Рейдер также интересовался самоанализом Банди, опубликованным в книге Стивена Мишо, который вел с преступником долгие беседы. Банди заявлял, что серийные убийцы проходят через процесс эволюции. На начальном этапе они экспериментируют и совершают ошибки, но по мере совершенствования техник начинают действовать безупречно. Тяга к убийствам сродни алкоголизму, утверждал Банди. Она требует своего. Сам Банди тоже попался в ее власть, ему требовались все новые и новые «подвиги». Банди считал, что в момент совершения преступлений наружу выходила его злая сторона, он называл ее «личность», требующая удовлетворения.

Во Флориде суд присяжных приговорил Банди к смертной казни за три убийства. В январе 1989 года, когда стало ясно, что отсрочек казни больше не будет, он попытался стать полезным полиции. Банди согласился рассказать детективам о других своих жертвах и в попытке убедить научное сообщество, что его лучше оставить в живых и изучать, сообщил, что никогда не становился жертвой насилия, физического или эмоционального, и рос в любящей христианской семье (как Рейдер). Банди говорил, что пристрастился к жестокой порнографии из-за увлечения детективными журналами. Он считал, что общество должно осознать, какой вред приносит свободное распространение подобных изданий.

Теда Банди казнили 24 января 1989 года, и пресса всего мира освещала это событие. Рейдер с завистью читал о Банди в газетах.

Затем его жизнь снова переменилась. Он получил работу в бюро переписи населения. «Я стал региональным наблюдателем в Уичито. Мне надо было заниматься подбором сотрудников. Я был кем-то вроде «белой мыши» и докладывался «Голове сыра». По сути, я шпионил за теми, кто работал в моем регионе. Я посещал окружные отделения, проверял тамошних сотрудников и составлял доклады об их работе. Также я работал техническим консультантом. Я был экспертом во всех действиях по переписи населения. Я приходил в офис первым и уходил последним. Обычно я сам запирал двери».

Должность была временной, но она позволяла оплачивать счета. Он устраивался и на подработки; выезды в соседние города позволяли ему продолжать свою фантазийную жизнь.

«Моя первая большая вечеринка в мотеле прошла в Элк-Сити, в Оклахоме. Я работал там в свободные дни, между тренингами. До того, как меня стали отправлять в командировки, я не мог давать себе волю. Обычно я прятался в заброшенных сараях и подобных местах, но времени у меня было мало. По мере того как командировки учащались и на них выделяли больше денег, мотельные вечеринки стали для меня словно наркотик. Я мечтал о них, продумывал заранее, считал наградой за долгий рабочий день – жаркое свидание с сексуальной жертвой.

У меня были любимые мотели, где постояльцам обеспечивалось уединение. Я предпочитал «Бест Вестерн», «Регал», «Хэмптон-Инн» – вроде того. Я мог пронести в номер что угодно, не проходя через лобби. Парковка находилась прямо у двери в номер. Я хранил все необходимое в номере в чемодане, который запирал на ключ, прежде чем уйти, либо в автоматической камере хранения, либо под кроватью. Так мне было удобнее. Еще я намечал себе разные тайные уголки на природе, чтобы прятать вещи. Я был крайне осторожен с вещами ВТК. Очень редко я носил их с собой. Я использовал одежду жертв на вечеринках в мотелях, привозил ее домой, стирал, сушил и откладывал до следующего раза. Иногда я клал в пакет вместе с вещами женские духи, чтобы усилить ощущения.

Я стал завсегдатаем в таких мотелях и не вызывал подозрений.

Обычно все начиналось одинаково: я шел закупаться. Мог поспать несколько часов – чтобы восстановить силы. Поздним вечером я либо перевоплощался в жертву, либо занимался садомазохистским ритуалом со связыванием. Обычно фантазии порождались последней непристойной рекламкой или новым экспонатом в моей коллекции карточек. Я мог посмотреть телевизор, где часто показывали эротические шоу. Ближе к полуночи начинались откровенные передачи, но за кабельные каналы с рейтингом «Х» я никогда не платил. Иногда я привозил с собой DVD-плеер и собственные диски.

Для бондажа я использовал самые разные приспособления. У меня были мои любимые женские вещи: красный бюстгальтер с проекта «Белл», комбинация с проекта «Лисий хвост», украшения с проекта «Цветок», шелковый халат с проекта «Лужайка», разноцветные колготки с разных проектов, трусики, панталоны, парики, маски разных видов – как у Баффало Билла из «Молчания ягнят». Кстати, отличная книга и отличный фильм для мотельной вечеринки.

Мне кажется, образ Баффало Билла привлек мое внимание из-за его садизма – он был Минотавром. Женские образы я брал с непристойных рекламок, или вспоминал ту девушку из «Дадли Справедливого», или тех, к кому испытывал влечение. Я переодевался в женщину, и Минотавр нападал на меня, связывал, пытал физически или психологически, угрожал смертью. Тут наступало удовлетворение. В хороших триллерах Минотавр всегда нападал на красивую сексуальную женщину. В моих фантазиях женщина могла быть любой, возраст не имел значения. Главным было садомазо. Для моих ритуалов мне требовался образ, неважно, живой или мертвый. Ключевым элементом было связывание. Как Глатмен, я хотел видеть ее последние минуты перед смертью.

Я включал фоном телевизор, чтобы заглушить шум, и связывал себя, как жертву в своих фантазиях. У меня было бесконечное множество идей. Временами я привязывал ноги к столбикам кровати, а руки продевал в петли, перетягивал [свои] гениталии веревкой и надевал на голову пакет. Когда заканчивался воздух, подступало ощущение беспомощности и близости смерти, веревка туже стягивалась на гениталиях, и происходил «Большой G». Я использовал кандалы для фиксации щиколоток. У меня были самодельные деревянные распорки для ног (днем я прятал их под кроватью). Здорово было покупать все необходимое для бондажа, как убийцы Клаттеров.

Однажды, когда я остановился в «Регал-8» в Топеке, я придумал приспособление для самоудушения. Привязанный к стулу, я протянул веревку с системой противовесов до ванной. Вода наполняла ведро, и веревка натягивалась, сдавливая пакет у меня на голове. Я чувствовал себя как в «Колодце и маятнике» (рассказ Эдгара Аллана По). Разрядка наступала, когда кончался воздух. Тут важно было связать себя крепко, но оставить одну руку свободной, чтобы вовремя снять пакет. Я возбуждался от натяжения веревки и чувства беспомощности, от мысли, что смерть все ближе.

Я делал мумию с веревками и скотчем и добавлял полиэтиленовый пакет. Моя первая маска была как у мумии. Я использовал эластичный бинт, каким перебинтовывают щиколотки. Я обмотал себе лицо и наложил сверху гипс. Я смазал лицо вазелином, чтобы гипс не прилип, и проделал отверстие для воздуха. Я все сделал сам и дал гипсу высохнуть. На некоторых моих фотографиях из мотелей эта маска есть. Я сильнее возбуждался от подобного рода действий, чем от преследования какой-нибудь жертвы. Мне нравилось ощущение маски на лице. Я был зависим от ритуалов садомазо и бондажа. Только в них я и нуждался.

Я использовал наручники, но обращался с ними максимально осторожно. Обычно я привязывал ключ на шнурке или приклеивал скотчем, чтобы не потерять. Один раз в Питтсбурге я случайно уронил ключ или сломал. Я не мог снять наручники. Мне пришлось одеться и прикрыть руки пиджаком, пробраться к машине и поискать там инструмент, чтобы перерезать цепь. Я сказал себе – больше никогда!

Раз или два я чуть не задохнулся, когда душил себя, и с тех пор следил, чтобы одна рука обязательно была свободна. Я читал о людях, которые погибли так; это выглядело как самоубийство. Это опасные игры! Иногда я испытывал приемы пыток на себе.

Однажды я снял себя на видео и потом использовал его на мотельных вечеринках снова и снова.

В то время я часто устраивал вечеринки в мотелях. Я пытался проникнуть на склад в Топеке и похитить женский манекен, но у меня не получилось. В Уичито, когда годовая работа в бюро переписи закончилась, я устроил «офисную вечеринку» в день закрытия. Я обернул себя полиэтиленовой пленкой, чтобы испытать удушье, и сделал фотографии. Я использовал упаковочную пленку для связывания. Свои приспособления я прятал за фальшпотолком. Я собирался дождаться прихода коллеги, но она не пришла.

Я читал, что пары, увлекающиеся садомазохизмом, могут вместе надевать пакеты на голову, чтобы получить удовлетворение. Мне кажется, утрата контроля, ощущение нехватки воздуха и беспомощности – вот что возбуждает их. У меня садизм смешивался с мазохизмом. «С» означало у меня и «Спарки», и самоудушение. Я читал одну книгу про Минотавра, который использовал при нападениях на жертв полиэтиленовые чехлы для одежды. Он связывал жертв, прежде чем их задушить. Ему нравилось находиться рядом с ними, он сам использовал пакет, чтобы достичь оргазма, он вдыхал воздух, которым они дышали, и ощущал их запах. Вот только он мог снять пакет, а они нет.

Кажется, я отксерил обложку той книги и уменьшил до размера 3х5 дюймов. Там была женщина, замотанная в пленку. Обложка была тисненая, с выпуклыми буквами. При одной «чистке» я выбросил книгу, но сохранил карточку в своем Тайнике. Потом я использовал ее как обложку для компакт-диска. Названия я не помню.

Однажды я купил большой чехол для одежды, связал себя и имитировал удушение в этом чехле. Еще я воображал, что внутри находится жертва, а я сижу на ней сверху, просовываю голову внутрь и плотно застегиваю молнию. Чехол я хранил сложенным дома, у себя в шкафу, в запирающемся дорожном чемодане. Я использовал его только для мотельных вечеринок.

На вечеринки я брал также кукол. Обычно я связывал себя, чтобы достичь удовлетворения, и надевал пакеты на головы себе и кукле. Сладкий запах женских духов, связанная кукла – и «G» – оргазм – наступал сразу же.

Я постоянно курсировал между Уичито, Топикой и Хейсом. У меня были проекты во всех этих городах. На проекте «Кэп» в Топеке я проник в дом и стал ждать, но ничего не вышло. Там была пара из лавки сувениров. Я взял у них кое-какие вещи. В Хейсе в 1989-м, на проекте «Лужайка», я тоже проник в дом и подождал. Для этого проекта я выкопал могилу в лесу на северной окраине города, возле реки. Сам акт копания меня возбудил. Я выследил женщину в том доме и узнал ее расписание. Единственное, что мне мешало, – я обещал Поле позвонить. Я переоделся в шпионскую одежду и выехал из мотеля через задние ворота. Я припарковался у боулинга и прошел пешком. Ее не было дома, поэтому я перерезал телефонный провод и залез в дом. Я ждал долго, мне надо было позвонить жене. Я взял белье, украшения и ее удостоверение. Еще я забрал коробку с важными бумагами и выкинул ее на стройке. Мне не хотелось уничтожать документы, потому что я и так причинил ей немало проблем. Я знал, что на стройке их кто-нибудь найдет. Интересно, это были угрызения совести? Я позвонил Поле и сказал, что ходил в кино. Я даже припас корешок билета, на всякий случай.

То ли в 1989-м, то ли в 1990 году у меня был проект «Мустанг». Я устанавливал в том доме сигнализацию по частному заказу. Я зашел внутрь, как с № 9 [Вегерле], но проект «Мустанг» заподозрила меня. [Я назвал ее так, потому что] у нее был «Мустанг», и я хотел скрыться на этой машине.

В одной командировке от бюро я попал в Элк-Сити и там наткнулся на молодую женщину, у которой сломалась машина. Я сделал вид, что хочу ей помочь. Я осмотрел двигатель, но тут еще двое парней остановились и предложили помощь. Я уступил им место, они поблагодарили меня.

В то лето работа в бюро закончилась. Больше никаких командировок. Я стал старше, и найти новую работу оказалось еще труднее. У меня было достаточно свободного времени, а это уже плохо».

11. Помешать угли

Я шел по наружной стене, от окна к окну, в темноте, заглядывая внутрь… Деннис Рейдер
Дело № O5CR498

19 января 1991 года заместитель шерифа приехал в дом на Северной Хиллсайд по вызову о предполагаемом ограблении. Шестидесятидвухлетняя Долорес Дэвис, хозяйка дома, исчезла. Ее знакомый, который заехал посмотреть неисправную машину, сообщил о том, что увидел там. Занавески были задернуты, а на улице включен свет, хотя был полдень. Ее машина стояла на подъездной дорожке, а не в гараже, как обычно. Дверь между гаражом и домом была открыта, телефон на кухне выключен из розетки. На полу в гостиной валялся цементный блок и осколки стекла. В спальне с кровати было снято белье. Долорес в доме не оказалось.

