– Мне очень жаль, но другого выхода нет, – сказала она, нахмурив брови в глубокой печали. – Бедная Клео, конечно, сойдёт с ума от беспокойства, узнай она, что её внучка в опасности. Так что, пожалуйста, давайте поскорее доставим собаку в гавань: корабль должен прибыть с минуты на минуту.

– Я всё сделаю, – не глядя на нас с Ноем, пробормотал Орин и потянулся к перекладине тележки.

Другие жители острова тоже отворачивались, чтобы не встретиться с нами глазами. Они все хмурились, но когда Орин потянул тачку в сторону гавани, молча последовали за ним, как будто и у них не было выбора.

«Что же делать?» – лихорадочно думала я, пытаясь сдержать слёзы. Миссис Сильвертон ни за что не передумает. Может, сбегать в пекарню Кэтлин и позвонить бабушке? Но как она сможет помочь Зайцу издалека?

Ной тоже ошеломлённо молчал. Застыв словно каменный, он остался стоять рядом со мной, пока тележка и окружившие её люди медленно удалялись. Когда же к нам бодрыми шагами направилась миссис Сильвертон, он отошёл. Доктор неожиданно обхватила меня за плечи и прижала к груди.

– О, не плачь, милая. Когда твоя бабушка поправится, она непременно заведёт тебе собаку поменьше и получше, – крикнула она достаточно громко, чтобы её услышали островитяне. Издали казалось, что она ласково меня утешает, но на самом деле миссис Сильвертон сдавила меня как в тисках. Когда я попыталась отстраниться, она лишь крепче сжала меня и наклонила голову так, что её губы почти касались моего уха. – Слушай внимательно! – прошипела она. – Я точно знаю, что вы ужасные хулиганы! Воры – в таком нежном возрасте! Я сделала вид, что не замечаю, как вы таскали лекарства из аптечки в клинике.

– Мы не… – начала было я, но миссис Сильвертон грубым рывком заставила меня замолчать.

– Но теперь вы зашли слишком далеко, – продолжала она. – Мне нужен мой чемодан, и вы его вернёте. Иначе больше никогда не увидите своего кошмарного пса.

Я с трудом сглотнула и собралась с силами.

– А если вместо этого мы расскажем всему острову, что обнаружилось в чемодане? – выдавила я.

Миссис Сильвертон прищёлкнула языком:

– Не советую. Во-первых, очень сомневаюсь, что вам поверят. А во‑вторых… Я ввела твоему волкодаву совсем немного лекарства, потому что такие псы плохо переносят снотворное. Но если я сейчас разозлюсь, то может случиться всякое… И буду буквально убита горем, если твой Заяц больше не проснётся.

От этих слов меня будто окатило ледяной волной, и я оцепенела. Я не могла ничего сказать, не могла даже пошевелиться.

Страшная мысль пронеслась в моей голове, и во мне поднялось знакомое жжение. «Возьми себя в руки. Если ты сейчас превратишься – всему конец», – подумала я.

Стараясь дышать как можно медленнее, я словно издалека услышала угрожающий голос Ноя.

– Отпустите её, – сурово приказал он, и миссис Сильвертон наконец выпустила меня из своей цепкой хватки.

– С удовольствием, – сказала она. – Теперь ты знаешь, что делать. Времени у вас – до прихода парусника. Советую поторопиться. – С этими словами она отвернулась и пошла следом за тележкой.





Я постояла столбом ещё минуту, стараясь затушить жгучий огонь внутри. Когда я наконец повернулась к Ною, его глаза казались абсолютно чёрными.

– Мы не можем позволить ей и дальше травить животных, – бесстрастно произнёс он.

Я поняла, что Ной тоже в отчаянии. Мы могли сделать для Зайца только одно: оставаться с ним, пока миссис Сильвертон не увезёт его с острова Патч навсегда.

Не говоря ни слова, мы пошли к гавани, и каждый шаг давался мне так тяжело, как если бы я брела по колено в грязи. В порту мы сразу же увидели миссис Сильвертон, которая встретила нас ненавидящим взглядом, ясно говорящим: «Ну что ж, вы сделали свой выбор».

Никто из островитян ничего не заметил. Все не сводили глаз с моря – и с кораблика под парусом, показавшегося вдали.

– Это Кормак, – вздохнула Кэтлин. Она обняла меня за плечи, хотя, должно быть, понимала, что ничто и никто не сможет меня утешить.

