Дорогая бабуля, — читала она, — вчера я получила твое письмо. Я так рада, что тебе лучше. Так здорово, что ты больше не в больнице и что нога не болит. Никто нас с Рози не удочерил, это неправда, но из «Нежной заботы» мы уехали. Мы пытались вернуться к маме и малышу Ричарду, но жуткая тетка-инспекторша отвезла нас обратно в «Нежную заботу». Почти сразу же после этого нам сказали, что мы едем в Австралию. Маме нельзя было об этом рассказать, но, по-моему, она и так знает. Это все оттого, что дядя Джимми нас не любит.
Шесть недель мы плыли сюда на корабле. Там было хорошо, мы купались в бассейне, играли, читали книги. Еда была очень вкусной, и было очень жарко.
Мы видели много интересного по дороге, но сходить с корабля не разрешалось. Когда мы приплыли в Сидней, нас отправили на ферму. Она находится в маленьком городке под названием Каррабунна.
Когда мы приехали, нас расселили по коттеджам. Нас с Рози поселили в двух разных. Воспитательницу в моем коттедже звали миссис Гарфилд. Через два дня после того, как мы приехали, нас собрали вместе и велели надеть лучшую одежду. У нас не много одежды, Рози надела то платье, которое ты ей сшила. Я в свое влезть не смогла. Мы обе заплакали, вспомнив о тебе, вспомнив, как ты далеко.
Потом пришли люди, мистер и одна дама, чтобы посмотреть на нас. Мы должны были стоять прямо, потом один раз повернуться. Мистер рассмотрел внимательно каждую из девочек, а потом указал на Рози и сказал: «Возьмем эту». Потом ее увели. Она не хотела идти и начала кричать. Я хотела обнять ее, но меня оттолкнули. Потом всем велели вернуться в коттеджи. Рози все кричала, и ее утащили силой. Я прибежала к воротам, чтобы попрощаться с ней, но Рози посадили в машину, а мне не позволили. Миссис Гарфилд заперла меня в подвале на целую ночь. А когда я вышла, то поселилась в другом коттедже под названием «Лиственница».
Рози я больше не видела. Она уехала жить к этим людям, не знаю куда. Без нее очень одиноко. Ненавижу здесь всё. Когда выберусь наконец, найду ее обязательно.
Мы все здесь ходим в школу, здесь не только я одна из Англии. Когда мы приехали, было холодно, потому что была зима, не так, как в Англии. Сейчас весна и немного теплей.
Мне здесь не нравится, мне хочется домой. И хочется, чтобы Рози была рядом.
Напиши мне, пожалуйста, снова.
Люблю тебя,
Рита


Миссис Уотсон открыла бутылочку с чернилами и затерла некоторые строчки. Одну страницу она вообще выкинула, потом сунула письмо обратно в конверт и запечатала его. На следующее утро Дэлия пошла на почту, купила марки и опустила письмо в почтовый ящик. Она сдержала свое обещание, она отправила Ритино письмо.

Глава 27

Лили пила вторую чашку чая, когда сквозь отверстие для писем в двери проскочило письмо и упало на пол. Женщина, неловко наклонившись, подняла его. Откуда-то из-за границы, без очков не поймешь. В глаза ей бросились иностранные марки с изображением какого-то короля. Она отнесла письмо на кухню и поскорей надела очки. На марках действительно оказался какой-то король, а под ним крупными буквами было написано: «Австралия». Вот это номер! Кто ей пишет из Австралии? Она взглянула на аккуратно выведенный адрес на конверте, и у нее закружилась голова. Лили тяжело опустилась на стул. Этот почерк она узнала же сразу же. Детский почерк, Ритина рука. Рита? Но как Рита может писать ей из Австралии? Ее же вместе с Рози удочерили англичане, где-то на севере. Дрожащей рукой Лили разорвала конверт и взглянула на подпись. «Люблю тебя, Рита» — прочла она. Убедившись в том, что она не ошиблась, Лили вернулась к началу письма и начала читать.


Дорогая бабуля, вчера я получила твое письмо. Я так рада, что тебе лучше. Так здорово, что ты больше не в больнице и что нога не болит.


Потом несколько строк было вымарано, ничего не разобрать.


Шесть недель мы плыли сюда на корабле. На корабле было хорошо, мы купались в бассейне, играли, читали книги. Еда была очень вкусной, и было очень жарко.
Мы видели много интересного по дороге, но сходить с корабля не разрешалось.


Еще одна затертая строчка.


Когда мы приехали, нас расселили по коттеджам.


И снова вымаранные, зачеркнутые слова. Лили рассердилась. Рита написала ей, рассказала, где они и что с ними случилось, но кто-то прочел ее письмо и вычеркнул почти все важное.

«Как во время войны, — подумала она. — Но зачем? Как они посмели? Почему нельзя написать письмо своей бабушке?»

