— Главная роль, надеюсь, моя?

Офис отделан теплым дубом, на полу – темно-красный ковер. Внимание Элизабет привлекает большая картина с изображением собаки, награжденной полицейской медалью за отвагу, а еще табличка в рамке с надписью «Преступления не окупаются». Ну-ну. Она прожила достаточно долгую жизнь, чтобы понять, что это чепуха. Взять, к примеру, пентхаус Виктора.

— Естественно. Ты эффектно вползла в баню. На пятой точке.

Рита сначала возмутилась, но засмеялась. Он тоже улыбнулся. Рита залюбовалась.

Попасть на прием к главному констеблю вообще непросто. Он занятый человек, с плотным ежедневным расписанием. Попробуйте позвонить на номер 999 и попросить встречи с главным констеблем. Увидите, чем это закончится.

Оказывается, в эти редкие минуты он излучает свет. Так вот в чем дело. Это не ее сердце светлеет при виде его улыбки. Ну, вернее, оно-то точно светлеет. А вот в комнате светло становится.

Он заметил её взгляд и опять посерьезнел, замкнулся.

Этим утром Элизабет позвонила в офис Эндрю Эвертона, заявив, что она литературный агент, прочитавший и полюбивший все романы Маккензи Макстюарта, и не найдется ли у него для нее свободной минутки?

— Сереж, давай объединимся.

— Отличное предложение.

— Я имею в виду: мы же с тобой в одной лодке. А полиция, нас пытается потопить.

Эвертон перезвонил почти сразу, сообщив, что в этот день в его расписании волшебным образом открылось окно. Что бы ни планировал на сегодня Эндрю Эвертон – возможно, поимку серийного убийцы, – но этим можно было пренебречь.

— Всю жизнь хотел плыть с тобой в одной лодке.

— Ну, извини, — развела она руками — так уж судьба распорядилась. Я не виновата.

Элизабет узрела разочарование в его глазах, как только вошла. Он запомнил ее по литературным чтениям в Куперсчейзе. На краткий миг в нем затеплилась надежда, когда он подумал, что «да, это та самая пожилая женщина, которую он видел на днях, но, может, она еще и агент или какая-нибудь великая дама литературного мира, почему бы и нет?».

Тут она поняла, что могла не понять смысл его слов, а может он не ерничал, а сказал это серьезно. Или все-таки издевался? Она быстро взглянула на него, но вовремя отвела взгляд. Он смотрел на нее тяжелым взглядом. А она не так все поняла. Зато ответила красиво — не виновата. Как ни крути ответ правильный. Если он возмутился по поводу их совместного путешествия по реке подозрения — то она не виновата, так уж судьба распорядилась. Если он серьезно — хотел совместного корабля по реке семейного счастья, то опять она не виновата, так уж судьба распорядилась.

Но лишь только Элизабет произнесла: «Если честно, я не читала ваших книг, хотя знаю, что Джойс одна из них понравилась», как увидела, что ветер покинул его паруса. Тем не менее к тому моменту она уже сидела в кресле, понимая, что обычная человеческая вежливость позволит ей успеть задать пару вопросов.

И что он имел в виду?! Хотелось бы знать, но не спрашивать же у него.

– Бетани Уэйтс, – произносит Элизабет. – Вы помните то дело?

А на лице хмурая туча. Ничего не прочитать.

– Конечно, помню, – отвечает Эндрю Эвертон. – Но не помню, чтобы просил вас зайти и поговорить со мной об этом.

Что за человек?

И сама объяснять не собирается, что имела в виду.

Элизабет отмахивается.

— Ладно — согласилась она сама с собой, а ему предложила — нам нужно разобраться, кто убил Аню, чтоб Фёдоров не подозревал нас с тобой.

– Мы же все налогоплательщики, не так ли? Вы можете мне что-нибудь рассказать? Были ли на тот момент у вас подозреваемые?

— Если бы вы не влезли в мой двор, за этой злополучной вазой, ничего бы не было.

– Хм-м-м, – произносит Эндрю Эвертон, – вы знакомы с полицейскими процедурами?

— Ну, извините — перебила она его.

– Очень детально, – отвечает Элизабет.

— Ничего. Так судьба распорядилась — повторил он ее слова и поинтересовался — зачем тебе понадобился муж Ани?

Эндрю Эвертон начинает постукивать ручкой по столу.