Детективы нашли фиолетовую сетку для волос в кустах за домом, а один из соседей указал на связку ключей, валявшуюся на крыше гаража. В багажнике машины был обнаружен ковер. В четверти мили к северу заместитель шерифа нашел простыни и наматрасник, заткнутые в дренажную трубу. (Хотя полиция этого не заметила, среди осколков стекла был кусочек пластика с пистолета 22-го калибра Рейдера.)

Сын Дэвис безуспешно пытался связаться с ней. Он упоминал, что несколько дней назад она услышала возле дома какой-то шум и это ее обеспокоило.

1 февраля мальчик, выгуливавший собаку на 17-й улице, к западу от Меридиан, наткнулся под мостом на страшную находку. Замерзший труп лежал лицом вверх, частично обнаженный. На шее были завязаны колготки, ноги связаны также колготками на уровне колен. Рядом валялась расписанная вручную фарфоровая маска. Тело опознали – это была Долорес Дэвис. Грызуны частично обглодали ей лицо, руки и стопы.



Финальная фантазия сорвана

«Инстинкт сексуального хищника возобладал», – писал Рейдер в своем дневнике. Он проникал в дом Дэвис несколько раз, чтобы лучше его изучить. «Она жила на Хиллсайде, и рядом с ее домом было несколько собачьих питомников, поэтому она стала проектом «Питомник».

К тому времени Рейдеру исполнилось сорок шесть лет. Тяга к убийству усиливалась и наконец выгнала его на охоту. Его больше не удовлетворяли вечеринки в мотелях, девушки с непристойных реклам и связанные куклы. С последнего убийства прошло четыре года. Ему надо было заново утвердиться в своем могуществе. Он подготовил свой «шпионский чемоданчик».

Рейдер заметил Дэвис «неподалеку от того места, где мы жили. Не могу точно сказать, где она мне попалась, но кажется, близ 61-й улицы. Это было осенью 1990 года. Я обычно не охотился летом, потому что люди держат окна открытыми». Он наблюдал за ее домом, заглядывал внутрь и, наконец, пришел к выводу, что она удовлетворяет его требованиям. «Я приезжал туда на велосипеде, прятался среди деревьев к югу и изучал дом. Я выяснил, что она любит допоздна читать по вечерам у себя в спальне, окнами на юго-восток. Сначала я принял ее за мужчину, потому что она носила короткую стрижку».

Она стала для Рейдера наваждением. «Я стал собирать все необходимое для связывания, брал камеру и ездил на вершину холма, откуда был виден ее дом. Там я предавался фантазиям о ней со связыванием. Помню, вокруг были разноцветные заросли сумаха. Я сделал несколько фотографий, на которых вешал себя, связанного».

Во время слежки он однажды испугал кота Дэвис. «Я стоял возле окна ее спальни. И тут кошка стала царапать жалюзи. Я прижался к стене и некоторое время не шевелился, прислушиваясь к каждому звуку. По дороге ехали машины, и я боялся, чтобы кто-нибудь не заметил мой силуэт на фоне стены».

Но Дэвис была не единственным его проектом в тот период.

«После слежки я поехал в Огасту, штат Канзас, чтобы продолжить там. К северу от города жила проект «Плейн»; ее покойный муж ранее служил пилотом и посещал нашу церковь. Она была привлекательной. Временами я присматривался к ее дому.

В Фолл-Ривер у меня было Большое Связывание На Природе. Я один поехал туда на вылазку. Тогда я второй раз прокрался к дому Дэвис. Кажется, всякий раз, когда я лишался работы, то отдавался на волю злых сил».

Избрав наконец Дэвис в качестве окончательной мишени, Рейдер определился с датой в январе 1991 года.

«В тот день у меня были важные дела». Он снова собирался использовать поход со скаутами в качестве прикрытия: у них должен был состояться ежегодный «Праздник зимы» в лагере в Харви-Парк-Уэст.

«Я приехал заранее и все подготовил. [Когда приехали остальные] я придумал историю, что мне надо вернуться в город и кое-что забрать. Я поехал к родителям (они были в путешествии) и переоделся в шпионскую одежду у них в подвале. Я закрыл там окна, чтобы никто не увидел свет, а машину спрятал за гаражом. Я проверил свой шпионский чемоданчик и поехал к баптистской церкви на восточной 16-й улице в Парк-Сити. Там, в скаутском штабе, был склад, где хранились разные вещи, поэтому у меня был хороший предлог на случай неожиданной встречи. У меня на складе имелся собственный Тайник. В «День оладий на завтрак» я заночевал там, чтобы утром все накрыть, и занимался самосвязыванием в подвале, в классах воскресной школы. Оттуда я прямо поехал к ее дому».

Рейдер срезал дорогу через поля и кладбище и был у дома Дэвис около 23 часов. Он видел, что она у себя в спальне, читает. На холоде ему пришлось ждать, пока она ляжет в постель.

«Я хотел проникнуть в дом через подвал, но на это требовалось время, а холод заставлял меня спешить. Я нашел на заднем дворе бетонный блок. Не зная, как еще проникнуть внутрь, я решился на этот шаг, пусть и шумный. Я швырнул блоком в стеклянные раздвижные двери. Осколками стекла я порезал ветровку. Она выскочила из спальни – ей показалось, что я врезался к ней в дом на машине. Я использовал свою уловку. Сказал: «Нет, меня разыскивают. Полиция гонится за мной. Мне нужна ваша машина и деньги. Я вас свяжу и уеду. Я пробуду тут совсем недолго, мне просто надо согреться. Но я заберу у вас машину и какую-нибудь еду».

Тогда я в первый раз взял с собой клюшку – трубку длиной около полуметра со свинцовым грузилом вроде рыболовного. Когда она сказала мне убираться, я ответил: «Мэм, вам придется сотрудничать. У меня клюшка, у меня пистолет, у меня нож, так что лучше послушайтесь. Сами выбирайте, как вам поступить».

Она сказала, что к ней должен кто-то приехать. Я поверить не мог – опять не повезло! Вечно кто-то приезжал в самый неподходящий момент. Мне правда хотелось остаться с ней подольше, но я не знал, сколько времени у меня есть.

В спальне я надел на нее наручники. Она все время хныкала. Потом я выдернул телефон из розетки. Я говорил с ней, объяснял, что хочу взять немного еды, забрать ключи от машины и все такое. Я немного ее успокоил. Потом я пошел за дом и проверил, где стоит машина, притворился, что беру продукты из холодильника, кажется, выпил воды, как делал в каждом доме, то есть прикидывался, что сейчас уйду, а потом вернулся к ней. Я спросил про ее машину, и она сказала, что забыла там новые туфли, может, я оставлю их, прежде чем уезжать?

Я принес туфли ей в спальню. Моя уловка сработала. Она поверила, что я оставлю ее в покое и уеду. Но я связал ее чулками из комода, и она, кажется, поняла, что я собираюсь ее убить. Она лежала на животе, а я сидел сверху в перчатках. Мне показалось, что пот капал с меня на наволочку (поэтому я забрал ее с собой)».

Дэвис умоляла Рейдера не убивать ее, но он закрутил колготки вокруг ее шеи и задушил. «С ней было покончено. Я не сделал фотографий, потому что боялся, что этот человек сейчас приедет, мне нельзя было оставаться в доме. Надо было выбираться. Я положил ее на одеяло, дотащил до машины и затолкал в багажник. Это было не очень умно. Полиция могла связать ее с убийством Хедж. Я открыл двери гаража, сдал назад, закрыл их и поехал по Хиллсайд до пересечения с Северной 53-й улицей, а потом на запад по Гидравлик и на юг до Лейкс, где много раз рыбачил».

Тело Рейдер выбросил возле реки в кустах.

«Потом я поехал к Лютеранской церкви Христа, оставил машину за живой изгородью и спрятал свои вещи в хозяйственной пристройке. Тут я понял, что потерял мой 22-й калибр. Я не мог вспомнить, где его оставил. Я поехал к северо-западу от ее дома, чтобы избавиться от ее одеяла и простыней, выбросив их в дренажную трубу. Часть вещей я выкинул на 69-й улице – кажется, полиция их так и не нашла. Вернувшись к дому Дэвис, я припарковался на улице. Я прошел назад в дом и обнаружил, что выронил [пистолет], когда разбивал стекло. Он так и лежал на полу. Проблема была решена. Я волновался, что осколки стекла могли застрять у меня в подошвах. Их надо было вычистить, прежде чем садиться в свою машину.

Я быстро проверил машину жертвы и забросил ключи на крышу ее гаража. Ключ от зажигания и от багажника я оставил себе. Пока я шел к своей машине, я закопал их возле телефонного столба (чтобы легче было отыскать, если понадобится).

У нее была большая шкатулка с драгоценностями. Я взял ее целиком. Взял 35-миллиметровую камеру. Она стала моим сувениром. У меня и так была камера, но я хотел ворованную, чтобы делать фотографии проектов. Я забрал ее водительские права. В ту ночь я все это спрятал в канаве, а потом вернулся и перепрятал. Шкатулку я выбросил. У меня был [на уме] амбар, в котором я в ту ночь хотел сделать фотографии, но из-за тумана я не смог его отыскать. На улице было очень холодно.

Когда я подъезжал к Парк-Сити с востока, начался снегопад. Я подъехал к церкви [где припарковал машину] и внутри переоделся. Проверил, не застряли ли в подошвах осколки стекла. Уезжая, я волновался насчет следов от шин на парковке. Я поехал на юг по Гидравлик, к Лейкс, нашел труп и погрузил его в свой универсал. Внутри я расстелил лист полиэтилена, чтобы завернуть ее. Это было очень странное чувство – дышать воздухом, в котором лежит мертвое тело. Что, если меня остановят? Мне придется отстреливаться и бежать или просто сдаться, и дням ВТК придет конец! Я ехал очень осторожно по проселочным дорогам на север. Потом вырулил на старое шоссе к Седжвику. Амбар, который я заприметил, находился к северо-западу от Седжвика, на холме. Я наткнулся на него некоторое время назад и использовал в своих фантазиях. Там были ворота, в которые я мог въехать на машине, деревянные балки и прочие атрибуты. Но погода меня подвела. Снег и туман мешали продвигаться вперед и скрывали ориентиры. Я плюнул на амбар и поехал к мосту на 117-й Северной улице.

В каком-то тру-крайме или детективе Минотавр прятал трупы в дренажных трубах. Это было бы удобно. Надо только найти такую, достаточно короткую и широкую. Связать щиколотки, привязать груз, бросить его на другую сторону и протянуть тело внутрь.

Я перенес ее на берег, под мост, подальше от снега и ветра. Я думал еще вернуться и сделать фотографии, когда у меня будет время и погода наладится. Сейчас я был ограничен [во времени], и мне пора было возвращаться.

Я поехал назад в лагерь, избавляясь по пути от всего, связанного с преступлением. Часть вещей я бросил в канаву и прикрыл колючками. Там же я оставил свою обувь. Я был на подъеме, но все-таки сильно устал. Я проспал до завтрака, разжег костер и подождал остальных. После обеда я устроил себе дневной сон в универсале.

Если бы я сделал снимки в амбаре, то обязательно с повешением: завязал бы петлю на деревянной балке, перемотал бы труп (вероятно, скотчем) и надел на голову пакет. А сначала сфотографировал бы [ее] на одеяле или на полиэтиленовом листе в стойле.

На вторую ночь я сказал другому вожатому, что у меня болит голова и я съезжу в Ньютон или домой за таблетками. Я подобрал вещи, которые спрятал под колючками, и поехал сначала в Седжвик, чтобы проверить, нет ли новостей. Их не было, поэтому я поехал на заправку, чтобы сменить одежду и воспользоваться душевой.

Меня едва не поймали. На 19-й улице рано утром я взял вещи из церкви и притормозил купить газету. Потом остановился на заправке, чтобы переодеться. И тут патрульный подошел и сказал, что хочет со мной побеседовать. Я был в туалетной кабинке. Я запаниковал, в голове закружились разные предположения. Мне казалось, я хорошо замел все следы.

Кажется, при мне в кабинке был «магнум», но я решил, что он уже пробил номер моей машины и полиция знает, кто я. Смена одежды лежала на скамье возле душа. Я сказал офицеру, что выйду через минуту. Я вымыл руки и объяснил, что я скаутский вожатый и еду в лагерь «Траппер-Кэмп». Он ответил, что они останавливают и опрашивают всех, кто выглядит подозрительно, из-за недавнего преступления. Деталей он не сообщил. Он поверил в мое объяснение и пошел к своей машине. Я так и остался в скаутской форме.

Если бы он обыскал мой универсал, то нашел бы там шкатулку с драгоценностями, камеру и, кажется, фарфоровую маску. Меня могли поймать и арестовать. Эта мысль наводила на меня ужас, однако я придумал отличную историю. Возможно, «магнум» казался мне тузом в рукаве. Но вдруг полицейский оказался бы быстрее?

