Вместо ответа Кастет зацокал языком:

– Он собой не владел, – говорит Кира дрожащим голосом. – Страшное зрелище. Шандарахнул кулаком по деревянной двери, содрал кожу на костяшках, кругом кровь… – Какое-то время она молчит. – Я стояла, смотрела, как он рушит мой дом, а потом спрашиваю: думаешь, твоя мать гордилась бы тобой?

– Ай-яй-яй, как невежливо. Мы к тебе, понимаешь, всей душой, сказали, как нас зовут, а ты грубишь. На неприятности нарываешься?

Представляю, как ее реплика уязвила парня. Если осиротел в детстве, то именно этот вопрос – мерило всех твоих поступков, и в ответе коренится все, за что себя ненавидишь.

– Н-нет, – помотал головой Сазан. – Чего вы от меня хотите?

Мордоворот хмуро сдвинул брови. На высоком лбу прорезались глубокие морщины, а в серых глазах появился стальной блеск.

– Он как схватит меня за горло, к стене прижал – ни вздохнуть, ни пошевелиться! – В ее голосе уже нет злобы. – Я думала… думала, конец… – говорит она сквозь слезы и замолкает.

– Ты в самом деле дурак или прикидываешься? Не стоит испытывать мое терпение. – Он повернулся к тощему: – Худя, объясни человечку, что бывает, когда я выхожу из себя.

Так вот оно что: Кира связалась со мной не для того, чтобы поговорить о смерти Феликса. Она позвонила, потому что боялась, что он еще жив.

Дылда скорчил зверскую физиономию и, издавая скрежещущие звуки, провел ногтем большого пальца по горлу.

Кастет снова посмотрел на проводника и растянул губы в хищной улыбке.

– Ну что, начнем сначала? Так как, говоришь, тебя зовут?

Глава 35

– Сазан.

– А по паспорту?

Тогда | ЛОРИ

– Сазанов Валерий Витальевич.

Бугай протянул руку и несильно похлопал вздрогнувшего проводника по щеке.

Лори лежала рядом с Феликсом, капельки пота, испаряясь, холодили кожу. Чуть поодаль спал Сонни. Прямо к ручью спустилась желтогрудая птица.

– Ну вот видишь, совсем не страшно и не больно, когда играешь по правилам. Верно?

Сталкер неуверенно кивнул и предпринял вторую попытку докопаться до истины:

Лори повернулась на бок и, глядя на Феликса, спросила, коснувшись пальцами его лица:

– Что вы вкололи? – спросил он и зажмурил один глаз в ожидании удара.

– Придет время – узнаешь, – пообещал Кастет. – А пока послушай одну занимательную историю. Как-то раз двое уважаемых людей по заданию босса отправились на машине из Сочи в Москву с ценным грузом в багажнике. Ближе к концу утомительного путешествия уважаемым людям захотелось перекусить. Они остановились в небольшом подмосковном городке и пока обедали в респектабельном, по местным меркам, ресторане, какой-то хрен угнал их машину.

– О чем ты думаешь?

Сазан тут же понял, о какой машине идет речь, и похолодел от ощущения предстоящей расправы над ним. Тем временем Кастет продолжал вкрадчиво говорить, словно рассказывал ребенку сказку на ночь:

Он лишь качнул головой. Не ответил.

– Сперва уважаемые люди расстроились, но потом вспомнили, что в багажнике угнанного автомобиля установлен джи-пи-эс трекер, и по его сигналу быстро нашли пропажу. Только вот незадача: оказалось, тот дятел не только разбил машину, но еще и украл чемодан с ценным грузом. Босс очень рассердился, когда уважаемые люди пришли к нему с пустыми руками и покаялись в совершенной ошибке. Сначала он хотел жестоко расправиться с ними и достал пистолет, собираясь привести угрозу в исполнение, но потом передумал и отпустил с миром. Правда, велел в течение двух недель найти ценный груз или вернуть его стоимость в тройном размере. Уважаемые люди очень старались, но груз так и не нашли. Им пришлось немало потрудиться, чтобы за оставшиеся несколько дней собрать необходимую сумму и расплатиться с боссом по долгам. Босс похвалил за это уважаемых людей и даже поставил в пример другим уважаемым людям, чтобы те знали, как себя вести, если что-то в их жизни пошло не так и они совершили ошибки.

«Лучше бы он вас пришил, ублюдки, – подумал Сазан, чувствуя, как подмышки взмокли от пота, а тело покрывается гусиной кожей. – Господи, ну почему ты сохранил им жизнь? Они меня на ремни порежут!»

Интересно, что отразилось в его зеркале?

Кастет как будто услышал мысли Сазана, и его улыбка стала шире:

– А теперь скажи мне, Валера, какая мораль у этой поучительной истории?

Для нее он по-прежнему незнакомец. Лори вспомнила, как увидела его в первый раз: он вошел в зону посадки с рюкзаком за спиной, костяшки пальцев содраны.

– Надо всегда платить по счетам, – просипел Сазан.

– Верно. А еще – держать язык за зубами. Если бы ты, дерьмо собачье, не трепался в баре, мы так бы тебя и не нашли. Жил бы ты, говнюк, припеваючи и в ус бы не дул. А сейчас вот лежишь тут и боишься в штаны наделать со страху.

Лори хотела бы знать о нем все: откуда шрамы, что значат эти татуировки, откуда такие глубокие морщины на лбу? Что привело его на Фиджи? Что заставило бросить телефон в мусорный бак в аэропорту? О чем он думал, часами плавая в океане? Ее интересовало все до малейших подробностей.

Кастет сунул под нос Сазану руку с зажатым в кулаке шприцем.

И все же Лори понимала: спроси она лишнее, и то хрупкое, что между ними возникло, легко качнется не в ту сторону.

– Ты, кажется, хотел узнать, что тебе вкололи?

Проводник кивнул. Мордоворот выдержал паузу, наблюдая, как вытягивается в длину и бледнеет лицо пленника.

– Феликс? – позвала Лори, приподнимаясь на локте.

Сазан смотрел на бугая, теряясь в догадках и настороженно прислушиваясь к организму. Ему вдруг показалось, что сердце забилось с перебоями, как сжигающий остатки топлива двигатель. В ту же секунду он почувствовал расползающийся по телу могильный холод и заскулил, как побитая собака.

Их взгляды встретились.

В холодных глазах Кастета засверкали искорки счастья. Ноздри затрепетали, как у идущего по следу добычи хищника. Он несколько раз шумно втянул носом воздух, словно наслаждался чудесным ароматом духов или свежеприготовленной пищи. Больше всего в жизни он любил, когда его жертвы испытывали животный ужас. В такие моменты он как будто подпитывался исходящими от них флюидами страха и предчувствия неминуемой гибели. Каждая клеточка тела садиста наполнялась энергией, и он потом неделю, а то и две, чувствовал себя так, словно только что вернулся с курорта.

Она тонула в его темных глазах, обрамленных густыми, выгоревшими на кончиках, ресницами.

Желание снова зарождалось откуда-то из глубин сердца. Как же ей хотелось прижаться губами к его плечу, слизать соль с его кожи.

– Расслабься, ты не умрешь, – наконец-то сказал Кастет, опуская кулак, и криво усмехнулся, увидев гримасу невероятного облегчения на белом, как мрамор, лице пленника. – По крайней мере, не сейчас, – добавил он, глядя в блестящие от внезапно нахлынувших слез глаза проводника. – Стал бы я тратить на тебя ценный продукт, если бы хотел твоей смерти. Нет, ты так легко не отделаешься. Верни наши деньги, и я избавлю тебя от введенных в кровь нанитов. В противном случае – эти искусственные микроскопические создания за считаные часы уничтожат эритроциты, и ты мучительно подохнешь от удушья.

Однако Лори нуждалась в чем-то большем, в настоящей близости.

Кастет положил шприц на траву рядом с несессером и выставил перед собой повернутые к хмурому небу ладони. Одна из кружащих неподалеку ворон захлопала крыльями, подлетая к сосне. Чуть позже птица тяжело села на ветку и закачалась на ней.

– Как видишь, я оказался невероятно великодушным и дал тебе шанс определить свою судьбу. Теперь зависит от тебя: будешь ты жить или умрешь. – Он поочередно двинул ладонями, изображая чаши весов. – Выбирай.

– Я видела тебя в аэропорту, в зале ожидания, – тихо сказала она. – Кажется, ты получил сообщение, а потом… сломал и выбросил телефон.

Он не отвел взгляда, но Лори почувствовала, как он от нее закрывается.

– Феликс?

Все больше мрачнея, парень сжал губы, словно чему-то сопротивлялся.

– Все в порядке, можешь не…

Ворона громко каркнула и заклекотала, глядя на людей то одним, то другим глазом.

В глазах Феликса застыла неприкаянность. Лори пожалела о вопросе и все же замерла в надежде услышать объяснение.

– Жить, – сипло прохрипел Сазан и громко сглотнул.

Из джунглей позади них послышались чьи-то шаги.

– Я так и знал, – Кастет похлопал проводника по щеке. – Молодец, правильный выбор.

Взгляд Лори метнулся к Сонни – малыш спал.

Худе надоело сидеть без дела. Он вскинул руки вверх и потянулся. Напуганная резким движением птица сорвалась с ветки и, возмущенно каркая, полетела прочь от негостеприимного места.

– Как много я должен и сколько у меня времени в запасе? – спросил Сазан нормальным голосом. Теперь, когда он знал, что у него есть шанс выйти из передряги живым, он почувствовал себя гораздо лучше, чем минуту назад. К нему постепенно возвращались прежние наглость и самоуверенность. Предательские слезы высохли, а мертвенная бледность исчезла с лица.

Шорох листьев повторился. Может, какое-то животное? Остров изобиловал птицами и грызунами. Лори их не видела, но постоянно встречала следы их присутствия: слышала, как они убегают, замечала погрызенные шкурки манго вокруг лагеря.

Кастет одобрительно крякнул.

Она ждала, вглядываясь в зеленую стену растений.

– Вот это я понимаю, деловой разговор. В том чемодане была пробная партия мета на десять кусков нормальных денег. Мы отдали за нее тридцать штук. Гони полсотни тыщ баксов, и мы в расчете. На все про все у тебя три дня.

От возмущения Сазана аж подкинуло на месте. Он рывком согнулся в поясе и только потом сообразил, что легко может огрести за это звездюлей.

Кто-то из джунглей смотрел на ее обнаженное тело.

– Где я возьму столько денег, да еще за такой короткий срок?!

– Не знаю, – пожал плечами Кастет. – Тебя никто не заставлял угонять машину и забирать чемодан. За ошибки надо платить.

Вновь хрустнула ветка.

– Кровью, – неожиданно добавил Худя, корча злобную рожу из-за плеча напарника.

– В твоем случае как раз таки да, – хмыкнул Кастет. – Перспективы я тебе обрисовал. Не успеешь – пеняй на себя. Что тебя ждет – ты знаешь.

– Там кто-то есть, – прошептала она Феликсу.

Она представила вожделеющие взгляды Майка и Дэниела.

– Кто там? – Феликс поднялся на ноги.

В ответ раздалось лишь стрекотание насекомых и птичий крик.

Он подобрал лежащий в траве шприц и просунул его сквозь кожаные петли крепления.

Лори перевела взгляд – в чаще мелькнул силуэт убегающего человека.

Сидя на земле и наблюдая за действиями бугая, Сазан лихорадочно соображал, как выкрутиться из смертельно опасной ситуации. Он понимал, что, даже будь у него в запасе неделя, он вряд ли найдет пятьдесят тысяч долларов. Максимум, что он смог бы наскрести за три дня, с учетом отложенной на черный день заначки, – это тысяч пятнадцать, ну, может, двадцать. И то – при условии, что знакомые проводники дадут взаймы, если им есть из чего давать, конечно.

– Что-то увидела? – Лицо Феликса внезапно исказилось такой яростью, что она поспешно ответила:

Кастет щелкнул кнопкой застежки и сунул несессер в потайной карман комбинезона, когда в мозгах Сазана забрезжила шальная мысль.

«А почему бы и нет? Не даст же он в лоб, в конце концов, а если и так, то попытка не пытка», – подумал проводник и схватил Кастета за рукав.

– Нет. Ничего.

– Руку убрал. Живо! – процедил сквозь зубы мордоворот, сердито сверкнув глазами.



Сазан разжал пальцы и примирительно выставил перед собой ладони.

– Я не хотел, честно, – торопливо сказал он. – Просто я тут подумал: а что, если я верну долг не деньгами, а по-настоящему ценной вещью? Она стоит намного больше пятидесяти вшивых кусков.

В лагерь возвращались по отдельности. Что бы между ними ни было, они решили сохранить это в тайне.

Здоровяк и тощий переглянулись. Сазан увидел огонек алчности в их глазах и понял, что ему впервые за этот день улыбнулась удача. Случай с утренними щедрыми чаевыми в двести баксов он уже не брал в расчет, ведь в итоге именно из-за халявных денег он и оказался в критической ситуации.

Пробираясь по темной, изрытой корнями земле, Лори не могла отделаться от жуткого ощущения, что за ней наблюдают. Возможно, она ошиблась и приняла за человека игру света и тени в деревьях. Тогда почему же ее не покидало чувство, что они с Сонни не одни?

– Ну и что за вещь ты предлагаешь? – словно нехотя поинтересовался Кастет.

– Колье из брюликов, – хохотнул Худя и шмыгнул носом.

Она огляделась: повсюду на ветвях раскинулась паутина тонкого, как дымка, лишайника. Впереди кто-то прокашлялся, и Лори уловила чье-то бормотание.

Оба изображали ленивое равнодушие, но Сазан чуть ли не на метафизическом уровне чувствовал, как жадность грызет этих двоих изнутри. Сперва он хотел потянуть немного время, подогревая в похитителях любопытство, но потом решил не искушать судьбу понапрасну и рассказал об уникальной разработке профессора Шарова. Не забыл упомянуть и о сумме, какую любой из IT-гигантов выложит по первому требованию промышленных шпионов за рабочий экземпляр костюма дополненной реальности.

– Я могу достать для вас этот костюм, а там – сами решайте, кому и как его продать. Что скажете?

Крепче прижав к себе малыша, Лори шагнула вперед и выглянула из-за толстого, увитого лианами ствола дерева. Майк!

Сазан замер в тревожном ожидании. Сердце глухо стучало в груди, и этот стук отдавался шумом крови в ушах. Сталкер даже перестал дышать, опасаясь, что от любого неосторожного движения оборвется тот незримый тоненький волосок, на котором повисло его вероятное будущее. Он осознавал, что, если эти двое согласятся, шансы остаться в живых в разы превысят вероятность умереть через трое суток от удушья, и мысленно молился, чтобы отморозки согласились.

Мужчина мотал головой, пинал ногами землю и, похоже, разговаривал сам с собой.

Задумчиво тиская пальцами подбородок, Кастет посмотрел на Худю. Тот, нервно постукивая кончиками ногтей по зубам, пожал плечами в ответ на невысказанный вслух вопрос приятеля.

Разве он не сидит на вершине хребта, глядя на море?

– По рукам, – после недолгой паузы озвучил решение бугай и посмотрел на прицепленный к запястью ПДА. – Сейчас пятнадцать десять. Через три дня встречаемся здесь в это же время.

Не он ли видел нас у ручья?

Сазан зашипел, как сдувшийся шарик, а потом глубоко вдохнул и выдохнул, вентилируя легкие, – оказывается, он от напряжения и страха просто-напросто не дышал, пока эти двое обдумывали его предложение.

– Майк?

– Тогда, может, в качестве жеста доброй воли и установившихся между нами доверительных отношений, вы удалите наниты из моей крови? – закинул удочку проводник. Он не особо рассчитывал, что бандиты согласятся на его авантюру. Ему уже сегодня выпала счастливая карта, а снаряд, как известно, дважды в одну воронку не попадает. Но как бы он ни пытался настроить себя на скептическое отношение к происходящему, где-то глубоко в душе теплилась надежда на чудо. Сазан привык доверять интуиции, потому и запустил пробный шар, справедливо полагая, что хуже точно не будет.

Кастет потерял дар речи от подобной дерзости. Несколько секунд он сидел с раззявленным ртом и глупо хлопал ресницами. Наконец маска удивления сползла с его лица, губы скривились в презрительно-надменной ухмылке, а в глазах заплескался прежний хищный блеск.

Тот испуганно вскинул голову.

– Не-а, – помотал мордоворот головой. – Ты так легко от нас не отделаешься. Сначала верни долг, а потом я подумаю: спасти тебе жизнь или оставить подыхать в корчах.

– Как ты меня напугала!

Сазан чуть не задохнулся от возмущения. Выжигающий внутренности гнев потоками раскаленной лавы хлынул откуда-то из глубин живота и запылал пунцовыми пятнами на щеках и шее. Сталкер зашевелил губами, мысленно посылая бугая и его шестерку в пеший эротический тур, и только хотел сказать вслух, что уважаемые люди держат данное слово, но не успел. Кастет резко, без замаха, ударил его кулаком в лоб, и мир снова погрузился во тьму.

– Круто ты, Кастет, лошку на уши присел, – сказал Худя, когда отправленный в нокаут проводник рухнул спиной в траву. – А вдруг он догадается, что вся эта история с нанитами голимая лабуда? Плакали тогда наши денежки.

– Я думала, ты на горе сидишь.

– И как это он догадается? – поинтересовался Кастет, вставая на ноги и стряхивая с колен прилипшие к ткани травинки.

– Отошел облегчиться, – пожал он плечами, смутившись.

Худя пожал плечами:

– Ну не знаю. Я бы на его месте попросил профессора сделать анализ крови. Это ж элементарно.

Она покраснела.

Кастет перестал обхлопывать штаны, замер на пару секунд в полусогнутом положении и медленно выпрямился, не сводя глаз с приятеля.

– Идешь к ручью? – спросил он.

– Точно. И почему я об этом не подумал? Как теперь быть?

– Довериться истинному профессионалу, – усмехнулся Худя, намекая на недавнюю историю в «Светлом», шагнул к лежащему в отключке проводнику и присел перед ним на колено. Вынул из кармана похожий на спичечный коробок пластиковый футляр, вытряхнул из него на ладонь нечто напоминающее по внешнему виду и размеру английскую булавку. Отогнул клапан нагрудного кармана на комбинезоне проводника и воткнул в шов следящее устройство. После чего потыкал пальцем в экран ПДА, настраивая мини-комп на сигнал микропередатчика. – Готово. Вот теперь он никуда от нас не денется, даже если захочет сбежать.

– Уже возвращаюсь.

– Ну ты и голова, – Кастет уважительно поджал губы и покивал, показывая напарнику большой палец.

Худя улыбнулся в ответ:

Он кивнул.

– Ты тоже ничего. В очередной раз опроверг расхожее суждение о качках. Оказывается, не все вы тупые, а башка вам дана не только для того, чтобы в нее есть.

– А я нашел еще одно манговое дерево: набрал плодов, вечером принесу.

– Да ладно тебе, – засмущался Кастет. Разве что землю не ковырнул мыском ботинка. – Я ж понимаю, что в нашем тандеме я отвечаю за силу, а ты за мозги.

– Ну да, – не стал скромничать Худя. – Но, как выясняется, в плане соображалки у тебя не все потеряно. Вон какую страшилку с нанитами придумал. Можешь, когда захочешь, – хмыкнул он и хлопнул здоровяка по плечу: – Пошли, что ли, напарник.

– Очень хорошо.

Они выбрались из низинки и потопали по шоссе, обсуждая, как лучше связаться с заинтересованными в покупке спецкостюма сторонами и какую сумму запросить за образец.

– Как дела у маленького?

Глава 6

Она взглянула на Сонни, провела ладонью по мягкому пушку волос. Ей была знакома каждая складочка на его теле, каждый изгиб.

Старый знакомый

Встреча с профессором прошла на удивление быстро. Обычно Олег Иванович любил поговорить: рассказать о себе, порасспросить собеседника о его делах и заботах, пофилософствовать на любую из затронутых в разговоре тем. Но сегодня все было не так. Шаров принял всерьез навеянную словами пилота шутку Дмитрия о поиске работы, высказал намерение помочь с трудоустройством и выпроводил гостя из кабинета со словами:

– У него все прекрасно.

– Жаль, не могу уделить больше времени, Балабол. Заходи в другой раз, поболтаем, а сейчас – извини, дела, – после чего захлопнул дверь, да еще и запер на замок.

– Вы с ним отлично смотритесь, – улыбнулся Майк. – Ты создана для материнства.

С одной стороны, Дмитрия устраивал такой поворот, ведь он сохранил в тайне от профессора истинное положение вещей. С другой – он так и не приблизился к цели: узнать больше о костюме.

«А с чего я вообще решил, что профессор стал бы со мной откровенничать? Кто я такой для него? Всего лишь один из многих сталкеров, с кем он раньше работал по необходимости, и не более того. Ну да, нас связывали дружеские отношения, но с тех пор немало воды утекло. Быть может, три года назад он и шепнул бы мне кой-чего по секрету. Будь я на его месте, наверное, поступил бы сейчас так же. Да и что, собственно, произошло? Может, профессору на самом деле некогда. Вдруг он занят проверкой работоспособности костюма. Хочет лично убедиться, что с его изобретением все в порядке, перед тем как отдать на решающие испытания».

Лори не нашлась, что ответить.

Рассуждая подобным образом, Дмитрий покинул пределы научной базы и взял курс на «Светлый». В трех километрах от научно-исследовательского комплекса парень вышел на шоссе.

– Ладно, я пошел. Увидимся позже, – сказал Майк и скрылся в лесу.

Неторопливо перешагивая через пучки пробивающейся сквозь трещины жухлой травы и длинные тени от растущих вдоль обочин осокорей, Преображенский мысленно вернулся в то время, когда он и Зона были неразлучны. С необычной для себя ясностью он вдруг осознал, что последние годы крутился как белка в колесе, пытаясь доказать всем и каждому, что он достоин отцовского наследия, что его жизнь и семейный бизнес – неразрывное целое, что его ничего не интересует, кроме процветания корпорации. На самом деле, до него дошло это только сейчас, все это время он будто и не жил вовсе, а выполнял ежедневный ритуал, старясь быть тем, кем никогда не был.

Лори постояла некоторое время, глядя ему вслед.

На Дмитрия словно снизошло откровение. Он понял, что хотел бы вернуть то счастливое время, когда отец был жив, а он промышлял сталкерством и каждый день проживал так, словно тот был для него последним.

– Ну почему нельзя вернуться в прошлое хотя бы на недельку?! – воскликнул Дмитрий и с досады пнул по лежащему посреди шоссе булыжнику. Камень пулей улетел в растущие на обочине кусты сирени.

Создана для материнства… Когда-то так думала и она. Но годы безуспешных попыток забеременеть убедили ее в обратном: материнство – не для нее.

Из зарослей донесся вопль, сменившийся вскоре хриплыми стонами и кашлем. Ветки затряслись, и на дорогу на четвереньках выполз худощавый человек в замызганном комбинезоне. Судя по нашивке с эмблемой парка на рукаве, это был сотрудник «Чернобыль Лэнда». Ощутимый даже на расстоянии запах перегара недвусмысленно указывал на причину, по которой бедолага оказался в кустах.

– Ты что творишь? – прохрипел незнакомец, не поднимая головы. – На хрена камнем в кусты запендюлил?

А теперь она смотрела на прикорнувшего у нее на груди ребенка и млела от нежности к этому крошке, хотела защитить от всех бед.

Дмитрий пожал плечами.

Может, ее тело не предназначено для вынашивания, но сердце точно создано для любви и заботы.

– Я не специально. Само как-то получилось.

– Не специально он, – прошипел незнакомый парень, прижимая руку ко лбу. Видимо, туда угодил камень. – А если ты мне башку пробил? Как я с пробитой головой людей по парку водить буду?

Не думая больше об увиденной в лесу тени, Лори дошла до лагеря и обнаружила, что Дэниел покинул свою вахту у костра.

– Так ты проводник, – догадался Дмитрий.

– Ну, проводник, и че? – Парень икнул, сплюнул на обочину и вытер губы рукавом. – Теперь и расслабиться после тяжелой смены нельзя, что ли?

Она развесила полотенце на ветках, и тут из-за деревьев вышел Дэниел с огромной охапкой палок и хвороста.

– Почему? Можно.

– А как я расслаблюсь… ик!.. если все кому не лень камнями швыряются? – По-прежнему стоя на четвереньках, проводник протянул руку: – Ну че вылупился? Помогай! Вдруг у меня из-за тебя сотрясение. Еще поведет в сторону, когда подниматься буду.

– За дровами ходил?

– Пить меньше надо, – пробубнил под нос Дмитрий, но помог проводнику встать на ноги.

– Да, нужно поддерживать сигнальные костры, – сказал он, сбросив дрова на землю.

– Спсбо, – выдохнул тот, поднимая голову.

Преображенский поморщился от шибанувшего в нос амбре. Помахал рукой перед собой, разгоняя неприятный запах, и вдруг замер, глядя в лицо стоящего перед ним человека.

– Возле ручья тоже был? – спросила она, вспомнив, как кто-то следил за ней из леса.

– Сазан?! Это ты?!

– Ну я. И что с того? – Проводник сфокусировал мутный взгляд на Дмитрии. – Я тебя знаю?

– Нет. А что?

– Эх ты, старый алкаш! Совсем память пропил! Это ж я, Балабол!

Дмитрий, в порыве нахлынувших на него чувств, схватил Сазана за плечи, дважды встряхнул, а потом обнял и захлопал по спине, приговаривая:

– Я только оттуда. Вот, набрала воды, – сказала она, доставая из сумки бутылку.

– Сазан, дружище, как я рад тебя видеть! Помнишь, как мы с тобой Зону топтали? Куда только нас не заносило. Славные были времена.

Забирая воду, Дэниел сомкнул пальцы на ее ладони и наклонился вперед. Лори подумала, он собирается прошептать ей что-то на ухо. Вместо этого он вдохнул аромат ее волос.

Неожиданно он оставил проводника в покое и отошел на шаг назад.

– Погоди. А ты что здесь делаешь? Ты ж с Нинкой уехал. У вас сыну лет пять должно быть, если не больше.

– Ваниль и корица, – с легкой улыбкой сказал он.

В голове Дмитрия как будто включился проектор. Он вдруг необычайно ярко увидел события того дня, когда они в последний раз общались с Сазаном. С тех пор много чего произошло. Преображенский думал, что крепко-накрепко забыл давний разговор, но, как оказалось, ошибался.

Сазан был ему когда-то как брат. Даже больше. Они были как две половинки одного целого. Все изменилось, когда его приятель познакомился с молоденькой лаборанткой профессора Шарова.

Глава 36

Нина Рубцова, белокурая красавица с точеной фигуркой и ангельской внешностью, прибыла в Зону за полгода до судьбоносной для обоих сталкеров беседы и после первой же мимолетной встречи превратила некогда бесстрашного сталкера в слюнявого тюфяка.

Теперь | ЭРИН

Сазан долго таскался за ней, добиваясь взаимности. Покупал у Носорога за бешеные деньги завезенные по спецзаказу с Большой земли цветы, духи и конфеты. Нес их избраннице с надеждой хотя бы на робкий поцелуй, но та с видом Снежной Королевы отвергала подарки и ухаживания парня.

Дошло до того, что от сердечных переживаний Сазан сильно потерял в весе. Он стал похож на обтянутый кожей скелет.

После разговора с мачехой Феликса во мне зарождаются искорки былой энергии. В деле появились новые ниточки, я смутно чувствую – за этим что-то кроется, но никак не улавливаю что. Как связать эти осколки информации?

Было несколько случаев, когда в ходках с Дмитрием парень порывался вляпаться в какое-нибудь дерьмо, вроде той же «мясорубки», «разрядника» или «круговерти». Всякий раз друг удерживал его от рокового шага и отвешивал звонкого леща для профилактики. На какое-то время крепкая дружеская взбучка встряхивала Сазана, возвращая его глазам привычный озорной блеск, но потом все начиналось сначала.

Наконец эта сопливая мелодрама надоела Дмитрию. Тайком от Сазана он навестил коварную сердцеедку и в резкой форме, едва удерживаясь в рамках нормативной лексики, высказал все, что думает о ней и ее отношении к другу. Возможно, это было банальным совпадением, но после того визита холодное сердце блондинки растаяло, и она уступила ухаживаниям Сазана.

Расхаживая по гостиничному номеру, массирую голову кончиками пальцев, от висков до затылка.

Правда, счастья это не принесло. По крайней мере, Дмитрию. Сазан, конечно, набрал в весе и уже не походил на ходячую мумию, но и прежним не стал. Белокурая бестия быстро прибрала его к рукам и превратила в форменного подкаблучника.

В последний месяц крепкой мужской дружбы она неоднократно запрещала Сазану идти с товарищем в Зону, разрешая при этом вместе с другими сталкерами выполнять задания ученых. Дмитрий думал, так она мстит ему за вмешательство в их с Сазаном отношения, не понимая, что делает этим хуже себе. Преображенскому ее выкрутасы были что слону дробина, а вот над Сазаном опять начали посмеиваться сталкеры. Он снова стал понемногу терять в весе и, вдобавок, краснеть, как кисейная барышня.

Должна, должна быть какая-то связь! Показания пилота – главный ключ, но этот путь закрыт навсегда. Однако если главная дверь заперта, нужно действовать в обход, найти щель, приоткрытое окно или выступ, по которому можно вскарабкаться и перемахнуть через стену.

В тот злополучный день Дмитрий должен был вернуть одному из сталкеров так называемый долг чести. Казак, так звали того сталкача, помог Дмитрию выпутаться из опасной передряги, а взамен попросил принести ему «ластик» – достаточно редкий артефакт, без следа убирающий с бумаги не только карандашные следы и чернила, но и отпечатанные буквы. Все бы ничего, но «ластик» можно было отыскать только в норах мимикров. Поговаривали, не последнюю роль в образовании артефакта играл помет уникальных мутантов, способных в мгновение ока менять внешний облик.

Соваться в одиночку в логово опасных тварей было равносильно самоубийству. Дмитрий всерьез рассчитывал на помощь проверенного временем и совместными приключениями товарища, а когда тот отказался, в сердцах высказал ему:

Не зная, что делать дальше, снова листаю папку с материалами об исчезновении самолета. Сколько часов я потратила на поиск сведений о других пассажирах, месяцами не оставляла в покое руководство УГАФ и британское консульство, постоянно просматривала текущие новости, по крупицам собирая информацию, которая могла бы пролить хоть какой-то свет, – и к чему все привело?

– Сазан, ты понимаешь, что режешь меня без ножа? Я дал Казаку клятву. Вчера он потребовал вернуть долг чести, и я обязан это сделать. Если я отправлю его в игнор, со мной никто больше дела иметь не будет. Ты этого хочешь для лучшего друга?

– Нет, – помотал головой Сазан.

Пролистываю сразу несколько страниц. Останавливаюсь на фотографии Дэниела Элдриджа. Пассажир номер 5. На фото он сидит за столом в кабинете, сложив руки перед собой в замок, под хорошо скроенным пиджаком белоснежная рубашка с расстегнутым воротом. Улыбается одними губами. Рядом с фотографией статья, которую я не так давно раскопала. В ней бывший сотрудник городского совета повествует о невыполнении обязательств по сделке в Чикаго, утверждая, что Дэниел Элдридж поступил безжалостно и беспринципно: нарушил обязательства по облагораживанию общественного пространства вдоль периметра построенного им в центре города отеля, тем самым ополчив против себя местных жителей.

– Ну так чего тогда? – Дмитрий схватил приятеля за руку и с жаром заговорил: – Понимаю, у тебя любовь и все такое, но мне без тебя не справиться. Ты мне как брат. Даже больше. Только тебе я доверяю, как самому себе. Мы вдвоем из таких неприятностей выпутывались, что можно не одну книгу написать.

Лицо Сазана еще больше покраснело, кончики губ скорбно опустились. Он высвободил руку, отвернулся, стараясь не смотреть другу в глаза.

«Так что же я упустила об этом Дэниеле?» – обращаюсь я мысленно к Лори.

Дмитрий прижал ладонь к сердцу:

– Клянусь, это последнее дело со мной. Больше тебя не потревожу. Можешь так и передать своей Нинке, но не оставляй сейчас меня одного!

Молчание.

– Нина беременна, – глухо сказал Сазан. – Прости, но я обещал, что у нашего ребенка будет отец.

Балабола словно пыльным мешком огрели по голове.

«Или дело в Феликсе? Был ли он жесток и опасен?»

– Едрить твою кочерыжку, – только и смог выдавить он из себя и плюхнулся на скрипнувший под ним табурет. – Давно?

– Четвертый месяц пошел, – буркнул красный как рак приятель.

Ничего не чувствую, не слышу ее голоса. Но одно знаю наверняка: если бы сестра выбралась с острова, она нашла бы способ меня найти.

– Но как?!

– Тебе в картинках описать?! – неожиданно вспылил Сазан. – Когда люди любят друг друга, у них дети появляются.

«Что с тобой случилось, Лори?»

– Это понятно, но ты же сталкер. Не боишься, что у вас родится му… – Дмитрий понял, что чуть не сморозил глупость, и прикусил язык.

– Чего замолчал? – горько усмехнулся Сазан. – Давай, говори как есть. Мутант. Ты это хотел сказать?

Пододвигаю к себе смартфон и захожу в новости, надеясь там что-то увидеть. В газете «Фиджи геральд» смерть пилота по-прежнему на первых полосах. Уже завтра информация переместится в середину, а скоро и вовсе станет не более чем сноской в памяти читателей.

Дмитрий кивнул, чувствуя себя последним идиотом. Сазану и так было нелегко, а он еще соли на рану друга подсыпал. Напомнил, что у сталкеров, мягко говоря, особенные дети рождаются. Радиация и аномальное излучение Зоны даром не проходили.

Натыкаюсь на публикацию в «Гардиан» о псевдоциде – инсценировке собственной смерти. В ней фигурирует дело капитана Майка Брасса, а украшает статью фотография его жены и сына, стоящих перед обшитым светлыми досками домом, на фоне большого эвкалипта с облупившейся на стволе корой. Судя по собранным в хвост волосам Натана, старомодным панорамным солнцезащитным очкам и мешковатой одежде, фотография сделана давно.

К слову сказать, в тот миг он понял поведение Нины и эти ее дурацкие, на первый взгляд, запреты. Она вовсе не хотела уязвить его самолюбие или больнее задеть, не давая Сазану вместе с ним бродить по Зоне. Она просто, как и любая мать, желала, чтобы у ее ребенка была полная семья. Ведь Дмитрий любил рисковать и порой лез туда, куда любой нормальный человек не сунется и под дулом пистолета. Естественно, доля риска падала и на Сазана, когда он отправлялся с ним в ходку.

Выполнять задания ученых – тоже та еще работенка, но ведь Нина отпускала суженого не всякий раз, а лишь в тех случаях, когда в составе экспедиции была группа вооруженных до зубов военсталов. А это сильно снижало долю риска и в разы повышало шансы на счастливое возвращение домой. Да и научники никогда не ходили туда, где действительно очень опасно. В те места они отправляли таких парней, как Дмитрий, а Нина, как уже было сказано, не хотела стать матерью-одиночкой.

Несколько секунд разглядываю Натана. Парень понятия не имел, что отец жив. Мое лицо заливает краской стыда, когда вспоминаю, как он услышал мой разговор с редактором и понял, что я работаю на СМИ.

– Ладно, брат, я тебя понял, как-нибудь выкручусь. – Балабол похлопал друга по плечу. – Ну и, это, прими мои поздравления, папаша.

– Да иди ты, – дернул плечом Сазан. – Я так-то не хотел об этом говорить, и ты тоже не трепи языком понапрасну. Дурная примета – раньше времени о малыше болтать.

Да, он разозлился, но за гневом скрывалось что-то еще.

Дмитрий, естественно, пообещал, но по пьяни нарушил данное слово. Правда, произошло это после того, как Сазан и Нина покинули Зону, но, если верить подсчетам Преображенского, незадолго до рождения сына.

Уязвимость.

Сталкеры всегда были жутко суеверны. Сама жизнь приучала их уважительно относиться к приметам и неуклонно соблюдать каждую из них. Вот и сейчас Дмитрий подумал, что Сазан ушел из семьи не просто так, а по милости давнего друга, оказавшегося на деле брехливым треплом. На всякий случай, вдруг дело было все же не в его пьяной болтовне, Дмитрий спросил:

– Так почему ты здесь, а не там, с женой и сыном?

Что он тогда сказал? – «…два года прожил в какой-то дыре, ремонтировал бунгало в отеле у немца. Для него лучше это, чем возвращение к семье».

– Нет у меня ни жены, ни сына, – угрюмо буркнул Сазан. – Не простила она мне случившегося с Пашкой. Ушла.

Вот же оно!

Внутри Дмитрия все оборвалось. Он с содроганием подумал, что примета оказалась верной и всему виной стал его длинный язык.

– Прости, я не хотел, – пробормотал он, сгорая от стыда. – Не знал, что так выйдет и у тебя родится мутант.

Подсказку дал Натан.

– Сам ты мутант, – огрызнулся Сазан. – Сын у меня нормальный был. Крепкий, здоровый мальчуган. Как-то возвращались мы с ним из садика домой. По дороге встретили Циркача. Помнишь такого сталкера?

– А как же, – улыбнулся Дмитрий.

Как я не заметила раньше?

С Циркачом обоих связывали давние товарищеские отношения. Не раз и не два они отправлялись с ним за артефактами в глубь Зоны и всегда возвращались с хабаром. А Циркачом парня прозвали за то, что во время одной из ходок он свалился в глубокий овраг с блуждающей аномалией, и те две минуты, пока сталкеры из его группы доставали из рюкзаков веревки и связывали их вместе, чтобы выручить из беды товарища, тот прыгал и крутил сальто, аки акробат на манеже, уворачиваясь от сыплющего искрами «болида».

– Ну как не выпить за встречу? – продолжал рассказ Сазан. – К тому же у Циркача при себе фляжка с коньяком оказалась. Хряпнули мы с ним по стопарику и пошли каждый по своим делам. Я Пашке воздушный шарик купил, чтобы он мамке не проболтался, чем мы с дядей занимались. Нинка жутко ругалась, когда я выпивал. Ну вот, идем мы домой, а мне покурить захотелось. Я руку Пашкину отпустил, а сам в карман за сигаретами полез. Пока прикуривал, не заметил, как у сына шарик из пальцев выскользнул и полетел на дорогу. Пашка, естессно, кинулся за ним.

Глава 37

Сазан шмыгнул носом, провел рукавом по глазам, вытирая накатившие слезы, и надолго замолчал. Дмитрий догадался, что стало причиной разрыва Сазана с Ниной, и не торопил старого друга. Он прекрасно понимал, что сейчас тому нужно время, чтобы не только заново пережить в воспоминаниях страшные мгновения прошлого, но и высказаться.

Тогда | ЛОРИ

– Таксист успел среагировать, нажал на тормоз и вывернул руль, но расстояние оказалось слишком мало. Пашку сбило боком машины и проволокло под днищем. Когда я вытащил его оттуда, он был уже мертв. Да и как тут выживешь, когда вместо головы кровавая каша, а часть ребер, кости таза и позвоночник сломаны. О травмах скелета патологоанатом потом мне сказал. После такого, понятно, Нинка не смогла меня простить. Собрала вещи и уехала в неизвестном направлении. А я не стал ее искать, хоть и мог, наверное. Напился в тот день, как свинья, угнал машину и катался, пока не разбил.

Проводник вдруг потемнел лицом. Удар по голове на время лишил его связанных с Кастетом и Худей воспоминаний, но встреча с Балаболом и всплывшая из глубин памяти трагическая история сына помогли заново осознать нависшую над ним опасность.

Ночью на острове менялась атмосфера. Вместе с угасанием дневного света исчезала надежда, ставя островитян перед мрачной действительностью – еще одна ночь на сырой земле. Вечерняя трапеза кое-как обрамляла день, без нее часы тянулись бесконечно. Вечерами, когда, как сегодня, рыбы не было, всеобщее уныние только усиливалось.

– Ну ладно, Балабол, пойду я, – сказал Сазан, намереваясь незамедлительно заглянуть к профессору.

Лори сидела на берегу, опираясь ладонями о песок и запрокинув голову к звездам. Двадцать девять дней на острове. Будни не имели очертаний, о ходе времени Лори судила по растущей горе кокосовой скорлупы на краю лагеря, по загару на коже и дополнительным дыркам в ремне, которые ей пришлось проделать, чтобы не спадали шорты.

Тощий ошибся в предположениях. У проводника даже в мыслях не было сделать анализ крови или попросить помощи у Олега Ивановича. Сталкер собирался на полную катушку использовать сформировавшееся к нему у Шарова хорошее отношение, обманом проникнуть в хранилище и похитить один из спецкостюмов для оплаты по счетам.

Дмитрий не хотел оставлять Сазана одного. Кто мог знать, что парень способен натворить в таком состоянии. Мало ли, вдруг опять захочет свести счеты с жизнью, и на этот раз ему повезет.

Лори хотелось отключить страх, вечные мысли о том, как покинуть остров, и думать только о звездах в теплой ночи, о вздыхающем рядом с берегом чернильном море, о силуэте деревьев и плывущем по ветру запахе древесного дыма. Вдалеке чиркнула по небу падающая звезда, а вместе с ней блеснула вспышка воспоминаний.

Да, Зона исчезла, и все аномалии и мутанты теперь представляли собой всего лишь искусную подделку, но это не значило, что они перестали быть опасными. Не просто же так одежда гостей и работников парка неукоснительно снабжалась специальными чипами. И кто мог помешать Сазану найти этот самый чип или вообще скинуть с себя комбинезон и сунуться в искусственный деструктив.

Удара током того же рукотворного «разрядника» за глаза хватило бы, чтобы вышибить из парня дух, не говоря уж о псевдожаровне – вот где скрывалась настоящая машина смерти: закопанные глубоко в землю баллоны под давлением выстреливали схожую по составу и свойствам с напалмом огнесмесь; проходя сквозь электрическую дугу, горючий состав легко воспламенялся, и в небо устремлялись столбы ревущего пламени. Выжить в таком факеле невозможно.

Лори вытащила из кармана мобильник Эрин, включила – пятнадцать процентов. Сообщения для сестры стали для девушки чем-то вроде спасательного круга, тонкой нитью связи. Она включила запись.

Зная неискоренимую страсть друга к всевозможным техническим новинкам, Дмитрий решил действовать наверняка:

– Постой! У меня для тебя сюрприз.

– Какой еще сюрприз? – скривил недовольную мину Сазан. – Если ты о выпивке, так я не хочу. Сам видишь, бухал недавно.

– Знаешь, что вспомнила? Ту ночь, когда ты уговорила меня спать на лужайке, чтобы посмотреть на звезды. Тебе было тринадцать, может, четырнадцать? Папа сказал, что мы чокнулись и что не продержимся ночь на улице. Но ты настояла на своем, – Лори улыбнулась. – У тебя тогда был этап «Вселенная такая огромная!», ну а я примкнула из солидарности. Мы лежали в спальных мешках, в наушниках – «Под мостом» «Ред Хот Чили Пепперс» на кассетном плеере. Ты перематывала песню в сотый раз, потому что она заставляла тебя ЧУВСТВОВАТЬ… Клянусь, я выучила все песни из альбома «Blood Sugar Sex Magik». – Лори спела припев с убедительным американским акцентом, который Эрин всегда очень хвалила. – Помню, у соседей горел фонарь, мешающий твоему звездному настрою, и ты уже хотела уйти домой, но тут вышел папа с кружками горячего шоколада. Предложил вернуться и разбить лагерь в гостиной, если хотим. Ты, конечно, пошла на принцип, и мы остались. Помнишь, я надела твою шапку, потому что боялась, что в волосы заползут жуки? – Она умолкла, оглянулась через плечо на лес. – Ты бы видела, где я сейчас сплю! Прямо на грязной земле. А насекомые заползают в такие места, что и подумать жутко. Ни плеера. Ни тебя. Ни горячего шоколада на блюдечке. Полный отстой, – вспомнила она подростковую фразу Эрин. – Я скучаю по тебе. Где бы сейчас ни была, спой для меня что-нибудь из «Чили Пепперс», ладно? Я тебя люблю.

– Слыхал о новом спецкостюме?

Дмитрий заметил в глазах приятеля знакомый огонек, увидел, как дрогнуло лицо парня, и улыбнулся. Мысль, что он смог отвлечь друга от мрачных мыслей, согрела его, как весеннее солнышко.

Послышались чьи-то легкие шаги на песке.

– Ну-у-у? – протянул Сазан, боясь поверить ушам. «Неужели удача опять обратила на меня благосклонный взгляд? За что такая милость с ее стороны? Как бы не пришлось расплачиваться потом. Что она берет взамен, я знаю», – подумал он и сказал вслух нарочито равнодушно: – Слыхал. И что?

Лори не стала оборачиваться, закрыла глаза и прислушалась: судя по ритму шагов, еле уловимому трению ткани и тому, как мягко утопали пятки в песке, она решила, что это Феликс.

– А то! – еще шире улыбнулся Дмитрий. – Предлагаю не только посмотреть на это чудо техники, но и пощупать его. А там, чем нюхач не шутит, может, и испробовать в деле.

– Да ладно?! Ты серьезно, Балабол?! Не врешь?!

При мысли о нем кожа девушки наэлектризовалась, словно отодвигая воздух вокруг. С того дня у ручья они несколько раз встречались украдкой – когда Сонни спал, а Майка и Дэниела не было поблизости. Они держали все в тайне, но Феликс бросал на девушку нежные взгляды, делал небольшие подарки: оставлял рядом с ней фрукты до ее пробуждения, приносил воду из ручья без напоминания.

– Чтоб мне в аномалии пропасть, – стукнул себя в грудь Дмитрий и весело захохотал. Вид обескураженного, счастливого и бог весть знает какого еще Сазана забавлял и одновременно радовал его. – Так ты со мной или как? – спросил он, протягивая руку.

Вот он, подходит, почти рядом! В животе запорхали бабочки…