Она попробовала дочитать письмо, но вскоре поняла, что не хватает целой страницы. На последнем листочке было всего несколько строк:


Мы все здесь ходим в школу, здесь не только я одна из Англии. Когда мы приехали, было холодно, потому что здесь была зима, не так как в Англии. Сейчас весна и немного теплей.


Снова все зачеркнуто, а потом подпись:


Люблю тебя,
Рита


Лили несколько раз перечитала письмо, паника охватила ее. Мисс Ванстоун сказала, что девочки обрели новую семью, а теперь она получает письмо из Австралии. Что же случилось? Приемные родители увезли их в Австралию? Они хотя бы вместе? Почему Рита ничего не написала о Рози? Что с ней? Может быть, о ней она написала на той странице, которую выкинули? Лили вновь взглянула на письмо. Ни обратного адреса, ни даты. Когда Рита написала его? Лили взяла конверт и попыталась разобрать, что написано на почтовом штемпеле. Но ничего прочесть ей не удалось, кроме трех букв: «НЮУ». Что это значит? Она выяснит. Если потребуется, пойдет в библиотеку и посмотрит в атласе.

Лили зажгла настольную лампу и поднесла письмо поближе к свету. Она надеялась, что таким образом сможет прочесть вымаранные слова, но все оказалось тщетно. Кто-то очень постарался зачеркнуть написанное, буквально замазал строчки чернилами.

«Зачем было вообще отправлять письмо, если почти все из него вычеркнуто?» — удивилась Лили.

Рита все время пишет «мы», но не упоминает Рози. Почему? А в одном месте она написала: «…здесь не только я одна из Англии». Она, должно быть, имеет в виду других девочек из приюта.

«Но если это так, — вдруг поняла Лили, — если она живет с другими девочками из приюта, значит, ее не удочерили. Ее просто отправили в другой приют. Захотели избавиться от нее и Рози!»

Лили почувствовала, как в ней закипает ярость. Ее обманули, ей солгали… да их всех обманули! Вряд ли Мэвис давала согласие на то, чтобы ее детей отправляли на другой конец света. У Лили закружилась голова, и ей пришлось ухватиться за стол, чтобы не упасть. Ее малышек, любимых внучек Риту и Рози, отправили в Австралию, они даже не успели попрощаться. Конечно, Мэвис об этом не знает. А Джимми? Он в курсе? Может, он все это и устроил? А дама из отдела по делам несовершеннолетних, та, что с поросячьими глазками, она знала, что девочек отправят в Австралию, когда забирала их в приют?

«Успокойся, Лили, — сказала она самой себе, — не нужно нервничать и паниковать. Спокойно все обдумай и поймешь, как действовать».

Она налила себе еще чая и задумалась. Что ж, разложим все по полочкам. О Рози Рита почему-то не написала, не упомянула она и о приемных родителях, значит, никаких родителей нет. На штемпеле какие-то странные буквы «НЮУ». Что это значит? Джон, муж Кэрри, работает на почте. Он может знать.

Лили взяла карандаш и бумагу и составила план действий:


1. Показать Джону почтовый штемпель.
2. Проверить все факты.
3. Пойти в «Нежную заботу» и потребовать объяснений.
4. Потребовать объяснений у инспектора по делам несовершеннолетних.
5. Выяснить, знает ли Мэвис о том, что девочек отправили в Австралию.
6. Рассказать ей.


Лили перечитала список. Что ж, для начала неплохо. Она встала и медленно направилась в свою комнату, чтобы переодеться. Сегодня суббота, она наверняка застанет Джона и Кэрри дома.

Лили умылась, оделась, и тут слезы начали душить ее. Она рухнула на кровать, зарылась в подушку и разрыдалась. Ее дорогие девочки, они ведь совсем еще малышки! Что же это за люди, если отправляют таких малышей на другой конец света. Какое бессердечие!

Лили взглянула на фотографию, с которой ей солнечно улыбались ее любимые внучки, и у нее защемило сердце. Из Австралии они не вернутся. Она больше никогда их не увидит.

«Слезами горю не поможешь, — сказала себе Лили и решительно поднялась с кровати. — Возьми себя в руки».

Она надела пальто и вышла на улицу.

Кэрри удивилась, увидев на пороге миссис Шарплс.

— Вы ищете Мэвис? — спросила она.

— Нет, — ответила Лили, — я хочу поговорить с Джоном. Он дома?

— Нет, он ушел в паб, — ответила Кэрри. — Но, думаю, скоро вернется. Подождете его?

Когда Джон вернулся домой, Лили и Кэрри пили на кухне чай.

— Мне нужна ваша помощь, — сказала Лили. — Я получила письмо и не могу прочесть, что написано на почтовом штемпеле. Может, вы разберете, откуда оно?

Джон внимательно рассмотрел конверт.

— Письмо из Австралии, — наконец сказал он. — Из Нового Южного Уэльса[12].

— Нового Южного Уэльса, — повторила Лили. — Значит, Австралия.

— Это большая территория. Названия города, к сожалению, не разобрать.

Он с любопытством взглянул на Лили.

