Ещё одним наслаждением стала для леди Тремейн возможность постоянно затыкать этой маленькой поганке её рот.

– Но я только что закон...

Леди Тремейн всегда бесил этот нежный мелодичный голосок. Её тошнило от него. И от самой Золушки тошнило тоже. Она видеть не могла эту девчонку.

– Значит, ещё раз сделаешь то же самое! – прикрикнула, на падчерицу леди Тремейн. – Да, и про сад не забудь. Полей, прополи, подмети дорожки, а потом доведи до блеска полы на террасах... вымой полы во всех коридорах... и на лестнице тоже. Не забудь почистить дымоходы. Ну а как только закончишь с этим, садись штопать и шить, а потом бегом бельё стирать. – Она сделала ещё глоточек кофе. – А, вот что ещё, чуть не забыла. Люцифера выкупай.

О, леди Тремейн очень хорошо знала, как ненавидит Золушка купать кота!

Что ж, подобные разговоры, как сегодня, заметно скрашивали жизнь леди Тремейн. Позволяли ей почувствовать себя сильной, волевой женщиной, совсем не такой, какой она была, находясь во власти Золушкиного отца.

Но как ни приятно было леди Тремейн мучить падчерицу, её финансовых проблем это не решало. Деньги были не просто нужны – они были необходимы как воздух. И тут словно прямо с неба свалилось, кажется, решение этих проблем.

Принесли приглашение в замок. На королевский бал.

Приглашение пришло в тот момент, когда леди Тремейн была со своими девочками, которые без конца кричали и ссорились. Наверное, их так сильно вывели из себя постоянные проделки Золушки, не иначе.

Несмотря на все связанные с отсутствием денег неприятности, леди Тремейн не теряла самообладания, и в этом ей очень сильно помогала нефритовая брошь, которую она теперь носила не снимая. Благодаря броши, леди Тремейн чувствовала себя холодной, как камень, и такой же прочной. Уверенной в себе и непоколебимо спокойной, словно статуя. Леди Тремейн и своих девочек пыталась научить быть такими же, но безуспешно. Анастасия и Дризелла по-прежнему оставались взбалмошными и неуправляемыми.

Когда Золушка принесла пришедшее к ним приглашение на королевский бал, Анастасия с Дризеллой просто как с цепи сорвались – кричали, выхватывали друг у друга конверт, и неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы леди Тремейн не отобрала у них приглашение, и сама не прочитала его.

– Ну, что же. Бал – это хорошо, – сказала она, сразу увидев отличную возможность пристроить благодаря этому балу своих дочерей. Если удастся одну из них выдать за принца, все проблемы будут немедленно решены, не так ли? Неужели услышали на Небесах её мольбы? Уф-ф! Но тут же леди Тремейн живо вспомнились слова сэра Ричарда и его ехидный смех, когда он называл её прелестных дочерей тупыми уродинами. Само собой, он спал и видел невестой принца свою дочку с её ангельской улыбкой и золотыми волосами. Что ж, какими бы прелестными ни считала леди Тремейн своих дочерей, но и она понимала также, что появление на балу Золушки может спутать ей все карты. Пожалуй, что рядом с Золушкой принц её Дризеллу и Анастасию просто не заметит.

«Что ж, значит, Золушки на балу быть не должно, вот и всё», – решила для себя леди Тремейн. Ничего, об этом она позаботится. Эта девчонка сделала всё, чтобы отравить жизнь леди Тремейн, теперь пришла пора отплатить ей той же монетой. На этом королевском балу будут блистать Анастасия и Дризелла, им будет открыт путь к счастливой беззаботной жизни, той самой, о которой леди Тремейн мечтала для себя и своих девочек, когда отправлялась из Лондона сюда, в это ужасное место.

Но Золушка тоже успела прочитать приглашение и своим мерзким, жеманным, сладеньким голоском посмела заметить, что согласно королевскому указу на бал приглашаются все незамужние девушки.

– Что?.. Ну, да, есть такой указ, – ответила ей леди Тремейн. – И я... не вижу причин, по которым ты не могла бы пойти на этот бал... Правда, в том только случае, если успеешь сделать всю работу по дому.

– О, я сделаю! Я всё сделаю, обещаю! – воскликнула Золушка.

– Ну и если сможешь подобрать подходящий наряд, – добавила леди Тремейн, отлично зная, что у Золушки нет ни одного вечернего платья. У неё и повседневного приличного платья ни одного не было.

– Смогу, смогу! Спасибо, мачеха!

И сияющая Золушка поспешила к выходу из комнаты, уже представляя, наверное, как танцует с принцем и тот делает ей предложение. Глупая, глупая Золушка!

Леди Тремейн криво усмехнулась, глядя падчерице вслед. Она заранее знала, что Золушка не сможет справиться со всей работой, которую ей прикажут сделать, и платья бального она при всём желании не успеет соорудить за то короткое время, что осталось до королевского бала. Поглаживая свою брошь, леди Тремейн сладостно предвкушала, как разочарована будет Золушка, глядя на то, как они уезжают на бал. Втроём. Леди Тремейн, Анастасия и Дризелла. Без неё!

Леди Тремейн мысленно ликовала, а вот её дочери, похоже, ничего не поняли.

– Мама! Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сказала? – спросила Дризелла.

– Конечно, понимаю, – усмехнулась леди Тремейн. – Ведь я сказала «если»...

ГЛАВА XVII

Бал

Королевский замок оказался именно таким, каким его представляла себе леди Тремейн. Здесь она впервые после своего отъезда из Лондона почувствовала себя как дома. Леди Тремейн была рада видеть даже долговязого Великого герцога, хотя не совсем, мягко говоря, приятное знакомство, состоявшееся несколько лет назад, друзьями их не сделало. Вот и сегодня Великий герцог не задержался даже на секунду, чтобы поздороваться с леди Тремейн и её дочерями, прошёл мимо них как мимо пустого места. Ничего, сегодня она постарается произвести на него более благоприятное впечатление, представилась бы только для этого подходящая возможность. Всё-таки, как ни говори, а они же знакомы друг с другом, да и её покойный муж состоял при дворе. А вообще-то, честно сказать, странно всё было устроено в этом королевстве. Леди Тремейн так и не смогла понять, почему её саму ни разу не позвали ко двору и почему никто не пришёл, чтобы выразить своё сочувствие по поводу внезапной смерти сэра Ричарда, да просто не поинтересовался за всё это время ни разу, всё ли в порядке у неё и у девочек. Не проверил даже, живы ли они.

Стоя в очереди и ожидая, пока их представят королевской семье, леди Тремейн без конца суетилась, поправляла что-то в нарядах Дризеллы и Анастасии, доводила до совершенства их внешний вид.

– Ну, хватит, мама, остановись уже! – фыркнула, не выдержав, Анастасия и добавила, топнув ножкой: – Все нервы мне вымотала!

– Прости, прости, моя дорогая. Я просто хочу, чтобы принц обратил на вас внимание. Он обязательно захочет жениться на одной из вас, я чувствую это! А как иначе? Ведь вы самые красивые на этом балу, – ответила леди Тремейн, обводя взглядом других леди и джентльменов, тоже, как и она сама, надеявшихся, что их дочери понравятся принцу.

– Ой, перестань, мам! Ты же знаешь, что это неправда, – тяжело вздохнула Дризелла. – Вон, взгляни сама на этих девчонок, они все не хуже Золушки или почти не хуже. Нет, нам с Анастасией здесь ловить нечего!

Что правда то правда, юных прелестниц в этом замке было как рыбок в аквариуме. Золотой и серебряной чешуёй переливались в свете канделябров их роскошные бальные платья, падали на плечи золотистые локоны, блестели огромные зелёные, карие, голубые глаза. Потрясающие это были девушки, но даже леди Тремейн молча призналась себе, что ни одна из них всё же не может сравниться с её падчерицей, предусмотрительно оставленной дома без шансов оказаться здесь.

Леди Тремейн заметила смущение на лице Анастасии, увидела, как она старается спрятать от посторонних глаз свои руки – всё ещё потрескавшиеся и сухие после многолетнего мытья посуды на кухне.

У леди Тремейн болезненно сжалось сердце при мысли о том, что её дочери сами не считают себя достаточно хорошенькими. В голове у неё настойчиво звучали слова покойного сэра Ричарда о тупых неуклюжих уродинах, и всё меньше оставалось надежд на то, что принц обратит внимание на них. Ей вдруг захотелось взять Анастасию и Дризеллу за руку и увести их отсюда ещё до того, как их представят принцу. Невыносимо было думать о том, что скажет или как поведёт себя принц, увидев её дочерей среди сонма слетевшихся на этот бал юных красавиц. Она уже почти решилась так и сделать, как вдруг услышала знакомый голос.