Я выехал с заправки и направился туда, где оставил миссис Дэвис. Я не сразу ее нашел из-за снегопада прошлой ночью. Я надел на нее маску, чтобы она выглядела более женственной, и сделал снимки. Маску я купил в Хейсе, Канзас, когда работал в бюро переписи.

Потом я поехал на старую ферму, избавился от шкатулки и всего остального. Я фантазировал о том, как сделал бы ее фотографии там. Я думал заняться там с ней связыванием, но мне надо было возвращаться.

Поскольку теперь у полиции имелось мое описание и номер машины, я не собирался оставлять ничего, связанного с этим делом, у себя. Я спрятал все оставшиеся вещи в дренажной трубе. Ботинки выбросил, пока ехал на север, к Ньютону. Я перекусил и вернулся в лагерь. Скауты еще не спали и сидели вокруг костра.

На следующий день, когда мы высаживали детей у церкви, я увидел над головой вертолет. Я знал, кого они ищут. Поговаривали, что труп нашли и что Хедж и Дэвис убил один и тот же человек. Ходили даже слухи, что Дэвис стала жертвой ВТК. Обеих увезли из дома. В обоих случаях был отключен телефон. Пропали украшения и белье. Обеих нашли со следами связывания.

Месяц или два я сильно волновался. Я взял одежду Дэвис домой, чтобы использовать. На [своих] фотографиях я надевал другую маску, хотя она выглядела похожей на ту, что я надел на Дэвис. Позднее я выбросил камеру в Чисхольм-Крик, куда много выкидывал всякого».

Рейдер записал каждый свой шаг в ходе этого убийства у себя в дневнике, но не стал отправлять писем в прессу. «Это должно навечно остаться тайной, – писал он. – Я использовал одежду с проекта «Питомник» для вечеринок в подвале дома моих родителей и в домах, где по частным заказам устанавливал сигнализацию». Он добавил вещи Дэвис в коллекцию, где хранил одежду Виан, Фокс, Хедж и некоторых неудавшихся проектов, а также перчатки, маски, игрушечного мишку и парик, который украл из музея бойскаутов.



На спаде

Найти работу Рейдеру по-прежнему не удавалось, и он стал задумываться о самоубийстве. «Я не помню точно, какой это был год, но я тогда не мог найти работу, поэтому, вероятно, после бюро переписи, после 1990 года. Мне было под пятьдесят, и, кажется, это было зимой или ранней весной, наверное, в феврале или марте 1991-го. Это было после № 10 [Дэвис], я сделал это снова. Помню, мне стало немного легче, потому что весной приходилось заниматься двором и садом, а еще я помогал после торнадо в городе Андовер в апреле 1991-го. Но из-за моих непрекращающихся фантазий и отсутствия работы порыв лишить себя жизни оказался силен. Однажды я сунул свой 357-й «магнум» в рот незаряженный, чтобы почувствовать вкус стали. Я думал повеситься или отравиться выхлопными газами; запереться в багажнике или в салоне машины и сунуть туда отводную трубку с выхлопом. Выстрел был бы быстрым решением, но сколько потом грязи! Я понимал, что из-за самоубийства не будет страховых выплат [Поле], а семье они понадобятся. Но, как бы то ни было, я отказался от этих планов через день-два. Возможно, у меня появилось чем заняться либо произошло что-то, поднявшее мне настроение. Я любил свою семью, и мысль о шоке, который я им причиню, а может, инстинкт самосохранения превозмогли мои суицидальные попытки».

В мае 1991 года Рейдер нашел постоянную работу. Он стал офицером службы надзора, которая осуществляла в Парк-Сити контроль над бродячими и домашними животными, уборкой мусора, содержанием дворов и т. п. Он был рад снова работать, тем более в непосредственной близости от дома, хотя понимал, что эта должность незначительная. Тем не менее в новом офисе у него появился запирающийся шкафчик для документов, который стал очередным «Тайником».

Рейдер устроил и еще несколько новых тайников.

«В пространстве под домом я изолировал балки, и между ними осталось идеальное место, чтобы что-нибудь спрятать. Я хотел сделать бетонный бункер в земле под домом, но у меня не получилось. Там было слишком сыро. Потом я устроил фальшдно в платяном шкафу.

В одном ящике для инструментов я хранил свои приспособления для бондажа: крюк, зажимы, винты, скотч, веревки, цепи и т. п. Например, я сделал из металлических трубок распорку для ног, но ее детали хранил по отдельности. Она не бросалась в глаза среди инструментов. Я легко мог ее собрать и надеть на себя. Если бы кто увидел ее разобранной, то ничего бы не заподозрил: просто металлические трубки и соединительные муфты. Мне нравилось использовать для хранения старые банки из-под кофе. Туда я клал мотки скотча.

В сарае я хранил вещи в ящичке из ADT с запором. У меня был скотч, резиновые наручники, веревка, собачьи ошейники, сети, цепи, натяжители, деревянные дюбели и винты. Я использовал их для бондажа на своих вечеринках.

Я строил для детей домик на дереве и хотел сделать там фальшпол и Тайники в стенах, как в замке Холмса. Под домиком у нас стояла большая корзина с женской одеждой. В основном это были старые вещи Полы и Керри. Я хотел использовать белье.

Мы с Полой планировали перестроить дом: добавить комнату для отдыха и гараж. Я хотел, чтобы у Полы был гараж на зиму. Я собирался пристроить еще и оранжерею – идеальное место для моих БДСМ-фантазий.

Я пользовался дренажными трубами в окрестностях. У меня был Тайник в церкви, в котельной. Многие свои приспособления я конструировал дома, пока занимался другими хозяйственными делами. Однажды, когда я переделывал окно, я отнес его к себе в мастерскую в сарае и потренировался на нем со стеклорезом и скотчем.

У меня был сейф в банке на углу Сентрал и Хиллсайд. Кажется, я назвался там «Лоуренс Уильямс», [это было] среднее имя моего отца и имя моего старшего кузена [вместе] с именем брата. Я заплатил за год и временами наезжал туда, чтобы проверить содержимое, что-то взять для мотельной вечеринки или добавить [другие вещи].

Я нашел на поле заброшенный комбайн для посева. Я много его использовал. У меня был непромокаемый ящик с запором. Были крюки и противовесы в разных местах. Иногда я использовал мои старые ящики для туристского снаряжения, чтобы прятать в них вещи.

Чтобы все это упомнить, я вел список на карточках 3х5 дюймов и знал, где что хранится. Могу поспорить, часть этих тайников до сих пор не обнаружена».



Служба надзора

«Когда я начал работать в Парк-Сити в мае 1991 года офицер Зиккель снял у меня отпечатки пальцев. Я очень нервничал насчет отпечатков. Я считал, что нигде их не оставил, потому что надевал перчатки и всегда прибирал за собой, но теперь мои отпечатки были в базе данных. Он сказал, что мое образование годится для офицера надзора. У нас с ним были хорошие отношения. Я часто гадал, что он подумает, если узнает про меня, – «Надо же! А я снимал у него отпечатки и работал с ним, даже не подозревал ничего!»

Я усовершенствовал правила надзора [в Парк-Сити], установил новый регламент обращения с животными, повысил профессиональные стандарты и стандарты обучения. Я добился наложения штрафов за брошенные машины, замусоренные дворы, некошеные газоны и т. п. С годами моя должность становилась более профессиональной».

Детям Рейдера уже исполнилось шестнадцать и тринадцать лет, они с Полой все больше участвовали в жизни церкви. Он отвечал за хозяйственную часть и много помогал нуждающимся.

«После Дэвис желание словно схлынуло. Я нашел наконец хорошую работу, занимался своими детьми и домашней жизнью. Но потом цикл начался снова. Кажется, в 1994–1995 годах я снова стал охотиться. В 1995-м я выслеживал проект «Уэбб» и проник к ней в дом посреди дня. Это было на Равенна-стрит в Парк-Сити».

Рейдер продолжал наслаждаться рассматриванием фотографий своих жертв, а постоянные поездки между Парк-Сити и собачьим приютом (куда он отвозил бродячих собак, чтобы их усыпили) обеспечивали возможность искать потенциальные проекты. «За несколько лет я разрабатывал множество проектов, в основном в Парк-Сити и по дороге к собачьему приюту. [Но у меня] просто не было больше хорошего прикрытия или свободы ездить по ночам».

Один «проект», который до сих пор беспокоит Рейдера, назывался «Док». «Где-то в промежутке между Дэвис, номером десятым, и моим арестом, был проект «Док», который я довел до стадии преследования и планирования. Я охотился за ней. Она была доктором и посещала меня на дому, когда у меня заболело ухо. Меня тревожит причина – почему я хотел причинить ей боль или убить ее, когда она пыталась мне помочь. Наверное, я видел в ней БДСМ-символ. Она причинила мне боль и утешила меня. (Примечание: Я помню многих доминирующих женщин из своей жизни и то, как обращался с ними в своих проектах или фантазиях.) Она была хорошей матерью и участвовала в жизни церкви. Мне нравились ее дочери, но тут была одна тонкость: она доминировала в семье. Наверное, это еще один ключ [к моей агрессии].

Если бы я решил, что полиция подходит ко мне вплотную, я бы все выбросил. Удобно было сжигать вещи в крематории.

В год после проекта «Питомник» у меня были и другие. Проект «Труба», проект «Уэбб», проект «Твин Пикс», проект «Музыка», проект «Клип» и проект «Паук». Последний был с проникновением – я пробрался в дом и ждал, но никто не пришел. В основном они находились в Парк-Сити или на севере Уичито. Это не были для меня пустые годы, как многим казалось. Я не прекращал охоты. Просто никого не убивал».

Рейдер знал из новостей о казни Банди в 1989-м и следил за поимкой Джеффри Дамера, убийцы-каннибала, охотившегося за юношами, летом 1991 года. Его терзала мысль, что ВТК не добился такой же славы. Он держал в страхе целый город – так почему ВТК не упоминали вместе с другими знаменитыми убийцами? Как Джек-потрошитель, Зодиак и Убийца с Грин-Ривер, ВТК заслуживал места в зале славы тех, кому удалось скрыться от правосудия.



Нарциссический иммунитет

Преступники вроде Рейдера часто демонстрируют одновременно изворотливость и наивность. Поскольку им удалось избежать кары за убийство, они начинают считать, что достаточно умны, чтобы их никогда не поймали. Рейдер разделяет эту черту с Банди, Холмсом, Глатменом и другими. Она называется нарциссическим иммунитетом (НИ), или «тефлоновым нарциссизмом». НИ часто проявляется у наиболее дерзких и бесшабашных людей – преступников-рецидивистов, идущих на значительные риски. Они не боятся поимки, потому что уверены в свой неуловимости – даже если все свидетельствует против этого. Возможно, НИ представляет собой тактику выживания. Некоторые эксперты полагают, что это фиксация из детства, когда ребенок чувствует себя особенным, выдающимся, грандиозным. С этой точки зрения нарцисс никогда не взрослеет и остается эмоционально незрелым.

Изворотливость при НИ возникает из дерзости, чувства собственного превосходства и презрения к окружающим. У обычных нарциссов присутствует легкое ощущение превосходства, которое позволяет им эксплуатировать других ради собственной выгоды, а вот некоторые убийцы доходят до того, что считают «привилегией» для своих жертв столкновение с ними. Такое отношение представляет собой нечто большее, чем раздутую самооценку, – это клиническое расстройство, при котором искажается восприятие реальности. Патологический нарцисс живет в мире собственных грандиозных фантазий. Им руководит стремление к тотальному контролю.

Такие убийцы считают, что им выпала особая судьба и что они гораздо умнее тех, кто преследует их. Они гордятся своей способностью обманывать и манипулировать людьми.

Однако им необходимы подтверждения их превосходства. Они не терпят никаких покушений на их раздутое эго. Малейшая критика в их адрес может грозить смертью новым жертвам. Подобные особенности выдают их сильнее, чем они предполагают. Уверенность в себе у нарциссов является самой сильной стороной и, в определенных обстоятельствах, величайшей слабостью. Уверенность толкает их к совершению ошибок, на которые и рассчитывают следователи.

12. Оглядываясь назад

Как называются те ящерицы, что меняют цвет? Хамелеоны! Деннис Рейдер
В 1995 году Рейдеру исполнилось пятьдесят. Его сын закончил старшую школу, дочери оставалось учиться еще год. Работа в Парк-Сити его устраивала.

