«Тебя. Я хочу тебя».
Робин не знала, традиционная у нее ориентация или нет, соответствует ли квадратику, где нужно поставить галочку. Кровь гулко стучала в ушах, в голове осталась лишь одна мысль: «Теперь я точно знаю, чего хочу».
Она наклонилась к Фэн, не закрывая глаз и не отводя взгляда. Их губы встретились, и Робин ощутила, что ей отвечают. В этом поцелуе слились ночь, звезды, аромат сосен. Языки девушек двигались, словно исполняя медленный танец, тела наполнялись желанием. Никогда раньше Робин не испытывала такого наслаждения. Она положила руку на затылок Фэн, ощутила под пальцами короткий ежик стриженых волос, скользнула ниже, ощущая гладкость кожи…
Мир вокруг взорвался тысячью искр. Робин чувствовала себя так, словно нырнула в море, но оказалась не в лишенной воздуха темноте, а в ярком, залитом светом пространстве. И поняла, что с этого момента ее жизнь кардинально изменится.
Глава 68
Элеонора
Элеонора лежала на дне ялика, держа в руках наполовину опустевшую бутылку водки, и слушала, как волны бьются о борт. Ее размышления о Сэме напоминали прибой: набегали волной, накрывая с головой, затем отступали. Она собиралась вызвать в памяти лишь приятные воспоминания, но вместе с ними пришли и другие, весьма мрачные. Звонок из больницы, долгое ожидание в коридоре, руки, вцепившиеся в подлокотники пластикового стула, хирург, снявшая очки и потирающая переносицу… Два слова пульсировали в голове: человеческий фактор. Сотрудник совершил ошибку. Не беда, никто не идеален. Вот только Сэма не стало. Его жизнь оборвалась из-за чьего-то промаха.
Элеонора помнила каждое слово из заключения об итогах расследования. Вместо нужного препарата ее жениху дали другой, содержащий пенициллин, на который у Сэма была аллергия. «Ко-амоксиклав» вместо «Ко-тримоксазола». Другое название, иной состав… И начался анафилактический шок: резкое падение артериального давления, отек гортани. Элеонора в точности знала, что и как случилось, потому что читала отчет столько раз, что он рассыпался на отдельные листочки. Она понимала, что произошел несчастный случай, и запомнила фамилию старшей медсестры, совершившей ошибку. Три ночи Элеонора не спала, а затем поехала в больницу Борнмута. Руки дрожали на руле, перед глазами все плыло. Хотелось посмотреть виновнице прямо в глаза и спросить: «Вы хоть понимаете, что натворили?»
Но оказалось, что старшая медсестра больше там не работает. «Она ушла от нас», – весело сообщил администратор. Элеонора сжала руки в кулаки и засунула их в карманы. Она не стала спрашивать, где искать ту женщину и чем та теперь занимается. История закончилась там, в больнице Борнмута. К чему бередить свои раны? Сэма не вернешь.
И вот, несколько месяцев спустя, когда Элеонора сидела в своей квартире и в одиночестве ела картофельную запеканку с мясом, изо всех сил стараясь не увязнуть в воспоминаниях и научиться жить дальше, в ее электронном ящике появилось письмо от той самой медсестры.
Приглашение на девичник. Четыре ночи в Греции, всего шесть гостей. И подпись: «Всех обнимаю. Подружка невесты Бэлла Росси».
Глава 69
Бэлла
Шатаясь, Бэлла шла по тропинке, размахивая бутылкой узо, голые ступни поднимали пыль с пересохшей земли. Фонарик мобильного телефона освещал дорогу, в темноте вырисовывались силуэты валунов и кустарников. Бэллу качало во все стороны в опасной близости от обрыва, луч скакал по скалам, прорезая темноту ночи, и растворялся в черном зеве пропасти, где далеко внизу плескалось море.
– Осторожнее! – четко и громко произнесла Бэлла, словно пытаясь доказать самой себе, что трезва. Она выпрямилась, подняла голову, глубоко вздохнула. Все в порядке, со всем можно справиться.
Бэлла пошла дальше. Подол платья щекотал бедра, волосы слиплись и висели солеными сосульками. Красная шаль свалилась с одного плеча, ее конец тащился по земле.
Она была уверена, что поступила правильно, рассказав Лекси об Ане. Почти уверена. Кто-то ведь должен был это сделать. Подобное не может сойти с рук.
Неожиданно Бэлла вспомнила, как изменилось лицо невесты, словно потрясение стало слишком сильным. Наверное, не стоило вываливать новости вот так, с бухты-барахты. Что у нее за привычка – сначала делать, а потом думать? Наверное, нужно было притормозить и осознать, какой эффект окажут ее слова. Вдруг Бэлла кое-что поняла и остановилась как вкопанная. Ее поступок был продиктован не заботой о Лекси, а желанием поставить на место Ану.
Что с ней не так? Что за моральное уродство – ранить тех, кого любишь? Она открутила крышку, приложила бутылку ко рту и, стукнувшись зубами о горлышко, сделала большой глоток. По щеке потекла струйка узо. Бэлла вытерла рот тыльной стороной ладони и поморщилась.
