вида.

Серильда задумалась.

Взглянув на свечу, Злат расправил плечи и принялся за работу, но гораздо быстрее. Серильда тоже посмотрела на свечу. И сердце у нее упало. Времени оставалось совсем немного.

– Если не возражаешь, – сказал Злат, заменяя полную катушку новой, – сейчас я послушал бы твою историю.

– Я думала, тебе не понравилось, – удивилась Серильда.

– Мне не понравилось то, что я слышал в прошлый раз. Пожалуй, это худшее, что я когда-либо слышал.

– Тогда почему ты хочешь, чтобы я продолжила?

– Подумал, что смогу работать быстрее, если ты не будешь приставать ко мне с вопросами.

Серильде захотелось запустить ему в голову катушкой.

– Кроме того, – добавил Злат со вздохом, – у тебя и правда талант рассказчицы. Концовка получилась кошмарная, но до этого все было… – он помолчал, подыскивая подходящее слово. – До этого мне все нравилось. И мне приятно слушать твой голос.

Это был почти комплимент, и Серильда покраснела.

– Хорошо. На твое счастье, это был еще не конец.

Злат помолчал, потом потянулся, разминая плечи и спину, и улыбнулся ей.

– Тогда я хотел бы услышать продолжение, если вы, сударыня, соблаговолите рассказать.

– Ладно, – сказала Серильда. – Но лишь потому, что ты как следует попросил.

Его глаза озорно сверкнули, но он тут же отвернулся к прялке и взял пучок соломы.

Серильда стала вспоминать историю, которую рассказывала в прошлый раз, и сразу ощутила утешительное притяжение сказки. В сказках хоть и случаются иногда ужасные вещи, но добро всегда побеждает.

Еще не приступив к рассказу, она уже понимала, что это настоящее спасение – именно то, в чем так отчаянно нуждаются сейчас ее разум и сердце. Понимает ли это Злат? Вряд ли, ведь у него не было времени так хорошо узнать ее.

– Итак, – начала она. – На чем мы остановились?..

* * *

Над Ясеневым лесом взошло солнце, и его лучи позолотили башни замка Грейвенстоун. Туманная завеса растаяла. Ночь призраков ушла, зазвучало пение птиц, забарабанила капель. Едва лучи света коснулись адских псов, нападавших на юного принца, как те, превратившись в облачка черного дыма, растаяли в утреннем воздухе. Самого замка при свете дня тоже не было видно.

Принц был тяжело ранен. Он истекал кровью, был изранен, но сильнее всего болело его сердце. Снова и снова он видел, как Эрлкинг пронзает стрелой хрупкую принцессу. Убийца забрал ее жизнь, и даже тело ее исчезло за завесой. Принц не мог похоронить сестру по-королевски, чтобы она упокоилась с миром. Он даже не знал, останется ли она призраком при Эрлкинге, или ей будет позволено отправиться в Ферлорен, где однажды он сможет снова увидеть ее.

На том месте, где совсем недавно стоял замок Грейвенстоун, принц увидел руины какого-то святилища. Давным-давно на этой поляне стоял храм. Считалось, что это священное место – врата Ферлорена.

Принцу удалось подняться на ноги. Спотыкаясь, он побрел к руинам – огромным, поднимающимся в небо колоннам из гладкого черного камня. Он слышал об этом месте, но никогда не видел его. Неудивительно, думал принц, что эта жуткая поляна привлекла Эрлкинга и что именно здесь он построил свой замок – таким безжизненным и зловещим было это место, окруженное каменными колоннами. Никто, кто чувствовал то же, что и он, не осмелился бы туда войти.

Но принц шел вперед, задыхаясь под тяжестью своей потери.

Однако то, что он увидел, заставило его остановиться.

У черных камней он был не один. Через болотистый ров были перекинуты остатки огромного подъемного моста, соединяющего лес с руинами. Мост частично сохранился, хотя дерево по эту сторону завесы сгнило и истлело. Посреди моста кто-то лежал. Это была Перхта – брошенная, оставленная в царстве смертных.

Стрела принца пронзила ей сердце, и доски под ней пропитались кровью. Ее кожа была даже не белой, а бледно-голубой, как лунный свет. Волосы, белые, как свежевыпавший снег, были залиты кровью, красной, как вино. Глаза смотрели в светлеющее небо, и в них было что-то вроде удивления.

Принц осторожно подошел ближе, его тело горело от боли из-за множества ужасных ран.