Я резко, почти грубо вырвалась, протиснулась сквозь толпу зрителей и присела на корточки рядом с тележкой. Миссис Сильвертон резко вдохнула, но говорить гадости при всех не стала. Не удержавшись, я зарылась пальцами в шерсть Зайца, и Ной сделал то же самое, присев с другой стороны. Пока мы гладили пса, я вспоминала тот день, когда он сошёл безбилетником с почтового корабля и как после первых трудных дней, полных недоверия, стал верным другом, всегда готовым меня защитить. И теперь я должна расстаться с ним навсегда?! Всеми силами я желала остановить время, но бело-голубой кораблик уже подошёл к причалу.

Кормак спрыгнул на пирс, чтобы привязать корабль к тумбе. И вдруг, нахмурившись, указал на тележку:

– Эй, ребята, с псом всё в порядке?

Миссис Сильвертон прокашлялась:

– Физически – да. Но он, к сожалению, опасен, и его необходимо как можно скорее увезти подальше от детей. Не будете ли вы так добры переправить меня с ним на материк?

Кормак на мгновение замешкался, и во мне зародилась последняя, крошечная надежда. Может, он откажется и у нас будет чуть больше времени?..

Но на огрубевшем под морскими ветрами лице Кормака вспыхнула улыбка.

– С величайшим удовольствием, – сказал он. – Подождите, я только проверю, хватит ли места.

Весело улыбаясь, он вернулся на борт, и мои надежды рухнули как карточный домик. Я больше не могла сдерживать слёзы. Как в тумане я увидела, что Кормак открыл дверь в рубку, где всегда хранил посылки для Кэтлин, чтобы их не намочило дождём и солёными брызгами. Но когда он снова вышел на палубу, руки у него были свободны, а следом шла маленькая седовласая женщина.

Даже сквозь пелену слёз я поняла, что откуда-то её знаю. Я точно видела эту застенчивую улыбку раньше. Однако прежде чем я успела сосредоточиться и вспомнить какие-нибудь подробности, дружелюбное выражение лица женщины сменилось озабоченным. Не сказав ни слова, она сошла на берег. Островитяне встретили её необычным молчанием. Появление странной женщины, казалось, лишило всех дара речи.

Она быстро подошла к нам и склонилась над Зайцем. Только сейчас я заметила, что у неё с собой докторская сумка. Когда женщина достала стетоскоп и принялась профессионально осматривать лохматого пса, она напомнила мне Нану. Я как заворожённая наблюдала за ней, пока она проверяла пульс и дыхание.

– Неплохо, неплохо, – произнесла она нежным, высоким голосом. – Если немедленно прекратить инъекции, пёс быстро поправится.

Бренда Грэхам первой собралась с силами. Нахмурившись, она сделала шаг вперёд и спросила:

– Извините, но кто вы?

Женщина убрала за ухо выбившуюся прядь волос. Ещё минуту она постояла, глядя на Зайца, но потом выпрямилась и расправила плечи.

– Ты ничего не хочешь рассказать этим людям, Милдред? – поинтересовалась она. – Или это сделать мне?

Не зная, что и думать, я проследила за её взглядом, и изумлённо распахнула глаза.

Милдред Сильвертон побелела. Несколько раз она открыла и закрыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Молчание прервал Кормак.

– Позвольте мне вас представить? – любезно предложил он. – Это Уинифред Эпплтон, и она хочет сказать вам что-то важное.



Глава 27

Фергюс – герой



Кормак ещё не договорил, а я уже вспомнила, где видела эту миниатюрную женщину – на газетной фотографии, которая висит на стене в клинике.

Я подумала, что это ассистентка доктора, но, должно быть, это коллега миссис Сильвертон. И в эту минуту я поняла ещё кое-что.

– Вы учились в ветеринарном институте вместе с моей бабушкой! – вырвалось у меня.

И снова губы миссис Эпплтон сложились в тонкую линию, и её застенчивая улыбка ничуть не напоминала агрессивный оскал миссис Сильвертон.

– Да, это правда. Я очень хорошо её помню, – ответила она. – Клео всегда была добра ко мне. Если бы можно было всё вернуть, я бы постаралась проводить с ней больше времени, чем с…

– Что ты здесь делаешь? – перебила её миссис Сильвертон. – Кто тебя звал?

Из рубки донеслось хриплое карканье, и все обернулись.