Перед глазами неожиданно встало его лицо. Большие, полные страха глаза, сухие губы, рот, хватающий воздух. Еще несколько часов назад, заступив на смену, она подшучивала над пациентом, который попал в больницу из-за происшествия на мальчишнике. Сэм Мейн. Он нравился Бэлле, она его поддразнивала. А потом убила.
Бэлла поплотнее закуталась в шаль и побрела дальше. Луч фонарика хаотично прыгал по скалам. Она так и не призналась подругам, почему ушла из больницы. Сказала, что решила круто изменить жизнь и, широко улыбаясь, шутила: «Буду иметь дело с бриллиантами, а не с утками». Чушь собачья! Бэлле нравилась профессия медсестры. Это была не просто работа, а истинное призвание, часть ее самой.
Из темноты донеслись чьи-то голоса. Бэлла посмотрела вперед – тропа поднималась к вершине утеса – и двинулась дальше, ступая по острым камням. Взобравшись наверх, она увидела сидящую на валуне Робин. Малышка Робин. Даже сейчас при виде подруги сердце Бэллы странно реагировало: одновременно и трепетало, и сжималось. Робин смотрела куда-то в сторону. Когда она пошевелилась, Бэлла поняла, что девушка не одна, с ней рядом кто-то сидит.
Фэн.
В темноте никто из двоих не заметил приближения Бэллы. Она выключила фонарик и стала наблюдать. Девушки сидели рядом, склонив головы, как будто делились секретами. Бэлла подумала, не о ней ли разговор. Она ненавидела ситуации, когда при ее появлении голоса смолкали, а взгляды устремлялись в ее сторону. И решила, что подойдет к подругам и извинится. Уж это у нее точно хорошо получалось. Бэлла мгновенно вспыхивала, зато быстро остывала, и это достоинство – умение искренне просить прощения – перевешивало недостатки. Прямо сейчас она поговорит с Фэн и хотя бы постарается сохранить ее дружбу.
Воодушевившись, Бэлла направилась к валуну, когда заметила кое-что странное. Сидящие на камне держались за руки. Робин, наклонив голову, смотрела прямо в глаза Фэн. Бэлла почувствовала, как спина покрывается холодным потом. Только не это! Ее ноги словно приросли к месту, оставалось лишь смотреть и ждать.
Фэн и Робин потянулись друг к другу и начали целоваться.
Глава 70
Робин
Робин полностью растворилась в себе, ощущая жар тела, движение крови. Мысли исчезли, остались только чувства. Она тихо застонала от удовольствия и слегка отстранилась – ровно настолько, чтобы можно было видеть лицо Фэн. Та улыбалась, глаза блестели в лунном свете.
– Ничего себе!
Рот Робин разъехался до ушей, ее сердце затрепетало, в груди разливалось тепло, распространяясь по всему телу. Они молча смотрели друг на друга в темноте.
Где-то позади послышался шорох: посыпалась земля из-под чьих-то ног. Робин настолько погрузилась в ощущения, что ничего не замечала и не увидела наблюдавшую за ними фигуру.
– Как ты могла?
Робин резко обернулась, улыбка исчезла с ее лица.
На краю утеса стояла Бэлла – босая, с перепачканными пылью и песком ногами. Она куталась в ярко-красную шаль, лицо побледнело, рот широко раскрылся.
Робин и Фэн вскочили на ноги и одновременно воскликнули:
– Бэлла!
Наступила тишина.
Море тихо лизало подножие горы, на небе серебром мерцали звезды. Три девушки, стоя на вершине утеса, смотрели друг на друга.
– Как ты могла? – тихо повторила Бэлла, и от тона ее голоса у Робин побежали мурашки по телу.
Бэлла перевела взгляд на Фэн.
– Мы ведь… Мы ведь расстались только сегодня утром!
Та ответила:
– Знаю. Прости. Это мерзко.
– Я ведь люблю тебя. Как ты могла?
– Извини, я так глубоко тебя ранила.
Бэллу шатало. Казалось, ее ноги вот-вот подогнутся.
«Она стоит слишком близко от обрыва», – подумала Робин и начала:
– Бэлла…
Та повернулась.
– А ты! – Губы девушки презрительно изогнулись, она выпрямилась. – Ты просто шлюха!
Робин понимала, что получила по заслугам. Не стоило целовать Фэн, хотя каждая клеточка тела молила об этом. Она открыла рот, желая хоть что-нибудь сказать, извиниться, попытаться объяснить, но Бэлла продолжала:
– Малышка Робин у нас традиционной ориентации. Ты хотела, чтобы все так и думали, да? Вот только я подозревала, я всегда знала!
– Я не…
Но Бэлла уже повернулась к Фэн.
– Эта крошка делает вид, что впервые целуется с женщиной, да? Думаешь, она в тебя влюбилась? Как бы не так, тоже мне, мисс невинность.
Робин почувствовала, что ее лицо вспыхнуло, и поймала на себе взгляд Фэн.
– Нас с ней кое-что связывает, – продолжала Бэлла. – Твоя пассия рассказала об этом?
Помолчав, Фэн ответила:
– Нет.
Бэлла посмотрела прямо в глаза Робин и произнесла:
– Она первая женщина, с кем я переспала.