«Я перестал покупать детективные журналы, потому что там больше не печатали связанных женщин на обложках. Я продолжал читать книги о серийных убийцах, если их стиль был похож на мой. Я вырезал фотографии из рекламных каталогов вроде «Дилларда» или «Дж. С. Пенни». Обычный человек просматривает субботнюю рекламу в поисках скидок, и я тоже так делал, но выискивал там картинки, чтобы добавить в мою коллекцию. Я всегда вырезал рекламки туристского снаряжения, товаров для рыболовов и путешественников, поэтому никто не обращал внимания [что я вырезаю кое-что еще]. По мере того как стопка разрасталась, я брал самые нижние и вырезал девушек-моделей. Когда Пола была на работе, я садился за кухонный стол и перебирал всю стопку. Если вырезки были слишком эротическими или провокационными, я удалял их и выбрасывал. Много всего я сжег в крематории в собачьем приюте.

Поначалу я собирал их в папках и кодировал по цветам в зависимости от расы, цвета волос и возраста. Например, девочки до десяти лет были «желтыми», подростки – «зелеными». Старших женщин я помечал синим. Я приклеивал картинки на карточки 3х5 дюймов и часто брал их с собой на работу, как «девушек дня», пока ездил в машине один. Так подростки носят с собой фотографии какой-нибудь рок-звезды. Я прятал их у себя в спальне. Я придумывал им имена, фантазировал о них с самого утра. Я разглядывал их в ванной по утрам и вечерам. У меня были особые рекламки, на которые я смотрел, пока одевался. Одну, большую, я прятал в шкафу с одеждой.

В своей скрупулезности я дошел до того, чтобы распределять картинки по датам. Я начал, кажется, в 1995–1996 годах. С каждым годом стопка росла. Некоторые дни я пропускал, но потом начинал заново. Я начал скачивать из интернета те, которые мне особенно нравились».

Любимой фантазией Рейдера в тот период была пара матери с дочерью. Он называл этот проект «Твин Пикс». «Мать должна была быть блондинкой, и у дочери, 10–12 лет, тоже должны были быть светлые волосы». Он представлял себе комнату, в которой привяжет девочку к кровати, а рядом поставит интерком, чтобы та видела, как он в соседней комнате пытает ее мать. Время от времени Рейдер заходил бы к девочке, чтобы она представляла себе, что он с ней сделает. Это была психологическая пытка для хорошенькой девочки, одна из самых страшных, что он смог придумать. Он хотел, чтобы она испытывала настоящий ужас. У него была похожая пара на примете, но там дочь оказалась старше, чем в его фантазиях.

«Я ездил к их дому в восточной части Гидравлик и наблюдал за ними, но каждый раз, когда я заглядывал в окна, мать и дочь находились в разных комнатах. У меня не получалось придумать, как пробраться внутрь, хотя я наблюдал за домом несколько раз. Я проезжал мимо с выключенными фарами и как-то чуть не попался полицейскому патрулю. Это была ошибка».

В 1996 году отец Рейдера умер от рака. Рейдер сильно горевал. Как старший сын, он взял на себя обязанности по присмотру за матерью. Она продолжала жить в доме на Сенека-стрит, поблизости, и из-за новых обязанностей он стал уделять меньше времени охоте.



Новости с темной стороны

Рейдер с удовольствием прочитал тру-крайм-книгу про Харви Глатмена, опубликованную в 1998 году, особенно с учетом того, что ее название, «Веревка»[16], перекликалось с главным аспектом его собственных убийств. В том же году его внимание привлекли новости из Нью-Мексико.

Полиция приехала по вызову к молодой женщине, которую нашли голой на дороге; она говорила, что сбежала из плена. Пара, мужчина и женщина, удерживала ее в трейлере, полном оружия, приспособлений для бондажа и видеокассет с пытками. Мужчина хвастался тем, что убил несколько девушек. Пленницу пытали, насиловали и грозили убить. Заявление жертвы привело к аресту Дэвида Паркера Рея и Синди Хенди.

Беглянка не обманывала: рядом с трейлером, где жили Рей и Хенди, находился еще один, который они называли «Коробкой с игрушками». Он предназначался для сексуальных пыток. Рей рисовал картинки со сценами пыток и собрал целую коллекцию медицинских инструментов и учебников по женской анатомии. В «Коробке с игрушками» находились также приспособления для сексуальных игр: вибраторы, ремни и хлысты. Там нашли и домашнее видео с преступниками, использовавшими эти приспособления на женщине, которая отчаянно кричала.

Рей оснастил трейлер цепями, кандалами и тросами. У него в коллекции имелся экземпляр «Американского психопата», книги Брета Истона Эллиса, где подробно описываются пытки, которые убийца применял к жертвам для снятия собственного напряжения. Рей записывал свои соображения насчет того, как обращаться с секс-рабынями, включая методы психологических пыток. Каждое действие у него сопровождалось словесными угрозами, поскольку он считал, что важно «не давать жертве расслабляться». У него имелся также список из шестнадцати техник «промывания мозгов», в их числе – изоляция, тактики запугивания, насилие и изредка небольшие поощрения.

После того как происшествие попало в газеты, о насилии заявила вторая жертва Рея и Хенди, а потом и третья.

В обмен на смягчение приговора Хенди сообщила полиции о четырнадцати убийствах. Она заявила, что Рей избавлялся от трупов в озерах и оврагах на территории Нью-Мексико, но полиция не нашла ни одного из них. На допросе Деннис Рой Йенси признался, что они с дочерью Рея Глендой Джин помогали пытать его бывшую девушку, Мэри Паркер, которая в процессе пыток скончалась.

Процесс над Реем шел долго, и он умер от сердечного приступа до вынесения приговора. Заголовки статей о нем интриговали Рейдера. «Я помню тот трейлер. У него было какое-то особое название. Он делал вещи, которые интересовали меня, – связывал и пытал женщин. Он был на той же волне, что и я. Это вроде как замок Холмса на колесах».

Однако были и новости, от которых Рейдеру становилось не по себе. 30 ноября 2001 года в Сиэтле арестовали Гэри Леона Риджуэя. Благодаря сличению его ДНК с образцами, найденными на жертвах убийств 1980-х годов, Риджуэя разоблачили как знаменитого Убийцу с Грин-Ривер. Он признался более чем в шестидесяти убийствах. (В 2003 году он получил пожизненный приговор за сорок восемь эпизодов, еще один добавился позднее.)

Если ДНК помогает разгадывать подобные дела, подумали следователи в Уичито, то, возможно, удастся найти и ВТК. Новая следственная группа под командованием лейтенанта Кеннета Ландвера заново открыла прошлое дело. Им было известно о семи убийствах; ВТК подозревали еще как минимум в пяти.

К ним относилось убийство Шерри Бейкер, двадцатитрехлетней студентки Уэслианского университета, убитой в ноябре 1974 года. Ее нашли с кляпом во рту, связанную, с ножевыми ранениями; девушка лежала на полу лицом вниз. Второй подозреваемой жертвой ВТК являлась Дениз Рэтберн, проживавшая в одном квартале от Отеро на Норт-Эджмур. Рэтберн пропала 26 ноября 1977 года. Ее тело нашли 10 декабря (спустя день после обнаружения тела Нэнси Фокс) под небольшим мостом на 133-й улице, между Гидравлик и Хиллсайд. Третья женщина, тридцатиоднолетняя Линда Шоун Кейси, была найдена связанной, избитой, изнасилованной и зарезанной в своей квартире на северной Спрюс-стрит. Кроме того, многие полицейские считали, что Марин Хендж и Долорес Дэвис стали жертвами ВТК.

Следственная группа располагала биологическими образцами с убийств Нэнси Фокс и семьи Отеро; географический профиль показывал, что ВТК, скорее всего, живет или работает близ мест своих преступлений. Однако Ландверу требовалось нечто более конкретное, прежде чем передавать драгоценные образцы на ДНК-анализ.

Рейдер понимал, что над ним нависла опасность. Вики Вегерле оцарапала его; он также оставил в двух местах свою сперму. Он решил избавиться от части улик, а свои фотографии, рисунки и записи перенести на компьютерные диски. Он не мог уничтожить все, что связывало его с преступлениями, потому что хотел оставить «наследие». Он хотел, чтобы после его смерти люди узнали, что именно он, Деннис Рейдер, был Душителем ВТК. В своих фантазиях он получал удовлетворение, представляя, как все будут изумляться и говорить, насколько он был умен. В отличие от Зодиака или Джека-потрошителя он не просто остался непойманным; в его случае обществу предстояло точно узнать, кто именно скрывался от поимки. Он начал планировать завершение своей двойной жизни и отбирал, что из коллекций сохранить, а что выбросить.

«Свою последнюю вечеринку в мотеле я устроил в Додж-Сити весной 2004 года. Я вычистил и выкинул массу вещей, потому что хотел потихоньку закругляться».

Однако тут его внимание привлекла одна новость, которая сразу все изменила.



Спустя долгое время

В январе 2004 года репортер «Уичито Игл» Херст Лавиана опубликовал тридцатилетнюю ретроспективу убийства Отеро и других нераскрытых дел, связанных с ВТК. В статье упоминалось, что ныне о ВТК практически забыли, а также что местный писатель Роберт Битти пишет о нем книгу[17].

Прошло два месяца.

По данным полицейского отчета, 19 марта 2004 года Лавиана получил письмо от «Билла Томаса Киллмана» с обратным адресом «1684, С. Олдмэнор, Уичито». Письмо было отправлено 17 марта, в годовщину убийства Ширли Виан в 1977 году. В конверте лежало три поляроидных снимка связанной женщины на полу, в разных позах, и ксерокопия водительских прав Вики Вегерле. Фотографии также были Вегерле. По верхнему краю страницы шел набор букв, в правом углу имелся логотип ВТК. Обратный адрес относился к пустующему зданию, в справочнике не было никакого Билла Томаса Киллмана, но поляроидные снимки оказались подлинными. Полиция не снимала тогда место преступления. Тот, кто сделал эти фотографии, убил Вики Вегерле.

«Уичито Игл» опубликовала статью, где говорилось, что ВТК берет на себя ответственность за восьмое убийство. К этой новости проявили интерес федеральные СМИ. Из ФБР прибыл профайлер в помощь местной следственной группе. Никто не мог понять, что означает ряд букв, но под ногтями у Вегерле остались следы ДНК неизвестного мужчины.

Рейдер испытывал прилив жизненных сил. Ему было пятьдесят девять лет, и он собирался выжать все возможное из своей новообретенной славы. «Я всегда об этом мечтал. Сказать миру «я вернулся», начать игру! Я не оставил никаких сомнений тем, кто получил и прочел это письмо, что оно написано ВТК, для чего прибегнул к уловке. Я нашел фамилию «Киллман» в справочнике на работе. У него был адрес на Олдмэнор, еще одна связь с моим первым серьезным шагом, в 1973 году. Это был мой первый настоящий взлом с проникновением, поблизости от дома Отеро, сразу после увольнения из «Сессны». Я отправил письмо в марте и надеялся, что связь с датой – 17.03 – также не пройдет незамеченной. Все в этом мире связано!

Я сохранил фото миссис Вегерле в темно-зеленом ящичке в своем Тайнике, под фальшдном моего шкафа. Я доставал их только для мотельных вечеринок. Камера, которую я использовал, когда связывал себя, [была] с пультом дистанционного управления. Она оцарапала мне лицо. У меня до сих пор маленький шрам. Я думал, проверила ли полиция ДНК у нее под ногтями на совпадение с другими предполагаемыми убийствами ВТК.

Шифр, который я использовал вверху письма, был очень простой. Надо построить алфавит столбцами, а кодовое слово поставить в первую строку. Это было послание писателю: «Сообщите Битти для его книги».

[Игра в] кошки-мышки вызывала у меня прилив адреналина. Она давала полиции понять, что серьезный Минотавр бродит у них под носом. Актер, играющий на сцене, я уверен, испытывает такие же приливы адреналина – отчасти ради них он этим и занимается, хотя ему также нравится, как публика реагирует на него. Находиться в центре [внимания] – это очень приятное чувство. Мне хотелось чувствовать себя важным, значимым, вести за собой других людей».

Рейдер подготовил к отправке еще конверты. Ему нравилось придумывать головоломки, которые другим предстояло разгадать.

4 мая 2004 года на телеканал КАКЕ пришло письмо от «Томаса Б. Кингмена» с обратным адресом 408 Клейтон-стрит, где содержалась сложная головоломка, ксерокопии двух самодельных удостоверений и ксерокопия бейджа «Офицера по особым поручениям». (Примерно в это же время служащий почты нашел в почтовом ящике полицейский бейдж.) Одно из удостоверений было на имя Фрэнсиса Стронга, прораба из «Саутвестерн Белл»; фотография на нем была закрашена. Также в конверте лежал лист бумаги со списком заголовков для «Истории ВТК». Они были такими же, как те, которые некий автор в интернете использовал для очерка об убийствах в Уичито.



