– Нет, моя дорогая, в этом замке живёт семья короля Хьюберта, – ответила леди Тремейн, думая о том, что это самый красивый замок, какой она когда-либо видела. Настоящий сказочный замок – с высокими башенками и золотыми шпилями, бледно-голубой, с позолоченной лепниной. Он не выглядел таким древним, как, скажем, замок Морнингстар, и таким захватывающим дух тоже, пожалуй, не был, однако смотрелся намного элегантнее.

– Мам! А крыши у этих башенок, точь-в- точь как синие ведьмины шапки! – взвизгнула Анастасия, указывая пальцем на одну из башен, и так опасно высунулась в окно кареты, что няне Пинч пришлось затаскивать её обратно.

– Да-да, наверное, – рассеянно ответила леди Тремейн. Случившийся в карете небольшой переполох как-то совершенно прошёл мимо её внимания. Дело в том, что леди Тремейн одолевали тревожные мысли. Ей вспоминались зловещие предупреждения миссис Брэмбл насчёт здешних ведьм. Мучили сомнения – не совершила ли она ошибку, попросив леди Хакли отправить миссис Брэмбл к её сестре. Наверное, нужно будет попросить няню Пинч заглянуть к ней на обратном пути в Лондон.

Тут карета замедлила ход и остановилась.

– Миледи, взгляните, это ваш новый дом, – сказала Ребекка.

Свой новый дом леди Тремейн представляла довольно смутно, но то, что она увидела, мало отвечало её ожиданиям. Да, это был довольно симпатичный, но совсем маленький каменный замок с единственной башней и высокими узкими средневековыми окнами. Нет, неплохой, конечно, дом, хотя и намного уступавший лондонскому особняку леди Тремейн. Она тяжело вздохнула и решила, что теперь уж ничего не поделаешь. Это её новый дом, и нужно не сожалеть, а постараться полюбить его. Нужно сделать так, чтобы этот дом наполнился теплом и любовью, стал местом, где она будет жить долго и счастливо. Все они будут жить.

– Мама, смотри, у нашего дома крыша башни тоже как ведьмина шапочка, – сказала Дризелла.

Леди Тремейн рассчитывала увидеть стоящих на крыльце сэра Ричарда и Золушку, но там никого не было. Там вообще никого не было, никто не вышел встречать их.

– Значит, никто нас не встречает? Так-так... –сказала леди Тремейн. – Быть может, мы не в тот замок приехали?

– Не беспокойтесь, миледи. Я мигом дам знать о нашем приезде. Уверена, что сэр Ричард и Золушка появятся немедленно, как только узнают об этом. Подождите здесь, я мигом, – сказала Ребекка и молнией метнулась вверх по ступеням крыльца, звонить в дверной колокольчик.

Дверь открыла пожилая круглолицая седая женщина и впустила Ребекку в дом. Затем, казалось, прошла целая вечность, и леди Тремейн просто уже не знала, что ей думать и что делать. Не встретить гостей – это было неслыханное нарушение этикета! А уж если это твоя новая семья приехала... Она нервно постукивала пальцами по стенке кареты и ждала до тех пор, пока из дома не появился и не скатился с крыльца сэр Ричард.

– Леди Тремейн, дорогая! Наконец-то вы здесь! Ну слава богу, – воскликнул он, открывая дверцу кареты. – Прошу, прошу вас! Пойдёмте в дом, все пойдёмте. Мы уже заждались вас... Ага, а вы, должно быть, Анастасия и Дризелла, – продолжил он, напряжённо, даже оценивающе глядя на выходящих из кареты девочек. – Красавицы! Других таких во всех Многих королевствах не найти! – услышав это, Анастасия и Дризелла кокетливо захихикали. – И несравненная новая хозяйка дома. Добро пожаловать, добро пожаловать, моя дорогая, – тут он нежно поцеловал ручку леди Тремейн, чем сразу улучшил её настроение.

– Мою горничную Ребекку вы уже знаете, сэр Ричард, – сказала она. – А это няня Пинч. Она побудет здесь, пока мы устраиваемся, а затем возвратится в Англию.

– Милости прошу всех в дом. Пойдёмте скорее, дорогая, Золушка ждёт встречи с вами, а затем нам нужно будет поспешить в церковь. Священник уже давно на месте, мы думали, что вы приедете раньше. Затянулось что-то ваше путешествие, но ничего, ничего... – без умолку частил сэр Ричард, провожая приехавших дам к входной двери.

У леди Тремейн в очередной раз пошла кругом голова.

– Я не думала, что мы опаздываем, – с упавшим сердцем сказала она. – И к чему такая спешка? Почему мы должны обвенчаться прямо сегодня, прямо сейчас? А моё свадебное платье?.. Оно же в багаже, а багаж в повозке, которой ещё и не видно даже...

– Видите ли, моя дорогая, я не могу принять в свой дом незамужнюю женщину, если только она не служанка, разумеется, – ответил сэр Ричард. – Так что мы должны обвенчаться сегодня же, немедленно. Другого просто не дано... О, а вот и Золушка!

Повернув голову, леди Тремейн увидела появившуюся на пороге девочку. Это была самая красивая девочка, какую ей когда-либо доводилось видеть, просто настоящий ангел с золотыми волосами. Что ж, насчёт красоты своей дочери сэр Ричард был прав, ни капельки не преувеличивал. Что же такое особенное есть во Многих королевствах, если здесь появляются на свет такие красивые люди? Сэр Ричард, его дочь... Если разобраться, то и родившаяся на этих землях Ребекка тоже была очень-очень хороша с её волнистыми каштановыми, с лёгкой рыжинкой волосами и большими, влажными как у газели, карими глазами. Интересно, все жители во Многих королевствах такие или просто случайно подобралась здесь такая компания?

Леди Тремейн искоса бросила взгляд на своих дочерей, поняла, что те буквально сходят с ума от зависти, глядя на Золушку, и решила попытаться снять возникшее напряжение.

– Золушка, я твоя новая мама, а это твои сёстры, Анастасия и Дризелла. Надеюсь, мы будем счастливы вместе, – сказала леди Тремейн, улыбаясь своей ослепительной падчерице.

Золушка сделала шаг вперёд и с лучезарной улыбкой ответила мачехе:

– Добро пожаловать в дом моей матери, леди Тремейн.

Слова Золушки поразили леди Тремейн в самое сердце, потрясли её.

– Я буду рада, если ты сможешь называть меня мамой, – сказала она. – Потому что я очень хочу стать для тебя хорошей мамой.

Леди Тремейн старалась сохранять спокойствие, не показать, что юная красавица только что разбила ей сердце своими словами.

– Если хотите, я могу называть вас мачехой, – ответила Золушка. – Папа сказал, что я могу вас называть леди Тремейн или мачехой, но мамой – никогда.

Вероятно, девочка просто не догадывалась о том, как ужасно, как жестоко звучат её слова. Леди Тремейн мысленно пыталась найти для Золушки оправдания – быть может, эта девочка говорит так оттого, что всю жизнь провела взаперти в этом замке, никогда не бывала в обществе... Да просто дурно воспитана, в конце концов! В любом случае работы с этой Золушкой явно непочатый край.