– Не нужно, не уходите, леди Тремейн, во всяком случае сейчас, когда у вас появился шанс изменить к лучшему и свою жизнь, и жизнь своих девочек.

Голос Ребекки леди Тремейн узнала моментально, и ей ужасно захотелось без лишних разговоров схватить эту ведьму за шею и душить, душить...

Разумеется, она сумела сдержаться и спокойно сказала:

– Ребекка?

А вот Анастасия и Дризелла буквально взвыли от радости и бросились к Ребекке обниматься.

– Здравствуйте, девочки. О, да вы просто красавицы, царицы бала! Послушайте, до того как вас представят королевской семье, осталось совсем немного времени. Не хотите ли выпить что-нибудь, освежиться? А то станете здороваться с принцем, а у вас в горле пересохло, своего имени произнести не сможете, будете квакать, как лягушки! – с улыбкой сказала Ребекка.

– Ой, и правда! У меня уже, уже пересохло в горле! Зелла, пойдём по-быстрому пунша выпьем, – сказала Анастасия. – Мам, мы скоро!

И они обе убежали, оставив Ребекку и леди Тремейн наедине.

Проводив своих девочек взглядом, леди Тремейн повернулась к Ребекке. Желание свернуть этой гадине шею вспыхнуло с новой силой.

– Что ты здесь делаешь, ведьма? – сквозь зубы спросила леди Тремейн, судорожно сжимая в руке свою брошь.

– А, догадались-таки, кто я такая, – рассмеялась Ребекка, став при этом до ужаса похожей на одну из тех злых сестёр.

– Нянюшка сказала мне, что ты заодно со злыми сёстрами. Ну а дальше уже легко было догадаться, что ты тоже ведьма.

Ребекка вновь рассмеялась, но на этот раз к её смеху присоединились все, кто был в зале. Смех не прерывался, нарастал, в нём стало ощущаться что-то тревожное, страшное. Затем движения у всех стали замедляться, со стороны это было похоже на то, как если бы все леди, джентльмены и их дочери пытались шагать по шею в воде. Это было самое странное зрелище, какое когда-либо доводилось видеть леди Тремейн. При этом никто из гостей ничего странного не замечал и не чувствовал, все вели себя совершенно спокойно. Просто их движения замедлялись, замедлялись, и наконец все, кто был во дворце, застыли на месте, словно статуи. Время для них остановилось. Для всех, кроме леди Тремейн, Ребекки и злых сестёр, которые не спеша приближались, лавируя среди превратившихся в изваяния гостей. Глаза сестёр были направлены на леди Тремейн, и она сразу же вспомнила, что в точности таким же был взгляд сэра Ричарда, когда он смотрел на неё в доме леди Хакли. Тогда она невольно чувствовала себя добычей, на которую нацелился охотник. Это же чувство возникло у неё и сейчас.

– Позвольте представить вам нашу сестру Цирцею, – сказала Люсинда. Во всяком случае, леди Тремейн так решила, что это Люсинда, потому что она стояла посередине, как тогда на крыльце и, тоже как тогда, заговорила первой.

Люсинда – согласимся, что это была она, – взмахнула рукой, и Ребекка моментально преобразилась, превратившись в прелестную красавицу с золотыми волосами и невероятно изящными, тонкими чертами лица. Одета она теперь была во что-то серебристое и золотистое, сверкающее так, словно этот наряд светился изнутри. Стоя в окружении четырёх ведьм, леди Тремейн чувствовала, что постепенно теряет волю, поддаётся очарованию этих странных сестёр. Впрочем, глядя на их компанию, было трудно поверить, что сказочная красавица Цирцея действительно сестра этих грубо размалёванных кукол. Леди Тремейн ухватилась за брошь, надеясь, что это поможет ей немного унять пустившееся вскачь сердце. Успокоиться. Ей необходимо было успокоиться, взять себя в руки и вновь обрести уверенность в себе.

– Да, мы сёстры, все четверо, – сказала Цирцея, с улыбкой глядя на леди Тремейн.

– Но что это?.. Зачем?.. И что вы сделали со всеми? А где мои дочери?

– С вашими девочками всё в порядке, не волнуйтесь, леди Тремейн, – рассмеялась Цирцея. – А что происходит? Мои сёстры, видите ли, были огорчены тем, что вы ни разу не позвали их на помощь, и теперь решили прийти сами, когда увидели, что вы вступили на путь, ведущий к вашей собственной погибели. Итак, мы в последний раз спрашиваем: вы хотите, чтобы мы помогли вам?

Теперь настала очередь леди Тремейн рассмеяться.

– Помочь?.. Мне?.. Да я же из-за вас оказалась в этом гиблом месте! Из-за вас! Вы составили заговор против меня, заманили сюда, запустили механизм придуманного вами сюжета! Написали в своём сборнике сказок, что я должна стать злодейкой – и я стала. Написали, что я не смогу уехать отсюда – я не смогла. Помощницы! – с чувством воскликнула леди Тремейн и добавила специально для Цирцеи, которую ей всё так же сильно хотелось придушить: – Особенно ты хороша, помощница! Я тебе доверяла, считала тебя своим другом, а ты предала меня.

– Я ваш друг, леди Тремейн, – вздохнула Цирцея. – Я всегда вас защищала. Ведь именно я привела вашего первого мужа в ту лавочку, где он купил для вас эту брошь, и всегда оставалась на вашей стороне, стараясь делать всё, что в моих силах, чтобы оберегать вас. Разве не я уговорила моих сестёр принести э... некоторое средство, которое помогло вам избавиться от сэра Ричарда? И разве не для того я сейчас здесь, чтобы вновь, в который уже раз, предложить вам свою помощь?

Она потянулась, желая взять леди Тремейн за руку, но та сердито отпрянула в сторону.

– Руки прочь от меня, ведьма! Я никогда не оказалась бы здесь, если бы не вы и не ваша проклятая книжка! Это вы виновницы моей погибели, вы! Вы всё это натворили!

Странные сёстры – все четверо – захохотали так, что закачались тяжёлые позолоченные люстры под потолком.

– Мы всего лишь записали то, что говорит нам пророчество, леди Тремейн, – сказала Цирцея. – Мы не можем изменить того, что написано, но сделали своим призванием пытаться помочь тем, кто попал в эти книжные тенёта. Только это мы всегда хотели делать – помогать. Теперь вы позволите нам сделать это? Возможно, с помощью нашей магии мы сможем переписать вашу историю, но не имеем права приступить к делу без вашего разрешения.

Леди Тремейн было очень странно разговаривать с женщиной, которую она привыкла считать Ребеккой. Сейчас она выглядела совершенно иначе, однако в Цирцее до сих пор сохранялось что-то, напоминавшее леди Тремейн её бывшую... служанку? Подругу? Неважно. Просто по какой-то, не до конца понятной ей самой причине леди Тремейн чувствовала, что может доверять Цирцее, несмотря даже на то, что она такая же... мягко говоря, необычная, как и её темноволосые сёстры.

– Вы можете мне верить, леди Тремейн, это я вам обещаю, – сказала Цирцея. У неё за спиной улыбались Люсинда, Руби и Марта.

– Я уже просто не знаю, кому верить, – ответила леди Тремейн. – Нянюшка сказала, что вы наложили проклятие на мою брошь, это правда?

– Магия ведьм и магия фей совершенно отличаются одна от другой, – покачала головой Люсинда. – Феи давно уже с недоверием относятся к ведьмовской магии. Нянюшка, как и вы, имеет свою собственную историю в книге волшебных сказок, и история эта рассказывает о том, что вскоре она перестанет верить в магию фей и примет магию ведьм. Впрочем, это другая история, для неё сейчас ещё не время.

– Все вы говорите загадками, и это ужасно сбивает с толку! – воскликнула леди Тремейн. – Нянюшка говорила, что вы, как ей казалось, пытались помочь мне, но я не понимаю, почему вы сначала притащили меня сюда, запустили весь ужасный механизм сказки, а теперь предлагаете мне свою помощь? Это же чушь какая-то!

Цирцея вновь протянула руку, и на этот раз леди Тремейн позволила ведьме притронуться к ней.

– Потому что так написано в книге, леди Тремейн. Вам было назначено приехать во Многие королевства, выйти замуж за отца Золушки, его жестокое обращение должно было превратить в чудовище вас саму, с тем чтобы вы начали, в свою очередь, измываться над дочерью сэра Ричарда. О том, что с ним случилось и почему он умер, вам известно не хуже, чем нам, так что об этом промолчим. Просто, скажем так, мы подумали, что если нам удастся переписать эту историю и убедиться в том, что брошь попала в ваши руки, то вам хватит смелости противостоять сэру Ричарду. Скажите, разве вы не чувствуете себя увереннее, когда на вас эта брошь? Вот я вижу, что вы прямо сейчас её трогаете. Она придаёт вам сил сопротивляться мне, разве нет? – спросила Цирцея, заглядывая леди Тремейн прямо в глаза.

