– В полной мере.

Фамусов усмехнулся, отчего ещё больше стал похож на орла, раскрывшего клюв.

– Готов присоединиться к вашему мнению. Ещё вопросы по существу?

Кумин и Окоёмов одновременно посмотрели друг на друга, перевели взгляды на Терентия.

– Есть, – кивнул начальник отдела надзора, – но не по данной теме. Охотно послушал бы историю контакта с Большим Ульем.

– Мне тоже хотелось бы узнать, – с неожиданно детской застенчивостью сказала Покровская. – Существуют ли и для него истины, которые принципиально недоступны для его понимания. Трудно представить сложность, бесконечно вложенную саму в себя, какой я представляю Улей.

– Готов изложить все подробности, – с облегчением проговорил Терентий.

– Обязательно поговорим об этом, – пообещал директор Коскона. – Наши эксперты давно горят желанием получить информацию об этом сверхразуме. Но пока что нужно решать насущные проблемы, связанные с безопасностью космоплавания возле Солнца. Майор, вы говорили о катастрофе, которая якобы угрожает цивилизации в две тысячи двести втором году. Сможете припомнить детали?

– Мы мало говорили на эту тему, – виновато ответил Терентий. – По словам Флоры… э-э, майора-одича Дрёмовой, Солнце в две тысячи двести втором начало разогреваться, и её послали в две тысячи семьдесят седьмой выяснить, не связаны ли эти два процесса – угасания и разогрева. Мы встретились на лимбе… на псевдопятне, которое служило антенной откачки плазмы, ну а потом вместе действовали по обстановке. Этот вопрос – что случилось в две тысячи двести втором году – мы задавали и Улью, но он ответил, что у него в памяти сохранились не все сведения из глубокого прошлого. Лишь то, что грядёт гибель человечества. Именно поэтому он хотел пробить тоннель в двадцать третий век, когда нашей цивилизации уже не было, но его посланец солнечный Улей промахнулся во времени и вышел в две тысячи семьдесят седьмой.

– А что случится в две тысячи двести втором? – поинтересовался молчавший до сего момента Винсент Рогов, сменивший белый уник на коричневого цвета френч, хотя и тот болтался на нём как на вешалке.

– Когда Флора… майор Дрёмова стартовала в прошлое, она ещё не знала, что произойдёт годом позже.

– Почему? Если их спецслужбы настолько забеспокоились процессом разогрева Солнца, что послали её в прошлое, почему они не выслали разведчика в будущее? Логично было бы проверить, чем закончится разогрев.

Терентий развёл руками.

– Возможно, они так и сделали, но события разворачивались так быстро и густо, что мы всерьёз с ней так и не поговорили. Знаю только, что после две тысячи двести второго человечество исчезнет. Улей должен был отправить вместе с Флорой и меня, но почему-то этого не сделал. Я это вам говорил.

В комнате наступило молчание.

Цифранж интерьера был настроен на пейзаж Камчатки, и присутствующие могли любоваться вулканами и горными вершинами полуострова. Берримор, кванк здания, воспроизводивший ландшафты на любой вкус, по просьбе Терентия лишь убрал звук, чтобы гости могли беседовать в тишине.

– Что ж, товарищи инквизиторы, – сказал Фамусов с тонким намёком, – надеюсь, вы убедились в верности майора присяге и в его желании служить Отечеству, давайте закончим допрашивать его о связях с инопланетянами и нехорошими парнями из будущего. Предлагаю поговорить о том, что нам следует предпринять в связи с получением тревожной информации о конце человеческой расы в две тысячи двести втором году.

– Наверно на два года позже, – уточнил Терентий. – В две тысячи двести четвёртом.

– Слабое утешение.

– Тут и к бабке ходить не надо, чтобы посоветоваться, – грубовато сказал Кумин. – У нас есть «Хроноход» и есть опытные хронолазы. Пошлём туда десантника и узнаем. Я сам могу пойти.

– Полоний, не отнимайте хлеб у моих оперативников, – покачал головой Окоёмов. – Я знаю, что вы опытный следователь, но вам всё равно потребуется подготовка, в то время как хронолазы уже готовы. Тот же майор Дергачёв.

Присутствующие скрестили взгляды на лице Терентия.

Он постарался сохранить невозмутимое выражение.

Фамусов тоже перевёл на него взгляд.

– Майор, я бы доверил это дело вам.

– Мне?! – растерялся молодой человек. – Какое дело?!

– Поход в будущее, в две тысячи двести второй год.

Он озадаченно пригладил прядку волос на виске.

– Вы только что собирались… меня…

– Расстрелять, – пошутил Винсент Рогов.

– Ну, не расстрелять, но ограничить…

– Мы вам верим, – сказал Кумин, чего Терентий от него не ожидал. – Прошу простить за спектакль с допросом, ваши ответы анализировал кванк Коскона, – квадратнолицый инвертор коснулся ладонью лацкана куртки, – и сделал вывод, что вы… как бы это помягче выразиться…

– Не шпион какого-нибудь Улья, – весело закончил Окоёмов.

