– Вы видели? Видели? – Полковник Лейн еще раз хлопнул ладонью по столу и бросил недовольный взгляд на Моше Ригера. – Она не дала Сабине Пастер ни слова сказать. Почему?

– Да, госпожа Шварц явно не хочет, чтобы Михайлова и Пастер говорили об этом убийстве. – Майор Ригер кивнул полковнику. На его лице отразилось недовольство, оттого что он не мог понять смысл того, что происходит в отдельном кабинете ресторана.

– К тому же она продолжает лгать, – добавил Рафи Битон. – Говорит, что все обошлось, но это не так. Скорее наоборот. Пастеру предъявлены обвинения. И госпожа Шварц это знает.

– И про то, что у нас нет улик, это тоже ложь, – поддержал подчиненного Моше Ригер. – Она же знает и про баллистическую экспертизу, и про ее результат.

– А Сабина Пастер молчит, – задумчиво произнес полковник. – Молчит и не возражает. Не разоблачает эту ложь. Значит, в эту игру они играют вместе?

Полковник поднял глаза на офицеров, и те дружно закивали.

– Несомненно, – уверенно сказал Моше Ригер. – Ваша бывшая супруга и Сабина Пастер действуют заодно.

– Чего же в таком случае они хотят от Михайловой? – подал голос Рафи Битон.

Полковник Лейн нервно пожал плечами.

– Надеюсь, сейчас поймем. Смотрим дальше.

* * *

– А какие еще фонды, кроме тех, что консультирую я, поддерживает ваш супруг? – спросила Дана.

Елена подняла глаза к потолку, вспоминая.

– Какие фонды? Прежде всего «Фонд поддержки научного прогресса», – она кивнула в сторону Сабины. – Из этого фонда Пинхас получает гранты на свои научные разработки. Вы ведь знаете, Дана, какой компьютер он разрабатывает?

На лице Михайловой появилось выражение восторга. Но Дана только пожала плечами и кивнула в сторону Сабины.

– Я слышала об этом от Сабины. Но точно не знаю.

– То, что делает Пинхас, – это потрясающе! – воскликнула Михайлова. – Это новое слово в науке. Компьютер Пинхаса перевернет жизнь на земле, сделает людей лучше и счастливее. И я очень рада, что мой супруг имеет отношение к этой работе. Пусть даже только финансовое. Хотя, конечно…

Михайлова выдержала паузу. Сабина и Дана не сводили с нее глаз, ожидая продолжения фразы.

– Конечно, очень жаль, что из-за этих контактов с Олегом Пинхас попал под подозрение в этом ужасном убийстве, – закончила Михайлова.

Мгновение в кабинете царила тишина.

– Да, это ужасно, что его подозревают. Но ведь ни Пинхас, ни Олег ни в чем не… – начала Сабина, но закончить фразу ей не удалось.

– Ваш супруг сам управляет этим фондом? – перебила ее Дана.

Михайлова удивленно вскинула брови, взглянула на Сабину, но, поняв, что та не станет договаривать начатую фразу, перевела взгляд на Дану.

– Нет. – На ее лице появилась снисходительная улыбка. – Олег фондами не управляет. Он занимается только бизнесом. Управление фондами он передал своим родным. Этим фондом управляет его родная сестра Виолетта. Ты же видела ее, Сабина?

Сабина уверенно кивнула.

– Конечно! И беседовала с ней не раз. Очень разумная женщина.

* * *

Моше Ригер откинулся на спинку кресла и обеими руками хлопнул себя по ляжкам.

– Опять! Как только Михайлова завела речь об убийстве, госпожа Шварц сразу перевела разговор на другую тему! – воскликнул он.

– Да, – согласился Рафи Битон. – Она явно уводит разговор в сторону от того, что произошло в зале кинотеатра.

Полковник Лейн оторвал взгляд от монитора и взглянул на техника.

– Алон!

Гервиц вытянулся в своем кресле и повернул голову в сторону полковника в готовности ловить каждое его слово.

– Увеличь изображение Даны, – сказал полковник и тут же исправился: – Госпожи Шварц.

– Слушаюсь, господин полковник.

Алон Гервиц взялся за рычаг джойстика, управляющего камерой. Изображение сдвинулось, и лицо Даны на экране начало приближаться.

– Да-да-да, – кивал полковник, наблюдая за изображением и вдруг резко вскинул вверх ладонь. – Хватит!

Он впился глазами в монитор. На его губах заиграла улыбка.

– Что? – тихо спросил Моше Ригер, наклоняясь к уху Лейна.

– Она довольна, – громко сказал полковник.

– Что-что? – не понял Рафи Битон. – В каком смысле?

– В прямом. Она довольна, – повторил полковник Лейн и пояснил: – Она хотела завести разговор на эту тему. И очень довольна, что ей это удалось.

Ригер и Битон переглянулись. Но выразить сомнение в способности полковника Лейна читать по лицу Даны Шварц не посмели.

– Разговор на какую тему? – спросил Ригер. – О сестре Михайлова Виолетте?

Полковник кивнул, не сводя глаз с лица Даны.

– А при чем тут Виолетта? – почему-то шепотом спросил Битон. – Какое отношение она имеет к тому, что произошло в кинотеатре?

– Откуда мне знать?! – вспылил Лейн. – Я только вижу, что госпожа Шварц пришла на эту встречу именно ради этого разговора.

* * *

– Но фондами, которые я консультирую, управляют не Михайловы. А люди с другими фамилиями. Одним фондом управляет Алла Берман, другим Юлий Сотников, третьим – Борис Фукс, – говорила в этот момент Дана.