– Хорошо, это всё так, но зачем вам надо было прятать от меня сборник сказок? А мои письма к леди Пруденс почему вы перехватывали? – спросила леди Тремейн, надеясь разглядеть в лице Цирцеи нечто такое, что позволит поверить ей.

– Да, прятать сборник сказок от вас было ошибкой, пожалуй, – согласилась Цирцея. – Но мы просто боялись, что рассказанная в нём история может напугать вас, а может, и подтолкнёт вас пойти ещё дальше по пути, от которого мы пытались вас удержать. – Леди Тремейн чувствовала, что Цирцея сейчас говорит правду, но ничего не успела сказать, потому что Цирцея продолжила: – Что касается писем, то тут наша гордыня взыграла, каюсь. Хотелось нам, видите ли, быть единственными, кто поможет вам. Честно скажу, мы очень много спорили друг с другом насчёт ваших писем к леди Пруденс, но сошлись в конце концов на том, что будем вашими единственными помощницами. Что мы и только мы сами спасём вас. Вы когда-нибудь сможете простить нас за это, леди Тремейн? Прошу вас, поверьте, что мы не хотели ничего, кроме как помочь вам и вашим дочерям.

Леди Тремейн просто уж и не знала, что ей думать. Больше всего на свете ей хотелось выбраться вместе со своими девочками из этих проклятых Многих королевств, и если эти странные ведьмы, несмотря на всё их вероломство, могут помочь в этом, то почему бы и нет?

– Мы можем помочь вам бежать отсюда, леди Тремейн, можем, – вкрадчиво продолжала уговаривать её Цирцея. – И вам вовсе не нужно при этом пытаться выдать одну из своих дочерей за здешнего дурацкого напыщенного принца. Ну его! Тем более что сомнительное удовольствие стать его невестой всё равно предназначено Золушке.

– Золушке? – удивлённо вскинула брови леди Тремейн. – Но её же здесь вообще нет! Она дома, рабо... то есть... ну, одним словом, ей даже надеть нечего.

– Но она здесь появится, и принц захочет жениться на ней. Так в книге написано, – спокойно возразила Люсинда.

Леди Тремейн оставалось лишь вскинуть вверх свои руки. Она уже по горло была сыта всякими сказочными штучками и предсказаниями.

– Ну а если всё должно идти так, как написано в книжке, то каким образом вы собираетесь изменить мою собственную судьбу? – спросила она, поглаживая кончиками пальцев свою брошь.

Леди Тремейн начинала злиться. Ей надоела чушь, которую несут здешние колдуньи. Что эти нелепые ведьмы, что Нянюшка – всё одно.

– Каким образом? – в один голос переспросили четыре ведьмы. – С помощью магии!

И они вновь так же дружно захохотали.

– Но Нянюшка сказала, что не может помочь мне, поскольку я в той дурацкой книжке числюсь как злодейка. Значит, она не может мне помочь, а вы можете. Каким же образом? – спросила леди Тремейн.

– Всё очень просто, – ответила ей Цирцея. – Её магия вам не в силах помочь, а наша может. Удел фей – заботиться о всяких принцессах, а наш клиент – злодеи. Мы, если можно так сказать, феи-крёстные для злодеев. А теперь скажите, вы желаете простоять здесь вот так до утра, выясняя во всех деталях, каким образом работает магия во Многих королевствах, или лучше к делу перейдём и начнём переправлять вас с вашими дочерями домой, в Англию?

Прежде чем леди Тремейн успела ответить, в бальный зал через открытое окно влетел какой-то голубой светящийся шар, рассыпающий вокруг себя снопы ярких искр. Присмотревшись, леди Тремейн поняла, что никакой это вовсе не шар, а седая женщина в пышном развевающемся голубом платье, по виду фея. Голова феи была прикрыта капюшоном, в руке у неё искрила волшебная палочка. Лицом фея была похожа на Нянюшку, и на долю секунды леди Тремейн подумала, что это она и есть.

– Я предупреждала вас, чтобы вы держались подальше от этого бального зала, злобные сестрицы! Предупреждала или нет? Я не позволю вам вмешиваться в мою историю с Золушкой! – Фея грозно взмахнула своей палочкой, и сёстры, опасаясь попасть под проклятие, горошинами раскатились в разные стороны, спеша укрыться за превратившимися в статуи гостями.

– Что вы делаете, Нянюшка? – воскликнула леди Тремейн. Фея зависла в воздухе, посмотрела на леди Тремейн сверху вниз и ответила, брезгливо поморщившись:

– А, должно быть, вы приняли меня по ошибке за мою сестру. Да, она всё нам про вас рассказала, – кивнула фея. – Но я не Нянюшка, я Фея-Крёстная.

Выражение лица феи моментально изменилось, на нём расцвела широкая улыбка. Вероятно, звук собственного имени был невероятно приятен для феи и наполнял её гордостью.

– И вы здесь для того, чтобы помочь мне? – спросила леди Тремейн, всем сердцем надеясь, что так оно и есть. Странные сёстры говорили, что хотят помочь ей, но что-то в их предложении не нравилось леди Тремейн, отпугивало, отталкивало. Она намного охотнее приняла бы помощь вот этой, такой дружелюбной на вид феи в голубом платье. – Нянюшка говорила, что обратится к феям за помощью, хотя я уже, по правде сказать, всякую надежду на это потеряла.

Странные сёстры издевательски захихикали, заквакали, заскрипели в ответ на это своими далёкими голосами.

– Фея-Крёстная никогда вам помогать не станет! Никогда!

Фея-Крёстная оглядела зал, пытаясь найти спрятавшихся за окаменевшими гостями ведьм, но не нашла их.

– Помогать вам? – удивлённо переспросила она. – Злодейке? Не смешите меня. Моя сестра Нянюшка, быть может, и заблуждается, считая, что вы ни в чём, что здесь случилось, не виноваты, но я-то так не думаю. Здесь я для того, чтобы подстраховать Золушку, убедиться в том, что ничто не помешает ей выйти замуж за принца, а вы со своими дочерями получите то, чего заслуживаете, – раздражённо шевельнула своими радужно переливающимися крыльями Фея-Крёстная.

– Но Нянюшка обещала, что поможет мне, – умоляющим тоном произнесла леди Тремейн. – Сказала, что постарается уговорить Совет фей помочь мне. Она обещала! Послушайте, Фея-Крёстная, помогите мне. Вы должны мне помочь! Вы не можете сейчас бросить меня.

– Теперь я вижу, почему вам так легко удалось одурачить мою сестру, – прищурила свои глаза Фея-Крёстная. – У вас есть дар убеждать. Но даже если бы я могла вам помочь, не стала бы этого делать. После того что вы вытворяли с Золушкой? Ну уж нет!

Леди Тремейн готова была заплакать. Она чувствовала, что начинает терять связь с реальностью, и ухватилась за свою брошь, ища у неё поддержки.

– Возможно, вы ещё не были злодейкой, когда сошли с корабля на берег в порту Морнингстар, но с тех пор стали ею, – продолжила Фея-Крёстная. – И своих дочерей вы уговорили свернуть на ту же дорожку, подбивали их издеваться и насмехаться над моей Золушкой. Нет, леди Тремейн, вы заслуживаете того, что предсказано дальше в вашей истории.

– А что, что должно произойти дальше? Что ещё случится со мной и моими девочками? – с тревогой спросила леди Тремейн, чувствуя себя так, словно завязла в каком-то кошмаре, где всё перевёрнуто вверх ногами, и она никак не может из него выбраться. Она считала себя главным действующим лицом в своей собственной истории. Да, сама влюбилась, сама решила переехать в далёкую страну и начать новую жизнь, а затем поняла, что ошиблась. Опять-таки, сама ошиблась, сама и расплатилась за свою ошибку нескончаемыми годами мучений. А потом является какая-то Фея-Крёстная и объявляет, что никакой хозяйкой своей судьбы леди Тремейн никогда не была, но просто покорно играла роль провинциальной злодейки в чьей-то чужой пьесе. Не самое приятное открытие, согласитесь.

– Так что же с нами будет дальше, скажите, прошу вас, – принялась умолять фею леди Тремейн, вцепившись в свою брошь и изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.

– Подождите немного и сами увидите, – равнодушно ответила Фея-Крёстная, поднимая свою волшебную палочку.

– Что вы делаете? – спросила её леди Тремейн.

– Заставляю вас забыть обо всём лишнем и возвращаю всё на круги своя, – сказала Фея-Крёстная. – Ой, смотрите, настало самое время Золушке здесь появиться. Я уже слышу, как останавливается перед королевским дворцом её карета.