Терентий не сразу нашёлся, что ответить.

– Я бы никогда…

– Закончили на этом, – нетерпеливо сказал Фамусов, вставая. – Я тоже рад, что вы не вляпались в историю с предательством. Думаю, один из вариантов того, что случилось, озвученный доктором Перовской, вполне объясняет ситуацию.

Софья вопросительно посмотрела на директора, не реагируя на его оценку.

– И к какому склоняетесь лично вы?

– Ко второму: образовалась хронопетля, уплывшая в какую-то ветвь Мультивселенной, в которой и остался аналог майора Дергачёва.

Женщина кивнула, решая в уме какую-то задачу. Но продолжать не стала.

Собеседники Терентия зашевелились, попрощались с ним и вышли. Последним – Окоёмов, который вернулся буквально через пару секунд.

– Чтобы не осталось недомолвок, майор. Я с самого начала был против этого допроса, так как верил тебе и продолжаю верить. Подумай, с чем бы ты хотел отправиться в хронорейд.

– Хорошо.

Начальник отдела сунул ему мясистую руку, и он остался один.

* * *

Мысль о закладке пришла в голову не ему, а Винсенту Рогову. Прокуратор оказался более дальновидным человеком, чем все, кто готовил Терентия к походу. Идея «узника Бухенвальда» потребовала дополнительных обсуждений и подключения многих снабженческих и технических служб. Смысл же её крылся в следующем.

Терентию для обеспечения свободы маневра в две тысячи двести втором году требовался не только опыт прошлых погружений в другие времена, но и вполне себе осязаемый материальный контент. То есть транспорт, независимый от местных систем доставки, смены одежды, НЗ, оружие, аналитический кванк, а то и андроид-искин, способный позаботиться об охране рейдера или, не дай бог, уберечь его от смерти.

Кумин сначала предложил заложить все необходимые инструменты в капсулу-контейнер и спрятать его на пятьдесят два года на Земле, на одном из северных островов. Но поскольку Терентию для решения проблемы предстояло перемещаться по Солнечной системе и, скорее всего, не раз летать к Солнцу, решили снабдить его автономным катером, усовершенствованным антигравом класса «голем», способным окунаться в глубины звёзд и выдерживать ядерный взрыв. По сути, это был солнцеход, какими уже пользовались земные исследователи (первый появился в две тысячи семьдесят седьмом году), только в миниатюрном исполнении. В нём помещались всего четыре пассажира. Размеры катера не превышали размеров судов МЧС: десять на пять и на три метра, но в энергетическом плане он был практически независим и в подпитке не нуждался.

Терентий лично осмотрел аппарат, созданный по последнему слову техники, и остался им доволен. С виду в режиме ожидания катер походил на живой слиток жидкой ртути, и слово «живой» оказалось не лишним, потому что он представлял собой квазиживой организм, управляемый кванком, ведущим себя с людьми как человек. Имя ему было Пламен.

Когда к сбору подключились сотрудники ФСБ самого высокого уровня, вплоть до замдиректора, Терентий уже обжился в кабине катера и подружился с Пламеном, видеофантом которого представлял собой такого же молодого человека, как сам Терентий, обладающего дружелюбным характером. Помощь же федералов понадобилась разработчикам операции при определении места закладки.

Землю в качестве реперного пункта отмели не сразу, так как нашлись защитники этого варианта, утверждавшие, что разведчику проще будет добраться до места установки катера в связи с расположением хронохода на Урале. Но перевесила другая точка зрения, озвученная Винсентом Роговым.

– Майор уходит не в прошлое, – сказал прокуратор, – а в будущее, где технические средства передвижения по космическим пространствам выше наших. Так что ему ничего не будет стоить добраться до любого уголка Системы, даже если мы спрячем закладку на Плутоне.

Поспорили, конечно, где оставить катер безопаснее всего, однако наконец пришли к единому мнению запрятать его поближе к Солнцу, то есть на Меркурии.

Процедура осуществления задуманного не потребовала особых усилий.

Катер погрузили на транспортник-беспилотник, снабжающий российские колонии и станции на ближайшей к светилу планете, и тот доставил аппарат со всем его содержимым на каменистую планетку, сила тяжести на поверхности которой не превышала четыре десятых земной. Место закладки выбрали в одном из отрогов хребта Слоновий бивень. Здесь находился горно-добывающий комплекс, разрабатывающий залежи свинца и олова, и катер установили в пещере на глубине ста метров. Соорудили и защитный контур, открываемый только биотекстурой Терентия. После этого десантника одного запустили в лабиринт для проверки срабатывания системы доступа, и после возвращения на Землю наступил час запуска хронохода.

Терентию уже трижды приходилось спускаться в бункер под горами Урала, поэтому изучать интерьеры комплекса «машины времени» не было нужды. Да и «машиной» это огромное сооружение назвать было нельзя. Оно представляло собой собственно вариатор измерений – кабину оператора размерами с пост управления космической техникой, плюс три пояса энергетической, информационной и аналитической аппаратуры, плюс слой защитных экранов. Если бы оборудование хронохода стояло на поверхности земли, оно заняло бы не меньше десяти гектаров.

Терентий попрощался с Окоёмовым, сопровождавшим его до бункера, помахал рукой операторам центра, влез в кабину, и люк закрылся за ним, отрезая от реальности две тысячи сто пятидесятого года.

Он уселся в кресло, одетый в стандартный с виду уник, ничем не отличавшийся от костюмов времён Флоры. О соответствии одежды моде две тысячи двести второго года можно было не беспокоиться. Для точного перемещения в прошлое или будущее техники комплекса сначала изучали требуемую эпоху, запуская нанодроны, и лишь потом отправляли хроноходца. Терентий даже не участвовал в выборе мест выхода, за него это делали компьютеры центра, и он лишь согласовывал с ними координаты.

– Готов! – сообщил он через минуту, справившись с волнением.

Перед глазами всплыло лицо Флоры, и сердце снова прыгнуло к горлу, реагируя на его чувства.

– Скоро буду, одич! – пообещал он вслух.

Локация 9. Солнечная система. 2202

Если бы Рой знал, какие ошибки допустил в Солнечной системе Улей, он бы их не повторил. Но, выросший из систем негуманоидного разума, высокомерно относившихся ко всем коллегам в космосе, он и в доме человечества продолжил вести себя не лучше, чем сам человек по отношению к таким биосистемам, как муравьи или крысы.

Несколько дней ему понадобилось для подготовки строительства прямого тоннеля сквозь все слои Солнца к его ядру, где предстояло установить катализационный модуль для ускорения перестройки ядерных реакций.

Ещё один день он потратил на эксперимент, всадив под одно из солнечных пятен небольшой генератор-катализатор для проверки работоспособности большого модуля. Эксперимент прошёл удачно. В фотосфере Солнца образовался световой фурункул, в котором началась реакция синтеза углерода из гелия. И весь этот район солнечной поверхности[10] начал разогреваться.

Разумеется, Рой действовал не один, будучи полевым эффектором, не связанным с материальной структурой Солнечной системы. К этому времени на него работали больше двух десятков завербованных или перепрограммированных людей с большими полномочиями, а они в свою очередь имели возможность заставлять исполнять команды Роя как абсолютно необходимые распоряжения вышестоящих органов и руководителей земных спецслужб.

Так началась эпопея с ликвидацией нескольких космических яхт, неосторожно приблизившихся к Солнцу, как исследовательских, так и туристических, а потом и уничтожением двух комплексов контроля времени – российского «Хронохода» и японского «Микаси». Рой не отдавал такого распоряжения, опасаясь ответных действий международных служб безопасности. Это помешало бы самому патрону работать на звезде свободно. Жители Системы вполне могли нарушить его планы, задействовав план ВВУК[11], который включал в себя ответ объединённого космического флота человечества на агрессивное вторжение. А деятельность Роя и являлась таким вторжением.

Однако новоявленные перебежчики перестарались в попытках предугадать приказы господина и создали прецедент для подключения силовых структур Земли. Особенно отличился российский деятель, глава Космостроя Таргитай Улиуллин, и к делу подключились мощные конторы – ФСБ и Коскон, хорошо зарекомендовавшие себя в защите России на Земле и в космосе за последние сто лет. Развитой сферой эмоций Рой не обладал, но ему хватило негативного спектра постпсихики, чтобы пригрозить исполнителям всякими карами за излишнюю инициативу. Все правительственные шишки из Еврохалифата, Госдепа и СРУ (Специальная служба разведки) Срединных Штатов Америки, китайского Юйминжибао, «взяли под козырёк», и вторжение «будущего в прошлое» на поверхности Солнца продолжилось теми же темпами. У власти человеческих коллективов по-прежнему не доставало интеллекта, необходимого для управления цивилизацией, и редко кто из них, считавших себя чуть ли не богом, понимал, что «божественное могущество» требует от человека и столь же божественного ума и мудрости.

Буквально на следующий день после «разноса» Роем своих подчинённых – в системах видеосвязи он представал перед ними онлайн в образе Зевса, взяв его описание из греческих легенд, – были уничтожены два военных корабля: китайский «Люцисинь» и египетский «Хараппа», а чуть позже российская исследовательская станция «Екатерина», операторы которой заинтересовались явлениями на солнечных пятнах. Приказ на её уничтожение отдал министр космического строительства Улиуллин, а исполнил – беспилотник, принадлежавший частной военной компании «Йеллоустон». Эта «отмороженная» американская компания славилась по всей Солнечной системе своими похождениями и развёрткой провокаций для любого миллиардера, который мог оплатить налёт.

Рой рассвирепел, если можно было так выразиться, поскольку его чувства были далеки от человеческого понимания этого термина, и велел строптивцу немедленно «успокоить» общественность и российские спецслужбы, взявшиеся за расследование инцидентов.

– Успокоить? – не понял Улиуллин, действительно считавший себя великим и непогрешимым деятелем. – Каким образом?

– Думай сам! – отрезал «Зевс».

Улиуллин подумал и изрёк:

– Провинившиеся исчезнут. Наберу новую профи-команду в рядах федералов и контрразведки.

– Мне абсолютно по барабану, что ты сделаешь! – рявкнул Рой-Зевс. – Но ещё одна ошибка…

– Понял, мой повелитель, – склонил лысую, украшенную венчиком жёлто-синих волос голову Таргитай Улиуллин.

– И ускорь строительство тоннеля!

– Будет исполнено, мой повелитель!

– И побрей наконец голову, – закончил с презрительной улыбкой «Зевс», сам обладавший лысиной и венчиком волос, но – седых.

Локация 10. Земля. Екатеринбург. 2202

Сообщение о взрыве в центре научно-исследовательского комплекса пришло утром, в начале девятого по времени Екатеринбурга. Директор ФСБ как раз собирался на службу и привычно раскладывал по полочкам план предстоящих на день встреч и мероприятий.

Жил Фёдор Афанасьевич Мухин, сорокапятилетний генерал-лейтенант, закончивший два высших учебных заведения и Академию безопасности, за городом, на берегу озерца с чистой голубой водой, в посёлке с громким названием Счастье. Посёлку исполнилось больше ста лет, он был основан как садово-некоммерческое товарищество (СНТ), которое по мере роста жителей с высоким общественным статусом превратилось в красивый коттеджный посёлок.

Мухины селились здесь с самого начала строительства СНТ, и коттедж, принадлежащий им, дважды менял облик. К две тысячи двести второму году он вырос в высоту на этаж (стало три) и увеличился за счёт флигеля, пристроенного с южной стороны. Семья у Фёдора Афанасьевича была большая: десять человек, включая отцов, матерей, трёх детей и доживших до этих времён прадедов – Селиверста с возрастом в сто шесть лет и столетнего Олега.

Поскольку Фёдор занимал очень значимый для страны пост – шестой руководящий статус после президента, премьера, спикера Государственной Думы, председателя Совета Федерации и министра обороны – то к усадьбе провели линию метро, и он мог за секунды добираться до башни силовых ведомств Екатеринбурга. Что и сделал, получив известие о взрыве.

В офисе его ждали суета персонала и доклад помощника по особым режимам Алексея Ледащева. Подробности происшествия раскрыл компьютер офиса по имени Лука. Из всех документов выходило следующее.

Для подготовки хрональной разведгруппы в будущее: планировали послать двух хронавтов на год-два в будущее для выяснения, что случится в результате локального разогрева Солнца, а уж потом в реальности хрономейнстрима – базового потока времени – принять меры для устранения последствий. Однако всё пошло не так, как рассчитывали аналитики.

Один из операторов бригады запуска Григуар Родченко вошёл в бункер перед запуском хронавтов, якобы для проверки систем, вернулся, а через две минуты раздался мощный взрыв.

При этом сам Родченко никуда не делся, хотя мог, наверно, сбежать, и взрыв превратил его и всех операторов, всего шесть специалистов, в пыль! Узнавать, что конкретно предшествовало взрыву, было не у кого.

Просмотрев записи наблюдающих за комплексом видеосистем, помрачневший Мухин собрал на удалёнке всех ответственных персон службы, обсудил возможные причины происшествия и связался с директором Коскона.

Фарниев уже был в курсе событий.

– Ищем связи Родченко, – сообщил он, морщась как от зубной боли. – Только что доложили, что Родченко зачем-то посещал нашу станцию на Меркурии.

– Думаешь, он как-то связан с явлениями на Солнце? – догадался Мухин.

– Будем проверять все раскладки.

– Когда в последний раз мы включали Хроныр?

– Три дня назад из командировки вернулась майор Дрёмова. В её докладе не всё стыкуется с нашими расчётами и заданиями, но это отдельный разговор. Больше Хроныр не включался.

– Кто такой Родченко?

– Бывший аналитик Спорткомитета, перешёл на службу хрононавигации из Комитета по борьбе с наркобизнесом.

Мухин озадаченно посопел.

– Он из наркоконтроля?

– Так точно. По отзывам – полная сволочь.

– Почему же он продолжал работать в хроноцентре с такими отзывами?

– Разберёмся.

– Ладно, я со своей стороны подниму материалы, а ты звони по мере расследования. Что не так с возвращением майора Дрёмовой?

