Я изумлённо на него посмотрела, и он ответил мне неподвижным взглядом. Его уши были немного приподняты, пасть приоткрыта, и я слышала, как он тихонько пыхтит.

– Чего тебе? – спросила я шёпотом. – Почему ты не на своём любимом месте?

И тогда Заяц сделал то, чего я никогда в жизни от него не ожидала: он лёг плашмя на пол, поднял зад и завилял хвостом. Приглашение было совершенно очевидным: «Давай играть!»

Будь это наша первая встреча, я бы приняла Зайца за счастливого молодого пса. Удивившись донельзя, я сползла с кровати, проскользнула мимо Ноя к двери и вслед за Зайцем спустилась по лестнице. Там я машинально потянулась к поводку на вешалке, но псу, похоже, совсем не хотелось идти гулять. Вместо этого он побежал в гостиную, где принялся что-то царапать. Ещё не включив свет, по металлическому звуку я догадалась: он нашёл ведро с морской водой, стоящее рядом с диваном.

– Ты хочешь, чтобы я снова обернулась? – прошептала я. – Прямо сейчас? – Я нехотя подошла к ведру, в которое Заяц непрерывно бился мордой и передними лапами. От одной мысли о том, чтобы снова окунуть руки в воду, сердце у меня затрепетало. Прислушавшись к себе, я ощутила крошечный намёк на любопытство. Может быть, Ной прав и превращение будет совсем другим, если я не стану бояться или злиться?

Пока я размышляла над этим, терпение Зайца, очевидно, лопнуло. Без дальнейших уговоров он толкнул ведро, вода перелилась через край и намочила мои брюки.

– Эй, что за… – начала было я, но осеклась.

Ногу стало покалывать, потом словно обожгло, и ощущение жжения постепенно распространилось по всему телу. Я сразу же узнала это чувство. Окружавшие меня запахи снова резко усилились, будто кто-то перевёл регулятор в носу на максимальную мощность. Я поняла, что вот-вот потеряю сознание. Однако это случится не из-за резких ароматов, как я думала раньше. На самом деле моё тело изменилось, ноги уменьшились, и я потеряла равновесие.

Я упала вперёд и уставилась на руки. С ужасом напополам с восторгом я смотрела, как кожа покрывается чёрным мехом. Пальцы превратились в короткие лапы, а ногти – в когти.

«Всё в порядке, – сказала я себе, когда цвета поблекли, – ты не упадёшь в обморок. Просто глаза теперь воспринимают мир иначе». Я уцепилась за эту мысль как за спасательный круг. Мне было абсолютно необходимо убедиться, что хотя бы крошечная часть моего человеческого разума осталась со мной. И когда пришло время терять сознание, как раньше, я не отключилась. Даже наоборот – почувствовала себя бодрее, чем прежде: полной сил и на удивление в хорошем настроении. И совсем не важно, что я только что изменила облик. Всё, что меня волновало, было здесь и сейчас – и только тогда я поняла, как сильно изменилась. Я больше не была Руби, которая по-прежнему считала свои магические способности жутковатыми. Я стала просто весёлой молодой собакой.

Я с любопытством осмотрела гостиную, никогда раньше не казавшуюся мне такой захватывающей. Когда на сквозняке взметнулась штора, меня охватило волнение. На одной из потолочных балок хрумкнул древесный жук, и я в восторге навострила уши. Но больше всего мне понравился аромат… о, даже не знаю чего. Каким-то образом этот запах внушал доверие и уважение одновременно, и я инстинктивно завиляла хвостом.

Да, завиляла хвостом! Я отчётливо ощутила движения в самом конце позвоночника. Повернув голову, я увидела кустик чёрного хвоста. Красота! Не раздумывая, я потянулась к пушистому шарику и попыталась его схватить, но он отодвинулся. Я потянулась дальше – шарик снова отступил. Как весело! Задыхаясь от возбуждения, я бегала по кругу, всё быстрее и быстрее, пока рядом со мной кто-то не заворчал.

Я остановилась, словно прилипнув к месту. Боже мой, я совсем забыла о Зайце! Внезапно я поняла, что от него исходит особый запах. Когда он подошёл ко мне, я инстинктивно опустила уши и пушистый хвост. Очевидно, ворчун в образе моего пса показался мне не милым и смешным, а достойным восхищения. Я потрясённо смотрела на него, такого высокого, выше меня на целую голову. Гордо остановившись передо мной, он неодобрительно сморщил нос и оскалился.

– Девочка, пора взять себя в руки, – заявил он.

Я коротко вскрикнула от изумления и ошеломлённо посмотрела на Зайца, который уставился на меня в ответ. Только потом до меня дошло, что он, конечно же, ничего не сказал, по крайней мере по-человечески. Однако на этот раз я точно ничего не придумала, пытаясь истолковать его мимику и поведение. Я просто знала, что он хочет мне сказать – его голос как будто звучал у меня в голове.

«Это ты мне сказал?» – мысленно спросила я Зайца, впрочем, не ожидая, что сообщение действительно до него дойдёт.

«Ведь это ты вела себя как сумасшедший щенок, пытающийся поймать свой хвост?» – ответил волкодав.

Радость забурлила во мне, как вода в фонтане. Я разговаривала с Зайцем! Даже в человеческом облике я бы сошла с ума от волнения, а теперь меня было не остановить. Видимо, став собакой, я во много раз сильнее воспринимала не только запахи, но и чувства. Лапы сами собой понесли меня вперёд, и я ворвалась в гостиную, так бешено виляя хвостом, что начала пошатываться. Ещё немного – и хвост поднял бы меня в воздух как пропеллер.

«Хватит!» – прозвучал в моей голове голос Зайца.

Лихорадочно озираясь, я замерла и повернулась к нему. Очевидно, он просто считает меня невероятно неловкой.

«Если будешь продолжать в том же духе, станешь полностью собакой и потом опять всё забудешь. Или оставишь лужу на полу», – предупредил он меня.

Устыдившись и протестуя, я откинула уши назад.

«Послушай, но мне нравится быть собакой! Всю жизнь я мечтала научиться разговаривать с животными, и теперь это желание наконец-то исполнилось!»

Если бы Заяц был человеком, он бы, наверное, закатил глаза.

«О да, лучше и быть не может, – прорычал он. – Только, к сожалению, в последние несколько ночей ты так и не захотела меня выслушать».

С трудом подавив желание сделать ещё несколько кругов вокруг кофейного столика, я села.

«Это ты о чём? И что значит «потом опять всё забудешь»?» – спросила я, непрерывно стуча хвостом по полу.

На морде Зайца мелькнуло раздражение:

«В отличие от тебя, я уже несколько дней знаю, что с тобой происходит. Я не проснулся, когда ты преобразилась в первый раз, но на следующее утро унюхал, что это ты изгрызла обувь и диванные подушки. Поэтому на следующую ночь я решил быть настороже. Однако когда ты обиженным клубком шерсти отчаянно носилась по двору и переворачивала всё, что попадалось на пути, я помешать не смог».

Моё собачье сердце сжалось. Значит, Заяц всё это время присматривал за мной, а мы его ещё и подозревали из-за испачканных в грязи лап!

«Извини», – мысленно пробормотала я.

Да, оказывается, можно мысленно бормотать. А ещё я инстинктивно облизывала нос, моргала и даже зевнула. Моё собачье «я» диктовало совсем другое поведение, не как в человеческом обличье.

Заяц наконец немного успокоился.

