– Почему, по его мнению, он чувствует сексуальное влечение к детям?

– Каково его отношение к женщинам и был ли у него опыт продолжительного романтического общения с противоположным полом?

– По какой причине он расчленил труп?

После завершения интервью Квон Ирён заказал обед, и они поели вместе с преступником.

На основе полученных сведений Квон Ирён составил отчет, в который были включены подтвердившиеся предположения профайла и некоторые новые данные.



Поправки к криминальному профайлу № 1,
подтвержденные заключенным Чо Хёнгилем
Преступник живет один, аккуратен и чистоплотен. Тщательно выстиранное белье было развешено в определенном порядке; даже мелкие предметы в ящиках стола (например, авторучки, блокноты и т. п.) старательно разложены.
Дом преступника, ставший местом совершения убийства, расположен в пяти минутах ходьбы от места похищения жертвы.
В настоящее время безработный. В прошлом некоторое время был официально трудоустроен на фабрике.
Имеет опыт торговли в рыбной лавке. Во время интервью сообщил, что, продавая рыбу, всегда заворачивал ее в два пластиковых пакета.
Возраст преступника – сорок лет. Окончил только начальную школу.
Преступник не имеет друзей и близких знакомых. В свободное время пьет в одиночестве, ходит в караоке-бары, смотрит дома кино и телевизионные программы.
Во время работы на фабрике потерял два пальца, из-за чего усилился существовавший комплекс неполноценности. Избегал знакомства с женщинами, пользуясь сексуальными услугами проституток.




Летний день, в который состоялась беседа с Чо Хёнгилем, навсегда врезался в память Квон Ирёна. Ему казалось, что он очутился в пустой темной комнате и дверь за ним внезапно захлопнулась. Он боялся, что эту дверь уже не открыть изнутри.

В книге Брента Тёрви о криминальном профайлинге подчеркивается, что профайлер в какой-то момент может столкнуться с серьезными эмоциональными проблемами. Для сохранения душевного равновесия профайлер вынужден психологически дистанцироваться от жертвы и рассматривать ее исключительно как объект, когда тело пострадавшего с любыми следами насилия считается всего лишь уликой, подлежащей анализу и каталогизации. Однако минус такого дистанцирования состоит в том, что возникает риск потерять человечность [14]. Действительно, чтобы понимать бессердечных убийц, необходимо самому сохранять хладнокровие. Но развивая в себе это качество, можно навсегда остаться с холодом в сердце и пустотой в душе.

Встреча с убийцей словно вытолкнула Квон Ирёна из привычного мира. «Я заказал обед и ел вместе с Чо Хёнгилем. Разве такое можно забыть? Я все время думал о том, что и впредь обречен делить трапезу с такими же чудовищами, как он».

Квон Ирён тщетно пытался понять причину преступления Чо Хёнгиля. Можно объяснить проступок Жана Вальжана [15], укравшего хлеб, но не изнасилование, убийство и расчленение трупа четырехлетнего ребенка. Как человек может до такой степени быть бесчувственным к чужой боли и страданию? Почему из всех приматов только человеку разумному присуще такое жуткое преображение?

23 июня 2001 года Чо Хёнгилю предъявили обвинение в похищении и незаконном удержании малолетней, которые повлекли смерть потерпевшей. Испытывал ли он чувство вины? Трудно сказать. Однако определенно заботился о собственной жизни и безопасности. Согласно книге Пхё Чханвона [16], написанной им в бытность профессором КГПУ, тот факт, что Чо Хёнгиль расчленил труп и оставил части в разных местах, говорит о «трусливом желании преступника замести следы». При вынесении судебного решения было отмечено, что подсудимый не демонстрирует признаков раскаяния.

Как со взрослым человеком, изнасиловавшим и убившим четырехлетнего ребенка, должно поступить общество? В судебных разбирательствах по уголовным делам наибольшие споры вызывают признание доказательств преступления и определение степени тяжести наказания. Это можно понять: так как обвиняемый часто отрицает факт совершения преступления, на первый план выходят другие свидетельства, имеющие значение для уголовного дела, и любое из них может коренным образом изменить ход процесса. Что же касается степени тяжести наказания, то при вынесении приговора учитываются различные факторы, включая мотив преступления, способ его осуществления и т. д., и даже если речь идет об убийстве, в зависимости от этих факторов приговоры могут варьироваться от условного осуждения до пожизненного заключения.

В суде над Чо Хёнгилем затруднение вызвало как раз определение тяжести наказания. Согласно закону, за совершенные преступления судья должен был либо назначить пожизненное заключение, либо приговорить обвиняемого к смертной казни.

Процесс начался в десять часов утра 6 июля 2001 года в Восточном окружном суде Сеула. Прокурор требовал высшей меры наказания и добился этого: 19 октября 2001 года, довольно быстро по меркам громких процессов, подсудимый был приговорен к смертной казни. Приговор огласил председательствующий судья с пятнадцатилетним стажем работы Ли Сонхо.

В постановлении, помимо прочего, говорилось: «Учитывая мотив, обстоятельства, способ совершения преступления и поведение подсудимого после совершения преступления; принимая во внимание возраст, образование, род занятий, семейное положение и родственные связи подсудимого; а также беря в расчет предыдущее привлечение к уголовной ответственности, невозможно не признать самой серьезной вины подсудимого и не назначить ему высшей меры наказания, определенной законом».

Как уже говорилось, на решение суда также повлиял тот факт, что преступник не раскаялся в содеянном. А кроме того, суд рассчитывал, что смертный приговор способен предотвратить другие подобные преступления, так как страх смерти будет подавлять импульс к убийству.

В ноябре того же года Чо Хёнгиль подал апелляционною жалобу о чрезмерной мере наказания. Первое заседание суда второй инстанции состоялось 7 декабря. К тому времени Чо Хёнгиль, ранее не выражавший никаких сожалений, начал писать покаянные письма. На заседаниях с 2 по 26 января 2002 года судьям были представлены пять писем, демонстрирующих глубокие эмоциональные переживания и раскаяние преступника, а также содержащих прошение об изменении меры наказания. Идею Чо Хёнгилю подал его адвокат, объяснивший, что заключенный может обратиться к суду, если действительно чувствует раскаяние.

30 января 2002 года апелляционный суд под председательством судьи Ку Уксо отменил приговор суда первой инстанции, изменив высшую меру наказания на пожизненное заключение. Во вступительной части постановления апелляционного суда говорилось: «Способ совершения преступления и поведение подсудимого после содеянного настолько чудовищны, что возникает закономерное сомнение в справедливости признания подсудимого равноправным членом общества, а также личностью, имеющей право на жизнь». Тем не менее подчеркивалось, что «смертная казнь должна применяться только в самых крайних случаях». Взвешивая все за и против высшей меры наказания, апелляционный суд оценивал степень тяжести преступления, отношение подсудимого к содеянному, число жертв и причиненный им вред, опасность рецидива и прочее.

Причины, по которым был отменен приговор суда первой инстанции, объяснялись следующим образом: «Приняв во внимание тот факт, что подсудимый Чо Хёнгиль всего лишь один раз привлекался к уголовной ответственности (за покушение на растление несовершеннолетней), а также его возраст, род занятий, образ жизни и проч., суд пришел к мнению о возможности исправления и перевоспитания подсудимого. Суд также учел, что совершенное убийство не было запланировано, а произошло случайно, когда подсудимый сдавил горло пострадавшей, заставляя ту замолчать. Кроме того, подсудимый полностью признал свою вину и готов искупать ее всю оставшуюся жизнь; он также глубоко сожалеет о содеянном».



Смертная казнь – это лишение человека жизни именем закона и общества. Существуют как доводы за смертную казнь, так и доводы против. В Южной Корее смертная казнь не отменена, однако приговоры с начала 1998 года не приводятся в исполнение [17].

Действительно ли возможны исправление и перевоспитание в случае с сорокалетним человеком, который дважды был уличен в сексуальном влечении к несовершеннолетним, причем во второй раз дело закончилось убийством? Суд первой инстанции посчитал, что это невозможно, однако суд второй инстанции, рассмотрев те же самые факты, решил по-другому.

Например, по-разному было оценено первое осуждение Чо Хёнгиля. Суд первой инстанции подчеркнул, что уже через год после освобождения Чо вновь поддался низменному влечению, совершив «неискупимое преступление». Однако суд второй инстанции увидел в ситуации позитивный момент, отметив, что подсудимого привлекали к уголовной ответственности один-единственный раз.

Действительно ли раскаялся Чо Хёнгиль, отправлявший апелляционному суду прочувствованные послания? Не могло ли это быть простой уловкой с целью сохранить свою жизнь? Криминальная психология учит не увлекаться философскими размышлениями, а оперировать фактами. Джон Дуглас отмечает, что важно правильно соотнести личность преступника с одной из категорий лиц, совершающих противоправные действия по отношению к детям, и выделяет два типа людей: «растлителя детей по предпочтению» и «ситуационного растлителя детей» [18].

Для растлителей детей по предпочтению дети являются предметом сексуальных фантазий. Такие преступники редко испытывают сексуальное влечение к зрелым женщинам. Зачастую лица, которых можно отнести к этому типу, коллекционируют детскую порнографию и имеют историю привлечения к уголовной ответственности. Среди них в большом количестве встречаются люди с отклонениями характера. Существует устойчивое мнение о том, что педофилия – это патология, не поддающаяся исправлению методами воспитания и образования. В противоположность им ситуационные растлители не испытывают устойчивого сексуального влечения к детям. Ребенок для них становится скорее случайной, нежели принципиально выбранной жертвой. Преступление совершается, например, потому что ребенок по стечению обстоятельств оказывается в поле зрения насильника либо по какой-то другой причине. Ни суд первой инстанции, ни апелляционный суд не задумались, к какому типу преступников относится Чо Хёнгиль. В Южной Корее начала 2000-х время криминальной психологии еще не пришло.

Если бы Чо Хёнгиль не был арестован полицией, смог бы он «исправиться» самостоятельно? Если бы не предстал перед судом, смог бы раскаяться и не совершать других преступлений? С помощью научного анализа определив тип личности Чо Хёнгиля, можно было бы попробовать ответить на эти вопросы. Работая над книгой, я захотел поговорить об этом с председательствующим судьей апелляционного суда Ку Уксо, уже вышедшим в отставку, однако его адвокат, через которого я пытался связаться с судьей, мне не ответил.

Если Чо Хёнгиль являлся растлителем детей по предпочтению, то с высокой степенью вероятности он бы не остановился. Брент Тёрви, рассказывая о деле одного серийного насильника в 1990-х годах, обращал внимание на то, что, хотя на суде насильник и демонстрировал глубокое раскаяние, он не останавливался до тех пор, пока не был арестован и обвинен.



Чо Хёнгиль больше не подавал апелляций: по-видимому, приговор к пожизненному заключению его устроил. Квон Ирён не сразу узнал об изменении меры наказания, а узнав, испытал настоящее потрясение: он считал, что Чо Хёнгиль однозначно заслуживает смертной казни.

О дальнейшей судьбе семьи Чиён ничего не известно. Вполне вероятно, что родителей до сих не отпускает чувство вины из-за того, что они не уберегли ребенка. «Потерпевшие не стремятся к новому общению с детективами. Большинству из них просто не хочется вспоминать о случившемся. Это обычная психологическая реакция на полученную эмоциональную травму», – говорит Квон Ирён.



Днем 31 января 2002 года, когда вступил в силу новый приговор Чо Хёнгилю, стояла прекрасная зимняя погода. Мир не проявлял никакого интереса к порожденному им чудовищу. Газетные заголовки сообщали о том, что Америка не потерпит распространения оружия массового поражения ни в Северной Корее, ни где-либо еще. Мало кто знал, что в том месяце в Южной Корее было зафиксировано восемьдесят случаев убийств и покушений на убийство.

Квон Ирён по-прежнему оставался единственным профайлером страны. Утром он, как обычно, прочел полицейские отчеты о насильственных преступлениях, произошедших за сутки. Он не знал, что совсем скоро появится новое чудовище, еще более отвратительное, чем Чо Хёнгиль.

Глава вторая

Неразрешимая задача

Ощущение власти. Не знаю. Они были такими уязвимыми. Жуть. Просто… Я очень… Меня это возбуждало, я кайфовал. Называйте, как хотите. Не могу объяснить, почему мне это нравилось. Я не знаю, как это описать [19].
Утро 25 сентября 2003 года не предвещало ничего необычного. На рассвете температура поднялась чуть выше 15 градусов по Цельсию, однако днем воздух прогрелся до 25 градусов. Было ясно и безветренно, и с верхнего этажа Полицейского управления Сеула можно было беспрепятственно любоваться на горный хребет Пукхансан. Синее осеннее небо не располагало к мыслям о преступлениях, однако затворник третьего этажа Квон Ирён жил в своем собственном мире, слишком не похожем на мир обычных людей. Как бы солнечно ни было на улице, профайлер и детективы вечно окружены тьмой, которую прорезает лишь луч фонаря. Такая у них работа.