Перхта не умерла. Возможно, Темные, будучи порождениями подземного мира, не могут умереть. Но и жизни в ней почти не осталось. Сейчас она была не свирепой охотницей, а сломанным, всеми преданным существом. По ее лицу, когда-то прекрасному и сияющему, текли слезы.

Принц подошел ближе, их взгляды встретились. Перхта усмехнулась, показав заостренные зубы.

– Тебе не убить меня, даже не думай. Ты всего лишь человеческое дитя.

Принц запретил себе даже думать о жалости к охотнице.

– Я ничто перед тобой, я знаю это. Но еще я знаю, что ты – ничто перед богом смерти.

Было видно, что Перхта растеряна, но, когда принц поднял глаза, она повернулась, чтобы проследить за его взглядом. В зарослях ежевики между священными камнями виднелся проход. Когда-то заросли были живыми, но теперь засохли. За аркой из сухих стеблей и колючек, мертвых веток и увядших листьев было отверстие в земле. Узкая лестница уходила там в самые глубины Ферлорена, в царство Велоса, бога смерти.

И Велос стоял там. В одной руке он держал фонарь, свет которого никогда не угасает. В другой он держал длинную цепь, связывающую живое и мертвое.

Перхта увидела бога и закричала. Попыталась встать, но была слишком слаба, и стрела в ее груди удерживала ее на месте. Велос подошел ближе, и принц отступил, почтительно склонив голову. Бог не обратил на него внимания. Ему редко удавалось вернуть в свое царство кого-то из Темных. Когда-то все они принадлежали смерти. Их еще иногда называли демонами – этих существ, рожденных в отравленных реках Ферлорена, созданных из жестоких деяний и бесконечных жалоб умерших. Им нечего было делать среди смертных, но давным-давно некоторым из них удалось сбежать, и бог смерти сожалел об этом.

Перхта закричала. В ее крике были ярость и страх. Велос накинул на нее цепь и, как она ни сопротивлялась, потащил к проходу.

Едва они начали спускаться по лестнице, кусты ежевики сомкнулись, сквозь густые заросли ничего не было видно. Стена из острых шипов надежно скрыла просвет между колоннами.

Принц рухнул на колени. Он видел, как охотницу забрали в Ферлорен, и это его воодушевило, но его сердце все равно оплакивало потерю сестры, а сам он так ослабел, что боялся упасть без чувств прямо здесь, на полусгнившем мосту.

Он подумал о матери и отце, которые скоро проснутся. О том, какой переполох поднимется в замке, когда станет известно, что принц и принцесса исчезли. Всем сердцем он рвался к родным. Увы, ему не хватило ни времени, ни сил, чтобы спасти сестру.

Принц уже почти позволил своим усталым глазам закрыться, как вдруг услышал тяжелый удар и почувствовал, что мост содрогнулся. Застонав, он заставил себя поднять голову.

Из лесу вышла старуха и ковыляла по мосту. Нет, это была не просто старуха. Она была такой же древней, как самый высокий дуб, морщинистой, как старая простыня, серой, как зимнее небо. Сгорбившись, она шла, опираясь на деревянную клюку, корявую и узловатую, как ее руки и ноги. Но ее лисьи глаза были блестящими и мудрыми.

Старуха подошла к принцу. Он попытался подняться на ноги, но у него совсем не осталось сил.

– Кто ты? – проскрипела старуха.

Несмотря на страшную усталость, принц назвал свое имя с гордостью.

– Это твоя стрела пронзила сердце великой охотницы?

– Да. Я надеялся убить ее.

– Темные не умирают. Но мы благодарны за то, что ее, наконец, удалось вернуть в Ферлорен.

Тут старуха оглянулась и…

Глава 23

Серильда вскрикнула и вскочила, напуганная неожиданным, легким, как перышко, прикосновением к запястью.

– Извини! – Злат отшатнулся и упал на пол. Падая, он задел колесо, и прялка накренилась.

Серильда зажала рот руками, но прялка все-таки упала, и колесо, описав еще пол-оборота, остановилось. Злат, морщась, выглянул из-за прялки.

– Извини, – повторил он. – Я не должен был. Знаю. Но я просто не мог удержаться, а ты так увлеклась рассказом, и я…

Серильда потрогала кожу на запястье, которую все еще покалывало от ласкового, едва ощутимого прикосновения. Злат заметил это движение, и на его лице отразилось нечто близкое к отчаянию.

– Ты такая… такая мягкая, – прошептал он.

Серильда рассмеялась.