На лице Елены Михайловой появилась легкая снисходительная улыбка. Казалось, она хотела сказать: «Ну как же вы, милочка, не понимаете таких простых вещей?»

– У Виолетты тоже другая фамилия. По мужу она Гамлер. Но она родная сестра Олега. Младшая и любимая. А Алла Берман – старшая сестра. Юлий Сотников – сын его двоюродного брата, Боря Фукс – муж моей племянницы. Так что все они – члены семьи. Если, конечно, расширить понятие «семья» на ближайших родственников. И ввести понятие «большой семьи».

* * *

Полковник Лейн продолжал вглядываться в лицо Даны на мониторе.

– Она ее заманивает, – шептал он, сложив на столе тяжелые кулаки.

– Куда? – спросил майор Ригер.

– Не знаю куда. Но Дана не может не понимать, что сестра Михайлова после замужества не останется Михайловой. Она выводит Михайлову на какую-то откровенность. Хочет получить какую-то информацию. Но какую?

* * *

Дверь кабинета открылась, и вошел официант с двумя чашками кофе и вазочкой с печеньем. Он расставил все это на скатерти и застыл около стола, раскрыв блокнот.

– Что мы будем есть? – спросила Сабина, не отрываясь от книжки меню.

– Что-нибудь существенное. Потому что я голодна как волк, – ответила Елена и кивнула официанту. – Дай нам пять минут, Роберт. Но не уходи. А то потом тебя не дозовешься.

Официант послушно сделал несколько шагов и застыл в углу у двери.

– Я буду жаркое, – объявила Елена. – Здешний повар-француз готовит уникальное жаркое. По рецепту какого-то из Людовиков. Рекомендую.

– Если по рецепту Людовиков, я хочу попробовать, – заявила Сабина и захлопнула книжечку меню.

– Я, пожалуй, ограничусь рыбой, – сказала Дана. – Форель в белом имбирном соусе.

– Терпкий вкус, – предупредил из своего угла официант Роберт.

– Пойдет, – кивнула Дана.

– А пить мы будем вино. Я на этом настаиваю. Это вино вам не может не понравиться, – Дана и Сабина переглянулись и кивнули. Елена повернулась к официанту. – «Шато Марго» девятого года, полусухое. Потом закажем десерт.

Официант кивнул, собрал книжечки меню и вышел, ступая торжественно и важно. Сабина и Дана занялись кофе.

– Действительно необычный вкус, – заметила Сабина, отпив из своей чашки. – Вероятно, здешний повар добавляет какие-то травы.

– Сабина обожает всякие травы, – улыбнулась Дана и обратилась к Елене: – Мы ведь с ней знакомы уже больше тридцати лет. И, если честно, я ей всегда завидовала.

– Ты мне? – удивилась Сабина. – Никогда бы не подумала, что ты кому-то завидуешь.

– Представь себе, дорогая, – печально улыбнулась Дана. – Завидую тому, что у тебя большая семья.

Сабина хотела возразить, но Дана не дала ей возможность произнести ни слова:

– Не спорь. У твоего папы два брата. У каждого из них по двое детей. У твоей мамы – брат и сестра. И у них дети. Это же все, как сказала Лена, твоя большая семья. Близкие люди, на которых можно опереться в трудную минуту. А у меня… Только родители и дочь. Даже мужа нет…

* * *

Полковник Лейн крякнул и закашлялся. Ригер и Битон смотрели на него, с трудом сдерживая улыбки.

– Что за чушь она несет? – возмутился полковник. – Родители и дочь?! А родной брат? У ее мамы, кстати, сестра. У которой двое детей. И у ее отца – брат. Что она несет?

– По-моему, она хочет разжалобить Михайлову, – сказал Рафи Битон, пряча улыбку и осторожно поглядывая на полковника.

– Похоже, – согласился Лейн. – Но для чего ей это нужно?

* * *

Елена Михайлова положила узкую ладонь на руку Даны и легко ее сжала.

– Вы не должны огорчаться, моя милая. У вас есть дочь. Значит, вам есть о ком заботиться и есть кому позаботиться о вас в будущем.

– Вы правы, – Дана смахнула проступившую слезинку. – Хотя… Я бы хотела иметь еще детей.

* * *

Капитан Битон покосился на полковника Лейна. Тот заметил его взгляд.

– Смотри на экран, Рафи, – огрызнулся полковник.

Капитан Битон с самым серьезным видом уставился на экран. Моше Ригер затрясся в беззвучном хохоте.

* * *

Дана подняла глаза на Михайлову и улыбнулась сквозь слезы.

– Да, вы правы, Елена. А у вас много детей?

– Ну что вы! – Михайлова развела руками. – У нас с Олегом, как и у вас, одна дочь.

– Сколько ей лет? Тоже восемнадцать?

– Нет, она постарше. Ей двадцать один. Полгода назад она вышла замуж и ушла от нас. Так что теперь мы с Олегом вообще остались одни.

– Вышла замуж? Это прекрасно! Поздравляю! – сказала Дана и после недолгой паузы: – Вы довольны своим зятем?

– Теща редко бывает довольна зятем, – рассмеялась Елена. – Но я довольна. Он хорошо относится к ней, уважительно к нам. И семья очень хорошая. Его отец известный дирижер Гершон Либер. Руководитель камерного оркестра. Может быть, вы слышали о нем, Дана?

– Конечно, я слышала о Гершоне Либере! – закивала Дана. – Иногда мне удается выбираться на концерты. А ваш зять…

– Его сын Узиэль. Узи. Он тоже музыкант, – Елена замялась, – но, если честно, не самый блестящий. С легкой руки Олега он забросил скрипку и теперь занимается бизнесом.