В 2001 году, когда велись поиски убийцы Чиён, Квон Ирён составил для полиции психологический портрет еще неизвестного на то время преступника. Его доклад был первым криминальным профайлом в Южной Корее. С тех пор для Квон Ирёна ничего не менялось: изо дня в день он в одиночку выполнял работу профайлера в составе крошечной группы анализа преступлений.

В мае 2003 года Квон Ирёна заметила пресса: первым обратил внимание на деятельность профайлера журналист Ким Чхансок, представляющий еженедельный журнал «Хангёре 21». Причиной неожиданного интереса стал вышедший в прокат фильм режиссера Пон Чунхо «Воспоминания об убийстве» [20]. Ким Чхансоку не потребовалось много времени, чтобы понять важность профайлинга и качественной криминалистической экспертизы для работы полиции.

Режиссер фильма, объясняя в одном из интервью, почему не был найден хвасонский серийный убийца, высказался в том смысле, что преступления хвасонского маньяка опередили свое время. Южнокорейская полиция второй половины 1980-х годов ни технически, ни психологически не была готова к раскрытию подобных преступлений.

Однако к 2003 году многое изменилось. Ким Чхансок, взявший интервью у Квон Ирёна, писал в статье следующее:

Криминалистическая экспертиза развивается быстрыми темпами. Сейчас, опрашивая свидетелей насильственных преступлений, детективы имеют возможность моментально связаться с полицейским отделением для получения дополнительных сведений. По словам помощника инспектора Квон Ирёна из группы анализа преступлений, выступающего за систематизацию и внедрение в расследование новейших методов криминалистического анализа, разработанных на основе отечественного и зарубежного опыта, «современная криминалистическая экспертиза позволяет снимать отпечатки пальцев с предметов, находившихся в воде несколько месяцев, идентифицировать личность преступника по совокупности характеристик голоса и многое другое».


Почти каждый раз, когда происходило убийство, Квон Ирён совершал выезд на место преступления. Его коллеги из отдела криминалистической экспертизы Полицейского управления Сеула работали по расписанию «день ночной смены – день дневной смены – выходной», но такой режим был возможен только в команде, а у Квон Ирёна не было даже напарника. Так что профайлеру приходилось почти ежедневно проводить ночи в Полицейском управлении.

«Моя смена, опять моя смена и снова моя смена», – бормотал под нос Квон Ирён. Ему не оставалось ничего другого, как разговаривать с самим собой. Иногда поспать получалось только в одну ночь из трех, а на рассвете после короткого отдыха приходилось отправляться на место преступления. И все же Квон Ирён каждое утро упорно облачался в костюм и повязывал перед зеркалом галстук. Его рабочий день начинался с просмотра отчетов о насильственных преступлениях за прошедшие сутки. В таких отчетах перечислялись лишь факты, сухие, как старая газета. Квон Ирён привычно обращал внимание на характерные особенности преступлений – например, такие, как орудие убийства. Прежний опыт детектива и дактилоскописта существенно помогал в работе. Ежедневно он прочитывал около пятнадцати отчетов об убийствах, изнасилованиях и поджогах, а также знакомился с материалами прессы. Закончив изучать криминальные новости, Квон Ирён шел в столовую съесть тарелку лапши.

Утро 25 сентября 2003 года точно так же началось с просмотра полицейских отчетов. Один из них сообщал о двойном убийстве в квартале Синсадон престижного района Каннам. Мужчина, вернувшийся домой в десять часов вечера 24 сентября, обнаружил тела убитых родителей. На момент смерти отцу было чуть за семьдесят, матери – около семидесяти лет. Тела находились на полу в гостиной, на головах обеих жертв имелись повреждения, причиненные тупым предметом. Дело вело районное отделение полиции.

В городе давно не происходило таких жестоких преступлений. Из Полицейского управления в Синсадон срочно выехали начальник криминального департамента, начальник отдела насильственных преступлений и бригада экспертов-криминалистов. Осмотр места преступления и опрос свидетелей не дали никаких зацепок. Квон Ирён прибыл в дом, где произошла трагедия, в полдень 25 сентября.

Шел первый год президентства Но Мухёна [21]. Главной темой, интересовавшей прессу, было участие армии Южной Кореи в операции по поддержанию мира в Ираке. Тем не менее газеты отреагировали и на произошедшее в Синсадоне. Так, заметка в ежедневной газете No Cut News гласила:

Почему были убиты пожилой профессор и его супруга?
Жестокое убийство почетного профессора одного из женских колледжей и его супруги, произошедшее 24 сентября в квартале Синсадон района Каннам, ставит вопрос не только о личности убийцы, но и о возможных мотивах беспощадного преступления в отношении старой семейной пары. Отмечая, что из дома не пропало ни одной ценной вещи, полиция считает беспорядок на месте преступления лишь инсценировкой ограбления и разрабатывает версию убийства на почве личных неприязненных отношений. Поиск улик и опрос свидетелей продолжаются.


Согласно криминальной статистике Верховной прокуратуры Южной Кореи, в сентябре 2003 года были зафиксированы девяносто четыре случая убийств и покушений на убийство. Всего за год – одна тысяча одиннадцать случаев. Ни полиция, ни пресса еще не понимали страшной исключительности происшествия в Синсадоне – для них это был всего лишь один случай из многих.

Квон Ирён записал все детали, связанные с преступлением, в специальный журнал. На верхней части головы убитого профессора было целых пять ран, и Квон Ирён не мог не обратить внимание на то, что преступник сосредоточенно бил в темя пожилого мужчины. Это была важная информация для определения modus operandi убийцы. Квон Ирёну в который раз вспомнились строчки из книги Джона Дугласа: «Хочешь понять “художника” – присмотрись к его “картинам”». Modus operandi, или сокращенно MO, в криминалистике подразумевает последовательность действий преступника, предпринятых им для осуществления задуманного; другими словами, это способ совершения преступления. Квон Ирён также отметил, что в доме находилось много наличных денег. Опросы свидетелей показали, что репутация убитого профессора была безупречна: он был всеми уважаемым преподавателем. Никаких семейных проблем выявлено не было.

Прошло две недели, и вечером 9 октября Квон Ирён выехал на новое место преступления, в квартал Кугидон района Чонно. В этот раз были убиты две женщины восьмидесяти пяти и шестидесяти лет, а также тридцатичетырехлетний мужчина. Трупы обнаружил в 18:40 вернувшийся домой с работы Ку Чонсо (имя изменено), шестидесятиоднолетний глава семьи.

В Полицейском управлении у Квон Ирёна был друг из числа полевых криминалистов. Его звали Ю Вансок, и он так же, как Квон Ирён, осознавал огромное значение новейших методов криминалистического анализа. Ю Вансок стал полицейским в 1992 году, а с 1998 года занимался работой в области «распознавания». Начав с простейшей экспертизы, Ю Вансок постепенно заинтересовался психологией преступлений, и этот интерес сблизил его с профайлером.

На место нового преступления, произошедшего всего через неделю после тройного убийства в Кугидоне, Квон Ирён и Ю Вансок отправились вместе днем 16 октября. Убийство произошло в частном доме в квартале Самсондон района Каннам. Жертвой была пожилая женщина. Труп обнаружил муж дочери пострадавшей: пытаясь попасть в дом, он несколько раз звонил в дверь, но, не дождавшись ответа, открыл ее своим ключом. Мать жены он нашел лежащей на полу с окровавленным лицом и пробитой головой.

Профайлер не может подобно шаману пообщаться с духами и выяснить подробности произошедшего. Он должен уметь реконструировать преступление, и эту способность необходимо развивать. Лишь установив во всех деталях, как действовал преступник, можно проанализировать особенности его поведения. В этом процессе профайлер сталкивается с определенными трудностями. Брент Тёрви подчеркивает, что детективы, эксперты-криминалисты и профайлеры, обладая различными профессиональными навыками, должны сотрудничать друг с другом, а не оберегать «свою территорию» от коллег [22]. Квон Ирён прекрасно понимал справедливость этого утверждения и высоко ценил помощь инспектора Ю Вансока из отдела криминалистической экспертизы.

Через несколько дней после совместного выезда Ю Вансок сообщил Квон Ирёну, что следы, обнаруженные на последнем месте преступления, совпали со следами, найденными в Кугидоне. В Самсондоне неизвестный оставил отпечатки обуви снаружи у западной стены дома, а также во дворе у восточной стены. Он носил спортивные кроссовки для горных прогулок марки «Buffalo». Услышав эту новость, Квон Ирён впервые задумался о том, что все три случая убийств составляют единую серию [23].

С сентября 2003 года Квон Ирён почти каждую ночь проводил в своем офисе на третьем этаже Полицейского управления. Юн Вечхуль, благодаря которому появилась должность профайлера, в это время работал в одном из региональных управлений полиции. Не раз случалось, что, перебрав пива, Квон Ирён звонил Юну и жаловался, что тот бросил его одного. Квон Ирён был так занят, что почти не видел детей – в его семье появился второй ребенок. На мониторе офисного компьютера вместо фотографии семьи располагались фотографии сцен преступлений. Неизвестный, убивший стариков в Синсадоне, Кугидоне и Самсондоне, был единственным человеком, о котором Квон Ирён не прекращал думать.

Очень скоро об убийствах прознала пресса, и давление на полицию возросло. Детективы выбивались из сил, но устаревшие методы расследования не приносили никаких результатов. Полицейские тщательно прочесали территорию вокруг дома в Самсондоне. Были опрошены работники магазинов и парикмахерских, строители и риелторы, но эти массовые меры ничего не дали следствию. Единственной зацепкой были показания курьера, доставлявшего йогурты, который в день убийства заметил подозрительного мужчину примерно тридцатилетнего возраста, однако и его свидетельство не изменило безнадежной картины.

Была проверена личная информация более семи тысяч человек, проживавших в Самсондоне рядом с местом третьего преступления, а также персональные данные всех рабочих, занимавшихся доставкой в этом квартале. Полицию интересовали местонахождение каждого жителя в день убийства, наличие в гардеробе кроссовок «Buffalo» и другие сведения. Не обошли вниманием и родственников погибшей: например, выяснялась информациях об их сделках с недвижимостью.

К некоторым свидетелям был применен метод допроса с применением гипноза. Процедура проводилась при участии специалистов Государственной судебно-медицинской лаборатории. Техника допроса под гипнозом была экспериментальной разработкой лаборатории. Вопреки расхожему представлению, гипноз отнюдь не является состоянием, в котором разум человека, погруженного в сон, полностью контролируется гипнотизером. Состояние гипноза не похоже на сон, и гипнотизер не способен контролировать чужой разум. Гипноз всего лишь помогает сознанию резко сфокусироваться на содержании внушения путем отрешения от всего остального; в случае со свидетелем – сместить фокус внимания из внешней среды «внутрь себя», на конкретное событие, вспомнить подробности которого в обычном состоянии свидетель не может в силу мимолетности события, из-за стрессового фактора или по другой причине.

После того как было подписано соглашение с МВФ, жизнь обычных людей кардинальным образом изменилась [24]. По стране словно прошелся тайфун огромной разрушительной силы. Позже многие придут к убеждению, что именно экономические потрясения конца 1990-х и спровоцированные ими социальные перемены привели к таким ужасающим преступлениям, как эти убийства пожилых горожан. Невыносимое давление обстоятельств и вечный стресс породили чудовищ, способных на немотивированные и крайне жестокие убийства.

Когда 18 ноября 2003 года произошло четвертое похожее преступление, Квон Ирён уже не сомневался, что в столице действует серийный убийца. Профайлер выехал на место преступления, в квартал Хехвадон района Чонно, около четырех часов дня. Было ясно и холодно: утром температура опускалась до 3 градусов по Цельсию. У двухэтажного частного дома толпились полицейские.

Были убиты мужчина восьмидесяти семи лет и женщина пятидесяти трех лет. Трупы обнаружила дочь убитого. Когда она вошла в дом около трех часов дня, внутри все было заполнено дымом. Сообщение о произошедшем было передано в полицейское отделение соседнего района Тондэмун. В составе команды экспертов Полицейского управления на месте преступления оказался и Ю Вансок. Осмотр места преступления продолжался двенадцать с половиной часов: с половины пятого 18 ноября до пяти часов утра следующего дня. Как обычно, Квон Ирён зафиксировал в блокноте все детали, включая описание положения тел, пятен крови, следов и т. д. – всего при осмотре было обнаружено 126 улик.