— А кто пишет вам из Австралии?

— Рита!

— Рита? — переспросила Кэрри. — Рита в Австралии? А Мэвис знает?

— Не думаю, — пожала плечами Лили. — Разве она позволила бы увезти девочек так далеко?

— Нет, конечно нет, — согласился Джон. — Она очень расстроится, когда узнает об этом.

— Я пока не собираюсь ей ничего говорить, — заявила Лили. — Хочу сначала точно выяснить, что же случилось с девочками. Кэрри, я знаю, что вы лучшие подруги, но, пожалуйста, пока ничего ей не говори. Даже не рассказывай, что я приходила сегодня. Хорошо?

— Хорошо, — согласилась Кэрри. — Как вы думаете, это Джимми устроил? Я помню, девочки его сильно раздражали.

— Не знаю, — ответила Лили. — Я ездила за ними в приют, сказала, что хочу их вернуть, что они могут жить со мной. Но патронесса заявила, что Риту и Рози удочерили и что они уехали куда-то с новыми родителями.

— Она не рассказала вам, куда увезли девочек? — спросила Кэрри.

Лили покачала головой.

— Она сказала только, что дети теперь живут где-то на севере. Я спросила ее, можно ли мне с ними встретиться, но она отказала, объяснила, что это слишком расстроит девочек. Разрешила только им написать, пообещала обязательно отправить мое письмо.

— Вы написали внучкам? — спросил Джон.

— Да, сразу же, — ответила Лили. — Патронесса дала мне бумагу и ручку.

— Что ж, похоже, она сдержала обещание.

— Наверное. Рита ведь получила мое письмо.

Лили задумалась. Похоже, что мисс Ванстоун действительно отправила письмо, но перед этим она наверняка его прочитала. Может, и из ее письма она что-то вычеркнула.

«Неважно, — заключила Лили. — В любом случае я пойлу в „Нежную заботу“, чтобы посмотреть в глаза этой женщине. Пусть только попробует снова соврать мне!»

— А это поможет найти девочек? — спросила Кэрри.

— Не знаю, вряд ли, — пожала плечами Лили. — Но я должна попробовать.

— Ну теперь-то, когда вы знаете правду, она должна дать вам адрес, чтобы вы могли написать девочкам, — предположил Джои. Он всегда был оптимистом.

Лили поблагодарила друзей за помощь, теперь она не сомневалась, что доберется до этой Ванстоун из «Нежной заботы». Вернувшись домой, она разожгла камин: ей неожиданно стало очень холодно.

«Как странно, — думала Лили, — у нас холодный ноябрь, а у Риты весна. За тысячи миль отсюда, так далеко от дома».



Утро понедельника выдалось пасмурным и холодным. Моросил дождик, и дома на противоположной стороне улицы тонули в тумане. Погода вполне соответствовала настроению Лили. Сегодня она снова пойдет в тот дом, и на этот раз им не удастся обмануть ее, она не какая-нибудь простушка, которую легко водить за нос.

Унылый приютский дом предстал перед ней в серой дымке пасмурного ноябрьского дня. Дверь открыли не сразу. Перед Лили стояла девочка лет четырнадцати, совсем непохожая на ту девушку, что открывала раньше. Она была меньше ростом, с рыжими волосами и веснушчатым лицом.

— Что вам угодно? — прошептала она.

Лили уже собиралась сказать, что пришла к мисс Ванстоун, но потом передумала. Вдруг эта девочка помнит Риту или Рози, стоит попробовать расспросить ее, пока им не помешали.

Лили улыбнулась.

— Привет, — сказала она, — я бабушка Риты и Рози Стивенс, можно с ними поговорить?

Девочка уставилась на нее, широко распахнув испуганные глаза, а затем пролепетала:

— Они здесь не живут.

— Нет? — Лили изобразила удивление. — Где же они тогда?

— Не знаю, мисс, они уехали.

— Как тебя зовут? — мягко спросила Лили.

— Памела, мисс, — ответила девочка, испуганно оглянувшись через плечо.

— Памела, я хочу найти Риту и Рози, я их бабушка, и мне интересно, знает ли кто-нибудь из девочек, куда они уехали?

— Остальные девочке в школе, мисс, — ответила Памела.

— А почему ты не в школе?

— Я больше не учусь, мисс. Я теперь здесь работаю.

— Сколько тебе лет, Памела? — спросила Лили, она говорила тихо-тихо, словно боялась спугнуть испуганного зверька.

— Четырнадцать, мисс.

— Ты всегда здесь жила?

Памела пожала плечами:

— Кажется, да, мисс.

— Памела? Кто там? — Резкий окрик заставил девочку вздрогнуть. Она побледнела, как полотно.

— Это миссис Хокинс, — прошептала она. — Спросите у нее о Рите. Я ничего не знаю.

— Не бойся, — успокоила ее Лили. — Я не расскажу ей, что мы с тобой разговаривали.

Памела отступила, позволив Лили зайти внутрь.