– Прекрасно! – воскликнула Дана. – Значит, вы скоро станете бабушкой?

– Очень скоро, – ответила Елена, сделав ударение на слове «очень». – Наша дочь на третьем месяце беременности. Так что через полгода перейду в разряд бабушек.

– Молодых бабушек, – добавила Дана. – За это стоит выпить. И за здоровье всех наших детей.

– Обязательно! – Михайлова недовольно покосилась на дверь. – Где застрял наш официант?

Не успела она произнести эту фразу, как дверь кабинета открылась и на пороге появился официант Роберт, везя перед собой столик на колесах. Он подхватил со столика бутылку вина, ловко выдернул пробку и плеснул в бокал Михайловой. Та пригубила вино и кивнула:

– Разливай!

* * *

Час спустя три офицера полиции Иерусалима сидели за столом в комнате контроля и молча наблюдали за тем, как официант Роберт убирает тарелки и бокалы и сметает крошки со скатерти. Несколько минут назад три женщины, ужинавшие в этом кабинете, расплатились, оставив щедрые чаевые, и вышли. Офицеры старались не смотреть друг на друга, но их молчание не могло длиться долго. Первым прервал его полковник Лейн. Словно на что-то решившись, он шумно развернул кресло к подчиненным.

– Ну и как это все понимать? – спросил он и тут же уточнил: – Какие выводы мы можем сделать из всего увиденного?

Моше Ригер и Рафи Битон молча переглянулись.

– Какие выводы? – нахмурился Моше Ригер. – Дана… – Он бросил короткий взгляд на полковника и поправился: – Госпожа Шварц дважды пресекала попытку Михайловой завести разговор об убийстве Голованова. Но зато она все время наводила Михайлову на беседу о ее родственниках. У меня сложилось впечатление, что она хочет разобраться в генеалогии семьи Михайловых.

– Это я заметил, – огрызнулся полковник. – Ты мне скажи, для чего ей это нужно.

Моше Ригер развел руками и помрачнел.

– Полагаю, у нее в голове сложился какой-то план защиты клиента и она пытается его реализовать.

– Это я тоже понимаю, – продолжил полковник тем же тоном. – Ты скажи мне, какой это план.

Ригер пожал плечами. На его лице были написаны смущение и недовольство. «Почему вы задаете этот вопрос мне, господин полковник, – словно говорил взгляд майора, – не вы ли должны знать Дану Шварц лучше всех и моментально разгадывать ее планы?»

Полковник Лейн понял ход мыслей подчиненного и нахмурился.

– Она все делала так, будто знала, что мы их слушаем, – неожиданно заявил Рафи Битон.

Полковник резко обернулся к нему.

– Что ты имеешь в виду?

Битон пожал плечами.

– Мне показалось, что она пресекала разговоры об убийстве, потому что знала, что мы их слушаем.

– Намекаешь, что это я слил ей информацию? – вспылил полковник.

– Нет, конечно, – смутился Битон. – Просто она умна и предугадывает наши действия.

Битон замолчал, подумав, что сболтнул лишнее. Черт его дернул заявить, что Дана Шварц умна. Битон покосился на полковника. Еще обидится.

– Что ты на меня смотришь? – мгновенно отреагировал Лейн.

– Вы старший по званию. На вас и смотрю. – Битон не выдержал строгого тона и улыбнулся. – На кого мне еще смотреть?

– Смотри на Моше. Он тоже старше по званию. А еще он молодой и красивый, – буркнул полковник. – Я ничего Дане не говорил. Мы с ней уже три дня как не разговариваем.

– Что так? – поинтересовался Ригер.

– Поссорились, – буркнул полковник. – Но Рафи прав. Как только разговор заходил об убийстве, она никому не давала сказать ни слова. Хотя поговорить было о чем. Например, об обвинениях, которые предъявили Пастеру.

– Она не хотела, чтобы Михайлова узнала об этих обвинениях, – догадался Битон. – Она почему-то хочет держать Михайлову в неведении.

– Зачем? Зачем ей это нужно? – Полковник покрутил головой, словно ворот форменной рубашки стал тесен. – Что она задумала?

– Может быть, она пытается выгородить Сабину и подставить под удар Михайлову? – предположил Ригер.

– Или пытается отвести подозрение от убийцы, – произнес Битон, упрямо набычившись.

Полковник Лейн и Моше Ригер как по команде повернулись к нему.

– Ты опять о своем? – прищурился полковник. – Считаешь ее частью преступной группы?

Битон помедлил, словно пытался подобрать нужные слова.

– Нет. Но она знает, кто убил Голованова. И пытается выстроить ситуацию так, чтобы увести нас в сторону от убийцы. А для этого ей понадобились знания о михайловских фондах и родственниках.

Полковник Лейн взглянул на майора Ригера.

– Ты согласен с этим, Моше?

Ригер помедлил с ответом и неопределенно покачал головой.

– Скажем так, я не исключаю и такого варианта, – он говорил, не отрывая глаз от поверхности стола. – В любом случае появление госпожи Шварц на этой встрече не случайно. Она что-то задумала. И мы должны понять, что именно.

Рафи Битон недовольно нахмурился.

– Что ты предлагаешь? Установить за ней наблюдение? На каком основании? Она подозреваемая? Нет. У нас есть против нее какие-то улики? Нет.

– Наблюдение мы устанавливать не будем, – задумчиво проговорил полковник Лейн. – Но кое-что сделать можем. Пусть с ней свяжется лейтенант Канц. Найдет какой-нибудь повод для звонка. Они вместе были у Михайлова. Значит, могут обменяться новостями по этому делу. Пусть предложит ей помощь. Поделится какими-нибудь нашими секретами. Короче говоря, пусть войдет в доверие. Посмотрим, во что это выльется.