С самого начала серии убийств Квон Ирёна не оставляла одна мысль. Всякий раз, оказываясь на месте преступления, он все больше утверждался во мнении, что расположение, распределение и внешний вид пятен и брызг крови могут быть полезны для реконструкции событий даже больше, чем анализ ДНК. Прибыв в Хехвадон, он прежде всего выяснил, куда были нанесены удары (в лобную, теменную, затылочную, височную части черепа или др.) и количество ран, а также зафиксировал отсутствие признаков сопротивления жертв. С предельным вниманием записал все характеристики возможного орудия убийства. Тот факт, что преступник использовал не огнестрельное или клинковое оружие, а тупой предмет, говорил о повышенной агрессивности и ярости преступника. Но что являлось причиной безудержной злости? Убийца и в этот раз не тронул наличность, имевшуюся в доме.

Полиция усиленно занималась расследованием четвертого убийства. Разумеется, были проверены общежития-косивоны [25], компьютерные клубы и другие места скопления «подозрительных личностей», но не только – полиция интересовалась и рядовыми горожанами, проживающими в домах по соседству. Всего в рамках расследования были опрошены 1436 человек, детективы побывали в каждом близкорасположенном частном доме, навестив тридцать одно семейство. Среди прочего свидетелей опрашивали на предмет взломов и ограблений, о которых те по какой-либо причине не заявляли в полицию.

Одна необычная деталь оказалась чрезвычайно важной. Сын убитого обнаружил, что из дома пропала принадлежавшая ему куртка. Полиция моментально приступила к поиску записей с камер наблюдения в Хехвадоне. Однако в конце 2003 года камер было еще далеко не достаточно. Согласно данным Комитета по государственному управлению и безопасности Национального собрания Республики Корея, даже не все полицейские участки и посты были обеспечены системами видеонаблюдения (только 2632 из 3122 учреждений полицейского ведомства). Что касается государственных структур, то видеонаблюдением были оснащены только 15,2 % зданий. Жилые районы, даже самые дорогие, как правило, оставались не охвачены. Так что сотрудникам полицейского отделения района Тондэмун, которое вело это дело, пришлось непросто.

Дом, где произошло четвертое убийство, располагался недалеко от кругового перекрестка. Сразу за съездом с перекрестка в квартал Хехвадон, на расстоянии около двухсот метров от места преступления, находилось офисное здание. Как оказалось, у входа в здание была установлена камера наблюдения, обзор которой распространялся на дорогу, ведущую к частным домам. Несколько дней детективы поочередно просматривали запись, вглядываясь в каждый нечеткий силуэт, и в конце концов им удалось обнаружить подозреваемого: 18 ноября в 12 часов 29 минут 3 секунды камера запечатлела мужчину, одетого в пропавшую из дома черную куртку. Подозреваемый нес на плече сумку. Дойдя до электрического столба, он чуть оглянулся вправо. Лица не было видно, так как мужчина находился спиной к камере.



Известно, что термин «серийный убийца» ввел в криминологию в начале 1970-х годов агент ФБР, профайлер Роберт Ресслер. Он применял это определение по отношению к преступникам, совершавшим убийства под влиянием нездоровых фантазий. Современные американские криминалисты считают, что речь идет о серийном убийце, если:



1) преступник совершил не менее трех убийств;

2) преступник незнаком с жертвами;

3) целью преступника является убийство как таковое.



Довольно широко распространено мнение, что первым серийным убийцей-социопатом в Южной Корее был Ким Тэду, убивший семнадцать человек с августа по октябрь 1975 года. В 1994 году всю страну потрясли преступления «банды августейшего». Помимо главаря, в банду входили пятеро совсем молодых мужчин двадцати с небольшим лет. Они похищали и убивали случайных людей и даже практиковали каннибализм [26]. Однако в целом серии убийств считались крайне редким, нехарактерным явлением для Южной Кореи.

Легендарный полицейский Чхве Чуннак [27], прототип главного героя сериала «Руководитель следственной группы» [28], часто повторял: «У каждой смерти есть причина». В 1960–1970-х годах, на которые пришелся расцвет его деятельности, мотив любого преступления действительно был доступен пониманию. Однако к 2003 году под влиянием экономических потрясений в обществе произошли кардинальные перемены. Начавшиеся в сентябре жестокие убийства пожилых людей, совершенные отнюдь не из-за денег, были слишком не похожи на преступления времен Чхве Чуннака. Общество породило монстра, не способного на сочувствие, не восприимчивого к страданиям других людей. По иронии судьбы его злодеяния набирали силу на фоне роста популярности фильма о хвасонском маньяке «Воспоминания об убийстве».



В конце ноября 2003 года наступил переломный момент. На брифинге, проведенном Полицейским управлением Сеула и полицейским отделением района Тондэмун, детективы не стали отрицать, что речь может идти о серийном убийце. Пресса моментально подхватила новость, и определение «серийный убийца» распространилось посредством газет, журналов и телепрограмм. Такого шока корейское общество не испытывало со времен дела «банды августейшего».

Вот типичная заметка из газеты «Хангёре» от 23 ноября 2003 года:

Серийные убийства состоятельных пожилых людей в Сеуле:
преступления на почве ненависти совершены одним и тем же человеком.
Стало известно, что убийства состоятельных пожилых людей, произошедшие в Сеуле в сентябре – ноябре текущего года, с высокой степенью вероятности совершил один и тот же человек. Такой вывод позволили сделать повторяющееся время нападений, схожий возраст жертв, а также следы, обнаруженные на месте преступлений. Кроме того, во всех четырех случаях не зафиксировано пропажи ценных вещей и денег, что дает полиции возможность охарактеризовать эти преступления как совершенные на почве ненависти к богатому классу.


Люди с пристальным интересом следили за ходом расследования. Это были последние золотые годы традиционной прессы: «Фейсбук» уже существовал, но пока что оставался неизвестной платформой для ограниченного круга пользователей. Все внимание было сосредоточено на действиях полицейских, так что следствию пришлось не только вникать в психологию преступника, но и считаться с психологией наблюдавших за ее работой обывателей.

В начале декабря 2003 года Квон Ирён тоже увидел запись с камеры наблюдения в Хехвадоне. Это случилось на совещании у начальника департамента уголовного розыска Полицейского управления Сеула Ким Ёнхва, возглавлявшего расследование. Решался вопрос, что делать дальше, и, хотя на пленке была запечатлена только спина убийцы, Квон Ирён предложил объявить подозреваемого в розыск, обнародовав кадры записи.

Собравшиеся были удивлены предложением Квон Ирёна и засомневались в эффективности поиска подозреваемого по имевшемуся изображению. Однако главная цель Квон Ирёна была в другом: профайлер в первую очередь заботился об общественной безопасности. Объявление в розыск помогало выиграть время.

Вот как объясняет он сам: «С определенной точки зрения мое предложение было просто смехотворным. Разумеется, по фотографии, сделанной со спины, практически невозможно найти человека – опознать его смогли бы разве что родственники и очень близкие знакомые. Тем не менее я настаивал, чтобы снимки были показаны в девятичасовых теленовостях, где их могла увидеть широкая аудитория. Я хотел любым способом предотвратить возможные новые нападения. Система видеонаблюдения в то время была еще крайне несовершенна, и, если бы убийства продолжились, шансы выследить преступника не стали бы выше. Объявление в розыск, переданное через средства массовой информации, было предупреждением убийце. Оно должно было внушить ему страх разоблачения».

Об использовании СМИ в интересах следствия по делу серийных убийц Квон Ирёну было известно на примере Соединенных Штатов. Там нередки случаи, когда с помощью прессы разыскивались свидетели, устанавливался контакт с преступником или семьями пострадавших, оказывалась помощь жертвам предыдущих преступлений.

Однако Квон Ирён помнил предупреждение Брента Тёрви о том, что пресса – меч обоюдоострый [29]. Чтобы посредством СМИ эффективно задействовать общественность в деле поимки убийцы, требовалось придать огласке достаточно информации о ходе следствия, но одновременно нельзя было переступать определенную черту, иначе истинное намерение стало бы очевидным. Кроме того, обнародование конкретных деталей в будущем могло навредить следствию. Если преступник разгадал бы скрытое намерение полиции, он мог изменить modus operandi, и тогда следствие оказалось бы в крайне затруднительном положении. Например, если преступник, до сих пор совершавший нападения днем, стал бы проникать в дома ночью, полиции потребовалось бы больше времени, чтобы связать преступление с тем же самым человеком. Таким образом, предложение Квон Ирёна было довольно рискованным. Тем не менее оно было принято, и Полицейское управление решило передать в СМИ кадры видеозаписи в Хехвадоне.

В девять часов вечера 5 декабря 2003 года ведущий новостной программы MBC Ом Киён во вступительном слове к репортажу сообщил телезрителям: «Полиция еще на шаг приблизилась к установлению личности подозреваемого в серийных убийствах пожилых людей. Камера видеонаблюдения недалеко от места преступления запечатлела облик предполагаемого преступника, мужчины двадцати с небольшим лет».

Визуальная информация о преступнике также была продемонстрирована в популярной еженедельной программе журналистских расследований «Хочу знать» телеканала SBS. Что касается газет, то на следующее утро все они без исключения вышли с опубликованными кадрами видеозаписи и соответствующими статьями. «Объявлен в розыск подозреваемый в серийных убийствах пожилых людей: снимок мужчины в куртке, пропавшей с места преступления в Хехвадоне, сделан с видеозаписи камеры наблюдения» – такой заголовок разместился на первой полосе раздела «Общество» газеты «Хангёре».

Текст статьи от 6 декабря гласил:

Срочные новости. После того как было высказано предположение о том, что серийные убийства состоятельных пожилых людей совершены на почве ненависти к богатому классу (читайте «Хангёре» от 26 ноября, с. 9), полиция обнародовала кадры видеозаписи с камеры наблюдения, запечатлевшей облик предполагаемого убийцы.
10 000 объявлений со снимком подозреваемого распространены по полицейским участкам и тюрьмам страны, начиная с районов совершения преступлений. За информацию о преступнике обещано вознаграждение в 50 млн вон. Полиция также проверяет данные камер видеонаблюдения всех финансовых организаций, предполагая, что в день совершения последнего преступления преступник мог осуществлять финансовые транзакции.
До настоящего случая вознаграждение в 50 млн вон объявлялось лишь однажды – за помощь в поимке сбежавшего из тюрьмы Син Чханвона [30].


Квон Ирён, а вслед за ним и полицейские надеялись, что преступник либо прочтет одну из газет, либо увидит сообщения в новостных телепрограммах. Это была настоящая психологическая война.

Профайлер ежедневно пытался нарисовать в воображении лицо преступника. Лицо невысокого худощавого мужчины, стоявшего спиной к камере видеонаблюдения. Окна офиса Квон Ирёна светились ночи напролет – шла работа над составлением второго криминального профайла. Однако по сравнению с делом Чиён говорящих улик, которые помогли бы сформировать точный психологический портрет подозреваемого, было совсем немного.

Как и предполагал Квон Ирён, после того как были обнародованы снимки с камеры наблюдения, убийства прекратились – на целых два месяца. Первое нападение было совершено 24 сентября 2003 года, второе – 9 октября, третье – 16 октября, четвертое, после которого полиция признала возможность существования серийного убийцы, – 18 ноября. Промежуток между убийствами занимал от недели до месяца, но после публикаций снимков преступник не выходил на охоту гораздо дольше.

Почему он остановился? Было два возможных объяснения. Либо изменился modus operandi преступника, либо серийный убийца все-таки смог оставить свое занятие. Вторая вероятность была намного слабее.

На межкомнатной перегородке офиса напротив рабочего места Квон Ирён разместил снимки с мест преступлений. Там же были прикреплены фотографии, сделанные во время аутопсии: отделенные мягкие покровы, обнаженные внутренние органы. Такие же фотографии были сохранены и на мониторе офисного компьютера. Изо дня в день Квон Ирён часами изучал положение трупов на месте преступления, следы крови и прочее, и прочее. Заглянувшие по рабочему вопросу коллеги и сторонние посетители покидали его комнату с облегчением.

Он пытался размышлять не так, как полицейские, занятые расследованием; пытался смотреть на факты под новым углом зрения. Например, в Синсадоне, во время первого нападения, преступник не тронул ни деньги, ни ценные вещи, принадлежавшие жертвам. На этом основании следственная группа предположила, что преступника могли интересовать безналичные средства или недвижимость убитых, но Квон Ирён искал другое объяснение.

Устанавливая приоритетность направлений следствия и действий, полиция руководствовалась проверенными временем методами. Еще один пример. Поскольку убийце удалось скрыться с места преступления незамеченным, несмотря на дневное время и, вероятно, запачканную кровью одежду, полиция сделала вывод, что у преступника есть машина, и начался поиск подозрительных автомобилей. Но поскольку и камер видеонаблюдения, и бортовых камер в машинах было еще очень мало, поиск закончился после обхода автомобильных стоянок и опроса очевидцев.

