С Дэвидом и Джеффом общаться было проще – Фрэнк вспоминал о пребывании в Оксфорде. По-прежнему пытаясь выяснить как можно больше, Фрэнк расспрашивал друзей о том, как они присоединились к Сопротивлению.

– Я увидел, как черных сгоняют с их земель в Кении, чтобы освободить место для колонистов. – Джефф вытащил изо рта трубку и указал чубуком на Дэвида. – А потом я завербовал этого парня.

– Что ты делал, чтобы помочь? – спросил Фрэнк.

Дэвид посмотрел ему в глаза:

– Передавал секреты правительства Сопротивлению.

– Тебя раскрыли из-за меня?

– Нет. Нет, это произошло из-за допущенной мной ошибки.

– И твоя жена ничего не знала?

– Я не мог ее вовлекать. Она ведь пацифистка, понимаешь?

– Я, наверное, тоже, – сказал Фрэнк. – Но в эти дни… может быть, это предлог, чтобы оставаться в стороне, так мне кажется.

Дэвид насупился:

– Сара вовсе не трусиха.

– Прости, я не хотел… Я имел в виду, что это я трус. И всегда им был.

– Не надо так считать, старина. – Джефф твердо посмотрел на Фрэнка. – Особенно после того, что ты пытался сделать в клинике.

Фрэнк сменил тему и обратился к Дэвиду:

– А если нам удастся сбежать, вы с женой снова будете вместе?

– Да. Надеюсь, так и будет, – со вздохом сказал Дэвид.

– Странно сидеть тут, правда? – произнес Джефф. – Когда ты в бегах, начинаешь чувствовать себя… отстраненным.

«Я всю свою жизнь был отстраненным», – подумал Фрэнк. И все же в этом месте он чувствовал себя менее одиноким, чем когда-либо.



На третий день пребывания в доме Броков, когда Фрэнк играл с Беном в шахматы, к ним постучалась и вошла Наталия, та женщина из Европы. У него создалось впечатление, что она избегает мужчин. Она почти не разговаривала с Дэвидом и старалась не смотреть ему в глаза. Возможно, ей не нравился Дэвид, хотя Фрэнк не мог понять почему. Он знал, что Наталия возглавляет группу.

Женщина села за стол напротив Фрэнка.

– Итак, завтра мы уезжаем, – сказала она. – Только что пришло сообщение по рации. Мы едем в Лондон, где нам выделили жилище к югу от реки, и будем ждать, пока подготовят нашу поездку к южному побережью.

– Здорово, – заявил Бен. – Засиделся я тут. Что скажешь, Фрэнк?

– Отлично.

Про себя же Фрэнк подумал: «Когда же мне представится шанс покончить с собой?» Сердце его забилось при мысли, что ему больше не хочется этого делать. Но это необходимо. Наталия пристально смотрела на него.

– Ты чувствуешь себя достаточно здоровым для путешествия, Фрэнк?

– Да.

– Ты нам доверяешь? – спросила она со своей смущающей прямолинейностью. – Веришь, что мы пытаемся избавить тебя от беды?

– Да, – ответил он. – Теперь верю.

– Хорошо. Будь готов делать то, что мы скажем.

– Потому что за нами гонятся немцы? – спросил он, поймав ее взгляд.

– Да. Но суматоха уже улеглась. И потом, у нас теперь есть новые документы и легенда для прикрытия.

– Нас все равно могут поймать.

– Риск всегда есть. Но мы уверены в успехе, иначе не стали бы забирать тебя оттуда.

– Все в порядке, – заявил Бен и повернулся к Наталии. – Он стал намного общительнее. Подчас болтает без умолку, правда, Фрэнк?

Наталия посмотрела на Фрэнка.

– Если вдруг нас схватят, – сказала она серьезно, – мы не должны попасть к ним в руки живыми. Мы составили план, как этого избежать.

– Какой план?

– Мы решили рассказать тебе, подумали, что тебе лучше знать. На случай поимки у нас есть пилюли. Яд.

– А для меня?

Она покачала головой:

– Очень жаль, но нет.

«Боятся, что я приму свою пилюлю при первом удобном случае», – подумал Фрэнк.

– Я позабочусь об этом, Фрэнк, обещаю. – Она посмотрела ему в глаза. – Если понадобится. Ты мне веришь?

Он не ответил. Наталии он верил, но страшно боялся, что у нее не получится. Что из всей затеи ничего не выйдет. Слишком могущественные силы действуют против них. Он подумал о немце-полицейском, который навещал его в психушке. Что бы ни случилось, нельзя снова попасть к нему в руки.