Глаза Робин широко раскрылись. Как первая? Нет, не может быть! Бэлла всегда открыто говорила о своей сексуальной ориентации. Словно у нее была уже куча женщин.
– Я… Я не знала, – дрожащим голосом прошептала Робин.
Бэлла продолжала смотреть на нее и надломившимся голосом произнесла:
– Я была в тебя влюблена. А ты сказала, что ничего не помнишь из-за сотрясения, приправленного алкоголем.
Придавленная чувством вины Робин не двигалась. После ночи, проведенной с Бэллой, она не знала, как поступить, не понимала, как это произошло и какие чувства у нее вызвало. Поэтому предпочла вычеркнуть эпизод из своей жизни.
– После твоих слов я почувствовала себя так, словно воспользовалась ситуацией. Наша прекрасная связь стала чем-то извращенным и мерзким.
К своему ужасу, Робин увидела, что по щекам Бэллы текут слезы. Она и понятия не имела, что подруга так страдала. Когда они увиделись спустя несколько дней, Бэлла вела себя как обычно: смеялась, шутила и выглядела беззаботной.
– Бэлла, – начала Робин, делая шаг по направлению к подруге. – Мне безумно жаль…
– Прекрати! – оборвала ее Бэлла и качнулась. Она стояла слишком близко к краю утеса.
– Осторожно! – предупредила Фэн.
Бэлла развернулась лицом к морю, красная шаль взметнулась на ее плечах. Ситуация становилась опасной. Негромко, чтобы не испугать подругу, Робин произнесла:
– Ты у самого обрыва.
Стоя к ним спиной, Бэлла ответила:
– Можно подумать, вам есть до этого дело. – Ее тон изменился, в нем зазвучала неприкрытая горечь.
– Пожалуйста, сделай шаг назад! – умоляла Робин.
– Всем наплевать, что со мной станет.
Бэлла всегда стремилась привлечь к себе внимание, но на сей раз что-то настораживало: безвольно опущенные плечи, угасший голос…
– Неправда, – мягко сказала Робин. – Мне не наплевать.
– Врешь! – Взвыв, словно раненый страдающий зверь, Бэлла швырнула узо в море. Вращаясь, бутылка полетела сквозь темноту. В свете луны болтающаяся внутри жидкость напоминала ртуть.
Похоже, Бэлла засмотрелась на эту картину, потому что, сделав шаг назад, потеряла равновесие. Робин словно наблюдала за замедленной съемкой: как из-под ног посыпались камни, ужаленная скорпионом нога подогнулась, тело качнулось над пропастью, красная шаль надулась, словно парус…
Робин бросилась вперед, намереваясь схватить подругу и оттащить от края. Но ее руки схватили лишь пустоту.
Никто из нас не думал, что все закончится вот так. Притягивающее, как магнит, сверкающее в лучах солнца море превратилось в темную, бездонную, смертельно опасную массу воды. Оно словно затаилось в засаде и ожидало. И теперь наблюдало за нами, равнодушное к воплям и мольбам.
Глава 71
Фэн
Фэн бросилась к краю утеса и упала на колени. Вцепившись пальцами в пыльную землю, она уставилась в пропасть, но видела лишь черную пустоту, тщетно стараясь что-то разглядеть в темной толще, отделявшей вершину скалы от поверхности воды. Кровь шумела в ушах, Фэн слышала собственное дыхание. Стоящая рядом Робин словно окаменела. В лунном свете ее ноги отливали белизной, на лице застыло странное выражение. Робин смотрела на нее, в широко раскрытых глазах сквозил ужас. А затем принялась кричать.
– Бэлла! – громко и пронзительно завопила Робин, словно ее голос мог заставить подругу подняться на поверхность.
Окружавшие девушек скалы откликнулись эхом, затем воцарилась тишина. Никакого ответа.
– Бэлла! Бэлла! – кричала Робин. Слова уносились в пустоту, обрывались, растворялись в воздухе. – Я ее не вижу! Черт возьми, я ее не вижу! Бэлла!
Руки отчаянно жестикулировали, Робин топталась на месте. Пулеметной очередью посыпались слова:
– Нам нужно добраться до нее! Какая тут высота? Метров двадцать пять? Больше? Здесь глубоко? Господи… Одни мы не справимся. Нужно позвать на помощь! Вызовем полицию! Спасателей! Я без телефона, он остался в доме!
Фэн не успевала за ходом мыслей подруги и в отчаянии всматривалась в темную воду, надеясь что-то разглядеть или услышать. Сделав над собой усилие, она глубоко вдохнула.
– Беги на виллу. Позвони в полицию. Затем бери лодку. В шкафу в гостиной есть фонарь.
Робин кивнула.
– Я постараюсь добраться до берега.
– Как?
– Та тропа, по которой мы ходили, помнишь? Она совсем рядом. Я спущусь по ней и поплыву.
– Слишком опасно! Даже днем мы…
– Беги, Робин! Ну же! – гаркнула Фэн и, развернувшись, помчалась среди скал, взбивая ногами пыль.
Глава 72
Элеонора
Море лизало борта лодки. Плеск волн убаюкивал, теплый ветерок ласкал кожу. Элеонора дрейфовала на волнах.