Квон Ирён размышлял иначе. Отсутствие свидетелей он объяснял для себя не тем, что преступник передвигался на машине, а безразличием городских жителей. В крупных городах люди редко проявляют интерес к тому, что их не касается. Особенно явно городское равнодушие открылось профайлеру, когда чуть позже, в январе 2004 года, произошло убийство и ограбление в квартале Ханнамдон. Тогда он прибыл на место преступления вместе с группой экспертов-криминалистов. К счастью для полиции, дом богатой семьи был оснащен камерой видеонаблюдения. Она зафиксировала, как преступник проник в дом и с ножом напал на жертву. В ходе нападения подозреваемый поранил себе руку.

«Его кровь капала прямо на землю. Я пошел по этим следам, и они привели к одному из домов в соседнем переулке. Дверь во двор была открыта. На мне был жилет эксперта-криминалиста», – рассказывал Квон Ирён.

Со стороны улицы к нему подошел мужчина, оказавшийся владельцем дома:

– В чем дело?

– Неподалеку произошло ограбление, изучаю окрестности, – ответил Квон Ирён.

– Вот как! Сегодня какой-то человек заходил к нам во двор помыть руки, они были в крови. То и дело ронял свои очки и мобильник…

– Вам стоило заявить в полицию, почему вы не заявили?

– О чем заявлять-то? Ну, помыл руки. Это же не преступление.

Незнакомый мужчина без разрешения вошел во двор, самолично включил кран, помыл руки и сразу ушел. С точки зрения закона было нарушено право на неприкосновенность жилища, так как проникновение посторонних лиц на частную территорию без добровольного согласия владельца недопустимо. Однако незнакомец пробыл во дворе совсем недолго и не нанес владельцу никакого физического вреда или материального ущерба, а обращение в полицию – дело хлопотное.

«Если чьи-либо действия не затрагивают человека лично, он не обратится в полицию, – размышлял Квон Ирён, возвращаясь в дом пострадавших. – Вот доказательство того, что не стоит зацикливаться на идее, будто убийца пожилых людей ездит на машине». Позже, когда серийный убийца был задержан, стало известно, что он в окровавленной одежде среди белого дня заходил в туалет на станции метро, но никто из видевших его не счел необходимым сообщить об этом в полицию. В мегаполисе с многомиллионным населением никому нет дела до незнакомцев.

Существовала веская причина, по которой полиция продолжала придерживаться традиционных методов ведения следствия. Эта причина – опыт, копившийся десятилетиями. В прошлом полиция не единожды добивалась блестящих результатов, и, на взгляд большинства детективов, не было причины что-то менять. Однако проблема заключалась как раз в том, что наступили новые времена. Совершались преступления, в прошлом немыслимые, а значит, в обновлении нуждались и методы следствия.

Мысли Квон Ирёна занимала прежде всего крайняя жестокость серийного убийцы. Сцены преступлений, стоявшие перед глазами профайлера, говорили не о мести, не о желании наживы, а о чем-то совсем другом. Квон Ирён отметил уровень жестокости, несопоставимый с прошлыми делами, и в профайле, втором в своей карьере, который составлял в октябре 2003 года. Его доклад был представлен возглавлявшему расследование начальнику департамента уголовного розыска Ким Ёнхва. Главный вывод, к которому пришел Квон Ирён, заключался в том, что полиция, скорее всего, столкнулась с убийцей, действовавшим без определенного мотива. Будущее показало, что предварительный анализ Квон Ирёна во многом точно соответствовал действительности.

Основные положения доклада сводились к следующему:



Профайл подозреваемого
Портрет:
– Шизоид; человек, страдающий расстройством личности (наиболее вероятны пограничное расстройство личности, расстройство импульсного контроля, диссоциальное расстройство, шизоидное расстройство со склонностью к агрессии).
– Так как агрессия настолько велика, что выплескивается вовне, в высшей степени вероятны предыдущие семейные конфликты. Скорее всего, подозреваемый проходил обследование и лечение в специализированных клиниках.
Поведенческий анализ:
– Преступник не стремится завладеть материальными ценностями жертв. Судя по всему, нападения совершаются не ради обогащения, а ради выплеска жестокости.
– Преступник не запугивает жертв, а убивает их сразу же. Если бы его целью были ограбления, то в случае с нападением в Хехвадоне логично было бы настоять на открытии сейфа [31] и только потом избавиться от свидетелей.
– Действия преступника не говорят о задержке в умственном развитии или временных затмениях рассудка, так как в каждом случае просматривается существование плана нападения. Поэтому следствию необходимо сосредоточиться на подозреваемых с расстройством личности и склонностью к агрессии.




С середины декабря 2003 года Квон Ирён и Ю Вансок на протяжении месяца ежедневно выезжали в Хехвадон: время, пока убийца пережидал, необходимо было использовать для поиска новых ключей. Квон Ирён продолжал дополнять профайл, основу которого как раз составляет анализ места преступления. Его целью была реконструкция произошедшего. Все четыре нападения были совершены между одиннадцатью часами утра и двумя часами дня, поэтому именно в этот временной промежуток напарники день за днем возвращались на место четвертого убийства.

Шагая по Хехвадону, Квон Ирён обращал внимание на все возможные детали: расположение столбов электропередачи, высоту и цвет каменных оград, ассортимент уличных торговцев и даже сам воздух в этом квартале. Профайлер подсчитывал, сколько прохожих встречалось ему на пути, и, анализируя их внешний вид, пытался понять, почему они здесь оказались. Как вода принимает форму сосуда, в который ее наливают, так и образ мышления человека подвержен изменениям в зависимости от того, где находится человек.

Квон Ирён и Ю Вансок заметили, что за исключением Кугидона в каждом квартале, где было совершено убийство, недалеко от дома пострадавших находилась церковь. Квон Ирён предположил, что это имеет особое значение для преступника. Его догадка подтвердилась после ареста подозреваемого.

Однако в те зимние дни ни в расследовании, ни в профилировании не случилось прорыва. Для Квон Ирёна, без малого четыре года назад получившего должность профайлера, дело серийного убийцы пожилых людей оказалось задачей слишком сложной. «Из-за того что я не мог решить эту задачу, на меня давило чувство вины, – признавался он. – Я изучил книги Дугласа и Тёрви, но на практике не мог проанализировать ни modus operandi, ни почерк преступника».

Если MO – это то, что преступник делает, чтобы совершить преступление, то почерк в некотором смысле – причина его поступков; это то, что удовлетворяет преступника эмоционально [32]. Например, орудие убийства или расположение ран говорят об образе действий преступника (в случае с серийным убийцей пожилых людей к МО также можно отнести дневное время проникновения в дома жертв). А вот тяжесть нанесенных увечий, следы спермы или мочи на месте преступления, если таковые присутствуют, проясняют почерк. Наряду с определением «почерк» Джон Дуглас также использовал выражение «визитная карточка преступника».

По словам Квон Ирёна, ему казалось, что на каждом шагу возникают невидимые преграды. Убийца словно растворился в воздухе. Полицейских докладов о других убийствах пожилых людей не поступало. «Я продолжал каждый день просматривать десятки отчетов о насильственных преступлениях. Мне не давали покоя мысли об убийце: где он, чем сейчас занят?» Профайлер сравнивал свой неудавшийся поиск с преследованием человека в горах, чьи следы были отчетливо видны на снегу, но внезапно исчезли.

Пресса оказалась обоюдоострым мечом. Исполнился самый мрачный прогноз: прочитав о себе в СМИ, преступник изменил modus operandi.


В полном соответствии с планом Квон Ирёна убийца прекратил нападения после того, как данные о нем были обнародованы через СМИ. Наступил искусственно вызванный период охлаждения [33]. Однако пресса действительно оказалась обоюдоострым мечом. Как выяснилось позже, исполнился самый мрачный прогноз: преступник на самом деле изменил modus operandi. Прекратив нападения на пожилых людей в их домах, преступник переключился на проституток, которых приводил в свое жилище и убивал.

«Позже, вернувшись к отчетам, я увидел, что убийства проституток начались после того, как прекратились проникновения в дома пожилых людей. Но в то время эта связь была совсем неочевидна. Я не мог знать наверняка, что МО преступника изменился, и тем более не мог знать, как именно стал действовать убийца, ведь совершалось большое количество насильственных преступлений. Доказательства появились после того, как ДНК пожилых жертв были обнаружены на том же орудии убийства, которым преступник убивал проституток. Я не справился с этим делом».

Квон Ирён был практически одержим неразрешимой задачей вплоть до 15 июля 2004 года, когда произошло задержание. К тому времени расследование прошлогодних осенних убийств окончательно застопорилось. И хотя многие предположения из доклада Квон Ирёна подтвердились после ареста преступника, профайлер не чувствовал удовлетворения, так как в нужный момент не смог ни предложить следствию четкого направления, ни ясно обрисовать круг возможных подозреваемых.

Еще до ареста преступника, в первой половине 2004 года, Квон Ирён и Ю Вансок запросили данные о всех пациентах с психическими нарушениями, но изучение огромного массива материалов не помогло существенно сузить круг подозреваемых. Однако напарники находились на верном пути: как стало известно позже, преступник с 1993 по 1995 год действительно проходил лечение в одной из больниц столичного района Кванджин в связи с психическими расстройствами, вызванными эпилепсией.



Ранней весной 2004 года первые полосы газет были заняты публикациями об очередных секретных счетах Чон Тухвана [34] и хвалебными рецензиями на фильм «Сильмидо» [35]: страна продолжала сражаться со своим прошлым. 12 марта парламент проголосовал за начало процедуры импичмента президенту Но Мухёну.

На парламентских выборах в начале апреля победу одержала либеральная пропрезидентская партия «Ёллин Уридан» [36]. В мае Конституционный суд решил вопрос об импичменте в пользу президента. Общество переполняли политические надежды [37]. Совсем немногие в то бурное время обращали внимание на возникший в стране феномен серийных убийств. И еще меньше людей могли предсказать, что немотивированные убийства в скором будущем станут настоящей болезнью южнокорейского общества.

Но Квон Ирён всю весну думал лишь о преступнике, убивавшем пожилых горожан. И хотя до июля, когда был арестован подозреваемый, профайлеру не удалось решить поставленную задачу, он не сдавался, отчаянно разыскивая те ниточки, что могли бы привести к убийце. Профайлер опять проводил ночи в офисе, а по утрам досконально изучал горы полицейских отчетов, надеясь определить, как мог измениться modus operandi преступника.

В надежде найти любые подсказки профайлер обращался и к материалам раскрытых преступлений. Как уже говорилось, вскоре после назначения на должность он вместе с Кан Токчжи, возглавлявшим аналитический отдел Государственной судебно-медицинской лаборатории, интервьюировал преступников в различных уголках страны. Проводя интервью, профайлер учился понимать людей, утративших способность сопереживать и сочувствовать. Квон Ирён продолжал эти посещения и во время работы над делом о серии убийств пожилых людей.

В конце октября 2003 года был проинтервьюирован молодой человек двадцати с небольшим лет, проникший в чужой дом и совершивший ограбление и изнасилование. В конце ноября – преступник почти такого же возраста, изнасиловавший и убивший женщину, которая не заперла дверь квартиры. В феврале 2004 года – еще один грабитель и насильник. Всего с октября 2003 по апрель 2004 года были опрошены восемнадцать человек, осужденных за насильственные преступления. В подавляющем большинстве случаев это были мужчины. Если взять за условную точку отсчета преступления Джека-потрошителя, на протяжении истории в основном именно мужчины совершали немотивированные убийства.

Интервью проводились отнюдь не ради философских бесед и даже не ради психологической помощи преступникам. От этих встреч ожидалась конкретная практическая помощь для будущей работы профайлеров. Квон Ирён отмечал такие детали, как рост и вес преступников, их манера речи и предпочтения в одежде; его также интересовали медицинские истории заключенных, доходы и профессии их родителей и многое другое.

Несмотря на страшную занятость, Квон Ирён находил время и на учебу совместно с первыми в Корее научными специалистами по криминальной психологии. В этом его сотоварищем стала профессор факультета психологии университета Халлим Чо Ынгён. Для профессора Чо криминальная психология изначально не являлась профильным предметом изучения, однако она всячески поддерживала развитие дисциплины в академических кругах. Квон Ирён, Юн Вечхуль и Чо Ынгён вместе изучали труды, обмениваясь мнениями и опытом. Квон Ирён был убежден, что общение со специалистами вне ведомства разовьет его понимание психологии преступников, а значит, благодатно отразится и на результативности работы по профилированию. Однако и научные штудии не помогли ему справиться с реальной задачей.

В середине июля 2004 года дни бесплодных изучений полицейских отчетов и томительного ожидания внезапно закончились. Ранним утром 15 июля убийца пожилых людей был арестован в столичном квартале Синчхондон, недалеко от места пересечения пяти дорог. Процесс задержания, равно как и другие детали этого дела, с некоторой степенью достоверности воспроизведены в фильме «Преследователь» [38]. 12 июля 2004 года проститутка, отправившаяся обслуживать клиента, позвонила сутенеру и сообщила о том, что ее похитили. На связь она больше не выходила. О звонке стало известно Полицейскому управлению. Старший полицейский Ян Пхильчжу из следственно-оперативной группы в два часа ночи 15 июля смог определить местонахождение телефона, с которого звонили сутенеру. Через три с небольшим часа похитителя арестовали.