– Это моя работа. – Старый Фергюс незаметно вышел на палубу и теперь, прищурившись, смотрел на собравшихся на берегу. – Я знаю, что большинство из вас в восторге от нового ветеринара, но у меня давно зародились сомнения. Особенно с тех пор, как в булочной начали печь невесть что по новым рецептам. Если кому-то не нравятся пироги Кэтлин, к этому субъекту стоит присмотреться.

– Спасибо за комплимент, – сказала Кэтлин, обнимая Кормака.

Интересно, давно ли она обо всём узнала? По сравнению с остальными Кэтлин вовсе не выглядела удивлённой.

Старый Фергюс неловко сошёл на причал и продолжил:

– Мои подозрения усилились, когда я нашёл раненую чайку. У неё было перевязано крыло, за ней ухаживала ещё Клео. Насколько я понял, новый ветеринар просто выбросила птицу на улицу. Вот я и унёс её к себе.

– Так это ты её подобрал? – ошеломлённо переспросила я. – Я думала, что о Дай-Дай позаботился доктор Томпсон!

– Нет, я, – проворчал Фергюс. – Но неблагодарная птица частенько уходила погулять и пачкала повязки. Поэтому мне пришлось взять кое-что из аптечки – тогда-то я вас и подслушал.

– Вчера рано утром в клинике! – воскликнул Ной, пока я пыталась собраться с мыслями.

Миссис Сильвертон сказала, что мы что-то украли из аптечки…

– Ну да. – Старый Фергюс пожал плечами, как будто об этой краже и говорить не стоило. – Вы как раз обсуждали, что не так с новым ветеринаром. И я решил справиться о миссис Сильвертон в Интернете.

Бренда Грэхам громко ахнула.

– Ты вышел в Интернет?! – потрясённо спросила она. – И запустил его?

Наверное, впервые в жизни она смотрела на старого Фергюса с благоговением.

– Да, и могу повторить. – Фергюс мрачно выпятил заросший щетинистой бородой подбородок. – Я быстро выяснил, что до недавнего времени ветеринарной клиникой Сильверэппл руководили две женщины: врачи Милдред Сильвертон и Уинифред Эпплтон. Найти адрес Винни оказалось проще простого.

Как по команде все обернулись к миссис Эпплтон, которая теребила ручку своей докторской сумки.

– Вчера вечером они с Кормаком постучали в дверь моего дома, – тихо сказала она. – Сначала я не хотела ехать на Патч-Айленд, но Фергюс так мило попросил… И, конечно, я должна была вмешаться, сделать что-то с опасными методами лечения Милдред…

По толпе прошелестел ропот – заговорили не то об опасных методах лечения, не то о неожиданной доброте Фергюса. Но прежде чем кто-то успел высказаться громко, миссис Сильвертон театрально вздохнула. Её щёки снова порозовели, и смотрела она уже не удивлённо, а скорее возмущённо.

– Моя дорогая, – произнесла она таким тоном, будто разговаривала с непослушным ребёнком. – Ты могла бы избавить себя от необходимости приезжать в такую даль. Наше сотрудничество завершилось не на самой высокой ноте, но такая месть ниже твоего достоинства. Почему бы тебе просто не признать, что мои стандарты работы оказались слишком недосягаемы.

Миссис Эпплтон покраснела. Теперь я вспомнила слова Наны о том, что в студенчестве Уинифред всегда оставалась в тени миссис Сильвертон. Она действительно была очень застенчивой, и, должно быть, ей потребовалось собрать все силы, чтобы приехать сюда. К счастью, старый Фергюс поспешил ей на помощь.

– Не позволяй ей себя унижать, Винни! – рявкнул он. – Расскажи остальным то, что ты прошлой ночью рассказала нам с Кормаком!

Миссис Сильвертон покачала головой.

– Уинифред, мы же давние друзья, ты же не станешь марать мою репутацию необоснованными обвинениями…

– Давние друзья? – переспросила миссис Эпплтон, и её голос слегка дрогнул. – Мы… Мы не дружили. Не по-настоящему. К сожалению, я поняла это слишком поздно, потому что я с самого начала тобой восхищалась. Ты всегда получала более высокие оценки и впоследствии стала успешным врачом. Но успех интересовал тебя больше, чем благополучие пациентов.

– Абсурд! – пренебрежительно бросила миссис Сильвертон. – Мои пациенты были очень довольны. И у меня есть тому документальные свидетельства!