Полковник Лейн и Моше Ригер повернулись к Рафи Битону.

– Хорошо, – тот кивнул одному, потом другому. – Я поговорю с Эльдадом. Придумаем повод, и он с ней свяжется.

– Договорились. Но поторопитесь. Ее замысел нужно разгадать не позже завтрашнего дня, – завершил беседу полковник Лейн и поднялся из-за стола.

Глава 22

Зажегся свет, и в зале сразу стало шумно. Зрители потянулись к выходу, обмениваясь впечатлениями о фильме. Дана немного помедлила, пропустила мимо себя пожилую пару и нырнула под кресло. С другой стороны зала за ней внимательно наблюдал лейтенант Эльдад Канц.

Накануне вечером с лейтенантом связался Рафи Битон и поставил задачу найти повод для встречи с Даной Шварц.

– Мы предполагаем, что ей что-то известно об убийце этого русского журналиста, – сказал Битон. – И ты должен попытаться выяснить, что именно.

– А если вызвать ее к нам и поговорить? – предложил Канц.

– Не вариант, – поморщился Битон. – Если она откажется говорить, у нас нет повода, чтобы ее задержать, или средств, чтобы надавить. У нас даже подозрений нет. Так, легкие наблюдения. И потому только дружеская беседа. Встреться с ней, Эльдад, предложи помощь. Посмотри на реакцию.

Канц был доволен таким поручением. Оно давало возможность оторваться от скучных бумаг и выйти «в поле», чтобы попытаться переиграть серьезного противника. А в том, что Дана Шварц является именно таким противником, он не сомневался. Сколько дел, которые вела израильская полиция, разбилось в суде о ее аргументы! Он взял час, чтобы подумать и предложить решение. Через час Эльдад Канц перезвонил капитану Битону.

– Случайная встреча, – сказал он, полагая, что этим все сказано.

Рафи Битон согласился на удивление легко.

– Хорошо. Случайная так случайная.

– Завтра утром я поезжу за ней несколько часов, а потом встречусь, будто случайно.

Капитан Битон помедлил и сказал:

– Действуй.

На следующее утро Эльдад Канц начал наблюдение за Даной Шварц от ее дома на улице Мекор Хаим[56]. Тихая узкая улочка, застроенная новыми трехэтажными домами, явно не была приспособлена для наблюдения. «Наверняка все соседи знают друг друга, – думал Эльдад, косясь на каждого проходящего мимо машины, – и любой посторонний, тем более сидящий в машине, вызывает удивленные взгляды и десятки вопросов. Как бы полицию не вызвали». Но время шло, соседи Даны постепенно разъезжались, на парковках около домиков становилось все больше свободных мест. Около девяти туман рассеялся окончательно и взору Эльдада открылся далекий вид на Вифлеем. «Все прелести жизни, – восхитился он. – Тихая улица, рядом несколько парков и еще этот вид на Вифлеем». Впрочем, поразмыслив, он счел, что близость к Вифлеему – это скорее недостаток района, чем достоинство. «Сколько отсюда до окраин Вифлеема? – размышлял он, пытаясь на глаз определить расстояние. – Километра два. Может быть, с половиной. Какой-нибудь сумасшедший, вооружившись хорошей снайперской винтовкой, бьющей на три километра, вполне может обстрелять эти милые домики с какого-нибудь тамошнего минарета». Эльдад подумал, что на эту тему надо бы поговорить с полковником Лейном, и тут заметил вышедшую из подъезда Дану. Она села в машину, осторожно вывела ее с парковки и поехала в сторону центра. «Куда это она?» – думал Эльдад, пытаясь не потерять белоснежный «Вольво» в густом потоке машин на бульваре Бегина. Вскоре он догадался, что Дана едет в Старый город. «Значит, в офис», – сообразил он. Так и оказалось. Дана припарковала машину на парковке офиса «Кан, Даммер и Эбель» и вошла в здание. Эльдаду пришлось ждать. Часа через два он проголодался и сбегал в соседнюю лавку за шаурмой в большой жирной лафе[57]. Стоя в небольшой очереди, он не сводил глаз с машины Даны. Но Дана все не появлялась. Эльдад отвлекся только на несколько секунд, чтобы указать продавцу, бойкому молодому человеку с длинными пейсами и в черной ермолке, на то, что именно завернуть в лепешку. Лафу он попросил обильно смазать хумусом с тхиной[58], а поверх мяса положить немного красной капусты в майонезе, соленые огурцы, жареные баклажаны, помидоры и оливки. С трудом удерживая двумя руками раздувшуюся лафу, он вернулся в машину. Ел, пригнувшись к рулю, чтобы помидорный сок и жир от жареных баклажанов не попал на рубашку, и наблюдал за выходом из здания.

Дана появилась на стоянке только около двух. Села в машину, выехала за шлагбаум и поехала на север по улице Пророка Иехезкиэля[59]. «Куда она едет? – думал Эльдад, держа свой «Фольксваген Гольф» на дистанции двух машин от белоснежного «Вольво ХС-40». – Может, мне прямо сейчас к ней подъехать? Остановиться рядом на светофоре. Помахать рукой, поздороваться». Поразмыслив, Эльдад решил этого не делать. Такая встреча не имеет продолжения. Ну, кивнет она ему головой. И что? Загорится зеленый свет, она нажмет на педаль своего «Вольво» и умчит. Не станет же он после этого гнаться за ней. Нет, победа достается терпеливым. Этот постулат Эльдад усвоил с детства и потому решил спокойно продолжать наблюдение.