Глава 39

Они выехали утром в пятницу, 5 декабря. Держалась ясная, морозная погода. Фрэнк испытывал странное чувство, снова оказавшись на открытом воздухе. Машину, на которой они приехали, выгнали из гаража, а накануне вечером Джефф и полковник Брок прикрепили новые номерные знаки. Вел Дэвид, Наталия сидела рядом на переднем сиденье, с картой на коленях. Брок с женой вышли проводить их. Фрэнк, поддерживаемый за локоть Беном, собирался уже сесть в машину, когда полковник вдруг наклонился и пожал ему руку, очень бережно.

– Удачи, старина, – смущенно пожелал он.

Бледное солнце потихоньку растапливало покрывавший кусты и деревья иней. Джефф сказал Фрэнку, что они планируют проделать первую часть пути по тихим проселочным дорогам, а ближе к Нортгемптону выбраться на шоссе. Фрэнк смотрел через окно на пустынную сельскую местность. И поймал себя на мысли, что думает о произошедшем с евреями. Действия правительства его не удивили: он всегда знал, что стоящие у власти теперь готовы на все. Вспомнилось, что в Стрэнгмене с ним учился еврейский мальчик по фамилии Голдинг. Признаться честно, в пресвитерианской школе антисемитизм был распространен меньше, чем в других местах, где доводилось бывать Фрэнку, – здесь религиозные предрассудки касались скорее католиков, чем евреев. Тем не менее Голдингу приходилось жить не так, как все, – он не ходил на общие собрания и не посещал уроки богословия. Но в остальном ничем не отличался от прочих, поскольку учился хорошо и всегда держался в толпе ребят. Иногда он вместе с остальными обзывал Фрэнка мартышкой и дебилом. Фрэнк спрашивал себя, почему Голдингу, чужаку, удалось стать членом компании, а ему нет. Что с ним не так? Мальчишки принялись травить его с первого дня; это походило на снежный ком, который катился, становясь все больше и больше, и никто не мог его остановить. Ну да ладно, подумал он с холодным отчаянием, теперь уже не важно.

Следуя кружным маршрутом, проложенным по карте Наталией, они миновали деревню Соули и выехали на развилку. Тут Фрэнк, к своему ужасу, увидел «Черную Марию», стоявшую поперек съезда на правое ответвление, то самое, куда им требовалось свернуть. Два молодых полисмена из вспомогательных, в толстых синих шинелях, с винтовками на плече, стояли и постукивали сапогом о сапог от холода. Фрэнк почувствовал, что все в машине напряглись.

Дэвид стал крутить баранку, чтобы свернуть налево, но один из окси махнул, делая знак остановиться. Он подошел к машине, перейдя через дорогу, зимнее солнце поблескивало на стволе винтовки. Дэвид медленно опустил стекло, окси наклонился и кивнул ему. В лица он не всматривался – не проявлял особого интереса. Лицо его раскраснелось от мороза.

– Куда едете, сэр?

– В Нортгемптон, – ответил Дэвид с подчеркнуто аристократическим произношением. – Мы из Соули. Какие-то проблемы, констебль?

– Нет, сэр, просто эта дорога теперь закрыта. Мы охраняем новый лагерь, где размещаются евреи из Бирмингема.

Фрэнк вытаращился на перекрытую дорогу. Вдоль нее росли деревья, голые ветви которых сплетались, образуя подобие решетки, по обе стороны тянулись бурые пахотные поля. Ему показалось, что вдали он видит цепочку высоких столбов, – должно быть, между ними натянули колючую проволоку.

– Вот как?

Что-то в тоне Дэвида заставило полицейского пристально посмотреть на него.

Бен наклонился вперед.

– Наконец-то мы турнули жидов из города, да? – радостно заявил он. – Все нормально, мы двинем в объезд.

Констебль снова посмотрел на Дэвида, потом кивнул и отошел. Дэвид повернул налево, и они ехали в молчании, пока не перевалили за гребень холма. Джефф шумно выдохнул.

– Господи Исусе! – произнес он.

– Простите, – сказал Дэвид. – Не смог управиться с голосом.

– На этой работе иначе никак, приятель, – буркнул сердито Бен. – От этого зависят наши долбаные жизни.

Полицейский мог затребовать документы, подумал Фрэнк, и доставить их в участок, а потом…

– Мне бы пописать, – сказал он. – Срочно надо. Можно остановиться?

– Насколько срочно? – спросил Бен. – Не можешь подождать немного? Вот встретится кафе или что-то в этом роде, найдем там сортир.

– Мне сейчас надо. Простите, пожалуйста…

– Нам ехать нужно, – возразил Бен. – Я хочу убраться от этих окси как можно дальше.

– Если Фрэнку нужно выйти, пусть выйдет, – буркнул Джефф. Он наклонился к уху Дэвида и прошептал: – А если он обмочится? Вся машина провоняет.

Фрэнк все слышал. Они свернули на примыкающую колею, вдоль которой тянулась живая изгородь из лавра. Дэвид остановил машину у небольшого разрыва, широкого ровно настолько, чтобы протиснуться. Бен вышел и придержал дверь для Фрэнка. Странно было оказаться в этой пустынной, холмистой местности. После долгих недель в четырех стенах голова у Фрэнка шла кругом. Он порадовался, что перед отъездом из дома ему выдали зимнее пальто. Отлить ему действительно хотелось, но он также намеревался воспользоваться шансом и исполнить свой план. Действие утренней таблетки кончалось, и он полагал, что сможет бежать. За изгородью простиралось вспаханное поле, пласты земли все еще были белыми от мороза, а дальше, похоже, начинался густой лес. Если он доберется до него, нужно лишь найти крепкую ветку, а потом при помощи ремня…

– Пойдем, Фрэнк, поднимайся, – проговорил Бен не без сочувствия и указал на прореху в живой изгороди. – Нам как раз хватит места, чтобы протиснуться.

– Я сам управлюсь.

Бен замялся. Наталия опустила стекло и сказала с неожиданной резкостью:

– Пусть идет. Перестань обращаться с ним как с ребенком.

Бен насупился, и Фрэнку показалось, что он готов возразить. Он пересек обочину – покрытая инеем трава хрустела под ногами – и нагнулся, чтобы пролезть в дыру. Бен за ним не пошел. Тонкие колючие ветки цеплялись за одежду, и Фрэнк поморщился.

Оказавшись на другой стороне, Фрэнк быстро распахнул пальто, расстегнул ширинку и щедро помочился на вспаханную землю, в то же время быстро оглядевшись. Сердце учащенно билось. Он набрал в грудь воздуха и побежал через поле, так быстро, как только мог.

Это оказалось гораздо труднее, чем он ожидал. Почва затвердела от мороза, но ему приходилось прыгать с борозды на борозду, земля хрустела и осыпалась под ботинками. Он пробежал совсем немного, а ноги уже начали дрожать, в ушах звенело.

Потом Фрэнк почувствовал, что кто-то дернул его за ноги, и повалился ничком, ударившись грудью о комья вспаханной земли. Он лежал, обессиленный, хватая ртом воздух. Руки вцепились в его плечи и перевернули. Над ним склонился Дэвид, с лицом, красным от усилия.

– Бога ради, Фрэнк! – вскричал он. – Какого черта ты творишь?

Фрэнк сел, отдуваясь. Джефф, Бен и Наталия уже перебрались через изгородь и бежали к ним. Дэвид вскинул руку, и они остановились на некотором расстоянии, напоминая пугал на этом пустом поле.

– Почему ты убежал от нас, Фрэнк? Почему? – закричал Дэвид. Голос, далеко разносившийся по полю, вспугнул ворон на опушке леса. Птицы с карканьем взмыли в воздух.

– Прости.

– Ты нам не доверяешь?

Фрэнк посмотрел Дэвиду в глаза.

– Дело в не этом. Я просто думаю, что вы не справитесь, – сказал он. – Я боюсь, что нас схватят и вытрясут из меня все, что я знаю.

– А в одиночку, думаешь, у тебя выйдет лучше? – яростно спросил Дэвид. – Куда ты собрался? – Он ухватил Фрэнка за плечо и с силой встряхнул. – Куда собирался бежать? Если у тебя здесь есть тот, кто может помочь, Фрэнк, ты должен рассказать нам. Мы ради тебя своими жизнями рискуем.

Фрэнк снова бросил взгляд на лес. Покружив, вороны снова рассаживались на деревья.

– Никого у меня нет, Дэвид, – ответил он тихо. – Я собирался убить себя. Вот что я должен сделать. Только так я не дам им победить. Разве ты не понимаешь?

Дэвид опустился рядом с ним на колени:

– Не стоит продавать жизнь так дешево, Фрэнк.

– Ты понятия не имеешь, что` я знаю. Я так устал, Дэвид. – Фрэнк перешел на шепот: – Это про бомбу. Эдгар работал над атомной бомбой и рассказал мне кое-что о том, как они ее сделали. Если немцы это узнают, то тоже смогут создать атомное оружие.

Дэвид смотрел на него, открыв рот.

– Бога ради, – выдохнул он, – не говори мне больше ничего. Ни единого слова.

– Разве вам не проще убить меня? Разве это не самый надежный способ? Тогда я никому не выдам то, что рассказал Эдгар. Никому.

– Ты это всерьез? – (Фрэнк медленно кивнул.) – Ты же знаешь, что, если дойдет до края, никто из нас не дастся им живым, – сказал Дэвид. – Пути назад нет. Мы теперь все зависим друг от друга и должны доверять друг другу. Если будем держаться вместе и не потеряем голову, у нас хорошие шансы. Фрэнк, нам помогает целая сеть подпольщиков. Пожалуйста, пообещай больше не предпринимать ничего подобного. Ты ставишь на кон жизни всех нас.

Фрэнк помедлил, глядя в глаза Дэвиду, потом кивнул. Дэвид помог ему встать. Они побрели к остальным. Дэвид держал его за руку.

– Ты всегда ненавидел нацистов, правда? – спросил Фрэнк.

– Как и ты.

– Поэтому я лучше умру, чем стану помогать им.

– Лучше обхитрить их и выжить, – яростно ответил Дэвид.

– Все те годы, в университете, – сказал Фрэнк, – я, наверное, был жуткой обузой, висел на шее у тебя и у Джеффа.

– Мы были друзьями.

– Мне хотелось одного: быть обыкновенным, не выделяться среди остальных. Но у меня не получалось.

Дэвид невесело усмехнулся:

– Та же история со мной, постоянно. – Он хохотнул. – А теперь, после того, что ты мне рассказал, стало еще хуже.

– Бога ради! – прошептал Фрэнк. – Не говори ничего другим…

Дэвид посмотрел на него:

– Хорошо, не буду. Но ты должен оставаться в живых ради всех нас, Фрэнк.



Дэвид усадил его в машину, потом постоял снаружи, разговаривая с остальными. Фрэнк гадал, не сердятся ли они на него теперь, особенно та женщина. Но Наталия перехватила его взгляд и улыбнулась. «Она понимает», – подумал Фрэнк.

Когда они поехали дальше, Бен сказал:

– У тебя были трудные времена, Фрэнк, я знаю. Ты проявил себя молодцом, сопротивляясь полиции в клинике. Но сейчас ты с нами, и мы тебе поможем. Обязательно. Ты сам убедишься.

– Хорошо, – ответил Фрэнк, слишком уставший, чтобы произнести еще хоть слово. Они продолжили путь по сельской местности, потом выехали на Грейт-Норт-роуд и прибавили скорость. «Они готовы умереть, помогая мне выбраться», – подумал Фрэнк. Хотя страх перед тем, что может случиться, не исчез, на него нахлынули теплые чувства по отношению к спутникам.

Примерно в час дня, после того как Джефф распределил бутерброды, приготовленные им в дорогу женой полковника, а Бен дал ему очередную таблетку, Фрэнк задремал, смутно слыша ровный шум колес. Его разбудили голоса. Смеркалось.

– Это второй встреченный нами поезд, остановившийся на путях, – говорил Бен.

– Может, с семафором проблема или что-нибудь в этом роде, – сказал Джефф. – Такое всегда случается в пятницу вечером, – добавил он шутливо, словно они были обычными людьми, уезжающими куда-то на выходные.

Фрэнк выглянул из окна. На насыпи, тянувшейся вдоль дороги, стоял поезд, в его освещенных окнах с запотевшими стеклами виднелись пассажиры в шляпах и пальто.

– Где мы?

– До Лондона осталось миль двадцать, – ответила Наталия и улыбнулась, повернувшись к нему.

Они тронулись. Фрэнк снова задремал и проснулся оттого, что автомобиль замедлил ход. Он уловил странный, неприятный запах с примесью серы. Фрэнк выпрямился на сиденье. Снаружи было темно. Они стояли в длинной пробке, машины двигались очень медленно. Он сообразил, что не видит света уличных фонарей или домов, а посмотрев вперед, заметил густой, липкий пар, клубившийся в свете фар. Туман, такой густой, какого ему раньше не приходилось видеть. Он приподнялся.

– Что происходит?

– Мы застопорились, – ответил Дэвид. – Черт побери, это последнее, что нам нужно сегодня. Пробка началась с полчаса назад и делается все плотнее по мере приближения к городу.

Джефф присвистнул.

– Это все проклятый туман, – сказал он.

Глава 40

Такого густого тумана Дэвид еще не видел, хотя прожил в Лондоне всю жизнь. То был не обычный туман, но сернистый химический смог с зеленовато-желтым оттенком. Клубившийся в лучах фар, он казался почти жидким, накатывал небольшими волнами, кружил водоворотами. Сквозь него мучительно, дюйм за дюймом, ползли машины. Запах химикалий в салоне становился все резче, и у Дэвида запершило в горле. Джефф у него за спиной кашлял; Дэвид вспомнил, что его друг с трудом переносил смог и подчас надевал на лицо маленькую белую маску, которые продавались теперь в аптеках.

– Где мы? – спросил Дэвид у Наталии.

Она поднесла к лицу карту:

– Близ Уотфорда, кажется.

Дэвид опустил стекло. Разглядеть что-либо было почти невозможно, даже огни уличных фонарей казались смутными желтыми пятнами, определить расстояние до них было невозможно. Он поднял стекло. Машина перед ними тронулась, Дэвид поехал за ней, но спустя всего несколько ярдов вынужден был вновь остановиться. Он увидел впереди красное мерцание, и, вглядываясь в ветровое стекло, разглядел в прорехе между волнами тумана горящую жаровню, рядом с которой виднелся неясный силуэт полисмена, регулировавшего движение. Руки его были различимы только благодаря длинным белым перчаткам.

Дэвид бросил взгляд в зеркало. Фрэнк, сидя между Джеффом и Беном, смотрел прямо перед собой, на его узком лице застыла тревога.

– Фрэнк, с тобой все хорошо? – спросил он.

– Что мы будем делать? Здесь мы в опасности. Нас могут схватить.

Наталия повернулась назад и заговорила успокаивающим тоном:

– Никто не знает, что мы здесь. Туман нам на руку, благодаря ему все смешалось.

– Куда мы едем?

– На юг от реки. В Нью-Кросс. Там безопасное убежище.

– Пройдут долбаные часы, пока мы доберемся до него через это месиво, – с досадой бросил Бен.

– Бен прав, – согласился Джефф. – Чем сильнее мы углубляемся в город, тем гуще туман.

Он снова закашлялся. Дэвид задумался, поглядел на испуганное лицо Фрэнка в зеркале и сказал:

– Можно оставить машину в Уотфорде и проехать через город на метро. Хотя бы двигаться будем.

– Да, – охотно согласился Фрэнк. – Нам нужно двигаться, мы должны двигаться. Застревать на месте опасно.

Бен с сомнением посмотрел на него:

– Но ты будешь с нами, больше никаких побегов.

– Хорошо, я обещаю.

Машина впереди снова рванулась вперед. Медленно, мучительно они приближались к круговому перекрестку. Полицейский вскинул руку в перчатке, приказывая им остановиться. В машину лилось странное тускло-красное сияние от угольной жаровни. Фрэнк вжался в сиденье. Регулировщик махнул, и они черепашьим ходом съехали на главную улицу Уотфорда. Тут было посвободнее, но автомобили все равно еле ползли – габаритные огни шедшей впереди машины становились видны, лишь когда ты почти упирался в нее.

Все магазины были закрыты. Наконец они увидели вход в метро, в свете его огней виднелись размытые фигуры входящих и выходящих людей.

– Прибыли, – сказал Дэвид. – Надо решать.

– Как быть с машиной? – спросил Джефф.

– Просто бросим, – ответила Наталия. – В ней нет ничего, что могло бы указать на нас. Номерные знаки поддельные. Мне кажется, сегодня брошенных машин будет в избытке.



Они оставили автомобиль и направились ко входу на станцию, следуя указателям. Фрэнк шел в середине, Бен держал его за руку. К облегчению Дэвида, Фрэнк не выражал намерения бежать. Напротив, он, похоже, был рад, что спутники прикрывают его от мельтешащей толпы. Создавалось впечатление, что все подряд решили воспользоваться метро, отказавшись от машин и автобусов. Туман просочился даже в вестибюль станции – Дэвид замечал, как он зеленовато-желтой мутью клубится в огнях светильников у выложенных плиткой потолков. Ему и прежде доводилось видеть смог, но такого густого – никогда.

– Я куплю билеты, – сказал он Наталии. – До какой станции?

– «Нью-Кросс Гейт».

Дэвид протолкался к окошечку кассы, оставив других ждать у стены, в которую Фрэнк вжался спиной. Бедняга долгие недели провел в изоляции, а теперь оказался в гуще народа, подумал Дэвид. Он купил пять билетов на одну поездку и, протягивая однофунтовую банкноту, сообразил, что денег у него остается мало. Убирая бумажник, он ощутил в кармане твердый комочек пилюли с цианидом.

Они спустились по эскалатору и пристроились в конце кишащей людьми платформы. Подошел поезд, но им, как и всем, кто был в хвосте, не удалось в него сесть. Когда поезд отошел, не сумевшие войти пассажиры сместились к краю платформы. Стоя рядом, Дэвид заметил, что Фрэнк смотрит на рельсы с испугом, пребывая в каком-то трансе. Он сжал его руку, казавшуюся до боли тонкой.

– Все в порядке? – спросил Дэвид.

– Столько народа, – пролепетал Фрэнк. Стоявший по другую сторону от Дэвида Джефф снова закашлялся.

Подошел следующий поезд. Открылись двери, из них полился поток пассажиров. Люди были усталыми и недовольными, некоторые выглядели больными, кашляли и задыхались. Не выпуская руки Фрэнка, Дэвид протиснулся с ним к двойному сиденью, усадил его и сам сел рядом.

Поездка в Лондон оказалась настоящим ужасом. Поезд был переполнен, на каждой станции в вагон втискивались новые пассажиры. Люди сетовали на смог, говорили, что никогда такого не видели. По их словам, в одних частях столицы было хуже, чем в других: в таком-то месте было почти чисто, а через минуту ты не мог разглядеть ладонь у себя перед носом. Создавалось впечатление, что туман движется, будто живое существо.

Фрэнк смотрел на пол, где валялась брошенная кем-то пустая бутылка из-под крем-соды, с шумом перекатывавшаяся по доскам. Он очень внимательно наблюдал за ней.

– Ты нормально себя чувствуешь? – спросил Дэвид.

– Да. – Фрэнк не поднял взгляда. – Эта бутылка…

– Что с ней?

– Кажется, будто ты способен прикинуть, за сколько времени она докатится до края и вернется обратно, но ничего не выйдет. Ничтожные изменения в движении поезда меняют ее траекторию. – Он серьезно посмотрел на Дэвида. – Люди неспособны предугадать ход событий, хотя верят, что могут это сделать. Слишком много вариаций.

Дэвид понимал, что друг думает о путешествии, об их шансах достичь безопасного места.

– Вот ты и не закатывайся никуда.

– Не буду. – Фрэнк посмотрел ему в глаза. – Я обещал.

Дэвид неуверенно улыбнулся. Он жалел, что Фрэнк рассказал ему там, на поле, о связи его тайны с атомным оружием. Оставалось лишь гадать, известно ли это тем, кто организовал похищение, или только американцам. Он подумал: если то, что известно Фрэнку, способно помочь немцам создать атомную бомбу, этим могут воспользоваться и англичане. И русские. Обладают ли русские знаниями и средствами, чтобы осуществить нечто подобное? Неясно; возможно, они уже много лет ведут эксперименты. Англо-германский договор запретил Британии производить научные изыскания в атомной сфере, но кто знает, что происходит под покровом тайны?



Им пришлось сделать две пересадки. Толпа была просто ужасной, дымка смога затянула переходы метро, до отказа заполненные людьми. Потребовалось больше часа, чтобы добраться до места. Наконец все четверо снова вышли на улицу. Туман стал гуще прежнего – они даже друг друга различали с трудом. Когда они стояли на тротуаре, словно из ниоткуда, возник автобус – еще секунду назад они его не видели, хотя все окна в салоне были освещены. Еще секунда – и он столь же внезапно исчез.

– Куда дальше? – спросил Джефф.

– Тут близко, – сказала Наталия. – Я запомнила маршрут.

Последовав за ней налево, они черепашьим шагом миновали череду маленьких домов с палисадниками, обнесенными низкой стеной. Дэвид молил Бога, чтобы Фрэнк не юркнул в них – тут им его не найти. Бен держал пациента за руку. Изредка попадались прохожие, в большинстве своем они брели почти на ощупь, держась за изгороди и заборы, стоило отпустить их – и ты сразу терял ориентацию. Путники видели расплывчатые желтые огни фонарей и смутное свечение задернутых шторами окон в домах, но больше ничего. О пройденном расстоянии сложно было судить. Было очень тихо, клубящийся туман заглушал все звуки.

Они почти столкнулись с тремя молодыми женщинами, которые медленно пробирались вперед, идя гуськом и держась за руки. Защищаясь от зловонного смога, девушки закрыли нижнюю часть лица шарфами. Наталия спросила, далеко ли до Китченер-стрит, и получила ответ, что это следующий поворот.

– Стоит последовать их примеру и взяться за руки, – сказала Наталия, когда женщины ушли. – Так мы не растеряем друг друга.

– Отличная идея, – охотно согласился Бен. Он уже держал Фрэнка за руку, Дэвид взялся за другую.

– Это больная ладонь, – быстро заметил Фрэнк. – Возьмись за запястье, а то больно.

– Хорошо.

За другую руку Дэвида взялась Наталия. Ее ладонь была сухой и теплой. Дэвида поразила мысль о том, что он никогда прежде не прикасался к ней. Во время пребывания у Броков она его избегала – Дэвид знал, что Наталия не хочет усугублять в нем чувство вины, ведь ему предстоит встреча с Сарой. Но прикосновение заставило его осознать, что он по-прежнему желает эту женщину.

Они пошли дальше, по-прежнему черепашьим шагом, вплотную к живым изгородям. Листья были влажными и липкими. Еще два раза они едва избежали столкновения с другими прохожими, но все были настроены добродушно. Дэвид вспомнил воздушные тревоги в 1939–1940 годах. В ту зиму он был в отпуске, дома. Спеша в бомбоубежища при полном затемнении, люди изображали веселость, за которой прятался страх перед угрозой с неба, в итоге так и не материализовавшейся.

Наконец они нашли нужный поворот, вглядываясь в таблички на домах. Наталия наклонилась, чтобы рассмотреть номер дома на воротах.

– Это четвертый, – сказала она. – Нам нужен сорок второй. Считайте дома.

Они добрались до правильного, по их расчетам, дома. Дэвид открыл калитку, прошел по дорожке и постучал в дверь. Открыла худенькая, измученная с виду женщина в папильотках, из-за спины у нее доносились детские голоса.

– Да?

Она уставилась на него.

Пароль был тем же самым, что у Броков, – «Ацтек», но Дэвид понял, что они попали не туда.

– Я сорок второй дом ищу, – сказал он вместо кодового слова.

Женщина наморщила лоб:

– Это через две двери.

– Спасибо. – Дэвид коснулся шляпы.

– Вот чертово марево! – буркнула женщина. – Это все из-за вас.

Она резко захлопнула дверь. Уходя, Дэвид заметил, как штора на переднем окне сдвинулась. На него смотрел маленький мальчик – немигающим, злым взглядом.

Они направились к дому, стоявшему за следующим. На этот раз дверь открыл крупный темноволосый мужчина лет сорока с лишним, в жилете, с подтяжками. Он вопросительно поглядел на Дэвида.

– Мистер О’Ши?

– Это я.

Его ирландский выговор напомнил Дэвиду об отце.

– Ацтек, – сказал Дэвид, чувствуя себя немного глупо.

– Благополучно добрались? – тихо спросил мужчина.

– Да. Да, все в порядке.



Они прошли вслед за хозяином через узкий коридор в людную гостиную на задах дома. На каминной решетке пылал уголь. В углу стоял старомодный телевизор с крошечным экраном; показывали сюжет о новой дамбе, построенной итальянцами в Эфиопии. Невысокая, дородная женщина в цветастом переднике, с седеющими черными волосами, сидела за большим столом, занимавшим чуть ли не полкомнаты, и строчила на швейной машинке. Когда ввалились гости, она встала.

– Все добрались благополучно, – сказал мужчина вполголоса. – Их пятеро, как и сообщали.

Женщина улыбнулась. Лицо у нее было морщинистое, доброе, но волевое.

– Все хорошо прошло?

Она тоже была ирландкой.

– Как по маслу, – ответил Бен. – Не считая тумана.

Взгляд хозяйки остановился на Фрэнке.

– Это вы ученый?

Глаза Фрэнка испуганно распахнулись, но что-то в миссис О’Ши успокоило его.

– Да, – ответил он негромко.

Она оглядела остальных:

– А теперь скажите, кто из вас мистер Фицджеральд?

– Я.

Дэвид шагнул вперед. Женщина подошла и взяла его за руку. На жуткий миг ему показалось, что пришли дурные вести, но она ласково промолвила:

– Ваша жена в безопасности, любезный. Я просто хотела сообщить, что все хорошо.

Дэвид судорожно выдохнул:

– Спасибо вам, спасибо. Она… она придет сюда?

Он вдруг осознал, что эта перспектива страшит его.

– Нет, мы решили, что правильнее сразу же вывезти ее из Лондона. Вы встретитесь с ней позже. Обо всем позаботятся. Ах, ну где же мои манеры? Садитесь, все вы.

Они расположились вокруг большого стола. Мистер О’Ши выключил телевизор, сел в стоявшее рядом с ним продавленное кресло, достал трубку и закурил, бросая на гостей острые взгляды.

– Что дальше? – поинтересовалась Наталия.

– Вы пробудете здесь несколько дней, – ответила миссис О’Ши. – Затем отправитесь на юг, к побережью – скорее всего, поездом. Нужно выждать, пока не рассеется туман – он слишком густой, чтобы безопасно путешествовать, да и с расписанием поездов творится что-то неладное.

– Я работаю на складах, – сказал ее муж. – В эти выходные планировалась доставка какого-то большого груза в Портсмут. Мы считаем, что именно поэтому власти пошли навстречу забастовщикам. Но что бы ни затевалось, им пришлось это отложить из-за тумана.

– Мы думаем, что евреев собираются перевезти на остров Уайт. Чтобы отдать немцам. – Миссис О’Ши разгладила передник натруженными руками. – Мерзкое дело.

Дэвид пришел в ужас:

– Так скоро?

Мистер О’Ши кивнул через клуб табачного дыма:

– Похоже на то. Нам следовало догадаться. Мы знали, что армия в течение нескольких месяцев заказывала колючую проволоку в огромном количестве. Для постройки депортационных лагерей, разумеется.

– А когда их всех выгнали из домов в позапрошлое воскресенье, все прошло так тихо и гладко, что большинство людей ничего не заметили. Сегодня до нас дошли вести, что такое же проделали с французскими евреями. Эх, эти дьяволы давно вели подготовку.

На минуту повисла тишина, потом женщина продолжила:

– Так или иначе, переправить вас окажется сложнее, чем мы думали. И боюсь, пока вы у нас, на улицу выходить нельзя. Для простых гостей вас слишком много. Люди вокруг все подмечают.

– Мы потихоньку начинаем привыкать, – заметил Бен. – Правда, Фрэнк?

– Сперва мы по ошибке постучались в другой дом, – сказала Наталия. – Через один отсюда, тридцать восьмой, надо полагать.

Супруги О’Ши обменялись встревоженным взглядом.

– С кем вы разговаривали? – спросил мистер О’Ши.

– С женщиной, – ответил Дэвид. – Еще маленький мальчик выглядывал из окна. Пароль я не назвал, только спросил про номер сорок два. Она захлопнула дверь у меня перед носом и заявила, что это я наслал туман.

– Это Сперрины, – проговорила миссис О’Ши. – Сперрин – активный участник коалиционных лейбористов, у него есть друзья среди чернорубашечников. – Она задумалась на минуту. – Она видела вас всех?

– Не думаю. Туман слишком густой, полагаю, она разглядела только меня.

– Завтра она должна пойти за покупками. Я ей скажу, что вы заблудились в тумане и искали сорок второй дом по Маджуба-стрит. – Миссис О’Ши встала. – А теперь приготовлю чего-нибудь перекусить.

– Вам помочь? – спросила Наталия и последовала за хозяйкой в кухню.

Мистер О’Ши перехватил взгляд Дэвида:

– Берт Сперрин состоял вместе со мной в прежней лейбористской партии. Когда она раскололась в сороковом, я остался с Эттли, а он примкнул к остальным. Берт всегда был убежденным поборником империи. – Он печально поджал губы. – Мы были друзьями, можете в это поверить? Ему известно о моих взглядах, поэтому нужно остерегаться его.

– Простите.

Мистер О’Ши помолчал немного, попыхивая трубкой, и посмотрел на Дэвида:

– Фицджеральд – это ирландская фамилия.

– Да, мой отец из Дублина.

– Но вы-то росли в Англии, так?

– Верно. А папа до сих пор говорит с акцентом. Он сейчас в Новой Зеландии.

О’Ши вздохнул:

– Да, несладко приходится ирландцам, которые остались в республике Де Валеры, кроме прогерманских католиков, как он сам и его дружки.

– Я там никогда не был, – сказал Дэвид.

– Конечно. – Хозяин кивнул. – Выговор у вас как у выпускника частной английской школы.

– Классической, если точнее.

– Да? Ладно.

– У вас есть дети? – спросил Джефф, кивнув на стоявшую под столом коробку с комиксами.

– Имон и Люси. Одиннадцать и двенадцать лет. – Голос у мистера О’Ши смягчился. – Мы отослали их к тете. У маленьких поросят большие уши, и даже в таком возрасте учителя приучают их бояться рыщущих повсюду террористов. А еще пичкают байками про бесконечно славные страницы английской истории, – добавил он с горечью. – Мы, мол, принесли цивилизацию во все места, даже в Ирландию. Школьный курс истории стал еще более националистическим и имперским после того, как сочувствующий фашистам сэр Артур Брайант стал министром образования. – Он с интересом посмотрел на Фрэнка. – А вы, получается, тот самый человек, который всем нужен.

Фрэнк вжался в кресло:

– Я не могу ничего об этом говорить. Не должен.

– Вы не поверите, какие усилия прилагаются к тому, чтобы вывезти вас из страны.

– Оставьте его, приятель, – сказал Бен твердо.

– Он не опасен? – спросил О’Ши без обиняков. – Я слыхал, его держали в дурке.

– Не опасен.

– Бен, я не очень хорошо себя чувствую, – сказал Фрэнк. – Во рту пересохло, и сердце колотится.

– Думаю, нужно принять таблетку, Фрэнк. Я принесу стакан воды.

Фрэнк посмотрел на мистера О’Ши.

– Я бы не хотел глотать ее перед всеми, – заявил он с некоторым вызовом.

Из кухни появилась миссис О’Ши.

– У вас тут есть уборная, куда я мог бы его отвести, миссус? – спросил Бен.