— Миссис Хокинс, эта леди хочет вас видеть.

— Надо было сразу же доложить мне, Памела, а не держать даму на пороге, — упрекнула та девочку. — А теперь марш па кухню, миссис Смит наверняка нужна твоя помощь!

Повторять два раза не потребовалось, девочка бросила умоляющий взгляд на Лили и убежала.

— Я просто сказала ей, что пришла к мисс Ванстоун, — объяснила Лили, прежде чем миссис Хокинс успела сказать хоть слово. — Возможно, вы помните меня, я Лили Шарплс, бабушка Риты и Рози Стивенс.

— Помню, — ответила миссис Хокинс. — Но, боюсь, мисс Ванстоун сегодня нет.

— А когда она будет? — мягко поинтересовалась Лили.

— Я не знаю. Она приходит, когда считает нужным.

— Что ж, придется ей прийти сегодня, — отрезала Лиля. — Я должна поговорить с ней, и я этого добьюсь.

— Может быть, я смогу вам помочь? — спросила миссис Хокинс, растягивая губы в улыбке.

— Нет, я хочу поговорить с шарманщиком, а не с его обезьянкой! — огрызнулась Лили и невольно обрадовалась, заметив, как вздрогнула миссис Хокинс.

— Смею вас заверить, хамством вы ничего не добьетесь, — произнесла заведующая ледяным тоном. — Мисс Ванстоун сегодня нет, и я уверена, что она не захочет с вами встречаться.

— Смею вас заверить, ей придется меня выслушать, — непреклонно заявила Лили, опершись на трость.

— Вам лучше уйти, — сказала миссис Хокинс и открыла перед Лили входную дверь. — Здесь вам делать нечего.

— А если я откажусь уходить? — с вызовом бросила Лили.

— Тогда я вызову полицию, чтобы вас отсюда вышвырнули. Сомневаюсь, что вам это понравится.

— Что ж, мне будет о чем рассказать полиции, например, о том, что вы отправили моих внучек в Австралию, наговорив мне при этом кучу вранья про то, что их удочерили. Рита написала мне оттуда письмо. Что на это скажете?

— Мисс Ванстоун будет здесь завтра, — сменила тон миссис Хокинс. — Завтра и приходите. — И она вытолкнула Лили в открытую дверь.

Лили пошатнулась и навалилась всем телом на трость, чтобы удержать равновесие. Входная дверь захлопнулась у нее перед носом.

Что ж, сегодня она потерпела поражение. Несмотря на ярость, буквально душившую ее, от этой Хокинс она уже ничего не добьется. Но Ванстоун не удастся улизнуть. Пусть подавится своим враньем, она обязательно найдет ее и выскажет все, что о ней думает.

Миссис Хокинс поднялась на второй этаж и выглянула в окно. Когда же уйдет эта стерва! Получила письмо от Риты?! Как это возможно? Кто позволил Рите написать домой?

«Лучше предупредить мисс Ванстоун, — подумала она. — Так я и знала, что эта Шарплс накликает на нас беду. Обезьянка шарманщика! Я заставлю ее пожалеть об этих словах!»

Миссис Хокинс вернулась к себе в кабинет, сняла телефонную трубку, позвонила в «Ванстоун Энтерпрайзис» и попросила соединить ее с мисс Ванстоун.

— Да? В чем дело? — сразу перешла к делу мисс Ванстоун.

— Эта Шарплс снова приходила, — сказала миссис Хокинс. — Она знает, что мы отправили детей в Австралию.

— Как? Откуда она узнала?

— Говорит, что получила письмо от Риты.

— Письмо от Риты?

— Я сказала ей, что вас сегодня не будет, — продолжала миссис Хокинс. — И что она может прийти завтра, если захочет. — Она помолчала, а потом добавила: — Мне кажется, вам лучше с ней встретиться. Она угрожает обратиться в полицию.

— Я все улажу, — пообещала мисс Ванстоун. — Если она снова придет, скажите, что я смогу уделить ей пять минут завтра в четыре часа дня. Надо разобраться с этим раз и навсегда.

Глава 28

Пока миссис Хокинс и мисс Ванстоун обсуждали сложившуюся ситуацию, Лили зашла в чайную неподалеку и за чаем с булочкой обдумывала следующий шаг. Если заведующая «Нежной заботы» не подпустит ее к патронессе, может быть, попробовать застать ее врасплох, прийти к ней в другой офис? Она вспомнила, как в первый раз звонила секретарше мисс Ванстоун, должен где-то сохраниться телефон. Лили вытряхнула содержимое своей сумочки на столик и нашла нужную бумажку.

«Что ж, теперь можно позвонить, — подумала она. — Или нет, лучше сразу заявиться туда. Важен эффект неожиданности».

Но как узнать, где они находятся? А что, если позвонить и уточнить адрес, а потом нагрянуть без предупреждения? Лили зашла в телефонную будку, опустила монетку в щель и набрала номер. Услышав слова «Ванстоун Энтерпрайзис», она откашлялась и заговорила деловым тоном:

— Доброе утро, это «Ванстоун Энтерпрайзис»?