– По нашим данным она встречалась в две тысячи семьдесят восьмом году с неким Терентием Дергачёвым, которого не существовало в природе.

– Как поётся в песне: от героев былых времён не осталось порой имён.

– В данном случае речь, похоже, идёт не о герое. Мало того, она утверждает, что путешествовала с ним в супердалёкое будущее, на триллионы триллионов лет, и контактировала с постразумной системой по имени Улей.

Мухин помолчал.

– Наш Хроныр может запускать людей в такое далёкое будущее?

– Наш Хроныр нет, Улей сам бросил линию в две тысячи семьдесят седьмой год для скачивания энергии.

– Хорошо бы посмотреть на записи.

– Всё есть в свободном доступе, но я могу прислать материалы досконального расследования Следкомом ситуации в те времена, хранящиеся в наших машинах.

– Хорошо, жду. Потом обсудим.

Мухин отключил связь и с минуту размышлял, прикидывая, чем заняться в первую очередь. Посмотрел на молчащего помощника.

– Ну что, Лёша, работаем по ВВУ?

– Как всегда, – скупо улыбнулся бледнолицый спокойноглазый Ледащев.

* * *

К вечеру неожиданно позвонил Таргитай Улиуллин, давний знакомый Мухина по учёбе в первом вузе, который заканчивал Фёдор Афанасьевич, в Питерском институте космического судостроения. После учёбы пути обоих разошлись, и в конце концов Мухин стал директором Федеральной Службы безопасности, а Улиуллин – министром Космостроя.

– Я слышал о взрыве в хроноцентре, – сказал министр, всем своим обликом напоминавший жирного борова. У него даже лицо было похоже на свиное рыло: розовощёкое, вытянутое вперёд к «пятачку» – круглому носу, с маленькими розоватыми глазками. Голова Улиуллина ещё в детстве и тем более в институте была предметом насмешек студентов, а к нынешнему времени на ней появилась плешь с венчиком покрашенных волос, волосы перестали прикрывать уши, и сходство с известным животным стало сильнее.

Впрочем, Таргитай ни капли внимания не уделял своему физическому виду, хотя мог бы стать красавцем, имея возможность применить современные технологии биодизайна. Но не хотел. Чужое мнение насчёт его внешнего вида министра не интересовало до такой степени, что он даже при знакомстве с девушками не подбирал, как говорится, живот. Единственное на что он согласился, так это на покраску венчика волос в сине-жёлтую полоску. Что совершенно не красило этого человека.

– Тебе не кажется подозрительным совпадение: из рейда в прошлое вернулась Дрёмова, а через три дня рванул Хроныр? – продолжил Улиуллин.

– С чего это тебя заинтересовало?

– Её непосредственный начальник из Ликвидугро по фамилии Холост вспомнил, что она ещё до командировки в рейд вела себя странно.

– Это их проблемы.

– Смотри, как бы это не стало твоей проблемой.

Мухин внимательно заглянул в поросячьи глазки Улиуллина: разговаривали по кодированной вижн-линии, и казалось, что до абонента можно дотронуться рукой.

– Ты вроде никогда не интересовался сотрудницами Ликвидугро.

Улиуллин ухмыльнулся.

– Я и сейчас ими не интересуюсь, просто майор Дрёмова слишком близко подошла к краю ямы подозрений, как говорят сами контрразведчики, всё время оказываясь вблизи солнечных событий. Уж не шпион ли она всё того же Улья?

– Улей убрался из Системы ещё в две тысячи семьдесят восьмом году.

– Что может помешать ему вернуться? Он не смог погасить Солнце тогда, вот и пытается исправить положение с другой попытки.

– Взорвать, чтобы погасить?

– Почему нет? Я беседовал с президентом, он обеспокоен новыми чудесами на Солнце. Велел подумать над созданием контрольного поста у светила для оперативного воздействия в случае необходимости.

– Не слышал. Такие посты в принципе и так летают вокруг Солнца десятками.

– Что мне сказали, то и передаю.

– Таргитай, говори прямо, – рассердился Мухин. – Ходишь вокруг да около.

Улиуллин почесал оттопыренную губу, потом складку на шее, превращавшую его в борова.

– Хочу помочь.

– Это как?

– Дам людей.

– У меня своих хватает, – фыркнул Фёдор Афанасьевич.

– Это супера с усовершенствованной биологией и компьютерной реакцией, бывшие каскадёры. Они вмиг вычислят крота.

– Биомехи, что ли? – Мухин имел в виду новейшие разработки в области усовершенствования человеческого мозга с изменением психики, которые позволяли испытуемым работать в любых экстремальных условиях на любых космических объектах. Их подвергали психокоррекции с таким расчётом, чтобы они могли заселяться на другие планеты с любым набором физических условий, в отличие от «нормальных» переселенцев, которых приходилось долго приучать к жизни на других планетах, чем занимался Одич-центр космомиграции. Биомехов чаще называли измами, то есть изменёнными (ещё раньше, сто лет назад, их называли киборгами), хотя и с немалой долей опасений и неприязни.

– Да хоть бы и измы, – пожал плечами Улиуллин. – Моя личная гвардия. Высокие профи, отлично прошедшие коррекцию физиологии организма и зарекомендовавшие себя исключительно с лучших сторон. Они специально готовились к боям с инопланетной фауной в составе особого отряда «Каскад».

– Личная гвардия? Что-то новое для министра строительства. Насколько мне известно, личная гвардия положена только президенту.

– Космос – дело тонкое, – снова ухмыльнулся Улиуллин. – Мне очень часто приходится мотаться по Системе, а опасностей за пределами Земли хоть отбавляй.

– Ну-ну.

В ухо влился голос дежурного:

– Товарищ генерал, ЧП!

Сжалось сердце.

– Говори!

– Над одним из солнечных пятен взорвался среднебританский корвет «Солсбери».

– Подробности?!

– Уточняем, как только МЧС отработает СРАМ, пришлю бланк.

Фигура Улиуллина перед глазами директора на миг расплылась туманным облаком и вернула форму.

– Вот тебе ещё одна причина подключить моих парней, – назидательно проговорил он.

Мухин понял, что собеседник получил то же известие, что и он только что.

– Взорван корвет «Солсбери»!

– Мне сообщили.

– Хотя не понимаю, что на Солнце понадобилось англичанам. После инцидента на Гардарике они перестали интересоваться космосом.

Фёдор Афанасьевич имел в виду инцидент столетней давности, произошедший на Меркурии. Адмиралу Шейнбаху, командующему космическим флотом Среднебритании, не понравилось, что российские космостроители начали возводить защитный купол для поселения на меркурианском плато Гардарика, и он потребовал от них убраться на тысячу километров южнее. Была даже попытка силовой угрозы. К куполу спустились два корабля и объявили ультиматум: свернуть лагерь в течение двух часов. Но уже через четверть часа к плато подлетел крейсер российского космического флота «Варяг», и оба английских корабля обратились в пыль. После чего обмочившийся со страху адмирал Шейнбах отдал приказ покинуть этот район Солнечной системы, и с тех пор англичане не подходили к Солнцу ближе орбиты Венеры.

– Значит, бритты почуяли запашок наживы, – сказал Улиуллин после паузы.

– Какой наживы? – не понял Мухин. – Кроме излучений и плазмы на Солнце ничего нет, ни золота, ни алмазов, ни рабов или цифровалюты.

– Зато там начался какой-то процесс, увеличивший энергоотдачу Солнца, и его вполне можно использовать.

– Каким образом?

– Да хотя бы в качестве оружия. – Улиуллин осёкся, вдруг сообразив, что брякнул лишнее. Закончил торопливо: – Вот англичане и полезли туда.

Мухин не обратил внимания на оговорку приятеля.

– Интересно, кто пропустил корабли. Там же дежурят погранцы и эмчеэсники.

– Может, это предупреждение?

– Кого и кому?

– Нам, чтобы не лезли на Солнце. А кто предупредил – надо думать.

– Ладно, Таргитай, потом поговорим.

– Так ты даёшь согласие на участие моих парней?

– Хорошо, включим их в обойму важняков. Как их зовут и кто они?

– Саид Рахимов, каскадёр-универсал, и Шогран Дагрин, тоже каскадёр, но мультиопер. Оба участвовали в конфликтах за пределами Земли между разными частными корпорациями.

Мухин кивнул.

– Хорошо, скинь их личные дела моему секретарю.

– Будет сделано! – обрадовался Улиуллин.

Директор ФСБ выключил вижн, и фигура министра исчезла.

Локация 11. Земля. Екатеринбург. 2202

Её оставили под домашним арестом, нацепив на лодыжку фсин-трекер, ограничивающий свободу передвижения. На этом настоял начальник собственной безопасности Коскона Константин Юльевич Кольцов. Флора прежде с ним не встречалась, никаких обязанностей не делила, дорогу не пересекала, и его решение девушку удивило и огорчило. Она не рассчитывала и даже представить не могла, что проблема существования Терентия Дергачёва в две тысячи семьдесят восьмом году отразится на её судьбе столь прискорбным образом.

Она попыталась успокоиться с помощью подруг, по часу разговаривая с ними в вижн-режиме, но виртуальное общение, пусть и с эйдетическим эффектом, позволяющим дотрагиваться до собеседника, чувствовать его прикосновения и даже выпить с ним шампанского, не заменяло нормального физического и эмоционального контакта, что расстраивало Флору ещё больше.

Конечно, она могла легко освободиться от трекера, подготовленная ко всяким экстремальным ситуациям, и даже скрыться от наблюдения, изменив личностные профили. Но ни к чему хорошему это не привело бы, а бегать по Солнечной системе как заяц от охотников она не желала. Хотя и не знала за собой никакой вины.

«Где ты, надзорик?» – подумала она с тоской о Терентии, сама удивившись этому чувству (майор, тебе сколько лет? не девочка уже!). Помнишь ли одича из две тысячи двести второго года? И куда ты шмыгнул, если о тебе ни слуху ни духу в описаниях прошлых времён?

Два бокала шампанского-брют «Краснодар», доставленного киб-курьером, привели её в эйфорическое состояние. Она даже включила ТиВи, побродила по каналам, узнала о сбитых над солнцем космолётах, о взрыве Хроныра – и отрезвела. Надо что-то делать, пришла правильная мысль. Не махнуть ли на Солнечную базу на Меркурии? Что толку сидеть без дела, ожидая, когда подозрения начальства развеются?

Добавила шампанского, надеясь вернуть состояние лёгкого опьянения, но только глубже окунулась в депрессию, вспоминая последние мгновенья перед сбросом её Ульем в родное время. Снова образ Терентия встал перед глазами, и она чуть не расплакалась, по-прежнему удивляясь своим чувствам, никогда прежде не обострявшимися на фоне одиночества. Со страхом подумала: уж не любовь ли вползла в сердце исподволь и свернулась там змеёй? Или это просто приходит старость?

Последняя мысль развеселила. Тридцать два года по нынешним временам далеко не старость, ещё и до взрослости нужно дожить. Так что же делать? Может, и в самом деле плюнуть на трекер и заняться расследованием взрыва Хроныра? Это ж кому пришло в голову ликвидировать машину запутывания времён, да ещё таким примитивным способом? Не вторгся ли в Солнечную систему ещё один Улей, задумавший закончить то, что не доделал первый? То есть уничтожить человечество как конкурента будущих послеразумов? Или это не Улей, а кто-то другой, не менее равнодушный к земной цивилизации?

Задумавшись, она допила шампанское (в одну глотку, как сказал бы отец) и решила позвонить начальнику отдела Ликвидугро, надеясь получить хоть какие-то крохи информации, подтверждающие её идеи. И в этот момент он позвонил сам. Флора активировала вижн, и перед её глазами возникла фигура Степана Холоста в спортивном трико серебристого цвета. Она невольно сравнила его с Терентием, отметив, что они похожи, и внутренний голос шепнул ей, что Степан выглядит мускулистее и спортивней. Рассердилась на себя из-за сравнения и выдавила:

– Ты?!

Красавец (что правда, то правда, прямо-таки греческий бог с ярко-голубыми глазами) поднял брови.

– Не понял? Не узнаёшь?

Флора спохватилась, отвела взгляд от выпуклой груди начальника.

– Занималась важными делами, ты отвлёк.

– Одна?

– И что?

– Надо поговорить.

Девушка вдруг поймала себя на мысли, что она рада звонку Холоста. Хотя ему знать об этом не стоило.

– На мне трекер.

– Могу подскочить к тебе домой.

– Что-то случилось? Кроме того, что взорвали Хроныр?

– Над Солнцем сбиты британский корвет и египетский «пакмак».

Она помолчала.

– Хорошо, жду.

– Собственно, я рядом, случайно пролетал мимо.

– Случайно?

– В профилактических целях, мадам. Тебе должно быть известно, что Ликвидугро работает не только во времени, но и в реальном социуме, а Екатеринбург хоть и столица, но не свободен от оригиналов типа деток миллиардеров.

– Убедил, – с иронией проговорила девушка.

Холост действительно появился через минуту.

– К нам гость, – сообщил Свирид.

– Впусти.

Дверь бесшумно отошла в сторону, вошёл Степан, однако не в чёрном трико, каким его представила вижн-связь, а в серо-зелёном унике с муаровыми разводами. Это была «полевая» форма Ликвидугро. На предплечье владельца красовался шеврон службы: зелёный ромб с изображением ладони, поддерживающей земной шар, а на витых погончиках сияли золотом три пятиугольные звезды, обозначая звание носителя – кос-подполковник.

– Проходи. – Флора отступила, стараясь говорить ровно, без интонаций. С досадой подумала, что надо было убрать следы застолья.

Холост снял обувь (лонг-берцы с рифлёными носами), сунул ноги в тапки, стоявшие на кафельном пятачке прихожей, прошёл в гостиную и с любопытством глянул на стол, на котором стояла пустая бутылка шампанского, шоколад и орехи в вазочках.

– Что празднуешь?

– Первое в жизни заключение под стражу, – с иронией ответила она.

– Я не прочь присоединиться.

– Сначала заслужи.

– Постараюсь. – Гость поискал глазами сидячие места в гостиной, и хозяйка усадила его на диван.

– Свирид, убери.

Появился старец с белой бородой в старинной ливрее и белых перчатках. Домовой Флоры любил иногда произвести впечатление в таком стиле. Поклонился Степану.

– Управляющий усадьбой Свирид.

Холост рассмеялся, махнул рукой.

– Делай своё дело, управляющий Свирид.

Старец ловко собрал посулу и гордо удалился.

– Любишь стариков, майор?

– Не люблю болтать, полковник! – сухо отрезала Флора. – К делу!

Лицо Холоста стало серьёзным. Обижаться он не умел.

– Мы нашли инфу о Терентии Дергачёве.

– Да ну? – усмехнулась девушка.

– В две тысячи сто пятидесятом году он работал в надзор-службе за возвращенцами из космоса, потом перешёл в тогдашний Коскон и добрался до уровня сексота уровня «четыре икса».

– Поздравляю.

– Его или меня? Кстати, это я обнаружил секретный файл.

– Что дальше?

– Дальше в две тысячи сто пятидесятом году след Дергачёва теряется, и о нём больше нигде ничего найти не удалось. Ни слова! Такое впечатление, будто майора убили и закопали без похорон.

– Либо отправили в прошлое, – сказала Флора. – Ты не понял?

– По логике да, ты права, его отправили в две тысячи семьдесят седьмой год, но потом он вернулся в своё время и… снова исчез.

– Его опять послали в…

– Прошлое? Вряд ли. Повторяю, никаких следов Дергачёва мы в прошлом не обнаружили. Лично у меня другая версия. Его послали в будущее!

Девушка помолчала, держа в памяти лицо Терентия, качнула головой.

– Хочешь сказать, что он… здесь?

Пристально наблюдавший за ней Холост вкрадчиво улыбнулся.

– Умная девочка. А теперь скажи правду: ты встречаешься с ним? Ну или скажем иначе: встречалась? И что вы задумали, взорвав Хроныр?

Флора в изумлении раскрыла глаза.

– Ты всерьёз считаешь меня идиоткой?! Я не встречалась с Терентием после возвращения! И действительно не знаю, где он! И мне в голову не могло прийти взрывать Хроныр! Это могла сделать только профессиональная диверсионная группа! Либо ум, подобный Улью! Вот на кого стоит обратить свой взор!

Холост ощупал её раскрасневшееся лицо цепкими «ясновидящими» глазами. Казалось, он вовсе не был поражён её реакцией, решая в уме какую-то задачу.

– Ум, подобный Улью, говоришь? Интересно. А разве ты не связана с ним?

Флора сдержала гневное слово, прикусила губу.

– Поняла, ты меня провоцируешь. Вот что, полковник, если надо будет пройти ментотестирование, я готова. Но не надо меня оскорблять! Я этого не заслуживаю.

Начальник отдела неожиданно рассмеялся.

– Не обижайся. В две тысячи семьдесят седьмом и восьмом году ты действительно поработала весьма успешно, о чём свидетельствуют и воспоминания сотрудников тамошнего Центра экстремального оперирования в Плесецке. Они тебя очень уважали.

– Просто наши хроноквартирьеры сделали мне прекрасную легенду. – Флора вспомнила заместителя директора Коскона Поддубного, полковника Климука, с которым удалось поработать, капитана Звягинцева, с которым она спускалась на «големе» в недра Солнца, и расслабилась.

– К тому же я работала с надёжными мужиками. Короче, Степан, чего ты добиваешься?

Холост попытался обнять её, но она сердито оттолкнула его.

– Прекрати!

Он сел, вздохнул, прогнал по щекам судорогу сожаления.

– Крепость по-прежнему неприступна?

– О чём ты?

– Думал, ты испугаешься и выложишь всё, о чём умолчала в рапорте.

– Я рассказала всё!

Снова вспомнились объятия Терентия и его признание в том, что он боялся её «искусственности». Впрочем, она тоже подозревала первое время, что надзорик – искин.

– У тебя всё?

Холост нехотя кивнул.

– На самом деле я не сомневался в твоей искренности. Но был обязан проверить. Пока мы разговаривали, мой терафим, – он постучал пальцем по виску, – исследовал твоё поведение.

– Ты… тестировал меня?! – возмутилась Флора, вскакивая.

Холост остался сидеть, глядя на неё снизу вверх с таким обожанием, что она опешила.

– Фурия! Как же ты хороша, когда сердишься!

– Уходи! – Она указала на дверь.

– Подожди, успокойся, это не моя идея, надо мной куча командиров, а приказ я получил от Кольцова. Хотя был уверен, что ты не работаешь на врагов Отечества.

Не сводя с него потемневших глаз, Флора села обратно.

– Был уверен и тем не менее проверял. Отменная позиция!

– Не хочется получить такой же трекер, что и у тебя на ноге. Терафим говорит, что трёхфакторная идентификация не обнаружила в твоём поведении аномалий. Никаких криптоключей в твоей психике нет.