Она взмахнула своей палочкой раз, другой, но стены бального зала вдруг задрожали, затряслись, и Фея-Крёстная принялась лихорадочно оглядываться по сторонам, ища источник, от которого текла эта магическая сила.

– Остановитесь, Фея-Крёстная! Остановитесь! – это оглушительно кричали злые сёстры, выстраиваясь, все четверо, перед феей и леди Тремейн.

– Не делайте этого, – попросила Цирцея. – Мы здесь не для того, чтобы мешать Золушке. Мы здесь для того, чтобы помочь леди Тремейн. Да, пускай Золушка забирает своего принца, только дайте нам помочь леди Тремейн и её дочерям. Нянюшка видела, что на самом деле произошло. Знала, что мы просто хотели помочь леди и её девочкам. Но где сейчас она сама? Почему так и не появилась, чтобы помочь им?

– Мою сестру сослали прочь, – неохотно ответила Фея-Крёстная. – Боюсь, теперь она на время забудет даже о том, кто она сама такая, так где уж ей помнить про какую-то леди Тремейн.

– То есть... вы стёрли ей память? – в ужасе уточнила Цирцея.

– Исключительно для её же пользы. Она начала представлять угрозу для нашего образа жизни, для наших старинных традиций. Её необходимо было остановить, – сказала Фея- Крёстная.

– Ох, помяните мои слова, Фея-Крёстная, – сказала Цирцея. – Настанет, обязательно настанет день, когда ваша сестра вернётся. Вернётся и займёт подобающее ей место! А мы будем петь и танцевать на пепелище того, что останется от Волшебной страны, когда её уничтожит Тёмная фея! Между прочим, и это пророчество тоже записано в книге!

– Нет на свете никакой Тёмной феи, Цирцея. Вы со своими сёстрами, как всегда, несёте чепуху, – ответила Фея-Крёстная.

– Неправда, есть, есть! И настанет день, когда сложатся звёзды и Тёмная фея явится и уничтожит вас за всё зло, которое вы причинили Многим королевствам! – От слов Цирцеи ещё сильнее зашатались стены дворца.

– Всё, хватит! – Фея-Крёстная взмахнула волшебной палочкой и создала вихрь, взметнувшийся за спинами злых сестёр. – Я ещё много лет назад говорила Нянюшке, что мы очень-очень пожалеем о том, что оставили вас на свободе во Многих королевствах.

– Что вы имеете в виду? – наклонила свою голову набок Люсинда.

– Да-да, что вы имеете в виду? – подхватила Цирцея, вскидывая вверх руки, отчего замок затрясся ещё сильнее. Побежали трещины по стенам, начали падать на пол превращённые в статуи леди и джентльмены.

– Мы. Требуем. Чтобы вы. Объяснили нам. Что. Вы. Имеете. В виду, – в один голос проскандировали все четыре сестры.

– Говорите, или мы уничтожим вас! – добавила Цирцея, и в глазах у неё замерцал опасный огонь.

Но теперь, судя по всему, пришла очередь Феи-Крёстной смеяться, что она и сделала.

– Давайте, попробуйте. Однако не забывайте, что это мои владения. Мы сейчас находимся в главе, где рассказывается история принцессы. – Фея-Крёстная приложила к своим губам палец и с довольной улыбкой продолжила: – Всё, устала я от вас, ведьмы. Меньше всего мне хочется возиться с вами, особенно в такую судьбоносную ночь, как эта. Так что немедленно убирайтесь отсюда, или я прогоню вас в ад, где вам, честно говоря, самое место!

– Ну и прогоните, – усмехнулась в ответ Люсинда.

– Думаю, там будут очень рады нас видеть, – хихикнув, добавила Цирцея.

Фея-Крёстная вновь взмахнула волшебной палочкой. Созданный ею вихрь подхватил Цирцею и её сестер своими могучими невидимыми крыльями.

– Прочь! – громко воскликнула Фея- Крёстная. Она снова взмахнула своей палочкой, и вихрь исчез вместе со злыми сёстрами. – Ну вот, мы от них и избавились!

– Где они? Что вы с ними сделали? – вскрикнула леди Тремейн.

– Не берите в голову, – улыбнулась Фея- Крёстная. – Давайте лучше вернёмся к вашей истории, моя дорогая. Забудем обо всём, что случилось, и начнём выдавать мою Золушку замуж за принца.

В тот же миг бальный зал ожил. Прибежали к матери напившиеся пунша Анастасия и Дризелла, вновь заиграла музыка, затанцевали на паркете пары, глашатай продолжил представлять принцу приехавших на бал девушек.

У леди Тремейн на мгновение закружилась голова. Было такое ощущение, что она только что проснулась. Последним, что она помнила, была её перепалка с дочерями, которым не нравилось, что мать то и дело поправляет на них перья и платья.

– Хорошо, хорошо, мои дорогие, я больше не буду суетиться. Тем более что как раз сейчас нас будут представлять принцу, – сказала она, и, словно по её команде, глашатай начал выкликать их имена. Леди Тремейн повела своих дочерей к трону, прекрасно понимая, что это их последний шанс вырваться на свободу.

Мать и её дочери присели перед принцем в реверансе, но вместо того чтобы улыбнуться им, как он улыбался всем без исключения гостям, принц вдруг закатил глаза и скривился так, словно лимон надкусил. Всё. В этот момент леди Тремейн поняла, что она со своими дочерями останется теперь во Многих королевствах навсегда.

В этот самый миг в зал впорхнула Золушка. Выглядела она словно образцовая принцесса, шагнувшая сюда прямо со страниц волшебной сказки. Все, кто был в зале, прервали свой разговор, повернули головы и уставились на неё. Леди Тремейн с трудом узнала Золушку, а Дризелла с Анастасией и вовсе её не узнали, однако это была она, их сводная сестра, явившаяся как раз вовремя, чтобы окончательно поставить крест на всех их надеждах.

– И где только она взяла такое платье? – сквозь зубы пробормотала себе под нос леди Тремейн, следя за тем, как неуклюже делают перед принцем реверанс её дочери. Впрочем, принц уже никакого внимания на них не обращал, он прошёл мимо них, словно мимо мебели, и направился прямиком к Золушке. А Дризелла с Анастасией так и застыли, полуприсев перед опустевшим после ухода принца троном. Глупо они выглядели, что и говорить. Очень глупо.

Глядя на то, как принц приближается к Золушке, леди Тремейн чувствовала, что окружающий её мир начинает крошиться, разваливаться на куски, и пол уходит у неё из-под ног. Она только что потеряла последнюю надежду. А у девчонки, которая в своё время предала её, будет теперь всё, чего она захочет. И всё, чего леди Тремейн так страстно желала для себя и своих дочерей, тоже будет у этой поганки в сверкающем платье. В эту минуту она ненавидела свою падчерицу сильнее, чем когда-либо, ненавидела до пожара в животе, до привкуса желчи во рту, а принц тем временем уже целовал Золушке руку и вёл её танцевать. Серебристым облаком плыло по залу платье Золушки. Леди Тремейн было больно смотреть на это, и её начинало подташнивать.

Ведь именно о таком «долго и счастливо» леди Тремейн мечтала для себя и своих дочерей, а теперь эта самозванка Золушка похитила его, можно сказать, прямо у них из-под носа. Все гости выстроились по краям паркета, и леди Тремейн заметила своих дочерей. Они, перестав наконец кланяться пустому трону, расталкивали сейчас гостей своими остренькими локотками, пробивались вперёд, чтобы лучше рассмотреть, с кем это там танцует принц. У леди Тремейн не хватало духу подойти к дочерям и сказать, что это Золушка. Золушка, их сводная сестра, которую они держат за прислугу. Леди Тремейн прекрасно понимала, что подобное унижение – да ещё на виду всего королевского двора! – окончательно добьёт Анастасию и Дризеллу.

– Ты знаешь, кто она? – спросила свою сестру Дризелла.

– Никогда раньше не видела, – ответила Анастасия. – А вот принц её, кажется, знает.

Дризелла пригнулась, чтобы лучше видеть танцующую пару в просвете между гостями, а леди Тремейн тем временем придумала, вроде бы, как ей расстроить свадьбу принца и Золушки. На самом деле сделать это очень просто! Она запрёт свою падчерицу в подвале, вот и всё! Эта мысль показалась леди Тремейн просто блестящей, и ей уже не терпелось поделиться ей со своими девочками, когда они возвратятся домой.