Откуда-то издалека донесся голос. Она решила не обращать на него внимания, сосредоточившись на том, как покачивается лодка, на желании провалиться в сон… Однако голос настойчиво возвращал ее к реальности. Кто-то кричал. Уголком сознания Элеонора разобрала имя: «Бэлла!» Она открыла глаза и увидела темное усыпанное звездами небо. Наверное, ей это приснилось?
– Бэлла! – снова раздался крик.
Элеонора села. У нее кружилась голова. Вдалеке на верхушке утеса она разглядела чью-то фигуру. Хотя нет, там двое! Элеонора потерла глаза, и их тут же начало щипать от соли. Люди на скале разделились и побежали в разные стороны.
Какая странная ночь! Сбитая с толку Элеонора беспомощно озиралась. Луна серебрила море, но ее лодка дрейфовала в тени утеса, в темноте.
Где-то неподалеку послышался плеск. Неужели здесь кто-то есть? Элеонора схватилась за весла, погрузила их в воду, обернулась, глядя на темную воду. Снова плеск, словно кто-то принялся лупить руками по поверхности моря. Затем крик:
– Помогите!
Вон там! Наконец она увидела что-то в волнах. В свете луны засиял серебряный браслет. Чья-то рука!
– Я здесь! – крикнула Элеонора, налегая на весла.
Кто-то отчаянно барахтался в воде. Темные волосы, прилипшие к периодически показывающейся на поверхности голове, расширившиеся от страха глаза… Бэлла Росси!
– Помогите!
Элеонора застыла в нерешительности. Ей это снится или происходит на самом деле? Наверное, очередной сценарий, придуманный бессонными ночами, когда воображение рисовало, как заставит нерадивую медсестру страдать. Элеонора вцепилась в весла, все расплывалось перед глазами. Снова донесся голос Бэллы – вернее, скорее бульканье. Она молила о помощи.
«Наверное, Сэм вот так же просил спасти его, – промелькнула мысль. – И хватал ртом воздух».
Элеонора молча сидела и смотрела, как медсестра Росси ушла под воду, затем закрыла глаза. Лодка слегка покачивалась, мысли путались в одурманенной алкоголем голове. И вдруг раздался голос Сэма. Такой родной и знакомый, словно жених сидел рядом в лодке и говорил с ней. Элеонора замерла, боясь упустить хоть слово. Она так скучала по этому небрежному тону! Сэм считал, что жизнь – что-то вроде приятной прогулки в парке. И если Элеонора будет с ним рядом, то тоже начнет так считать.
– Помоги, – сказал жених.
«Конечно, – подумала она. – Я помогу тебе. Сделаю все, что захочешь…»
– Помоги!
Элеонора распахнула глаза. Это уже не жених, это кричит Бэлла. Ее руки пытались за что-нибудь уцепиться, голова снова ушла под воду. Вот так ушел и Сэм…
Нет! Так нельзя, это неправильно! Элеонора выдернула весло из уключины и протянула Бэлле.
– Хватайся!
Задыхаясь и молотя руками по воде, бедняга ринулась к лодке. Наконец ей удалось зацепиться за деревяшку. Элеонора напрягла все силы, чтобы подтащить девушку к борту, затем наклонилась, схватила утопающую за плечи и попыталась втащить внутрь. Лодка начала бешено раскачиваться. Элеонора чувствовала на лице дыхание Бэллы, мокрые пальцы вцепились ей в одежду. Нет, наклоняться слишком низко нельзя, иначе в любой момент можно потерять равновесие. Слишком опасно, она ведь не умеет плавать!
Элеонора отцепила от себя руки Бэллы и шлепнулась на дно лодки. Раздался громкий всплеск – утопающая плюхнулась в море и в отчаянии завопила, царапая борт ногтями. Элеонора понимала, что должна что-нибудь предпринять, помочь. Она долгое время ненавидела бывшую старшую медсестру и хотела, чтобы та страдала, как страдал Сэм. Но сейчас, когда именно Элеоноре предстояло решить, будет ли Бэлла Росси жить или умрет, стало ясно, что второй вариант никуда не годится.
Элеонора снова подошла к борту и слегка согнула колени, чтобы сохранить устойчивость в условиях качки. Затем схватила Бэллу за плечи и, сделав невероятное усилие, втащила несчастную в лодку. Они рухнули на дно – переплетение тел и конечностей. Промокшая до нитки Бэлла хватала ртом воздух, красная шаль обмоталась вокруг ее шеи. Элеонора распутала ткань, затем взяла плед и накинула на плечи спасенной. Бэллу сильно трясло, она рыдала и не могла отдышаться. На залитом лунным светом лице застыл ужас, волосы прилипли ко лбу, губы раскрылись, грудь тяжело вздымалась.
– Господи, я чуть не утонула!
Элеонора пристально посмотрела на несчастную.
– Да, у тебя почти получилось.
Глава 73
Бэлла
Бэлла поплотнее закуталась в плед. Ее бил озноб. Она вспомнила момент, когда сорвалась со скалы: ощущение ужаса, стремительный полет вниз, удар о воду – ей показалось, что она врезалась в стену. Вероятно, сознание на какое-то время отключилось. Когда Бэлла пришла в себя, она плавала на поверхности, задыхающаяся, одинокая, в полной уверенности, что вот-вот погибнет… К счастью, на помощь пришла Элеонора.