1. Рождение серийного убийцы

2. Рассвет

3. Фетиш

4. Мир фантазий

5. Поиски начинаются

6. Охота BTK

7. Проекты

8. Модус операнди – удостоверения – уловки

9. Нападения

10. Драгоценные воспоминания

11. Последний выход

12. Закат

13. Будут еще убийства?



Полицейские расшифровали его головоломку, которая делилась на три части: модус операнди, удостоверения и уловки (название главы из списка). В каждой части были слова, связанные с этими понятиями. Ясно было, что ВТК пытается что-то рассказать о себе. Но не было ясно, что из этого правда.

«КАКЕ-ТВ был моим любимым каналом, – говорит Рейдер. – Они отлично освещали [дело] ВТК. Позднее мне стало казаться, что СВS тоже неплохо справляется. Я планировал оставить карточку с игрой в кошки-мышки у них на входе.

Как и Билл Томас Киллман, Томас Б. Кингмен обозначал ВТК. Я купил бейдж в ломбарде. Кажется, он был у меня в кармане у Виан.

Поскольку я решил заканчивать с ВТК, я начал писать «Историю ВТК» из 13 глав – несчастливое число, но только не для меня. В нем же есть тройка.

Насчет удостоверений – в ADT мы тесно сотрудничали с телефонными компаниями. Его [Фрэнсиса Стронга] карточка была у нас в каталоге на работе. Я использовал ее, но с ним самим никогда не встречался. Школьную карточку я взял, когда пытался устроиться на работу в 1974–1975 годах, и сохранил на всякий случай.

Я выбросил полицейский бейдж, когда опускал письмо с М.О. – удостоверениями-уловками в почтовый ящик в центре Уичито. Я отправил его с Ист-Дуглас-стрит в районе Хиллсайда, где охотился раньше, и там же сделал ксерокопии для игры в кошки-мышки.

В загадке была тройка: модус операнди, удостоверения, уловки. Номер 622 [в головоломке] был связан с количеством удостоверений. По чистому совпадению, такие цифры были в моем домашнем адресе. Я этого не осознавал. Но адрес был неполный.

Многие считают, что это книга Битти заново меня разбудила. Но тут было несколько обстоятельств, и книга лишь одно из них. Он собирался выпустить ее, насколько я помню, в апреле 2004 года. Я много лет хотел собрать мои материалы, вырезки, рисунки и записки и опубликовать их в виде книги. Я хорошо прятал их у себя в доме. В холле между спальней и ванной у нас стоял платяной шкаф с фальшдном под нижним ящиком.

В пристроенном к дому сарае у нас стояла сушилка в фанерном коробе, и на самом верху я устроил еще один свой Тайник. В старом красном ящике из ADT я держал свои материалы по бондажу.

За тридцать лет количество материалов выросло настолько, что их приходилось временами вывозить из дома. Мои годы ВТК, молодого серийного убийцы, подошли к концу. Как другие пожилые люди, ВТК продолжал вспоминать те дни, когда был крепким и мужественным, когда мир лежал у его ног. Когда-то он наводил ужас на Уичито. В новой книге Битти я увидел возможность позабавиться, сыграть в шахматы, в кошки-мышки с полицией. В то же время я хотел сократить свой «багаж». Я планировал перенести изображения и статьи на компьютерные диски и хранить их в банковском сейфе. Часть из них я собирался вкладывать в послания.

Мне было удобно заниматься этим в офисе, на работе. У меня был компьютер, принтер, шкафчик для документов и камера. Когда я только начал этот процесс, я подозревал, что полиция и весь округ придут в страшное волнение. Убийство, которое не связывали со мной [Вегерле], раздуло бы старые угли и одновременно продемонстрировало, что Битти не точно знает историю, о которой пишет. Округ Седжвик узнал бы ее настоящую.

Мне пришлось провести кое-какие изыскания, так что я вернулся в район, где жила Виан. Я проехал там несколько раз на машине. Приближалась годовщина убийства Виан, и я решил использовать специальный код (германский фракционный) и отксерокопировать водительские права Вики Вегерле, чтобы еще подбросить дров в костер. Я сделал ксерокопии на работе, повторив процедуру несколько раз, чтобы они были не очень четкими и чтобы полиции было сложнее отследить [копировальный аппарат]. Надев перчатки, я положил их в конверт. Я срезал края, к которым прикасался голыми руками. Я использовал клей и влажную салфетку, а не слюну, чтобы не оставить ДНК на конверте.

Я бросил письмо в почтовый ящик на перекрестке Вудлоун и 13-й улицы после того, как мы с Брайаном вместе сходили в кино на Уоррен-Ист. Он поехал домой на своей машине. Убедившись, что никто на меня не смотрит, я опустил письмо в щель.

Это явно привело к отсрочке выхода книги Битти. Его книга достаточно точна, но некоторые факты и детали там неверны. Было время, я хотел узнать, где он живет, и затеять с ним переписку, но не стал. Люди винили его в том, что он заново разбудил убийцу, но на самом деле к моему последнему подъему и падению привело стечение обстоятельств».



Телеграммы с полей

Мужчина, ехавший на работу 13 июня 2004 года, увидел на пересечении Первой улицы и Канзас-стрит пакет в прозрачной пластиковой папке, примотанный изолентой к столбу дорожного знака остановки. Пакет представлял собой картонный конверт, подписанный «Телеграмма с полей от ВТК». Там лежало три отксерокопированных листа с уменьшенными фотографиями. На двух был рассказ, «Смерть холодным январским утром» с рисунком обнаженной связанной женщины, подвешенной на веревке. Рисунок был подписан «Сексуальное влечение – мое наваждение». На третьей странице приводился список тринадцати названий глав «Истории ВТК», глава «М.О. – удостоверения-уловки» была вычеркнута. В правом нижнем углу красовался теперь уже знаменитый символ ВТК.

Рассказ, написанный с орфографическими ошибками, посвящался убийству Отеро. Его ксерокопировали с листа, написанного вручную и датированного 3 февраля 1974 года. Автор описывал долгую историю сексуальных фантазий о пытках женщин, а также процесс выслеживания Отеро и планирования их убийства. Изначальной целью была Джулия, мать. Он собирался затолкать ее в машину, связать, увезти за город, там изнасиловать и задушить, а труп спрятать в дренажной трубе. Однако потом решил просто ворваться к ней в дом. Он волновался, но был настороже и все контролировал; себя он называл «Рекс» – король. Он описывал свои действия в доме, когда связывал, затыкал рты и убивал членов семьи, реализуя свою давнюю фантазию о красивой женщине, связанной и полностью под его контролем. В детстве, писал он, ему достаточно было одних фантазий. «Он мог играть с собой, представлять, и тут же наступала разрядка». Потом фантазии стали проситься наружу и выгнали его «на охоту». Он детально описывал, какой хаос царил в доме, где валялось два трупа, отца и сына, в мешках на головах, а мать и дочь отчаянно кричали и плакали. С помощью удавки, завязанной выбленочным узлом, он убил мать на глазах у девочки, а потом с любопытством рассмотрел их тела. «Никогда не видел раньше настоящих мертвецов, тем более жертв убийства».

Он отнес Джозефину в подвал, чтобы там добить. Мысль о том, что он первый мужчина, который видит ее грудь, возбуждала его. Потом он проверил дом «на ошыбки». Он был на седьмом небе от своих достижений. «Наканец мечта сбылась».

«Игра в кошки-мышки давала мне эмоциональный подъем, – говорит Рейдер. – Мне кажется, альфа-самцам необходимо как-то себя проявлять. Они могут быть директорами корпораций, политическими лидерами, военными генералами, художниками, писателями – вроде того. ВТК не мог поговорить ни с кем напрямую, поэтому кошки-мышки стали для него выходом, как и тема со шпионскими кодами. Я хвастался не напрямую [чтобы его нельзя было связать с сообщениями], но это срабатывало. Я нашел способ повысить напряжение. Я добавил немного вымысла, чтобы получилась слегка размытая новелла.

Я оставил пакет на углу Первой и Канзас-стрит. Это место имело для меня символическое значение. Мы вообще живем в мире символов. Я выбрал тот перекресток не из-за его удобства; тут был смысл. Во-первых, я считаю, что убийство Клаттеров было первым [убийством семьи] в истории серийных преступлений. Все полицейские отчеты в прессе указывали на это. Поэтому Первая и Канзас, а также знак «стоп» говорили: «Остановитесь и оглянитесь, люди Канзаса». Столб, на котором крепился знак, символизировал мужественность. Я выбрал дату, связанную с тройкой, и оставил пакет 12 июня (6–12, делится на три). Это не имело отношения ко дню рождения моей дочери. Просто так получилось. Пакет я вложил в прозрачную папку и примотал скотчем – символ бондажа и способов связывания из арсенала ВТК. Оставив пакет там, я предполагал, что случайный прохожий найдет его раньше полиции. Это уничтожит главные улики.

Телеграммы с полей ВТК были, как и любые телеграммы, короткими, но содержали важнейшие сведения. Я хорошо знал азбуку Морзе и использовал ее при кодировании. В игре в кошки-мышки я представлял себе, что в истории ВТК первая глава должна посвящаться убийству Отеро. Пусть бы там была иллюстрация – непристойная рекламка. Я нашел бы ту, которая мне нравится, закрасил бы ее черным с оборотной стороны и перенес контуры на бумагу. Карандашом или ручкой обвел бы набросок и добавил деталей ВТК. Я добавил бы цвета и подписал девиз ВТК, например «сексуальное влечение – мое наваждение». Связывание, шок, кляп во рту – вот главные темы многих моих рисунков».

В следующем сообщении ВТК содержалось предупреждение: игры закончены. Он нашел следующую жертву и выбирает дату убийства.

13. Привет моим поклонникам

Фактор Х – это стремление к доминированию и манипулированию. Где-нибудь в амбаре, возможно, связанным, в воображаемой тюрьме. Это то же самое, что наркотики или алкоголь. Все – дьявольская игра. Ты выбираешь жертву, она становится твоим наваждением, и жажда насилия вырывается из-под контроля. Деннис Рейдер
Среди тем, которые Рейдер затрагивал в своих посланиях, было его общение с неким воображаемым «фан-клубом» ВТК. Он сам его придумал и считал, что дает его членам то, чего они хотят (хотя сам признавал, что это стало его ахиллесовой пятой). Вне всякого сомнения, эта его идея основывалась на громкой популярности многих серийных убийц.

К этой теме обращались и многие писатели, включая Джозефа Фишера, который жил в двух городах, где произошли серии убийств. Им Фишер посвятил свою книгу «Убийца среди нас: Реакция общества на серийные убийства»[18]. Рейдер определенно уделял много внимания реакции общественности, не только читая о таких знаменитостях, как Тед Банди и Сын Сэма в 1970-х, но и отслеживая, как жители Уичито воспринимали его собственные преступления. (Однако он никогда не удивлялся и не расстраивался, как некоторые авторы утверждают.)

Фишер жил в Энн-Арбор, в штате Мичиган, где в 1967–1969 годах серийный убийца разделался с семью студентками. Он жил также в Фолли-Бич, в Южной Каролине, в 1974-м, где жертвами серийного убийцы стали три девочки-подростка (и еще три едва не добавились к ним). Он писал о том, что страх перед серийным убийцей может стать всепоглощающим.

В Энн-Арбор убийце удавалось наносить удар и скрываться, несмотря на настороженность общественности. Одна жертва даже написала родителям, что ведет себя очень аккуратно, – в тот самый день, когда согласилась прокатиться на мотоцикле с незнакомым мужчиной, который ее убил.

Полиция реагировала очень активно; к расследованию было привлечено шесть разных правоохранительных служб. Убийца, который смотрел новости и читал газеты, наверняка видел заголовки на первых полосах и фотографии жертв вместе с комментариями специалистов и письмами в редакцию перепуганных читателей.

Позднее у Рейдера действительно появится подобный «фан-клуб», но на тот момент его не существовало, поскольку ни полиция, ни пресса в Уичито не отреагировали на него так, как он надеялся. Его первые послания были своего рода инструкциями, как себя с ним вести. Второй раунд, начавшийся в 2004 году, должен был, по его собственным словам, «помешать угли в костре».

Рейдер, однако, хотел не просто славы. Он считал себя сверхъестественным существом, подобным оборотню, и хотел, чтобы на него обратили внимание другие, обладающие такими же свойствами. Это поднимало ставки. Когда профайлеры ФБР изложили свои соображения, расследованию по делу ВТК был придан приоритетный статус.

Фишер вспоминает, что из-за убийств жители Энн-Арбор и Фолли-Бич испытывали потребность поговорить друг с другом, поскольку социальные контакты создавали ощущение безопасности. Некоторые, не сознавая того, разговаривали с убийцами. Кто-то, наоборот, замыкался. В Уичито Керри Рейдер описывала, какая тревога одолевала ее после убийства их соседки Марин Хедж. Убийца был в нашем пригороде, ходил по нашей улице! Страхи Керри подействовали на Рейдера двояко: с одной стороны, они внушали ему чувство собственного всесилия, с другой – тревогу, поскольку его дочь боялась. «Это просто безумие – постоянно менять грани куба!» – комментирует он.