Из газет и телерепортажей многим теперь известно, что схваченный тогда похититель проститутки Ю Ёнчхоль и был убийцей богатых пожилых людей. Однако для детективов, 15 июля 2004 года оказавшихся лицом к лицу с Ю Ёнчхолем, он был только подозреваемым в похищении и, возможно, убийстве женщины легкого поведения. Его не подозревали ни в чем другом. Если бы полиции не удалось связать вместе несколько дел, преступник отделался бы сравнительно легким приговором. А никаких доказательств его причастности к другим преступлениям пока не существовало.

Выиграть психологическую войну с преступником и добиться от него признания. Соединить разрозненные детали в единое целое. Перед полицией стояла сложная задача. Допрос начался в половине седьмого утра 15 июля в Полицейском управлении Сеула. Это была настоящая битва за правду с преступником, который не хотел убедительно объяснять, ни почему он пытался избавиться от рекламного флаера с изображением проститутки, когда его арестовали (задержанный пытался проглотить флаер), ни откуда у него взялись телефон и часы пропавшей женщины. Согласно полицейскому отчету, Ю Ёнчхоль отрицал какую бы то ни было вину и на вопросы отвечал противоречиво. Допрос продолжался до шести часов вечера.

Разумеется, допрос касался только пропавшей проститутки. Никому из детективов не могло прийти в голову, что сидящий напротив мужчина с густыми бровями и низким голосом и есть тот самый человек, что в прошлом году убивал пожилых людей.

Первым, кто заговорил о серийных убийствах, был сам Ю Ёнчхоль. Неизвестно, что послужило причиной, но в какой-то момент вечером он вдруг сообщил одному из полицейских: «Это я убил стариков в Кугидоне, Хехвадоне и других кварталах».

Детективы были ошеломлены. Не теряя времени, подозреваемого усадили в полицейскую машину, чтобы отвезти на место преступления в Хехвадоне. Вместе с ним выехали около десяти человек, в том числе глава следственно-оперативной группы, начальник департамента уголовного розыска и Квон Ирён. Однако в дороге Ю Ёнчхоль так же внезапно стал все отрицать. Когда машины вернулись в Полицейское управление в половине двенадцатого ночи, Ю Ёнчхоль заявил, что узнал об убийстве в Хехвадоне из телепрограммы. Поскольку полиция не располагала доказательствами его причастности к осенним преступлениям, только признание подозреваемого позволило бы продолжить расследование, однако детективы не смогли добиться от него чего-то еще.

Новый допрос начался в полночь и вскоре был прерван самым непредсказуемым образом. Ночью у подозреваемого начался приступ эпилепсии, из-за чего его временно освободили от наручников. Ю Ёнчхолю удалось воспользоваться ситуацией и сбежать. На рассвете он на такси доехал до дома, где жили его мать и младшая сестра, которые расплатились с таксистом. Около полудня его повторно арестовали в юго-западной части города, в районе Йондынпхо [39]. Подозреваемый был снова доставлен в полицию, и следствие продолжилось. К тому времени обнаружилось, что у подозреваемого имеется поддельное удостоверение полицейского.

Тогда как преступник руководствуется только собственными желаниями, полицейские следуют правилам закона, и это порой связывает им руки. Кроме того, время не на их стороне. Согласно уголовно-процессуальному законодательству, без судебного решения подозреваемый не может быть задержан на срок более 48 часов. В случае если до раннего утра 17 июля полиция не смогла бы доказать подозрения против Ю Ёнчхоля и получить ордер на арест, он был волен уходить на все четыре стороны. Полиции срочно требовалась победа в психологической войне с подозреваемым.

В четыре часа дня 16 июля через прокуратуру был запрошен ордер на арест Ю Ёнчхоля. За отсутствием доказательств причастности к серийным убийствам основаниями заявления стали воровство, подделка и незаконное использование полицейского удостоверения, побег и сопротивление полиции. Суд выдал разрешение на арест.

Человеком, который смог разговорить Ю Ёнчхоля, стал начальник департамента уголовного розыска Ким Ёнхва. Он допрашивал подозреваемого во второй половине дня 16 июля. Ситуация, когда генеральный суперинтендант [40] лично проводит допрос, практически уникальна. Это в такой же степени необычно, как бегущий в атаку генерал армии или вручающий прохожим рекламные листки директор крупной компании. Тем не менее Ким Ёнхва был детективом до мозга костей и обладал удивительной интуицией.

Ким Ёнхва показал Ю Ёнчхолю снимок уходящего человека, сделанный с видеозаписи камеры наблюдения в Хехвадоне, и это неожиданно подействовало на подозреваемого. Когда детектив прямо спросил Ю Ёнчхоля, его ли запечатлела камера, подозреваемый ответил утвердительно. Сделав первый шаг, Ю Ёнчхоль больше не останавливался. Вскоре он написал признание в убийствах в Кугидоне, сознался в похищении проститутки, по подозрению в котором его первоначально задержали, а также в других преступлениях [41].

Квон Ирён, не покидавший все это время рабочего места, был одним из первых, кто узнал о том, что Ю Ёнчхоль действительно является убийцей пожилых людей. По распоряжению Ким Ёнхва он присоединился к экспертам-криминалистам, которые в половину восьмого вечера выехали на место захоронения трупа, указанное подозреваемым. В лесистой местности за университетом Соган (квартал Ногосандон района Мапхо) полицейская группа действительно обнаружила тело. Достоверность показаний Ю Ёнчхоля была несомненной. Психологическая война завершилась победой полиции.

Арест и признания Ю Ёнчхоля добавили рабочих обязанностей Квон Ирёну. Лишь досконально изучив психологию монстра, можно надеяться на то, что получится остановить монстров будущих. Квон Ирён готовился выяснить, почему изменился modus operandi преступника. До раннего утра 17 июля Ю Ёнчхоль писал признания и рисовал карту местности, где хоронил расчлененные тела. В восемь часов утра 17 июля полиция, используя показания подозреваемого, обнаружила останки десяти человек, захороненные в лесу недалеко от буддийского храма Понвонса на горе Ансан (квартал Понвондон района Содэмун). Квон Ирён выезжал туда вместе с группой экспертов-криминалистов.

На следующий день на пятнадцатом этаже Полицейского управления собрались журналисты газет и телекомпаний. Для них криминальный репортаж о преступлениях Ю Ёнчхоля был сенсацией, способной привлечь множество читателей и зрителей. На пресс-конференции перед журналистами выступили начальник департамента уголовного розыска Ким Ёнхва и начальник криминального департамента Ким Пёнчхоль.

Сообщение для прессы гласило: «Результаты расследования серийных убийств пожилых людей и женщин, предоставлявших сексуальные услуги. По подозрению в причастности к убийствам пожилых людей, произошедших с сентября по ноябрь 2003 года в районах Каннам и Чонно, арестован подозреваемый Ю тридцати четырех лет, имеющий предыдущие судимости. В ходе следствия выяснилась причастность подозреваемого к серийным убийствам одиннадцати женщин, предоставлявших сексуальные услуги, произошедших с марта по июль текущего года. Всего подозреваемый обвиняется в пятнадцати случаях нападения, жертвами которых стали девятнадцать человек».

Именно в те дни определение «серийный убийца» навсегда обосновалось в лексиконе южных корейцев, хотя и в прошлом случалось так, что один человек или преступная организация совершали серию убийств. Ким Тэду, Чон Туён, У Помгон, «банда августейшего» – вот лишь неполный список. Ким Тэду в августе – октябре 1975 года убил семнадцать человек. От руки Чон Туёна в 1999–2000 годах погибли не менее девяти человек и пострадали еще восемь [42]. В бойне, которую устроил в апреле 1982 года полицейский У Помгон, вооруженный гранатами и огнестрельным оружием, погибли более пятидесяти человек. Жертвами убийств «банды августейшего» в 1993–1994 годах стали пятеро, еще несколько человек пострадали.

Джон Дуглас разделяет «беспорядочные» и «серийные» убийства [43]. Первое определение подразумевает совершение нескольких убийств в двух и более местах без временного интервала между ними (то есть без периода охлаждения). О серийных убийствах можно говорить при наличии трех и более случаев, отделенных друг от друга периодами охлаждения. С этой точки зрения У Помгон, непрерывно убивавший в течение шести часов, относится к типу беспорядочного убийцы. Серийный убийца, в отличие от беспорядочного, планирует каждое преступление и контролирует ход событий. Профессор КГПУ Ли Унхёк, а вместе с ним и некоторые другие ученые полагают, что первым серийным убийцей Южной Кореи должен считаться Ю Ёнчхоль.

Пресса проявляла непомерный интерес к первому серийному убийце, настаивая на интервью с Ю Ёнчхолем. В то время были нередки случаи, когда тот или иной подозреваемый общался с журналистами, набросив на голову куртку для маскировки. На новом брифинге 21 июля один из журналистов открыто обратился к начальнику криминального департамента Ким Пёнчхолю с вопросом о возможности такого интервью.

Ким Пёнчхоль ответил следующее: «Мне понятно ваше желание получить информацию из первых рук, однако эмоциональное состояние Ю Ёнчхоля таково, что высока вероятность передачи с его стороны недостоверных сведений. Кроме того, необходимо задуматься о влиянии, какое может оказать на умонастроение общества подобное интервью. Если вам хочется пообщаться с подозреваемым, предлагаю передать вопросы в письменно виде, а его ответы мы озвучим на следующем брифинге».

Работу журналистов ежедневных газет можно сравнить с попаданием в бурный поток, посреди которого человек стоит на одной ноге, придерживая поднятые на голову пожитки. Нельзя пропустить нужный момент, нельзя ошибиться. От прессы ждут социально значимых тем, острых комментариев и взвешенных мнений. Неудивительно, что желание передать непосредственное обращение первого серийного убийцы так влекло журналистов.

Однако многие критиковали стремление прессы общаться с убийцей. Камера или диктофон – это отнюдь не распахнутое окно. Перед камерой и диктофоном преступник совсем необязательно будет самим собой. Например, известно, что рассказы о несчастном детстве и неудавшейся жизни вызывают сочувствие и симпатию публики, а потому преступники склонны жалеть себя, преувеличивая выпавшие на их долю страдания. Конечно, услышать непосредственный голос серийного убийцы – в каком-то смысле опыт завораживающий, и периодические издания многое отдали бы за возможность трансляции. Но для пострадавших и членов их семей «завораживающий опыт» означает лишь новую боль и душевные муки.

Один из журналистов, представляющий ежемесячное издание «Вольган Чосон», смог вступить в переписку с Ю Ёнчхолем. Тот отправлял журналисту стихи собственного сочинения и в неизменно цветистых выражениях изливал душу. Собрав некоторое количество писем, журналист выпустил книгу под названием «Тяга к убийству». Это было сомнительное предприятие. Нетрудно заметить, что в книге Ю Ёнчхоль оправдывает себя. Ее не поставить в один ряд с «Хладнокровным убийством» [44], потому что «Тяге к убийству» нет дела до страхов и боли всех тех людей, кого так или иначе коснулись преступления Ю Ёнчхоля. Даже более того: стиль книги ранит их еще сильнее и глубже. Корейский «Сын Сэма» обошел предшественника [45]. Стоит сказать, что Квон Ирён никогда не поддерживал подобные начинания.

Именно Квон Ирён уличил Ю Ёнчхоля в ложном признании, которое тот сделал, чтобы совершенные им преступления казались еще более ошеломляющими. В семь часов вечера 6 февраля 2004 года в квартале Имундон района Тондэмун была зарезана молодая женщина двадцати с небольшим лет. Нападение было совершено неизвестным без какой-либо видимой причины. Женщина умерла не сразу: ей удалось добраться до ближайшего ресторанчика, но, едва успев попросить о помощи, она скончалась. На следующее утро газеты вышли с заголовками: «Убийство молодой женщины в центре города». Ю Ёнчхоля после ареста проверяли на причастность к нескольким нераскрытым преступлениям. В ходе одного из допросов арестованный заявил, что это он убил женщину в Имундоне. «Некоторое время я просто шел за ней, а потом преградил ей путь и представился полицейским. Я показал поддельное удостоверение и спросил, куда она направляется. Сказал, что расследую одно дело и что она должна пойти вместе со мной. Я достал наручники и попытался надеть их ей на руки», – рассказывал он следователям. Согласно его показаниям, женщина стала сопротивляться и тогда он ударил ее ножом.