— Да.

— Пожалуйста, скажите ваш точный адрес, а то курьер не может доставить посылку.

Лили старалась говорить спокойно, боялась, что секретарша услышит дрожь в ее голосе.

— Ванстоун-хаус, Брум-стрит, двадцать один, недалеко от Рыночной площади, — услышала она вежливый ответ. — Большой такой дом из красного кирпича, его трудно не заметить.

— Спасибо, — ответила Лили и повесила трубку. — Брум-стрит, двадцать один, — повторила она вслух. — Недалеко от Рыночной площади. Придется сесть на тридцать седьмой, чтобы доехать туда.



А вот и он, Ванстоун-хаус. Широкие ступени с выкрашенными в черный цвет железными перилами ведут прямо к стеклянной парадной двери. Рядом с ней ярко отполированная медная табличка с надписью «Ванстоун-хаус».

Лили с опаской глядела на торжественное здание. Разве она сможет так просто войти в него? Вряд ли это получится. Окна, выходящие на улицу, на первом, втором и третьем этажах светились, внутри что-то происходило. Интересно что? «Может быть, лучше и не пытаться, — оробела вдруг Лили, — лучше еще раз сходить в „Нежную заботу“».

«Нет, — решительно сказала она самой себе. — Отступать нельзя».

Мужчина в темном пальто подошел к парадной двери и, толкнув ее, исчез внутри. И Лили наконец решилась. Она перешла дорогу, поднялась по лестнице и вошла в просторный вестибюль. Пол здесь был покрыт темно-зеленым ковром. За столом сидела элегантная девушка; когда дверь за Лили хлопнула, она подняла глаза и улыбнулась.

— Доброе утро, мэм. Чем я могу вам помочь? — приветливо произнесла она.

Лили на мгновение смутила подобная вежливость и доброжелательность. Вправе ли она устраивать сцену и требовать встречи с мисс Ванстоун?

— Я хотела бы видеть мисс Ванстоун, — сказала она. — По очень важному делу.

— У вас назначена встреча, мэм? — поинтересовалась секретарша.

— Нет, — призналась Лили. — Но мне необходимо сегодня увидеть мисс Ванстоун.

— Понятно, — ответила девушка. — Вам лучше присесть. — Она махнула рукой в сторону стульев. — Я же узнаю, сможет ли мисс Ванстоун вас принять.

Лили застыла в нерешительности, и секретарше пришлось повторить:

— Пожалуйста, мэм, садитесь.

Лили присела на краешек стула, готовая вскочить с него в любую секунду, и стала наблюдать за секретаршей. Та сняла трубку и тихо что-то говорила в нее. Через несколько минут она подняла глаза и спросила:

— Простите, а кто спрашивает мисс Ванстоун?

— Миссис Лили Шарплс.

Снова недолгий разговор, потом секретарша положила трубку.

— Вам придется немного подождать, — сказала она. — Мисс Дрейк спустится к вам через минуту.

Лили откинулась на спинку стула. Она ждала и ждала. Минута превратилась в десять, и она уже собиралась подойти к секретарше и поинтересоваться, куда запропастилась мисс Дрейк, как тут же увидела ее. Мисс Дрейк оказалась невысокой худенькой женщиной с узким лицом и острым подбородком. Выцветшие светлые волосы были коротко подстрижены, губы крепко сжаты. Она явно не испытывала никакой радости от встречи с Лили.

— Мисс Шарплс? Меня зовут мисс Дрейк, я секретарь мисс Ванстоун. Вы по какому вопросу?

Лили встала.

— Здравствуйте, — сказала она, — мне нужно встретиться с мисс Ванстоун.

— Да, я понимаю, — ответила мисс Дрейк, — но мисс Ванстоун не может сейчас принять вас. Могу ли я чем-нибудь помочь? Вы по какому вопросу?

— По личному, — отрезала Лили.

— Что ж, если вы не можете сообщить мне, по какому вы делу, мне придется перенести вашу встречу с мисс Ванстоун на следующую неделю.

— На следующую неделю? Нет, это совсем не годится, — возразила Лили. — Я должна увидеть ее сегодня.

— Да, это я поняла, — все твердила мисс Дрейк, — но если вы не объясните причину такой спешки, она не сможет вас принять.

— Скорей, ей просто не хочется со мной встречаться, — уточнила Лили.

— Миссис Шарплс, — мисс Дрейк начала терять терпение, — мисс Ванстоун очень занятая леди, она не может разом все бросить и принять вас, тем более что вы не договорились о встрече заранее. Вы должны это понимать.

В этот момент входная дверь распахнулась, и в вестибюль вошли двое молодых людей. Один подошел к стойке регистрации и начал тихо что-то обсуждать с секретаршей, в то время как другой, с большой сумкой, остался стоять в дверях.