– Твои пациенты – не владельцы животных, а сами животные! – воскликнула миссис Эпплтон. Теперь ей, похоже, было все равно, что вокруг собрались незнакомые люди и слушают её. Последнюю фразу она произнесла так, будто слишком долго держала эту мысль в себе. – Наверное, мне следовало заинтересоваться, когда ты однажды сказала, что предпочла бы лечить людей, – поспешно продолжила она. – Ты хотела быть «настоящим врачом» – вот как ты тогда сказала. С животными ты обращалась как с механизмами, нуждающимися в починке. А после того как ты решила сделать в нашей клинике дорогой ремонт, всё стало ещё хуже. Ты хотела как можно быстрее заработать побольше денег и грубо обращалась с пациентами. Потом случилась та история с Ровером.

До сих пор казалось, что миссис Сильвертон слушает совершенно бесстрастно. Однако теперь она заметно напряглась, хотя и попыталась скрыть это смехом.

– С каким Ровером? – быстро спросил Ной.

– Это был монстр, убийца, как ваш пёс, – ледяным тоном заявила миссис Сильвертон, указывая на Зайца.

Миссис Эпплтон покачала головой:

– Он был ранен, и ему было очень больно! А ты обошлась с ним грубо, и он в отчаянии укусил тебя за руку. С тех пор ты не просто перестала заботиться о животных – ты стала их бояться. Но признавать это отказывалась. Вот почему ты начала давать им лекарства, которые лишали их воли.

– Уинифред, хватит об этом, – прошипела миссис Сильвертон, дёргая правый рукав блузки. – Твои выдумки никому не интересны.

– Мне очень интересно! – воскликнула болтушка Тильда, и её глаза за стеклами очков необычайно сузились. – Что это были за лекарства?

– Снотворное, предназначенное для особо агрессивных или испуганных диких животных, – объяснила миссис Эпплтон. – Их применяют в чрезвычайных ситуациях, и уж точно не каждый день. Также нужна осторожность с очень молодыми или старыми животными, и с собаками некоторых пород. К примеру, ирландские волкодавы плохо переносят это вещество.

– Вот почему миссис Сильвертон не пыталась усыпить им Зайца! – воскликнула я, и миссис Эпплтон кивнула:

– Да, но она, вероятно, и не подходила к нему слишком близко. Ровер был так на него похож, так…

– Я СКАЗАЛА: ХВАТИТ! – воскликнула миссис Сильвертон так громко, что её голос эхом разнёсся над морем. – Все эти разговоры – полная чушь! Я люблю животных больше всего на свете и работаю вовсе не ради денег!

Старый Фергюс наклонил голову:

– Неужели?! Тогда почему вы выгнали раненую чайку?

– Это ложь, как и всё остальное.

Миссис Сильвертон глубоко вдохнула, и её губы внезапно растянулись в широкой улыбке. Казалось, что внутри неё щёлкнул выключатель. Сияя, она огляделась и спросила:

– Дорогие жители Патч-Айленда, скажите, пожалуйста, кому вы скорее поверите: двум упрямым детям, сумасшедшему старику и моей несчастной безработной бывшей коллеге – или лучшему ветеринару, когда-либо работавшему на этом острове?

Я открыла было рот, чтобы ответить, но меня опередили – фермер Орин сделал шаг к миссис Сильвертон. Он мял в руках кепку, а на его лице застыло серьёзное выражение.

– При всем уважении к вам, – вежливо сказал он, – Клео Коллинз – лучший ветеринар, который когда-либо здесь работал. А теперь я бы очень хотел увидеть это снотворное.

Как по волшебству, моя рука взметнулась вверх.

– Вот! – крикнула я, на мгновение сжав блистер с таблетками. – У неё целый чемодан, набитый этими препаратами.

Преподобный Морланд потрясённо охнул:

– Точно такие же витаминные таблетки доктор Сильвертон давала моим котам!

– И моему барану!

– Моим цыплятам!

– Моему малышу Мёрфи! – неслось со всех сторон.

– Это и есть витамины, – прошипела миссис Сильвертон, и её улыбка превратилась в злобную гримасу. – Никто из вас не сможет доказать, что я не права!

– Тогда почему бы вам самой не принять парочку? – спросил Ной. – Ведь вы так настаиваете на здоровом питании.

На причале воцарилась тишина как в мышиной норке. Все взгляды устремились на миссис Сильвертон, которая лихорадочно вертела головой.