– Ну хорошо, Золушка. Можешь называть меня мачехой, если так нравится тебе и твоему папе, – сказала она, решив, что позже обязательно поговорит об этом с Ричардом. Только сейчас леди Тремейн вдруг сообразила, что они с сэром Ричардом ни разу не говорили о подобных вещах, пока гостили у леди Хакли. То, что они все отныне будут настоящей семьёй, леди Тремейн с самого начала принимала как должное. Возможно, Золушке и её отцу требуется какое-то время, чтобы понять это?

Леди Тремейн видела, как занервничали её девочки, наблюдая эту сцену, и решила, что лучше всего увести их сейчас как можно скорее отсюда в их комнаты, прежде чем они набросятся на свою сводную сестру, прежде чем они вцепятся в её золотые локоны.

Увести дочерей прочь она не успела.

– Моя мама хочет подружиться с тобой, Золушка, – сказала Анастасия. – Почему ты так грубо ведёшь себя с ней?

– Да ладно, Анастасия, с какой стати нам Золушку в чём-то винить, если у неё отец такой грубый, – подхватила Дризелла. – Невоспитанный и неотёсанный. Даже встречать нас не вышел, пришлось за ним посылать... ой!

Это няня Пинч схватила Дризеллу за локоть и притянула к себе.

– Дризелла, как ты можешь так говорить о своём новом отце? – сказала она, ещё сильнее стискивая руку Дризеллы.

– Ну всё, хватит! – покраснев, воскликнула леди Тремейн. – Прошу нас простить, сэр Ричард. Мы проделали долгий путь, девочки утомились. Если кто-нибудь покажет нам наши комнаты, я помогу Анастасии и Дризелле подготовиться к церемонии... – Она растерянно оглянулась по сторонам в поисках слуг, которых не было. Ни одного.

– Няня Пинч, комнаты девочек вы найдёте возле лестничной площадки третьего этажа. Первая и вторая двери по коридору. Третья комната – это спальня леди Тремейн, – произнёс мужчина.

«До чего необычно! – подумала леди Тремейн. – Ну а где же все слуги? И почему няне с девочками нужно самим искать свои комнаты на этом самом третьем этаже?»

– Ребекка, – продолжил сэр Ричард. – Вы можете отнести личные вещи леди Тремейн в её комнату, а няня Пинч тем временем поможет разместиться девочкам. А мы с леди Тремейн должны немедленно отправиться в церковь.

– Прямо сейчас? Немедленно? – встрепенулась леди Тремейн. – Но я ещё даже не переоделась и не привела себя в порядок. И потом, а как же девочки? Разве они не идут с нами?

– Я уверен, вы согласитесь со мной, – взял её за руку сэр Ричард, – что девочки слишком утомлены для подобных походов. К тому же это мой последний шанс немного побыть с вами наедине. Вы же не откажете мне в этом, правда? – и он нежно поцеловал ей руку.

Это всё казалось очень странным. Леди Тремейн не могла бы объяснить, почему всё здесь как-то не так, но в тот момент, когда её руки коснулись губы сэра Ричарда, она вдруг отчётливо поняла, что ей нужно отсюда бежать вместе с девочками. И как можно скорее.

Она не знала, что сказать. Меньше всего ей хотелось выходить замуж прямо с дороги. Объявить сэру Ричарду об этом? Не поможет. Он считает, что будет скандал, если она переедет в его дом до свадьбы.

Жаль, что этого она не знала заранее, надела бы тогда что-нибудь более подходящее для свадьбы. А так она приехала сюда в строгом тёмно-пурпурном платье, надетом поверх лиловой блузки с высоким воротником, который она заколола своей любимой нефритовой брошью. Очень респектабельный, конечно, наряд, но уж никак не торжественный и не праздничный, и совершенно не свадебный, это уж точно.

– Хорошо, Ричард, – сказала она. – Но с вашего позволения я всё же поднимусь ненадолго к себе освежиться слегка с дороги. Пойдёмте, леди! – и она направилась к лестнице, а следом за ней потянулись няня Пинч, Ребекка и её дочери. Как только они поднялись на площадку третьего этажа, девочки принялись возмущаться.

– Мама, мне здесь не нравится. То есть совсем, – захныкала Анастасия. – Какой унылый, мрачный дом! А Золушка – это вообще чудовище какое-то!

Мысленно леди Тремейн была согласна с дочерью, но вслух в этом не призналась. Дом действительно выглядел унылым, тёмным, обставленным старой, потускневшей от времени мебелью. Нет, в своё время эта мебель, наверное, была красивой и модной, но когда это было! Леди Тремейн уже начинала жалеть о том, что распродала мебель из своего лондонского дома. Нужно было бы привезти её сюда, а так теперь придётся покупать новую. Да, и где же все слуги, скажите на милость? Ни одного лакея, ни одной горничной нигде – бред какой-то!

– Мам! А почему сэр Ричард не хочет, чтобы мы были у вас на венчании? – насупившись, спросила Дризелла. – Также нечестно!

Леди Тремейн не могла не согласиться с дочерью, однако вслух признаться в этом не могла.

– Мои дорогие, – сказала она. – Мы все очень устали и от долгой поездки в карете, и от путешествия по морю. Возможно, сэр Ричард прав, и вам лучше остаться здесь. Вместо того чтобы идти в церковь, попробуйте ближе познакомиться с Золушкой. А после венчания, я уверена, нас ждёт свадебный пир. Потому, наверное, никого из слуг здесь и нет, все заняты приготовлениями. Готовят всякие сюрпризы. Кстати, вот вам задание. Когда переоденетесь, попытайтесь заглянуть на кухню, разузнайте, какой там свадебный торт готовят и всякие другие вкусности тоже, хорошо? – говоря так, леди Тремейн даже сама начинала верить в то, что всё именно так и есть. – И не переживайте, девочки. Да, я понимаю, Золушка и её папа произвели на вас не самое лучшее впечатление, но они, я думаю, просто очень нервничали, как и мы с вами. Уверена, что со временем мы все подружимся и всё будет хорошо. Вы мне верите? – радостным тоном закончила она.

Конечно, девочки кивнули в знак согласия, но смогла ли леди Тремейн убедить своих дочерей? Вряд ли.

– Отлично сказано, миледи, – поддержала свою госпожу Ребекка. – А теперь пойдёмте готовиться к великому событию в вашей жизни.

И она повела леди Тремейн в её спальню, оставив Анастасию и Дризеллу в полном недоумении и одиночестве.

ГЛАВА X

Хозяйка дома

Их свадьба пронеслась, словно ураган. Священник уже ждал новобрачных в маленькой белой домовой церкви, ждал с явным нетерпением, а когда началась сама церемония бракосочетания, скомкал её, как только мог. Привёл в качестве свидетельницы свою жену, которая подписала какие-то бумаги, и дело было сделано. Раз-два и готово, и никаких розовых лепестков, никаких поцелуев и поздравлений, никакого торта. И саму церковь никто не удосужился хоть как-то украсить, а невесте не то что букета – одного цветочка никто не подарил. Не было ни друзей, ни членов семьи, никого, кто поздравил бы их, когда они шли от алтаря по проходу церкви уже как муж и жена. Леди Тремейн чувствовала себя обманутой и одинокой.