— Что ж, я вам скажу! — взорвалась Лили, решившая дать выход накопившейся в ее сердце ярости. — Ваш проклятый приют украл у меня внучек. А мисс Ванстоун нагло наврала мне. И сейчас я хочу посмотреть ей в глаза и спросить, где на самом деле мои внучки!

Мисс Дрейк кинула встревоженный взгляд в сторону незнакомцев. Один все еще разговаривал с секретаршей, а другой с любопытством прислушивался к тому, что говорит Лили.

— Извините, мисс Дрейк, — окликнула ее секретарша. — Эти два джентльмена из газеты «Белкастер хроникл» пришли взять интервью у мисс Ванстоун.

— Спасибо, мисс Пулман, — кивнула мисс Дрейк. — Я сейчас спущусь, только отведу миссис Шарплс наверх.

Она повернулась к двум джентльменам и, натянуто улыбнувшись, произнесла:

— Вам придется немного подождать, я спущусь через минуту. Пойдемте со мной, миссис Шарплс.

И, не удосужившись проверить, поспевает ли за ней Лили, она устремилась вверх по лестнице. Лили шла следом, только чуть медленнее. Она не поняла, что заставило мисс Дрейк передумать, но это было неважно. Главное, что она встретится наконец с этой Ванстоун.

Мисс Дрейк провела ее в строгий, скупо обставленный кабинет на втором этаже. Вдоль одной стены выстроились в ряд металлические картотечные шкафы, у другой стояли два стула. Через кабинет можно было пройти в смежную комнату.

Кивнув Лили на стул, мисс Дрейк постучалась в дверь, ведущую в смежную комнату, и зашла туда. Лили огляделась. Зацепиться глазу было не за что: обычный кабинет секретаря, по нему трудно судить о том, что же такое «Ванстоун Энтерпрайзис».

Через несколько минут дверь открылась, и появилась мисс Дрейк.

— Мисс Ванстоун сейчас примет вас, — объявила она. — Но сможет уделить вам не более пяти минут.

Лили встала и, даже не взглянув на секретаршу, прошла в кабинет мисс Ванстоун.

Эта комната разительно отличалась от предыдущей. Толстый и мягкий темно-бордовый ковер покрывал пол. На окнах, выходивших на улицу, висели красные бархатные занавески. Перед камином — диван и два кресла. В камине тлели поленья, отчего в комнате было тепло и уютно. Посреди кабинета прямо напротив двери красовался огромный письменный стол из красного дерева. За столом восседала мисс Ванстоун. Она даже не подняла головы, когда Лили вошла в комнату.

Лили на мгновение замерла, а затем решительно прошлась по ковру и, опершись на полированную поверхность стола, нависла над патронессой.

— Где мои внучки?! — выкрикнула она. — Где Рита и Рози?

Мисс Ванстоун подняла голову и с удивлением воззрилась на гостью, словно видела ее впервые.

— Мисс Шарплс? — спросила она, приподняв бровь. — Кажется, мы уже встречались.

— Вы прекрасно знаете, кто я! — возмутилась Лили. — Вам известно, почему я здесь. Вы отправили моих внучек в Австралию. Двух маленьких девочек… куда-то за тысячу миль. Будто здесь о них некому было заботиться, будто никто не ждет их и не любит.

— Мне нечего вам сказать, — перебила ее мисс Ванстоун. — Я вам уже объясняла, что мы не разглашаем информацию о детях, находящихся на нашем попечении, чтобы защитить их.

— Защитить! — взвизгнула Лили. — Каким, интересно, образом? Отправив их на другой конец света?!

— Я несу ответственность за этих детей, и я решаю, где они живут и кто за ними присматривает. Я не обязана вам ничего объяснять и рассказывать. — Патронесса сняла очки и уставилась на Лили жестким немигающим взглядом.

— Вам и не надо мне ничего рассказывать, — рявкнула Лили. — Я знаю, где они. Рита написала мне. Они в Австралии в Новом Южном Уэльсе.

— Тогда что вам нужно? — спокойно поинтересовалась мисс Ванстоун.

— Мне нужно, чтобы вы сказали мне их точный адрес, — заявила Лили.

— Если внучка и правда вам написала, значит, адрес у вас уже есть.

— Что значит «если»? Конечно, она мне написала, иначе я бы по-прежнему считала, что ее удочерили какие-то люди «с севера», как вы сказали. Не помните?

Лили полезла в сумочку и вытащила оттуда измятое Ритино письмо. Мисс Ванстоун протянула руку, чтобы взять его, но Лили поскорее прижала письмо к себе.

— Э нет. Это мое единственное доказательство того, что вы мне солгали. Я больше не верю вам.

— Меня это абсолютно не волнует, миссис Шарплс. — Мисс Ванстоун пожала плечами и отвернулась, будто ей было совсем неинтересно взглянуть на письмо.

— Итак, мне нужен адрес их приюта, — повторила Лили. — И вы мне его дадите.

— Нет, миссис Шарплс, не дам. — Мисс Ванстоун произнесла эти слова, даже не повышая голоса, и было ясно, что ничто не заставит ее изменить решение.

— Но вы должны… — Лили понимала, что перешла от угроз к мольбе, но больше она ничего не могла придумать. — Как же я отвечу ей, если у меня нет адреса?

— Я все понимаю, — ответила мисс Ванстоун. — Но помочь вам ничем не могу.

— Она решит, что мне наплевать. — Лили пришла в отчаяние. — Что мне даже не захотелось написать ей в ответ.

— Я вас об этом предупреждала, — проговорила мисс Ванстоун. — Для них лучший вариант — забыть о своем прошлом. У ваших внучек теперь новая, увлекательная жизнь. Для них гораздо лучше было бы позабыть о той семье, что была у них когда-то, и начать все сначала. Не так ли?

— Нет, черт бы вас побрал, не так!

Лили никогда не позволяла себе резких выражений, просто она была в полном отчаянии. Что же ей теперь делать? Она увидела, как помрачнела мисс Ванстоун после этих слов, и поняла, что совершила ошибку. Мисс Ванстоун никогда бы не употребила такого выражения, и, сделав это, Лили сильно уронила себя в ее глазах. Разве она может достойно воспитать своих внучек, если даже не умеет вести себя прилично?!

— Думаю, вам лучше уйти.

Мисс Ванстоун позвонила в маленький серебряный колокольчик, стоявший на ее столе, и в дверях появилась мисс Дрейк.

— Миссис Шарплс уже уходит, — объявила патронесса и, взяв со стола бумаги, погрузилась в чтение.

Лили поднялась на ноги.

— Сюда, пожалуйста, — сказала мисс Дрейк, и так как Лили не шевельнулась, взяла ее под руку.

Лили сердито отдернула руку.

— Не прикасайтесь ко мне! — прорычала она. — Не смейте!

— Сюда, пожалуйста, миссис Шарплс, — повторила мисс Дрейк: — У мисс Ванстоун назначена еще одна встреча.

Лили медленно повернулась и, тяжело опираясь на трость, пошла к двери. Прежде чем выйти из кабинета, она обернулась и проговорила:

— Наш разговор еще не окончен…

Мисс Ванстоун не удосужилась ответить.

— Когда проводите миссис Шарплс. — сказала она секретарше, — попросите джентльменов, которые ждут в вестибюле подняться наверх.

— Я провожу вас к выходу, — пообещала мисс Дрейк, когда они спускались по лестнице.

— Не трудитесь, — сухо ответила Лили. — Я найду выход.

— Я все равно провожу вас.

В вестибюле все еще ждали двое джентльменов. Они видели, как Лили проводили до двери, а потом мисс Дрейк сказала:

— Мисс Ванстоун готова вас принять, следуйте за мной.

Оставшись одна, Эмили Ванстоун отложила бумаги и задумалась. «Какая упрямая эта Шарплс, — думала она, — подняла столько шума! Будем надеяться, что это последнее ее выступление. Что еще, в конце концов, она может сделать?»

В каком-то смысле Эмили даже восхищалась решимостью и упорством Лили, эти черты были свойственны и ей самой. Хотя миссис Хокинс и предупредила ее, Эмили очень удивилась, узнав, что Лили Шарплс заявилась просто так, не договорившись заранее о встрече. Она чуть не устроила скандал перед репортерами из «Белкастер хроникл», и у мисс Дрейк не осталось другого выбора, кроме как провести ее наверх, прежде чем газетчики услышат, что она говорит.

Эмили немного встревожилась, узнав, что Лили получила письмо от Риты из Австралии, но когда миссис Шарплс показала ей письмо, Эмили с облегчением увидела, что большая часть из написанного девочкой вычеркнута. Хорошо, что у Дафны хватило ума выкинуть лишнее. Зачем вообще она позволила девочке написать письмо родным?

Эмили не мучили угрызения совести, хоть она и разлучила девочек с их семьей. Она считала, что спасла их от безвольной матери и жестокого отчима, выполнила Божью волю.

В этот момент в дверь постучали.

— Мисс Ванстоун, здесь джентльмены из «Хроникл».

— Пожалуйста, проводите их в мой кабинет, — ответила патронесса и, поднявшись, обошла стол, чтобы поприветствовать гостей.

Терри Найт — высокий и стройный юноша с умным лицом и яркими голубыми глазами — был одним из ведущих репортеров газеты «Белкастер хроникл». Перед встречей с мисс Ванстоун он аккуратно подстригся и побрился, надел темный костюм и белую рубашку. Ему хотелось произвести хорошее впечатление. Он писал статью о деловых женщинах-благотворительницах. Эмили Ванстоун была именно такой женщиной. С тридцатых годов она управляла собственной бизнес-империей, поэтому журналисту хотелось обсудить, произошли ли после войны какие-то изменения в этой области.

