– Я помогла впустить эту тварь в мир, – сказала Фрост. – Теперь мой долг уничтожить ее.

– А что с боеприпасами?

Фрост повела рукой в сторону автомата с барабанным магазином, висевшего на крючках с резиновым покрытием.

– У этого «томми-гана» полный магазин. – Она оглянулась на Констанс. – Я полагаю, вам не приходилось иметь дело с автоматическим оружием?

– С таким большим – нет.

Фрост рассмеялась, но тут же осеклась, увидев, что Констанс даже не улыбнулась.

– А это что? – показала Констанс на деревянный ящик.

– Безоткатная базука «М-1 Стоупайп».

Подняв деревянную крышку и разбросав солому, Констанс увидела металлическую трубу длиной с фагот, но с более широким раструбом, выкрашенную в защитный цвет. Рукоятка крепилась снизу. Рядом лежали снаряды с хвостовым оперением. Констанс подняла базуку.

– Нет, – остановила ее Фрост. – Это самоубийство. Твердотопливные ракеты со временем теряют надежность. Те, что лежат в этом ящике, всего на десять лет моложе меня.

– Ладно.

Положив базуку на место, Констанс взяла «томми-ган» и быстро его осмотрела. Отыскала слева над деревянной рукояткой два переключателя в форме чупа-чупсов, сняла задний с предохранителя и перевела в боевое положение, а передний переставила с одиночного огня на стрельбу очередями. А затем рывком оттянула до отказа назад рукоятку затвора на правой стороне ствольной коробки.

– Надеюсь, вы не шутили, – сказала Фрост.

В этом момент свет заморгал и погас.

С автоматом в руках Констанс выбежала из хранилища и помчалась через библиотеку на балкон. Снаружи стало светлее, город раскрасило пламя десятков пожаров. Она остановилась, снова потрясенная видом чудовища, принесенными им разрушениями и гибелью. Теперь оно было ближе, чем в прошлый раз, и скользило над парком в сторону отеля.

Констанс решила, что сотни патронов в барабанном магазине хватит, чтобы сразить тварь. Оружие не было точным и лучше обстреливало с близкого расстояния, чем поражало издали.

Чудовище описывало широкие круги над городом, ныряя все ниже и сея смерть на лету. И оно приближалось с каждым поворотом. Констанс видела, как пули оставляли вмятины на хитиновой оболочке, а иногда и пробивали ее, но, похоже, не причиняли серьезного вреда.

Констанс подняла оружие, совместила прорезь и стойку прицела и замерла, поджидая чудище. Оно подлетело и заложило вираж, выставив брюхо, и Констанс дала очередь. Автомат задергался в ее руках, в барабане заскрежетали патроны. Пули прошли ниже цели. Констанс поправила прицел и снова открыла огонь. Мерцающие голубые брызги прошили брюхо чудовища, и она поняла, что не промахнулась.

С невообразимым криком тварь развернулась и стрелой помчалась прямо на нее. Кожистые крылья разрезали воздух. Констанс не двинулась с места, стреляя короткими очередями. Большинство пуль попало в цель, и они наверняка нанесли твари какой-то ущерб, но явно разъярили ее еще больше.

Чудище с воплем летело прямо на Констанс. Она не отступала и продолжала стрелять. Вдруг раздался грохот, завиток дыма со свистом подлетел к чудищу и ударил в крыло, мощным взрывом разбросав в стороны фосфоресцирующую плоть и кровь. Тварь завизжала и унеслась куда-то вниз.

Фрост стояла на другом конце балкона. На ее плече лежала базука, опираясь раструбом на перила.

– Кажется, вы говорили, что пользоваться ею слишком опасно! – крикнула Констанс.

– Она менее опасна, чем это дьявольское отродье, – ответила Фрост.

Тварь снова взмыла в небо, вопя о своей жажде мести. Фасеточные глаза сверкали, как призрачные зеркальные антенны. На крыле виднелась небольшая рваная рана, оставленная, вероятно, базукой. Констанс прицелилась и последней очередью опустошила магазин.

И тут ее сбило с ног взрывной волной. «Томми-ган» прокатился по балкону и упал вниз. Она села на пол, в ушах звенело. Потом едкое облако дыма поднялось выше, и она увидела распростертую у французской двери Фрост. На груди у нее лежала объятая пламенем базука с распустившейся лепестками трубой.

Что с ней произошло, было слишком очевидно.

Тварь отлетела в сторону. Констанс воспользовалась моментом и подбежала к Фрост, подхватила ее и отнесла в комнату на диван. Пеньюар-кимоно пожилой дамы из алого шелка пропитался кровью. Снаружи раздался оглушительный грохот. Чудище врезалось в здание, стены затряслись, оконные стекла разбились, и осколки посыпались на ковер.

От этого шума веки Фрост дрогнули, и она открыла глаза. Когда зрение прояснилось, смертельно раненная женщина посмотрела на Констанс, подняла руку и, едва заметно согнув палец, поманила ее к себе.

Тварь снова принялась таранить здание. Посыпалась штукатурка, по стенам и потолку побежали трещины. С грохотом упала на пол люстра.

Констанс опустилась на колени. Фрост с неожиданной силой схватила ее за предплечье, глядя прямо в глаза. Губы умирающей шевельнулись, но не произнесли ни слова.

– Как мне убить его? – спросила Констанс. – Оно кажется неуязвимым.

– Может быть… совме…

– Что?

– Совмещение, – тяжело дыша, проговорила Фрост. – Оно… существует в двух мирах. Но куда легче… справиться с ним… в его собственном мире.

Ее рука обмякла, выскользнула из пальцев Констанс и упала на пол.

Констанс услышала яростный крик чудовища и увидела, что оно снова нацелилось на балкон. Она бросилась к двери, но тут прогремел новый удар, тяжелый, сокрушительный. Тварь била крыльями по стене, царапала ее, сотрясая до самого фундамента. Констанс распахнула дверь на лестницу и помчалась вниз, но в этот момент пришел еще один удар. Трещали балки, размалывался в крошку кирпич, и вдруг все вокруг нее с грохотом обрушилось, и осталась только темнота.

68

Проклиная все на свете, хватаясь за перекладины лестницы то одной рукой, то другой, Колдмун поднимался вслед за Пендергастом по наружной поверхности шпиля. Вообще-то, он не боялся высоты, но лестница так проржавела, что скрипела и шаталась под их общим весом. Сверху все казалось крохотным, люди были не крупнее муравьев, их крики едва долетали издалека… Вот только прямо перед ним, на уровне глаз, махало крыльями и парило в небе огромное жуткое чудовище. Большие глаза вертелись из стороны в сторону, ужасная трубка то выскакивала из пасти, то втягивалась обратно. Пролетая, тварь оставляла за собой мерзкую вонь горелой резины, с ее когтей капала кровь и свисали обрывки одежды.

Она полетела на север, к их отелю, и Колдмун, отчаянно цепляясь за железные перила, услышал разрозненные звуки стрельбы и разглядел маленькие вспышки огня, прошивающие брюхо чудовища. А затем тварь глухо взревела от боли, когда в нее угодили чем-то более мощным.

Пендергаст и Колдмун карабкались все выше, пока не оказались под самой верхушкой шпиля, над кронами деревьев, получив четкую линию огня в любом направлении. Колдмун посмотрел на север, где чудище накинулось на здание отеля, хлеща огромными крыльями по стенам, потом описало круг и напало снова. Обломки кирпичей, щепки и осколки стекла взлетели в небо, а затем снова упали в облако пыли, которое становилось все шире. Чудище отвернуло в сторону и с отвратительным визгом продолжило яростное кружение.

– Господи, – пробормотал Колдмун больше для себя, чем для Пендергаста.

Похоже, эта тварь только что разнесла верхний этаж отеля.

Тем временем чудище опять повернуло к ним.

– Приготовьтесь!

Пендергаст обвил одной рукой перекладину лестницы, а другой выхватил свой «лес-баер». Колдмун тоже собрался с силами, держа наготове браунинг. Одно из креплений лестницы с треском обломилось, подняв фонтан зеленоватой пыли. Следом раздался новый щелчок. Лестница закачалась.

Колдмуну некогда было думать об этом. Он сосредоточился на чудовище.

Оно уже подлетало к церкви. Вблизи тварь казалась еще более потусторонней, больше похожей на проекцию. Полупрозрачное мерцание пробегало по темной шкуре, напоминавшей хитиновый панцирь насекомого.

С гулко бьющимся сердцем Колдмун прицелился и попытался задержать дыхание. Чудовище скользнуло всего в пятнадцати футах от него. Он выпускал одну пулю за другой, равномерно и тщательно, стараясь попасть в центр тяжести твари. Прямо над ним Пендергаст с такой же размеренностью опустошал обойму «лес-баера».

Раненое чудище изогнулось в воздухе, издав душераздирающий вопль на верхнем пределе слышимости, словно кто-то царапал когтями по классной доске, а потом развернулось и полетело прямо на них.

– Вниз! – крикнул Пендергаст.

Колдмуна не нужно было подгонять. Он убрал браунинг в кобуру и чуть ли не заскользил по лестнице. Чудище приближалось. Ржавые крепления со скрежетом лопались, и лестница качнулась в сторону. Колдмун потерял опору под ногами и повис, раскачиваясь в сотне футов над землей и судорожно вцепившись в перекладину. Люди и машины внизу казались маленькими игрушками… Но тут лестница качнулась в другую сторону, набирая скорость, и Колдмун успел нащупать ногами нижнюю перекладину, прежде чем ржавая конструкция ударила по крутому склону крыши. Он спрыгнул на узкий балкон и тяжело упал на пол. Лестница снова качнулась, еще дальше унося цеплявшегося за нее Пендергаста. Ухватившись за перила, Колдмун вытянул руки и затащил старшего агента на балкон. Они нырнули под балку с колоколами, и в этот момент лестница окончательно отвалилась… А чудище врезалось в шпиль.

Башня задрожала от удара, и ее верхушка начала сползать вниз под оглушительный треск ломающихся балок и водопад осыпающейся сланцевой черепицы.

Колдмун спрыгнул в люк и покатился кубарем по винтовой лестнице, потом встал наконец на ноги и побежал дальше. Пендергаст не отставал. Вокруг стоял треск словно от фейерверка, балки разлетались в щепки, сыпавшиеся им на головы. Как только они сбежали вниз, башня сорвалась и с грохотом рухнула на переполненную бегущими людьми улицу, подняв огромный столб пыли.

Колдмун и Пендергаст уже были в нефе, когда чудище вернулось и врезалось в боковую стену церкви. Оно билось в витражные окна, осыпая всех цветными осколками. Толпа в панике хлынула к центральным дверям под градом битого стекла и обломков треснувших балок. Пендергаст схватил за локоть пожилую женщину и отвел ее к боковой двери. Колдмун двинулся за ним, держа за руку ребенка. Они очутились в небольшом дворе позади церкви, а чудище улетело прочь и снова закружило над городом в разрушительном полете.

Они остановились посреди двора, чтобы восстановить дыхание… и способность здраво рассуждать.

– Нам нужно тяжелое оружие.

Пендергаст извлек пустую обойму и вставил новую. Колдмун проверил свой браунинг.

– Послушайте, тяжелое оружие не поспеет к сроку. Мы оба знаем, чем все кончится, мы уже видели это: разрушенную Саванну, сгоревшую дотла церковь.

Он заглянул в глаза Пендергасту и увидел там отчаяние.

Пендергаст взял его за плечо:

– Есть один выход.

– Какой? – выкрикнул Колдмун.

– Возможно, будущее удастся изменить.

Колдмун заметил во взгляде напарника что-то новое.

– Как?

– Не ходите за мной, – сказал Пендергаст и скрылся, не добавив больше ни слова.

Колдмун обернулся. Тварь описала круг и теперь возвращалась. Окровавленные когти разрезали толпу убегающих людей.

У Колдмуна осталось четыре патрона. Он собрался с духом и прицелился в летевшее прямо на него чудовище, держа браунинг обеими руками.

69

Укрывшись за старинным военным памятником, капитан Делаплейн устроила импровизированный командный пункт в агитационном автобусе Дрейтона. Сенатор разбился – разбился насмерть, а его команда разбежалась. Но автобус, оборудованный полицейским сканером, радиопередатчиком, быстрым Интернетом и плоскими телевизионными экранами, настроенными на новостные каналы, – это именно то, что сейчас требовалось. К тому же у него имелся автономный источник питания, особенно необходимый теперь, когда целые районы города погрузились в темноту.

То, чему оказалась свидетельницей Делаплейн, было невероятным, непостижимым, но она постаралась на время отбросить недоверие и сосредоточиться на текущих задачах. Помост вспыхнул, как костер, и продолжал яростно полыхать. Теперь в парке почти не было людей, во всяком случае живых и способных двигаться. На лужайках и дорожках осталась лишь ужасающая картина бойни: вопящие от боли раненые и затоптанные толпой мертвецы в неестественных позах. Тут и там мелькали лучи ручных фонариков. Врачи неотложной помощи пытались помочь пострадавшим, но не хватало ни машин, ни оборудования.

Проблема заключалась в том, что люди не могли покинуть исторический центр города иначе чем пешком. Узкие улочки перегородили брошенные машины, многие из них горели. Медики и пожарные не могли пробраться сквозь эти заторы. Вдобавок ко всему в городе были орды туристов, а автобусы, которые привезли тысячи людей на митинг, припарковались на соседних улицах и тоже оказались заблокированы. Люди в отчаянии пытались найти убежище хоть где-нибудь. Передатчик Делаплейн надрывался от докладов о том, что толпа наводнила рестораны и вестибюли отелей. А дьявольское создание по-прежнему яростно кружило над городом, убивая всех без разбора, врезаясь в здания, опрокидывая высоковольтные опоры и уличные фонари.

Делаплейн и ее офицеры пытались организовать эвакуацию, но вокруг было слишком много хаоса. Она никогда не видела ничего подобного. Многие, включая и полицейских, буквально сходили с ума.

С южного конца исторического района показался вертолет со съемочной группой. Делаплейн видела на одном из экранов их прямой репортаж. У этих ребят были действительно стальные яйца… или тупые головы. Заметив вертолет, чудовище помчалось к нему с вытянутыми вперед когтями, вероятно приняв его за конкурента. Схватив запасной дробовик, Делаплейн выскочила из автобуса и увидела, как вертолет закувыркался в небе и упал за бульваром Мартина Лютера Кинга-младшего. Огненный шар поднялся над крышами домов, окутав дымом и огнем библиотеку Вест-Брод.

Стоя в салоне автобуса, Делаплейн выкрикивала в передатчик приказы, по большей части бесполезные. Чудовище, сбив вертолет, теперь низко летело над Уитакер-стрит. Со стороны методистской церкви раздались выстрелы. Двое мужчин стреляли в чудовище, повиснув на лестнице, прикрепленной к шпилю церкви. Точно определить с такого расстояния Делаплейн не могла, но похоже, это были агенты ФБР. Господи, что за смелые ребята! Разозленный стрельбой монстр развернулся и ринулся на них, ударил крыльями по башне и сбросил ее на мостовую. Потом, яростно хлопая крыльями, расцарапал фасад церкви. В ней нашло убежище множество людей, и теперь они устремились наружу, словно муравьи из-под горящего бревна.

Делаплейн вернулась к передатчику.

– Где ваша чертова Национальная гвардия? – закричала она. – Нам нужно больше огневой мощи!

Отчаявшийся диспетчер ответил, что гвардия не может пробиться через пробки на дорогах.

– Пусть тогда вылезают из своих дурацких машин и топают пешком! – начала Делаплейн и вдруг остановилась. – Соедините меня с ними напрямую.

Через несколько секунд гвардеец из оперативного отдела вышел на связь. Он заявил, что требования Делаплейн неосуществимы. Протокол запрещает оставлять в машине запас оружия, боеприпасов и снаряжения.

– Тогда отправьте их на вертолетах!

Гвардеец сказал, что «черные ястребы» с солдатами и ракетами поднимутся в воздух через пятнадцать минут.

Пугающе спокойный голос гвардейца привел ее в ярость.

– Пятнадцать минут? – повторила она охрипшим от крика голосом. – Они нужны мне немедленно! А где, черт возьми, те бронемашины, которые, по вашим словам, уже должны быть в пути?

Ей ответили, что бронемашины едут и пытаются расчистить проезд с межштатной магистрали на Уэст-Гастон-стрит и с бульвара Трумэна через Ист-Президент-стрит к Бэй-стрит, но оба маршрута блокированы брошенными автомобилями, так что на это уйдет время.

– Пошлите их вверх по реке!

Над этим вариантом тоже работают, объяснили ей, но все не так просто…

Делаплейн выругалась, отключила передатчик и убрала в чехол. Потом повернулась к полицейским, откликнувшимся на ее призыв. Всего двенадцать. Но это были отличные ребята, и они ждали ее распоряжений.

– Слушайте меня! – сказала она и обвела взглядом строй. – Национальная гвардия на подходе. Но мы не можем ждать. Пока они доберутся сюда, мы должны сами справиться с тварью. Все готовы?

По шеренге прокатилась волна беззвучных кивков.

– Вот это мне по душе!

Она подняла дробовик и загнала патрон в патронник.

– Приготовиться к бою!

70

Пендергаст мчался по Уитакер-стрит сквозь ураган хаоса. Не обращая внимания на крики кружащей в небе твари, он лавировал между обгоревшими машинами, пока не различил сквозь дым впереди слева силуэт «Чандлер-хауса».

Верхний этаж был разрушен, и все здание выглядело ненадежно, огромные трещины разбегались по фасаду. Пендергаст вошел в пустой неосвещенный вестибюль, в зловонном воздухе висела плотная пелена пыли. Стены всё еще стонали, оправляясь от повреждений. Пендергаст достал из кармана пиджака маленький фонарик «Феникс» и включил его. Быстро прошел через служебную дверь, спустился в подвал и двинулся по длинному коридору мимо табличек, запрещающих проход, к кладбищу мебели. Здесь было намного тише, шум сверху в подвал почти не долетал. Зато громче звучал треск старых балок отеля, жалующихся на недавнее нападение. Пендергаст подошел к большому гардеробу у дальней стены и пробрался в тайную комнату. «Эти параллельные вселенные расположены слоями, одна к другой, как мембраны». Констанс что-то скрыла от него… И теперь он догадывался, что именно.

Войдя в лабораторию Эллерби, он включил свет и с облегчением убедился, что резервное питание отеля еще работает. Все выглядело точно так же, как перед его уходом. Прибор был выключен, ножевой выключатель разомкнут, регулятор повернут до упора против часовой стрелки.

Слава богу, Констанс не добралась сюда первой. Несомненно, она бы поняла, что он сейчас делал.

Он проверил патроны в револьвере и запасной обойме. Опустил ножевой выключатель, повернул регулятор мощности в первое положение и подождал, пока прибор не загудит, оживая. Когда между двумя электродами проявился портал – мерцающий, струящийся светом, – Пендергаст повернул регулятор до второй отметки. Обернулся к порталу, набрал полные легкие воздуха, сделал один неуверенный шаг и ринулся прямо в него.

Затрещали молнии, из портала ударили голубые электрические дуги, и Пендергаста отбросило на пол.

Он медленно встал и собрался с мыслями. В чем ошибка? Он сам видел, как целый рой насекомых вылетел из портала. Совершенно ясно, что тварь тоже появилась оттуда же. Почему же он не может пройти в обратную сторону?

Он вспомнил вчерашний вечер и собственные слова: «По мере того как возрастала мощность прибора, та дыра, которую проковырял Эллерби, становилась все шире и шире. Эллерби зарабатывал на бирже все больше и больше… пока это не случилось. Дыра сделалась такой большой, что… сквозь нее пробралось нечто. С той стороны».

Эллерби уже не одну неделю использовал прибор на высоком уровне мощности, чтобы заглядывать на час в будущее. Но чудище до недавнего времени из портала не появлялось. Фактически до последнего раза, когда Эллерби включил машину…

И тут Пендергаст все понял. Одолеваемый жадностью или любопытством, Эллерби решил повернуть регулятор дальше второй отметки… и создал такой широкий портал, что сквозь него смогла пройти тварь размером куда крупнее, чем насекомые…

Пендергаст бросил быстрый взгляд на регулятор, контролирующий мощность. И резким движением перевел его за цифру II.

Прибор гудел, едва не срываясь на визг. Портал засиял, его края яростно мерцали. Только что открывшийся вид на Таймс-сквер потускнел в сверкающем тоннеле, а сама площадь уменьшилась до крохотной картинки в дальнем его конце. «Эти параллельные вселенные можно разглядеть сквозь тоннель».

Пендергаст протянул руку вперед, и на этот раз ему удалось пронзить мембрану. Но внезапный озноб заставил его тут же отдернуть ладонь.

Он еще раз глубоко вздохнул. А затем, не оставив себе времени на долгие раздумья, собрался с духом и шагнул в портал.

71

Делаплейн вела полицейских через парк, поближе к монстру, таранившему уже другую церковь, на Дрейтон-стрит. Глядя на то, как яростно он атакует христианские святыни, она еще больше уверилась в том, что тварь прилетела из самого ада. Возможно, она видела сейчас сцену из Апокалипсиса и чудовище, несущее разрушение, черного ангела преисподней, как его описывает «Откровение». Но пусть даже это конец света, она все равно должна выполнять свой долг. Делаплейн была верующей, старалась жить по-христиански, и, что бы ни случилось с ней самой, Господь во всем разберется. А прямо сейчас она обязана защитить людей и убить эту сучью тварь.

Они шли мимо горящего помоста к северной части парка, чудовище как раз взмыло над разрушенной церковью и с криком повернуло к реке. Делаплейн уже подумала было, что оно улетит совсем, но как бы не так. Тварь описала полукруг и помчалась назад, хлопая крыльями и набирая скорость. Она неслась низко над землей вдоль Дрейтон-стрит, а потом нырнула еще ниже, срезая крыльями высоковольтные столбы и опрокидывая их с фонтанами искр.

Делаплейн обернулась к своей группе:

– Рассредоточьтесь и укройтесь за машинами. Огонь откроем, когда монстр будет пролетать мимо.

Дрейтон-стрит была забита автомобилями, брошенными и на проезжей части, и на тротуарах. Полицейские рассы́пались веером, скорчились за машинами и прицелились в чудовище, быстро летящее низко над землей. Поднятый огромными крыльями ветер ударял в кроны деревьев по обеим сторонам улицы.

– Ждите моего сигнала, – крикнула Делаплейн, не желая поднимать паническую стрельбу, прежде чем тварь окажется в зоне поражения.

Монстр спланировал еще ниже. В нос ударил запах горелой резины. Теперь Делаплейн хорошо его видела: жучьи глаза вертелись туда-сюда, похожий на большой шприц хобот дрожал и сжимался. Вся тварь мерцала голубоватым светом, словно наэлектризованная, и временами становилась почти прозрачной, скорее голограммой, чем живым существом. Но она несла самые настоящие разрушения и смерть.

Чудовище было уже близко, его рев отдавался в ушах Делаплейн.

– Огонь! – скомандовала она, и полицейские открыли стрельбу по летящей прямо над ними твари.

Она яростно дернулась, попав под свинцовый град, изогнулась и омерзительно заорала. Взмахнула крыльями, но тут же запуталась среди высоких дубов, а затем все-таки развернулась, вырвав из земли мощный ствол. Полицейские продолжали стрелять в разъяренную тварь, переползая между автомобилями, а она проламывала, сминала и опрокидывала машины, пытаясь до них добраться. Делаплейн с ужасом увидела, как чудище вцепилось когтями в одного из ее людей, сержанта Ролло, поднялось в воздух и буквально разорвало его на части, а потом выбросило останки и спикировало за новой жертвой.

Стрельба явно разозлила тварь, но не принесла существенного вреда. Чудовище лишь начало мигать, то пропадая из фокуса, то появляясь снова.

Делаплейн стреляла и стреляла, пока не кончились патроны. Она извлекла магазин, сняла с ремня запасной и вставила вместо использованного.

Ее охватила ярость. Силуэт Делаплейн резко выделялся на фоне горевшего помоста, она держала «глок» обеими руками и посылала одну пулю за другой, костеря и проклиная исчадие ада, пока не опустел и запасной магазин. Тварь летела прямо на нее, сияя фасеточными глазами. И тогда капитан отшвырнула дробовик, вытащила телескопическую дубинку, выдвинула на всю длину и, посылая новые проклятия на голову приближавшегося монстра, приготовилась к первому и, вероятно, единственному удару.

72

Вокруг Пендергаста вращался тоннель света, в конце которого виднелась Таймс-сквер. Он как будто оказался внутри детского калейдоскопа: постоянно движущегося, меняющегося, ошеломляющего и сбивающего с толку. Тоннель представлял собой разрез или дыру, проделанную в сложенных вместе слоях света, и Пендергаст догадывался, что эти слои были границами между параллельными вселенными, пронзенными насквозь, чтобы достичь той, что лежит на дальнем конце. Они постоянно сдвигались, складывались и разворачивались, приближались и удалялись. И Пендергаст различал между складками отблески миров: странные пейзажи и бескрайние моря, засушливые пустыни и упирающиеся в небо горные пики, извергающиеся вулканы и голубые ледники. Поначалу ему казалось, будто его кожа одновременно горит и замерзает. Потом это ощущение сменилось легким покалыванием. Оно понемногу усилилось – по каждому дюйму его кожи словно бегали бессчетные крошечные огненные муравьи.

Он не обращал на это внимания, на самом деле не обращал внимания ни на что другое, кроме важнейшей задачи – наблюдать и ждать момента, когда покажется нужный ему мир.

Пендергаст сделал шаг вперед, потом еще один. Переливающийся всеми цветами пол сначала заглатывал его по щиколотку, а затем выталкивал вперед с головокружительным ощущением отрицательной гравитации. Воздух вокруг внезапно наполнился ярким потоком крошечных, почти микроскопических частиц. Они сверкали золотой пылью и пульсировали в постоянно меняющемся ритме.

Пендергаст продолжал наблюдать и ждать, а миры за пределами тоннеля появлялись и исчезали один за другим, призрачные, как сон.

И тут он увидел вселенную, которая была ему нужна… И погрузился в нее.



Сначала вокруг была густая темнота, постепенно уступившая место сверкающей белизне. Пендергаст лежал на земле, на мгновение позабыв, где находится, как сюда попал и даже кто он такой. Растерянность быстро прошла. Он поднялся на ноги и осмотрелся. Возможно, он пролежал без сознания всего минуту, а может, и целый час. Определить точно было невозможно. Его часы, «Филипп Дюфур» с ручным заводом, плохо перенесли это путешествие. Минутная и секундная стрелки вращались с такой скоростью, что слились в узор расходящихся лучей на циферблате. Обернувшись, Пендергаст едва не потерял равновесие: гравитация в этом мире была меньше, чем на Земле. Значительно меньше.

Местность напоминала соляную равнину, только была ослепительно-белой… и гладкой, как шелк. Пендергаст сделал короткий шаг вперед, прикрывая глаза. Когда его нога снова коснулась земли, в воздух поднялось крохотное облачко блестящих, словно снежинки, кристаллов – взлетело и вновь опало. Небо было розовато-оранжевого цвета, с высотой переходящего в черный. По нему скорее ползли, чем плыли, клочья облаков странной формы. Пендергаст осторожно вдохнул: воздух был неприятный, маслянистый, с сильным запахом горелой резины.

Он стоял посреди неглубокого, по-видимому вулканического, кратера. Непроницаемо-черные стены круто поднимались из белого дна. Над их неровными краями низко висело тускло-красное солнце, размером меньше земного. За ним, чуть выше, виднелось другое, зеленовато-голубое солнце, еще меньше, чем первое. И над всем этим раскинулся черный небесный свод, разрываемый языками яростных молний, словно там, наверху, происходила битва титанов. Только грома слышно не было, и разряды молний не гасли сразу же, а как бы медленно расползались, точно капли чернил по промокашке. Равнину усеяли столбы кристаллической соли, изогнутые, как штопоры. Они напомнили Пендергасту Лотову жену. То здесь, то там безжалостную белизну смягчали зеленые очертания колючих кустов. Вот только это были вовсе не кусты, а какой-то вид животных, которые медленно ползли, выгибаясь словно гусеницы.

Пендергаст затряс головой, пытаясь прояснить мысли. В сотне-другой ярдов от себя он уловил какое-то движение: стая крупных зверей заметила его и поскакала навстречу. Он вытащил свой «лес-баер» и проверил, не пострадало ли оружие за время путешествия. Головы приближавшихся зверей формой были как у насекомых, но отличались от чудовищной твари из Саванны. Выпуклые фасеточные глаза и ротовые трубки, покрытые коричневой кожей, под которой пульсировали набухшие кровеносные сосуды. Существа развернулись цепью, словно стая волков, и начали приближаться.

Пендергаст понял, что на него началась охота.

Он надеялся, что это разумные животные, по крайней мере настолько, чтобы опасаться его. Подпустив их поближе, на дистанцию выстрела, он включил лазерный прицел, тщательно навел оружие на грудь вожака и выпустил пулю. В брызгах крови зверь отлетел назад, медленно кувыркаясь в воздухе из-за низкой гравитации и оставляя за собой алый шлейф.

По крайней мере, выяснилось, что существо можно пристрелить, и это обнадеживало.

Вожак остался лежать в десяти ярдах от Пендергаста. Остальные тут же с поразительной скоростью разбежались и исчезли за краем кратера. Пендергаст подошел и осмотрел мертвого зверя. «Кровь на этой планете даже краснее, чем на Земле», – мрачно подумал он и перевернул существо носком ноги. У твари оказалось восемь ног – вот почему она передвигалась прыжками. Она была ближе скорее к насекомым, чем к животным. Вероятно, в альтернативной вселенной насекомые этого мира заняли эволюционную нишу, которая на Земле принадлежит млекопитающим.

Как по заказу, именно в этот момент он скорее ощутил вибрацию, чем услышал какой-то звук. Через мгновение огромная туча выплыла из-за горизонта. Миллионы насекомых сбивались на лету в стаю причудливой, непрерывно меняющейся формы, пока не закрыли собой все небо. Они быстро пролетели мимо, устремившись к дальнему краю кратера, но несколько штук упали возле самых ног Пендергаста. Он опустился на колено и убедился, что они точно такие же, как те, что вылетали из портала.

Пендергаст оглянулся на тучу, которая удалялась, то сжимаясь, то растягиваясь, и заметил существо, летевшее над изломанным гребнем кратера. Большие кожистые крылья, волосатые отвисшие соски. Он выхватил из кармана монокуляр «Лейка», но было уже поздно. Существо опустилось за гребень и пропало.

И все же Пендергаст не сомневался, что оно одного вида с тварью, в это самое время превращающей в руины Саванну. Возможно, настоящий двойник.

Он проверил, нет ли поблизости других подобных существ, но небо было пустым.

Растерянность и удивление едва не заставили Пендергаста забыть о том, насколько важно не терять времени. Край кратера лежал в полумиле от него, но при низкой гравитации добраться туда можно было очень быстро. Пендергаст попробовал бежать, но вскоре понял, что лучше прыгать по-кенгуриному. В считаные минуты он оказался в том месте, где белая поверхность встречалась с черной лавовой породой, образующей стену кратера, и начал подниматься по склону, изрытому лавой и усыпанному пеплом. И тут он понял, что низкая гравитация опять оказала ему услугу. Если внимательно следить за тем, куда приземляешься, можно взобраться по склону одной серией прыжков. Пендергаст старался держаться подальше от шипастых движущихся созданий, которые при близком рассмотрении оказались наполовину насекомыми, наполовину растениями. Через минуту он уже был возле гребня кратера, затем поднялся на самую вершину и заглянул за край.

Среди рваного ландшафта застывшей лавы тысячей ярдов ниже виднелась ровная чаша в красном песке: гнездо. По его краям скорчились полдюжины чудищ со сложенными, как у летучих мышей, крыльями. В центре шевелилось раздувшееся существо по меньшей мере втрое крупнее остальных, со сморщенными рудиментарными крыльями. Оно сидело на чем-то напоминающем ячейки пчелиных сот, только не шести-, а восьмигранные, как разглядел Пендергаст в свою «Лейку». В каждой ячейке извивались жирные желтые личинки, покрытые похожими на мелкие клубни бородавками и густой щетиной. Головы у них были маленькими и заканчивались острыми всасывающими трубочками, торчавшими вертикально вверх. Распухшее существо, возможно матка, впрыскивало густую жидкость цвета патоки прямо в их дрожащие трубки, как птица бросает червяков в раскрытые клювы птенцов.

Пендергаст отвел монокуляр от этой гротескной картины и осмотрел остальных существ. У того, что сидело дальше всех от матки, был точно такой же крестообразный шрам на левом крыле, как у чудовища, напавшего на Саванну. Вероятно, это тот самый двойник, которого должен был убить Пендергаст.

В прежние годы ему приходилось охотиться на крупную дичь, и он знал, что нужно делать. Это будет классический случай такой охоты. Но, не имея другого оружия, кроме пистолета, ему придется подобраться ближе – очень близко. И найти способ выманить дичь подальше от остальных. Неизвестно, сможет ли он вообще убить чудовище, но справиться с целым роем у него нет ни единого шанса.

Он положил монокуляр обратно в карман, послюнил палец, чтобы определить направление ветра, и перелез через гребень.

73

По крайней мере, ветер был ему на пользу, дул со стороны гнезда. Пендергаст не знал, могут ли эти существа учуять запах человека, но не собирался зря рисковать.

На него отчаянно давило время. Каждую минуту, пока он в этом мире охотился на чудовище, в его собственном погибали люди. От часов больше не было толку, но он знал, что прошло не менее тридцати минут с того момента, когда он наблюдал дымящиеся развалины Саванны на экране новостей Таймс-сквер. Еще через полчаса эти видения станут реальностью. Напомнив себе об этом, он ускорил шаг.

Внизу, справа от него, край кратера переходил в сотни крутых конусов, вулканических образований, созданных хлещущей из жерла вулкана лавой. То здесь, то там из трещин, усеявших лавовую долину, поднимался дым. Здесь было удобнее всего подобраться к гнезду. Но оставалась еще одна сложная, если вообще выполнимая, задача – заставить чудовище отдалиться от сородичей.

Пендергаст с чрезвычайной осторожностью продвигался по склону, спускаясь в долину конусов. Дым и пар, валившие из трещин, обеспечивали ему превосходную защиту, и чудовища не замечали его передвижений. В воздухе пахло горелой резиной и серой. Он шел так быстро, насколько хватало смелости, пока лес базальтовых обнажений не закончился. Укрывшись за ближайшим к гнезду конусом, Пендергаст решил рискнуть и подняться для лучшего обзора на его вершину.

Конус был крутым, но грубая порода позволяла найти опору для рук и ног, и при низкой гравитации Пендергаст поднимался довольно быстро. На вершине он обнаружил узкую вулканическую трубку из застывшей лавы диаметром в три фута. Она расширялась книзу, уходя в темноту. Конус, вероятно, был мертвый, ни дыма, ни пара из него не поднималось.

Пендергаст заглянул за вершину конуса. Отсюда открывался прекрасный обзор гнезда, лежавшего в двухстах ярдах от него. В нормальных условиях это была бы предельная дальность стрельбы для его пистолета. Ближе подобраться он не мог – никаких укрытий там уже не было, а чудища расселись по краю гнезда и смотрели во все стороны с привычной настороженностью.

Пендергаст задумался о том, как скажутся низкая гравитация и разреженный воздух на точности и дальности его «лес-баера». Пуля должна улететь дальше, не снижаясь и не отклоняясь под действием ветра. В пистолете осталось семь патронов, еще семь было в запасной обойме. Итого у него в запасе было четырнадцать выстрелов, чтобы завалить эту тварь, а при крайней необходимости – и ее сородичей. Не слишком высокие шансы.

Он коротко рассмотрел вариант убийства матки: не умрут ли после этого все остальные? Однако у похожих существ на Земле происходило иначе: термиты или пчелы просто выводили другую матку взамен убитой.

Затем Пендергаст задумался о том, насколько острый слух у этих тварей. Хотя он и не заметил ничего, напоминающего уши, но не сомневался, что они способны различать звуки, вспоминая те крики, что издавала тварь в Саванне.

У него не было времени для долгих размышлений. Взяв небольшой камень, Пендергаст зашвырнул его далеко вправо от себя и выглянул с монокуляром в руке из укрытия, чтобы оценить результат.

Камень негромко стукнулся о землю в пятидесяти ярдах от него. Результат был впечатляющим: твари резко выпрямились, насекомообразные головы дернулись в направлении звука, жучьи глаза выкатились, ротовые трубки зашевелились.

Похоже, слух у них действительно острый.

Пендергаст заметил вдалеке какое-то движение и замер, когда в небе появился крылатый силуэт. Этот монстр был вдвое крупнее остальных, настоящий гигант. Пендергаст наблюдал в монокуляр, как он, заложив вираж, приземлился прямо в гнездо. У него был мощный, массивный корпус и голова размером вдвое больше, чем у матки. Жуткий хоботок масляно блестел, на когтистых лапах буграми вздулись вены, когда он садился, сложив крылья и тихо прошипев нечто сородичам.

Очевидно, это был самец.

Пендергаст проклял себя за недогадливость. Он должен был раньше сообразить, что все остальные – это самки. Теперь придется разбираться и с этим монстром. Хотя он и дал обет никогда больше не охотиться, но все-таки пожалел о своей двуствольной винтовке «Холланд энд Холланд.500/465 ройял», такой мощной, что из нее можно было уложить кого угодно.

Однако в сожалениях смысла не было, и он отбросил их. Нужно было разобраться с повадками этих тварей. У многих видов главный защитник стаи – самец, но у пчел и других общественных насекомых этим занимаются самки. Интересно, а как у них?

Пендергаст бросил еще один камень.

Все твари насторожились, но именно самец расправил крылья и полетел на разведку, кружа над тем местом, где упал камень, и вращая из стороны в сторону фасеточными глазами. Пендергаст притаился за краем лавового конуса. Убедившись, что все спокойно, самец вернулся в гнездо.

Пендергаст окончательно понял: если он надеется подстрелить самку, сначала нужно будет убить самца.

Другой вопрос – куда целиться? Даже если у этого чудища есть сердце, стрелять наугад очень рискованно, учитывая размеры и чуждую психологию существа из другого мира. К тому же если оно и по строению напоминает москита, то у него может оказаться три сердца.

Выстрел в голову представлялся самым предпочтительным вариантом. Жаль только, что голова была очень маленькой по сравнению с телом. Линия прицеливания должна быть идеально точной.

Пендергаст снова бросил камень, тщательно рассчитав место и расстояние, собрался с силами и взял «лес-баер» на изготовку. Камень стукнулся о землю неподалеку от подножия конуса.

Самец вскинул голову и с криком снова поднялся в воздух, более встревоженный, чем в прошлый раз. Он облетел место падения камня, водя во все стороны глазами на коротких стебельках. Пендергаст рассчитывал, что на обратном пути тварь приблизится к конусу.

Самец сделал несколько кругов, пока не убедился, что опасности нет. Когда он повернул обратно к гнезду, Пендергаст выбрал подходящий момент, выпрямился и закричал, размахивая руками.

Тварь развернулась в полете, встретилась с ним взглядом и полетела прямо на него, точно так, как и рассчитывал Пендергаст. Он поднял револьвер, выждал мгновение. Вблизи чудище оказалось еще уродливее, чем он представлял: морщинистая кожа, как у носорога, покрытая жирной щетиной и паутиной вздувшихся трубами вен.

Он дважды нажал на спуск – двойной выстрел в голову. «Лес-баер» жестко дернулся, самец яростно взревел. Пендергаст бросился на землю, и тварь пронеслась над ним, царапая когтями застывшую лаву над его головой. Но, к ужасу Пендергаста, тут же забила крыльями, развернулась и боком полетела к нему. Один глаз болтался на надорванном стебельке, шприц хоботка подрагивал, выскакивая вперед и возвращаясь обратно. Пендергаст был так близко от чудовища, что разглядел на хоботке ряд игольчатых зубов.

Пока тварь подлетала, он успел сделать еще два выстрела – оба прямо в здоровый глаз, и тот лопнул, как арбуз под ударом кувалды. Пендергаст снова упал на землю, но не смог увернуться от загребущего когтя, разодравшего ему плечо и отбросившего кувырком вниз по крутому склону.

Задыхаясь от боли, Пендергаст зацепился пальцами за выступ грубой лавовой породы и остановил скольжение. Огромное чудище металось вокруг, в слепой ярости разрезая воздух когтями, а затем рухнуло на землю в брызгах крови.

Шесть других тварей бросили матку одну и взлетели, направляясь к нему. Одолеть сразу шестерых у Пендергаста не было ни единого шанса. Кровь пузырилась в ране на его плече. Держа «лес-баер» обеими руками, он тщательно, без спешки, прицелился в жирное, дрожащее брюхо матки и выпустил пулю. Даже на расстоянии в двести ярдов это была удобная большая мишень – и пуля попала в яблочко.

Тварь завизжала, заголосила, словно резаная свинья, и замотала крохотной головой из стороны в сторону. Как и рассчитывал Пендергаст, все шесть самок остановились и повернули назад защищать свою матку. Он оглянулся на самца: тот лежал у подножия конуса, тяжело дыша и царапая когтями землю, из лопнувших глаз текла кровь и еще какая-то густая жидкость.

По крайней мере, этот монстр больше не представлял угрозы.

Раненая матка визжала и пищала не переставая. Пендергасту все больше и больше казалось, что это не исполненный боли и ярости крик животного, а… язык разумного существа.

Внезапно все шесть тварей прервали полет к матке и еще быстрее, чем в прошлый раз, помчались обратно. Они разделились в полете, став крайне неудобной целью. А затем, как по команде, бросились к нему с шести разных сторон по спирали, и смертельный выстрел превратился в несравнимо более трудную задачу.

Пендергаст понял, что совершил ошибку, недооценив их разум и стратегические способности… Возможно, ошибку фатальную.

Они приближались, вытянув когти, и тут Пендергаст сообразил, что выход все же есть. Перед тем как твари снова собрались в кучу, он соскользнул по внутреннему склону конуса в лавовую трубку и начал спускаться по ней, упираясь ногами в стенки, напрягая все силы, чтобы не свалиться в пропасть. Затем, прочно закрепившись между стенами трубки, взял «лес-баер» здоровой рукой и направил вертикально вверх.

Первая тварь приземлилась на конус и моментально просунула голову в трубку. Сверкающее копье ее хобота метнулось вниз атакующей змеей и с чмокающим звуком кольнуло Пендергаста в плечо. Он выстрелил прямо ей в голову. Тварь отскочила, но вместо нее в трубке показалась голова второй с вытянутым хоботком. А следом за ней и третья, брызгая жиром и чем-то жидким. Он стрелял в упор в их кошмарные морды, чмокающие хоботки вертелись над ним, впиваясь в кожу, стоило лишь на миг замешкаться. Вскоре обойма опустела, и Пендергаст вставил запасную, стреляя каждый раз, как только появлялась одна из тварей.

А потом все стихло.

Неужели он убил всех шестерых? Пендергаст проверил магазин: осталось всего четыре патрона. Теплая кровь стекала по его руке и капала с кончиков пальцев. Он явно не один раз запаздывал с выстрелом.

Упираясь ногами в стены лавовой трубки, Пендергаст попробовал подтянуться, но его тут же накрыла волна головокружения. Судя по тому, как пропиталась кровью рубашка, самец повредил или даже перерезал ему подключичную вену. Вдобавок к этому он получил множество неглубоких колотых ран. Давление стремительно падало, кровотечение нужно было немедленно остановить.

Силы уже оставляли его, зависшего над зияющей пропастью. Стараясь не замечать боли, Пендергаст убрал пистолет в кобуру, закусил манжет рубашки и оторвал рукав. Затем скрутил из него грубый жгут и обмотал раненую руку, затянув узел под ключицей. Если он потеряет сознание прямо в лавовой трубе, то разобьется насмерть. Нужно вылезать наверх, и как можно скорее.

Из последних сил Пендергаст выбрался наружу и лег на спину, упираясь каблуками в выступ скалы, чтобы не соскользнуть вниз по крутому склону. У подножия конуса он насчитал пять умирающих самок вдобавок к крупному самцу. Им разворотило пулями головы, но одна-две твари все еще дергались и визжали.

А где же шестая?

Ответом был крик последней из стаи. Она метеором мчалась к нему против солнца, но Пендергаст разглядел крестообразный шрам на крыле, наряду с другими свежими ранами. Все еще лежа на спине, он выхватил «лес-баер» и, едва сумев поднять руку, выпустил последние три пули в тот самый момент, когда тварь набросилась на него, скрежеща когтями по застывшей лаве. Чудище завалилось набок, а затем рухнуло поперек тела Пендергаста. Он ощутил зловонное тепло, крылья и соски дрожали и дергались. Пендергаст попытался отодвинуть тварь, но она была слишком тяжелой, а он слишком ослаб.

Схватка закончилась. Пендергаст лежал на спине, не в силах шевельнуться, и смотрел в чужое небо с двумя солнцами. До портала было больше мили, и он никак не мог сбросить с себя тварь, не говоря о том, чтобы пройти это расстояние. Границы обзора уже охватывала тьма, сознание постепенно покидало Пендергаста. Чужой мир медленно смыкался вокруг него.

О спасении не стоило и мечтать: никто не знал, где он, и тем более не имел представления о том, как сюда попасть. Когда тьма наконец окутала Пендергаста, последней его мыслью было горькое, обреченное сожаление о том, что он умирает в полном одиночестве и некому оплакать его в этом незнакомом, чужом мире.

74

Колдмун стоял среди горящих брошенных машин на Дрейтон-стрит, давным-давно израсходовав запасную обойму к своему «браунингу хай-пауэр». Теперь он остался безоружным, а монстр по-прежнему сеял разрушения, кружа над городом, пикируя и разрывая на части все, что двигалось: людей, перепуганных собак, голубей, автомобили. Большей части толпы удалось убежать с улиц и укрыться в соседних домах, но разъяренная до безумия тварь набрасывалась и на сами здания, царапая фасады когтями и ударяя ужасными крыльями. Вакиньян, дух грома.

Нигде не было электричества, за исключением зданий, оснащенных генераторами. Город освещало только пламя пожаров, и он быстро превращался в ту картину, которую Колдмун видел примерно сорок минут назад на огромном новостном экране Таймс-сквер, – в пылающие развалины.

В глубине души он понимал, что течение времени невозможно изменить. Если он действительно видел будущее, то все, что они сейчас делали, совершенно бесполезно. Пендергаст, как обычно, куда-то пропал – вероятно, задумал еще одну отчаянную авантюру, но даже он не сможет изменить предначертанное. Колдмун чувствовал ярость от собственного бессилия. Где эта Национальная гвардия? Где военные? Где спецназ? Почему они так задержались? Может быть, спасать Саванну уже поздно, но чудище по-прежнему живое. Пусть оно из альтернативной вселенной, но должен же быть какой-то способ уничтожить его. Обязан быть…

Он услышал, что кто-то стреляет в монстра, кажется, со стороны Гастон-стрит. Похоже, там еще оставался островок сопротивления. Возможно, это полицейские. Если повезет, Колдмун сможет добраться до них и даже раздобыть патроны. И он побежал на звук, петляя между машинами.

На углу Уитакер-стрит и Гастон-стрит он увидел Делаплейн и полдюжины полицейских. Они укрылись за разбитыми автобусами и стреляли в обезумевшую тварь, кружившую над ними. Он подбежал ближе и присел рядом с Делаплейн. Вид у нее был хуже некуда. Вся в грязи, мундир скособочен, из глубокой раны на левом предплечье текла кровь. Неподалеку лежала телескопическая дубинка, выгнутая, как плечики для одежды.

– Что с вами? – спросил Колдмун, показав на ее руку.

– Близкий контакт.

– Но вы в порядке?

– Теперь, когда у нас есть боеприпасы, – в полном.

Она повела рукой в сторону накрытых брезентом ящиков позади одного из автобусов. Пригнувшись, Колдмун бросился туда и набил обе обоймы девятимиллиметровыми патронами.

– Где же эти чертовы солдаты? – спросил он, когда вернулся.

– Мы и есть солдаты.

– А что с Национальной гвардией?

Делаплейн выстрелила и снова пригнулась.

– Они «выдвигаются». Говорят, что не могут пробиться сюда, не могут выслать новые вертолеты, потому что тварь уже разодрала парочку прямо в полете. Поэтому они направили сюда бронемашины и танки, но и для них тоже нужно расчистить дорогу.

– Прошло сорок минут!

– Это самые длинные сорок минут в истории, будь я проклята!

В ответ на стрельбу тварь развернулась, содрала когтями крышу с ближайшего автобуса и едва не опрокинула его, разбросав металл и пластик во все стороны. Потом сделала еще один разворот, спикировала, и совсем рядом раздался пронзительный крик. Чудовище схватило женщину-полицейского и резко взмыло в воздух, махая огромными крыльями. Женщина кричала и отстреливалась, пока тварь не пронзила ее покрытой засохшей кровью всасывающей трубкой.

– Мать твою!

Делаплейн вскочила и попятилась от автобуса, чтобы найти более удобную позицию для стрельбы, а затем с безумной смелостью разрядила в монстра весь магазин.

Тварь выбросила то, что осталось от женщины, и снова нырнула, на этот раз направив когти прямо на Делаплейн. Колдмун присел, держа пистолет наготове, хотя и понимал, что пули не помогут, когда чудище вцепится в Делаплейн когтями. Она уже покойник. Колдмун взревел от бессильной ярости, не в силах отвести взгляд.

И тут произошло странное. Тварь словно бы замерцала, как плохая телевизионная картинка под сильным снегопадом. Затрещали электрические разряды, две молнии поднялись от крыльев чудища и с ослепительной вспышкой встретились над крохотной головой. Прервав атаку, монстр в явном смятении поднимался все выше и выше. Голубоватое металлическое сияние сделалось ярче, и тварь сдавленно завизжала от боли. Она с воем извивалась и билась, трескучая голубая аура мерцала все ярче… А потом чудовище как будто развалилось на части. Плоть отделилась от костей, разлетаясь сверкающим шлейфом, и тварь начала падать. Сначала медленно, потом быстрее, пока не превратилась в костяной дождь, усыпавший траву парка – сверкающие металлом кости и жуткий маленький череп с зияющими провалами глазниц и стальным блеском питательной трубки. Все это упало на лужайку, задымилось, потом замерцало и заискрилось, раскрошилось в сияющую пыль и наконец полностью погасло. Через мгновение не осталось ничего, кроме выгоревшей травы, уплывающего дыма и едкого запаха горелой резины.

– Что это было? – тихо проговорила Делаплейн, опуская оружие.

– Чтоб я знал, – ответил Колдмун.

Дым рассеялся. В наступившей тишине полицейские поднимались из укрытий и потрясенно смотрели друг на друга.

– Эта хрень просто… – начала Делаплейн и запнулась. – Она изобразила для нас Злую ведьму Запада[96].

В этот момент раздался грохот, и большой армейский бульдозер показался на Гастон-стрит, расталкивая по сторонам брошенные обгоревшие машины. Следом за ним в сторону парка ехали танки и бронемашины с солдатами.

– А вот и кавалерия! – язвительно сказала Делаплейн. – Как всегда вовремя.

75

Возбужденный шум толпы. Люди бегут, кричат, визжат, сбивают и топчут друг друга в спешке. Лошади встают на дыбы, вырываются из упряжи и врезаются в бурлящую толпу. Застрявшие на перекрестках омнибусы не могут сдвинуться с места, людской поток плывет вокруг них, словно обезумевшая стая леммингов. Громкие взрывы, в воздухе плавают клочья дыма… И над всем этим хаосом, в тысяче футов над крышами доходных домов и особняков из бурого песчаника, вплывает в поле зрения вытянутый силуэт, снова и снова появляясь из пелены облаков. Его глянцевый корпус как будто тянется бесконечно, продвигаясь вперед с беззвучной решимостью…

Констанс резко открыла глаза. Вокруг была кромешная тьма. Сознание окончательно вернулось к ней, и она поняла, что видение было вовсе не сном, а воспоминаниями… о том дне, когда она видела, как «Граф Цеппелин», совершая безумный вояж через Атлантику, пролетел над Нью-Йорком к месту посадки в Лейкхерсте. И толпа бежала не в ужасе, а скорее в восторге, приветствуя его и запуская фейерверки. А сама она сейчас не в постели, а под обломками того, что еще недавно было крышей «Чандлер-хауса».

Констанс полежала еще мгновение в темноте, предоставив себе время все вспомнить. Она сражалась с чудовищем, стоя на балконе. Оружие разорвалось прямо в руках у Фрост. Констанс оттащила ее в комнату… И там, уже умирая, Фрост что-то прошептала. А потом чудище обрушилось всей своей тяжестью на крышу отеля, потолок обвалился, и наступила темнота. А когда Констанс пришла в себя, вокруг было подозрительно тихо.

Последние слова Фрост вернулись к ней, Констанс подняла голову и села. Перед глазами прыгали в темноте белые пятна. Она с трудом вытащила руки из-под сломанной балки, лежавшей поперек ее тела, тщательно ощупала ребра, плечи и позвоночник. Все ужасно болело, но переломов, похоже, не было. Констанс сбросила с себя прочий мусор, встала и тут же закашлялась от кирпичной пыли. Она сделала неуверенный шаг вперед, затем еще один, нащупывая дорогу среди лабиринта сломанной мебели, досок и осыпавшейся штукатурки. Ее продвижение остановила стена. Констанс отыскала на ощупь ручку двери, потянула ее изо всех сил, приоткрыла и, различив за дверью слабый красный свет, шагнула в проем.

Однако оказалась она не на верхней площадке лестницы, а в полуразрушенном коридоре, освещенном только из аварийного выхода. Ее глаза, давно привыкшие к темноте, быстро приспособились. Она была на четвертом этаже отеля, заваленном упавшими сверху обломками. Фрост. Теперь она умерла, и не в первый раз. Но Констанс знала, что делать. Она прошла по коридору к лестнице, спустилась в вестибюль, а из него в подвал. Как долго она была без сознания? Снаружи стало тихо, чудовище больше не кричало.

Констанс пробралась через гардероб в комнату, где стоял прибор. К ее удивлению, свет был включен, и прибор работал на полную мощность. Вся комната дрожала, а диск был повернут дальше отметки «II». Констанс заглянула в портал и увидела, что изображение изменилось. Панорама Таймс-сквер на час в будущем сменилась тоннелем сверкающего света, в дальнем конце вихрился мутный водоворот, кто-то недавно потревожил гладь пруда.

Констанс посмотрела на часы. Прошло больше сорока пяти минут с того момента, когда они впервые увидели сквозь портал разрушенную Саванну. Осталось совсем мало времени… если осталось вообще. Саванна уже превратилась в те пылающие развалины с новостных экранов.

Но это была не ее забота, во всяком случае не сейчас. Она снова посмотрела в портал. Изображение на дальнем конце начало проясняться. И вот она снова увидела Таймс-сквер, далекую и расплывчатую.

Констанс сразу узнала ее во всех подробностях – но это была не нынешняя Таймс-сквер, а ее предшественница, Лонгакр-сквер. Широкая площадь, вымощенная грязным булыжником, чугунная коновязь для повозок, идущая вдоль мостовой. Автомобилей нигде не было видно. Полицейские с дубинками и в шлемах, напоминавших прусские пикельхельмы, управляли движением конных экипажей и подвод.

Это было похоже на картинку в рождественском снежном шаре – отблеск далекого-далекого детства.

Констанс вспомнила, что сказала ей умирающая Фрост. Да, конечно.

Она лишь понапрасну тратила время. Не раздумывая больше ни секунды, Констанс устремилась в портал.

76

Ее словно бы подхватила и закружила бурлящая волна. Полосы света и тьмы мелькали вокруг, пока Констанс не сумела удержаться на упругой поверхности света. Она уже была в глубине тоннеля. На другом его конце виднелся город ее детства: отдаленный не на минуты и не на часы, а больше чем на столетие в прошлое. Она шла, а вокруг безостановочно вращались стены параллельных вселенных, словно листы магической книги, где каждая страница открывала вход в странный мир чудес… или ужасов.

Где-то среди этих миров находится тот, откуда явилось терзавшее Саванну чудовище. Но где именно? Констанс наблюдала, как слои вертелись, складывались и наползали друг на друга. И вдруг увидела, как из-под одной складки выбралось насекомое – стрекоза с уродливой головой москита. Опознав ее, Констанс рванулась туда, откуда она вылетела.

Мгновение темноты миновало, и она поняла, что лежит на спине посреди равнины чистой, незамутненной белизны. Констанс поднялась на ноги, инстинктивно схватившись за стилет. Голова все еще кружилась, пока она осматривала пейзаж чужого мира: сверкающая равнина, черные стены кратера, два солнца на розовом, переходящем в черное небе.

Взгляд ее остановился на странном, мелком, как порошок, грунте. Что-то нарушило его ровную поверхность, оставив чуть заметное углубление, напоминающее снежного ангела, и от него уходили вдаль отпечатки ног.

Констанс встала на одно колено, чтобы лучше рассмотреть следы. Вот четкий оттиск руки, а вот вмятина от ботинка. Пендергаст!

Значит, случилось именно то, чего она так боялась. Он совершил тот же самый дедуктивный скачок и прошел через портал. Возможно, даже добился успеха, если тишину снаружи отеля можно считать показателем. Неужели монстр исчез? Неужели Пендергаст смог убить тварь в ее же вселенной?

Как бы то ни было, но следы вели только в одну сторону. Назад он не вернулся.

С бьющимся сердцем и со стилетом в руке она двинулась по следу. Так быстро, как только могла, не обращая внимания на боль, подпрыгивая на ходу из-за низкой гравитации. В одном месте она заметила стайку похожих на гиен существ с головами насекомых, но они тут же убежали, как только увидели ее.

Следы Пендергаста вели к подножию хребта из черной застывшей лавы. Еще немного, и Констанс добралась бы до него, но тут вдруг раздался грохот, и земля задрожала. Грунт вздулся и разошелся трещинами, потревоженный снежный порошок взвился в воздух.

Констанс остановилась.

Трещина расширилась, и из нее появилась голова: сверкающий жучий череп с черными глазами и длинными изогнутыми мандибулами, пощелкивающими при каждом движении. Существо посмотрело на Констанс и полезло дальше.

Констанс не сдвинулась с места.

Существо выползло целиком, показав длинное маслянистое тело с прилипшими к брюху яйцами. Оно свивалось кольцом и растягивалось, щелкая волосатыми мандибулами. Страшилище длиной не меньше пяти футов медленно, осторожно приближалось с совершенно очевидными намерениями: оно было хищником, а Констанс – жертвой.

Но Констанс не дрогнула. Она чувствовала, что отступление хотя бы на дюйм может оказаться фатальным.

– Не подходи! – предупредила она, выставив вперед стилет.

Существо сжалось еще сильнее и подтянулось ближе, уставившись на Констанс жучьими глазами.

Она в упор рассматривала врага. Нечего было и думать о том, чтобы подобраться на расстояние удара – мандибулы длиной в целый фут каждая легко пришибли бы ее.

Перевернув кинжал, Констанс зажала лезвие между большим и указательным пальцами, примерилась и со всей силы метнула нож в страшилище.

Лезвие угодило прямо в глаз. Он тут же лопнул с противным чмокающим звуком, зеленая студнеобразная жидкость вытекла наружу. С пронзительным свистом и неистовым стрекотом существо ударило хвостом в грунт и мгновенно закопалось, исчезнув в облаке белого порошка и оставив вместо себя только вязкую подрагивающую лужицу… и клинок.

– Сука, – пробормотала Констанс, поднимая стилет и вытирая его.

Она быстро дошла до хребта застывшей лавы, взобралась на него, заглянула на другую сторону и увидела невероятное зрелище. В гнезде из красного песка посреди лавовой котловины извивалась и пищала огромная белая гусеница, качая из стороны в сторону маленькой черной головой. Она сидела на сотах, в которых копошились личинки.

Из раны на брюхе текла кровь. Видимо, в нее стреляли из пистолета. Констанс различила входное и выходное отверстие.

И тут ее внимание привлекла жестокая картина в нескольких сотнях ярдов от гнезда, у скопления лавовых конусов на черном базальтовом основании. Вокруг ближайшего к гнезду конуса были разбросаны трупы полудюжины существ, похожих на то, что бесчинствовало в Саванне. Они лежали в лужах засохшей крови, их комариные головы были разворочены выстрелами. Одна из тварей распростерлась в стороне от других, на склоне конуса. А под ее изуродованными, переломанными крыльями виднелось что-то еще – человеческое тело.

Констанс вскрикнула и бросилась вниз по склону, падая в спешке, сдирая кожу об острые камни, поднимаясь и продолжая бежать, пока не оказалась у подножия покрытого кровью склона.

Мерзкая тварь навалилась на Пендергаста. Он лежал неподвижно, с приоткрытыми щелочками глаз.

– Алоизий! – крикнула она, приподняв ему голову.

Кровь залила камни под ним. Констанс прижала пальцы к его шее, проверяя пульс.

Нужно снять с него это чудовище. Она схватила тварь за морду и сломанное крыло и потянула на себя.

Но не сдвинула с места.

Тогда она взялась за крыло двумя руками и дернула вниз, чтобы сила тяжести ей помогала. Тварь сместилась не больше чем на пару дюймов.

Констанс поднялась выше по склону, легла на острые камни, уперлась ногами в чудище и толкнула его, напрягая все силы, что еще остались.

Тело откатилось на половину нужного расстояния. Второй толчок сбросил его окончательно.

Поднявшись на ноги, Констанс кинулась осматривать рану. Вся левая сторона груди Пендергаста была в крови, грубый жгут, завязанный под мышкой, перетягивал предплечье. Жгут ослаб, из-под него сочилась кровь. Констанс быстро затянула его снова и прижала ладонь к глубокой ране на плече. Она еще раз проверила пульс, стараясь, чтобы рука не дрожала, а мысли успокоились, и, кажется, уловила слабые толчки.

Ухватив Пендергаста за руки, Констанс сначала усадила его, а потом невероятным усилием взвалила себе на плечи и попыталась встать. Он показался пугающе легким, но она тут же сообразила, что это следствие низкой гравитации, а не потери крови.

Пошатываясь, Констанс спустилась с конуса и двинулась назад со всей возможной скоростью, таща Пендергаста на спине. Вскоре кровь пропитала и ее одежду. «Раз кровь течет, – подумала она, – значит сердце еще бьется… пусть даже и слабо».