Его терпение было вознаграждено в следующие четверть часа. Дана припарковала «Вольво» около кинотеатра Cinemax, оплатила парковку (наблюдавшему издалека Эльдаду показалось, что она заплатила за два часа) и пошла к кассам. «Преступника тянет на место преступления», – мелькнуло в голове у лейтенанта. А вдруг сейчас он раскроет это загадочное преступление?! Эльдад не без труда нашел свободное место, припарковал «Фольксваген» и пошел к кассам, пытаясь понять, для чего Дана сюда приехала. Вряд ли занятой адвокат просто решил сходить в кино на дневной сеанс. Да еще и в кинотеатр, в котором неделю назад было совершено убийство. «У нее встреча!» – понял Эльдад. Конечно, встреча. Она должна с кем-то встретиться. Но почему в кинотеатре? И почему именно в этом кинотеатре?

Подходя к окошку кассы, Эльдад осмотрел афиши. В зале номер три по-прежнему шла «Прекрасная дама мистера Крауна». Сеанс начинался в четырнадцать тридцать. «Это тот самый сеанс, на котором убили этого русского журналиста», – подумал Эльдад. В зале номер четыре через полчаса начиналась комедия «Мой дедушка моложе меня». В других залах сеансы уже начались. Поколебавшись несколько секунд, Эльдад купил билет в третий зал. «Если она идет на комедию, я успею купить другой билет», – решил он.

Войдя в фойе, он сразу увидел Дану. Она сидела около входа в зал номер три и что-то просматривала в телефоне. Эльдад поспешил к буфету, чтобы остаться незамеченным. Он сел за дальний столик, не сводя глаз с Даны. К ней никто не подходил, да и она ни разу не оторвала взгляда от телефона. Наконец двери зала открылись, и зрители в фойе оживились. Дана вошла в зал одной из первых, Эльдад поспешил за ней.

Дана медленно шла по залу, не торопясь занять свое место. Она что-то ищет, подумал он. Или кого-то. Но что? Или кого? Что можно искать в зале, преступление в котором было совершено неделю назад? Эльдад задержался у двери, делая вид, будто рассматривает план эвакуации из зала в случае пожара. Он должен выбрать себе место, с которого будет хорошо видеть ее. Ведь она пришла сюда не просто так. Не для того, чтобы насладиться творчеством Рикафена. Вернее, не только для этого. И потому он не станет обнаруживать себя, а будет наблюдать. Похоже, она кого-то ищет. У нее встреча с человеком, которого она до сих пор никогда не видела. Потому она так медленно идет по проходу. Хочет дать этому человеку возможность заметить ее. Значит, он ее знает, а она его – нет. Интересно. Наконец Дана заняла место в двадцать первом ряду. Сняла плащ, расправила рукава кофточки и опустилась в кресло. Укрываясь за спинами других зрителей, Эльдад проскочил мимо двадцать первого ряда и устроился в двадцать третьем. Отсюда он прекрасно видел Дану, а ей, чтобы заметить его, надо было развернуться почти на 180 градусов. Опытным глазом следователя Эльдад фиксировал возможные контакты. Слева, через два места от Даны сидела немолодая пара. Места справа были свободны до самого прохода. «Вероятно, кто-то сядет справа от нее», – подумал Эльдад. Но свет погас, на экране замелькали первые кадры фильма, а места так и остались незанятыми. «Значит, не встреча, – подумал Эльдад. – А что тогда? Зачем же она сюда пришла?» Он решил удвоить бдительность и не сводить глаз с Даны. Вскоре его усилия начали оправдываться. Дана неожиданно нагнулась, и Эльдаду показалось, что она включила фонарик на своем мобильном телефоне. Впрочем, уже в следующее мгновение Дана выпрямилась и взглянула на экран. Прошло еще несколько секунд, и Дана пересела на два места ближе к проходу. «Что она делает? – подумал Эльдад. – Зачем она пересела? Ей не может быть плохо видно. Перед ней никого нет. Может быть, эта парочка шепчется и мешает смотреть?» Прошла еще минута, и Дана вновь нагнулась и исчезла из поля зрения Эльдада. На этот раз она не разгибалась так долго, что Эльдад не выдержал, вскочил, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте зала. На него зашикали сзади, и пришлось сесть. Дана вновь вынырнула из-под кресла и пересела еще на одно место. Удивленному Эльдаду оставалось только наблюдать за ее перемещениями. Но до конца сеанса она больше не сдвинулась с места.

После того как зажегся свет, Дана еще раз заглянула под кресло. Эльдад решил, что пришла пора раскрыть себя. Он вышел в проход и пошел к выходу. Дойдя до двадцать первого ряда, Эльдад повернул голову и, будто случайно, заметил Дану. Она как раз отряхивала от налипших крошек элегантные темно-синие брючки.

– Госпожа Шварц! – воскликнул Эльдад. – Здравствуйте!

Дана подняла голову, увидела Эльдада и приветливо улыбнулась.

– Здравствуйте, лейтенант!

Заметив удивление во взгляде Канца, Дана поспешила объяснить происхождение налипших на коленях крошек. Она раскрыла ладонь и продемонстрировала массивное кольцо.

– Вот, кольцо закатилось под кресло. Еле нашла.

– Хорошо, что нашли, – улыбнулся Эльдад. – Решили посмотреть «Прекрасную даму»?

– Да. – Дана добралась до прохода, и Эльдад галантно пропустил ее перед собой. – Люблю Рикафена. Смотрю этот фильм уже третий раз, и не надоедает. А вы, лейтенант, решили прогулять работу? Не боитесь гнева полковника Лейна?

– У меня сегодня выходной, – соврал Канц, решив опустить подробности, касающиеся полковника Лейна. – Так что я совершенно свободен.

– Свободны? – Дана неожиданно остановилась, и Эльдад едва не налетел на нее. – Значит, вы можете мне помочь?

– Помочь? – не понял Эльдад. – В чем?

– Как в чем? Разумеется, в расследовании убийства Антона Голованова.

– Конечно, я вам помогу, – оживился обрадованный Эльдад. Добыча сама плыла ему в руки. – А какая помощь вам нужна?

Вместо ответа Дана подхватила его под руку.

– Поехали!

* * *

Поехали на ее «Вольво».

– Оставьте свой «Фольксваген» здесь. У вашей машины полицейский значок, значит, парковка бесплатная, – скомандовала Дана тоном, не допускавшим возражений, – а потом я вас сюда верну.

Эльдад молча повиновался и только в машине спросил:

– Куда мы едем?

– В магазин одежды «Marks & Spencer» на Голда Меир[60].

– Зачем?

– Увидите, – отрезала Дана и, бросив взгляд на помрачневшее лицо Эльдада, добавила гораздо более миролюбиво: – Долго объяснять, лейтенант. Там все поймете.

Дана вела машину быстро и агрессивно, не пропуская никого перед собой и отчаянно сигналя безумцам, пытающимся оттеснить ее к обочине. «Типично женская манера вождения», – думал Эльдад, вцепившись всеми пальцами правой руки в рукоятку над дверью. Он не одобрял массовое получение водительских лицензий лицами женского пола, считая это «баловством, создающим проблемы настоящим автомобилистам и множащим аварийные ситуации на дорогах». Наконец «Вольво» остановился на парковке перед большим торговым центром на улице Голды Меир.

Marks & Spencer оказался большим магазином, в котором продавалась одежда для мужчин, женщин и детей начиная от нижнего белья до теплых меховых курток. Едва переступив порог, Дана схватила Эльдада за руку и потащила куда-то в сторону. Он покорно шел за ней, ощущая себя мухой, которую тащит в муравейник трудолюбивый муравей. Из светлого и просторного торгового зала Дана утащила его в полутемный коридор. «Куда это мы?» – с тоской думал Эльдад, жалея, что согласился на какую-то неведомую ему авантюру. Наконец Дана распахнула дверь с табличкой «Директор» и оказалась перед секретаршей, мирно дремавшей за своей конторкой.

– Добрый день! – приветствовала ее Дана голосом, который более подходил для оклика: «Стой, кто идет!» – Нам срочно нужен ваш директор. – Она кивнула на Эльдада. – Этот господин из полиции.

Слова «господин из полиции» произвели впечатление. Девушка встрепенулась, засуетилась и вскинула на Эльдада огромные карие глаза. Но он не произнес ни слова, словно присутствие Даны парализовало его.

– Покажите ей свой жетон, – шикнула Дана.

Эльдад сбросил с себя оцепенение, показал карим глазищам жетон и уже через несколько секунд заходил вслед за Даной в кабинет директора.

– Здравствуйте, господин Парвус, – пропела Дана поднявшемуся им навстречу полному человеку в строгом темно-коричневом костюме. – Вы меня помните?

– Конечно! – заявил господин Парвус. В его интонации явно прослеживался мотив: «Разве вас забудешь?»

Он повернулся к Эльдаду и начал свой рассказ, не давая лейтенанту вставить ни слова. Эта госпожа (здесь директор кивнул в сторону Даны) пришла сюда вчера и потребовала, чтобы он ответил на ее вопросы. Она утверждала, что эти вопросы касаются какого-то расследования, которое ведет израильская полиция. Но он ведь не обязан ей верить. Эта дама не из полиции, а всего лишь частный адвокат. А отвечать на вопросы адвоката он не обязан. Особенно если эти вопросы касаются его бизнеса и клиентов. Конечно, если эти вопросы интересуют полицию, он готов ответить…

– Эти вопросы интересуют полицию, – прервала Дана долгий монолог директора магазина.

Эльдаду пришлось еще раз демонстрировать свой жетон.

– Хорошо! – согласился директор магазина и повернулся к Дане. – Я отвечу. На кредитную карточку господина Либера совершались покупки в нашем магазине. – Директор вернулся за стол, достал какой-то документ и заглянул в него. – Были приобретены мужской костюм, туфли и сорочка. – Он поднял глаза на Дану. – И все это именно в тот день, о котором вы говорили.

Дана просияла.

– Благодарю вас, господин директор!

Улыбка Даны не растрогала господина Парвуса. Он остался таким же строгим и неприступным.

– Но если вам нужны документальные подтверждения, я попрошу предоставить мне официальный запрос от полиции Иерусалима.

Эльдад почувствовал, как Дана дернула его за руку, и машинально кивнул.

– Благодарю вас, господин директор, – повторила она и потащила Эльдада к выходу. – Если полиции понадобится документальное подтверждение, она представит официальный запрос. Всего доброго!

Оказавшись на улице, Эльдад сбросил с себя гипнотическое иго и настойчиво, хотя и вежливо, высвободил свою руку из крепких пальцев Даны.

– Что вы делаете?

– Ничего особенного, – отмахнулась Дана. – Просто вчера этот господин отказался ответить на простой вопрос. Совершал ли господин Узиэль Либер покупки в его магазине. Удивительно занудный господин. Вместо того чтобы просто ответить, прочел мне целую лекцию о секретности бизнес-информации и о своем праве не отвечать на вопрос частного адвоката. А потом заявил, что, будь я из полиции, он бы, конечно, ответил. А так… Ни за что! Представляете, какой…

Дана взглянула на Эльдада и замолчала. Во взгляде лейтенанта смешались горькая, почти детская обида и возмущение уязвленного самолюбия офицера полиции.

– Я хотела позвонить Габриэлю, – извиняющимся тоном проговорила Дана и поправилась: – полковнику Лейну. Но вспомнила, что мы поссорились. А тут вы, лейтенант. Мне вас сам бог послал. Вы же видели, какое впечатление производит на людей ваш жетон.

Лейтенант Канц не произнес ни слова.

– Извините, Эльдад. – Дана опустила глаза. – Но мне очень нужно было получить ответы на мои вопросы. Спасибо вам за помощь. Давайте я отвезу вас к вашей машине.

Эльдад решил отказаться. Он выпрямился, собираясь гордо заявить, что доберется на такси, как вдруг Дана схватила его за рукав.

– Послушайте, лейтенант Канц! Окажите мне еще одну услугу. Проводите меня в еще один магазин. На всякий случай. Вдруг там тоже откажутся отвечать на мои вопросы.

– Какой магазин? – хмуро пробурчал Эльдад. – Тоже одежды?

– Нет. – Дана смотрела на него глазами, полными надежды. – С одеждой мы покончили. Мне нужен магазин медицинского оборудования. Это недалеко, в пяти кварталах отсюда. Поможете?

Эльдад Канц замялся. Дана ждала его ответа, постукивая каблучком об асфальт.

– Только давайте так, Дана, – решился Эльдад. – Расскажите мне, что вы хотите выяснить, и я вам помогу. А исполнять роль манекена, показывающего жетон, извините, не стану.

– Хорошо, – сразу согласилась Дана. – Мне нужно выяснить, покупали ли у них в последние дни инвалидную коляску. И если покупали, то кто и когда. Если этот покупатель платил не наличными, а кредитной картой, то выяснить это несложно. В этом можете помочь?

– В этом могу, – согласился Эльдад. – Только зря вы опять с этой коляской. Ни инвалид, ни его сопровождающий не могли стрелять в этого журналиста, Антона Голованова. Это же очевидно. Они покинули зал до выстрела. Так что…

– До второго выстрела, – сказала Дана, и Эльдад замер, не договорив.

– Что?

– Я говорю, что инвалид и его сопровождающий покинули зал до второго выстрела.

Эльдад облизал языком внезапно пересохшие губы.

– Что значит до второго выстрела? – спросил он, не сводя глаз с лица Даны. – Значит, был еще и первый выстрел?

– Был.

Подбородок Эльдада дрогнул, будто он собирался заплакать. Выражение его глаз стало жалким. Он отступил на шаг и стал похож на ребенка, проснувшегося ночью и увидевшего у своей кровати самое настоящее привидение.

– Простите, госпожа Шварц, но никто из находившихся в зале не упомянул о первом выстреле. Ни один из зрителей. Ни одним словом.

– А никто из зрителей этого выстрела не слышал, – сказала Дана, и в ее голосе слышалось нетерпение опаздывающего на важную встречу человека, которого задерживает дурацкими расспросами какой-то случайный прохожий.

– А-а-а… – начал Эльдад, но Дана не дала ему возможности развить тему.

– Поехали, Эльдад, поехали. – Она взяла лейтенанта под руку. – Не будем терять время. Это у вас выходной день, а у меня еще масса дел.

Глава 23

– И что дальше? – спросил полковник Лейн, не сводя тяжелого взгляда с Эльдада Канца.

Канц отвел взгляд.

– После этого мы поехали в магазин Medtechnik на улице Махане Иуда[61]. И там госпожа Шварц выяснила, что в день убийства Голованова, примерно за час до убийства, у них купили инвалидную коляску. Последнюю из имеющихся в наличии. Она была неисправна: одно из колес плохо работало. Но покупатель сказал, что это неважно, и купил ее за полную цену. Несмотря на то что продавец предложил заказать исправную коляску и сказал, что доставка займет всего три дня.

Полковник Лейн бросил короткий взгляд на сидевших за столом Моше Ригера и Рафи Битона.

– Кто купил эту бракованную коляску? – спросил Ригер.

– Фамилию нам выяснить не удалось, – голос Канца зазвучал виновато. – Покупатель расплатился наличными. Но Дана… – лейтенант покосился на полковника и поправился: – госпожа Шварц показала продавцу фотографию, и тот опознал этого человека.

– Что за фотография?

– Молодой человек. Обычной внешности. Я его никогда не видел, и в зале кинотеатра его не было.

– Лейтенант, вы спросили у госпожи Шварц, что это за человек? – вмешался в разговор Рафи Битон.

– Конечно! – Канц смутился. – Но она отказалась отвечать. Сказала, что расскажет все, когда окончательно сложит картину преступления.

– Так. – Полковник Лейн откинулся на спинку кресла и обвел глазами сидящих за столом офицеров. – Как нам на все это реагировать?

– Никак, – буркнул Моше Ригер и даже рубанул воздух ребром ладони, демонстрируя решимость и уверенность в своей правоте. – Госпожа Шварц продолжает запутывать ситуацию, надеясь, что это поможет ее клиенту. Мне это совершенно понятно. Поиски покупателя коляски. Заявление о втором выстреле. Она, кстати, пояснила, что имеет в виду?

Канц сокрушенно покачал головой.

– Нет. Она обещала рассказать, когда проверит все до конца и будет совершенно уверена в своей версии.

На лицах старших офицеров появилось выражение разочарования.

– Вам следовало проявить большую настойчивость, лейтенант, – сказал полковник Лейн и, заметив облачко, пробежавшее по лицу молодого сотрудника, пояснил: – Вы, конечно, правы, что оказали помощь госпоже Шварц, но следовало настоять, чтобы и она раскрыла вам свои карты.

– Я не хотел настаивать, господин полковник, – упрямо сказал лейтенант, и на его лице появилось обиженное выражение. – Чтобы госпожа Шварц не решила, что мне чрезвычайно интересна ее версия.

– Может быть, вы правы, – задумчиво кивнул полковник Лейн.

– Тем более что замысел госпожи Шварц совершенно понятен, – усмехнулся Рафи Битон.

Все сидящие за столом обернулись к нему. На лице капитана Битона блуждала загадочная улыбка человека, который все понимает и которого нелегко обмануть.

– Что тут непонятного? – всеобщее внимание нисколько не смутило капитана. – Дана Шварц говорит о еще одном выстреле, который якобы был и которого якобы никто не слышал. При этом она пытается выяснить, кто приобрел инвалидную коляску за час до убийства. Значит, она строит примерно такую версию. Инвалид в коляске вовсе не инвалид, а наемный убийца. Он специально поднял шум, чтобы у его сообщника был повод вывезти его из зала. Дальше госпожа Шварц заявит, что, когда инвалида вывозили из зала, коляска проехала в двух метрах от Голованова, сидящего в последнем ряду. В этот момент инвалид-убийца выстрелил в журналиста из пистолета с глушителем. Это и был первый выстрел, которого никто из присутствующих в зале не слышал. После того как сообщник вывез инвалида-убийцу из зала, второй сообщник, оставшийся в зале, включил аудиозапись звука выстрела. Это и был второй выстрел, который слышали все…

– Ерунда! – перебил капитана майор Ригер. – Если госпожа Шварц выступит с такой версией в суде, это станет самым страшным профессиональным провалом за всю ее карьеру. – Моше Ригер выставил перед собой руку и начал загибать пальцы. – Во-первых, ни один глушитель не делает выстрел беззвучным. Это только в кино пистолет еле слышно кашляет. В жизни все не так. Глушитель, конечно, снижает уровень звука при выстреле. И снижает существенно. Но выстрел все равно слышен. Это я тебе говорю как специалист по оружию.

– Она заявит, что в зале шел фильм! – возразил Рафи Битон. – Кроме того, инвалид довольно громко разговаривал. Возможно, для того, чтобы заглушить звук выстрела.

– В закрытом зале кинотеатра ни звуки фильма, ни громкий разговор не заглушат звука выстрела, – уверенно заявил Моше Ригер и улыбнулся снисходительно и коварно. – Если дело дойдет до этого, мы проведем эксперимент. Выстрелим из пистолета с глушителем прямо в зале суда, и от версии госпожи Шварц не останется даже воспоминаний.

– Это серьезный аргумент, – кивнул полковник Лейн.

– Но это еще не все. – Моше Ригер загнул еще один палец. – Во-вторых, мне неизвестно о существовании глушителя для пистолета калибра 2,7 миллиметра. Kolibri – единственный в мире пистолет такого калибра. Ни одной компании не выгодно производить глушители для одного вида пистолета.

– И это тоже серьезно. – Полковник Лейн взглянул на Рафи Битона. Тот не собирался сдаваться.

– Это серьезно, – согласился он, – но не убийственно. Сделать глушитель для пистолета любого калибра может какой-нибудь народный умелец. Тем более если это делалось по заказу господина Михайлова, который мог щедро заплатить за такую работу.

Моше Ригер продолжал улыбаться. Но полковник Лейн повернулся к капитану Битону.

– То есть ты хочешь сказать, что госпожа Шварц пытается построить примерно такую версию. Неизвестный нам человек, прикинувшийся инвалидом, застрелил Антона Голованова из пистолета с глушителем. Затем этот человек снял глушитель и выбросил пистолет под кресла…

– Пока сообщник вез его к выходу из зала, – кивнул Рафи Битон.

– Другой сообщник имитировал выстрел после того, как убийцу вывезли из зала. Так?

Полковник смотрел на Рафи Битона тяжелым немигающим взглядом. Тот помедлил и кивнул.

– Думаю, она выдвинет примерно такую версию.

Полковник Лейн переглянулся с Моше Ригером. Тот покачал головой.

– Я остаюсь при своем мнении. Выстрел из пистолета с глушителем в закрытом помещении слышен достаточно отчетливо.

Рафи Битон попытался возразить, но полковник жестом приказал ему молчать.

– Оставим в стороне звук выстрела, – сказал он, упрямо наклонив голову к столу. – Но зачем такие сложности? Для чего убийце садиться в инвалидную коляску? Зачем вообще нужен кричащий и привлекающий к себе внимание инвалид? Предположим, Михайлов решил нанять киллера. Предположим, есть какая-то причина, по которой Голованова нужно застрелить именно в зале кинотеатра. Пришел бы в зал убийца. После начала сеанса просто прошел бы мимо журналиста, выстрелил в него из пистолета с глушителем и вышел из зала. Из более серьезного пистолета с заводским проверенным глушителем. А не из самоделки какого-то умельца. И унес бы пистолет с собой. И все. Никто из зрителей не смог бы даже описать этого человека. Но убийца почему-то покупает коляску. Хотя это улика и его запоминает продавец. Садится в коляску, кричит, привлекая к себе внимание, берет сопровождающего, хотя это – свидетель.