Интервью прошло удачно. Эмили Ванстоун уселась за стол, чтобы фотограф, Майк Холден, смог выбрать хороший ракурс для снимка.

— Насколько я знаю, вы также занимаетесь и благотворительностью, — сказал Терри Найт, убирая блокнот.

— Делаю что могу, — скромно ответила Эмили. — Каждому разумному человеку надлежит творить добро. Уверена, вы не станете с этим спорить.

— Конечно, — улыбнулся Терри. — Вы ведь основали приют, который называется «Нежная забота».

— Да, — подтвердила Эмили. — Это правда.

— Какую прекрасную работу вы делаете! — заметил Терри. — Помогаете детям, осиротевшим во время войны, обрести новый дом.

Это был не вопрос, а утверждение. Эмили такое понравилось. Она улыбнулась и сказала:

— Конечно. Наш приют становится им домом, а когда они вырастают, мы помогаем им найти свое место в мире.

— Наверняка не все дети остаются с вами надолго, — предположил Терри. — Вы ведь берете детей и из неблагополучных семей, чтобы они пожили у вас, пока все в семье не уладится.

Эмили насторожилась.

— Нет, — ответила она. — Мы становимся законными опекунами детей, которые попадают к нам, и берем на себя полную ответственность за их благополучие.

— А, понятно. Но, думаю, они могут общаться с родственниками? Ну, вы понимаете, с дядями, тетями, с бабушками?

Он говорил небрежно и ничего не записывал, но Эмили сразу поняла, куда он клонит. Он слышал в вестибюле крики этой Шарплс и теперь хотел выудить из нее побольше информации, чтобы напечатать потом в газете.

Эмили решила дать ему отпор.

— Полагаю, вы случайно услышали то, что говорила пожилая дама, которая ищет своих внучек. Бедная женщина. Ее дочь отдала своих детей на наше попечение, и теперь бабушка пытается выяснить, где они находятся. Мне ее очень жаль, но я ничем не могу ей помочь. Я не могу нарушать правила. Мы никогда не раскрываем подробности о детях, которые находятся у нас.

— Значит, вы знаете, где ее внучки? — спросил Терри.

Эмили натянуто улыбнулась.

— Как я уже сказала, мистер Найт, больше никакой информации я дать не могу. Мы никогда не обсуждаем наших детей.

— Хотя они вовсе и не ваши дети. Вы не согласны?

— Извините, мистер Найт, — мягко произнесла Эмили, поднявшись с кресла, — но на сегодня — всё.

— Напомните, как звали ту даму, с которой мы пересеклись в вестибюле? — настаивал Терри.

— Мистер Найт, боюсь, я больше не могу обсуждать эту тему. — Она позвонила в серебряный колокольчик. — Мисс Дрейк, проводите, пожалуйста, джентльменов. Удачи в написании статьи, мистер Найт.

Она пожала руки журналистам и попрощалась с ними.

Когда дверь за ними закрылась, Эмили вздохнула. Какие же все-таки ловкие и пронырливые эти журналисты! Хорошо хоть, они не знают, кто такая Лили Шарплс, толком написать ничего не смогут. И все же лучше предупредить мисс Хопкинс.

Лили Шарплс не спеша брела по улице. Встреча с мисс Ванстоун лишила ее последних сил. Эта дама наверняка достигла такого богатства благодаря своему злому, безжалостному сердцу. Лили поняла теперь, что ничего от нее добиться не сможет. Сегодня она смогла прорваться в кабинет, но теперь уж патронесса позаботится окружить себя плотным рядом секретарей и секретарш. Однако в душе у Лили еще теплился слабый луч надежды. Она ведь планировала сходить еще к мисс Хопкинс, инспектору по делам несовершеннолетних.

«Вероятно, она не знает, что девочек отправили в Австралию, — размышляла Лили. — Ей, скорей всего, как и мне, сказали, что их удочерили».

Эти мысли подбодрили Лили. Вдруг мисс Хопкинс будет возмущена не меньше, чем она сама, и заставит мисс Ванстоун признаться, куда увезли девочек.

Подбодрив себя таким образом, Лили Шарплс не спеша дошла до Рыночной площади, зашла в мэрию и с трудом поднялась по лестнице на второй этаж к кабинету мисс Хопкинс. И снова она оказалась в переполненной приемной.

— Извините, но у мисс Хопкинс все встречи на сегодня расписаны. — Из окошка высунулась все та же бледная узколицая женщина. — Можете подождать, если хотите, — фыркнула она. — Но мисс Хопкинс освободится только поздно вечером, и тогда, может, она вас примет.

— Я подожду, — согласилась Лили.

Мисс Паркер вздохнула и записала ее имя.

— Садитесь и ждите, — сказала она.

Лили просидела в приемной часа два, прежде чем ее окликнули.

— У мисс Хопкинс отменилась одна встреча, — сказала секретарша. — Вы можете пройти.

Когда Лили зашла в кабинет, мисс Хопкинс не поднялась с места, лишь слабо улыбнулась и указала на стул.