Квон Ирён засомневался в правдивости этого признания, потому что и modus operandi, и почерк кардинально отличались от доказанных преступлений Ю Ёнчхоля. Если сравнивать с начальной серией преступлений, то в Имундоне не было проникновения в чужой дом, и орудием убийства служил не тупой предмет; если со второй – преступник не похищал жертву и не расчленял тело. Следственная группа прохладно отнеслась к анализу Квон Ирёна. Принятие его мнения означало бы изъятие одного из пунктов в материалах, подготовленных для прокуратуры, то есть новую бумажную работу и утомительные объяснения. На основании признания преступника детективы решили все-таки ничего не менять. Состоялся брифинг, и утром 22 июля газеты сообщили о том, что февральское убийство в Имундоне наконец раскрыто.

Однако Квон Ирён оказался прав. Верховный суд счел вину Ю Ёнчхоля в этом преступлении недоказанной, а около года спустя был арестован настоящий убийца, совершивший нападение в Имундоне.



После того как Ю Ёнчхоль сознался в убийствах, расследование сдвинулось с мертвой точки и пошло быстро и гладко. Трупы были найдены именно там, где указал преступник. Появление серийного убийцы нового типа потрясло общество. Но если в газетах и телепрограммах пытались анализировать, какие причины и обстоятельства могли породить невиданного ранее монстра, то для обычных людей такие вопросы были избыточными. Слишком ошеломленные зверством и жестокостью преступлений, люди говорили лишь о расчлененных телах проституток, не задаваясь трудными вопросами.

Южная Корея 2004 года была не в состоянии диагностировать возникшую болезнь. Феномен серийных убийств – это патология, развивающаяся в современных капиталистических обществах. В то время в Корее еще не приступили к изучению этого феномена. Поэтому разговор первого корейского профайлера с первым серийным убийцей нового типа имел огромное значение, и Квон Ирён со всей ответственностью готовился к этой встрече. Тем временем полиция и прокуратура завершили расследование, и 13 августа дело Ю Ёнчхоля было передано в суд.



В один из последних июльских дней 2004 года двое мужчин ожидали в комнате для встреч следственного изолятора. Это были Квон Ирён и сотрудник Государственной судебно-медицинской лаборатории Хам Кынсу. Прошло некоторое время, прежде чем появился Ю Ёнчхоль и уселся напротив них. Охранник остался стоять в углу комнаты. Квон Ирён не только заранее приготовил вопросы, но и досконально изучил всю доступную информацию о Ю Ёнчхоле: ему были известны учебные заведения, в которых учился преступник, его предыдущие судимости, медицинская история, показатели физического развития и даже некоторые привычки.

«Любой полицейский допрос – это борьба умов; каждая сторона старается склонить другую к нужным высказываниям. Чтобы выработать индивидуальный подход к каждому заключенному, человека сперва нужно оценить. Праведный гнев или взывание к совести здесь не помогут. Нужно понять, за какие ниточки следует дергать», – вспоминал Квон Ирён наставления Джона Дугласа из книги «Охотник за разумом».

Как и Дуглас, Квон Ирён разработал стратегию проведения интервью. Корейский профайлер собирался проявить дружелюбие. Ему предстояло задавать вопросы, не связанные с преступлениями, в которых уже признался убийца. Чтобы добиться интересующей его информации, профайлер должен был открыть дверь в душу преступника.

– Следствие окончено, что еще вы хотите выяснить?

– Мы не из следственной группы. Хотим разобраться не как все произошло, а почему, – ответил Квон Ирён.

– Значит, это не допрос?

– Нет.

Квон Ирён начал задавать приготовленные вопросы. Его целью было разговорить Ю Ёнчхоля. Сначала говорили о ранних воспоминаниях и родителях преступника, и Ю Ёнчхоль рассказал, что в детстве подвергался жестокому обращению.

Затем Квон Ирён спросил, почему изменился способ совершения преступлений. Как и предполагал профайлер, на Ю Ёнчхоля подействовали публикация фотографии и оглашение данных об убийце пожилых людей. На вопрос, по какому принципу преступник выбирал частные дома для нападений, тот подтвердил, что для него была важна близость церкви. Он рассказал, что в прошлом с отчаянной мольбой обращался к Богу, но Всевышний оставил его без ответа. «Я хотел, чтобы все знали: Бог молчит, даже когда люди умирают ужасной смертью прямо рядом с церковью». Таким образом, Квон Ирён не ошибся в своем предположении.

Но не во всем профайлер оказался прав. В ходе разговора Квон Ирён осознал, что до сих пор идеализировано смотрел на один из поступков преступника. Закапывая расчлененные трупы убитых проституток, Ю Ёнчхоль помечал каждое захоронение особым знаком, о значении которого и полиция, и пресса в свое время сделали множество предположений. Профайлер считал, что знаки фиксировали своего рода эмоциональную реакцию убийцы на содеянное, однако, когда спросил его об этом, услышал совершенно неожиданный ответ.

«Я знал, что скоро мне придется копать новые могилы, так что помечал уже занятые места», – равнодушно ответил ему Ю Ёнчхоль. Квон Ирён понял, что, поддавшись собственным чувствам, ошибочно пытался увидеть признаки раскаяния в преступнике. «Нет, это не убийца из фильмов или романов, беспрерывно размышляющий о совершенном злодействе. Это самое настоящее чудовище», – признал в тот день Квон Ирён.

Подчинять, управлять, контролировать – вот к чему стремятся серийные убийцы. Профайлер отчетливо ощутил это во время интервью: «Ю Ёнчхоль долго рассказывал о расчленении трупов. Говорил подробно, не запинаясь. Он хотел показать, на что способен; передать то упоение чувством превосходства и контролем над жертвой, которые испытывает серийный убийца. Нельзя было не заметить, что он пытается контролировать и нашу беседу».

После разговора о расчленении трупов наступило время обеденного перерыва. Квон Ирён не смог заставить себя поесть, тогда как Ю Ёнчхоль с аппетитом набросился на еду. Затем интервью продолжилось. Общее время интервью составило шесть часов, и Квон Ирён с Хам Кынсу покинули следственный изолятор только глубоким вечером.

«Ю Ёнчхоль совершенно не походил на серийных убийц, какими их рисовали кино и книги. У него был очень приятный низкий голос. Привлекательное, даже красивое лицо. Хорошая речь. Разве таким мы представляем маньяка? Тогда я не мог говорить об этом. Как бы я смог сказать, что мне нравится его голос?» – позже вспоминал Квон Ирён.

После интервью профайлера одолевали тяжелые мысли. «Ю Ёнчхоль не был похож ни на одного из преступников, которые мне встречались с тех пор, как я стал полицейским. Я не знал, что в точности происходит с нашим обществом, но мне было ясно, что оно породило невиданного ранее монстра». Квон Ирён давал себе обещание впредь не повторять сделанных ошибок и еще серьезнее относиться к профилированию. «Я не смог вовремя составить психологический портрет, который оказался бы полезным для следствия, и количество жертв росло с каждым днем вплоть до ареста убийцы. Такая ошибка не должна была повториться в будущем. И конечно, я упрекал себя за то, что проглядел изменение MO преступника». Ю Ёнчхоль начал с проникновения в частные дома, но затем стал похищать женщин. Раскрытие всей череды преступлений дало профайлеру очень важный опыт в отношении изменения поведения серийного убийцы. Именно этот опыт в будущем помог арестовать другого серийного преступника, который сначала совершал нападения на улицах, а затем стал проникать в квартиры будущих жертв.

«Выходя из следственного изолятора после завершения интервью, я осознал, что впредь мне придется жить с багажом услышанных бесчеловечных признаний; более того, вероятно, слушать подобные рассказы и в будущем. До сих пор мне не приходилось сталкиваться с человеком в здравом уме, который вспоминал бы о том, как специально учился расчленять трупы, или о том, какова на вкус человеческая плоть [46]. Он не испытывал чувства вины, напротив, его лицо светилось радостью… Такое я видел впервые в жизни».

Работа обрекала профайлера на одиночество: своими мыслями и проблемами Квон Ирён не мог делиться с семьей. «Кто станет дома за ужином рассказывать о расчлененных трупах?» – с горькой усмешкой не раз говорил он.



Что же породило беспощадного монстра? Ю Ёнчхоль задал Квон Ирёну трудную задачу. Профайлер не раз вспоминал собственное детство, которое провел в бедности. До сих пор он считал, что преступление порождают психологические проблемы отдельных индивидов, однако теперь все чаще задумывался о социально-общественных причинах. Множество людей в детстве страдали больше, чем Ю Ёнчхоль, так почему же именно он превратился в чудовище? Могли ли сыграть свою роль финансово-экономический кризис конца 1990-х годов и резко возросшее социальное расслоение?

После интервью с серийным убийцей Квон Ирён приступил к составлению доклада.



Данные, полученные в ходе полицейского интервьюирования преступника
группой анализа преступлений отдела криминалистической экспертизы
Полицейского управления Сеула
1. Краткие сведения о раннем периоде жизни
 Рос в семье с низким достатком. Терпел частые побои от пьющего отца. Несистематическое образование. Родители развелись.
 Наследственный эпилептик. В 1993 году в течение месяца наблюдался в больнице в связи с диагнозом «височная эпилепсия».
 Был женат в 1989–2000 годах. Жена подала на развод, когда отбывал тюремное заключение по обвинениям в воровстве и др.
2. Организационные действия
 После того как в тюрьме получил извещение о разводе, начал строить планы массовых убийств.
 Через газеты и интернет собирал информацию о других преступниках и обстоятельствах их ареста, интересовался достижениями криминалистики.
 Для совершения преступлений сознательно выбирал различные районы Сеула с намерением запутать следствие.
 После убийств испытывал желание вернуться на место преступления, однако подавлял его, получая информацию о работе полиции из сообщений прессы.
3. Выбор жертвы
 Пожилые люди как наиболее беззащитные объекты убийства. Сознательно выбирал богатые дома вблизи от церквей.
 Среди женщин, занимавшихся проституцией, искал типаж, напоминавший о бывшей жене.
4. Механизмы психологической защиты
 Самооправдание: и убийства богатых пожилых людей, и убийства женщин, занимавшихся проституцией, считает миссией по передаче предупреждения остальным.
 Перенос: вымещает гнев не на конкретных людях, вызвавших этот гнев, а переносит его на незнакомых людей.
 Отождествление и проекция:
– Из-за выявленного дальтонизма не смог реализовать юношеское желание работать в полиции. С преступной целью выдавал себя за полицейского.
– Был впечатлен прочитанной историей об американском серийном убийце Ричарде Чейзе (параноидальный шизофреник Чейз, убивавший в 1977–1978 годах, получил прозвище Вампир-убийца за то, что пил кровь своих жертв и ел их внутренние органы). Отождествляя себя с Чейзом, утверждает, что пробовал есть человеческую плоть.
– Сильнее всего изувечил тело женщины по фамилии Ким, так как фамилия и возраст жертвы были такими же, как у бывшей жены.
5. Сводная характеристика
 Присущая серийным убийцам эмоциональная потребность в удовольствии за счет полного подавления жертвы и контроля над ее телом.
 Выявленные симптомы пограничного расстройства личности:
– Болезненное самомнение; эмоциональная неустойчивость и ранимость.
– Частая смена настроений; импульсивность; низкий самоконтроль.
– Депрессивные состояния, вызванные негативными фантазиями; невозможность поддерживать стабильные межличностные отношения.
– Хроническое чувство пустоты; склонность к самоповреждениям; суицидальное поведение.




Пережитая в детстве агрессия и полученные психологические травмы по-разному действуют на людей: одни способны восстановиться, другие нет. У второй группы может возникнуть индивидуальная система иллюзий, основанная на подавленных гневе и ненависти. Именно поэтому серийного убийцу так трудно разоблачить с помощью детектора лжи: ярость преступника, направленная на незнакомых людей, для него самого имеет логическое обоснование. Как подчеркивает Джон Дуглас в книге «Охотник за разумом», сомнения относительно возможной неправильности своих реакций и поведения у серийных убийц практически отсутствуют.

Можно ли предсказать рождение чудовища в человеческом обличье? Джон Дуглас обратил внимание на то, что будущие серийные убийцы с определенного возраста регулярно проявляли жестокость по отношению к животным и занимались поджогами. В случае с Ю Ёнчхолем это наблюдение полностью подтверждается. В детстве будущему преступнику приходилось выносить не только периодическую агрессию со стороны отца-алкоголика – он жил в постоянном психологическом напряжении. Согласно материалам полиции, ему было известно, что отец не желал его рождения и вынуждал мать сделать аборт, а также открыто жил с любовницей. Свой гнев Ю Ёнчхоль начал вымещать на мелких животных, убивая мышей. Учитывая, что ребенок еще и страдал от эпилепсии, вырисовывается поистине жуткая картина ранних лет жизни. Но, как показывает опыт других людей, одни только тяжелые испытания в детстве не объясняют превращения человека в серийного убийцу.

В 1976 году вся Америка узнала имя преступника Гэри Гилмора, обвиненного в нескольких ограблениях и двух убийствах: Гилмор потребовал приведения в исполнение смертного приговора, отказавшись подавать прошение о помиловании [47]. У преступника был родной брат, музыкальный журналист и писатель Микал Гилмор, позже опубликовавший книгу мемуаров «Выстрел в сердце» [48], где описана мрачная семейная история, подготовившая появление монстра по имени Гэри Гилмор. По мнению писателя, причинами превращения брата в убийцу тоже были неблагополучное детство и жестокое обращение с детьми со стороны отца.

Какое событие можно считать точкой невозврата для Ю Ёнчхоля? Первое тюремное заключение по обвинению в краже, когда преступнику было чуть больше двадцати лет? Какой-то определенный момент из четырех тюремных сроков, в целом составивших почти семь лет заключения? Знают ли ответ на этот вопрос два старших брата и младшая сестра Ю Ёнчхоля? Или его старая мать, вместе с дочерью заплатившая за такси, на котором приехал к ним Ю Ёнчхоль, сбежав из полиции? Квон Ирён надеялся когда-нибудь решить эту задачу.

«Я до сих пор не могу сказать, был ли Ю Ёнчхоль прирожденным убийцей или превратился в преступника под влиянием обстоятельств. Убийцами рождаются или становятся? Многих волнует этот вопрос, но у меня и сейчас нет ответа. Джон Дуглас уверен, что убийц формируют социальное окружение и определенные жизненные обстоятельства. На мой взгляд, появление серийного убийцы лишь процентов на девяносто зависит от среды. Но оставшиеся десять процентов я объяснить не в силах. При равных неблагоприятных условиях большинство людей не начинает убивать других. Значит, эти десять процентов составляет какое-то существенное отличие, характерное только для серийного убийцы».



Лето 2004 года было таким же жарким, как и всегда. Музыкальная группа KYT выпустила песню «Король диско», на большие экраны вышел фильм ужасов «Точка R» режиссера Кон Сучхана, на малые – романтический сериал «Влюбленные в Париже», которому суждено было стать феноменальным телехитом. Лето 2004-го также было и временем политической активности. Рейтинги президента Но Мухёна и возглавляемой им партии были по-прежнему высоки, общество будоражили ожидания политических свершений и перемен.

Однако для Квон Ирёна то лето не было ни временем отдыха, ни временем волнующих надежд. Профайлер с тревогой наблюдал за изменениями совсем другого рода. То, с чем ему предстояло работать, было подобно самому глубинному течению в темных водах. То была патология общества, успевшая проявиться в различных странах, начиная с капиталистической Англии с ее Джеком-потрошителем, заканчивая социалистическим СССР и «Красным потрошителем» конца XX века [49]. Чудовища, не способные даже на каплю сочувствия к человеческому страданию. Было очевидно, что это явление возникло теперь и в Южной Корее.

Квон Ирён, за свое пристрастие к пиву получивший прозвище «Квон Пивон», в то лето тоже не изменял привычке. Спустя несколько дней после интервью он впервые за долгое время пил в компании Юн Вечхуля. Того самого офицера полиции, благодаря которому появилась должность криминального профайлера; старшего товарища, убедившего Квон Ирёна занять новое место; человека, предпочитавшего карьере интересную работу. Юн Вечхуль получил перевод в Сеул и теперь возглавлял криминальный отдел в одном из полицейских отделений. Хотя оба любили поговорить, в тот день разговор между ними не клеился. Вечером, уже после того как приятели разошлись по домам, Квон Ирёну пришло на телефон сообщение: «Продолжаю пить в одиночестве за одинокого профайлера». Квон Ирён набрал ответ: «Ты с ума сошел», но так и не отправил.



13 декабря 2004 года Ю Ёнчхоль был приговорен к смертной казни [50].

Глава третья

«Я видела лицо преступника»

Каждое без исключений жестокое преступление в истории человечества порождает главный вопрос, который не дает нам покоя: что за человек способен на такое [51].
Словно писатель, публикующий истории с продолжением в различных журналах, Квон Ирён весной 2004 года наряду с главным для него делом об убийствах пожилых людей ежедневно работал и над другими делами о преступлениях. По собственной инициативе он несколько раз в неделю выезжал на места совершения убийств, поджогов, сексуального насилия. Он никогда не упускал из вида вероятность того, что единичное на первый взгляд насильственное преступление может оказаться очередным преступным деянием серийного убийцы.

Утром 9 апреля 2004 года Квон Ирён, как обычно, просматривал ежедневные отчеты из полицейских участков. Дело об убийствах пожилых людей пока еще оставалось нераскрытым, и в нем не намечалось никаких сдвигов. Успев изучить около двадцати отчетов, Квон Ирён внезапно остановился. Его внимание захватил рапорт о происшествии в квартале Сингильдон района Йондынпхо.

Ночью 8 апреля в одном из переулков Сингильдона было совершено нападение на молодую женщину двадцати пяти лет. По обеим сторонам переулка располагались трех- и четырехэтажные многоквартирные жилые дома. Пострадавшая заметила преследователя за несколько минут до нападения и, решив, что ее хотят ограбить, в испуге бросила сумочку. Однако мужчина не поднял сумочку, а продолжил преследование и в конце концов набросился на жертву, ударив ее ножом в левый бок, в область желудка и в другие части тела. Услышав крики женщины, выглянул в окно и тоже закричал один из жильцов. Преступник тут же сбежал, и женщину удалось спасти. «Он выглядел лет на тридцать пять или немного старше, невысокого роста – до 170 сантиметров, худой, лысеющий. Был одет в клетчатую рубашку и шорты», – описала преступника пострадавшая. Она также сказала, что нападавший показался ей человеком психически нездоровым.

Квон Ирён еще раз перечитал доклад. Среди необходимых элементов, которые стоит отмечать при знакомстве с материалами дела, Джон Дуглас называет место и время преступления, количество преступников, вид орудия преступления, положение трупа и порядок вещей, оставленный преступником, очевидно пропавшие ценности и прочее. Квон Ирён всегда действовал по тому же принципу, поэтому сочетание «Сингильдон/нож» показалось ему знакомым. Он вспомнил, что это же сочетание попадалось ему в одном из февральских отчетов.

Память не подвела Квон Ирёна. Более того, ему удалось найти сообщения о двух февральских нападениях в Сингильдоне. В половине седьмого утра 13 февраля неизвестный с ножом набросился на тридцатилетнюю женщину на втором этаже многоквартирного дома. Жертва получила серьезные ранения в грудь и живот. Пострадавшая работала в универмаге. А в час ночи 25 февраля нападению подверглась еще одна женщина примерно того же возраста – и тоже на площадке многоквартирного дома. Удары походным ножом были нанесены в брюшную полость. Женщина жила с мужем и двумя маленькими дочками, занималась продажей косметики. Во время нападения дети находились всего лишь в нескольких метрах от матери, за закрытой дверью. Отчеты о преступлениях были составлены полицейским отделением столичного района Тонджак.

Так как во всех трех случаях прослеживался одинаковый МО преступника, нельзя было исключить, что тот же человек совершал и другие нападения. Квон Ирён решил дополнительно проверить открытые дела на местах – не все они попадали в сводку Полицейского управления. Через несколько дней он отправился в полицейское отделение района Кымчхон, соседний с районом Тонджак, и просмотрел все полицейские отчеты за последние четыре месяца.

Как и подозревал профайлер, обнаружилось еще одно похожее происшествие. В половине четвертого утра 30 января в многоквартирном доме неподалеку от станции метро «Намгуро» в результате нападения серьезно пострадала сорокалетняя женщина. Удары ножом были нанесены в живот. Пострадавшая проверяла почтовый ящик на первом этаже здания и, услышав шаги за спиной, подумала, что идет один из жильцов. Она полуобернулась, чтобы освободить проход, и в то же мгновение подверглась нападению.

Квон Ирён приступил к серьезному изучению четырех дел – если между ними действительно существовала связь, требовалось установить ее со всей очевидностью. Необходимо было внимательно сопоставить МО и почерк, полнее раскрывающий индивидуальность преступника, а также провести подробный анализ жертв нападений. Термин «анализ жертвы» следует понимать правильно: он не имеет отношения к психотерапевтической помощи пострадавшему. Профайлер анализирует личность жертвы для того, чтобы лучше понять поведение преступника в момент совершения преступления. Выяснение всех деталей о жертве требует от профайлера эмоционального дистанцирования. Как подчеркивает Брент Тёрви, профайлер вынужден сохранять хладнокровие и эмоциональную отчужденность и рассматривать жертву исключительно как объект [52]. Квон Ирён никогда не забывал этого наставления, но помнил он и слова Тёрви о том, что таким образом профайлер рискует потерять человечность [53].

Прежде всего Квон Ирён ознакомился с показаниями пострадавших – к счастью, во всех четырех случаях, которые, возможно, составляли единую серию, нападения не привели к смерти. Однако повод для расстройства тоже нашелся: материалы не содержали фотографий с мест преступлений. Но даже на основе текстовой информации Квон Ирён все больше склонялся к мысли, что нападения совершил один и тот же преступник.

«Каждое нападение случилось при свете уличного фонаря или в ярко освещенном подъезде, что было необычно. Озадачивало и то, что перед нанесением удара преступник разворачивал женщин лицом к себе. Те видели нож и пытались защититься и в результате получали ранения рук и ног. Если целью преступника было убийство, не разумнее ли было подстерегать жертву в темноте? Выбор хорошо освещенных мест казался мне очень странным», – рассказывает профайлер.

Показания женщины, на которую напали 8 апреля, были самыми полными и очень помогли следствию. Из-за тяжелого психологического состояния пострадавшей Квон Ирён не смог встретиться с ней лично, но добился короткого разговора по телефону. На основе ее слов, а также с учетом показаний других жертв в Полицейском управлении был составлен фоторобот преступника.

Рассчитывая найти ответ на вопрос о личности преступника, Квон Ирён стал изучать места преступлений. «Он ударил меня в последний раз и, засмеявшись, побежал в сторону парка», – вспоминал он слова одной из жертв. Распечатав подробную карту местности, профайлер обернул ее прозрачной обложкой и разными цветами отметил места нападений. Он также обозначил автобусные маршруты и линии метро в районах нападения и рядом с ними. Не выпуская карты из рук, профайлер в течение двух месяцев, начиная с апреля, ежедневно исследовал окрестности.

Сначала Квон Ирён приходил на места преступлений в то же самое время суток, когда были совершены нападения, – он хотел видеть город глазами преступника. А чтобы не привлекать к себе внимания, одевался в обычную комфортную одежду для прогулок. «Я приходил туда в то же время, в какое побывал до меня преступник. То же место, то же время. Днем было бы слишком много отвлекающей информации. Что он мог слышать, что мог видеть, кто мог видеть его. Насколько ветрено ночью, какие звуки здесь характерны, когда включается освещение… Я не смог бы узнать всего этого, если бы приходил в другие часы». Только основательно ознакомившись с местностью в ночное и утреннее время, профайлер перешел к дневным посещениям, чтобы полнее понять характер этих частей города.

Скоро к череде уже имеющихся происшествий добавилось еще одно. Квон Ирён обнаружил, что в полицейском отделении района Кымчхон было заведено дело о нападении на девушку 26 февраля. Утром в двадцать минут седьмого на рыночной улице в квартале Силлимдон восемнадцатилетняя старшеклассница получила несколько ударов ножом в живот. Девушка родом из города Мунгён временно проживала в Сеуле, куда приехала на время школьных каникул для занятий со столичным преподавателем. На карте Квон Ирёна появилась еще одна отметка. Профайлеру также удалось встретиться с пострадавшей.

Похожие нападения продолжались. Около трех часов ночи 22 апреля в квартале Кочхокдон района Куро преступник зарезал студентку первого курса университета, возвращавшуюся после окончания многочисленных учебных программ и собраний. Он преследовал ее до дома, а когда она собиралась открыть дверь, нанес удары кухонным ножом в живот. Спасти девушку не удалось.

До сих пор сообщения об этих нападениях почти не появлялись в газетах. Полицейское управление не понимало серьезности ситуации и не считало нужным информировать прессу. А других способов узнать об однотипных покушениях на убийство в разных частях города у журналистов практически не было.

Все изменилось в мае, когда произошло убийство в парке Порамэ. В третьем часу ночи 9 мая молодая женщина двадцати четырех лет возвращалась домой после свидания. Преступник набросился на нее с ножом, нанеся около десяти ударов. Когда мужчина, с которым встречалась пострадавшая, позвонил, чтобы узнать, добралась ли она до дома, женщина была еще жива и смогла сказать, что на нее напали. Она скончалась в машине «Скорой помощи» по дороге в больницу, но перед смертью смогла описать преступника. По ее словам, нападавшему на вид было от сорока до пятидесяти с небольшим лет, рост не превышал 170 сантиметров, волосы коротко острижены, одет в бежевую куртку. Погибшая имела много друзей и близких, которые оплакивали ее безвременную и жестокую смерть.