«Ну ладно, – сказал он, – ты в этом не виновата. Наверное, очень тяжело переходить от двуногого к четвероногому. Даже если это, конечно, к лучшему. – Он подёргал ушами и явно подмигнул мне по-собачьи. – Однако, – продолжил он уже серьёзнее, – учитывая обстоятельства, жаль, что не удалось тебя тогда переубедить. И это при том, что у тебя наконец-то появилась бы возможность меня понять! На следующую ночь, когда ты выбежала из дома как сумасшедшая, я остался на привязи. И поговорить нам с тобой не удалось».

«Учитывая обстоятельства? – уточнила я, принимаясь кусать себя за лапу. Сосредоточенно слушать становилось всё труднее. Ужасно хотелось побегать – и в то же время что-нибудь покусать. – Какие обстоятельства? О чём ты хотел со мной поговорить? Кстати, ты не знаешь, миссис Сильвертон случайно не оставила здесь другую пару туфель?»

Заяц тяжело вздохнул:

«Знаешь что, девочка, пойдём со мной».

Он рысью направился к входной двери, и я, не раздумывая, побежала за ним. Мне смутно вспомнился Ной, мирно посапывающий в моей комнате, но думать о нём сейчас не было времени. Через дверь до меня донеслись потрясающие ароматы: запахло мокрой травой, солёным ветром, маленькими зверушками, снующими вокруг… короче говоря, ночным миром природы. А я обожаю природу! Взволнованно пыхтя, я смотрела, как Заяц нажимает передней лапой на ручку двери. Очень умный ход, но я сразу вспомнила, что тоже освоила этот трюк. Как бы иначе я уже несколько раз убегала из дома в собачьем облике?

Когда дверь открылась, на меня нахлынули воспоминания о прошлых прогулках. Внезапно я поняла, каково это – бегать по лугам и холмам собакой. Я не чувствовала ни холода, ни усталости, меня захватило всепоглощающее ощущение свободы.

Я жадно втянула ночной воздух, а Заяц предупреждающе зарычал. Однако я совершенно потеряла голову и просто удрала.

Глава 20

Ночные приключения



Никогда ещё я не бегала так быстро. Мои лапы стучали по земле, уши трепетали на ветру, а язык болтался, едва не доставая до земли. Когда даже в собачьем обличье я в конце концов выдохлась, то всё равно не остановилась. В полном восторге я гонялась за тысячами ароматов, кружащихся повсюду будто конфетти. О, как чудесно пахнет кротовая горка! И эти следы, ведущие прямо в гавань! Особенно меня привлекло пятно в траве, вполне безобидное на вид. Заскулив от восторга, я бросилась к нему, чтобы рухнуть в самый центр, как вдруг меня догнала огромная фигура.

«Стой!» – рявкнул Заяц.

«Пойдём, скорее! – пыхтела я, пританцовывая на месте. – Пожалуйста, пожалуйста, мне так хочется…»

«… принять отличную ванну с навозом, да?» – сухо закончил Заяц.

Я изумлённо остановилась и внимательнее посмотрела на тёмную кучу, в которую хотела прыгнуть. Собачьи глаза прекрасно видят в темноте, и я разглядела, что передо мной овечий помёт.

«Просто не понимаю, что со мной, – заикаясь, проговорила я. – Почему-то меня туда так… потянуло!»

«Собак всегда тянет к таким кучам, – признал Заяц, – но не людей. Там, где мы различаем миллион запахов, двуногие могут думать только об одном и кричат: «Фу! Брось!» – Он ехидно фыркнул. – Но сейчас тебе нужно сосредоточиться и хотя бы отчасти остаться человеком, хорошо? Иначе ты обо всём забудешь и не сможешь мне помочь».

Смутившись, я опустила голову и послушно зашагала за Зайцем, направившимся по тропинке к южному пляжу. Там тоже было много интересных запахов, но я изо всех сил сосредоточилась на важном. В песке я тоже не копалась, хотя с удовольствием бы этим занялась. Когда Заяц укрылся за большим камнем, я молча заняла место рядом с ним.

Моей собачьей и человеческой сущностям было одинаково любопытно: что же дальше?

«И что мы будем теперь делать?» – спросила я.

«Ждать. Если я правильно читаю следы, они приходят сюда каждую ночь». – Заяц положил голову на лапы, и на мгновение мне показалось, что он задремал.

Но вот он резко выпрямился, его уши слегка приподнялись. Немного погодя я тоже ощутила цветочный запах духов человеческой женщины и запах дружелюбного безобидного собрата-пса. Когда они подошли ближе, я выделила ещё один запах. Не страшный – просто как если бы готовили ужин и, взяв не тот набор специй, добавили щепотку чего-то не того, совсем не сочетающегося с остальными травами.

Не успела я спросить об этом Зайца, как раздался высокий голос:

– Теперь беги, мой милый. Ты прекрасно знаешь, что Клео прописала тебе занятия физкультурой. Тренировки хорошо дополнят метод доктора Сильвертон, понимаешь?

Болтушка Тильда прошла мимо скалы, не заметив нас. Как и в ночь спасения китов, она надела один на другой несколько свободных кардиганов и стала похожа на летучую мышь. Сладким голосом она продолжала разговаривать с мопсом, но мистер Мёрфи двигался еле-еле, словно в замедленной съёмке, и расстояние между ними увеличивалось. Как ни удивительно, он остался безучастным, даже когда Тильда присела на корточки и достала из одного из многочисленных карманов куртки пакет с собачьими лакомствами. От запаха вяленого мяса у меня пересохло во рту. Мне едва удалось сдержаться.

Тильда между тем умоляла:

– Миленький мой, ну же. Ты так хорошо себя вёл в последнее время, что заслужил угощение. Давай, Мёрфилейн, ням-ням!

Мистер Мёрфи молча сел и опустил круглую голову.

«Не хочу… ням-ням», – услышала я, и мне показалось, что его скрипучий голос слегка дрожит.

Я больше не могла стоять за скалой. Тильда всё равно вряд ли разглядела бы меня в темноте издалека, а мистер Мёрфи наверняка уже давно унюхал нас с Зайцем. Странно, что он не дал нам об этом знать.

«Что с тобой? Ты никогда не отказываешься от угощения, – сказала я. – Что происходит?»

Мистер Мёрфи ничуть не удивился и не спросил, кто я такая и что мне от него нужно. Он так и остался лежать, скрючившись на песке и сильнее обычного сморщив забавную мордочку.

«Не знаю, – пробормотал он. – Не нравится».

«Он уже несколько дней вот такой, – объяснил вышедший из-за камня Заяц. – Как-то раз я спросил его, что за дела, а он в ответ только захныкал. И его двуногая подруга решила, что я хочу на него наброситься».

«Это правда, мне очень жаль. – Я вспомнила, как Тильда сторонилась Зайца, когда мы с ним в прошлый раз забрели на центральную площадь острова. – Она уверена, что мистер Мёрфи сейчас здоровее, чем был многие годы».





И в самом деле, с точки зрения человека мопс выглядел расслабленным и вполне нормальным, может быть только немного ленивее, чем обычно. Однако я чувствовала: с ним что-то не так. И ещё я отчётливо слышала, как он тихонько хнычет себе под нос:

«Не нравится… не нравится… не нравится…»

Мне даже показалось, что он немного коверкает слова. Я непроизвольно отвела уши назад, с тревогой глядя на мистера Мёрфи.

«Звучит довольно глупо, вы не находите? – прокомментировал кто-то. – Даже для собаки».

На камень запрыгнуло бело-серое существо, и я от испуга чуть не залаяла. Но потом я узнала гостью, и мой пушистый хвост сам собой приветственно завилял.

«Дай-Дай! – крикнула я. – Наконец-то ты вернулась!»

Чайка бросила на меня изумлённый взгляд:

«Да, я всегда рада вас видеть. Но разве мы знакомы, щеночек?»

«Конечно – я Руби!»

«Ты её знаешь: двуногая с пушистой шевелюрой», – подсказал Заяц.

«О! То-то ты сразу показалась мне знакомой! – радостно кивнула Дай-Дай. – Но раз уж решила превратиться в животное, почему бы не выбрать кого-то покрасивее?» – Она вытянула шею, явно намекая, в кого стоит превращаться.

Я заметила, что повязку на её ране сменили совсем недавно. Ткань светилась в темноте белым, и, к моему облегчению, от Дай-Дай не пахло ни усталостью, ни болезнью.

Я взволнованно фыркнула в её сторону:

«Как ты? Кто о тебе заботится? Всё в порядке?»

«Всё прекрасно, – бесстрастно ответила чайка. – Пожилой двуногий взял меня в дом. Гостеприимный дом, не спорю, но сегодня мне пришлось ненадолго отлучиться. В четырёх стенах постепенно сходишь с ума».

«Это, должно быть, доктор Томпсон, – предположила я. – Он знает, как правильно лечить раны».

«Возможно. Вы, люди, все почти одинаковые, – сказала чайка. – Мне очень нужно было снова увидеть море, но сейчас я была бы признательна, если бы вы вернулись к домам, в которых живут двуногие. На коротких лапах путь туда длинный. Когда мы доберёмся, я покажу вам кое-что интересное…»

Дай-Дай подпрыгнула и уселась прямо на спину Зайцу. Протестовать было некогда, потому что болтушка Тильда уже ковыляла в нашу сторону. Очевидно, она оставила попытки заинтересовать мопса угощением и разминкой.

– Ладно, пойдём бай-бай, – со вздохом сказала она, остановившись в нескольких шагах от нас.

«Поторопись, Мохнатый!» – прикрикнула Дай-Дай, и Заяц покорно двинулся вперёд с чайкой на спине.

Я слышала, как мистер Мёрфи пробормотал «Не нравится», и побежала за Зайцем, который ушёл уже довольно далеко. Впрочем, благодаря моим собачьим способностям проследить за ним и чайкой оказалось совсем несложно. Птичий запах вёл меня сквозь тьму как светящийся шлейф. По дороге я всё думала о мистере Мёрфи. Конечно, мопс-толстяк никогда не любил спорт, но выпрашивать угощение любил, подпрыгивая при этом как пушистый надувной мячик. Что же вдруг изменилось?

Я так задумалась, что когда Заяц остановился, чуть на него не налетела.

«Это дом отца Морланда!» – заметила я.

«Ошибочное суждение. Это дом его котов. Они просто любезно позволяют ему жить с ними под одной крышей. – Дай-Дай, хихикая, спрыгнула со спины Зайца на низкую каменную стену, окружающую палисадник. – О, я люблю их обоих. С ними так забавно играть!»

«С Рори и Финном?» – недоверчиво спросила я, вспоминая двух задиристых мини-тигров.

«Ну да, – подтвердила Дай-Дай. – Их так занятно дразнить! – Потом чайка чуть замялась, и я увидела, как её перья слегка взъерошились. – По крайней мере, так было до недавнего времени. Но в последние дни… Впрочем, смотрите сами».

Она прыгнула в сад, и Заяц без малейших усилий перемахнул за ней через стену. Мне же пришлось немного разогнаться. Когда я приземлилась по другую сторону стены, Дай-Дай уже расхаживала по одной из клумб. Её белая повязка пачкалась в грязи, но чайку это не беспокоило. Птица решительно приблизилась к затянутому москитной сеткой окну и вытянула шею. За сеткой я заметила Рори и Финна, которые моим собачьим глазам показались не рыже-белыми, а сероватыми. Я инстинктивно держалась на небольшом расстоянии, слушая, как Дай-Дай обращается к котам:

«Добрый вечер, господа. У меня для вас важные новости…» – И чайка издала пронзительный крик.

Теперь я поняла, что языки собак и птиц немного отличаются. Из крика Дай-Дай я расшифровала только половину, но этого было достаточно, чтобы представить себе остальное.

Очень прямолинейное и совсем не приятное «остальное».

Ни один кот, даже самый покладистый, не вынес бы такого отвратительного оскорбления. Лежащие на подоконнике Рори и Финн, однако, не шевельнулись. Неужели они оба слишком сыты и довольны, чтобы обижаться на неприкрытую грубость? Но откуда тогда этот низкий рокот?

«Оставьте… это, – невнятно промурлыкали они. – Пусть…»

У них словно не было сил. Коты замолчали и тупо уставились перед собой. И это мои давние знакомые, дерзкие хулиганы?!

«Одно можно сказать точно: мопс и кошки ведут себя одинаково, – мрачно заметил Заяц. – И я вовсе не хочу сказать, что их мозг в данный момент напоминает яблочное пюре».

«Их всех лечит миссис Сильвертон, – сообщила я. – Но какой бы гадкой она мне ни казалась – я просто не могу представить, что врач будет кормить своих пациентов успокоительным в таких дозах!»

«Не можешь? – вмешалась Дай-Дай. – Тогда ответь на один вопрос. Как ты думаешь, почему я больше не лечусь в вашей клинике?»

«Потому что ты сбежала», – ответила я. Дай-Дай расправила здоровое крыло.

«Ошибочное суждение, двуногое существо с пушистой шевелюрой. Женщина с гадкой улыбкой запихнула меня в маленькую клетку, отнесла подальше от клиники и бросила. Да-да, меня, такую симпатичную! Поэтому я думаю, что эта женщина способна на всё».

Я испуганно всхлипнула. В собачьем обличье я совершенно отчётливо ощутила: миссис Сильвертон делает что-то не то. До сих пор я отгоняла эти подозрения, чтобы Нана могла спокойно поправляться – но как быть теперь, если животным угрожает опасность?

Словно прочитав мои мысли, Заяц повернулся ко мне, наклонил лохматую голову и посмотрел на меня очень серьёзно, как никогда не смотрел прежде.

«Послушай, пушистик, – медленно произнёс он, – все большие двуногие считают, что миссис Сильвертон можно доверять. Но ты не хуже нас знаешь, что это не так. А теперь тебе и подавно должно быть ясно: нужно срочно что-то предпринять».



Глава 21

Мы шпионим



–Не-ет! – Ной схватил подушку, как будто хотел бросить её в меня. – Ты превращалась, пока я тут спал?! – Покачав взъерошенной головой, он уставился на меня.

Мучаясь угрызениями совести, я присела рядом с Ноем на корточки. Колени моих пижамных штанов были в пятнах от травы и грязи, а рукава мокрые, потому что для обратного превращения я воспользовалась ведром с морской водой. Но в данный момент меня это не волновало.

– Извини, – сказала я. – Всё произошло ужасно быстро, и я даже не успела тебя разбудить.

– Плохая собака, – сказал Ной. – Фу.

Не выдержав, я улыбнулась:

– Ты ведь давно хотел это сказать, правда?

– Правда. – Теперь уголки губ Ноя тоже дёрнулись вверх, и он примирительно шлёпнул подушкой по моему плечу. – Ладно, подведём итог. Во-первых, если ты не спишь и не так уж расстроена во время превращения, то вполне можешь запомнить всё происходящее. Во-вторых, тебе нравится валяться в овечьем навозе. В-третьих, наше пугало, похоже, прописывает пациентам что-то гораздо сильнее витаминов.

– Давай вычеркнем овечий навоз, пожалуйста, – попросила я. – Но ты прав, всё именно так. Мистер Мёрфи и коты очень изменились – стали такими уравновешенными и расслабленными! И нам действительно нужно выяснить, что миссис Сильвертон им дала.

– И прямо сейчас, пока она не явилась на работу. – Ной вскочил, влез в свой любимый чёрный свитер и повернулся к двери. Потом вдруг снова остановился и пристально посмотрел на меня. – Здорово было? – тихо спросил он. – Я имею в виду – в собачьем обличье. Я вспомнил, как иногда завидовал Туку, потому что тот мог так быстро бегать. – При воспоминании об умершей собаке его глаза, казалось, немного потемнели, и у меня к горлу подкатил ком.

– Да, – призналась я. – Это было удивительно, восхитительно и потрясающе. Хотелось бы, конечно, лучше контролировать сам процесс – чтобы не гадать всю жизнь, где проснёшься на следующее утро или чем занимался ночью. Русалки правы – быть фукой страшно.

– Не так страшна фука, как ветеринар, который превращает своих пациентов в безвольных меховых кукол, – Ной коротко коснулся моей руки. – Но мы обязательно что-нибудь придумаем. И решим все проблемы. Одну за другой.

Я поморщилась.

– Хочешь сказать – будем решать их по мере поступления? – процитировала я девиз миссис Сильвертон, подражая её проникновенному голосу.

Ной вздрогнул.

– Плохая собака, – повторил он и бесцеремонно потянул меня за собой.

Пока мы шли по тёмному двору, я удивлялась, что совсем не чувствовала усталости. Заяц отказался покинуть своё любимое место у камина, чтобы присоединиться к нам. И не удивительно: ведь вчера вечером мы несколько часов бегали по улицам. Тем не менее при виде ветеринарного кабинета я почувствовала прилив энергии. Я не бывала здесь с первого дня приезда миссис Сильвертон на Патч-Айленд, и теперь чувствовала себя незваной гостьей. По шее даже побежали мурашки, как будто миссис Сильвертон могла наблюдать за нами из «Грэхам Инн».

В отличие от меня, Ной, казалось, ничуть не колебался, входя в невысокое белое здание. Не раздумывая, он открыл дверь и нащупал выключатель – но в следующую секунду замер:

– Боже мой – какие перемены!

Ничего не понимая, я протиснулась мимо него и тоже остановилась, в изумлении округлив глаза. Нана специально устроила всё так, чтобы можно было полностью сосредоточиться на животных. Перед приёмной стояло только несколько стульев, на которых лежали журналы о животных, а ещё была полка с игрушками и лакомством для особенно беспокойных пациентов.

Однако теперь комната больше напоминала роскошную студию для занятий йогой: место журналов заняли брошюры о здоровом питании, вместо пакетов с лакомствами на полке стояли баночки с кристаллами, автоматический освежитель воздуха каждые несколько секунд испускал аромат роз, а в одном из углов плескался комнатный фонтанчик. Стены же были украшены фотографиями животных, все с блестящим мехом и выпученными глазами, лежащих в идеальных позах на подушках. Фотографии сопровождались надписями вроде «Здоровая душа живёт только в здоровом теле» или «У животных есть то, чего не хватает многим людям: преданность, благодарность и выдающийся характер».

– Да уж, – вздохнула я. – Это совсем нехорошо.

– Вот именно, – кивнул Ной. – Животные будут очень благодарны, если хозяева не станут управлять ими с помощью таблеток.

– Но ведь, увидев это, никто не подумает о миссис Сильвертон ничего плохого! – воскликнула я. – И посмотри вот сюда! – В отчаянии я указала на газетную статью в золотой рамке рядом с дверью в процедурный кабинет.

«ВЕТЕРИНАРНАЯ КЛИНИКА «СИЛЬВЕРЭППЛ» ПОЛУЧАЕТ ПРИЗ ЗА ПОПУЛЯРНОСТЬ – НАИБОЛЬШЕЕ КОЛИЧЕСТВО ДОВОЛЬНЫХ ПАЦИЕНТОВ ЗА ГОД» – гласил заголовок.

Ниже была фотография миссис Сильвертон: правой рукой она держала чихуа-хуа, а левой обнимала застенчиво улыбающуюся помощницу. Излишне упоминать, что доктор сияла как лампочка в 1000 ватт. Ной быстро прижал руку к глазам, словно боясь ослепнуть.

– Эта ухмылка до сих пор преследует меня во сне, – пожаловался он. – Но островитяне действительно бегут к врачу по каждому пустяку, потому что считают наше пугало таким замечательным. И это несмотря на то, что её услуги очень дорого стоят.

– Вот поэтому и важно защитить от неё животных! – Быстрыми шагами я пересекла комнату, вошла в процедурный кабинет и открыла аптечку, где миссис Сильвертон всё переставила сразу после своего приезда. Бутылки и коробки были выстроены в ряд и расположены в алфавитном порядке. Некоторые лекарства, особенно бабушкины сушёные целебные травы, миссис Сильвертон, похоже, просто выбросила – вот вам и лечение!

Однако ничего нового или необычного я не обнаружила – не нашлось даже витаминных таблеток, которые якобы так любит прописывать новый ветеринар.

– Все эти лекарства мне знакомы, – сказала я. – И всё же я уверена, что мы правы в своих подозрениях. Если кто-то так следит за порядком, но специально не кладёт некоторые таблетки в аптечку, ему определённо есть что скрывать.

– Может, разбудить Зайца и попросить его поискать? – спросил Ной. – Он просто незаменим, если нужно кого-то выследить. Помнишь, как в тот раз, с мистером Беннетом?

– Но сейчас у нас нет образца запаха, чтобы показать ему, – возразила я. – В собачьем обличье я заметила, что от мистера Мёрфи как-то странно пахнет, но… – Я пошатнулась, и сердце у меня подпрыгнуло. – Чемодан! – пролепетала я. – Маленький чемоданчик на колёсиках, с которым приехала миссис Сильвертон! Помнишь, как Заяц зарычал, когда она подошла к нему слишком близко, тогда, в гавани? Она заявила, что он испугался, но Заяц никогда ничего не боялся!

– Ты хочешь сказать, что он унюхал в чемодане что-то странное?

Ной нахмурился, но меня уже было не остановить. Я чувствовала себя почти так же, как когда ночью носилась по лугам на четырёх лапах.

– Вот именно! – выдохнула я. – Только вспомни, как цепко миссис Сильвертон держалась за эту штуку! Орину и Кормаку разрешили отнести остальной багаж на берег, но чемодан она никому не доверила. И тем не менее вчера, переезжая в «Грэхам Инн», она оставила его здесь, на ферме? Когда она уходила, я не услышала стука колёс.

Ной тихонько присвистнул сквозь зубы.

– Верно, раз уж ты об этом заговорила – она действительно ушла с сумкой. Разве с чемоданом не было бы удобнее?

– Значит, в чемодане хранится то, что совершенно необходимо ей для работы, – взволнованно сказала я. – А кроме ветеринарной практики она работает…

– …в ИЗУППА! – простонал Ной. – В единственном здании на острове, которое теперь всегда заперто!

Мы с беспокойством переглянулись. Новый висячий замок на двери в медпункт был слишком массивным, чтобы взломать его, а ключ миссис Сильвертон конечно взяла с собой. Я тщетно думала, как нам добраться до чемодана, пока до нас не донёсся скрип входной двери.

Озабоченное лицо Ноя перекосилось от ужаса.

– Наше пугало приходит на работу в такую рань?! – прошептал он.

Я не стала тратить время на ответ и, подбежав к окну, распахнула его и перемахнула через подоконник наружу. Приземлившись на четвереньки в грязь, я тут же вскочила на ноги, а в следующую секунду рядом спрыгнул Ной. Стараясь ступать как можно тише, мы побежали через сумеречный двор к дому.

– Ты уверена, что прошлой ночью не была кошкой? – спросил Ной, когда мы вошли в прихожую.

– Странно, что ты решил задать мне этот вопрос, – ответила я, опираясь руками о колени и делая глубокий вдох. Потом я подняла голову и пристально посмотрела на Ноя. – Потому что у меня как раз возникла одна мысль на этот счёт…



Глава 22

Агент на четырёх лапах



–Не могу не сказать, – заявил Ной примерно двадцать часов спустя, когда мы в кромешной темноте подошли к дому отца Морланда. – У тебя совершенно безумный план.

Я не стала спорить, потому что идея мне и самой разонравилась. Точнее, вся история уже казалась мне глупой.

После того как миссис Сильвертон чуть не застала нас с Ноем в клинике, мы весь день старались не попадаться ей на глаза. К счастью, она всё ещё думала, что я болею, поэтому держалась подальше от дома, чтобы не подцепить страшно заразный кишечный вирус. К тому же, если честно, отдыхать ей было некогда. В окно своей комнаты я прекрасно видела, как островитяне один за другим тянутся в приёмную ветеринарной клиники с клетками для перевозки: сдают своих питомцев или забирают их с полными надежды улыбками. Они, вероятно, думали, что их любимцев ублажают в Институте массажем, расслабляющей музыкой и роскошными витаминами на закуску. И действительно, когда миссис Сильвертон возвращала питомцев хозяевам, животные выглядели вполне довольными. Даже баран Джонни, который регулярно сбегал с пастбища и повсюду устраивал хаос, вышел из двери рысью, счастливый как ягненок.

Фермер Орин встретил его с восторгом, и казалось, был готов броситься на шею миссис Сильвертон. Жуткая картина! Но ещё страшнее мне показалась мысль, что нахальный баран, возможно, так же заторможен, как мистер Мёрфи или оба кота.

Нужно срочно что-то делать!

Сначала предстояло добыть ключ от Института, а потом избавиться от загадочного серебристого чемодана. План действительно был рискованный – но мы уже стояли посреди ночи перед садом священника, и сомневаться было слишком поздно.

– Что случилось? Ты струсила? – спросил Ной, когда я на мгновение замешкалась.

Я напряглась, чтобы разглядеть в темноте сетку, за которой, как и предыдущей ночью, виднелись очертания Рори и Финна, и решительно покачала головой.

– Не дождётесь, – многозначительно сказала я и, привязав Зайца к садовой калитке, перелезла через забор. Ной ловко перемахнул следом, хотя его рюкзак, похоже, был довольно тяжёлым. Я слышала, как бутылки с морской водой звякали друг о друга, пока мы медленно пробирались к дому отца Морланда.

– Эй, ребята, – тихонько позвала я котов, но ни один из них не дёрнул хвостом. Они не отреагировали, даже когда Ной поводил туда-сюда лучом своего фонаря.

– Жуть какая, – пробормотал Ной. – Они вообще живы?

– Зато отец Морланд доволен, потому что теперь может брать их на исповедь. – Нехотя отвернувшись от неподвижных котов, я достала из рюкзака Ноя одну из бутылок. Надеюсь, для превращения воды хватит. Я задрала левый рукав свитера и открыла бутылку.

Удивительно, но именно Ной в последнюю секунду растерялся.

– Подожди-ка, – сказал он, взяв меня за запястье. – Ты уверена? Может, лучше пробраться в «Грэхам Инн»? Вряд ли Бренда запирает на ночь входную дверь…

– Зато миссис Сильвертон наверняка заперла свою комнату, – ответила я.

– Тогда мы просто снова украдём запасной ключ, как тогда, с мистером Беннетом!

Я посмотрела на Ноя с мольбой и нетерпением:

– Мы уже всё обсудили. Во-первых, я не знаю, можно ли вообще отпереть дверь, если изнутри вставлен другой ключ. Во-вторых, где гарантия, что миссис Сильвертон не проснётся, когда мы будем открывать дверь или рыться в её комнате. И в‑третьих, мы всё равно ничего не найдём в темноте своими жалкими человеческими глазами и носами. Нет, если мы действительно собираемся заполучить ключ от Института, мне понадобятся некоторые… сверхспособности.

С этими словами я вывернулась из хватки Ноя и перевела взгляд обратно на окно. Заяц возбуждённо пыхтел за воротами сада, но я изо всех сил старалась на него не смотреть: мне ни в коем случае нельзя использовать его в качестве «наглядного пособия», потому что облик собаки для выполнения моего плана бесполезен. Стараясь не моргать, я уставилась на Рори и Финна, держа бутылку над рукой. И наконец медленно её наклонила.

Кожу обожгло в ту самую секунду, когда струя воды ударила в ладонь. Вскоре жжение волной распространилось по всему телу, и мне показалось, что я мчусь вниз на лифте, хотя на самом деле я стремительно уменьшалась. Минуту назад я была Ною по плечо, а теперь не доставала даже до его колена. Кожа у меня покрылась шелковистым щекочущим мехом, а возле носа выросли кошачьи усы.

Но главное – зрение! Я вдруг увидела столько всего, что просто не поверила глазам! Хотя рыжая шерсть Рори теперь выглядела скорее желтоватой, в остальном с глаз будто спала пелена. Даже ночная тишина оказалась обманом. Наоборот: мир был полон звуков. Прислушиваясь, я вращала ушами туда-сюда, а образы возникали в моей голове сами собой. Раздался шорох, и я мысленно увидела пробирающуюся по траве мышь. Донеслось царапанье – и я поняла, что где-то рядом маленький грызун ищет еду. Услышав наконец самый аппетитный, мягкий свистящий звук, я потеряла самообладание. Мои мышцы напряглись, я напружинилась и уже собиралась прыгнуть, когда кто-то схватил меня под мышки. Или, по крайней мере, там, где до недавнего времени были мои подмышки.

– Тихо, – произнёс кто-то надо мной. – Я тебя держу.

«В этом-то и проблема», – хотелось крикнуть мне. Я в раздражении принялась пинаться всеми четырьмя лапами. Кто посмел так бесцеремонно схватить меня и поднять в воздух?! Какое унижение! Я хищница! Моё тело состоит только из зубов, когтей и мышц! Нет, я не потерплю такой дерзости…

– Ай, Руби! Перестань царапаться, не сходи с ума!

Хватка ослабла, и я, немного успокоившись, втянула когти, оставив торчать самые кончики – на случай, если всё-таки придётся нанести несколько могучих ударов.

– Лапы прочь, двуногий, – потребовала я угрожающе и с достоинством, слегка отведя уши назад. Никто не смеет до меня дотрагиваться, если я того не желаю. Я пристально смотрела на нахального гиганта, пока он наконец не опустил меня на землю и не присел передо мной на корточки.

– Так, а теперь пора сосредоточиться, – сказал он гораздо громче, чем требуется моему гениальному кошачьему слуху. – Я Ной, ты меня помнишь? Парень, которого не надо калечить. У нас с тобой важное дело, и мы непременно должны довести его до конца. Так что веди себя хорошо, ладно? – Он медленно протянул руку в мою сторону, и я милостиво решила её понюхать. Хм, пахло от него неплохо, хотя и немного смешно. Но это легко поправить. Дважды потёршись щекой о гигантскую руку, я снова её обнюхала. Просто великолепно: теперь двуногий пах так же, как и я. Вот теперь пусть гладит меня, разрешаю. Когда он обнял меня за шею, я вынуждена была признать: это очень приятно. Во мне поднялась тёплая мурчащая волна, и я с наслаждением прижалась к огромной руке, а потом перевернулась на спину, чтобы показать двуногому пушистый живот…

В ту же секунду мурчание внутри стихло, и я застыла. Что это, ради всего святого, я тут вытворяю?! Разлеглась перед Ноем, разрешив ему меня гладить, и мурлычу как сумасшедшая!

Внезапно я пришла в себя. Теперь я была уже не самодовольной кошкой, а просто Руби, которая от смущения предпочла бы провалиться сквозь землю на лужайке отца Морланда. Я с опаской посмотрела на Ноя и заметила, что он оскалился.

Нет, конечно он ухмылялся.

– Ух ты, впервые вижу, как кошка краснеет, – сказал он, и я очень пожалела, что не могу в своём нынешнем обличье скорчить в ответ гримасу. Вместо этого я села прямо и облизнула плечо, насколько это было возможно. «Ну и что такого?» – сообщала этим я. Надеюсь, Ной меня понял.

В эту минуту из-за садовой стены послышалось раздражённое ворчание.

«Вы там закончили? – спросил Заяц, хмуро заглядывая в просвет в деревянных воротах. – Тогда, пожалуйста, пойдёмте отсюда, пока я не застрял в этом заборе!»

Повторять дважды ему не пришлось. Я молнией бросилась в конец сада, оттолкнулась и буквально перелетела через забор. Гравитация словно исчезла на несколько секунд. Я пружинисто приземлилась на все четыре лапы, помогая себе хвостом, чтобы не потерять равновесие. В собачьем обличье я чувствовала себя невероятно быстрой и сильной, но теперь превратилась в нечто среднее между олимпийским атлетом и упругим мячом. Во мне взыграло кошачье высокомерие, и страшно захотелось поразить всех новыми умениями – проще говоря, выпендриться, стрелой умчавшись вперёд. Или снова могучим прыжком перелететь через стену. Или влезть на крышу дома преподобного Морланда…

«Ты Руби, – как можно строже напомнила я себе. – Руби, которая то и дело бьётся мизинцем о край кровати… Руби, которая запросто может подвернуть ногу на ровном месте! Это тело у тебя на время, и ты не знаешь, как правильно его использовать».

С этими уговорами мне удалось прогнать нахальные кошачьи мысли. Я семенила рядом с Ноем и Зайцем как дрессированный пудель, а не гордый крошечный тигр. Со стороны это наверняка выглядело странно, но островитяне, похоже, уже спали. Никого не встретив, мы добрались до гостиницы «Грэхам Инн», не принимающей гостей в такой поздний час. Дверь была закрыта, и прямо перед ней я обнаружила миску – и из неё вкусно пахло. Бренда регулярно выставляла на улицу молоко в подарок гномам, не подозревая, что ни один гном по доброй воле никогда не забредёт в её трактир – там слишком чисто и красиво. Но не пропадать же молоку!

Я было рванулась к миске, однако Ной снова поднял меня и обнял, прижав к своей груди.

– Не отвлекайся, – прошептал он. – Ты прекрасно знаешь, что большинство кошек не переносят молока.

«Мя-я-у», – обидевшись, ответила я, но всё же позволила донести себя до угла дома, отчётливо слыша стук его сердца и тихий рокот, с которым кровь течёт по его венам. Ещё я обнаружила, что мой кошачий нос может привыкнуть к его запаху. Я наслаждалась теплом рук Ноя, и мне даже стало почти жаль, когда он поставил меня на землю.

– У цели, – сказал он, указывая на верхний этаж, где располагались две комнаты для гостей «Грэхам Инн». – Я так и знал, так и знал: она спит с открытым окном! Как думаешь, сможешь туда взобраться?

«Детские… м-м-м… кошачьи игрушки», – сказала я, бесстрастно подёргивая усами. Вспомнив, однако, что Ной меня так не поймёт, я попробовала ответить по-человечески: села, уставилась на Ноя и равномерно покачала головой вверх-вниз.

Ной вздрогнул.

– Не надо! Кивающая кошка – жуткое зрелище, – сказал он и даже отступил на шаг. – Ладно, пушистик, давай посмотрим, что ты умеешь. Я постою здесь на всякий случай – вдруг придётся тебя ловить.

Ловить?! Меня?! Внимательно изучив маршрут до окна, я напрягла все мышцы и стремительно прыгнула вперёд. Приземлилась на мусорный бак, перепрыгнула с него на водосток и понеслась вверх. Пройдя по скату крыши, я остановилась перед открытым окном и, элегантно обвив хвостом лапы, гордо посмотрела на Ноя. Подняться оказалось даже легче, чем я думала! Хотя приходилось признать, что самое сложное ещё впереди. К тому же действовать мне предстояло в одиночку. Ной будет ждать с Зайцем на задворках, чтобы случайный прохожий не обнаружил его посреди ночи на улице. И если завтра миссис Сильвертон заметит, что её ключ исчез, подозрение падёт на нас не сразу.

Конечно, я понимала, что Ной не сможет мне помочь – но всё-таки лучше, чтобы он был рядом. Борясь с тревогой, я поводила ушами, обретая уверенность.

«Ты кошка. Ты великолепна. Ты можешь всё», – промурлыкал мой внутренний кошачий голос.

На мгновение я выгнула спину, чтобы ощутить, какая я гибкая, сильная и потрясающая, – и проскользнула в комнату миссис Сильвертон.

Глава 23

Всё идёт не так



Надо отдать должное миссис Сильвертон: ей удавалось выглядеть безупречно, даже когда она спала. Её можно было спутать с манекеном. Прямая как свеча, она лежала на спине, натянув до груди разноцветное одеяло и сцепив над ним руки. Собранные в хвост волосы она не распустила даже на ночь. Я с удивлением увидела, что на ней не белый халат, а серебристо-серая шёлковая пижама.

Затаившись, я некоторое время наблюдала за ней, но она лежала абсолютно неподвижно. Если бы не тихий свист, сопровождающий её дыхание, миссис Сильвертон можно было бы принять за куклу в натуральную величину. Я легко спрыгнула с подоконника и медленно двинулась по комнате, тщательно принюхиваясь. Я искала слегка горьковатый металлический запах, который должен исходить от ключа. В собачьем обличье я бы, наверное, давно его учуяла, но кошкой я чувствовала себя немного не в своей тарелке. Отыскав наконец нужный запах, я поняла, почему поиски были такими трудными: ключ лежал в ящике прикроватной тумбочки – совсем рядом с подушкой под головой миссис Сильвертон.

Не будь я кошкой – наверное, застонала бы от отчаяния. Бесшумно достать оттуда ключ было почти так же сложно, как незаметно залезть под одеяло миссис Сильвертон. Но я всё ещё была полна решимости не покидать комнату без добычи. Приблизившись к тумбочке, я осторожно поскребла по ящику. И тут кошачье тело меня подвело – какими бы замечательными ни были мои лапы, у них, увы, отсутствовал такой нужный сейчас большой палец. Я настойчиво скребла ящик, и наконец мне удалось его приоткрыть. Торжествуя, я запрыгнула на тумбочку – и едва не свалила гостиничный телефон. Телефонная трубка коротко звякнула, но, к счастью, осталась на месте. Я подтянула ящик лапой и, увидев ключ, попыталась подцепить его когтями – пока не поняла: что-то не так.

Свистящее дыхание прекратилось.

На несколько секунд я замерла, так и не вытащив лапу из ящика. А потом повернула голову.

Миссис Сильвертон смотрела прямо на меня!

Я машинально отдёрнула лапу, мысли понеслись вскачь. Внутренний голос призывал: «Беги!», но это только вызвало бы подозрения. Разве может кошка смело войти в спальню, а потом броситься наутёк от одного лишь взгляда? Оставалось сидеть тихо и как можно беззаботнее смотреть в глаза миссис Сильвертон. Возможно, всё обойдётся, как только она оправится от первоначального испуга. Как правило, визит кошки можно считать приятным сюрпризом, по крайней мере для некоторых, особенно для тех, кто любит животных. Ной, наверное, пустил бы четвероногого гостя в кровать и мирно уснул бы рядом. А я бы заговорила с кошкой, пытаясь её погладить. Бабушка бы рассмеялась, а потом проверила, всё ли с животным в порядке.

Но миссис Сильвертон ничего этого не сделала. Она несколько раз глубоко и странно прерывисто вдохнула, а потом схватила одеяло и набросила его на меня.

Всё произошло так быстро, что даже мои кошачьи рефлексы не успели среагировать. Огромное тяжёлое одеяло полностью накрыло меня, и я почувствовала, что миссис Сильвертон держит его за края. Наверное, в ход пошли и колени, потому что каким-то образом ей удалось дотянуться одной рукой до телефона.

– Миссис Грэхам? – услышала я её приглушённый одеялом голос. – Ваша кошка забрела в мою комнату. Прошу вас немедленно забрать несчастное животное.

И она была права: я действительно чувствовала себя несчастным животным. Как только я поняла, что выхода нет, меня охватила паника. Даже в человеческом обличье я всегда ненавидела сидеть взаперти, а в кошачьем – совершенно обезумела. Я хотела быть свободной, двигаться, просто удрать отсюда! Когти выпустились сами собой, и я в гневе набросилась на тюрьму из одеяла. Уже почти потеряв контроль над собой, я вдруг кое о чём вспомнила.

Флорабель говорила, что сильные негативные эмоции, например страх или гнев, могут вызвать превращение. А вдруг эти чувства охватят меня сейчас и я, сама того не желая, превращусь обратно? Мысль о том, что под одеялом обнаружится девочка Руби, показалась куда более страшной, чем плен. Не представляю, как отреагировала бы миссис Сильвертон! Притихнув, я перестала сопротивляться и съёжилась. Сердце всё ещё колотилось, но я старалась хотя бы размеренно вдыхать и выдыхать. Пока я пыталась успокоиться, до меня донеслись приближающиеся к комнате шаги. Хлопнула дверь, и раздался голос Бренды Грэхам:

– Пожалуйста, поверьте: у меня нет кошки! Только канарейки! Но позвольте взглянуть на малышку, я уверена, что узнаю её.

Что-то загрохотало, и я поняла, что Бренда предусмотрительно закрыла окно. Последний путь к спасению был отрезан. Дрожа, я присела, и вдруг одеяло слегка приподняли.

– Хм-м-м, – произнесла надо мной Бренда Грэхам. Краем глаза я увидела, что на ней пушистый халат. От хозяйки гостиницы пахло кремом для лица и зубной пастой. – Честно говоря, эту крошку я не знаю. На острове есть бродячие животные, возможно она из них.

– Бродяга, ага, понятно. – Шаги миссис Сильвертон удалялись в сторону окна. – Тогда можно просто…

– Подождите, что вы делаете?! – запротестовала Бренда. Её полные мягкие руки лежали на моей спине, и она слегка гладила меня кончиками пальцев. – Эта кошка ведёт себя очень странно! Она дрожит и вся напряжена. И такая худая! Может, она больна? В таком случае ей самое место у вас!

– Ну, бродячие животные на самом деле… – начала было миссис Сильвертон, но осеклась и коротко откашлялась. Даже человеческим слухом я бы уловила, как по-другому зазвучал её голос: – … ну, конечно, они особенно нуждаются в моей помощи. У меня сердце разорвётся, если я просто выброшу это бедное существо обратно на улицу. Да-да, я возьму её с собой и немного подкормлю.

Бренда растроганно вздохнула:

– Замечательно, доктор. Я была уверена, что вы так и поступите. Если вы возьмёте кошку, я схожу за клеткой, в которой перевожу птиц.

– О, это прелестное создание так уютно устроилось у вас на руках, – защебетала миссис Сильвертон. – Скажите мне, где найти клетку, и я сама за ней схожу, моя дорогая!

Дальше до меня долетало только невнятное бормотание. Я не могла сосредоточиться: все силы уходили на то, чтобы не поддаться панике. «Клетка» – это совершенно ужасное слово для кошки Руби, даже хуже, чем «шприц» или «ванна». Мне захотелось вырваться любой ценой – но, во‑первых, Бренда не заслуживала кошачьих укусов и царапин, а во‑вторых, я вдруг ощутила лёгкое жжение: именно это чувство всегда предшествовало превращениям! Если неимоверным усилием воли мне не удастся успокоиться, то через несколько секунд Бренда будет гладить не чёрный клубок шерсти, а рыжеволосую девочку – и, вероятно, упадёт в обморок.

Чтобы остановить превращение, я вспомнила всё, что любят кошки: картонные коробки, солнечные ванны и пятна света, скачущие по белым стенам. Стволы деревьев, диваны, ноги в джинсах и вообще всё, что можно так чудесно царапать…

Я немного успокоилась, но как только в комнату вернулась миссис Сильвертон, жжение снова усилилось. Я в ужасе уставилась на птичью клетку в её руке. Какая узкая! Я в неё не влезу! Да и пахнет от неё совсем не аппетитно! Я тревожно мяукнула, когда миссис Сильвертон поставила передо мной клетку и открыла дверцу. Бренде пришлось силой запихивать меня внутрь, потому что я стала как деревянная. Потом миссис Сильвертон захлопнула дверцу, и я в отчаянии опустилась на пол. Хуже и быть не могло! Теперь я действительно окажусь в Институте – но не как тайный агент и ловкий похититель ключей, а как пленница.

Пока миссис Сильвертон надевала туфли на высоких каблуках и длинный белый халат, я печально смотрела на неё сквозь прутья клетки. Ключ от клиники она положила в карман пальто. Взяв клетку за ручку, миссис Сильвертон вынесла её из комнаты на вытянутой руке. Бренда сбежала по лестнице рядом с нами и с нетерпением открыла входную дверь. Втайне она, наверное, радовалась, что я, пушистая беспризорница, убралась из её такой красивой и чистой гостиницы. Однако она ещё и чувствовала какую-то ответственность за меня, потому что на пороге вдруг пообещала:

– Я поспрашиваю в ближайшие дни, не хочет ли кто взять себе чёрную кошечку. А пока я уверена, что малышка в прекрасных руках!

– Угу, – коротко отозвалась миссис Сильвертон.

Наверное, нести громоздкую клетку было нелегко, однако, как ни странно, она так и несла её на вытянутой руке. Когда миссис Сильвертон вышла из гостиницы, меня стало сильно раскачивать. Чтобы отвлечься, я снова подумала о том, что нравится кошкам, и слишком поздно вспомнила, что можно позвать на помощь. Хотя Ной все равно бы меня не услышал.

Интересно, когда он начнёт волноваться? И сколько времени ему понадобится, чтобы меня найти? Возможно, Заяц сможет унюхать, куда миссис Сильвертон меня унесёт – но если к тому времени меня запрут в клинике для бездомных животных, это будет уже бесполезно.

При этой мысли я забыла об осторожности и принялась изо всех сил метаться по клетке. В охватившей меня панике я почти не замечала, что всё время бьюсь о железные прутья. Теперь миссис Сильвертон приходилось держать клетку обеими руками. Задыхаясь, она протащила её последние несколько метров до клиники – и вдруг клетка выскользнула из её пальцев и с грохотом упала на пол. Я чуть не перекувырнулась через голову и завопила от негодования, а хвост у меня сам собой распушился как кухонный ёршик.

– Замолкни, – прошипела миссис Сильвертон. Она достала ключ из кармана пальто, отперла дверь и затащила клетку внутрь.

В жутковатой тишине на меня обрушились разнообразные запахи. Однако никто из животных не гулял по питомникам и не встретил нас, как я привыкла.

Поставив клетку на пол, миссис Сильвертон отошла на несколько шагов. Я услышала короткое жужжание, потом она вернулась, и что-то шлёпнулось на пол клетки прямо перед моим носом. И пахло это что-то совершенно потрясающе. Ливерная колбаса! Я жадно принюхалась к угощению и даже забыла о страхе. Возможно, миссис Сильвертон сожалеет, что так грубо обошлась со мной по дороге сюда?

«Пора бы позаботиться обо мне как следует, – подумала самодовольная кошка Руби. – До сих пор отношение оставляло желать лучшего!»

Я открыла пасть и уже собиралась запустить зубы в лакомство, как вдруг озадаченно замерла. В нос ударил аромат не только мяса, соли и петрушки: был ещё какой-то запах – странной приправы или…

В ужасе я отшатнулась и упёрлась спиной в решётку. Именно так пахло от мистера Мёрфи, Рори и Финна! Если как следует принюхаться, то можно отделить этот аромат от витающих в здешнем воздухе запахов животных. Но гуще всего пахло оттуда, где недавно что-то жужжало. Вздыбив шерсть на шее, я повернулась в ту сторону – и спина у меня сама собой выгнулась горбом.

Там стоял чемодан миссис Сильвертон. Чемодан, полный таблеток, и одну из них она собиралась мне подсунуть!

– Ешь, – приказала миссис Сильвертон, слегка пнув клетку. – Сама съешь, или тебе помочь?

Несколько секунд она пристально наблюдала за мной, а потом потянулась за перчатками, висящими на крючке рядом с полкой для продуктов. До недавнего времени Ной, Нана и я хранили там свои вещи: обычные рабочие перчатки – мы их надевали, когда убирали в питомниках. Но никто из нас не пользовался такими толстыми, длиной до локтя – а именно такие как раз и натягивала миссис Сильвертон.

Неуклюже открыв дверцу клетки, она потянулась внутрь, и я с тревогой прижалась к прутьям. Рука в чёрной перчатке казалась медленно ползущим ко мне чудовищем, и меня тянуло наброситься на врага, раз уж сбежать невозможно. Зашипев, я выпустила когти, подняла переднюю лапу – и в последний момент поняла, что это ошибка. Кошка Руби действительно чувствовала себя сильной и опасной, но в глубине человеческой души я понимала, что не смогу причинить миссис Сильвертон никакого вреда. Она схватит меня своими толстыми непроницаемыми перчатками и, как бы я ни сопротивлялась, запихнёт таблетку мне в горло! Поэтому я сделала единственное, что мне оставалось: откусила большой кусок ливерной колбасы.

Нет, глотать его я, конечно, не стала. И хотя жадность едва не взяла верх, я упрямо держала колбасу в пасти. «Не глотать, не глотать, не глотать!» – мысленно твердила я, пока ливерная колбаса таяла на языке. Вроде бы горчит? Это что – таблетка уже рассасывается?! Я была уже готова всё выплюнуть, когда миссис Сильвертон наконец убрала руку.

– Ну вот, сразу бы так, – похвалила она скорее себя, чем меня.

Открыв дверь в соседний свободный питомник, она подняла клетку и встряхнула её. Цепляться за прутья было совершенно невозможно. Я беспомощно рухнула на пол и не успела подняться, как миссис Сильвертон закрыла дверцу и, стуча каблуками, вышла, ни разу не обернувшись.

Даже не попытавшись провести медицинский осмотр беспризорной кошки. Не оставив мне еды.

С огромным трудом я заставила себя выплюнуть остатки ливерной колбасы вместе с таблеткой – и тут же всё поняла. Внезапно всё стало ясно: почему миссис Сильвертон так вела себя с Зайцем при первой встрече. И почему она даже не прикасалась ко мне в кошачьем обличье и несла словно бомбу, которая вот-вот взорвётся. А ещё – почему она так стремится превратить своих пациентов в идеальных, милых существ, вроде тех, чьими фотографиями увешаны стены приёмной.

Миссис Сильвертон ненавидит животных. Как бы странно это ни звучало для ветеринара, другого объяснения я найти не могла. Возможно, она работает только ради денег и поэтому даже не подумала осмотреть меня – ведь никто не станет платить за бездомную кошку. Не вмешайся Бренда – она, наверное, сразу бы выкинула меня на улицу.

И едва я это осознала – то сразу же поняла, что нужно делать. Отыскав взглядом чемодан, который был отчётливо виден, несмотря на темноту, я подняла голову и посмотрела на потолок.

Ни одно движение рядом со мной не ускользало от меня – я прекрасно видела даже ползающую неподалёку муху. Слишком поддавшись панике, я просто не обращала на неё внимания. Теперь же для меня не было ничего важнее, чем это крошечное насекомое.

«Ты сумасшедшая, – запротестовал тоненький голосок в голове. – Собака? Ладно. Кошка? Пусть. Но это уж слишком!»

Хотя тихий голосок был несомненно прав, я к нему не прислушалась – потому что уже решила как можно скорее убраться отсюда и унести чемодан. Оставалось лишь сменить обличье.

Глава 24

Я превращаюсь в муху



Первый шаг был очень простым: я перестала сопротивляться заливающему меня изнутри жжению и изо всех сил сосредоточилась на мыслях о том, как миссис Сильвертон, воспользовавшись добротой жителей острова, умышленно накачала пациентов успокоительными таблетками и превратила мой любимый Патч-Айленд в пустыню. Страх, гнев и ужас забурлили во мне, как лава в вулкане.

Этого было вполне достаточно, чтобы начать новое превращение. Жжение становилось все сильнее, пока не стало напоминать жар при воспалении лёгких. И тут же все окружающие меня предметы начали с бешеной скоростью увеличиваться. Ещё секунду назад вольер был совсем маленьким – теперь же он показался мне просторной гостиной… бальным залом… футбольным стадионом. Я с изумлением смотрела на угловые столбики толщиной с колонну, когда изображение вдруг рассыпалось на бесчисленные осколки. Мне казалось, что я нахожусь в диспетчерской с множеством экранов, подключённых к тысячам камер наблюдения. Мне показали не только всё, что передо мной, но и всё, что впереди и даже сзади. Получился, так сказать, собранный из кусочков круговой обзор. Мне потребовалось довольно много времени, чтобы хотя бы немного привыкнуть к новому зрению. Вдобавок двигалось всё вокруг бесконечно медленно – например, некоторые части моих новых необычных глаз различали в лунном свете предметы размером со снежный ком, которые попросту висели в воздухе.

«Это пылинки», – сообразила я частичкой человеческого сознания Руби – и тут же удивилась, как это сознание во мне уместилось. Ведь мой мозг стал величиной с булавочную головку. Но размышляла я об этом недолго, потому что обнаружила нечто гораздо более захватывающее: гигантский комок нежнейшей вкуснятины, лежащий на полу совсем рядом. Не раздумывая, я поползла туда и стала взбираться на серовато-розовую гору.

Но в следующую же секунду изумлённо остановилась, ощутив лапками вкус ливерной колбасы. Да, я умею ощущать вкус лапками! Как будто сам собой мой хоботок двинулся вперёд, чтобы ткнуться в питательную массу, и я остановилась, лишь когда в дальнем уголке моего мушиного мозга что-то вспыхнуло.