У себя дома Рейдер оставался вне подозрений – даже когда жена заметила, что он делает те же орфографические ошибки, что и ВТК. Она знала, что полиция считает, будто убийца – человек неприметный. Но кто поверит, что серийный преступник живет с ним под одной крышей? Молится в одной церкви? В то лето конгрегация Лютеранской церкви Христа избрала Рейдера своим вице-председателем, и многие ожидали, что со временем он станет председателем. Он казался добропорядочным гражданином и прилежным прихожанином, строившим свою жизнь по христианским заветам.

Узнав, что ВТК убил Вики Вегерле, детектив Ландвер разрешил отправить образцы ДНК с мест преступлений на анализ в Региональный криминологический центр округа Седжвик, чтобы подтвердить связь убийства Вегерле с убийствами Фокс и Отеро. Он также начал напрямую обращаться к ВТК на своих пресс-конференциях, играя на его эго. Рейдер сразу распознал эту стратегию.

«Я его не боялся, – говорит Рейдер. – Он говорил довольно мягко, но я чувствовал большую связь с Ламуньоном [бывшим начальником полиции]. Я доверял [Ландверу], но знал, что до сих пор на шаг опережаю его».



Джеки

Субботним утром 17 июля 2004 года библиотекарь разбирал ящик с возвращенными книгами в библиотеке в центре Уичито. На дне лежал полиэтиленовый пакет с бумагами внутри. Библиотекарь увидел инициалы ВТК и позвонил в полицию.

В полицейском отчете говорится, что в пакете содержалось пять листов бумаги, включая «Телеграмму ВТК с полей». На двух страницах был рассказ под названием «Джеки», подписанный знакомым символом ВТК. Также там были ксерокопии фотографий связанного взрослого мужчины. В рассказе ВТК брал на себя ответственность за убийство мальчика по имени Джейк Аллен.

Джейку Аллену было девятнадцать лет, он заканчивал старшую школу, и перед ним открывалось блестящее будущее. У него не было врагов, он считался ответственным юношей, хотя недавно попал в неприятности из-за употребления алкоголя. 4 июля 2004 года он сказал подруге, что перезвонит позднее, отклонив предложение куда-нибудь вместе сходить. Менее восьми часов спустя его нашли мертвым, связанным и лежащим на железнодорожных путях к востоку от Веллингтона, штат Канзас, в тридцати пяти милях от Уичито. Там же на путях были обнаружены его черный свитер и красные спортивные брюки.

Детективы предположили, что он либо оказался замешан в каком-то деле, которое привело к его убийству, либо покончил с собой. В последнем случае он умело скрывал от всех свою депрессию и планы самоубийства. Однако подобный выход из несерьезных неприятностей казался полицейским маловероятным. Было множество «буферных факторов», как называют их суицидологи, которые перевешивали негативные события в жизни юноши. Родители Джейка владели преуспевающим сельскохозяйственным бизнесом; они растили сына в католической вере. У него было пятеро братьев и сестер. Его класс в школе был небольшим (четырнадцать человек), он играл в оркестре, имел близких друзей, являлся членом Национального общества славы и обожал играть на сцене. Он занимался спортом и не испытывал проблем в общении с девушками, как многие ровесники. Он был творческим и активным.

В письме ВТК утверждал, что на время прервал написание своих мемуаров, чтобы заняться Джейком Алленом. «Я так взволновался после его смерти, что решил рассказать его историю». Предположительно ВТК познакомился с Алленом в компьютерном чате и убедил его сыграть роль наживки – чтобы полиция поймала ВТК. «У Джеки были фантазии насчет мастурбации в общественных местах, он увлекался бондажом и имел гомосексуальные наклонности… Сейчас, когда я это пишу, мой Спарки твердеет». Он указывал, что полиция должна проверить тело Аллена на предмет пятен спермы, и описывал, как возбуждала его вибрация железнодорожных путей, по которым приближался поезд. Он также туманно намекал, что уже присмотрел некую пожилую женщину, которая живет одна, а также «школьницу с ключами», и предупреждал, что теперь, когда он уже не так молод и ловок, «осень или зима идеально подойдут для убийства. Я совершу его в этом году или в начале следующего! Номер Х, время истекает». Он собирался «тщательно подготовиться». В качестве доказательства игр с бондажом, которые он практиковал с «Джеки», он включил фото связанного мужчины с лицом, закрытым капюшоном, в глухом лесу.

Рейдеру оставалось узнать, проглотит ли полиция Уичито его наживку. Когда это произошло, он пришел в восторг. Однако со временем детективы сделали вывод, что ВТК их обманывает. На компьютере Аллена не нашлось никаких подтверждений того, что он с кем-то обсуждал ВТК или садомазохистские игры. Каким бы маловероятным это ни казалось, Аллен совершил самоубийство.

Для Рейдера это не имело значения – он стремился только вызвать реакцию. «Я отправил письмо про Джеки, придумав предлог, что мне надо в субботу утром за покупками. У каждого листа, с которого я снимал копии, собираясь отправить, я обрезал края, уже в перчатках, и так же в перчатках клал листы в конверт, такой, какие продаются повсюду. Адрес я либо печатал на машинке, либо использовал наклейки с буквами. Все [я проделывал] в перчатках. Марки я увлажнял с помощью салфетки или [использовал] самоклеящиеся. Последние [появились] в 2000–2005 годах. [Иногда] я использовал тематические, например с изображениями поездов или с чем-то, отражающим тему письма. Когда [все] было готово, я выбирал почтовый ящик и в перчатках доставал конверт на отправку из другого конверта, и кидал туда.

Я ходил с пейджером, на случай если понадоблюсь на работе, но по субботам меня никуда не вызывали, а Пола была занята. Я прикасался к «письму про Джеки» только в перчатках. Название телеграммы, «молния», означало нечто очень важное и походило на заголовки в новостях. Я увидел статью о нем в «Уичито Игл». Я не хотел выказывать неуважение к его семье. Я лишь использовал его как символ, чтобы разворошить угли. Я использовал непристойные рекламки с мужчинами – срисовал их. Я впервые обратился к рекламкам с мужчинами. Это был идеальный момент, чтобы использовать свое воображение и подбросить дров в костер.

Я упомянул школьницу с ключами, чтобы напугать полицию и общественность. Однажды в процессе выслеживания мне попалась школьница, которая вылезла из автобуса и пошла пешком к своему дому на 37-й Северной улице. Я подумывал подождать ее дома, когда она однажды придет. Но потом сосредоточился на женщине, которая работала с очень четким графиком.

С помощью этого письма я давал полиции понять, что стал старше, но, возможно, и умнее, – хотя они не знали мой возраст. В 59 лет я был уже стар для серийных убийств и настоящей охоты».

Письмо Джеки выявило стремление Рейдера ассоциировать себя с событиями, вызывающими у него сексуальное возбуждение. «Смерть на железнодорожных путях напоминала мне о детских фантазиях». Поскольку обстоятельства смерти Аллена выглядели противоречиво, Рейдер сумел использовать его самоубийство в своих целях. Он также обратил внимание на новость об убийстве в Бентоне, к северо-востоку от Уичито, 22 сентября: Кэрол Маулд, сорока шести лет, была задушена веревкой у себя в доме, а сам дом сгорел. Рейдер позднее заявил полиции, что хотел использовать то преступление в игре в кошки-мышки, но передумал. Несмотря на усилия Ландвера выманить ВТК, он не отправлял новых посланий до октября.



Проект «Бордуотер»

Рейдер решил заняться новой жертвой. «Я хотел остановиться на двенадцати. Не больше». Он выбрал жертву номер одиннадцать и назначил дату, 22 октября, «в выходные перед Хеллоуином. Решил, что и время должно быть около одиннадцати, чтобы нагнать мистики». (На допросе после ареста Рейдер сказал, что его жертвой должна была стать «тетка», которая жила на Гидравлик-стрит [он использовал слово broad («тетка»)], и назвал проект «Бродуотер». Потом он вспомнил, что рядом с ее домом находилось здание школьного совета, [board] и переименовал проект в «Бордуотер».)

«Я решил закругляться. Я стал старше, но это была сексуальная фантазия, наваждение, видеозапись с позднего вечера, постоянно прокручивавшаяся у меня в мозгу. Сколько дней и ночей я думал об этом проекте и о том, как его осуществить! Я мечтал о нем, прорабатывал все детали. У меня были другие способы сбрасывать пар, например девушки с непристойных рекламок, и я считал, что их будет достаточно, чтобы удержаться и не привести тот план в исполнение. Остается вопрос – реализовал бы я проект или нет, если бы меня не задержали?

Первая попытка была 22 октября 2004 года. Я часто ездил в собачий приют в Северном Хиллсайде и проезжал по Гидравлик-стрит. Дома там стояли на некотором удалении от дороги. В одном доме жила женщина, девочка-школьница, и несколько раз появлялся мужчина. Но потом он пропал, может уехал.

Проезжая мимо этого дома, я наблюдал за людьми, которые там живут. Окна дома выходили на восток, на здание окружного школьного совета № 259. Дом был далеко от проезжей части, к северу от него тек Чисхольм-Крик, его средняя ветвь. (Я использовал мост там, чтобы избавляться от вещей жертв, в частности от часов Отеро и камеры Дэвис.) Оттуда было рукой подать до Лейкс, где я спрятал тело Дэвис, чтобы потом подобрать. Поэтому я хорошо знал тамошние места. Женщина работала в автомастерской на Хиллсайд и ездила на белом фургоне, вероятно служебном. Каждый день я записывал в дневнике время ее приезда и отъезда. У нее был четкий график. Она была брюнетка, немного полная, среднего роста, за тридцать – скорее к сорока. Автомастерская, где она работала, располагалась на углу Хиллсайд и 37-й улицы, к северу от собачьего приюта. Мне легко было за ней наблюдать.

В полдень она возвращалась домой на ланч и уезжала в 12:25 или 12:30. Это были мои временные рамки. План был таков: припарковаться возле озера, доехать до ее дома на велосипеде примерно к 10:30, перекинуть велосипед и все необходимое через забор. Я собирался проникнуть в дом и ждать там. [Это было бы] еще одно ужасное убийство и мой «выход на бис» для полиции. Я устроил бы пожар и сделал так, чтобы подумали на кого-то другого. Потом погрузил бы в ее фургон свои вещи и велосипед, поехал к озеру и забрал свою машину. Пожар должен был начаться не сразу: свеча догорела бы до целлофановой обертки, а потом до тряпки, пропитанной горючей смесью. Я уже находился бы в нескольких милях оттуда. Именно такой проект я вынашивал у себя в голове последние несколько лет.

Была, конечно, та девочка, что вылезала из школьного автобуса около полудня. Я подумывал попытаться с ней, но потом все-таки сосредоточился на старшей женщине. Полдень 22 февраля был для меня идеальным временем, потому что я мог уехать из дому якобы на рыбалку, которую мой брат организовал на озере Вудсон. Я мог сказать всем, что в пятницу рано ушел с работы, поскольку начинались выходные. Бордуотер ездила на белом фургоне, вероятно служебном. Часть моего плана состояла в том, чтобы сбежать на этой машине. Я наблюдал за домом минимум три раза и дважды забирался на задний двор, чтобы осмотреть дом снаружи. Я даже подъехал к дверям, вылез и постучался, придумав подходящий предлог. Так что я представлял себе внутреннюю планировку. Это помогло мне сформировать четкую фантазию, которую я проигрывал у себя в голове, прорабатывал детали и сильно возбуждался.

В пятницу, 22 октября, я припарковал мой «Форд-150» со шпионским чемоданчиком, велосипедом и снаряжением, которое собирался использовать в доме. Снаряжение я собирал довольно поспешно, в последнюю минуту. По плану я должен был спрятать велосипед на заднем дворе за деревянным забором. Я разбил бы стекло и открыл заднюю дверь (крыльцо было крытым, и меня там никто бы не увидел). Я собирался дождаться ее внутри и ударить по голове носком с грузилом, целясь в висок (идея из одного романа о Минотавре), сковать наручниками в спальне, раздеть до нижнего белья, замотать скотчем и заткнуть кляпом рот. Я представлял себе, как привяжу ее к стулу. У меня было несколько рисунков со связанными задушенными женщинами на стульях. Мне казалось, у нее есть дочь, и я подумывал заняться ими обеими».

Позднее Рейдер сказал полиции, что «думал заняться с ней анальным сексом». (Мне он сказал, что в действительности не собирался этого делать, просто фантазировал.)