Бэлла сделала глубокий вдох. Как же замечательно наполнить легкие воздухом! Она уперлась ногами в твердое деревянное дно и восстановила дыхание. Море слегка качало лодку – словно мать люльку.
– Спасибо! – произнесла наконец Бэлла, глядя на Элеонору. – Ты спасла мне жизнь.
– А ты забрала чужую, – тихо и задумчиво ответила та.
Бэлла в недоумении захлопала глазами.
– Сэм Мейн.
Два слова, которые навечно поселились в самых темных уголках сознания. Она ждала, гадая, не померещилось ли ей, действительно ли ее спасительница произнесла это имя. Наверное, виной всему шок после падения. Бэлла потрясла головой, хотела что-то сказать, но из открытого рта не вылетело ни звука…
– Мы с Сэмом должны были пожениться, – продолжала Элеонора. – Ты – та самая медсестра, которая его убила.
Глаза Бэллы округлились.
– Ты его невеста?
Собеседница кивнула.
– Господи… Я… Я и понятия не имела. – Бэлла схватилась рукой за горло. – И давно ты знаешь, кто я?
– С тех пор как получила приглашение на девичник. Мне знакомы твои имя и фамилия, они указаны в отчете по итогам расследования.
У Бэллы кружилась голова.
– Ты поэтому приехала на остров?
– Да. Хотела тебя увидеть. Посмотреть в глаза. Понять, что ты за человек.
Бэлла почувствовала, как плед намокает под гривой длинных волос.
– Элеонора… Я… Я не знаю, что тебе сказать…
Собеседница вцепилась в деревянную лавку.
– Я хочу знать, как это случилось.
Бэлла вытерла рот ладонью и попыталась собраться с мыслями. Ее до сих пор трясло, пришлось поплотнее закутаться в плед.
– Я дежурила в ночную смену, – наконец начала Бэлла охрипшим голосом. Проглотила ком в горле и продолжила: – Накануне мы тусили с Лекси. Знаю, я должна была хорошенько отоспаться, но день выдался солнечный, и я отправилась в кабачок. Я не пила, – пояснила она, глядя в глаза собеседнице. – Я ни разу не появилась в больнице в нетрезвом состоянии. – Бэлла вспомнила, как вышла из шумного заведения и отправилась на работу, чувствуя тепло солнечных лучей на коже. – Я познакомилась с Сэмом, когда заступила на смену. И он сразу мне понравился. Парень с отличным чувством юмора. Твой жених рассказал, что приехал в Борнмут на мальчишник, что его только что посещала невеста и принесла его любимые конфеты с помадной начинкой и старые комиксы. Я сказала: «Добро пожаловать в тысяча девятьсот восемьдесят пятый!» Сэм рассмеялся и ответил: «Это еще что! Видели бы вы нашу коллекцию дисков!»
Черты Элеоноры слегка смягчились.
– Около двух часов ночи недосып начал сказываться. Словно меня укачало: периодически бросало в жар, в глаза словно песку насыпали. Я пошла в процедурный кабинет, чтобы подготовить для него очередную дозу лекарств. Я помню, что взяла поднос и достала пузырек с «Ко-тримоксазолом». Точнее, я думала, что взяла именно этот препарат. Клянусь, я была в этом уверена. Я знала, что у Сэма аллергия на пенициллин: соответствующая запись имелась в его медкарте, а еще он носил красный браслет с предупреждением. Но рядом с нужным лекарством на полке стоял «Ко-амоксиклав», и я случайно взяла его. – Слезы жгли Бэлле глаза. – Я схватила не тот флакон. И не перепроверила.
Она взяла препарат, который убил пациента, подействовал на организм как яд, вызвав анафилактический шок.
– Даже когда я пришла в палату и спрашивала у Сэма имя, дату рождения и есть ли у него аллергия на что-нибудь, я не осознала, что принесла не то лекарство. Я поставила ему капельницу, сделала запись в истории болезни и продолжила обход.
Элеонора сидела не шевелясь, сцепившись в скамейку так, что костяшки пальцев побелели.
– Продолжай.
– Через десять минут сработала сигнализация в палате. – Бэлла помнила скрип резиновых подошв в коридоре, металлический лязг каталки, которую втолкнули в палату. – Реанимационная бригада прибыла в считаные минуты. Ребята достали дефибриллятор, ввели адреналин, поставили капельницу. Врач спросил, что давали больному. Я ответила: «Ко-тримоксазол». И тут же поняла, что, похоже, ошиблась. Помчалась в процедурный кабинет. Поднос с лекарствами стоял на месте, и флакон тоже… Я увидела, что препарат не тот. Господи… – Голос Бэллы надломился, по лицу струились слезы. – Все вокруг закружилось, у меня перехватило дыхание. Я помчалась назад в палату, крича, что дала пациенту не то лекарство. Я хотела хоть как-нибудь помочь Сэму, но его уже увезли в реанимацию. – Девушка вспомнила, как стояла в опустевшей палате, оцепенев и не в силах трезво соображать. – Я сказала заведующей отделением, что больному стало плохо по моей вине. Она ответила, что сообщит родным и составит отчет. Затем она велела мне отправляться домой. Что я и сделала.
Бэлла шла по ночным улицам. Навстречу попадались редкие прохожие, теплый воздух обнимал ее за плечи. Но перед глазами проносились одни и те же картины: закатившиеся глаза Сэма, голые ноги, торчащие из-под простыни, ужасный хрип, вырывающийся из гортани.
Сутки спустя врачи, по согласованию с близкими, решили отключить пациента от систем жизнеобеспечения. И все кончилось. Сэм Мейн, любитель комиксов и шоколадных конфет с помадной начинкой, а также владелец коллекции дисков, ушел из жизни. Из-за Бэллы.
– Меня отстранили от работы. Затем состоялось дисциплинарное слушание. Ты читала заключение. Я не отрицаю своей вины. Совет медсестер и акушерок
[10] пришел к выводу, что я могу продолжить профессиональную деятельность с понижением в должности. Но я не нашла в себе сил вернуться в больницу. Не хватило мужества. Потому что минутная потеря концентрации стоила человеку жизни. – Бэлла закрыла руками заплаканное лицо. – Я никому не рассказывала о том, что случилось. Ни Лекси, ни родным. Не смогла. Нашла работу в ювелирном и всем говорила, что мне захотелось радикальных перемен. Порой мне даже казалось, что я смогу жить, как раньше. Что я действительно изменила свою жизнь. Но мысль о том, что я сделала, всегда меня преследовала. Я убила Сэма. – Она подняла голову и посмотрела на Элеонору. – И вот передо мной его невеста.
Море билось в борта лодки. Сердцебиение участилось, и Бэлле пришлось сделать над собой усилие, чтобы продолжить:
– Я часто думала о тебе. Каждый день. Пыталась представить себе, какая ты. Как изменилась твоя жизнь. Размышляла о твоей несостоявшейся свадьбе, о том, купила ли ты уже платье. Если да – то сохранила ли его, достаешь ли ты его иногда из гардероба, чтобы примерить.
– Сохранила. Оно висит в шкафу в гостевой спальне. Я всегда буду хранить его. Вот только ни разу не надевала.
Бэлла медленно кивнула.
– Знаешь, что сказал мне Сэм, когда я поддразнивала его, потому что ты принесла ему старые комиксы? «Я самый счастливый человек на земле».
Элеонора закинула голову назад и посмотрела на звезды – словно там было нечто, видимое ей одной. Бэлла обхватила себя руками, впившись ногтями в кожу, и ждала, готовая к любому исходу. Она знала, что заслужила любую кару. Когда Элеонора наконец заговорила, то произнесла лишь одно слово, которое Бэлла меньше всего ожидала услышать.
– Спасибо.
Глава 74
Лекси
Лекси взлетела по каменным ступенькам, часто и быстро дыша. Мысли разбегались и разрывали изнутри. Эд – отец Люки. Ей хотелось, чтобы это не было правдой. Жених врал ей. И Ана врала.
Показалось, что где-то далеко позади раздался крик. Лекси остановилась, прислушалась, но в воздухе звенел лишь хор цикад, да ее собственная кровь стучала в голове. Она поспешила к темному дому. Бриз стих, кожа стала липкой от пота, к горлу подкатила волна тошноты. Лекси сделала глубокий вдох, сосредоточилась на своей походке: одна нога, затем другая. Неприятные ощущения постепенно схлынули. Дойдя до террасы, она заколебалась. Свет на вилле выключили, чтобы не привлекать москитов, из-за чего здание выглядело жутковато: такое же древнее и негостеприимное, как скала, которую оно венчало.
Вдалеке темноту прорезал свет фар: через горы двигался автомобиль. Лекси двинулась к парадному входу, размышляя, как странно видеть машину на дороге, заканчивающейся тупиком у дверей виллы. Шум двигателя нарастал. Внезапно автомобиль появился на вершине холма, прорезая фарами темноту, свернул к дому и остановился. Лекси вздрогнула и инстинктивно подняла руку, чтобы заслонить глаза от слепящего света. Такси. Пассажирская дверь открылась, из машины кто-то вышел. Ошеломленная Лекси, прищурившись, пыталась рассмотреть ночного гостя. Какой-то мужчина пересек подъездную дорожку и направился прямо к ней. Она сделала шаг назад. Широкоплечая фигура, знакомая походка…
– Эд?
Как он здесь оказался? Лекси растерянно смотрела на жениха. Здесь, в непривычной обстановке, он казался незнакомцем.
Такси развернулось и уехало, шурша гравием, задние фары бросили на Эда зловещие красные отблески. Поднялось облако пыли, в котором фигура жениха выглядела размытой и непривычной, его улыбка – нерешительной.
– Привет, Лекси, – произнес Эд – не сразу, словно проглотив ком в горле.
Они стояли лицом к лицу в темноте. В воздухе еще витали пары бензина.
– Что ты здесь делаешь? – спросила она странным сдавленным голосом.
Эд не стал подходить ближе. В белой рубашке, расстегнутой у ворота, в лучах лунного света он выглядел как привидение.
– Нам нужно поговорить.
Лекси молча смотрела на него. Этот мужчина – ее жених, отец Люки, некогда любовник Аны.
– Зайдем в дом?
Она обернулась и посмотрела на толстые каменные стены дома. По какой-то причине не хотелось вести жениха внутрь, словно пространство на вилле предназначалось для совершенно других целей.
– Побеседуем на террасе.
Лекси двинулась за угол, Эд шел за ней. Они не заметили стоящую в тени лимонного дерева женщину, которая наблюдала за ними, прижавшись спиной к стволу.
Глава 75
Робин
Робин запыхалась, мышцы икр горели. Она неслась по берегу к той точке, куда должна была причалить замеченная пару минут назад лодка, и отчаянно напрягала глаза, пытаясь разглядеть в темноте, кто же на борту. Один… нет, два человека. Робин зашла по колено в воду. Шлюпка приблизилась, стало видно работающую веслами Элеонору. На корме, закутавшись в плед, сидела Бэлла с мокрыми, прилипшими к голове волосами.
– Господи! – воскликнула Робин и ухватилась за борт, измочив подол платья. – Ты жива! Слава богу! Ты цела!
Съежившаяся подруга подняла голову. В лунном свете ее лицо казалось очень бледным.
– Ты не пострадала?
– Нет.
Однако Робин заметила, как Бэлла сморщилась, когда пошевелилась.
– Когда ты сорвалась… я думала, что мы тебя потеряли. – Голос сорвался. – Прости, это все из-за меня… Прости меня! За все!
Элеонора прервала сеанс самобичевания:
– Давай поможем ей выбраться на сушу и согреться.
Робин кивнула.
– Да, конечно.
Она потащила лодку к берегу под звуковое сопровождение скрипящих под килем камней, затем помогла Бэлле выбраться из шлюпки, практически таща ее по мелководью. Несчастную била крупная дрожь. Добравшись до пляжа, Бэлла рухнула на колени, запустила пальцы в гальку и склонила голову. Под мокрым платьем явственно проступал позвоночник. Прошла пара минут. Бэлла глубоко вздохнула, встала, отряхнула руки, повернулась и посмотрела на Элеонору. Они долго глядели друг другу в глаза, общаясь на одним им ведомом языке.
– Я никогда этого не забуду, – произнесла наконец Бэлла таким тоном, что у Робин по спине побежали мурашки.
Элеонора кивнула, а потом сказала Робин:
– Помоги мне с лодкой.
Вместе они вытащили посудину из воды и отволокли на берег. Элеонора забрала промокшую шаль, которую сняла с Бэллы. Она выжала кашемировую ткань, накинула один конец на себя, а другой – на пострадавшую.
– Идем. Тебе нужно согреться.
Робин осмотрела скалистый берег. Где-то там, в темноте, Фэн. Все еще ищет подругу. Не нужно было им разделяться. Фэн не должна бродить одна в темноте. Надо проводить Бэллу на виллу, взять фонарь и отправиться на поиски.
Девушки молча пересекли пляж, прошли мимо костра, который еще горел, выпуская в воздух струи дыма. Элеонора вдруг замедлила шаг. Робин посмотрела на нее и увидела, что взгляд мисс Толлок прикован к вилле.
– Что такое?
Все трое прислушались.
– Голоса, – сказала Элеонора.
Да, Робин тоже их услышала. Женский звучал все резче и громче, а затем его перекрыл крик мужчины.
Глава 76
Лекси
На террасе горело несколько фонарей, от бассейна резко и неприятно пахло хлоркой. Лекси остановилась под перголой и дотронулась кончиками пальцев до стола, где стояли бутылка вина и пустые бокалы. В центре возвышалась бронзовая статуя – неожиданно захотелось протянуть к ней руку и ощутить гладкость металла. Прохладный и тяжелый, он дарил своеобразное успокоение.
Взгляд Эда скользнул по фигурке.
– Это ты?
Она кивнула и подвинула статую так, чтобы на нее упал свет, озарив изгибы тела и выражение восторга на лице. Да, это Лекси. Бывшая танцовщица. Интересно, а теперь кто?
Она осторожно вернула скульптуру на место и неожиданно почувствовала неимоверную усталость. Энергии совершенно не осталось. Лекси не хотела выяснять отношения. Лучше бы она ничего не знала ни о Люке, ни об Ане. Тогда ее жених остался бы таким, каким она себе его представляла, а не стал тенью прежнего Эда.
Он подвинул стул, Лекси села. Из венка выпал лепесток и приземлился ей на колено. Она несколько секунд смотрела на него, затем взяла и потянула нежный бархатистый лоскуток в разные стороны, пока он не начал рваться. Лекси подняла руки и выдернула из волос оставшиеся цветы, бросив их на пол.
Эд сел рядом.
– Лекс, – произнес он, сложив ладони на коленях. Закатанные рукава рубашки обнажали сильные загорелые руки. – Мне нужно было тебя увидеть. Я надеялся рассказать об этом сам, но, похоже, ты все уже знаешь. Так?
Она посмотрела ему в глаза.
– У тебя есть сын.
Эд опустил голову.
– Да.
Лекси почувствовала себя так, словно ее ударили.
– Я очень сожалею, – продолжал жених, голос выдавал его волнение. Когда Эд поднял голову, она с удивлением увидела у него на глазах слезы. – Я должен был рассказать тебе сам. Ужасно, что ты узнала обо всем вот так, на острове. Нужно было покаяться еще несколько месяцев назад.
– Почему же ты этого не сделал?
– Мне было стыдно. Не от того, что у меня есть сын, а от того, что я с ним не общаюсь. Я помню, как ты рассказывала о своем отце. Ты не простила ему того, что он оставил другую свою дочь. Поэтому вы почти не общаетесь.
Что верно, то верно.
– Я хотел быть честным с тобой и рассказать о Люке, правда. Но не знал, как это сделать. Я боялся рисковать, потому что люблю тебя.
До Лекси долетел аромат его лосьона после бритья, и сердце смягчилось. Это же Эд, ее жених. Он приносил ей завтрак в постель, мыл голову в ванной, звонил в обеденный перерыв, чтобы сказать, что соскучился, дарил любовь и заботу. Ей захотелось прильнуть к своему мужчине и оказаться в его объятиях.
– Я беременна.
Слова вырвались так неожиданно, что Лекси удивилась едва ли не меньше Эда.
– Что? – Жених широко распахнул глаза.
– Я узнала об этом прямо перед отъездом. Ты был в Ирландии. Хотела сообщить тебе лично. Срок одиннадцать недель.
Эд потер подбородок.
– Беременна… Надо же. Ты станешь мамой… – Его взгляд задержался на ее лице, затем опустился на живот. – Что ты думаешь по этому поводу?
Если сосредоточиться только на ребенке – растущем внутри эмбрионе, который получает кислород, питательные вещества и энергию из ее организма, – Лекси чувствовала себя довольной и счастливой.
– Я рада. Я хочу оставить малыша.
Эд расплылся в широкой улыбке.
– Это же просто замечательно!
– Мы оба утверждали, что не собираемся заводить детей.
– Я так говорил, думая, что ты этого не хочешь.
Эд встал, взял Лекси за руку, поднял на ноги, обнял и поцеловал в макушку. Она ощущала теплое и мускулистое тело под рубашкой.
– Господи, как же я тебя люблю! Я буду обожать нашего ребенка.
«Он все говорит и делает правильно, отчего же я не могу успокоиться, почувствовать себя комфортно и начать радоваться жизни?» – подумала Лекси. Эд слишком крепко сжимал ее в объятиях. Босыми ступнями она ощущала рассыпанные под ногами шелковистые лепестки. Лекси освободилась от стальной хватки. Жених наклонил голову.
– В чем дело?
– Люка. – Смутные прежде сомнения зазвучали внутри громким хором. – Твой сын. Почему ты не желал его видеть?
– Господи, Лекси, я был совсем мальчишкой! Мы с Джулианой – то есть Аной – даже не встречались. Я просто… как бы это сказать… провел с ней одну ночь.
– Случайная связь. – Она хотела расставить все точки над i.
Эд кивнул.
– Несколько недель спустя Ана нашла меня и сообщила, что беременна. Я решил не лгать ей и сразу заявил, что не готов становиться отцом. Я был совсем мальчишкой, только окончил университет. Строил амбициозные планы – и вдруг какая-то девушка говорит мне, что у нее будет от меня ребенок. Я испугался.
– А она?
– Что, прости? – захлопал глазами жених.
– Ана. Что чувствовала она? Думаешь, она не пришла в ужас?
Тон Эда изменился, его голос зазвучал резко:
– Она могла не оставлять ребенка. У нее как минимум был выбор.
На террасу залетел мотылек и начал исполнять безумный танец над пламенем свечи, пока не опалил крыло и спиралью не спикировал на стол, оставив в воздухе запах гари. Тельце насекомого корчилось в муках. Эд взял статую и придавил мотылька. Лекси понимала, что жених так поступил из жалости, и все же неотрывно смотрела ему в глаза, ища ответы на свои вопросы. То, о чем недоговаривала Элеонора. Из-за чего Бэлла относилась к Эду настороженно. Что объяснило бы, почему в течение четырех дней, проведенных на острове, тревога все нарастала. Лекси изучала знакомое лицо, пытаясь разгадать, какой он на самом деле.
Как легко Эд отказался от сына. Точно так же, как ее отец – от Сэди. Обоих мужчин связывало одно: ужасающая способность отстраниться, считать родного человека чужим.
Внизу на пляже догорал костер. Лекси прижала пальцы к вискам.
– Почему Ана все эти годы с тобой не общалась? Зачем она сблизилась со мной?
– Она явно не в себе. Выследила меня, подружилась с тобой, приехала на девичник… Это ж надо! Я очень сожалею, что ты оказалась втянута в эту историю. Ненавижу эту женщину, она всех нас одурачила.
Неужели? Лекси пока не могла разобраться в себе, словно в ее жизни появились две Аны. Одна – подруга, с которой они сблизились в последние месяцы, удивительная, сильная телом и духом девушка. А другая – новая Ана, обманщица, скрывающая свои тайны.
– Я собираюсь проконсультироваться с коллегами. Думаю, необходимо добиться судебного запрета на контакты.
– Разве?