Пока Дризелла и Анастасия сворачивали себе шеи в попытках лучше разглядеть загадочную красавицу, леди Тремейн тихонько следовала вслед за танцующей парой по краю паркета. Шла, притворяясь, будто она, как и все остальные, заинтригована появлением этой сказочной красавицы, а сама тем временем сжимала рукой свою брошь, чувствуя, как твёрже и холоднее становится с каждой секундой её собственное сердце. Теперь леди Тремейн совершенно точно знала, что она должна сделать. А именно ни в коем случае не дать Золушке выйти замуж за принца. Никогда! Если уж сама леди Тремейн и её дочери обречены на то, чтобы влачить жалкое существование, то пусть и жизнь Золушки будет ничем не лучше. Очень радостно будет видеть горе и страдания этой предательницы, когда все её мечты развеются, словно дым.

ГЛАВА XVIII

Несчастливый конец

Много лет прошло с того судьбоносного – или рокового, если хотите, – бала, на котором принц влюбился в Золушку, но память о той ночи продолжала жить в леди Тремейн, подогревая её гнев и ненависть. А хрустальная туфелька? Разве могла леди Тремейн забыть о том, как Золушка сунула свою ногу в хрустальную туфельку, после чего немедленно была доставлена ко двору, вышла замуж за принца, и это событие с восторгом праздновало всё королевство. Впрочем, нет, не всё. Тремейны не праздновали.

Уехать из Многих королевств им так и не удалось. Замок, в котором они жили, с годами сильно обветшал – как, впрочем, и мозги леди Тремейн. Мы наблюдали за этим через наше волшебное зеркало, очень хотели, разумеется, чем-нибудь помочь леди и её дочерям, но нам не позволяла этого сделать магия Феи-Крёстной. Стоит заметить, что злодеи в волшебных сказках крайне редко доживают до счастливого конца истории принцесс, с которыми они враждовали, но здесь был именно такой случай. Мы, конечно, понимали, как невыносимо леди Тремейн знать, что жизнь Золушки сложилась во всех отношениях прекрасно и её бывшая падчерица со временем сделалась королевой, прославившейся своей добротой и справедливостью.

В первое время после того бала мы ещё надеялись найти какой-нибудь способ помочь леди Тремейн, но магия закружила нас, повела по новым, самым неожиданным тропам. Вот так и получилось, что вскоре мы просто забыли про леди Тремейн и её дочерей, безвылазно заточённых феями в замке, где прошло детство Золушки. С годами характер леди Тремейн становился всё более жестоким и отвратительным, да и как могло быть иначе? Ведь она видела, как ускользает, утекает, словно вода между пальцев, её жизнь. Вот перебралась она в своё время в совершенно новую для себя страну, в новый неизведанный мир вслед за мужчиной, которого полюбила. И что дальше? Думала, что и он тоже любит её, но оказалось, что это не так. То есть совсем не так. Новый муж заманил леди Тремейн в своё королевство только лишь для того, чтобы завладеть её деньгами, использовать в качестве прислуги, держать в постоянном страхе за жизнь дочерей. То, что начиналось у леди Тремейн как кружащий голову бурный роман, обернулось леденящим душу кошмаром.

Как уже было сказано, с годами разум леди Тремейн начал сдавать, всё глубже погружаясь в горькую раскалённую лаву ярости и отчаяния. Единственным смыслом своего существования она видела теперь возможность выдать замуж хотя бы одну из своих дочерей – это, как надеялась леди Тремейн, могло бы вытащить их всех из нищеты, в которой они увязли уже по самое горло.

Постепенно менялись и Дризелла с Анастасией. Пока их мать всё глубже погружалась в безумие, сёстры всё сильнее начинали сожалеть о том, как они обращались с Золушкой. Теперь Дризелла и Анастасия смотрели на прошлое уже не детским, но женским, взрослым взглядом. Они до поздней ночи засиживались вдвоём, разговаривая о своём детстве и пытаясь сложить вместе отдельные осколки воспоминаний. Постепенно сёстры начинали понимать, что совсем не так ужасно вела себя Золушка по отношению к их матери, как они думали тогда, годы и годы назад. Ведь в конечном счёте и Золушка, как и они сами, была лишь марионеткой в руках своего жестокого, страшного отца. Но этим самым поразительным открытием, которое сёстры сделали во время тех ночных бесед, они ни за что не решились бы поделиться со своей матерью. Ни за что. Впрочем, и свои попытки заставить мать посмотреть на всё, что было, поставив себя на место Золушки, её глазами, сёстры давно уже оставили, поняв, что это бесполезно и только вызывает у матери новый прилив ярости. Так что секреты свои сёстры от матери хранили и делали то, что она им приказывала. Надевали, как она велела, белые свадебные платья, когда вали разговаривать с ней, и терпеливо выслушивали её бред. Но всему наступает предел, и настал такой момент, когда Анастасия и Дризелла слишком уже устали жить словно пара призраков в замке с привидениями и решили наконец постоять за себя. Да, битву за рассудок матери они проиграли, но побороться за своё будущее всё ещё могли.

Поначалу тот день казался самым обычным в бесконечной череде одинаковых, неразличимых дней. С утра леди Тремейн сидела в мрачной гостиной своего замка. В комнате было темно, лишь отдельные острые лучики света проникали сквозь проеденные молью дырки в плотно задёрнутых шторах. В лучах света плавали пылинки и серебрилась паутина.

Леди Тремейн по своему обыкновению громко разглагольствовала, причитала, спорила сама с собой, а когда их мать была в таком состоянии, Анастасия и Дризелла старались всячески избегать её. Они сидели в своих комнатах наверху, но и туда, к сожалению, долетал материнский голос, эхом отдаваясь в пустом лестничном колодце.

– Я всё испортила, – причитала леди Тремейн. – Я погубила свою жизнь и жизни моих дочерей. А всё ради кого? Ради человека, в сердце которого хватало места только для его покойной жены и любимой дочери. А для меня и моих девочек там места не было, ты понимаешь меня?

Это она говорила, обращаясь к лениво развалившемуся у неё на коленях пухлому чёрно-белому коту.

– И мы оказались заточёнными в этом доме с тех пор, когда эту ужасную Золушку увёз отсюда принц. Увёз и сделал её своей невестой. Невестой, представляешь? А между тем в королевском замке должны были жить мои дочери и я, а не эта жеманная глупая кукла!

Кот моргнул, своими круглыми янтарными глазами и приготовился дальше слушать свою хозяйку.

– А ведь она была сумасшедшая, совершенно безумная девчонка! С мышами разговаривала, наряды им шила, шляпки, жилетки разные. Кошмар! Мерзость! Интересно было бы знать, нравится ли королю, что его королева наводнила их замок мышами? Этими гнусными грязными тварями?

– С кем это ты разговариваешь, мам?

Это была Дризелла. Она стояла, держась в тени, избегая солнечных лучиков, падающих сквозь дырки в шторах.

Леди Тремейн прищурилась, пытаясь разглядеть свою дочь.

– Выйди на свет, моя дорогая, чтобы я могла тебя видеть, – сказала она. Дризелла осталась стоять, застыв на прежнем месте как статуя. Опасалась показаться матери. – Делай, что тебе сказано, Зелла! Выходи немедленно и не изображай из себя привидение! – Дризелла медленно, неохотно сделала шажок вперёд. – Давай, давай! Я всю тебя видеть хочу, а не только носки твоих туфель!

И тут леди Тремейн вдруг стало ясно, почему её дочь держится в тени.

– Ах, вот оно что! – сердито воскликнула леди Тремейн, моментально покраснев от гнева. – Ты что, забыла, о чём мы столько раз договаривались, Зелла?

– О том, чтобы я не спускалась вниз не одетой как подобает! – испуганно ответила юная женщина.

– Вот именно! А теперь немедленно ступай наверх и приведи себя в порядок!

– Мама, прошу тебя! Не заставляй ты меня носить это белое платье! – умоляющим тоном попросила Дризелла, но её слова лишь ещё сильнее рассердили мать.

– А как ты собираешься привлечь внимание своего будущего мужа, если не будешь одета как подобает? – возмущённо воскликнула леди Тремейн. Усиленный эхом, её голос раскатился по всему дому, потревожив мирный покой многочисленных чёрно-белых кошек, обитавших в этом заросшем плющом и покрывшемся плесенью замке. Они недовольно завозились, зашипели и разбежались по углам. Досыпать. – Немедленно поднимись к себе и оденься! – Дризелла продолжала упрямо стоять на месте, уставившись на носки своих туфель, а её мать тем временем продолжала кричать. – Зелла! Иди! Я не желаю тебя видеть до тех пор, пока ты не сменишь платье! И пришли сюда свою сестру!

Дризелла со вздохом повернулась и пошла прочь. Хозяйка дома мрачно следила за тем, как её дочь исчезает, поднимаясь по ступеням лестницы.