После этого случая в прессе заговорили о серии преступлений. 20 мая в новостной программе KBS был показан сюжет об убийстве в парке, нападениях в Силлимдоне и Кочхокдоне, а также еще одном преступлении, которое, как оказалось позже, совершил другой человек. Сюжет носил название: «Страшная ночная прогулка: череда нападений на женщин». «Как видно на примере перечисленных случаев, в последнее время регулярно происходят нападения на женщин в юго-западной части города. Скончались уже трое, одна получила тяжелые ранения. Преступления совершены в короткий промежуток времени одним и тем же способом. Жители юго-западных районов серьезно обеспокоены, однако полиция до сих пор не продвинулась в расследовании <…> Все преступления произошли на одной и той же территории радиусом четыре километра».

Подобные сообщения стали тиражироваться во всех газетах и телепрограммах. Дело так сильно привлекало внимание прессы, что криминальные репортажи появлялись даже в спортивных изданиях. Так, 5 июля 2004 года в газете «Спортивная Корея» вышла статья под названием «Воспоминания об убийстве: Сеульская версия». Журналист, написавший статью, очевидно, имел весьма туманное представление о причинах, по которым преступления объединяют в серию, и упоминал в тексте не только нападения, о которых рассказывалось выше, но и другие нераскрытые дела. Особенно подчеркивалось, что несколько преступлений были совершены в «дождливый четверг» [54].



«Убийства по четвергам». Кто-то обронил эту фразу, когда 20-го числа прошлого месяца поступило сообщение о смерти молодой женщины. Действительно, с начала года в юго-западных районах Сеула происходят нападения на женщин, и происходят чаще всего по четвергам. Рассказы о жестоком преступнике многие принимали за городскую легенду. Начало «легенде» было положено 30 января в квартале Куродон района Куро, где преступник попытался убить сорокалетнюю горожанку. 26 февраля старшеклассница чудом избежала смерти в квартале Силлимдон района Кванак, но девушке, на которую было совершено нападение 22 апреля в квартале Кочхокдон района Куро, повезло меньше. Теперь уже никто не сомневается в правдивости «городской легенды».



Много позже вырезка из газеты «Спортивная Корея» с этой статьей была найдена при обыске в квартире подозреваемого. Человек, без какой-либо видимой причины нападавший с ножом на женщин, собирал и перечитывал газетные статьи, в которых сообщалось о его преступлениях.

Пресса по-прежнему не пыталась получить комментарии Квон Ирёна. Вряд ли многие из журналистов вообще знали о том, что в Полицейском управлении работает профессиональный профайлер. Хотя фильм Пон Чунхо «Воспоминания об убийстве» пробудил общественный интерес к феномену серийных преступлений, концепция и необходимость профайлинга отнюдь не находились в центре внимания. Показательно, что первое интервью у Квон Ирёна было взято как раз в связи с выходом фильма и касалось в основном вопросов криминалистической экспертизы.

В июне 2004 года Квон Ирён с картой в руках продолжал изучать улицы Сеула. Домой он заглядывал совсем редко. К «Охотнику за разумом», по-прежнему бывшему настольной книгой, добавился труд профессора Сеульского государственного университета Квон Сонмана под названием «Современная психопатология». А когда становилось особенно тяжело на душе, Квон Ирён раскрывал томик стихов Юн Тончжу [55]. Особенно профайлеру нравилось произведение под названием «Автопортрет».

За горой, на рисовом поле,стоит одинокий колодец.Я подошел и молчазаглянул в него.Там, в колодце, светит луна и бегут облака,расстилается голубое небо,по нему дует ветер,там осень.И стоит мужчина в нем.Отчего-то неприятен становится он мне.И я ухожу.Ухожу в раздумье,мне жаль становится его.Вновь заглядываю в колодец,а мужчина все там же.И опять неприятен становится он.Я ухожу…Ухожу – тоска берет меня о нем.А в колодце светит луна и бегут облака,расстилается голубое небо,по нему дует ветер, там осень.И, словно сквозь пелену воспоминаний,в нем стоит мужчина [56].

Когда Квон Ирён перечитывал стихотворение, его охватывали странные чувства, которые трудно было объяснить словами. Иногда казалось, будто Квон Ирён – профайлер смотрит на Квон Ирёна – обычного человека, допоздна задержавшегося на работе; а иногда появлялось ощущение, что некто, называющий себя профайлером, завладел его, Квон Ирёна, телом, чтобы поймать преступника.

Чем дольше Квон Ирён изучал случаи нападений, тем очевиднее для него становилась их серийная сущность. Профайлера можно сравнить с библиотекарем, который не выбрасывает ни одной старой библиотечной карточки, но составляет из них каталог, педантично раскладывая карточки по номерам в отдельном ящичке. Чтобы найти связь между несколькими нераскрытыми делами, нужно держать в памяти каждое из них. И порой достаточно долгое время, так как выявление связи может растянуться во времени и даже застопориться на неопределенный период. Если происходит последнее, профайлер не избавляется от материалов собранных дел и не выбрасывает из головы мысли о них. Подобно библиотекарю, он лишь на какое-то время «задвигает ящичек с карточками», чтобы «выдвинуть» его снова, когда произойдет похожий случай. Иногда «выдвинуть ящичек» получается только через год, два, три, а то и гораздо позже.

Летом и осенью 2004 года Квон Ирён шел по следу серийного преступника, действовавшего в юго-западной части Сеула. Возраст за сорок, короткая стрижка, рост около 170 сантиметров. Так описала нападавшего последняя жертва, и Квон Ирён взял ее описание за основу. Профайлер не забывал каждое утро проверять полицейские отчеты о совершенных за сутки преступлениях. Он также просматривал прессу и не мог не заметить, что после убийства в парке Порамэ внимание к происшествиям на юго-западе города резко возросло. В июле, когда был арестован Ю Ёнчхоль, встревожено было все общество в целом. Люди боялись, и на полицию оказывалось серьезное давление.

После майского нападения «серийный убийца с юго-запада», как окрестили его в прессе, по какой-то причине затих на долгое время. Квон Ирён думал, что у преступника мог наступить период охлаждения, но также не забывал и о том, что мог измениться modus operandi преступника.



Год спустя, в конце мая 2005 года, Квон Ирёну позвонили из полицейского отделения города Кунпхо [57]. Старший следователь отделения обратился к профайлеру с просьбой проанализировать материалы дел, которые, возможно, составляли единую серию. Квон Ирён сразу вспомнил звонившего детектива. Тот вместе с другими коллегами-полицейскими присутствовал на лекции о профайлинге, которую Квон Ирён читал в 2004 году, и, в отличие от многих, проявил серьезную заинтересованность предметом.

В половине пятого утра 30 мая 2005 года в квартале Санбондон города Кунпхо была зарезана сорокаоднолетняя женщина. Она доставляла молоко жильцам многоквартирных домов. Этническая кореянка родом из Китая, мать двоих сыновей. «Молчаливая, приветливая, добросовестная, долгов не имела» – так описал ее детектив.

Лекция Квон Ирёна действительно повлияла на следователя из Кунпхо. Случившееся в квартале Санбондон он связал с происшествием годичной давности: в седьмом часу утра 10 февраля 2004 года в том же квартале при схожих обстоятельствах уже погибла одна женщина. Первой жертве было двадцать восемь лет, и она тоже занималась доставкой молока. Два одинаковых случая за полтора года. Вот почему следователю было важно мнение Квон Ирёна.

Профайлер немедленно отправился в Кунпхо. Со слов очевидцев в полицейском отделении города был составлен фоторобот преступника. Взглянув на рисунок, Квон Ирён испытал настоящее потрясение: он очень походил на тот, что был сделан на основе показаний женщины, подвергшейся нападению 8 апреля 2004 года в Сеуле. Профайлер изучил места преступлений, осмотрев их в то же время суток, когда произошли убийства. Он был уверен, что снова напал на след «серийного убийцы с юго-запада». Схема была все та же. Преступник долго выслеживал подходящую жертву, приближался к ней, разворачивал лицом к себе и ударял ножом. От столичного района Куро до Кунпхо было всего десять остановок метро.

Теперь у Квон Ирёна набралось достаточно материала, чтобы сделать заключение о серийности преступлений, которое нельзя было основывать лишь на данных из кратких полицейских отчетов и догадках. Профайлер провел серьезную полевую работу, изучив места преступлений и окрестности, поговорив с пострадавшими и свидетелями. В перечень преступлений серийного убийцы Квон Ирён включил и нападения в Кунпхо. Как раз в то время Юн Вечхуль получил перевод в Полицейское управление Сеула, так что товарищи работали над отчетом вместе.

Составленное заключение Квон Ирён и Юн Вечхуль разослали в полицейские отделения и участки столицы. «Существует вероятность, что нападения на женщин, происходящие с начала 2004 года, совершены одним и тем же человеком», – говорилось в отчете. Однако аналитические выводы профайлера до сих пор не имели решающего значения. Признать существование еще одного серийного преступника [58] было для полиции своего рода ударом по репутации. К тому же пресса с удовольствием раздула бы сенсацию.

Вот что сообщала газета «Хангёре» 31 мая 2005 года в связи с убийством в Кунпхо:

В квартале Санбондон города Кунпхо, где в феврале прошлого, 2004 года была убита молодая женщина, занимавшаяся доставкой молока, произошло еще одно похожее убийство.
30 мая в 4:30 Ким (41 год, родом из Китая), развозившая молоко, была найдена мертвой рядом с одним из домов, куда осуществляла доставку. Тело с ножевыми ранениями обнаружил жилец Пэ (42 года), который и обратился в полицию. Этническая кореянка Ким переехала в Южную Корею в 1995 году. В 1998 году вышла замуж за фабричного рабочего, в браке родила двух сыновей. Доставкой молока занялась в прошлом году, чтобы оплачивать возросшие расходы на детей.
Первый случай имел место 10 февраля 2004 года в 6:30 около церкви квартала Санбондон. Сон (28 лет) скончалась от ножевых ранений в грудь и живот. Женщина совмещала две работы, обеспечивая себя и дочь-первоклассницу. Места смерти двух жертв разделяет расстояние около километра.


Установить серийность преступлений – непростая задача, требующая специальных знаний. Немотивированные преступления для Южной Кореи были новым общественным явлением. Один лишь длительный опыт работы в полиции не гарантировал успеха в их раскрытии. В стране было много полицейских-ветеранов с богатым опытом, однако они не занимались систематической проверкой возможных связей между нераскрытыми преступлениями и не обладали даже базовыми навыками профилирования. Большинство преступлений, которые, как позже выяснилось, были совершены одним человеком, расследовались независимо друг от друга.

Люди видят только то, что могут увидеть. Строение человеческого глаза не предусматривает глубокого бокового зрения и тем более не позволяет знать, что происходит сзади, – для этого нужно повернуть голову. Мысль о необходимости специалиста, который мог бы сделать экспертное заключение о серийности преступлений, и была таким своеобразным «поворотом головы», то есть позволяла существенно расширить обзор. Иногда не обернуться означает пропустить что-то важное. Так как некоторые женщины, подвергшиеся нападению, выжили, полиция рассматривала их случаи как разрозненные происшествия с применением насилия и не связывала со случаями убийств. Только позже выяснилось, что все это было звеньями одной цепи. Конечно, позиция детективов объяснялась всем предыдущим опытом. Проблема была лишь в том, что новое явление требовало новых подходов.

Три происшествия февраля и апреля 2004 года демонстрируют это особенно ярко. 13 февраля, 6:30, Сингильдон; 25 февраля, 1:00, Сингильдон; 8 апреля, 3:25, Сингильдон. Профессиональный профайлер непременно обратит внимание на то, что нападения произошли в одном и том же квартале, что схожи способ нападения и орудие преступления, что все пострадавшие – женщины. Однако полицейские детективы даже не пытались проанализировать эти три нападения на предмет взаимосвязи. Дела по ним велись разными следователями или следственными группами. Даже в пределах одного полицейского отделения не был налажен эффективный обмен информацией. Полицейские настолько несерьезно отнеслись к этим нападениям, что не все они попали в сводку для Полицейского управления, и Квон Ирёну пришлось выяснять информацию на местах.

Если говорить о мотивах преступлений, то и здесь подходы профайлера и полицейских детективов существенно различались. Брент Тёрви определяет мотив как эмоциональную, психологическую или материальную потребность, побуждающую к определенному поведению, которое эту потребность удовлетворяет [59]. Преступления, совершавшиеся в Корее до современной эпохи, имели понятный мотив, и высказывание «У каждой смерти есть причина» родилось не случайно. Со времен Каина и Авеля убийства происходили из враждебности, зависти, стремления к обогащению и по другим столь же прозрачным причинам.