– И вам кажется, что этот разговор им соответствует, учитывая вашу осведомленность?

— Понимаешь, Ромка — очевидный подозреваемый в убийстве Ани. Но первый кто выигрывает от смерти Ани — это ее муж. Финансовая выгода — самая мотивирующая. Это практика показывает.

– Мне кажется вот что, – говорит Элизабет. – Думаю, что вы главный констебль Кента, что вы, вероятно, могли бы рассказать мне о самых разных делах, если бы захотели, а также что вам не удалось закрыть дело Бетани Уэйтс…

– Лично мне – нет, – отвечает Эндрю Эвертон. – Если честно, в те дни я был мелким винтиком правоохранительной системы.

— Думаешь, майор эту версию ещё не проработал?

– Совершенно верно, – соглашается Элизабет. – Но громкое убийство до сих пор не раскрыто. Я предлагаю вам некоторую помощь, и мне кажется справедливым, если и вы взамен мне поможете.

— Думаю, нет. Тогда бы он не задерживал тебя.

– Какую помощь вы предлагаете?

– Вернемся к этому вопросу в свое время, – говорит Элизабет. – Вы узнали, что Хизер Гарбатт мертва. Она была вашей главной подозреваемой?

— Зачем тебе это надо?

– Она была подозреваемой, – отвечает Эндрю Эвертон. – Опять же, какую помощь вы можете оказать? Что вам известно такого, чего, возможно, не знаю я?

– А Джек Мейсон? – продолжает Элизабет. – Это еще один подозреваемый?

— А если это не Ромка убил?

– Мы его допросили, – говорит Эндрю Эвертон. – У него нашлось алиби, но он не из тех, кто совершает преступления своими руками, так что это довольно бессмысленно. Я по-прежнему не совсем понимаю, почему мы ведем этот разговор.

– Может, кто-нибудь еще? – спрашивает Элизабет. – Кого мы упускаем?

— И что?

– Кто это – «мы»?

– Я и мои друзья, – отвечает Элизабет. – Те, кто наверняка вам понравился бы. Например, вы уже встречались с Ибрагимом, полагаю?

— Тогда настоящий убийца на свободе.

– Ах да, – говорит Эндрю Эвертон, – Ибрагим Ариф, друг Конни Джонсон?

– У него к ней профессиональный интерес, – отвечает Элизабет. – Мы держим пальцы во многих пирогах, главный констебль. Уверен, вы сочли бы нас небесполезными.

— Тогда пусть полиция ищет настоящего убийцу.

Эндрю Эвертон смотрит на нее оценивающим взглядом. Элизабет уже сталкивалась с таким бессчетное число раз. Люди думают, что могут оценить ее по достоинству. Бесплодное занятие.

– Ну хорошо, – отвечает Эндрю Эвертон, – сдаюсь. Конни Джонсон может сообщить что-то о смерти Хизер Гарбатт? Вы такой информацией располагаете?

— Зачем им это? Они решили, что ты убийца только по отпечаткам пальцев. Но тебя не получилось посадить, посадят Рому. Без всякого разбирательства.

– Она считает, что Хизер Гарбатт кого-то боялась, – отвечает Элизабет.

– Что ж, при всем уважении, мы это уже поняли из ее записки; данная информация отнюдь не нова, – говорит Эндрю Эвертон. – Мне нужно нечто позначительнее. Конни знает, кого именно боялась Хизер?

— Весомый аргумент. Рита, я понимаю, тебе не хочется, чтоб твой лучший друг оказался убийцей. Поэтому ты пытаешься найти какие-то доказательства. Хочешь обвинить в Аниной смерти её мужа. Тебе легче обвинить малознакомого человека. Ты не хочешь, чтоб твои друзья оказались преступниками. Но, к сожалению, так бывает.

– Боюсь, такой информацией я не располагаю. Но вы будете рады услышать, что я могу помочь вам прояснить вопрос с запиской, – сообщает Элизабет. – Она ненастоящая.

– Ненастоящая?

Она вспомнила, как обвиняла лучшего друга Сергея и догадалась:

Элизабет видит, как Эндрю Эвертон обдумывает услышанное, вертит в голове и так и сяк. Опыт подсказывает ей, что он отнюдь не дурак и действительно может принести пользу.

— Ты мстишь мне?

– Записку писала не она? – Эндрю Эвертон явно сбит с толку. – Тогда кто же?

— Что? — не понял он.

– Мы работаем над этим, – отвечает Элизабет. – Но пока у меня есть к вам еще один вопрос. Как вы думаете, куда делись деньги? Если нам не удается обнаружить тело Бетани Уэйтс, то сможем ли мы хотя бы найти деньги?

— Я же обвиняла твоего друга в преступлении — попыталась объяснить она.

– Вы сами знаете, что мы пытались, – говорит Эндрю Эвертон. – Мы же не пентюхи какие-то. Мы поручили бухгалтерам-криминалистам изучить каждую страничку каждого файла. Но, увы, преступники тщательно замели все следы.

— Я совершенно не имел в виду тот случай. Поверь, Рита. Хотел тебе напомнить, что я побывал в подобной ситуации.

Элизабет смеется.

Но Рита уже его не слушала. Её раздирала обида. Вот так Сергей красиво поставил её на своё место.

– Честно говоря, за последние две недели мы раскопали о деньгах больше, чем вы за все время вашего расследования.

— Я знаю, что бывают разные случаи. В истории их полно. Но я требую не оговаривать моих друзей.

– Очень в этом сомневаюсь, – отвечает Эндрю Эвертон.

— Как хочешь. Когда твои глаза откроются, смотри, чтоб поздно не было.

– Прочь сомнения, мой дорогой, – говорит Элизабет. – Ибо сомнения не изменят фактов. Вы не нашли сорока тысяч фунтов, выплаченных Кэррону Вайтгиду. Вы не нашли пяти тысяч фунтов, выплаченных Роберту Брауну, д. т. н. Вы не выявили связи со строительными компаниями Джека Мейсона. На самом деле вы вообще ничего не узнали.

— Да, я знаю, всё складывается против него. Мне нужно разобраться.

Эндрю Эвертон пытается сформулировать ответ.

– Я… Мне понадобятся имена. И все подробности. Где вы их нашли?

— В чём? В убийстве? Но это опасно.

– Вот ответ на вопрос о том, как мы можем вам помочь, так что… – Элизабет достает папку из сумки и кладет ее на стол, – можно начать хотя бы с этого.

Эндрю Эвертон смотрит на папку, положенную перед ним.

— Твой отец боялся преступников, поэтому не стал разбираться? — необдуманно напомнила она.

– Всё здесь?

— Ты не права. Мой отец понадеялся на полицию.

— И что?

– Именно так, – отвечает Элизабет. – И она теперь ваша. Но мне понадобится пара услуг взамен.

– Да, в вас определенно что-то есть, – кивает Эндрю Эвертон. – Если я смогу помочь, то помогу.

— Ты не имеешь право обвинять моего отца в безынициативности.

– Джек Мейсон купил дом Хизер Гарбатт, – говорит Элизабет. – Причем с переплатой. Как думаете, для какой надобности?

У Эндрю Эвертона нет ответа.

Он проговорил это, не повышая голоса, но Рита поняла, что получила хлесткую пощечину. Щеки горели, будто её действительно отхлестали. Она вовремя догадалась, что стоит извиниться, но Сергей не дал ей возможности. Он встал, громко отодвинув стул. Не забыв расплатиться за ужин, достал пятитысячную купюру и придавил её стаканом.

– Если честно, я об этом не знал.

– А возможно, знать следовало бы?

— Нет смысла продолжать разговор. Каждый из нас останется при своём мнении — так же спокойно проговорил он.

– Возможно, да, – отвечает Эндрю Эвертон. – Согласен.

— Да и пожалуйста — фыркнула она.

– Теперь, когда вы об этом знаете, – продолжает Элизабет, – что подсказывает вам детективное чутье?

Вот уж было необдуманное решение, принятое на эмоциях. Но бегать за уходящим мужчиной она точно не станет. Гордость не позволит.

– Что он мог там что-то спрятать? Или знал, что там что-то прячет Хизер?

«Точно Громозека» — глядя в спину Сергею, согласилась она с прозвищем, данным ему детьми. — Устами младенцев глаголет истина». Ну что за человек?!

– Мои инстинкты говорят мне то же самое, – отвечает Элизабет. – Похоже, будет нелишне покопаться и посмотреть? Вы могли бы это устроить?

Она подумала, тяжело вздохнула.

Эндрю Эвертон на мгновение задумывается. Элизабет догадывается, что есть некие формы, которые необходимо заполнить, чтобы это случилось. Полицейские процедуры.

— Нечего нам в одной лодке делать.

– Думаю, что смог бы, – наконец отвечает Эндрю Эвертон. – Полагаю, это очень хорошая идея. Давайте посмотрим, что мы сможем там увидеть.

* * *

– Посмотрим, – соглашается Элизабет. – Я знала, что мы поладим.

Найти мужа Симоновой оказалось несложно. В это время суток все любители приключений выходят из квартир в поисках этих самых приключений. Василий, так звали безутешного мужчину, в компании двух друзей и ящика пива, прятались за гаражами. Прятки их были пустыми, потому что любой во дворе мог указать пальцем, где сидят местные маргинальные личности.

– А в чем будет заключаться другая услуга? – напоминает Эндрю Эвертон.

При первом взгляде на эти самые личности, Рита поняла, что будь у второй половины хорошая хватка и чёткое слово, можно было вернуть их к человеческому облику — не все ещё потерянно. Видимо, Аня не старалась вытянуть мужа из синий ямы алкоголизма.

Вовремя вспомнив, зачем конкретно пришла, Рита остановила вынесение вердиктов и заключений и восстановила процесс опроса.

– Один человек, занимающийся отмыванием денег, пытается меня убить, – сообщает Элизабет. – Еще он пытается убить Джойс, но это – между нами. Я хотела бы знать, не могли бы вы выделить пару сотрудников, чтобы они поохраняли нас некоторое время?

— От кого вы узнали о смерти Ани?

– Он отмыватель денег? – спрашивает Эндрю Эвертон.

— Мне сообщили. От полиции.

– Говорят, лучший в мире. Будем надеяться, что не настолько же хороший убийца.

— Бедная — подал голос дружок. — Помянуть нужно.

– Мне нужно обоснование, – говорит Эндрю Эвертон. – Боюсь, такие вещи довольно трудно объяснить вышестоящему начальству.

— Наливай — распорядился второй дружок. И уточнил у девушки — будешь?

Рита отказалась.

– Уверена, вы что-нибудь придумаете, – отвечает Элизабет. – Не каждый день выпадает шанс поймать – как бы между делом! – крупнейшего в мире отмывателя денег. Мне кажется, это пошло бы на пользу вашей карьере.

— Василий, может нам поговорить наедине?

— У меня от друзей секретов нет — пробухтел он.

Эндрю Эвертон улыбается.

— Хорошо — согласилась Рита, не теряя надежды, что друзья Василия будут помалкивать, ну или хотя бы не мешать. Надежды ее не оправдались.

– Это стало бы приятной неожиданностью.

— Анька бизнесом занялась — с нескрываемым презрением к каждому слову, проговорил он. — Ей все время было мало денег. А они ведь портят людей. Вы знали?

— Я — знал — подтвердил один, а второй кивнул, соглашаясь.

— Только она мне не жена.

— Что? — удивилась Рита.

— Мы развелись. Она меня всю жизнь пилила, пилила, пилила.

— Пила — подтвердил второй друг.

— Салон открыла. Маникюр, педикюр, морды лица наряжала. Во бабы пошли, ресницы наклеят и думают красиво.

— Красиво — протянул один из дружков. Второй толкнул его ногой. — Ой, некрасиво.

— Чтобы открыть свой бизнес, нужны вложения. Откуда у Ани деньги?

— Я ей дал.

— Вы — на всякий случай уточнила Рита.

— Мои родители нам на свадьбу квартиру подарили. А тут развод и дележка. Ну мои родаки, чтоб я на улице не остался, у нее долю и выкупили. Она деньги взяла. Половину хаты на меня отписала.

– Что ж, тогда включайтесь, – говорит Элизабет. – Надеюсь, когда мы увидимся в следующий раз, в вашей руке будет лопата.

— И жила с вами?

Элизабет встает, намереваясь уйти. Беседа прошла в высшей степени удовлетворительно. Если кто-то и может получить разрешение на раскопки заднего двора частного владения, так это главный констебль. Эндрю Эвертон поднимается вслед за ней.

— А ты чё думаешь, я мог её на улицу выставить. Когда она мужика привела домой, тогда я её выставил. А бабки она в дело вложила. Салон там, маникюр…

– Но, прежде чем вы уйдете, – говорит Эндрю Эвертон, – у меня есть к вам вопрос.

— Я помню — остановила она его перечисления услуг салона. — Подождите, какого мужика?

— Вот с кем с кем, а с ним я знакомиться не стану.

– Это вполне нормально, – отвечает Элизабет. Она чувствует, что Эндрю Эвертон нервничает. – Валяйте.

— Надо было ему морду набить — с огромным временным опозданием подсказал друг.

– Мне нужен честный ответ, – предупреждает Эндрю Эвертон.

Рита неодобрительно взглянула, и он притих.

– Если честный ответ найдется, то вы его получите, – уверяет Элизабет.

— Вы совсем о нем ничего не знаете?

– Ваша подруга Джойс… – говорит Эндрю Эвертон.

— Кажись одноклассник.

– Что с ней? – тревожится Элизабет.

– Она действительно сказала, что ей понравилась моя книга?

Рита смотрела на бывшего мужа Ани и прикидывала, смог бы он убить. Конечно, мог. Казалось, он ведёт такой образ жизни, при котором кровь не успевает очиститься от алкоголя.

Глава 58

— А где вы были вчера ночью? — на всякий случай уточнила Рита у властелина алкогольных промилле.

Довольно быстро Донна поняла, что одна из ключевых функций телевизионной гримерной – являть собой центр всех и всяческих сплетен.

Хотя в ее случае ей придется действовать осторожно.

— Здесь. — Он стукнул ладонью по импровизированному столу. Бутылки звонко отозвались. — Место встречи изменить нельзя. И вообще, чего ты к нам пристала?! Кто ты такая? Полиция?

Донна возвращается в «Вечерний Юго-Восток», чтобы обсудить в прямом эфире онлайн-мошенничество. Это сомнительные электронные письма или текстовые сообщения якобы из банка. Это и поддельные профили знакомств. По сути, это огромное множество способов отнять у вас деньги, даже не встретившись с вами в реальности. Донна проделала огромную подготовительную работу, посвятив ей целый день.

– Птичка начирикала, что ты живешь в «Можжевеловом дворе», – как бы невзначай говорит Донна.

— Я была журналистом… — начала она, но её перебили. Василий под действием алкоголя был очень агрессивен. Не зря Аня с ним развелась. И правильно сделала.

Полин на мгновение замолкает. Донна ни в коем случае не должна на нее давить. Они «пробили» все регистрационные знаки. Белый «пежо» с пламенем на номерном знаке принадлежит Полин.

Полин продолжает придавать волосам Донны приемлемую форму.

— Ещё хуже. Журналист — это недоделанный детектив. Ходит, разнюхивает, а потом, мужики, добрых людей полощут в газетах. В век не отмоешься. Шла бы ты по своим делам, а к нам приставать не надо. Я за себя не ручаюсь.

– Эту чирикающую птичку наверняка зовут Богдан, не так ли?

– Возможно, – отвечает Донна. – Мы пытались сохранить наши отношения в тайне.

Рита испугалась всплеска неконтролируемого гнева, и тут ей бы остановиться и ретироваться, пока мужчины в алкогольном опьянении не применили физическую силу. Но когда её останавливал собственный страх? Подобного она не помнила, значит этого не было. Она прогнала опасение, собрала силу духа в кулак и мысленно потребовала не выбегать из — за гаражей. Она спокойно выслушала чрезвычайно интенсивную речь, разбавленную активными движениями руками, догадываясь, что был бы в руках Василия пистолет, он бы стрелял.

– От визажиста ничего не скроешь, – замечает Полин. – Ты не прогадала, он отличный парень. На него бы и я залезла как на дерево.

Донна улыбается.

Рита спокойно проговорила:

– Ты давно там живешь? – продолжает она беседу.

– В «Можжевеловом дворе»? Бог знает сколько, – отвечает Полин. – Когда можно дойти до студии пешком, это прекрасно.

— Хорошо. И последний вопрос. Очень важный. Подумайте, кто мог желать смерти вашей бывшей жене?

А вот и она – та информация, которую должна была вытянуть Донна. Полин живет в «Можжевеловом дворе» уже много лет. А значит, она жила там и в ту ночь, когда погибла Бетани. Что, в свою очередь, потенциально делает ее подозреваемой номер один в убийстве Бетани Уэйтс. События для Донны развиваются неприятно быстро.

Полин похлопывает Донну по лбу.

— Многие!

– Расслабься, ты хмуришься. Кресло гримера не предназначено для того, чтобы в нем думать.

– Прости, – отвечает Донна.

* * *

Она бросает мимолетный взгляд на Полин в зеркале. Полин ободряюще ей улыбается.

Разговаривать по телефону запрещено правилами дорожного движения, сотрудниками ГИБДД и чувством самосохранения. Именно от третьего зависит, ответишь ты на звонок телефона, ведя автомобиль или перезвонишь, когда остановишься.

Какая причина могла быть у Полин для убийства Бетани Уэйтс? Что сокрыто в ее прошлом? А как насчет записок? Они дело рук Полин? Крис и Донна держат это новое направление расследования в секрете от «Клуба убийств по четвергам» из-за целого ряда очевидных причин. Но если бы Бетани в ту ночь навестила Полин, то ее визит не смог бы надолго остаться тайной. Хотя это явно не совпадение, что Бетани посетила дом, в котором жила Полин. Тут должна быть какая-то связь.

Вадим Вадимович ответил, потому что звонил сын.

– Именно поэтому прежде всего я переехала в «Можжевеловый двор», – продолжает Полин, перекрикивая шум фена. – В нем живет большая часть съемочной группы: операторы, звуковики и так далее. Наша студия даже владеет там парой квартир – чтобы было, знаешь, куда заселять «внештатников», которые устраиваются к нам на месяц-другой. Да и у Майка там было свое местечко много лет назад. В целом половину времени это больше похоже на общежитие.

Через несколько секунд он понял, что правила установили не просто так, а чтобы уберечь людей от смерти. А ещё оказалось, что чувство самосохранения идет в паре со спасением окружающих, и его нужно слушать.

Донна кивает. Что ж, данный факт все усложняет. Если, конечно, это правда. В одном месте собраны самые разные люди, которых могла знать и навещать Бетани. Донне нужно больше информации.

– Бетани когда-нибудь к тебе захаживала? – спрашивает Донна.

Он притормозил и перевел рычаг коробки передач на вторую скорость. Газель сбавила скорость. Придерживая руль одной рукой, он приложил трубку к уху.

Она пытается казаться непринужденной, но это сложно из-за шума фена.

– Что ты имеешь в виду?

— Пап, — покаянным голосом говорил Ванька — я все хвосты сдал. Меня перевели на второй курс.

– Она посещала когда-нибудь «Можжевеловый двор»?

– Уверена, что да, – отвечает Полин. – Там много кто бывает. Фиона Клеменс, например, крутила роман с жившим там оператором. Это не «Можжевеловый» двор, а прямо-таки проходной!

— И экономику и право? — с недоверием уточнил отец. Этот предмет для него был самым важным. Строгость и забота были отшлифованы уважительной причиной, которую отец тут же озвучил — не хочу, чтоб ты, как я всю жизнь крутил баранку грузовика. От склада к магазину и обратно.

– А лично к тебе заходила? – спрашивает Донна.

– Ко мне? Нет, – отвечает Полин, выключая фен. – Думаю, она даже не знала, что я там живу.

— Ты мог бы стать дальнобойщиком и посмотреть всю страну — хмыкнул сын.

– Ну, она могла наткнуться на тебя случайно, – говорит Донна, – в какой-то момент, если часто там бывала.

– Я живу более уединенно, чем другие, – пожимает плечами Полин.

— Не умничай.

Теперь Донне было о чем доложить Крису. Хорошая новость: Полин жила в «Можжевеловом дворе», когда исчезла Бетани Уэйтс. Однако есть и плохая: там жили также другие ее коллеги. Удобно для Полин, даже очень.

— Тебя не поймешь — усмехнулся внимательный сын.

– Ну вот и все, дорогая, – подводит итог Полин. – Теперь ты как с картинки.

Донна смотрит на себя в зеркало: просто идеально.

— Так что там по экономике и праву?

В своем деле Полин очень-очень хороша.

— Четверка.

Глава 59

— Тебя точно перевели?

Он предполагал, что придется убивать собаку, но, к счастью, необходимости в этом не возникло. С той секунды, как он проник в дом, пес, казалось, обезумел от радости. Он даже полизал ему руку, пока Викинг заряжал пистолет. Затем пес крепко уснул и спал так до тех пор, пока не повернулся ключ в замке. Викинг был бы рад завести собаку, но за ней надо много ухаживать: выводить гулять и так далее. А иногда они заболевают. Что, если вправду собака заболеет, а он не заметит? Викинг никогда себе этого не простит. Все-таки с кошками проще, как он слышал. Может, когда-нибудь он заведет кошку.

— Ну я же сказал.

Первый человек, вошедший в дверь, – это Джойс. Он узнал ее по фотографии. Джойс держит в руке пакет из магазина. Она слегка раскачивается и насвистывает веселую мелодию, но перестает свистеть, увидев пистолет, и Викинг испытывает небольшой приступ вины и ощущения могущества. Главным образом вины, конечно, но он не может отрицать и «могущественную» часть. Наверное, именно за это слабаки так любят оружие. Не то чтобы он считал себя слабаком, нет…

— Ты бы лучше делал.

Пес бросается навстречу хозяйке, и Джойс треплет его по холке, не сводя глаз с мужчины с бородой и пистолетом, который неведомо откуда появился в ее гостиной.

– Доброго вам вечера, – произносит Джойс. – Вы, должно быть, Викинг?

— Пап, так можно мне теперь мотоцикл купить? — для Ваньки это было важнее каких — то там прав с экономическим уклоном. Учиться он не хотел, не любил, но понимал, что если диплом не получит, отец с него три шкуры снимет. И даже если позволит купить мотоцикл, то не разрешит кататься. Ключи отберет и в гараж загонит, придавив своей Газелью.

– Викинг? – переспрашивает Викинг в замешательстве.

Ванька ещё год назад начал просить мотоцикл, но отец не соглашался, да и жена была против, приложив кулачки к груди причитала, что это опасно, рискованно, уверяла, что Ванька невнимательный, станет возить подруг, кичиться, а у молодежи напрочь отсутствует чувство скорости, он может попасть в аварию. Вадим Вадимович с любовью смотрел на жену и подозревал, что она потеряла память. Ведь именно так они и познакомились. Он приехал в деревню на дискотеку на мотоцикле. Наденька ему понравилась и он на выходных катал её по деревенским улицам. Кстати, ни разу не превысил скорость.

– Вы похитили Элизабет, – говорит Джойс, – и Стефана, что довольно малодушно. Опустите пистолет. Мне семьдесят семь лет. Думаете, я представляю угрозу?

Викинг кладет пистолет возле себя, но не убирает с него руку. Сейчас около семи вечера, и на улице уже стемнело. На всякий случай он заранее задернул шторы. Джойс испугалась меньше, чем он предполагал. Она даже как ни в чем не бывало кормит собаку. Пса, кстати, зовут Алан. Она предлагает Викингу чашку чая, но из опасения быть отравленным он отказывается. Она садится напротив гостя, пока Алан ест, шумно скребя металлической миской по кухонному кафелю.

Но какие бы ностальгические мысли не посещали его, по отношению к сыну он тоже становился мнительным и испытывал необъяснимое беспокойство.

– Значит, вы здесь, чтобы убить Виктора? – спрашивает Джойс. – Его нет дома.

– Да, я здесь, чтобы убить Виктора, – не считает нужным скрывать Викинг. – Но также и для того, чтобы убить вас.

Целый год сын просил мотоцикл, и отец сдался, только потребовал сдать сессию, которая никак не давалась молодому оболтусу. Оболтус, кстати, был послушным и с родителями не спорил. Не смотря на то, что у него не все получалось в учебе, он старался. Поэтому Вадим Вадимович заезжал на авторынок и присматривался к мотоциклам. Некоторые марки, такие как Ирбис, привлекали своей красотой, но отпугивали мощностью. Спортбайк новичку брать не стоило.

– О, – восклицает Джойс.

Вадим Вадимович мыслями уже покупал сыну мотоцикл, но голосом показывал свою строгость, для формальности, так сказать.

– Они вам не сказали?

— Ладно, приеду домой, обсудим.

– Нет, не сказали, – кивает Джойс. – Ну и суматоху же мы устроили! Надеюсь, я умру из-за чего-то важного?

Сын с замиранием дыхания и надеждой в голосе, согласился, распрощался и отключил звонок. Вадим Вадимович улыбнулся, отложил трубку на соседнее кресло и завернул во внутренний двор, просматривая территорию возле двери магазина, надеясь, что грузчики ещё не «набульбенились до зюзиков», как любила повторять заведующая магазина. Обычно после этих слов поступали просьбы в помощи разгрузки товара. И Вадиму Вадимовичу приходилось разгружать — отказывать женщине он не имел право. Грузчиков не было видно. Зато совсем рядом на обочине остановилась девушка в пестрой одежде. Она пропускала Газель. Вадим Вадимович прислушался к ощущениям в спине, она уже неделю ныла и побаливала. И расстроился, что придется таскать тяжести.

– Всего лишь бизнес, – замечает Викинг. – Я велел Элизабет убить Виктора. Она его не убила. Я пообещал, что убью вас, если она этого не сделает.

– Что ж, она держала это в секрете, – отвечает Джойс. – А вы убивали уже кого-нибудь раньше?

Он боковым зрением заметил резкое движение. Если бы не её пестрая одежда, он бы и не заметил. Девушка взмахнула руками, прыгнула на дорогу и упала перед машиной. Вадим Вадимович дернул руль, вдавил педаль тормоза в резиновый коврик. Визг тормозов перемешался с трением резины по асфальту. Задние колеса пошли юзом. Машина остановилась. Вадим Вадимович машинально переставил рукоять на нетралку и уперся носом в лобовое стекло. Девушку он не видел. Боясь представить какое кровавое месиво сейчас увидит, он вышел из машины. Ноги не слушались. В голове гудело.

– Да, – отвечает Викинг.

Он сделал шаг и заглянул за бампер. Девушка сидела на дороге, уставившись в номерной знак Газели — он как раз оказался возле её лица. Поняв, что автомобиль её не задел, девушка жива, а Вадиму Вадимовичу не грозит тюрьма, он выдохнул ком опасений и разразился гневными ругательствами.

Его голос даже не дрогнул. Какой он молодец!

— Тебе жить надоело? Сумасшедшая суицидница! Или пьяная? Чего сидишь?

– Однако вам пришлось заставить Элизабет убивать для вас Виктора, – говорит Джойс. – У вас точно есть опыт убийств?

Девушка молчала. Только моргала, переводя взгляд с бампера на номер.

– Нет, – признаётся Викинг.

— Эй, ты чего? — засомневался Вадим Вадимович, что она не пострадала. Может он все же стукнул её капотом? — давай я помогу тебе встать.

Ну совершенно ничего не скроешь!

Он подошел к ней и протянул руки. Она медленно вцепилась и встала.

– У меня никогда не возникало в этом необходимости. Но теперь возникла. И я убью.

— Извините. Я не хотела — проговорила девушка. — Я не суицидница. И не пьяная. Извините.

– Значит, вы собираетесь начать с меня? Как-то это совсем позорно: убить пенсионерку…

— Да я чуть не помер.

Викинг пожимает плечами.

— Да? — Она постепенно приходила в себя. — А я думала, я чуть не померла.

— Ты, естественно. А я чуть инфаркт не схлопотал.

– Тогда я, возможно, просто убью Виктора.

Мужчина повел её с проезжей части, она медленно осматривалась по сторонам.

— Скажите, а вы видели кто здесь был?

— Не видел. А что?

– Я бы предпочла, чтобы вы не убивали никого из нас, – говорит Джойс. – Я к нему уже привязалась. Он слишком часто смотрит программы о поездах – но у кого из нас нет недостатков? В чем природа ваших разногласий? Вы уверены, что не хотите чашечку чая? Мы проведем здесь некоторое время, пока будем ждать Виктора, и я обещаю, что не стану вас травить. Последнее, что мне нужно в гостиной, – это бесчувственный швед.

— Меня кто — то толкнул.

— Да тут везде деревья. Я и тебя в последний момент заметил.

Викинг думает, что на самом деле не отказался бы от чашки чая. Теперь, когда он сидит с пистолетом в руке и крошечная старушка задает ему вежливые вопросы, весь его план кажется ему слегка нелепым.

Она опустилась на бордюр тротуара и закрыла лицо руками.

— Ой, не плачь — попросил Вадим Вадимович. — Тебя как зовут?

– Ладно, пожалуй, чаю, только с молоком. А с Виктором у меня возник спор.

— Маргарита. Я не плачу. Испугалась сильно.

— Может тебя в больницу отвезти? А, Рита?

Джойс проходит через открытую арку на кухню и отвечает ему через плечо.