Вся свадьба оказалась какой-то формальностью, какой-то насмешкой, какой-то... Одним словом, совсем не такой, как она ожидала.

У дверей церкви рядом с каретой сэра Ричарда стоял ещё один экипаж с королевской короной на дверце. Сердце леди Тремейн радостно затрепетало, она с надеждой подумала, что сэр Ричард, очевидно, приготовил для неё какой-то приятный сюрприз.

– А, это Великий герцог, – сказал сэр Ричард. – Пойдёмте, дорогая, я представлю вас ему.

И он, подхватив под руку жену, поспешил к карете, возле которой стоял долговязый мужчина в строгой серой ливрее и с огромными, длинными усами, напомнившими леди Тремейн пару свисающих у него из-под носа змей.

– Великий герцог, это леди Тремейн, моя новая жена, – сказал сэр Ричард.

Герцог повёл носом, отчего его усы шевельнулись.

– Значит, дело сделано. Очень хорошо. Король немедленно желает видеть вас. Надеюсь, все бумаги оформлены и подписаны?

– Да, Великий герцог, – склонил голову сэр Ричард.

– Отлично. В таком случае вы можете сразу же поехать вместе со мной в замок и показать их королю. Был рад познакомиться с вами, леди Тремейн. Непременно передам королю привет от вас, – презрительно скривил губы герцог, заставив леди Тремейн вздрогнуть. За всё это время она не успела ни слова сказать и никаких приветов королю не передавала. Вся эта сцена произвела на неё просто отвратительное впечатление.

– Как странно здесь у вас всё устроено, любовь моя, – сказала леди Тремейн, обращаясь к своему мужу. – Почему вы должны так срочно предъявить королю наши свадебные документы? Почему мы не можем пойти сначала домой и отпраздновать нашу свадьбу? – по выражению лица сэра Ричарда она поняла, что об этом не может быть и речи. – Впрочем, если нужно идти – идите, только поцелуйте меня на прощание.

Леди Тремейн потянулась к мужу, но тот резко отпрянул и сухо сказал:

– Прошу вас, не надо! Только не на глазах у Великого герцога!

Леди Тремейн смутилась и покраснела. Интересно, сколько ещё новых унижений придётся ей пережить сегодня? Не таким она представляла себе этот день, совершенно не таким! Возвращаясь в карете домой в одиночестве, она спрашивала себя, как же это угораздило её попасть в такую переделку. Так глупо влипнуть, и это в её-то годы! Леди Тремейн чувствовала себя опустошённой. Венчание в церкви походило на какой-то балаган, а после него муж отказался поцеловать её, шарахнулся, словно от прокажённой. Ничего хорошего всё это определённо не предвещало.

Сейчас леди Тремейн чувствовала себя даже ещё более одиноко, чем после смерти её первого мужа. В Англии, по крайней мере, были друзья, которые старались утешить её. Здесь же у неё не было никого. Или почти никого.

Вернувшись в замок, она вошла в просторный вестибюль. В доме царила какая-то неестественная, жуткая тишина, и леди Тремейн вновь попыталась успокоить себя мыслью о том, что все слуги заняты где-то в другом месте подготовкой к роскошному свадебному пиру. Оглядевшись вокруг, леди Тремейн в очередной раз была разочарована тем, как выглядит её новый дом. Нет, замок был не так уж плох, но, разумеется, уступал в роскоши её лондонскому особняку. Придётся потрудиться, чтобы привести этот дом в порядок.

Впрочем, деньги у неё на это были, и обустройством замка леди Тремейн настроилась заняться с самой первой минуты, как только увидела его. Раз уж так получилось, что это её новый дом, она сделает его таким, как надо. Первоклассным.

Пока леди Тремейн стояла в вестибюле, обдумывая, с чего ей начать обустраивать дом, раздались шаги, и по лестнице спустилась приземистая круглолицая женщина с седым пучком волос на голове и большим ковровым саквояжем в руке.

– Добро пожаловать, леди Тремейн, – заметно нервничая, сказала она.

– Благодарю, миссис... – Леди Тремейн выжидающе посмотрела на женщину.

– Прошу прощения, я не представилась, – покраснела пожилая женщина. – Я – миссис Баттерпантс. Была здесь домоправительницей и гувернанткой Золушки.

У леди Тремейн ёкнуло сердце.

– Вы были домоправительницей и гувернанткой? А теперь, значит, уходите? – спросила она, внимательно окидывая взглядом женщину.

– Прошу прощения, миледи, я полагала, что вы знаете. Сэр Ричард сказал, что я ему больше не нужна, поскольку у Золушки появилась мачеха.

Леди Тремейн нахмурилась, схватилась рукой за свою брошь, словно ища у неё поддержки. Подумала о том, как это всё странно, ведь она не сможет заменить Золушке настоящую гувернантку. Впрочем, спорить на эту тему показалось ей неблагоразумным, да и она очень устала.

– Ясно, – сказала леди Тремейн. – Ну, а что вы собираетесь делать дальше, миссис Баттерпантс? Есть у вас другая работа на примете?

– Вы так любезны, что спрашиваете об этом, – улыбнулась женщина. – Видите ли, у моего брата есть пекарня в соседнем королевстве. Вы наверняка проезжали через него, это там, где торчит очень высокая башня. Вот в этой пекарне я и собираюсь помогать брату.

– Что ж, в таком случае желаю удачи, миссис Баттерпантс, – сказала леди Тремейн. – Но прежде чем вы уйдёте, позвольте вас спросить, где остальные слуги? Я была очень удивлена, когда никто из них не вышел нас встречать, когда мы приехали.

Миссис Баттерпантс ещё сильнее покраснела и замялась.

– А других слуг нет, леди Тремейн, – ответила она. – Я была последней.

Леди Тремейн вновь ничего не могла понять, но и расспрашивать старую женщину дальше, делиться с ней своим недовольством тоже не хотела.

– Ясно, – повторила леди Тремейн. – Что ж, не смею вас дольше задерживать, миссис Баттерпантс. Надеюсь, сэр Ричард организовал ваш переезд?

– Нет, – усмехнулась миссис Баттерпантс. – Зачем? И вы тоже не беспокойтесь обо мне, миледи. Брат послал за мной свою повозку с лошадью. Думаю, она уже ждёт меня у крыльца.

Леди Тремейн покачала головой. Ну и запустил своё хозяйство сэр Ричард! Придётся ей теперь, засучив рукава, приводить этот дом в порядок.

– В таком случае счастливого пути, миссис Баттерпантс, – сказала она, чувствуя себя совершенно сбитой с толку.

– Всего доброго, леди Тремейн. Удачи вам, – ответила пожилая женщина, направляясь к входной двери. При этом в тоне миссис Баттерпантс проскользнула странная нотка, словно она рассчитывала, что леди Тремейн остановит её. А может, это только показалось.

Оставшись одна, леди Тремейн задумалась над тем, как это можно управляться с таким огромным домом совершенно без слуг. В это время по лестнице спустилась няня Пинч, и взгляд у неё был совершенно безумным.

– Леди Тремейн, вы в курсе, что здесь нет слуг? Ни одного во всём доме?

Леди Тремейн изо всех сил старалась внешне оставаться спокойной, вновь взялась рукой за свою брошь. Как всё же хорошо, что она догадалась надеть её, отправляясь в путешествие! Эта брошь придавала уверенности, защищала свою хозяйку в этом, мягко говоря, очень странном новом месте.

– Да, я в курсе, няня Пинч. Послушайте, я знаю, что через две недели вам нужно вернуться в Лондон, но, быть может, вы согласились бы задержаться ещё немного? Хотя бы до тех пор, пока мы с Ребеккой не наберём новый штат прислуги?

Няня Пинч замялась, совсем как миссис Баттерпантс перед этим.

– Миледи, о чём это я болтаю, когда вы только что с венчания возвратились? Простите меня, бога ради. А где сэр Ричард? – спросила она, ища его глазами.

– У него срочные дела в королевском замке. А вообще, странные здесь дела творятся, няня Пинч. Едва мы успели обвенчаться, как появился Великий герцог и потребовал немедленно представить королю наш брачный контракт, – сказала леди Тремейн. – Но вы не ответили на мой вопрос. Сможете задержаться здесь ещё хоть ненадолго?

– Прошу прощения, миледи. Я хотела бы остаться, но не могу. Просто не могу находиться так далеко от моей матери. Вдруг с ней что- то случится, вдруг ей срочно понадобится моя помощь, а я тут за тридевять земель, – огорчённо покачала головой няня Пинч.

Леди Тремейн невольно стиснула руку в кулак – вот как сильно захотелось ей оказаться прямо сейчас в Лондоне, в окружении своих старых слуг, в своём собственном доме, среди красивых, привычных вещей. В доме, где с радостью осталась бы няня Пинч.

– Я понимаю, мисс Пинч, и очень благодарна вам за то, что вы согласились остаться с нами хотя бы на две недели. Знаю, что вы торопитесь назад, в Лондон, к своей матери. Вы очень преданная, любящая дочь, вашей матери посчастливилось, что у неё есть вы. Обещаю, что не стану вас задерживать сверх того срока, о котором мы с вами договорились. А теперь, я думаю, мне пора искать того, кто поможет мне найти слуг во Многих королевствах.

– Ну так за чем же дело стало? – улыбнулась няня Пинч. – Думаю, Ребекка вполне может справиться с этим.

– Да, вы совершенно правы, няня Пинч. Я так и чувствовала, что эта девушка ещё не раз окажется для меня очень, очень полезной помощницей. А теперь давайте пойдём с вами наверх и огорчим девочек известием о том, что никакого свадебного пира у нас сегодня не будет.

И вновь, уже не в первый раз, леди Тремейн задумалась над тем, правильно ли она поступила, решив привезти своих дочерей в эти дальние края, где, кроме матери, у них не было ни единой живой души, которая любила бы их или о них заботилась.

ГЛАВА XI

Мышь

Леди Тремейн сидела в выцветшем зелёном кресле у окна гостиной, а Ребекка тем временем распаковывала прибывший багаж, искала наиболее подходящее место для каждой вещи. Тяжёлая, медленная повозка с багажом добралась сюда совсем недавно, пока леди Тремейн и сэр Ричард были в церкви. За окном виднелся слегка присыпанный выпавшим снежком двор. Только сейчас, глядя на него, леди Тремейн вдруг подумала о том, что, пожалуй, путешествие во Многие королевства заняло гораздо больше времени, чем ей представлялось. Но не дольше же двух месяцев оно продолжалось, правда ведь? Тогда почему же так скоро наступила зима? Или здесь даже время течёт совсем не так, как обычно? И тут леди Тремейн подумалось о том, как хорошо, как славно было бы, окажись здешнее Рождество снежным, как в Лондоне. Тогда Анастасия и Дризелла почувствовали бы себя как дома.

Как дома...

Леди Тремейн повернула голову. Все её вещи казались какими-то неправильными, неуместными в этой похожей на мрачную пещеру комнате, скудно обставленной старой, давно вышедшей из моды мебелью. Леди Тремейн вздохнула и вновь принялась смотреть в окно, на заснеженный сад. Что ж, зима так зима. И очень даже хорошо, что уже наступают рождественские праздники – это поможет им всем побыть друг с другом, почувствовать себя наконец единой семьёй.

– Ребекка, ты ещё не нашла тот сборник сказок, который был в багаже? – спросила леди Тремейн.

– Ещё нет, миледи, но отдам его вам сразу же, как только найду, – ответила Ребекка.

В этот момент в гостиную вошла няня Пинч и привела Анастасию и Дризеллу.

– Девочки мои любимые! – обрадовалась леди Тремейн, раскрывая свои объятия. – Как вы, мои дорогие? Надеюсь, няня Пинч уже помогла вам устроиться на новом месте?

– Да, мама, она помогла, только нам здесь ужасно не нравится. Золушка такая грубая, дом пустой совсем, а сэра Ричарда мы просто ненавидим! – сказала Анастасия.

– Это правда, мама, нам всё здесь не нравится. Мы думали, что ты везёшь нас в волшебную страну, а оказались в каком-то старом каменном сарае посреди нигде. Отсюда даже королевский замок не видать, – добавила Дризелла.

Эти слова услышала только что вошедшая следом за ними Золушка.

– Это неправда, Дризелла, – возразила она. – С вершины башни можно увидеть королевский замок.

Дризелла в ответ лишь презрительно фыркнула.

– Ну-ну, Дризелла, будь ласковее со своей новой сестрой, – сказала леди Тремейн.

– Она нам не сестра! – выпалила Анастасия.

Няня Пинч собиралась уже отчитать обеих своих воспитанниц, но леди Тремейн сочла за лучшее замять этот разговор и увести его в сторону:

– Няня Пинч, не сочтите за труд, подайте нам чаю для девочек и кофе для меня. Ну и сладенького чего-нибудь, конечно. Я с удовольствием посижу со своими дочками, – сказала она, улыбаясь Золушке. – А теперь, мои хорошие, пока мы будем ждать чай, давайте поболтаем. Присаживайся, Золушка. Расскажи нам о себе, а мы с удовольствием тебя послушаем.

Она жестом пригласила Золушку сесть рядом с собой и её девочками. Золушка села, но не рядом, а напротив, на некотором расстоянии от них.

– Надеюсь, вам нравится дом моей мамы, леди Тремейн, – сказала Золушка, улыбаясь своей мачехе.

Няня Пинч едва не опрокинула столик на колёсиках, на котором везла чай, – так шокировали её слова Золушки.

– Золушка, дорогая, – сказала она. – Я ведь уже говорила тебе, что теперь этот дом принадлежит твоему папе и твоей новой маме.

– Нет, что вы, мисс Пинч, – всё так же лучезарно улыбнулась Золушка. – Папа сказал мне, что этот дом всегда будет оставаться маминым, независимо от того, кто будет называть себя хозяйкой в нём.

Леди Тремейн постаралась понять эту маленькую девочку. Нет, Золушка не была злой и не собиралась намеренно причинить ей боль. Не может такая маленькая девочка быть настолько коварной. Просто повторяет, словно попугай, то, что сказал ей отец. Повторяет, не понимая, что задевает тем самым чужие чувства, что причиняет кому-то боль. И почему это причиняет боль, тоже не понимает, наверное.

– Да, моя дорогая Золушка, в определённом смысле этот дом будет принадлежать твоей маме, потому что здесь благодаря твоим воспоминаниям сохраняется частица её души. И я думаю, что это прекрасно. – Леди Тремейн протянула свою руку, пытаясь накрыть ей ладонь Золушки. – Но я уже говорила и повторю ещё раз, что мне будет очень приятно, если ты найдёшь в себе силы называть меня мамой...

Золушка ни на слова, ни на жест леди Тремейн не обращала ни малейшего внимания, рылась в кармане своего платья, искала что-то в нём.

– Золушка, ты слышала, что сказала твоя новая мама? – спросила няня Пинч, пытаясь оторвать наконец белокурую девочку от поисков в собственном кармане. – Золушка!

– Да? – рассеянно спросила она.

– Твоя новая мама с тобой разговаривает.

Золушка перестала рыться в кармане, сложила руки на коленях и с ангельской улыбкой спросила, повернувшись к леди Тремейн:

– Да, леди Тремейн?

– Ничего, Золушка, не обращай внимания, – устало ответила леди Тремейн.

А вот Анастасия не удержалась, не смолчала.

– Ты очень грубо ведёшь себя, Золушка, – с упрёком сказала она.

– Ага, грубо, – подхватила Дризелла. – Почему ты не хочешь называть её мамой, Золушка?

Золушка не стала ничего им отвечать и вместо этого снова принялась рыться в своём кармане.

Леди Тремейн погладила кончиками пальцев свою брошь. Ей очень, очень трудно приходилось с этой девочкой, никакого терпения уже не хватало, но и позволять своим дочерям в таком тоне разговаривать с их сводной сестрой она не могла и решила вмешаться.

– Золушка, покажи, что у тебя в кармане? Эта вещь так сильно отвлекает тебя, что ты никого не слушаешь, ни меня, ни моих дочерей.

– Не думаю, что это стоит показывать, – не поднимая головы, ответила Золушка.

– Золушка, немедленно покажи, что у тебя в кармане, или я прикажу няне Пинч отвести тебя в твою комнату, не выпив чаю, – строго сказала леди Тремейн, пробуя применить ту же тактику, которая в прошлом всегда помогала ей справляться со своими девочками.

– Ну и отлично. Я только рада буду оказаться сейчас в своей комнате, мачеха, – с улыбкой ответила Золушка.

«Что за невозможная девчонка!» – подумала леди Тремейн.

Никак она не могла понять эту девочку. Вроде бы непохоже, что она стремится дерзить или нарочно ужалить побольнее своим словом. Скорее просто говорит напрямую то, что думает.

– Ну хорошо, Золушка, отправляйся в свою комнату. Но я всё же настаиваю, чтобы ты называла меня мамой.

Золушка встала, подошла к леди Тремейн и сказала, протягивая на прощание свою руку.

– Простите, леди Тремейн, но я не могу называть мамой того, кто не моя мама. А вот мачехой я вас называть готова, если вам так угодно.

И она вопросительно взглянула на леди Тремейн.

– Хорошо, Золушка, – вздохнула леди Тремейн, с некоторой опаской глядя на свою странную падчерицу. – Если хочешь, садись и выпей с нами чаю, прежде чем идти в свою комнату.

– Если вам так угодно, – повторила Золушка. Она села на место и сразу же заглянула в свой карман.

– Почему ты не хочешь показать, что там у тебя в кармане? – спросила Дризелла, пересаживаясь на диванчик рядом с Золушкой.

– Да-да, Золушка, что у тебя там? – присоединилась к сестре Анастасия.

– Девочки, давайте чай пить. И оставьте Золушку в покое, мало ли что там у неё в кармане? Наверное, большой секрет, – постаралась всё перевести в шутку леди Тремейн.

Она маленькими глоточками принялась пить свой любимый кофе, с удовольствием глядя на то, как дружно все три девочки расправляются с пирожными, как чинно, подражая настоящим принцессам, прихлёбывают чай. Да, начало у них у всех получилось, мягко говоря, не самым лучшим, однако есть надежда, что они со временем притрутся друг к другу и станут настоящей, счастливой семьёй.

Мысли леди Тремейн прервала вошедшая в комнату Ребекка:

– Прибыл Великий герцог, миледи. Говорит, что у него сообщение для вас из королевского замка.

Леди Тремейн поднялась на ноги, жестом показала девочкам, чтобы они сделали то же самое, и сказала:

– Проси его.

Высокий мужчина вошёл в гостиную, забавно подёргивая бровями и щурясь, – леди Тремейн подумала, что таким образом Великий герцог пытается удержать выпадающий из глаза монокль. Он был странным, этот герцог, очень странным. Впрочем, практически всё здесь, во Многих королевствах, оказалось странным дальше некуда.

– Извините за беспокойство, леди Тремейн, – сказал Великий герцог. – Но наш король послал меня сообщить вам, что сэр Ричард должен будет задержаться на следующие несколько недель при дворе из-за дел, требующих его непременного присутствия.

– Даже в нашу первую брачную ночь его со мной не будет? – вспыхнула леди Тремейн. Сама услышала, как много раздражения в её голосе, и замолчала.

– Боюсь, что это неизбежно, леди Тремейн. Разумеется, сэр Ричард был бы рад находиться сейчас здесь, вместе с вами, я ничуть не сомневаюсь в этом, но... Но когда король призывает своего рыцаря к себе, рыцарь выполняет этот приказ, независимо ни от каких личных обстоятельств. Таков его долг, – сухо ответил Великий герцог.

– А чем именно будет занят мой муж в ближайшие несколько недель, я могу спросить? – вздохнула леди Тремейн.

– Спросить можете, миледи, но ваш вопрос, боюсь, останется без ответа. А теперь, с вашего позволения, мне пора идти. Добро пожаловать во Многие королевства. Уверен, что мы с вами ещё увидимся при дворе. – Он коротко поклонился и без дальнейшего промедления покинул комнату.

Леди Тремейн в полнейшем замешательстве опустилась на диван. Ну и денёк у неё выдался! Такой денёк, что хотелось плакать, кричать, биться головой о стену. Но она не могла себе этого позволить. В такие края её занесло, где всё было странным. Странное королевство, странный дом, в котором её с дочерями никто не ждал, теперь вот новый муж, за которого она вышла всего лишь пару часов назад, странным образом исчез на несколько недель прямо накануне первой брачной ночи. И сам её муж тоже оказался странным, совершенно не тем обаятельным человеком, которого она знала в Англии. Хотелось, конечно, надеяться, что его холодность после сегодняшнего венчания как-то объясняется возникшими в королевском замке проблемами, но, по правде сказать, это объяснение было довольно слабым.

– Прости, Золушка, но твоего папы, кажется, несколько недель не будет дома, – стараясь сохранять спокойствие, сказала леди Тремейн. – Надеюсь, я и твои новые сёстры поможем тебе скрасить одиночество вплоть до его возвращения.

– Да, я знала, что папа собирается уехать сразу после венчания, он говорил мне, – как бы между делом ответила Золушка, продолжая играть чем-то в своём кармане.

– Как это знала? Как это говорил? – гораздо резче, чем следовало бы, спросила леди Тремейн.

– А папа всегда всё мне говорит, – ответила Золушка, с улыбкой заглядывая в свой карман.

Терпению леди Тремейн пришёл конец, её переполнял гнев. Сэр Ричард сказал своей дочери, что собирается уехать сразу после венчания? Он что, просил её приехать как можно скорее только для того, чтобы было на кого оставить дочь? Не слишком ли много унижений для одного дня, а? И если это только начало, то чего же ей дальше ждать?

Леди Тремейн поднялась с дивана, отошла к окну и принялась смотреть на заснеженный сад, стараясь успокоиться и взять себя в руки. И тут у неё за спиной раздался визг, да такой, от которого у неё уши заложило. Он был такой громкий, будто её дочерей убивают. Обернувшись, она увидела, что Анастасия и Дризелла вскочили с ногами на стулья, а Золушка тем временем лихорадочно ищет что-то на полу.

– Это мышь! Мышь! – стуча зубами от страха, завывала Анастасия.

– Мама! У неё мышь была в кармане! А теперь сбежала! – истерично кричала Дризелла.

– Тише, тише, вы так его до смерти испугаете, – сказала Золушка.

– Испугаем? Его? Кого – его? Мыша? – взвизгнула Дризелла.

– Это всего лишь маленький мышонок. Вот, видите? – Золушке удалось наконец поймать беглеца. Она подхватила мышонка и поднесла его к лицу Дризеллы. Дризелла и Анастасия спрыгнули со своих стульев и помчались к матери искать у неё защиты.

– Мама? скажи ей, чтобы она этого ужасного мыша на улицу выбросила! – заныла Дризелла.

Леди Тремейн погладила свою брошь, словно надеясь, что холодный зелёный камешек охладит её гнев, вернёт ей спокойствие, поможет погасить очередной конфликт с падчерицей.

– Тихо, тихо, девочки, успокойтесь, – сказала она. – Послушай, Золушка, мы не можем позволить тебе держать мышь у себя в кармане. Мыши – это грязные твари. Немедленно избавься от неё.

– Простите, мачеха, но мыши – не грязные твари, – удивилась Золушка. – А мой мышонок даже одет. Вот, смотрите, я сама ему этот костюмчик сшила.

И она показала своей мачехе дрожащего от страха мышонка, который действительно был одет в зелёные штанишки, яркую красную рубашечку и даже имел щегольскую кепочку на голове.

– Золушка! Убери эту нечисть с глаз моих! Немедленно! Охотно верю, что тебе очень нравится эта дрянь, но я держать мышей в своём доме не позволю, даже одетых. Это вонючие, грязные и заразные твари! Немедленно выброси своего мышонка на улицу, слышишь? Я приказываю!

Тут Золушка впервые ответила дерзко, намеренно бросая вызов своей мачехе:

– И не подумаю! Это мои мыши, и я отказываюсь их прогонять на улицу. Там их кошка может поймать.

Леди Тремейн с трудом удержалась, чтобы не влепить девчонке пощёчину.

– Мыши? Значит, их у тебя много, не только один этот мышонок? Золушка, я приказываю тебе немедленно выпустить всех мышей в сад.

– Нет! – притопнула ногой Золушка, пряча испуганного мышонка назад в карман.

– Золушка! Делай, что тебе сказано! Сейчас же вытащи этого мышонка из кармана! Заразу какую-нибудь от него подхватишь!

– Не знаю, что за мыши у вас там в Лондоне, – покачала головой Золушка, – но у нас во Многих королевствах это совершенно безопасные и дружелюбные зверьки. А теперь, с вашего позволения...

И она повернулась, собираясь уйти.

– Золушка! Не смей уходить без моего...

Мышонок выпрыгнул из Золушкиного кармана и решительно бросился к леди Тремейн и её дочерям, которые с визгом вскочили опять на стулья.

– Девочки, успокойтесь! Золушка, вернись сюда, немедленно! – крикнула леди Тремейн, беспомощно глядя на то, как Золушка спокойно и несколько лениво покидает комнату. Даже не видя лица Золушки, легко можно было догадаться, что она при этом улыбается.

– Пойдём со мной, малыш, не будем задерживаться там, где нас не желают видеть, – не оборачиваясь, сказала Золушка. Мышонок махнул хвостиком и послушно потрусил следом за своей хозяйкой.

После того как Золушка ушла, леди Тремейн потребовалась помощь няни Пинч, чтобы успокоить Дризеллу и Анастасию. Когда всё наконец пришло в порядок, все расселись по местам и принялись допивать остывший чай, леди Тремейн с глубоким вздохом сказала:

– До чего же вредная девчонка!

Сказала и тут же пожалела о том, что это услышали её дочери. В наступившей тишине стало слышно деликатное покашливание Ребекки.

– Да, Ребекка? – устало спросила леди Тремейн.

– Не хотела говорить этого при Золушке, миледи, однако могу подтвердить, что мыши во Многих королевствах это действительно совершенно безопасные существа. Они не являются разносчиками болезней, как их лондонские сородичи.

И Ребекка замолчала, сделав страдальческое лицо. Возможно, тоже уже пожалела о сказанном.

– Тем не менее найди мне кошку, – нахмурилась леди Тремейн, поглаживая свою брошь. – А теперь пойдёмте, девочки, по своим комнатам. Отдохнём немного. А завтра утром отправимся в деревню, нанимать слуг и покупать необходимые для дома вещи. Няня Пинч останется здесь с Золушкой, а ты, Ребекка, пойдёшь с нами. Покажешь нам деревню и поможешь разобраться в премудростях, которыми переполнено это странное место, которое мы теперь называем своим домом.

ГЛАВА XII

Дьяволёнок

Прошло несколько недель с того дня, когда сэр Ричард так поспешно удалился в королевский дворец, и вот леди Тремейн получила известие о том, что его дела при дворе закончены и этим вечером он возвращается домой. Леди Тремейн подумала, что, как ни странно, долгая отлучка мужа оказалась как нельзя кстати. Она дала ей возможность и время привести дом в порядок: купить новую мебель, нанять слуг, сгладить, насколько это возможно, отношения с Золушкой. Нет, леди Тремейн не избавилась до конца от боли, которую причинил ей самый первый проведённый в этом доме день, но она надеялась, что с возвращением сэра Ричарда всё наладится.

Леди Тремейн было очень жаль провожать няню Пинч, уехавшую назад в Лондон, но зато ей удалось найти новую, просто замечательную гувернантку для своих девочек. Звали гувернантку Нянюшка. Леди Тремейн спросила, как её зовут на самом деле, но оказалось, что Нянюшка – это не прозвище, а настоящее имя. Смешное, но настоящее. Что ж, Нянюшка так Нянюшка.

Нянюшка была на редкость приятной пожилой женщиной с седыми волосами и живыми, молодо блестевшими глазами. Гувернанткой она оказалась просто великолепной – спокойной, доброй, умной. Мечта, а не гувернантка. Она сразу полюбила девочек, и сама сразу понравилась им. Теперь они весь день были неразлучны – в классной комнате, за столом, на прогулке в саду. Нянюшка оказалась большой выдумщицей – то поставит с девочками спектакль, который они сыграют в домашней библиотеке, то поведёт их в деревню пить чай и практиковаться тому, как должны вести себя в обществе воспитанные юные леди.

Леди Тремейн тоже была очень довольна. С появлением Нянюшки ей не приходилось больше беспокоиться за девочек, а значит, можно было целиком переключиться на домашние хлопоты, которых было немало. К возвращению мужа леди Тремейн сумела кроме Нянюшки нанять полный штат прислуги, и теперь жизнь в доме стала похожа на прежнюю, лондонскую. Погрузившись с головой в дела, леди Тремейн перестала чувствовать себя одинокой, и всё, как ей казалось, пошло на лад.

Ожидая возвращения мужа, леди Тремейн всё сильнее начинала нервничать. Она без устали бродила по комнатам, в сотый раз проверяя, везде ли поставлены живые цветы, везде ли всё вылизано до последней пылинки.

Заглянув таким образом в четвёртый, а может и в пятый уже раз в свою спальню, леди Тремейн снова убедилась в том, что всё в порядке, и собралась продолжить свой обход, но тут в дверях появилась Ребекка с маленькой корзинкой в руках и широкой улыбкой на лице.

– Что это у тебя в корзинке и чему ты так улыбаешься, Ребекка? – спросила леди Тремейн.

– Это подарок для вас, – ответила Ребекка, протягивая корзинку своей хозяйке. – Попытка загладить свою вину за то, что забыла в Лондоне ваш сборник сказок.

Ребекка действительно выглядела виноватой и никак не могла успокоиться после того, как обнаружила – точнее, не обнаружила сборника сказок в багаже леди Тремейн.

– Может, ты и не забыла его вовсе, Ребекка. Не вини себя так сильно, не надо, хотя мне тоже жаль, что книга пропала. Но ничего, быть может, она ещё отыщется где-нибудь. – Леди Тремейн заглянула в завязанную сверху куском алого шёлка корзинку. Под шёлком что-то шевелилось, барахталось.

– Не может быть! – радостно воскликнула леди Тремейн, догадавшись уже, что там. Она нетерпеливо, словно маленькая девочка, сняла красный шёлк и увидела под ним маленького чёрно-белого котёнка. Очаровательнейшего котёнка. – Ты отыскала! Ребекка, он просто прелесть! – Она вытащила котёнка, чтобы лучше рассмотреть его. – Боже, что за мордашка! А бантик-то, бантик-то какой у него на шее! Ну, здравствуй! – котёнок завозился у неё в руке, и леди Тремейн положила его на свою кровать. – Чудесный котёнок, спасибо тебе, Ребекка!

Котёнок спрыгнул с кровати и повис на юбке леди Тремейн, вцепившись в неё своими острыми коготками.

– Ах ты, дьяволёнок! – рассмеялась леди Тремейн, отлепляя от себя котёнка. – Знаешь, я, пожалуй, назову тебя Люцифер. Очень подходящее имя для такого шалунишки, как ты. Взял вот и сразу мне платье изодрал, а оно такое красивое.

– Позвольте, миледи, я заберу его у вас. – Ребекка осторожно взяла у леди Тремейн котёнка и вернула его назад в корзинку. – Подержу его у себя сегодня вечером, так что можете не волноваться за своего... как вы его назвали?

– Люцифер, – ответила леди Тремейн и пояснила, заметив, что Ребекка выглядит озадаченной. – Так зовут дьявола, владыки преисподней.

– А, как Аид! – поняла Ребекка и продолжила с улыбкой: – Да, этому озорнику такое имя как нельзя лучше подходит. – Она погладила котёнка по головке, затем придирчиво осмотрела платье своей госпожи и сказала: – Но платье-то он вам не испортил... – Затем подняла взгляд выше, посмотрела в лицо леди Тремейн и добавила: – Вы сегодня прекрасно выглядите, миледи. Уверена, что сэр Ричард будет потрясён.

В том, что он будет потрясён, леди Тремейн была не очень уверена, однако говорить об этом Ребекке не стала.

– Ой, – спохватилась Ребекка. – Миледи, вы забыли надеть свою любимую брошь.

И она пошла за брошью к туалетному столику.

– Нет-нет, я просто решила не надевать её сегодня вечером, – остановила её леди Тремейн. Брошь напоминала ей о покойном первом муже, а сегодня леди Тремейн хотела сосредоточиться мыслями не на прошлом, а на будущем.

– Если не ошибаюсь, вы уже несколько раз спускались на кухню, проверить, есть ли у кухарки всё, что нужно? – спросила Ребекка.

– Да. И надоела ей уже так, что она с радостью выгнала бы меня метлой с кухни, если бы понадеялась, что это ей с рук сойдёт, – ответила леди Тремейн, заставив Ребекку снова рассмеяться.

– А я заглядывала к девочкам, прежде чем подняться сюда, – продолжила Ребекка. – Сказала Нянюшке покормить и выкупать сегодня девочек пораньше, чтобы уложить их спать сразу после ужина, чтобы вы с сэром Ричардом смогли спокойно провести этот вечер вдвоём.

Эта мысль леди Тремейн очень понравилась.

– Золушка, конечно же, захочет увидеться с отцом, поэтому передай Нянюшке, что мы с сэром Ричардом зайдём к девочкам поцеловать их на ночь, – сказала она.

– Прекрасно придумано, – согласилась Ребекка. – Ах, миледи, вы такой чудесный вечер спланировали. Кухарка готовит на ужин все любимые блюда сэра Ричарда, а я проверю, чтобы всё было приготовлено для вас, как я сказала. Только не спрашивайте, что именно, это сюрприз.

Ближе к вечеру леди Тремейн начала нервничать сильнее. Она всем сердцем хотела надеяться, что из королевского замка к ней возвратится именно тот мужчина, которого она знала и в которого влюбилась в Лондоне. Он, а не тот странный человек, который так поспешно сбежал от неё сразу после венчания.

– Спасибо, Ребекка, дорогая. Надеюсь, это будет незабываемый вечер.

* * *

Встречать мужа леди Тремейн позвала всех слуг. Решила, что для него станет приятным сюрпризом увидеть, как хорошо она потрудилась в его отсутствие. И дом в порядок привела, и штат прислуги набрала. Вот они, красавцы и красавицы, стоят в своей новенькой чёрно-белой униформе по обе стороны вдоль расстеленной от входной двери красной ковровой дорожки. Стоят так, чтобы сэр Ричард мог увидеть каждого из слуг и с каждым поздороваться, как это принято в хороших домах.

Сама леди Тремейн стояла прямо у входа, чтобы сэр Ричард смог поздороваться с ней сразу, как только войдёт в дверь. А у подножия лестницы в своих самых лучших платьицах выстроились Анастасия, Дризелла и Золушка. Они стояли такие красивые, такие серьёзные – просто как юные леди на групповом портрете.

Неожиданно распахнулась дверь, заставив всех вздрогнуть от неожиданности, и по вестибюлю разнёсся громкий голос сэра Ричарда.

– Ну, здравствуй, любовь моя, девочка моя ненаглядная! – воскликнул он, направляясь к леди Тремейн. Она смутилась, как школьница, у неё голова закружилась от счастья.

– Добро пожаловать домой, любовь моя, – пролепетала леди Тремейн, готовясь упасть в объятия мужа, однако...

Однако он прошёл мимо неё, словно мимо пустого места, и бросился к Золушке, которая ждала его со слезами на глазах.

– Детка моя! Как ты? Соскучилась по своему папочке?

Ещё никогда леди Тремейн не видела, чтобы мужчина так неистово радовался встрече со своей дочерью. Сэр Ричард обнял Золушку так крепко, что, казалось, вот-вот задушит бедную девочку.

Леди Тремейн прижала руку к груди, потянулась за своей любимой брошью, но как раз сегодня её там не было, а жаль. Брошь очень пригодилась бы сейчас леди Тремейн, помогла бы защитить её раненое сердце. Преодолевая боль, она нашла в себе силы не разрыдаться. Просто повернулась и с высоко поднятой головой прошла по ковровой дорожке под сочувственными взглядами слуг, чтобы присоединиться к своему мужу и дочерям.

– Я очень скучала по тебе, папа! Мне ведь можно не ложиться ещё так рано спать, правда? Нянюшка сказала, что мачеха велела уложить нас сегодня пораньше, но я хочу остаться и послушать рассказ о твоих приключениях. И ещё, скажи сразу, я ведь не обязана избавляться от моего мышонка, а, папа? – стрекотала Золушка, обхватив отца за шею своими ручками.

– Конечно, ты можешь не ложиться спать так рано, и от мышонка тебе совершенно ни к чему избавляться, мой ангел. Кстати, а кто такая Нянюшка? – только сейчас сэр Ричард поднял голову и, кажется, впервые заметил слуг.

– Прости меня, солнышко, я совсем забыл поздороваться с твоими сводными сёстрами и мачехой, – сказал он. – Привет, Анастасия, привет, Дризелла. Миледи... Можем мы с вами переговорить наедине в другой комнате?

Леди Тремейн вздрогнула. Не понимала, чего ей ожидать, терялась в догадках. Быть может, муж хочет остаться с ней наедине, чтобы не демонстрировать при слугах свою любовь и привязанность к ней, считает это неприличным? Судя по тону, правда, можно было подумать, что он сердится на неё, но если так, то за что?

– Конечно, муж мой, – ответила леди Тремейн и, прищурив глаза, прошла вслед за сэром Ричардом в его кабинет.

Здесь сэр Ричард уселся за свой большой старинный письменный стол, оставив леди Тремейн стоять на ногах, словно провинившуюся школьницу перед директором.

– Что всё это значит? – строго спросил он. – Извольте объясниться.

Леди Тремейн несколько раз моргнула, пытаясь понять, в чём, собственно, дело. Потом догадалась, кажется.

– Это вы про мышь, да? Простите, Ричард, я действительно приказывала её выбросить из дома. Не знала, что здесь мыши не такие, как в Лондоне.

– Конечно, наши мыши не такие, как в Лондоне, – недовольно тряхнул головой сэр Ричард. – Вы сказали, что ей нельзя иметь ручную мышь? Но вы не имеете права отказывать Золушке в чём бы то ни было. У неё должно быть всё? что она хочет, вы меня поняли? Девочка мать потеряла!

Леди Тремейн промолчала. Она, как ей казалось, понимала его чувства, ведь она сама мужа в своё время потеряла.

– Но я имел в виду вовсе не эту треклятую мышь, – продолжил сэр Ричард. – Я спрашиваю о новых вещах в доме и о нанятых слугах. Зачем всё это? И потом, разве я давал вам на то своё разрешение?

Леди Тремейн в очередной раз потянулась рукой к тому месту, где должна была находиться брошь. Ох, как нужен был ей сейчас этот камешек, ох, как нужен!

– Я не думала, что на это требуется ваше разрешение, – нашла в себе силы возразить ему леди Тремейн.

– Требуется.

Нет, она решительно не понимала, почему он разговаривает с ней в таком тоне. Покойный лорд Тремейн никогда себе ничего подобного не позволял. Невозможно было поверить, что это их самый первый с сэром Ричардом разговор после свадьбы. Разумеется, леди Тремейн не хотелось начинать семейную жизнь столь же неудачным образом, каким складывались её отношения с Золушкой.

– Я знаю, что вы привыкли к независимости, тратя деньги по своему усмотрению, но здесь вашей чрезмерной расточительности места нет, миледи, – сказал сэр Ричард. – И запомните, что ваш титул во Многих королевствах не имеет ровным счётом никакого значения. В этом доме хозяин только я.

– Если речь идёт о чрезмерных, по вашему мнению, тратах, сэр Ричард, позвольте вам заметить, что это были мои собственные деньги.

– Нет, это мои деньги, – фыркнул сэр Ричард. – Теперь, когда мы с вами женаты, только я буду распоряжаться, как их тратить. Теперь скажите, где те со вкусом подобранные вещи моей жены, которые вы столь бездумно заменили своим дешёвым мусором?

Леди Тремейн опустила глаза. Она чувствовала себя просто ужасно. Вот уж не думала она, что новая обстановка может так сильно расстроить сэра Ричарда и что обшарпанная рухлядь, которую здесь называли мебелью, так много значит для него, ей тоже в голову не приходило.

– Простите, сэр Ричард, я пожертвовала старые вещи на благотворительность, – сказала она.

– Не думаю, что когда-нибудь смогу простить вам это, – сердито стукнул кулаком по столу сэр Ричард. – Вы в самом деле перешли все границы дозволенного. – Он перевёл взгляд на висевший над камином портрет своей покойной жены, и лицо его смягчилось, погрустнело. – Что ж, с этим теперь ничего уже не поделаешь. Но что касается слуг... увольте их всех завтра же. Прямо с утра.

– Да, но кто будет убирать дом, готовить еду, заботиться о детях? – спросила леди Тремейн, из последних сил стараясь не расплакаться перед ним. Вновь, в который уже раз, потянулась за своей брошью и вновь пожалела о том, что не надела её.

– Вы всем этим будете заниматься, – угрюмо ответил сэр Ричард. – А теперь позвольте мне вас покинуть. Хочу немного побыть со своей дочерью.

ГЛАВА XIII

Рождественский сочельник

По требованию мужа леди Тремейн уволила всех слуг, за исключением Нянюшки и Ребекки – их он согласился оставить, хотя и с очень, очень большой неохотой. Итак, леди Тремейн потеряла буквально всё. Свой дом в Лондоне, все свои деньги и даже своё достоинство – всё, всё это отныне принадлежало сэру Ричарду. Помня советы леди Хакли, она написала в Лондон своему старому стряпчему, но в сложившихся обстоятельствах ничего нельзя было поделать. Все деньги леди Тремейн принадлежали теперь её мужу, сэру Ричарду – таков был действовавший во Многих королевствах закон. После свадьбы всё состояние и имущество женщины переходили под контроль мужа. Или под контроль отца мужа, если тот вдруг умирал. Следует заметить, что закон этот был известен леди Тремейн ещё до замужества и, собственно говоря, не так уж сильно отличался от подобных законов, существовавших в Англии. Честно говоря, он, этот закон, и не очень-то волновал её в то время, поскольку леди Тремейн была уверена, что денег у сэра Ричарда намного больше, чем у неё самой. Но довольно скоро она начала сомневаться в этом, очень сильно сомневаться.