– Глупая девчонка! – швырнула ей вслед потёртую бархатную подушечку леди Тремейн. – Прости, дорогой, – сказала она перепугавшемуся коту. – Ну-ну, успокойся, Люциферчик. Испугался, да? Ну, иди к своей мамочке. – Кот медленно, вальяжно вернулся к своей хозяйке. – И не смотри на меня так, пожалуйста. Не нужно. Я ведь извинилась уже, правда? Скажи лучше, что нам делать с этими девчонками, которые не желают носить свои лучшие платья, отказываются искать мужей, чтобы мы могли выбраться из этого убожества, в котором оказались?

– Мам, ты что, опять с кошками разговариваешь? – это была Анастасия. Длинные рыжие растрёпанные пряди волос странным, слегка пугающим образом обрамляли её бледное, как чистый лист бумаги, лицо, на котором пылали намалёванные алой помадой губы. – Ты же помнишь, что это не Люцифер, да? Он умер много лет назад.

– Как ты смеешь говорить, что мой сладенький малыш умер? Ты же вот жива, не так ли? – Леди Тремейн погладила надменного чёрно-белого кота, делая вид, что не замечает больше стоящей перед ней дочери. – Не слушай эту глупую девчонку, Люцифер. Хороший мой.

– Мама, мы уже не раз говорили с тобой об этом. Этот кот всего лишь похож на Люцифера. Тоже чёрно-белый.

– Анастасия! Сколько раз тебе повторять, что я назвала котика в честь его отца? И перестань обращаться со мной словно со слабоумной! – Лицо леди Тремейн перекосилось от гнева, но тут же разгладилось, когда её взгляд остановился на свадебном платье, в котором была Анастасия. Точнее, на том, во что оно превратилось. – Девочка моя дорогая! Нет, ты только взгляни на себя! Ты прелестна, неотразима! Стася, ты станешь нашей спасительницей, потому что ты не такая, как твоя упрямая, ужасная сестра! А где она, кстати? Зелла! Зелла! А ну иди сюда сейчас же!

С лестницы медленно спустилась Дризелла в таком же белом платье, как и её сестра, с припухшими, покрасневшими от слёз глазами и размазанной по щекам тушью.

– А вот и ты, Зелла! Прекрасно, прекрасно! Красавица ты моя! – не переставала восхищаться леди Тремейн своими дочерями, стоявшими перед ней в своих потрёпанных, заляпанных жиром и грязью подвенечных платьях, с одинаково бледными, нездоровыми лицами, много лет уже, казалось, не видевшими солнечного света. – Нет, вы только взгляните на моих милых крошек! Куколки! Ну просто живые фарфоровые куколки!

– Да перестань ты, мам. Это несерьёзно.

– Что значит несерьёзно, Зелла? Скажи, Люцифер, разве мои дочери не само совершенство, а? Как ты считаешь? – Кот лениво моргнул своими янтарными круглыми глазами. – Ну вот, видите? Люцифер тоже считает, что вы восхитительно выглядите! И любой мужчина, который войдёт в этот дом, то же самое скажет!

– Мама, не надо! – в один голос воскликнули девушки. – Лучше позволь нам постирать эти платья!

– Ага, постирать! А пока они будут сохнуть, эти платья, в дом может зайти молодой человек, и тогда эти дурочки упустят свой шанс выйти за него замуж, ты согласен со мной? – доверительно обратилась леди Тремейн к коту, нежно почёсывая его за ушком. – Никогда! – рявкнула она, обращаясь теперь к своим дочерям.

– Мама, молодые люди в наш дом не заходят. Сюда вообще никто много лет уже не заглядывал, – сказала Анастасия. – Ты хоть знаешь, что говорят о нас в деревне? А что должна думать о нас королева Золушка каждый раз, когда узнаёт о том, как ты ведёшь себя, получив очередную посылку из дворца?

– Не смейте произносить при мне имя той предательницы! – моментально взорвалась леди Тремейн. – Никогда! Поняли? – Она вновь переключила своё внимание на кота и нежно заворковала ему: – Мой красавец, хороший мой, любимый, единственный. Ну скажи, что нам делать с этими неблагодарными девчонками? Бесконечно жалуются на прекрасные платья, которые я им купила, потому что не перестаю надеяться, что девочки выйдут наконец замуж и вытащат нас из этой тюрьмы. А они ещё пытаются при каждой возможности защищать – нет, ты слышал? Защищать! – эту ужасную Зол... ну, ты сам понимаешь кого.

– Но послушай, мама! Ведь если бы мы обратились к Золушке, сказали ей, как мы раскаиваемся в том, что с ней делали, то она, очень может быть, простила бы нас и предложила свою помощь, – сказала Анастасия.

– Да, мама, да. Я уверена, что она простила бы нас. К тому же и предавать тебя она вовсе не хотела, я уверена в этом. Ведь Золушка была тогда совсем ещё ребёнком и просто не понимала по-настоящему, что она делает, – добавила Дризелла.

– Как вы смеете защищать и оправдывать передо мной эту... эту... – резко повернула к ним голову леди Тремейн. – И это после всего, что она с нами сделала! Ведь это из-за неё мы оказались запертыми здесь! Я не желаю больше слышать о ней! Не желаю! Никогда! – и моментально вновь переключила всё внимание на своего любимого кота. – Ох, Люциферушка! Ну что мне делать со своими доченьками, а? Я последние гроши на них трачу, самые лучшие подвенечные платья им покупаю, а что получаю в ответ, ты слышал? А, вот то-то и оно. Ума не приложу, что мне делать?

Кот лениво моргнул в ответ, хрипло мяукнул, и леди Тремейн закивала головой, словно поняла его и полностью с ним согласна.

– Ты так думаешь, Люцифер? Снова посадить этих маленьких безобразниц в подвал? Наверное, ты прав, так я, пожалуй, и сделаю. Научу их слушаться свою мамочку.

– Нет, мама, нет! Не хотим мы снова в подвал! Не хотим! Мы... э... мы больше не будем! – заплакала, затряслась от страха Дризелла. – Там холодно и темно. Не надо нас туда!

– Вы будете делать то, что я вам скажу, Дризелла! – ответила леди Тремейн. – Это наказание за то, что вы посмели защищать при мне... сами знаете кого! – Леди Тремейн вскочила, схватила Дризеллу за волосы и потащила к спускавшейся в подвал лестнице. – Перечить мне вздумали, да? После всего, что я для вас сделала? Вы ничуть не лучше... той поганки, которую защищаете. – Она повалила Дризеллу на пол, прижала к нему коленом и продолжила, выхватив из своего кармана большие ножницы. – Вы обе только о той мерзавке и говорите! «Она то, она это! Она ни в чём не виновата, это всё её папаша наделал! Ах, мамочка, нам так стыдно за то, что мы сами с ней, бедняжкой, делали!» Всё, сыта я по горло этими разговорами! Ничего подобного слышать больше не желаю!

Анастасия словно приросла к месту. Да, ей хотелось броситься на помощь сестре, оттащить от неё совершенно обезумевшую мать, но страх буквально парализовал её. А леди Тремейн тем временем продолжала кричать, захлёбываясь от ярости:

– Вы бесполезные твари, обе, да, обе! Вы никогда ничего сделать толком не могли! Даже платья, которые я вам купила, носить не умеете! «Ах, мама, мы в них ужасно выглядим. Можно мы снимем эти грязные платья?» Ну если вы считаете, что сейчас выглядите ужасно, посмотрим, что будет, когда я с вами закончу!

И к ужасу Анастасии, леди Тремейн принялась варварски кромсать локоны Дризеллы.

– Предательница! – вновь и вновь повторяла обезумевшая мать. – Думаешь, мне не известны ваши с сестрой маленькие грязные тайны, о которых вы шепчетесь по ночам? За идиотку меня держите, да? Но я не настолько глупа, нет! Откуда, скажи, та гадюка узнала, что мы собираемся сбежать отсюда? Ты ей об этом сказала, ты, ты, ты! Ты предала меня вместе со своей сестрой!

И она продолжала кромсать Дризелле волосы.

– Нет, мама! Остановись! – ожила наконец Анастасия и бросилась оттаскивать мать от своей сестры, но леди Тремейн отмахнулась, порезав при этом ножницами руку дочери. Анастасия вскрикнула от боли, отпрянула в ужасе, продолжая следить за тем, как извивается Дризелла, пытаясь вырваться на свободу.

ГЛАВА XIX

Счастливый конец

– Достаточно! – сказала Фея-Крёстная, закрывая книгу. – Не могу дальше читать. Нянюшка, ты права. Нам нужно вытащить этих девочек из того дома.

Остальные феи согласились с ней.

– Да, да! Отправляйтесь туда немедленно. Добрые феи и я, мы присмотрим за Волшебной страной, пока вас здесь не будет! – сказала Голубая фея.

– Летим, Фея-Крёстная, летим! – колокольчиком прозвенела Мерривезер. – Нужно успеть, пока та безумная женщина не убила их! Она же окончательно с ума сошла, верно? Я и не думала, что дела там настолько плохи.