«У меня были с собой инструменты, чтобы устроить подвесную раму в дверном проеме ее спальни. (Я купил такую перекладину, которая выдерживает до 250 кг.) Внизу я собирался вкрутить болт, чтобы крепить веревку. Когда я подвесил бы ее головой вниз, то надел бы ей на голову пакет, намотал веревку поверх него и закрепил на болте. Потом снял бы с нее белье, сделал фотографии и занялся самоудовлетворением. Я даже сохранил мою сперму, несколько маленьких контейнеров (дома в морозилке, вместе с замороженной наживкой для рыбалки). Я собирался разбрызгать сперму по ней и ее постели, МНОГО! (Я тогда не знал, что у полиции есть моя ДНК.) Полиция же не знала, кто я. Если бы они нашли сперму, то могли бы ее сравнить с той, которую обнаружили в других местах, но у них не было бы подозреваемого.

Это должно было стать моим бенефисом, финальным выходом, и, чтобы он отличался от остальных, я собирался поджечь дом с помощью баллонов с пропаном. Это был номер одиннадцатый, убийство в конце одиннадцатого часа, за которым наступала полная неизвестность. Я собирался оставить о себе великую тайну, как в тринадцатой главе – «Будут ли еще убийства?». Я собирался подложить баллоны в кучу бумаги и тряпок, полить бензином и поставить сверху небольшую свечку, чтобы у меня было время скрыться. Прежде чем уехать и зажечь свечу, я собирался погрузить велосипед в ее фургон, обыскать дом на предмет украшений, денег, оружия, женского белья и ее документов. Закончив, я поджег бы свечу и уехал. Я бы добрался до какого-нибудь заброшенного сарая, вынул краденое и свои приспособления, протер бы в фургоне и на велосипеде поехал к своей машине. Я отвез бы «Рассвет» [его следующее послание полиции, ссылающееся на главу 2 «Истории ВТК»] в почтовый ящик. Название «Телеграмма с полей» как раз означало, что я нахожусь в полях – то есть действую.

Итак, я был готов. Я поехал к дому сильно возбужденный. Я увидел бригаду, чинившую асфальт поблизости от ее забора. Неожиданность. Всегда неожиданность. Слишком много людей вокруг. Я пошел, купил себе сандвич и стал наблюдать. У меня было ограничение по времени. Она возвращалась домой ненадолго, а потом снова уезжала на работу. Время истекало. Бригада по-прежнему работала, когда она уехала. Я был разочарован. Я не собирался повторять попытку, думал отложить ее до весны, когда смогу опять использовать рыбалку в качестве предлога. В отсутствие поездок за город у меня не было веских причин отсутствовать дома, чтобы успеть с проектом. Я отправил письмо из «Омни-Сентер», а потом поехал к своей семье, на стоянку, которую мой брат устроил для рыбалки».



Рассвет

22 октября, ближе к вечеру, курьер UPS забирал посылки из почтового ящика возле офисного здания «Омни-Сентер» на 200-й Северной Канзас-стрит. Он обнаружил среди них прозрачный пакет, в котором лежал конверт, подписанный «ВТК, телеграмма с полей». Внутри конверта оказалось восемь листов ксерокопий. Четыре страницы занимала очередная часть «Истории ВТК». Еще две – некая «Теория уно-дос-трес». На седьмой странице был список глав «Истории ВТК» с вычеркнутыми первой и восьмой главами («Рождение серийного убийцы» и «М.О. – удостоверения-уловки»). Последняя представляла собой фотомонтаж из ксерокопированных снимков детей. К снимкам были вручную пририсованы кляпы и веревки.

Теория «Уно-дос-трес» содержала набор триангулированных слов и фраз. «ВТК работает тройками, – говорилось там, – и основывается на Извечном Треугольнике». Там перечислялись примеры триангуляций, в частности Святая Троица, мужчина – женщина – секс, родители и ребенок, «психопат – серийный убийца – ВТК», «выслеживание – возбуждение – убийство» и «ВТК – жертва – полиция».

Вторая глава «Истории ВТК» под названием «Рассвет» содержала подробный рассказ о детстве серийного убийцы, его подростковом периоде и ранней молодости. Он писал: «Мама временами спала рядом со мной, ее запах, ощущения от ее белья, и она позволяла мне трогать ее волосы». Он говорил, что поскольку она работала с полной занятостью, о нем заботились бабушка с дедом. Упоминал о сестре и называл ее имя. В одном абзаце он приводил унизительное воспоминание. «Размышления о мастурбации: 10–11 лет», когда его мать нашла следы спермы и наказала его. Он отбивался. «Она держала меня за руки за спиной и хлестала мужским ремнем. Было больно, но Спарки это понравилось. Потом мать прекратила и сказала: «Боже, что я такое делаю!» Он сообщал также, что в молодости ходил к проституткам.

Автор послания утверждал, что родился в 1939 году. Он с детства любил подглядывать в чужие окна и воровал женское белье. Он служил в армии за границей и там проникал в дома. Он начал собирать фотографии и рисовать картинки, которые уничтожал всякий раз, когда его переводили на новое место. Он упоминал об убийцах, которыми восхищался: это были Тед Банди, Джек-потрошитель, Ричард Спек и Бостонский душитель. Себя он сравнивал с Джеком-потрошителем, потому что его не поймали.

Автор ссылался на проекты «Девочка с ключами» и «Бордуотер» (он рассчитывал, что к моменту отправки письма проект «Бордуотер» будет осуществлен). Вот как Рейдер излагает свои соображения насчет того послания. «К/М [коммуникации] продолжались. Я хотел больше рассказать о ранних фантазиях ВТК («Рассвет») и помешать угли с помощью [фотографий] детей. После «Рассвета» я поехал на стоянку Рейдеров на Вудсон-Лейк. Это было мое прикрытие, объяснение отсутствия дома. Если изучить северный край моего жизненного цикла, все будет связано. На Олд-Лоуренс-роуд и 45-й улице есть переезд на железной дороге, который я представлял в своих фантазиях с участием железнодорожного детектива «Реда». [После ареста Рейдер сказал полиции, что специально писал так, чтобы обвинить мать ВТК в том, что он вырос серийным убийцей. «Я пытался изобразить маму так, чтобы казалось, будто она сделала меня таким».]

«Я снова использовал Канзас [стрит], тот же участок, где уже приматывал скотчем К/М на углу Первой и Канзас. Туда было легко добраться по 135-му шоссе, моей самой удобной дороге до дома и до Северного Уичито. Я часто ездил по ней.

Если бы «Рассвет» действительно случился, это было бы ужасное убийство и для полиции, и для общества. Криминалисты обнаружили бы там горелую сперму, но тот, кто ее оставил, по-прежнему был бы «неизвестным». Полицейские вскоре провели бы связь между номером восьмым [Хедж] и номером десятым [Дэвис] и новым номером одиннадцатым. Треугольник, связь с тройкой. Они сосредоточились бы на этом участке, а мой дом находился неподалеку от номера восьмого (во многом поэтому я и решил закругляться)».

Объясняя теорию «Уно-дос-трес», Рейдер говорит: «Я замечал тройки постоянно и искал их. Чем больше я уделял им внимания, тем значимей они мне казались. Я прослеживал тройки в К/М с полицией Уичито, начиная со «Вселенной», «Большого Взрыва» и «Галактик», двигаясь по нисходящей. Бог сам задал эту тему со Святой Троицей, так что все в мире распределено по тройкам. Всегда есть третий фактор, мешающий парному, некий «катализатор», который привносит хаос. Например, сходятся двое друзей. Добавьте сюда третьего, и сохранят ли двое первых свою дружбу? С другой стороны, «Три мушкетера» остались близкими, бывают тройки из матери – отца – ребенка и т. п. Но третья сторона всегда привносит в пару затруднения.

У меня к тому времени мало что оставалось в Тайниках. Это письмо я использовал, как письмо про Джеки, чтобы разворошить угли. Они знали, что ВТК убил Отеро и, возможно, сделает это снова. Если бы я использовал личный компьютер, а не тот, что в церкви, то, может, до сих пор был бы на свободе! В тот момент времени я всерьез обдумывал свой проект, хорошо, что полиция меня поймала!»



Появление кукол

Рейдер пытался делать звонки, но понял, что люди на другом конце линии – включая нескольких человек в КАКЕ-ТВ, – не воспринимают его всерьез. Он звонил и в ювелирный магазин Хельцберга, где работала Нэнси Фокс. Восьмого декабря он сказал секретарю «Квик-Трип», что заложил бомбу на пересечении 9-й и Миннесота-стрит. Полицейские бомбу не нашли. Но они просмотрели пакет, который оставил для них ВТК. Пять дней спустя его нашел случайный прохожий. В пакете от декабря 2004 года лежала кукла с руками, связанными за спиной, несколько листов бумаги и водительские права Нэнси Фокс, привязанные к щиколотке куклы. На наклейке вместо адреса значилось «Куклограмма». В двухстраничном документе «Глава 9: Проект «Лисий хвост» описывались детали убийства Нэнси Фокс и говорилось, что ЗЧС означает «Звездный час Спарки», то есть эпизод, при котором он испытывал наибольшее возбуждение. В списке глав «Истории ВТК» были вычеркнуты номера 1, 2 и 8. Он также упоминал о провальном «проекте «Белл».

«В южной части 37-й Северной улицы и Гидравлик была бензоколонка самообслуживания с телефоном-автоматом. Я проверил, нет ли там видеокамеры, и позвонил из своей машины, надев перчатки. Во время звонков я всегда сильно нервничал. Я изобразил испанский акцент и говорил через платок. Сам того не заметив, я уронил там двадцатидолларовую купюру. Она была аккуратно сложена. Позднее я проверил свой бумажник – она пропала! Мне пришлось вернуться туда днем, уже не помню, на какой машине, и, к счастью, купюра лежала там. На ней могли найти мои отпечатки. Я надеялся, что полиция не следит за этим телефоном. Я специально позвонил не в правоохранительную организацию, чтобы звонок не могли быстро отследить.

Я оставил пакет в двойной упаковке возле дерева, на южной стороне, напротив угла. Если помните, проект «Олдмэнор» стоял на пересечении Девятой и Олд-Мэнор-стрит. Это было самое начало сворачивания деятельности ВТК. Потом, в номере присутствовали тройка и девятка. Оттуда легко было выехать на 135-е шоссе. Во время работы в ADT я иногда останавливался и перекусывал там в парке. Я также оставлял там машину, когда выслеживал номер пятый. И связку ключей Отеро я выкинул на девятой улице, к востоку от парка.

Я выбрал этот «Квик-Трип» из-за адреса: 3216, – и из-за приличного расстояния от полицейского участка. Народу там обычно было немного. Я знал, что они не оставят звонок без внимания. Потом я ходил туда делать ксерокопии.

Дата была в годовщину проекта «Лисий хвост». Я старался придерживаться этих годовщин. Первое письмо было в годовщину номера седьмого [Виан]. Посылку «Рассвет» я подбросил 21 октября. (Я забыл, что это была также годовщина первого письма насчет Отеро.)

Я купил несколько кукол типа Барби для К/М в «Уолмарте» и «Доллар Дженерал», надев солнечные очки и шляпу. Я платил наличными. Я использовал их еще и для мотельных вечеринок. Я связывал их и фотографировал повешенными. Больших кукол я клал на кровать, словно женщин, и использовал в садомазохистских ритуалах и при бондаже. Я делал фотографии и отрабатывал приемы. На куклах я использовал скотч и веревки того же цвета, что и на своих проектах, повторяя картины мест преступлений. Одной кукле я остриг волосы, и обрезки разлетелись повсюду, а мне пришлось их собирать. Я очень о них беспокоился. Еще я купил женские костюмы для Хеллоуина, парики, маски, черные перчатки – как для Женщины-кошки. Бомбограмму с куклой я решил посвятить памяти Виан.

Еще одной причиной, по которой я использовал [Мердок] парк, было то, что там жили чернокожие и кто-нибудь обязательно схватил бы мой пакет. Так и произошло. Его подобрал случайный человек, который позвонил в КАКЕ, а не в полицию. Наверняка они брали его не в перчатках. Потом карточка [из пакета] указала на меня, так что мой план сработал.

Я положил туда водительские права Нэнси Фокс, потому что хотел, чтобы полиция знала, что это дело рук ВТК. К тому же я избавлялся от улик.

Кодировка моих проектов основывалась на нескольких факторах: живет ли женщина одна, какую уловку можно использовать, вписывается ли она в мой график перемещений, где я могу припарковать машину, смогу ли уехать на ее автомобиле и потом пешком дойти до своего, стоит ли ее дом на углу или есть ли там крытая веранда, [близко ли] пути отхода и есть ли рядом торговые точки.