– Мягкая! Что… – она оборвала себя на полуслове, когда ее взгляд упал на все эти катушки, которые, когда она начинала свою историю, были пустыми. Сейчас они были полны золотой нити и сияли, как драгоценности в лавке ювелира. На полу ничего не осталось, кроме ее плаща и подсвечника, в котором еще горела свеча.

– Ты все сделал, – сказала она, глядя на Злата. – Когда же ты закончил?

Помедлив, он ответил:

– Вот только что, когда появилась Лесная Бабушка. Ведь это Лесная Бабушка, правда?

Его голос звучал так серьезно, как будто мудрая старуха и в самом деле явилась перед ними. Серильда сжала губы, чтобы не улыбнуться.

– Не порти историю – неинтересно будет слушать.

Злат понимающе хмыкнул.

– Это точно она.

Серильда сдвинула брови.

– Я не заметила, что ты перестал прясть. Кажется, я слишком мало тебе помогала.

– Ты была великолепна. А я… – его голос оборвался, как будто перехватило дыхание. Юноша снова украдкой посмотрел на ее обнаженную руку и отвернулся. Его щеки стали ярко-красными.

Слишком часто он находит повод, чтобы дотронуться до нее, даже когда в этом нет необходимости, подумала Серильда. Старается коснуться пальцев, когда она подает ему солому. А как в прошлый раз он прижался к ее руке… Даже сейчас воспоминания заставили ее затрепетать.

Она понимала: все это только потому, что она живая. Не из Темных, не холодная, как лед посреди зимы. Не призрак, который исчезнет, если на него дохнуть. Да, Серильда знала, что для этого юноши, который столетиями не видел смертного, она была чем-то новым. Но что поделать, она все равно вздрагивала каждый раз, как их кожа соприкасалась.

Злат откашлялся.

– До восхода еще полчаса. Может… вернемся к истории? У нее есть продолжение?

– У истории всегда есть продолжение, – ответила Серильда, не задумываясь.

На лице Злата появилась улыбка, как весеннее солнышко в оттепель. Он уселся на полу, скрестив ноги и подперев рукой подбородок. Он был похож на ее школьных подопечных, таких же внимательных и нетерпеливых.

– Тогда продолжай, – потребовал он.

Но Серильда со смехом покачала головой.

– Не стану, пока ты не ответишь на мои вопросы.

Он с недоумением нахмурился.

– Что за вопросы?

Серильда села у стены напротив него.

– Почему ты одет так, как будто собираешься лечь спать?

Злат осмотрел свою одежду. Покрутил руками в широких, развевающихся рукавах.

– О чем ты говоришь? Это совершенно приличная рубашка.

– Вовсе нет. Мужчины носят камзолы, колеты или куртки, а не такие странные блузы. Ты похож на крестьянина. Или на господина, который остался без камердинера.

Он захохотал.

– Господин! А что, прекрасная идея, – он вытянул и скрестил ноги. – Я господин этого замка. Чего еще мне желать?

– Я серьезно, – сказала она.

– И я тоже.

– Ты умеешь делать золото. Ты мог бы быть королем! Или, по крайней мере, герцогом или графом… ну, или еще кем-то в этом роде.

– Ты так думаешь? Милая Серильда, едва Эрлкинг узнал о твоем «даре», он притащил тебя сюда и запер в темнице, чтобы ты работала на него. Стоит людям узнать, что ты способен на такое, – он кивнул в сторону горки катушек с золотой нитью, – и они могут думать только об этом. О золоте, богатстве и власти, которые ты можешь им дать. Это не дар, а проклятие, – Злат почесал за ухом, повел плечами и грустно вздохнул. – И еще одно. За золото не купишь того, что мне действительно нужно.

– Тогда почему ты все время отбираешь у меня драгоценности?

Он снова улыбнулся, хитро и проказливо.

– Магия требует оплаты. Сколько раз тебе повторять? Это не мои выдумки, чтобы обобрать тебя.

– И все-таки я не понимаю, как это?..

– Да именно так, как я тебе говорю. Не будет платы, не будет и волшебства. Нет магии, нет и золота.

– Откуда ты знаешь? И как ты получил свой дар… или проклятие?

Юноша покачал головой.

– Сам не знаю. Я уже говорил, может, это и в самом деле благословение, подарок от Хульды. А может, я родился с этой магией… Понятия не имею. Как я научился брать за это плату? – Он пожал плечами. – Я просто знаю это. Всегда знал, сколько себя помню.