– Вы… вы все сумасшедшие! – наконец выдохнула она.

– О да, – дружелюбно согласился мистер О’Лири. – Мы такие. Вот почему наши сумасшедшие, мятежные, несовершенные животные так хорошо нам подходят. Или вы хотите сказать обратное в последнем интервью? – Он достал карандаш и блокнот, а миссис Сильвертон взглянула на него так, словно хотела выбить у него из рук и то и другое.

– Оставьте меня в покое! – крикнула она. – Вы все! Я буду только рада, если мне больше не придётся терпеть вас и ваши причуды!

– Как я уже сказал, с удовольствием отвезу вас на материк, – предложил Кормак. – Только очень прошу воздержаться от повторной перестановки в моей каюте. Я предпочитаю, чтобы всё было как всегда. – Он подмигнул Кэтлин, и она ответила ему влюблённым взглядом.

Кипя от гнева, миссис Сильвертон вскинула голову.

– С ней я точно в одной каюте никуда не поеду, – проскрежетала она, указывая на миссис Эпплтон.

– Возможно, вам и не придётся, – возразил Кормак. – Если нам очень повезёт, мы уговорим Уинифред стать нашим ветеринаром. Для начала угостим её знаменитыми пирогами Патч-Айленда…

– Лимонным пирогом, – быстро добавила Кэтлин. – По средам в меню лимонный пирог.

Теперь все взгляды обратились к миссис Эпплтон, и снова стало так тихо, что было слышно только, как пыхтит от злости миссис Сильвертон. Казалось, все жители острова затаили дыхание, ожидая ответа. На мгновение я испугалась, что Уинифред совсем смутится от такого внимания – она опустила глаза и снова затеребила ручку своей сумки.

Но потом подняла голову, и уголки её губ дрогнули в доброй улыбке.

– Лимонный пирог? – повторила она. – Какое совпадение! Это мой самый любимый!



Глава 28

Посылка со сладостями и планы на будущее



Старый Фергюс фыркнул, как разъярённый бык. Обеими руками обхватив край прилавка, он с прищуром уставился на Бренду Грэхам.

– Ты шутишь, – прохрипел он. – Хочешь надо мной посмеяться, я же вижу!

– Ничего подобного, – сладко пропела Бренда. – Ни в коем случае, дорогой друг. Вот твоя почта. – Улыбаясь, она протянула ему стопку писем, но Фергюс не обратил на них никакого внимания и даже не попытался взять в руки. Раскрасневшись, он продолжал пререкаться: – Ты никогда не отдавала мне письма, не потребовав удостоверения личности! И у меня его с собой нет, говорю тебе! Оно далеко, очень далеко!

Бренда ласково погладила его по руке:

– Всё в порядке, я знаю, кто ты. Тот самый храбрец, который помог спасти животных Патч-Айленда. И я с удовольствием закрою глаза на отсутствие у тебя документов.

– Ну… ну и… – забормотал старый Фергюс. – Меры безопасности в этом почтовом отделении отвратительные! Хуже некуда! Я прав или не прав? – Повернув голову, он в упор взглянул на сидящую у него на плече Дай-Дай.

Чайка распушила перья на груди. Вид у неё был в высшей степени возмущённый, и Фергюс мрачно кивнул птице.

– Я же говорил, – сурово произнёс он, прежде чем взять письма. – Кроме того, я не люблю перемен. От них одни несчастья! – С этими словами он выскочил из «Грэхам Инн».

– Всего доброго! – крикнула ему вслед Бренда. – Приходи почаще! Вместе с птичкой! – Бренда явно наслаждалась происходящим. Улыбаясь, она повернулась к мистеру О’Лири, который стоял в очереди за стойкой. – Для вас у меня сегодня только какая-то газета, – сообщила она и поморщилась, когда мистер О’Лири издал громкий вопль.

– Какая-то газета?! Какая-то газета?! Это самая важная газета в нашей стране! И если мне прислали этот номер, вывод только один – мою статью приняли! – Сияя от счастья, он перелистывал страницы. – Помните, я сначала хотел написать о выбросившихся на берег китах, а потом об Институте миссис Сильвертон по уходу за животными. В итоге я выбрал безжалостное разоблачение и рассказал, как безрассудно применяется снотворное к животным. – Он умолк, подхватив выскользнувшую из газеты открытку. Это была написанная от руки записка, и когда мистер О’Лири её прочитал, его плечи поникли.

– Пишут, что мой текст выйдет в рубрике «Письма редактору», – удручённо сообщил он. – Для статьи формулировки слишком резкие.

– Это и в самом деле драматическое событие, – воскликнула болтушка Тильда из конца очереди. Повернувшись к ней, я увидела, что она обнимает себя за плечи. Раньше она всегда прижимала к груди мистера Мёрфи, но сейчас он вместе с Зайцем сидел у порога гостиницы.





С тех пор как мистер Мёрфи перестал принимать таблетки, он опять стал весёлым, ласковым и ужасным обжорой. И всё же его проблемы с весом, возможно, скоро будут решены. Тильда так обрадовалась, что к её любимцу вернулись силы, что поклялась больше не таскать его на руках без особой надобности.

К счастью, остальные животные тоже полностью оправились от приёма успокаивающих препаратов. Рори и Финн снова вели себя слишком своенравно, чтобы сопровождать преподобного Морланда на исповедь, баран Джонни регулярно сбегал с пастбища, а куры мистера О’Лири опять предпочитали в некоторые дни бегать по двору, а не нести яйца. Но это никого не беспокоило. Жители острова наконец-то поняли, что их питомцам позволено быть такими же странными, как их хозяева.

Однако мистер О’Лири, похоже, очень расстроился из-за статьи.

– Может быть, не стоило ставить заголовок «Сильвертон сеет страх», – посетовал он. – И ещё они вычеркнули мою фразу о том, что эти дьявольские таблетки будут долгие годы являться нам в кошмарах, от которых мы будем просыпаться с криками ужаса…

Все молчали, но от самой двери послышался голос:

– Лично я считаю, что письма в редакцию – это здорово. В них всё сказано честно и искренне.

Это сказала Винни, на её губах играла застенчивая улыбка. Она заменяла Нану всего несколько дней, но, похоже, уже успела привыкнуть к необычным жителям нашего острова. Во всяком случае, она нашла самые верные слова, чтобы подбодрить мистера О’Лири.

– Главное, что я всех предупредил о проделках миссис Сильвертон, – довольно заключил он. – Ни один владелец домашнего животного, прочитавший моё письмо, и близко не подойдёт к её ветеринарной клинике.

– Это уж точно, – согласилась Бренда. – Её сайт в Интернете больше не открывается. Теперь её улыбка никого не ослепит, как… э-э… ну, как меня. – С долей сожаления она порылась в почте и вручила нам с Ноем по открытке.

Ной тихонько фыркнул.

– Отец всё ещё в Японии и по-прежнему хочет, чтобы я отправился в замок Гринвуд, – сказал он, закатывая глаза.

Я слегка огорчилась, но быстро отогнала мысли о школе-интернате и стала читать свою открытку.

– От бабушки! – радостно воскликнула я, пробегая взглядом ровные строчки. – Она хорошо перенесла переезд в санаторий и считает, что некоторое время там продержится. Хотя кормят так ужасно, что она готова на всё ради нескольких пирогов из булочной Кэтлин.

– Так отправьте ей сладостей, – предложил Кормак, тоже стоящий в очереди. – Моя милая Кэтлин быстро соберёт ей посылку.

Я в замешательстве взглянула на него:

– Как же я могу послать что-нибудь бабушке? Почтовое судно давно ушло!

– Я перехвачу его на паруснике, если вы поторопитесь.

Не успел Кормак договорить, как вся очередь зашумела. Нас с Ноем буквально вытолкнули из «Грэхам Инн», и мы со всех ног помчались в булочную Кэтлин. Когда мы вернулись, Бренда уже приготовила коробку с адресом и марками. В кратчайшие сроки лакомства были упакованы, и вместе с Кормаком и Зайцем мы под одобрительные восклицания островитян поспешили в гавань.

– Скорее, скорее! – кричали они нам вслед в открытую дверь гостиницы, как зрители на скачках.

Мы со смехом бежали вдоль невысоких каменных стен и зарослей терновника. Что-то подобное могло произойти только здесь, на острове Патч: моя бабушка захотела чего-нибудь сладкого – и наши соседи сделали всё возможное, чтобы исполнить её желание. Миссис Сильвертон права: есть в нас, обитателях Патч-Айленда, капелька безумия – и я надеюсь, что так будет всегда.