Я добавил в рассказ немного вымысла для полиции, чтобы получилось что-то вроде дешевого эротического романа или фильма категории «Х». Свой мужской орган я называл «Спарки» [англ. «искра»], потому что искра воспламеняет костер.

Рассказ был связан и с садистскими ощущениями. «С» – это суперконтроль над жизнью и смертью. Это также знак змеи, гадюки, а еще удовлетворения.

Я не знаю, почему упомянул там проект «Бордуотер».

Сейчас, оглядываясь назад, я временами стесняюсь того, что писал тогда полиции. Но такова уж жизнь в кубе».

Примерно в это же время на телевидении вышла передача «Их разыскивают в Америке», посвященная ВТК, где полиция просила помощи у граждан. Хотя там было сделано несколько неверных заявлений, один тот факт, что популярное общенациональное шоу коснулось убийств ВТК, очень порадовал Рейдера. Он внимательно посмотрел всю серию, пребывая в восторге от того, что оказался в центре внимания. «Это придало мне сил. Возродило тягу к охоте».



Мы его видим

25 января 2005 года полицейские узнали, что на канал КАКЕ поступило новое послание от ВТК. Это была почтовая открытка с обратным адресом С. Киллетт, 803, С. Эджмур, Уичито, КС 67208 – адрес семьи Отеро. В открытке сообщалось, что на Сенека-стрит, на пересечении 69-й и 77-й Северных улиц дожидается коробка из-под хлопьев; отправитель просил уведомить его, что коробка получена. Он также хотел знать, получила ли полиция «Коммуникацию № 7», оставленную у магазина «Хоум Депо» 8 января. Полицейские нашли коробку из-под хлопьев; их сопровождала съемочная группа КАКЕ-ТВ. В коробке лежала новая кукла, теперь изображающая Джозефину Отеро. Веревка, закрученная на ее шее, крепилась к пластиковой трубке. «Глава 9. Проект: Маленькая Мекси, 15.01.74» представляла собой документ на двух страницах, очевидно часть «Истории ВТК», посвященную убийству семьи Отеро. В частности, автор писал: «Убийства совершил организованный серийный преступник, тут проявился его по-настоящему садистский сексуальный психологический профиль». В новом списке глав были вычеркнуты первая, вторая и восьмая. Еще один двухстраничный документ описывал «Охоту ВТК». В посылке лежало несколько украшений.

Детективы поехали в магазин «Хоум Депо», чтобы узнать, не находили ли там посылку. Один из служащих вспомнил, что действительно видел коробку из-под хлопьев в багажнике своего пикапа. Внутри оказалось какое-то голубое ожерелье и печатные листы. Он выбросил коробку, но ее удалось отыскать в мусорном баке. Детективы просмотрели записи с видеокамер «Хоум Депо» от 8 января. Они заметили темный джип, припаркованный за пикапом. Мужчина вылез из джипа и обошел его по кругу.

Так у полиции впервые появилось изображение преступника, правда, слишком размытое, чтобы его можно было опознать.

В коробке лежал двухстраничный документ под названием «Бум», новый список глав с вычеркнутыми первой, второй и восьмой и некая «Коммуникация». В ней автор описывал «Логово ВТК» – трехэтажный дом с «комнатой для убийств», лифтом и комнатой СХД. Там был также список «проектов» ВТК. Автор спрашивал, может ли он безопасно общаться с полицией при помощи компьютерных дискет. Он настаивал на том, чтобы полиция «была честной и ответила ему на вопрос через объявление в газете». Им надо было написать: «Рекс, так можно сделать», чтобы он знал, что может продолжать. Как только он увидит ответ, сразу пришлет тестовую дискету.

Рейдер был уверен, что полиция скажет ему правду. Он уже спрашивал полицейского офицера Рэнди Стоуна насчет безопасности отправки электронных писем и узнал, что их можно отследить. Он считал, что дискеты – совсем другая история. Ландвер испытывал осторожный оптимизм. Его стратегия работала. ВТК общался со следствием так, будто они играют в увлекательную игру. Объявление в газете было опубликовано.

Рейдер провел немало времени над планом своего нового логова ВТК, еще более детального, чем в ранних фантазиях. Он ориентировался на конкретный дом в Уичито и использовал различные технологические новинки.

«Логово [было] похоже на отель [маньяка] Холмса. Там [была] заложена бомба из баллонов с пропаном и бензина, которую воспламеняла тревожная сигнализация на случай, если ВТК там не будет. Сигнал посылался с мобильного телефона. При внезапном вторжении система срабатывала, но ее можно было отключить с телефона или вручную, переключателем. Логово основывалось на планировке дома Кутци на Северном Бродвее, «Кутци-Флауэр», а также на еще одном проекте, в восточной части Уичито – доме из трех или четырех этажей на Бомон-стрит, где я устанавливал сигнализацию. Рисунок близок к ним, но тот, что я отправил полицейским в посылке у «Хоум Депо», был куда детальнее и нарисован на компьютере, с компьютерными подписями. Железнодорожная машина должна была воссоздавать ощущения жертвы на ж/д путях (машина «Дадли Справедливого»).

Мой паровоз, Рейд, должен был скатываться по коротким рельсам на человека. СХД = Смерть Хорошеньким Девочкам. Это комната с приспособлениями для пыток, как в подвале. Глазки и скрытые камеры в доме (как у Холмса), чтобы подглядывать за людьми и наблюдать за жертвами. «По уходу» – это система подрыва бомбы, когда все двери отпираются, включая дверцу сейфа, чтобы взрыв все уничтожил. В главной спальне должна быть потайная дверь.

Недавно я узнал, как копировать и вставлять элементы в компьютере. С помощью одного такого элемента я выстроил целое Логово ВТК, основываясь на планах разных комнат. Это была моя воображаемая силосная башня и одновременно Белый замок Холмса в Чикаго. Мне нравилась мысль о том, что Логово взорвется, если туда проникнет чужой. Я понимал, что полиция попытается отыскать дома с лифтами, как они искали подходящий участок железнодорожных путей в случае с Джеки.

Комната СХД преследовала меня в фантазиях с четвертого или пятого класса, она предназначалась для красивых и популярных школьниц. Там были деревянные балки, как в амбаре, канаты, цепи, металл – все, что обычно бывает в сараях. Подростком я придумывал капканы для кошек, ловил их и вешал. Бабушка с дедушкой и не замечали, когда очередной кот пропадал. Позднее, уезжая на рыбалку, я избавлялся от них, копая червей.

Я использовал имя Рекс, потому что оно рифмуется с «секс», а также похоже на red, то есть красный – цвет опасности и крови. Рекс или Ред был железнодорожным детективом, с которым я сдружился в детстве, и моим главным наставником.

Я подписал открытку вымышленным именем, С. Киллетт. Обратите внимание на тройки в адресе. «Эдж» [англ. edge] означал край, лезвие ножа, а «мур» [англ. moor] – стягивание петли, как при убийстве Отеро. Значит, ВТК ходил по лезвию ножа, и он задушил целую семью. Либо можно было представить себе, что ВТК ходит «по краю пропасти», рискуя свалиться в темноту.

Я был достаточно дерзок, когда оставил пакет поблизости от дома, на Северной Сенека-стрит, где вырос в доме 4815. Я знал, что он привлечет внимание прессы, но для меня это было как Темный Наркотик! Я очень позабавился с рассказом про «Бум». Это был новый элемент ВТК, как с Рассветом и Джеки, – пошевелить угли в костре, дать полиции понять, что ВТК не так прост.

Я пытался подбрасывать пакеты ближе к годовщинам. Коробки из-под хлопьев [англ. cereal] служили отсылкой к серийному убийце[19]. Когда я покупал хлопья в «Дешевой еде» на углу Хиллсайд и Дуглас, то едва не столкнулся с прихожанами моей церкви, которых хорошо знал. Я купил еще несколько товаров, заплатил наличными; на мне была шляпа и солнечные очки – из-за видеонаблюдения. Кажется, я удалил штрихкод, работая в перчатках. Наверняка на коробке нашли отпечатки пальцев, но не мои. Бумажной работой я занимался в своем офисе в Парк-Сити-Холл. Окончательно складывал пакет уже у себя дома.

Хлопья «Пост-Тостиз» я выбрал из-за буквы «Т», «Спешл К» – из-за «К», а следующее послание хотел заложить в коробку «Рейзен-Брэн», из-за «Б». Такой код. Я собирался подбросить пакет на Гидравлик-стрит 17 марта вместе с куклой Виан. Я хотел положить его рядом с железнодорожными путями, на мосту через дренажную канаву. Я уже выбрал место и купил все необходимое.

Я использовал тамошний почтовый ящик для номера второго. Полиэтиленовый пакет остался у меня с 1979 года, я хранил в нем одежду номера шестого [Виан].

Я использовал кирпич от дома, чтобы его привалить. Я прислонил пакет к изогнутому столбу от дорожного знака, напоминавшему фигуру женщины.

Изначально я собирался оставить посылку в новом парке на Хиллсайде, где раньше располагался автомобильный кинотеатр «Терраса». Я поместил ее справа от дороги, потом замел следы ног, но понял, что следы шин на снегу все равно остались. Я пометил посылку яркой тряпкой, чтобы ее сразу заметили, и уехал. Потом вернулся и забрал ее. Поэтому сброс пакета у «Хоум-Депо» был незапланированным. Кажется, я уже торопился домой. Я действовал в состоянии стресса. Я выбрал пикап с открытым кузовом. Я считал, что до камеры на фасаде магазина достаточно далеко, и она меня не видит. А может, думал, что камеры там вообще нет, уже не помню. (Когда полицейские сказали, что у них есть запись со мной, я счел это блефом.)

Я работал над девятой главой, с проектами. Кажется, название проекта «Маленькая Мекси» придумала, скорее, пресса – то же самое произошло и с Джеки. Раньше я сам называл его проект «Мексиканцы», проект «ОТ» и проект № 4 – среди прочих названий, не желая никак задеть людей с мексиканскими корнями. Некоторые проекты я именовал уже по факту совершения. Так мужчины придумывают названия своим яхтам, машинам и нефтяным скважинам. Если у объекта есть имя, его легче запомнить. (Даже сегодня у меня возникают четкие воспоминания, связанные с каждым названием, я ничего не забыл.)

Украшения со своих проектов я десятилетиями хранил в Тайниках. Если у полиции был список похищенного, они могли его сравнить с прошлыми проектами. Я хотел, чтобы у ВТК был фирменный знак.

Хоть я и говорил как-то, что обратил внимание на Джозефину, на самом деле меня привлекла миссис Отеро, когда отвозила детей, мальчика и девочку, в школу. Я последовал за ними, а потом за миссис Отеро до дома. Несколько раз я проверял ее график. Я планировал, что нападу на них в гараже, но потом передумал, потому что мальчик выпустил собаку.

Я встречал Сьюзан Питерс, ведущую канала КАКЕ, темноволосую красивую женщину, подходившую под мой типаж, у нас в Лютеранской церкви Христа. Наш регент работал диктором, читал на канале сводки погоды в 2004 году. После той встречи я сделал себе мысленную заметку использовать телеканал КАКЕ для следующего послания – хотел оставить его у них на пороге.

Я использовал машину [своего сына] Брайана в последних играх в кошки-мышки, и на записи из «Хоум Депо» именно она. (Позднее я видел ту запись. Там невозможно разобрать лица – видно только машину, джип, и какого-то мужчину. Я сильно нервничал. Я быстро заложил посылку и уехал.) Из-за того, что мне так долго удавалось скрывать свою Темную Сторону от жены, детей, друзей, родственников и общества, скрывать свои цели и планы, я не думал, что меня когда-нибудь поймают. Мысли из разряда «а что, если» практически не приходили мне в голову. Брайан уже служил в армии, и он оставил свою машину у нас. Если бы полиция опознала меня или выследила, то не по машине, поскольку она была зарегистрирована на другого человека. Я также использовал на ней краденые или поддельные номера. Если бы они проехали мимо нашего дома, то могли заметить машину, но подумать, что у нас кто-то в гостях. Наверняка они не знали. Мы пытались тогда продать наш «Форд Темпо», и я мог ездить на других машинах, включая свой «Форд 150» и наш «Понтиак». Брайан просил нас иногда ездить на его машине, чтобы мотор не простаивал, пока его нет. Поэтому я пользовался ею для выслеживания или доставки пакетов от ВТК. Если бы я ее бросил, полиция сочла бы, что машину угнали.

Проект «Бордуотер» был еще на стадии планирования. Не более того, до дела не дошло. Я подъехал к ее дому и постучался в двери, чтобы проверить, есть ли там кто по утрам, до полудня. Я планировал напасть примерно в это время, думаю, в октябре, перед Хеллоуином.

Единожды перейдя на Темную Сторону, я знал, что рискую разрушить свою личную и семейную жизнь, но вы же помните шесть основных особенностей психопата: