Смотрю на ее лицо, которое так близко от моего, когда я говорю это. Губы у нее дергаются, затем она улыбается. Улыбка просто-таки лучезарная, отнюдь не саркастическая. Эби искренне рада моим словам, какая она умная. Наверное, надо выказать свое восхищение, заставить ее почувствовать свое превосходство надо мной.

– Я и вправду впечатлена. Ты проникла в мою ветеринарную клинику, вынудила меня сблизиться с тобой. Ты мне действительно нравилась, я хотела взять тебя под свое крыло. Ты такая талантливая, Эби… Я хотела для тебя лучшей жизни, видя, что твоя мать, похоже, ничуть в тебе не заинтересована. Должно быть, это тяжело. Я знаю, каково это.

– Да ничего-то вы не знаете… – Губы у нее кривятся, приподнимаются по бокам, как у собаки, посылающей предупреждающий сигнал перед нападением. – У вас была идеальная жизнь…

– Эй, притормози, – говорю я, сама не в силах остановиться. – Ты же знаешь, что это полная чушь. Я выросла с манипулирующей мною, удушающей меня матерью и отцом-убийцей – какую часть из этого ты бы сочла идеальной?

– Вас любили, Джейн. Души в вас не чаяли.

– Откуда тебе знать?.. Господи, ты прямо как ребенок! Ты же общалась с моей матерью. Я знаю это, потому что видела доказательства. Она в буквальном смысле скормила тебе сказку. С чего это ты безоговорочно веришь каждому слову, слетевшему с уст этой лживой коровы?

Грудь Эби вздымается, она глубоко дышит, пока борется с тем, что я говорю. Я задела ее за живое – нужно продолжать.

– Она никогда не любила меня; мой отец никогда не любил меня. Я принадлежала им, как вещь. Ты вполне можешь ненавидеть свою собственную маму, но, поверь мне, она совсем не похожа на мою. А что касается моего отца, то он был еще более извращенным человеком, чем она. Ни у одного из них не должно было быть детей – они оба слишком эгоистичны.

– Вы были его принцессой, – говорит Эби, глаза у которой сузились до щелочек. – Вы были для него всем.

– Откуда ты это знаешь?

– Я знаю о Поле Слейтере абсолютно все, – говорит она. – И хоть все всегда и подозревали, что вы были свидетельницей его преступлений, он хранил эту тайну. Все эти годы, проведенные за решеткой, он держал язык за зубами. Чтобы защитить вас. Что это, как не любовь?

Качаю головой. Просто не могу поверить в то, что слышу.

– Что бы моя мать ни рассказывала тебе о Поле Слейтере, могу предположить, что все это в основном ложь. Она лгала с самого начала – эта женщина будет открещиваться от правды, даже если ее ткнуть в эту правду носом.

Когда мы с ним гуляли по лесу, он старался делать короткие переходы и долгие привалы. Постепенно ему самому начало это нравиться.

– О, вот с этим я согласна, – говорит Эби. – Я бы тоже не стала особо доверять ее словам. Хотя в каком-то смысле вам следовало бы ее пожалеть.

— А хорошо вот так просто сидеть и разглядывать все вокруг, — говори^ он, когда чувствовал что мне нужно передохнуть.

– Правда? – усмехаюсь я. – За что – потому что она была замужем за серийным убийцей?

Джо разглядывал решительно все. Муравей для него представлял такой же интерес, как слон для ребят с менее ярким воображением.

– За это, а также за тот факт, что она стала первой жертвой вашего отца.

— Если бы муравей был ростом со слона, дал бы он жизни этому слону, — как‑то заявил Джо после глубокого размышления.

Ее слова застают меня врасплох, и я резко вдыхаю.

Каждый год в небольшом городке Туралла, расположенном в трех милях от нас, устраивались спортивные состязания. Их проводили в большом загоне для лошадей, за городским клубом.

– О чем это ты говоришь?

В этот день вся площадь вокруг овального трека заполнялась двуколками и легкими колясками. Оглобли лежали на земле, а вдоль всей изгороди, помахивая гривами, стояли на привязи лошади. Между ними расхаживали мужчины, обсуждая виды на погоду:

– О да, это так, – выпаливает Эби, широко раскрыв глаза. – Я знаю, что ваша мать – хорошая лгунья, но не думаю, чтобы она имела представление о том, что стала пробным объектом Пола, подхлестнувшим всю эту череду нападений и убийств, – именно с нее все и началось. Вы бы сочли, что ей повезло, потому что он не убил ее – хотя, возможно, наоборот не повезло, потому что вместо этого он влюбился. Ей пришлось страдать годами, а не несколько дней.

— Да, дождичек не помешал бы…

Таращусь на нее, пошатываясь, но тут же мысленно встряхиваюсь. Эби никак не может этого знать, она просто пытается вывести меня из равновесия.

Завтракали здесь же, расположившись на траве у своих колясок. Ели бутерброды, запивая чаем из жестяных походных чайников.

– Послушай, Эби… Хватит этой чепухи. Я здесь не для того, чтобы выслушивать твое вранье.

В такой день взрослые обычно занимались пересудами, _а дети с криком носились между палатками и стойлами.

На праздник съезжались все. Если ты не приехал — значит ты чудак или просто обиделся на комиссию по устройству состязаний.

Она пожимает плечами, бросив на меня вызывающий взгляд, и на короткий миг я позволяю ее абсурдной идее укорениться в моем сознании. Может ли это быть правдой? Быстро опять выбрасываю ее из головы. Нет. Я не собираюсь выслушивать дурацкие теории этой девчонки. И даже если б это и было так, моя мать принимала свои собственные решения, как только моего отца посадили за решетку, и я отказываюсь прощать ее за любое из них, независимо от того, что мне тут втирает Эби.

Как только на стене почтовой конторы появлялась первая афиша, около нее сразу же собиралась толпа возбужденных школьников. С этого дня вся их жизнь протекала под знаком предстоящего события. Тот, кто умел хорошо бегать или ездить на велосипеде, начинал задирать нос, а тот, кто ничего не умел, еще сильнее чувствовал свое ничтожество. Владельцы велосипедов разговаривали друг с другом только гоночными терминами и, мчась наперегонки в школу, вспугивали пеших товарищей возгласами: «Эй, сойди с дистанции!», «А ну, посторонись, выхожу на прямую!»

– Я не вру, Джейн. – Она лукаво улыбается, зрачки у нее такие большие, что глаза кажутся черными. – В любом случае Клэр оказалась полезной, когда я пыталась найти вас, и все, что я знаю о вас как о подростке, я узнала от нее. Но, естественно, я понимала, что для более важных вещей я должна была добраться до вашего отца.

Школьные бегуны выстраивались в положение «на старт», касаясь земли кончиками пальцев, и по команде «марш» срывались с места и бежали на носках, как заправские спринтеры, а не так, как обычно. Постепенно замедляя бег, они разводили руки и украдкой поглядывали, смотрят ли на них девочки.

– Добраться до него? – С трудом сглатываю, мой разум забегает вперед, и очевидный вывод мне очень не нравится.

Мы с Джо старались не замечать перемены в наших товарищах и напускали на себя вид бывалых спортсменов. Со скучающими лицами выслушивали мы хвастливые речи школьных претендентов на звание чемпиона города, но через несколько дней Джо не выдерживал: он топтался у стартовых ямок или вдруг на большой скорости проносился мимо застигнутых врасплох товарищей, — это он устраивал «легкую разминку» вокруг школьного двора.

– Я хотела в точности знать, что он сделал. Но более конкретно мне требовалось знать, что видели вы. Вообще-то это оказалось довольно легко. Все, что мне пришлось для этого сделать, это заставить его поверить, что он мне интересен – жизнь в тюрьме означает, что многие мужчины жаждут внимания. Получают удовольствие от визитов хорошеньких женщин. Вот так все и началось.

Каждый раз Джо оправдывал свой неожиданный интерес к спорту наследственностью: его дед, покоящийся теперь на гураллском кладбище, в свое время был знаменитым бегуном.

В животе нарастает тошнота. Эби навещала моего отца в тюрьме. Втерлась к нему в доверие, чтобы получить информацию о его преступлениях и обо мне. Вот насколько далеко она зашла – теперь я и вправду едва ли не в восхищении. Она определенно проделала большую подготовительную работу. Как ни тяжело это слышать, по крайней мере сейчас она говорит об этом совершенно открыто – это помогает моему делу. Эби делает паузу, и я задаюсь вопросом, сознает ли она, что уже сказала слишком много. Толчок в нужном направлении может заставить ее вновь заговорить.

— Понимаешь, это у меня в крови, — объяснял мне Джо. — Я никогда не любил бегать, но меня так и подмывает, и ничего тут не поделаешь.

– Просто не могу представить, чтобы он посвятил тебя в то, что еще не стало достоянием гласности. Зачем ему выдавать свои секреты после стольких-то лет?

Каковы бы ни были причины происходившей с Джо перемены, это увлечение отнимало у него уйму времени. По вечерам он, сняв башмаки, прыгал через бревна или бегал по кругу, как лошадь, закусившая удила. При этом он сам давал себе тренерские советы, сам подбадривал себя возгласами из публики или от имени болельщиков осыпал про клятиями воображаемых соперников, пытающихся вырвать у него близкую победу.

Я сидел на траве и тоже давал советы.

– Это было проще, чем вам кажется. Его «эго» раздуто почище надувного аттракциона на детской площадке. Мне надо было просто немного погладить по нему.

— Береги силы, все отстали! — орал я, когда Джо проносился мимо меня. Он никогда не убегал далеко — ему нужны были зрители.

– Понятно, – говорю я. – И как же поглаживают по самолюбию серийного убийцы? – Надеюсь, что именно в этот момент Эби и расскажет мне, как планировала копировать его преступления.

— Я кого хочешь обгоню! — кричал он, глядя на верхушки эвкалиптов и прыгая передо мной на носках. Должно быть, его вызов был принят, так как он вдруг подал команду «на старт» и пригнулся к земле. Но, наверно, другие бегуны мешали ему, и он завопил:

– Сказав ему, что пишешь книгу о нем. Все то время, пока Пол пытался сделать своих жертв особенными, он на самом деле силился сделать самого себя особенным. Он хотел восхищения – отчаянно нуждался в нем. Я обещала ему это целыми ведрами. Стоило ему открыть рот, как он уже трещал без умолку, выкладывая все, что мне требовалось, чтобы подставить вас.

— А ну, отойди подальше! Кому я говорю?

Очевидно, никто не выполнил это грозное требование, потому что он внезапно выпрямился и зарычал:

Эби издает смешок, который пронзает меня насквозь, вырубает, как будто мне врезали под дых. Мой отец рассказывал обо мне этой… этой психопатке?! После всех этих слов о стремлении защитить меня, после всех заверений, что он ни единой живой душе и словом не обмолвился о своей драгоценной дочурке, он все же проболтался этой вот двадцатилетней с чем-то девчонке? Непроизвольно сжимаю кулаки. Отец опять подвел меня. Заставляю себя отодвинуть все это на задний план, поскольку понимаю, что Эби наконец-то сделала это – сказала то, что мне требовалось, и с облегчением выдыхаю. Вдруг вижу грустную иронию в том, как она отзывается о моем отце, хотя сама явно такая же. Все, что сейчас для меня важно, – что в конце концов Эби это признала. Что хотела подставить меня. Меня, конечно, оправдают. Или, во всяком случае, как только Талья Дэвис и ее группа услышат запись ее голоса.

— Ах ты, свинья! Ну, я тебе сейчас покажу! — и сразу отскочил назад, прижал руки к груди и, пританцовывая, как боксер, стал бить кулаками по воздуху.

– Ты ведь вроде говорила мне, что он любит меня, считает своей принцессой… И это все равно не помешало ему отдать меня на съедение волкам?

— Так! Еще раз! Дай ему как следует! — кричал я.

– О, он не понимал, что творит! Потребовались недели визитов, чтобы незаметно получить нужную информацию. Я была терпелива, и это окупилось. Учитывая историю этого человека – его одержимость женщинами, которые, по его мнению, были проститутками или спали с кем попало, – все, что мне оставалось сделать, это найти подходящую жертву. Кого-то, кто был связан с вами.

Воодушевленный моей поддержкой, Джо начал наступать еще решительней, высунув язык и закрыв глаза. Еще немного, и он бы разделал своего противника на все корки, но в этот момент появился Энди.

– Он не знал, где я живу – этого никто не знал. Как ты меня нашла?

Энди был младший брат Джо. Он всегда смотрел на нас настороженно и недоверчиво, очевидно, из‑за того, что вечно находился в ожидании подзатыльников от меня или от Джо. Он еще не ходил в школу, и Джо должен был присматривать за ним. Это не очень устраивало Джо, зато Энди очень любил находиться под его присмотром.

Ну, чего тебе? — спросил Джо, сохраняя боевую позицию.

– За годы попыток выследить вас Клэр проделала большую работу, и это дало мне достаточно сведений, чтобы добиться успеха. Сама она не особо в этом преуспела, у нее нет таких ресурсов, как у меня, так что с моей стороны потребовалось лишь приложить чуть больше усилий. Как только я нашла вас, то потратила какое-то время, чтобы изучить вашу жизнь здесь, в Колтон-Кум. И поняла, что вы заслуживаете разоблачения. С какой это стати вам должно быть дозволено жить припеваючи, тогда как тем, кого вы оставили позади, пришлось страдать и уживаться с последствиями, которые оставил после себя ваш отец? Вам с вашей идеальной жизнью, вашим идеальным мужем, идеальным домом и идеальными маленькими детишками, у которых есть все, о чем они только могут мечтать. Меня от этого буквально тошнило!

— Мама велела присмотреть за мной, — ответил Энди, осторожно поглядывая на нас и стараясь угадать, как мы отнесемся к этому заявлению.

– У тебя тоже могло все это быть, если б ты достаточно усердно работала, Эби. Ты еще можешь вырваться из лап своей матери и устроить себе хорошую жизнь…

— Ладно, — согласился Джо после минутного колебания. — Стой здесь и никуда не уходи.

– Постойте-ка! Вы ведь и понятия не имеете, так ведь?

Энди успокоился.

– Ну, ты же знаешь, что это не так.

— А с кем ты тут дерешься, Джо? — спросил он.

– И как, по-вашему, это вам удалось? Думаете, вырвались из лап Клэр и зажили хорошей жизнью? Может, вы и оставили ее позади физически, но она все еще держит вас. Как только я начала копать, то быстро поняла, что эта ваша новая жизнь, в конце концов, не настолько уж идеальна. В ней были свои трещины. Вы узнали, что у вашего мужа был роман; вы скрыли свою истинную личность от него и от всех в деревне. Так некрасиво с вашей стороны… До чего же это было весело – все планировать, чтобы посадить вас на жопу ровно! А когда я стала выполнять свой план, медленно сводя вас с ума, повторение преступного почерка Пола в виде похищения Оливии стало вишенкой на торте. Я знала, что Пол будет впечатлен моим вниманием к деталям.

Джо не удостоил его ответом.

— За сто фунтов я кого хочешь обгоню, — заявил он.

– Так это ты таскала биологические отходы из холодильника…

— А я за сто фунтов проползу быстрее всех в мире, — протянул я в ответ, не желая ни в чем уступать Джо. — Я ползаю быстрее тебя, быстрее всех. Я — чемпион мира по ползанью.

– Ага. Раздолбаи все вы тут. Это было просто великолепно, когда вы случайно застукали Нишу за неправильной маркировкой желтого контейнера – предоставили мне идеального козла отпущения. До чего же легко вы поверили, что одна из ваших давних верных сотрудниц и была тем, кто травмировал вас, оставляя мерзотные «подарки» на пороге вашего дома!

И я стал быстро ползать взад и вперед по траве, демонстрируя свое мастерство. Джо заинтересовался. Опустившись на колени, он пополз за мной следом.

– И ты брала мою машину… – Лишь качаю головой. Подумать только, насколько я сомневалась в самой себе! А потом даже почти поверила, что это мог быть Марк.

— А вот и я! Лучший ползун в мире! — выкрикивал он.

– Вы понятия не имеете, что делаете во время своих отключек. Я решила, что не будет такой уж большой натяжкой предположить, что вы можете и вести машину во время одной из них. Предполагала, что вы и в это поверите, если увидите собственными глазами. Я тогда специально припарковалась в поле зрения камеры клиники – но так, чтобы нельзя было разглядеть водителя. Как только вы уверовали, что способны на это, я поняла, что смогу заставить вас подвергнуть сомнению все что угодно. Подбросить вам браслет Оливии тоже было неплохо, вам не кажется?

Джо мог бы ползти быстрее меня, но колени у него были нежнее и несколько раз он испытывал искушение приподняться на ноги.

– Ты хорошо меня поддела, Эби. Молодец… – Я усмехаюсь. – И что теперь?

Звук сирены прорезает ночной воздух. Голова Эби резко поворачивается в ту сторону, на лице ее тревога.

— Не отрывай колени от земли! — приказал я.

– Послушайте, как ни приятно было пообщаться, но мне придется прервать этот разговор. – Она уже вся подбирается, готовясь рвануть с места.

У меня‑то колени были натренированы: мне часто приходилось ползти по крутым склонам, где костыли были бесполезны.

— Слушай, — предложил я, когда мы сели отдохнуть, — а что если нам провести чемпионат мира по ползанью, а?

– Я так не думаю, – отзываюсь я, бросаясь к ней и пытаясь ухватить за запястье. Удается лишь слегка задеть ее кончиками пальцев – она слишком быстра и ловко увертывается, прежде чем я успеваю сцапать ее. Обегаю смотровой стол с другой стороны и ухитряюсь дернуть ее за капюшон куртки, оттаскивая назад. Руки размахивают, ногти царапают мне лицо. Я тоже царапаю ее – если не выберусь отсюда живой, то гарантирую, что ее ДНК останется у меня под ногтями. Меня толкают в двойные двери, я теряю равновесие и падаю сквозь них на пол. Чувствую, как Эби всем весом плюхается на меня сверху, выбивая воздух из легких. Прежде чем успеваю опять перехватить ее, она вскакивает и бежит в операционную. У меня это получается не так быстро, но я все равно вваливаюсь туда следом за ней. Внутри кромешная тьма. Хлопаю ладонью по выключателю, и яркая вспышка хирургической лампы временно ослепляет меня. Всего на какую-то долю секунды, но этого достаточно, чтобы Эби успела нанести удар.

Джо отнесся к этому предложению с некоторым сомнением.

От острой боли у меня перехватывает дыхание, и я прижимаю руку к боку. Она мокрая. Я истекаю кровью. Когда рука Эби взлетает вновь, ловлю отблеск света, отражающийся от блестящего металла. Она вооружена скальпелем. Чувствую слабость, близость обморока. Дерьмо… Теперь уже жалею, что не была до конца честна с Ройшин и не взяла ее с собой. Или не позволила остаться Нише. Вместе мы могли бы одолеть Эби.

— Не бывает такого чемпионата, — сказал он нерешительно. — Международные состязания по бегу устраивают, а по ползанью — нет!

Но нет – когда сгущается тьма, понимаю, что она вот-вот победит.

— Нет, мне это не подходит, — запротестовал я. — Куда я побегу на костылях?

— Ладно, — неожиданно согласился Джо. — Давай так, будто мы с тобой уже чемпионы и сейчас боремся за первое место.

Глава 73

Энди, который ловил каждое слово брата, попытался тоже высказаться, что «ползать лучше всего».

Дженни

— Мал ты еще разбираться в таких делах, — сказал ему Джо.

– Обязательно надо все испортить – так, что ли? – слышу я слова Эби, когда бессильно валюсь на пол.

— Да уж куда ему! — добавил я.

Господи – нельзя сдаваться! Нельзя позволить ей задуть мою жизнь, как свечку, не попытавшись хотя бы побороться за нее! Мощная лампа над смотровым столом вновь со щелчком выключается, и в этот момент перед моим мысленным взором возникают улыбающиеся лица Эллы и Элфи, которые подстегивают еще один всплеск адреналина. Пытаюсь сосредоточиться, максимально используя тусклый красноватый свет из коридора, проникающий из-за двери. Силюсь встать, но у меня слишком кружится голова, а ноги скользят по полу, не в силах удержать меня. Они, наверное, скользят в крови. Моей собственной крови. Прижав руку к ране в боку, выискиваю в темноте силуэт Эби.

Мы с Джо вдруг почувствовали себя крупнейшими специалистами по части ползанья, имеющими за плечами солидный опыт, и нам доставляло удовольствие разговаривать с Энди покровительственным тоном.

Тут вдруг движение слева от меня. Перед глазами проскакивает смутная тень.

Не особо отдавая себе отчета в своих действиях, резко выставляю ногу вбок. Боль пронзает все тело, и я вскрикиваю. Но мне удается зацепить Эби за лодыжку, и она спотыкается. Слышу грохот, когда она валится на мою металлическую тележку для инструментов.

Чемпионат мира по ползанью был назначен на следующий вечер. Мы решили провести его на спортплощадке, где была заросшая травой беговая дорожка с дистанцией по кругу в четверть мили. Здесь обычно проходили состязания по бегу и велогонки. Мы выбрали эту дорожку, так как были абсолютно уверены, что до нас ни один человек в мире не ползал на такую большую дистанцию, и от этого наш чемпионат становился еще интереснее.

Ту самую, на которую я положила шприц с транквилизатором перед тем, как она приехала сюда.

Договорившись встретиться на следующий день после обеда, мы отправились домой, но, прежде чем расстаться, Джо отвел меня в сторону и шепнул на ухо:

Мой мозг как будто пропитан водой, и все же голова на удивление пустая и легкая. Способность концентрироваться быстро угасает – хочется заснуть. У меня острая кровопотеря. У меня не так много времени. С огромным усилием делаю рывок к упавшей тележке, протягивая руку, чтобы нащупать шприц. Эби понимает, что я задумала, и тоже ныряет за ним. Мои пальцы натыкаются на него первыми, и едва только Эби наклоняется, я втыкаю ей его в руку и нажимаю на поршень. Слышу, как она ахает. Отлично, у меня получилось! Опрокидываюсь на спину, силы окончательно покидают тело.

– Что ты наделала? – Паника наполняет ее голос. – Да ты, похоже, и вправду такая же, как он!

— Я постараюсь улизнуть от Энди. А ты будь наготове.

Эби долдонит что-то еще, чего я уже не улавливаю. Мои веки, трепеща, закрываются.

Откуда-то из здания доносятся глухие крики. Кто-то истошно орет, но я сейчас словно под большим, тяжелым пуховым одеялом – все звуки приглушены.

Энди видел, как мы шепчемся, и по его лицу можно было прочесть, что он разгадал наши намерения.

Смутно сознаю, что Талья Дэвис, чей голос звучит громче всех, врывается в комнату.

Суматоха, звук защелкиваемых на запястьях наручников… Эби выкрикивает: «Это она! Это все она! Это она похитила Оливию…», прежде чем вдруг умолкнуть. Талья зовет на помощь. Медиков со «скорой». Для Эби или для меня?

— А я скажу маме, что ты хочешь улизнуть! — пригрозил он.

В любом случае я вроде в безопасности.

Отлично. Теперь можно и поспать. Наконец-то.

Джо сделал вид, что ему это и в голову не приходило.

Глава 74

Дженни

— Мы и не собираемся убегать от тебя, правда, Билл?

Когда открываю глаза, впервые за много лет чувствую себя по-настоящему отдохнувшей. Как будто хорошо выспалась ночью в кои-то веки. Ни разу не проснувшись. И, что примечательно, нахожусь в постели, а не на холодном полу, покрытом запекшейся грязью. Хотя все тело жутко болит.

Осторожно приподняв голову с подушки, вижу, что я не одна.

— Конечно! — поддержал я. — Мы всегда будем брать тебя с собой.

– О-о, отлично! Наконец-то вы вернулись в мир живых, – говорит детектив-сержант Талья Дэвис. Она стоит, чопорная и официальная, бок о бок с детективом-констеблем Бишопом.

— Если хочешь знать, мы говорили, что тебя надо взять на состязания. Верно, Билл?

– Пока не уверена, что это лучше, чем альтернатива, – отзываюсь я. Голос у меня хриплый. – А долго…

– Вы были без сознания около двенадцати часов. Рану у вас на боку штопали под наркозом, так что вы, вероятно, чувствуете себя сейчас малость заторможенно.

Я почувствовал, что Джо говорит лишнее.

– Вообще-то у меня на удивление ясная голова, – говорю я.

– В таком случае вы готовы поговорить? – Талья не ждет моего ответа, просто начинает описывать события, которые произошли и в клинике, и уже после того как я загремела в больницу. – Мы по-быстрому провели анализ образцов ДНК, извлеченных в подземном убежище, где содержалась Оливия…

— Мы ведь не хотели его брать, — тихо запротестовал я.

Талья делает паузу, слегка прищурив глаза. Давление у меня в висках нарастает.

– И они частично совпадают с вашими, Дженни, – заканчивает она. Широко раскрываю глаза – в ужасе от того, что после всего этого Эби каким-то образом все сошло с рук.

Джо, вытянув губы, зашипел мне в самое ухо:

– Должно быть, она их подбросила, – говорю я. – Она подставила меня – вы ведь и сами это понимаете, верно?

Приподнимаюсь на локте, пытаясь сесть, но морщусь от боли и снова валюсь на кровать.

– Успокойтесь, Дженни. Вы же не хотите повредить швы?

– Вы нашли запись, которую я сделала? – спрашиваю я. Это единственное доказательство, которое у меня есть.

– Запись?

— Я нарочно. Надо же его обмануть.

У меня кровь стынет в жилах. Успела ли Эби избавиться от моего телефона до того, как ворвалась Талья? Без ее признания меня все равно будут преследовать? Глотаю слезы разочарования.

– Я положила свой мобильный телефон на стол в своей смотровой – он записывал наш разговор. Тот, где она во всем призналась.

Но, очевидно, план Джо провалился, потому что на следующий вечер он явился вместе с Энди.

Талья поворачивается к Бишопу.

– Кто-нибудь находил этот мобильник?

— Разве от него отвяжешься? — угрюмо сказал Джо.

– Сейчас проверю, – отзывается он, отдергивает занавеску перед кроватью и исчезает.

– Боженька, прошу тебя – этого просто не может быть…

Энди висел у него на шее тяжким грузом.

– Не волнуйтесь – это, конечно, добавит веса делу, если мы его найдем, но Эбигейл задержана, и она не молчит. Кстати, это ее не настоящее имя.

– О, могу догадаться, – усмехаюсь я. – Все это время она была типа как агент под прикрытием.

Готовясь к чемпионату, мы с Джо надели длинные плисовые штаны и вылинявшие от частой стирки хлопчатобумажные чулки. Наши колени были таким образом защищены, но на Энди были короткие штанишки и короткие носки.

– Значит, это у вас общее. – Талья склоняет голову набок, явно дожидаясь ответа.

– Ну да, – неохотно уступаю я. – Хорошо, я признаю, что тоже скрывала свое происхождение. От кого я произошла. Но, думаю, вы согласитесь с тем, что намерения Эби состояли в том, чтобы как можно больше напакостить – мои же были прямо противоположными.

Придя на спортплощадку, мы стали объяснять ему, что, даже если бы он был вдвое старше, ему все равно нельзя было бы участвовать в чемпионате мира по ползанью, так как с голыми коленками он не проползет и нескольких ярдов.

Очень рада слышать, что Талья знает про Эби. Даже если та избавилась от моего мобильника, похоже, что материальные улики – это далеко не все, что спасет меня от необоснованного обвинения.

– Но это не единственное, что вас объединяет. – Детектив-сержант придвигает пластиковый стульчик и садится рядом с моей кроватью.

Но Энди нелегко было сбить с толку.

– В самом деле? И что же еще? – Жду, что она сейчас прогонит какую-нибудь наспех сляпанную слезливую историю – какое у Эби было трудное детство, как безотцовщина и сложные отношения с матерью способствовали ее низкой самооценке, и так далее, и тому подобное.

– По-моему, это хорошо, что вы лежите, – говорит она. Делаю долгий, успокаивающий вдох, чтобы подготовиться к чему-то ужасному. – Как я уже сказала, мы обнаружили следы ДНК, которая частично совпадает с вашей.

— А я хочу ползти с вами, — твеодил он упрямо.

Вдруг улавливаю слово «частично», и надежда возрождается вновь. Может, они все равно не смогут возбудить уголовное дело, если у них не будет точного совпадения. Но тут до меня доходит истинный смысл сказанного. Талья наблюдает за моим лицом – и видит, как оно покрывается красными пятнами.

– Нет, – говорю я. – Этого не может быть.

— Уж если Энди что взбредет в голову, его не переубедишь, — сказал Джо, хорошо изучивший характер брата.

– Боюсь, что так оно и есть. Эби, она же Джейми, – ваша единоутробная сестра.

Перед глазами стремительно пролетает вереница образов, словно быстро прокручивают кинопленку, и вдруг возникает ощущение невесомости, как будто я только что нырнула вниз по петле американских горок и тут же взлетела вверх.

Пока я проверял дистанцию, Джо ходил по кругу парадным маршем, обращаясь к воображаемой публике:

– Но ей же типа как лет двадцать с чем-то, – говорю я.

– Угу. – Талья пожимает плечами, втянув носом воздух, прежде чем продолжить. – Клэр Слейтер родила еще одного ребенка после того, как вы ушли из дома. По-видимому, она пыталась найти вам замену. Даже дав своей новой дочери схожее по звучанию имя. Только вот, по словам Джейми, ее мать так и не оправилась от потери своей драгоценной Джейн, перепробовав все, чтобы найти вас и вернуть домой. Джейми оказалась не той заменой, к какой она стремилась. Джейми была для нее недостаточно хороша. И всю свою жизнь пыталась соответствовать вам. Или, по крайней мере, воспоминаниям вашей матери о вас.

— А ну, подходи! Монету гони! Все на первенство мира по ползанью!

В памяти всплывает тот разговор о маме Эби. На этом-то мы и сблизились – и это то, что я использовала против нее в ходе нашей стычки. Я испытывала к ней такое сочувствие из-за того, что ее мать так напомнила мне мою собственную… Не сознавая, что речь идет об одной и той же матери.

– Теперь мне почти что жаль ее, – говорю я.

За свою жизнь Джо накопил целую коллекцию самых разнообразных обращений к публике, которые не имели никакого отношения к чемпионату мира по ползанью, и сейчас он использовал все, что знал, полагая, без сомнения, что они создают необходимую атмосферу.

– При обыске из квартиры, которую она снимала со своим бойфрендом, были изъяты кое-какие вещи, что позволило в некоторой степени связать концы с концами. – Талья выглядывает за занавеску, затем вновь переключает внимание на меня. – На данном этапе мне не стоит вдаваться в подробности – все выяснится на суде, – но достаточно сказать, что мы знаем о вашей полной непричастности к похищению Оливии. Улики против Джейми вполне убедительны… – Талья понижает голос до шепота. – Мы нашли парик цвета медной блондинки, который, как мы думаем, она использовала, чтобы быть похожей на вас, и постаралась, чтобы он попал на камеру, направленную в сторону сада Оливии.

– Ума не приложу, за что меня наказывать? Она же, естественно, не могла не понимать, что я прошла через то же самое, что и она, живя с Клэр?

— Спешите! Спешите! Спешите! — кричал он. — Оста лось всего три билета! Задних просим не напирать! Чемпионат мира по ползанью начинается! Покупайте билеты! Для женщин и детей скидка пятьдесят процентов!

– Джейми хотела все это устроить, чтобы доказать Клэр, что вы не такая уж идеальная дочь, какой та вас всегда выставляла. Все, чего она хотела, – это чтобы ее любили и думали о ней так же хорошо, как о ее единоутробной сестре, а не вечно жить в вашей тени – на что, по ее мнению, она навеки была обречена. Пообщавшись с Клэр и Полом Слейтером, Джейми была уверена, что первого же изуродованного животного с приделанной к нему «подписью» вашего отца, бабочкой-репейницей, будет достаточно, чтобы запустить вашу паранойю.

Энди шел сзади, с восторгом слушая своего брата. Он обожал Джо, когда тот обращался к публике.

– И в этом она была абсолютно права. Я усомнилась в собственном здравом уме.

– Что ж, мне жаль, что и мы тоже этому в некотором роде поспособствовали. Но мы должны были опираться на улики, сами понимаете.

Я сел на землю, снял ботинки и немного прополз, ощущая под коленками восхитительную упругость травы.

– Да. Я просто очень рада, что все это наконец закончилось. Все ведь кончено, не так ли? С Оливией все в порядке?

– Вам, естественно, нужно будет дать официальные показания, а также свидетельствовать в суде. Так что не совсем все кончено. Хотя да, Оливия пришла в сознание, и мы уверены, что она сможет дать полный отчет о том, что произошло, – а что же касается вашего участия, то мы уверены, что вы чисты.

— До чего здорово, Джо! — закричал я. — Попробуй, какая мягкая трава. На такой траве колени никогда не заболят!

– И Марк тоже уверен, полагаю?

– Да. И Марк тоже. Понимаю, что такую пилюлю наверняка трудно проглотить – он сразу пришел ко мне с тем, что нашел, и…

— Итак, мы начинаем знаменитый чемпионат, — объявил Джо и, сев на траву, тоже снял ботинки.

– Думаю, я буду давиться ею какое-то время, – говорю я, отводя глаза, чтобы она не заметила в них боль. Не могу думать о его предательстве прямо сейчас – мне и так достаточно паршиво. – В любом случае я так рада, что с Оливией все в порядке! Ее семья, должно быть, вздохнула с облегчением.

И я и вправду рада. Хотя, честно признаться, испытываю еще большее облегчение оттого, что ко мне больше нет никаких претензий. Это была не я. Ничто из этого не было делом моих рук.

— А как быть с Энди? — спросил он.

– Но как? Я хочу сказать, все же было так хорошо рассчитано – как же она узнала, что у меня случится провал в памяти, что я не смогу доказать, где была в ту ночь, когда похитили Оливию?

– Джейми рассказала нам все – вопреки советам своего адвоката, естественно. У нас есть несколько часов записи, где она подробно описывает, как все это спланировала и как с помощью Клэр и Пола смогла использовать ваше недомогание против вас. По ее словам, она знала, что стресс вызывает у вас провалы в памяти, поэтому все, что ей оставалось сделать, это обеспечить вам этот стресс в достаточном количестве, а затем внимательно следить за вами, чтобы понять, когда настал момент нанести удар. Она уже довольно давно наблюдала за вами, Дженни.

— Эй, Энди! — позвал я. — Ты будешь идти рядом с нами и определять, кто из нас лидирует. Можешь кричать: «Жми!», «Давай!» и все такое…

– Да, Эби сказала, что была терпелива.

– Джейми – очень изобретательная молодая женщина. Жаль, что она не смогла найти этому лучшего применения. Она вполне могла бы заслужить любовь и внимание, которых так жаждала, если б сумела себя реализовать.

— Нет, я хочу ползти наперегонки с тобой и Джо.

– Талья, – говорю я, приподнимая брови. – Сомневаюсь, чтобы хоть что-нибудь произвело впечатление на мою… нашу… мать.

А вот мой отец явно был бы весьма впечатлен изобретательностью Эби. Хотя что-то подсказывает мне, что если б он догадался, зачем она это делает – чтобы подставить его принцессу, – она, возможно, в один прекрасный момент и не выбралась бы обратно из тюремных стен.

— Ну вот, — уныло проговорил Джо. — Так я и знал! Хочет ползти, а сам через десять шагов начнет скулить, чтоб мы его подождали.

Глава 75

Дженни

— Имей в виду, Энди, мы тебя ждать не будем, — предупредил я.

– Ты только посмотри на себя, Нэнси Дрю! – говорит Ройшин, частично скрытая огромным букетом цветов, который держит в руках. Она даже приседает, чтобы положить его на стол. Медсестра, которая только что извлекла катетер капельницы из моей руки, готовя меня к выписке, бросает на нее строгий взгляд.

Но Энди стоял на своем:

– О, я знаю, – продолжает Ройшин. – Не волнуйтесь, я приехала забрать Дженни. Цветы мы возьмем с собой.

Она закатывает глаза, когда медсестра уходит.

— Я хочу ползти с вами.

– Всегда любишь нарушать правила, угу? – говорю я.

– Кто бы говорил, подруга… Просто не могу поверить в то, что ты сделала. – Ройшин присаживается на край кровати, и я вижу темные круги у нее под глазами. – Зря ты соврала мне, Джен.

— Вот балда! — рассердился Джо.

– Знаю. И, задним числом… – Вздыхаю, а затем виновато улыбаюсь ей. – Мне и вправду жаль. Я не хотела сознательно подвергать тебя опасности. Ты – моя единственная подруга.

Ее лицо смягчается.

— Ну ладно, — решил я, — можешь ползти! — И, обращаясь к Джо, я прибавил: — Все равно он скоро раздерет коленки и встанет. Мы его считать не будем. Пусть бежит впереди нас, если ему нравится.

– Да, это правда. – В уголках ее глаз появляются морщинки, когда она улыбается. – И я горжусь тобой. Похоже, ты проделала потрясающую работу. Если не считать того, что тебя едва не зарезали.

– Если б не ты, я никогда не просекла бы связь. Оливию убили бы, и без признания Эби я так и осталась бы главным подозреваемым.

— Хорошо, — сдался Джо. — На старт!

– Я рада, что все закончилось, Джен. Просто не могу себе представить, как это было тяжело. Как думаешь, навестишь потом своего папаню, расскажешь ему, как он впустил в твою жизнь психопата – еще одного? Как с его помощью ты тоже чуть не оказалась в тюрьме? – Хотя ее тон в основном саркастичен, слышу под ним гнев.

– Не волнуйся, я не позволю ему вернуться в мою жизнь, Ро. В любом виде, в любой форме. Но надеюсь, что Клэр все ему расскажет. И что ему станет стыдно за то, что как раз он-то и слил Эби всю ту внутреннюю инфу, в которой она нуждалась, чтобы добраться до меня. А я-то, дурочка, всегда верила, что он дорожит своей принцессой…

Мы вышли на беговую дорожку и стали рядом на четвереньки.

– Такие люди, как он и Эби, думают только о своих собственных потребностях, Джен. Все, что они делают, преследует их собственные цели. Знаешь, раз уж на то пошло, я бы предположила, что Эби – дочь не только вашей с ней матери, но и твоего отца. Потому что она вроде как унаследовала его ген убийства.

Энди опустился на четвереньки позади нас.

– Ген убийства? Господи, Ройшин… Это звучит ужасно.

– Наверное, я только что это придумала, – говорит Ройшин, улыбаясь, после чего встает и подкатывает к кровати инвалидное кресло. – А может, в каком-то фильме видела. Но в этом определенно что-то есть – генетические факторы и все такое.

— На старт! — подал команду Джо. — Внимание! Марш!

– Ну да, – отзываюсь я в некотором замешательстве.

Состязание на первенство мира по ползанью началось.

Ее лицо бледнеет.

– В смысле, к тебе это явно не относится! Я вовсе не намекаю…

Это состязание предоставляло участникам массу времени. Несколько ярдов мы ползли довольно быстро, пока я не вспомнил о длине предстоящего пути.

– Все нормально. Я поняла, что ты имела в виду. Но, может, тебе стоит держать в голове эту теорию насчет природной тяги к убийству, если ты попытаешься усадить меня на эту штуку? – Указываю на инвалидное кресло. – Меня отсюда не выкатят, как какую-нибудь калеку!

— Давай помедленнее, — сказал я Джо. — Надо беречь силы для финиша.

Ройшин смеется и отодвигает инвалидное кресло в сторону.

— Сбавить скорость! — тренерским голосом крикнул Джо и обычным тоном спросил: — А как там Энди?

– Вы такая упрямая, миссис Джонсон!

— Как ты там, Энди? — спросил я.

Звучание собственной фамилии, которую я носила последние одиннадцать лет, наполняет меня грустью.

— Хорошо! — ответил Энди, дыша нам в пятки.

– Не уверена, что смогу долго оставаться миссис Джонсон.

— Правда, приятно ползти по такой траве? — сказал я, обращаясь к Джо. — Только мы, наверно, продерем чулки на коленках.

– Ох, лапочка… Мне жаль, что Марк сделал то, что он сделал. Но ты же понимаешь, что он поступил так из лучших побуждений. Он любит этих детей.

— Бровку — у! — заорал Джо, вырываясь вперед.

– Да. И я тоже.

— Ты не очень‑то отрывайся, — встревожился я. Джо замедлил ход.

– Он приходил тебя навестить?

— У меня начинают уставать колени, — вдруг сказал Джо. — А у тебя?

– Нет. Предпочел трусливо спрятать голову в песок, ясное дело.

— Вроде ничего, — неуверенно проговорил я. — Могу ползти.

– Я поговорю с ним, Джен. Детективы сказали мне, что уже проинформировали его обо всех событиях. Марк знает, что ты ни в чем этом не виновата.

— Четверть мили — это очень много, — задумчиво произнес Джо и опять, изменив тон, обратился к Энди:

– Но сделанного не воротишь, так ведь? Я просто хочу, чтобы мои дети вернулись ко мне прямо сейчас. Это мои дети. Уже доказано, что я не представляю для них опасности. Элла и Элфи должны вернуться домой, и это все, что меня сейчас колышет. Остальное может подождать.

— Как ты там, Энди?

– Ладно. Тогда давай для начала тебя саму отвезем домой.

— Хорошо.

Ройшин берет меня под руку, и мы вместе медленно выходим из больницы.

— Так я и знал! Зря мы взяли его с собой, — сказал Джо. — Это ползанье ему боком выйдет. Мал он еще соревноваться на чемпиона мира.

Упоминание громкого титула влило в нас новые силы.

Глава 76

— А ну, прибавь ходу! — завопил Джо. — Расступись!

Неделю спустя

— Бровку — у-у! — закричал я и обогнал Джо.

Марк останавливается на пороге, когда Элла и Элфи врываются внутрь. Мой муж кажется каким-то другим – может, даже стал меньше ростом, как будто события последней пары недель каким-то образом уменьшили его. Его темные глаза стали еще темнее, свет в них потускнел. Резко отворачиваюсь, не в силах заглянуть глубже. Я отказываюсь испытывать к нему жалость – он выбрал свою дорогу в тот самый момент, когда предал меня. Во второй раз.

Несколько минут мы ползли молча. Наконец Джо не вытерпел:

– Полегче с мамой, дети, – говорит он, когда те набрасываются на меня. – Не забывайте, что она перенесла операцию.

— Черт! Наверно, Энди совсем замучился!

Марк пытается оттянуть их от меня, но я его останавливаю. Прошло слишком уж много времени с тех пор, как на меня изливалось столько любви.

— Как ты там, Энди?

– Я в полном порядке, – твердо говорю я. – И хочу, чтобы Элла и Элфи обняли меня.

— Хорошо.

Они обнимают меня, и, несмотря на боль, это лучшее ощущение в мире.

— Ну, конечно, умирать будет— не признается! — Временами Джо испытывал к Энди невероятное презрение: — Разве ему можно верить?