Запыхавшись, мы добрались до гавани, где Кормак одним огромным прыжком вскочил на кораблик. В суматохе мы чуть не забыли вручить ему посылку. Ной закинул её на палубу в последний момент.

– Встретите китов – передавайте от нас привет! – крикнула я.

Кормак со смехом помахал нам из рубки и отчалил.

Мы с Ноем стояли рядом на причале, глядя на сверкающее море. Над нами парили чайки, и лёгкий бриз играл моими кудрями. Я бы с радостью просто наслаждалась тишиной и покоем, но мне срочно нужно было кое-что обсудить с Ноем. Слова словно всплывали из глубины под шёпот волн, пока я не перестала их сдерживать.

– Странник, пришедший морем, – пробормотала я, – твой редкий дар здесь ко двору.

– Что? – недоумённо переспросил Ной.

– Пророчество Флорабель, одно из трёх. Помнишь? – Я повела руками, будто разворачивая пергаментный свиток. – Мы думали, что это как-то связано с тобой, потому что ты понравился фее. Она называла тебя «красавчик» и всё такое. Но теперь мне кажется, что это было моё пророчество. Мы перепутали все предсказания. В пергаменте, который читала я, говорилось что-то об… э-э… о больном сердце – это было, конечно, не мне, а Нане. А я, как оказалось, фука, замечательно пришлась ко двору именно там, где мы получили наши пророчества – в магическом лазарете.

– А при чём тогда слова о «пришедшем морем»? – задумчиво спросил Ной.

Я повернула голову и посмотрела в его серо-голубые глаза:

– Возможно, меня не привезли по морю, а я добралась на остров сама!

Ной озадаченно нахмурился.

– Совсем маленькой?! – спросил он, и тут до него дошло. – О, ты хочешь сказать… не в образе человеческого ребёнка.

– Да! – взволнованно согласилась я. – Ведь мы знаем, что морская вода вызывает превращения. Но, может быть, мои родители были обыкновенными людьми и ничего этого не знали, а может быть, просто не ожидали, что мои способности пробудятся так рано. Что, если я плескалась в море, увидела рыбу – а в следующую секунду…

– …превратилась в маленькую чёрную рыбку, – закончил Ной. – Проскользнула у родителей между пальцев – и уплыла.

Я энергично закивала.

– Да, наверное, родители просто не смогли меня поймать. Но вполне возможно, что они хотя бы пытались. – Я тяжело вздохнула и с трудом произнесла: – Возможно, они не отказывались от меня.

Мои слова эхом отозвались в наступившей тишине. Ной склонил голову набок, будто прислушиваясь к эху, а потом тихо спросил:

– Ты хочешь отыскать родителей, я угадал?

Я молча кивнула, а моё сердце бешено забилось.

И снова несколько секунд мы слышали только шум ветра и шелест волн, а потом Ной сказал:

– Хорошо. Я тебе помогу.

Я с удивлением взглянула на него:

– Но как? Каникулы почти закончились, и…

– Помнишь пророчество, которое, как мы думали, предназначалось твоей бабушке? – перебил меня Ной. – На самом деле это могло быть для меня: «Ты прочно связан с этим местом. Будь умнее, и останешься здесь навсегда».

– Значит, если ты хочешь остаться здесь, то всего лишь должен стать умнее, – поддразнила я его.

– Ха, это сложнее всего, – криво усмехнулся Ной. – Но мы справимся. Правда?

– Можем очень постараться и на край света забраться, – вспомнила я девиз лепреконов, и Ной тихо засмеялся.

Потом он взял меня за руку, и мы долго стояли рядом и смотрели, как парусник исчезает за горизонтом.



Об авторе



Кира Гембри родилась в 1990 году в Вене, в семье, где было пятеро детей. Верность этому прекрасному городу она сохранила до сих пор. Изучала сравнительное литературоведение. Кстати, любовь к книгам с ней разделяют её муж и маленькая дочка – она безоговорочно верит в сказки. В которых, кстати, нет никаких волшебных существ. Только кот, который в прошлой жизни точно был гоблином.

Об иллюстраторе

Верена Кёртинг родилась и выросла в Кёльне. Изучала коммуникационный дизайн в университете Дюссельдорфа, а потом переехала в Гамбург, где работала графическим редактором. Правда, со временем это ей наскучило, и с 2010 года она иллюстрирует книги, большей частью детские, для разных издательств. Живёт и работает в Кёльне.