– Бедные, бедные девочки! – проскрипела Флора.

– Я так за них боюсь, – басовито добавила Фауна. – Может, нам всем стоит туда отправиться?

– Спасибо, мои добрые феи, но думаю, что мы с Нянюшкой вдвоём со всем справимся. Если, конечно, она согласится отправиться со мной, – сказала Фея-Крёстная, глядя на свою сестру.

– Конечно, я помогу тебе, сестра, – не раздумывая, ответила Нянюшка. – Мне кажется, мы с тобою обе виноваты перед Анастасией и Дризеллой за то, что не защитили их, когда должны были это сделать.

– Согласна, – кивнула Фея-Крёстная. – Но вот только помогать их матери я отказываюсь. Наотрез. Это ужасная, просто ужасная женщина.

– Согласна, – в свою очередь кивнула Нянюшка. – Однако тебе, как и мне, хорошо известно, что это по нашей с тобой вине она такой сделалась. Мне даже пришлось пойти наперекор Совету и помочь ей, пока всё окончательно не развалилось.

К удивлению Нянюшки, её сестра и с этим согласилась.

– Знаешь, никогда не думала, что у меня язык на это повернётся... но по-моему, злые сёстры действительно пытались помочь леди Тремейн, – сказала Фея-Крёстная.

– Да, я думаю, что ты права. Жаль только, что они всегда находят при этом способ всё испортить, – вздохнула Нянюшка.

* * *

Послав Золушке сообщение о том, что они окажут помощь её сводным сёстрам, Фея-Крёстная и Нянюшка взмыли в небо и полетели прямиком к бывшему дому Золушки. Её старый замок густо зарос плющом, покрылся плесенью, кое-где с его стен и штукатурка осыпалась, и кирпичи в самих стенах расшатались. Одним словом, замок пришёл в полный упадок и запустение. Приземлившись во дворе, Фея-Крёстная почувствовала, как у неё защемило сердце, ведь это она во всём этом виновата. Это её магия держит взаперти за этими стенами и тех несчастных девочек, и их ужасную, безумную мать. А годы-то идут, спешат, а юность не вечна. Теперь, прочитав в книге о том, что леди Тремейн вытворяла со своими дочками, Фея-Крёстная ничуть не жалела о том, что она сделала с их матерью. А вот Анастасия и Дризелла, безусловно, заслуживали лучшей участи. Что ж, Фея-Крёстная готова была помочь им, оставалось только надеяться, что эта помощь не слишком запоздала.

– Я тоже ужасно себя чувствую, – прочитав мысли сестры, сказала Нянюшка. – Я должна была защитить их. Я должна была стать им феей-крёстной. Да и матери их я тоже должна была помочь, пока ещё не стало слишком поздно.

– Но ты и не могла ничего сделать, моя дорогая, – ответила Фея-Крёстная, обнимая сестру за плечи. – Ты была связана другим заданием, и, кроме того, не будем забывать о твоей потере памяти. Я должна была рассказать тебе о том, что случилось с Тремейнами, когда ты возвратилась в Волшебную страну, но не рассказала. Так что это только моя вина, не чья-то ещё. Но ничего, сейчас мы всё исправим. Между прочим, благодаря тебе, сестра, отныне мы, феи, будем заниматься не только теми девушками, которые предположительно могут стать принцессами, круг наших забот и интересов расширился, как ты всегда того и хотела.

И она поцеловала Нянюшку в щёку.

– Неужели ты это всё серьёзно, сестрёнка? Я точно не сплю? – спросила Нянюшка.

– А что, у меня, по-твоему, был выбор? – рассмеялась в ответ Фея-Крёстная. – Ведь теперь ты правишь Волшебной страной.

– Ну, выбора у тебя действительно не было, пожалуй, но я всё равно очень, очень рада, что ты на моей стороне, – сказала Нянюшка.

– Хорошо, но хватит уже болтать, давай делом займёмся, – сказала Фея-Крёстная, вытаскивая из рукава волшебную палочку. Фея- Крёстная, заметим, была в том самом пышном голубом платье с капюшоном, в котором она много лет назад помогала на балу Золушке. Что ж, это было символично – с голубого платья начиналась эта история, голубым платьем заканчивалась. Как говорится, замыкался круг. – Нет, ты только посмотри, что тут творится! – продолжила она, поводя рукой вокруг.

– Ничего, нам и не такое чинить приходилось, справлялись же, – ответила Нянюшка. – Вспомни, например, из каких руин мы подняли Волшебную страну. А королевство Морнингстар, после того, как его дотла разрушила Малефисента? Справимся и здесь, сестра!

Нянюшка взяла Фею-Крёстную за руку и вместе с нею подошла к входным дверям замка.

В подвальных окнах показались лица Анастасии и Дризеллы. Выглядели девушки ужасно – бледные, истощённые, болезненные. Неудивительно, что жители соседней деревни давно уже принимали их за привидения. А возле замка, куда ни взгляни, лежали, ходили, спали, дрались друг с другом кошки. Взрослые и котята, но все одного окраса – чёрно-белые. Увидев фей, они принялись громко мяукать на все голоса.

– Постучим или так войдём? – спросила Нянюшка.

– Постучим, я думаю. Будем оставаться вежливыми, насколько возможно, – ответила Фея-Крёстная.

Постучать они не успели. Дверь с грохотом распахнулась настежь, и на пороге появилась леди Тремейн с перекошенным от гнева лицом.

– Я уже говорила, что не интересуюсь вашим колдовством, ворожбой и прочими ведьмовскими штучками! Держитесь подальше от моего дома! – взвизгнула она.

Фею-Крёстную такой приём ошеломил, шокировал.

– Вы ошибаетесь, принимая нас за ведьм, – сказала она, расправив за спиной свои крылья и пошевелив ими в воздухе. – Мы не ведьмы, леди, мы феи, причём самого высшего ранга! А теперь впустите нас в дом, или мы будем вынуждены пустить в ход нашу магию.

Но леди Тремейн ничего не желала слышать и продолжала кричать на фей.

– Мне плевать на то, кто вы – ведьмы, феи или сам повелитель ада собственной персоной, я не впущу вас в мой дом! Ты... Да, я помню тебя с того бала! И тебя, Нянюшка, я тоже не забыла, не надейся! Как ты посмела явиться сюда вместе со своей сестрой-ведьмой спустя столько лет, после того, как ни разу не откликнулась на мои мольбы о помощи? Бесстыжая! Как ты могла позволить моим дочерям и мне так долго гнить на этой помойке? Зачем ты пришла? Отнять наконец мою брошь? Ты её не получишь, не получишь! Она моя, и я с ней не расстанусь! Эту брошь подарил мне покойный муж, единственный человек, который по- настоящему любил меня. Я не отдам её, ни за что не отдам!

– Нам очень жаль, что всё так получилось, леди Тремейн. Поверьте, на самом деле жаль, и мы хотим загладить свою вину перед вами. Мы можем войти? Мы будем рады помочь вам и вашим дочерям. Мы знаем, что сейчас они заперты в подвале, не будете ли вы так любезны вывести их оттуда на свет, чтобы мы смогли взглянуть на них? – Нянюшка внимательно всматривалась в сердитое лицо леди Тремейн, искала в нём хотя бы что-то, хотя бы самую малость того, что осталось от прежней женщины, которую она знала. Искала, но не находила. Перед ней стояла жестокая и холодная злодейка. Бессердечная.

Поздно было помогать этой женщине. Леди Тремейн было уже не спасти.

– А, знаете, где сейчас мои дочери? Значит, шпионили за мной с помощью своей грязной магии, да, ведьмы проклятые? Думаете, я уже совсем из ума выжила, и потому меня обмануть легко? Дудки! Дочерей они моих захотели! Не отдам я вам моих девочек, никогда не отдам! Я всё делала только для них. Для них! Жила ради них. А что вы собираетесь сделать? Дать им возможность уйти отсюда? Но что же тогда со мной самой будет? – спросила леди Тремейн, грозно надвигаясь на фей, щёлкая в воздухе окровавленными ножницами и то и дело срываясь на крик.

– Ну всё, хватит! – сказала Фея-Крёстная и взмахнула своей волшебной палочкой.

В тот же миг леди Тремейн растаяла в воздухе.

– Что ты с ней сделала? – спросила Нянюшка, оглядываясь по сторонам в поисках леди Тремейн.

– Потом расскажу. А сейчас давай вытаскивать девочек, – ответила Фея-Крёстная и ещё одним взмахом своей палочки открыла запертую на три замка дверь подвала.

– Девочки! – позвала Фея-Крёстная. – Можете выходить. Не бойтесь, опасности нет.

Медленно, осторожно из подвала выбрались на свет две хрупкие, истощённые и грязные на вид юные женщины. Их волосы были варварски выстрижены, глаза покраснели и припухли от слёз.

– Вы здесь, чтобы помочь нам? – спросила Анастасия, за спиной которой пряталась испуганная Дризелла. – Так же, как помогали Золушке?

– Да, дорогие мои, мы здесь, чтобы помочь вам. Простите, что заставили вас так долго ждать, – ответила Фея-Крёстная. Она снова взмахнула волшебной палочкой, восстанавливая девушкам их пышные локоны.

– Вы когда-нибудь сможете простить нас? – спросила Фея-Крёстная, обнимая обеих сестёр.

– А вы наша фея-крёстная? – робко подала голос Дризелла.

– Мы каждый день мечтали о том, что вы придёте, – прошептала Анастасия.

– Мы обе ваши феи-крёстные, – сказала Нянюшка, подходя к ним. – И у нас для вас послание от вашей королевы.

– Ах, Нянюшка, это ты! Вернулась за нами! Мы очень надеялись, что это случится. Мы так скучали по тебе, так скучали! – воскликнула Дризелла, и на глазах Нянюшки заблестели слёзы.

– Простите, что так долго не возвращалась к вам, девочки мои. Надеюсь, однажды как-нибудь мы сядем все вместе, и я всё расскажу вам. Всё-всё расскажу, и тогда, надеюсь, вы простите меня, – сказала Нянюшка, обнимая своих бывших воспитанниц.

– Нянюшка, ты сказала, что у тебя для нас послание от королевы. От королевы Золушки, да? Это она прислала вас сюда? – спросила Анастасия.

– Да, моя дорогая, – ответила за сестру Фея-Крёстная. – Она прислала нас, чтобы помочь вам.

– Она даёт бал в вашу честь и хочет представить вас ко двору как своих родственниц. Между прочим, там будут очень симпатичные неженатые кавалеры... – лукаво улыбнулась Нянюшка.

Но обе девушки вдруг расплакались вместо того, чтобы обрадоваться.

– Что такое? – заволновалась Фея-Крёстная. – Почему вы плачете?

– Да вы сами на нас посмотрите! Разве мы можем отправляться во дворец в таком виде? И вообще, кто сказал, что нам так уж хочется попасть на тот бал или что мы хотим замуж выйти? – сказала Дризелла.

– Ну, выбор за вами, само собой, – задумчиво произнесла Нянюшка.

– Всё так, но уж свою сводную сестру увидеть вам наверняка не терпится, – вмешалась в разговор Фея-Крёстная. – Повидаетесь с ней, а там уж и решите, захочется вам в её королевском дворце остаться или сюда вернуться. Это будет только от вас зависеть.

– Я думаю, что нам лучше всего будет возвратиться домой в Англию, – сказала Анастасия. – Но, конечно, попросив прежде прощения у Золушки.

– Да, да, я согласна, так и надо будет сделать. Только вот как набраться смелости посмотреть Золушке в глаза после всего, что мы с ней сделали? – добавила Дризелла сквозь слёзы.

– Ах, девочка моя дорогая, – мягко сказала Фея-Крёстная. – Знаешь, что сказала мне Золушка много лет назад в день своей свадьбы? Она сказала, что понимает, почему вы и ваша мать так ненавидели её. Тогда я Золушку не поняла, но теперь, прочитав вашу историю, понимаю. Во всяком случае мне так кажется.

– Вы действительно думаете, что она простит нас? – спросила Анастасия.

– Она уже вас простила, милая моя, – сказала Нянюшка. – И вы, я думаю, сможете простить её, если прислушаетесь к своему сердцу, – добавила она, беря обеих девушек за руки.

– Ах, Нянюшка! – воскликнула Анастасия. – Как же мы по тебе соскучились! – Она снова обняла пожилую женщину. – Но только мы не можем ехать в замок в таком виде, как сейчас!

– Ну, дорогие мои, для этого существуют феи-крёстные! – улыбнулась Фея-Крёстная и весело подмигнула Нянюшке.

– Ага, ты собираешься сейчас спеть свою знаменитую песенку «Биббиди-боббиди-бу», я знаю! – воскликнула Нянюшка. – Ну так запевай!

Такой счастливой Фея-Крёстная не чувствовала себя уже много лет. Нет, ей всегда, конечно, очень нравилось мурлыкать волшебную песенку и с помощью волшебной палочки исполнять желания и улаживать все дела, но сейчас рядом с ней была её сестра Нянюшка, вот что по-настоящему чудесно! Сколько лет Фея- Крёстная мечтала, что настанет день, когда они с сестрой будут творить добрые чудеса вместе, и вот её мечты сбылись! Нянюшка присоединилась к своей сестре, и буквально на глазах заброшенный замок преобразился, снова стал прекрасным, как много лет назад. Даже ещё лучше, пожалуй.

– Ну, что же, девочки, если вы захотите жить здесь – добро пожаловать, всё готово. Золушка сказала, что этот замок отныне при-надлежит вам. Хотя стоит вам только сказать, и мы с сестрой для вас построим другой, новый дом или отправим назад в Англию, если захотите. Как говорится, всё, что пожелаете, – сказала Фея-Крёстная, наблюдая за тем, как к крыльцу подкатывает присланная из королевского замка карета.

Анастасия и Дризелла тоже увидели карету и застыли в изумлении.

– Садитесь, девочки. Карета отвезёт вас во дворец, к вашей сводной сестре. Она уже ждёт вас, – сказала Фея-Крёстная, подталкивая девушек к карете.

– Да, но... – замялась Дризелла.

– Никаких «но». Золушка будет очень рада видеть вас, – не дала ей договорить Фея- Крёстная.

– Дризелла хотела сказать, что мы не одеты, чтобы ехать ко двору, – подала голос Анастасия.

– Ах да, платья. Вечно я забываю про платья, – рассмеялась Фея-Крёстная, вспомнив о том, что и Золушку она едва не отправила на бал в каких-то обносках, хорошо, что хоть в последнюю минуту спохватилась. – Нянюшка, окажешь мне честь? Наколдуешь девочкам новые платья? – спросила она.

– С превеликим удовольствием, – откликнулась Нянюшка, уже рисуя в уме красивые платья для Анастасии и Дризеллы.

Фея-Крёстная радовалась, глядя на свою сестру. Нянюшка вновь оказалась в своей родной стихии, была счастлива заняться таким приятным делом, до которого у неё столько лет не доходили руки. Когда же всё было закончено, обе феи переглянулись, решив, что леди Тремейн, оказывается, была права – дочери-то у неё прехорошенькие! А уж о платьях лучше вообще помолчать, всё равно их никакими словами не опишешь! Скажем лишь коротко, что на Анастасии платье было алое, с пышными юбками и искусной золотой вышивкой, а на Дризелле лиловое, как баклажан, с серебряным шитьём. В этих платьях сёстры выглядели просто потрясающе.

– Ну вот, теперь всё в порядке. Какие же вы красавицы! – сказала Фея-Крёстная.

– Красавицы? Мы? Правда? – не поверила своим ушам Анастасия.

– Да-да, можете не сомневаться, – подтвердила Фея-Крёстная, и девушки бросились обнимать и целовать её.

– Спасибо! Огромное вам обеим спасибо! – в один голос сказали они, направляясь к карете.

– Ой, погодите, я ещё одну вещь забыла! – окликнула их Фея-Крёстная, и на ногах сестёр сверкнули на солнце хрустальные туфельки. – Ну вот, теперь всё! Возьмите приглашение во дворец, – протянула она Анастасии красивый плотный конверт. – Покажете его при въезде в замок. И передайте Золушке, что я её очень люблю.

– А вы что, разве не едете с нами? – спросила Дризелла.

– Нет, дорогая. Нам ещё нужно сотворить для вас обеих полный гардероб, а потом ещё разобраться, что делать с кошками, которых здесь пруд пруди. Одним словом, у нас ещё много работы. Да вы не волнуйтесь, Золушка сумеет о вас позаботиться. А вы, если случится у вас в чём-нибудь нужда, просто загадайте желание, глядя на звезду, и мы тут же появимся. На этот раз без опозданий, это я вам обещаю, – улыбнулась Фея-Крёстная.

Анастасия и Дризелла поцеловали своих фей-крёстных в обе щеки и сели в карету.

– Ну всё, езжайте, не заставляйте свою сестру ждать вас, – едва сдерживая слёзы, сказала им Нянюшка. – И не волнуйтесь, то, что наколдовано, на этот раз не исчезнет, ни в полночь, ни потом. И карета ваша в тыкву тоже не превратится, – со смехом добавила она.

– Но Фея-Крёстная, а что с нашей матерью? Она назад не вернётся? – спросила Дризелла, высунувшись из кареты.