Я подавила дрожь.

— Вот почему показатели жирных кислот были такими неоднозначными.

— Именно так. В начале сентября Стовер должен был официально занять место Векхова и труп Митчелла забрали в лесной дом, спрятали во дворе. Вот тогда-то все и пошло наперекосяк. Кто-то из шестерых элитных братьев был против кандидатуры Стовера, считая его слишком рьяным и нестабильным. Спор затянулся и разложение началось, из-за чего тело уже нельзя было использовать для ритуала. Надо было закопать труп в подвале.

— Но койоты пришли первыми.

— Да благословит их Господь!

— Значит Стовер убил следующую жертву?

— Точно.

Макмахон закончил с ящиком и запечатал коробку скотчем. Затем написал что-то на ней фломастером.

— Короче, спустя недели пререканий, приверженцы Стовера победили. Джордж Адор был похищен 1 октября. Авиакатастрофа произошла 4 октября.

— Ступню я нашла пятого…

Он отложил коробку к остальным и открыл папку.

— Как ты уже поняла, это Стовер убил Примроуз Хоббз. Люси Кроу нашла «Стелазин» у него в гостинице. Рецепт был выписан каким-то мексиканским доктором на имя, кого бы ты думала? На имя Паркера Дэвенпорта. У Стовера в кармане нашли четыре капсулы в воскресенье вечером. То же лекарство он использовал для Примроуз.

Он взглянул на меня.

— Кроу еще нашла у него проволоку которая совпадает с гарротой на шее Примроуз. Меня пробрала холодная дрожь. До сих пор не могла поверить что Примроуз мертва.

— Он сказал мне что должен был это сделать.

— Или по приказу от элиты или же самостоятельно. Может он считал что она что-то увидела. Возможно он украл ее ключи и пароль, чтобы забрать ступню из морга и изменить файл.

— Ногу нашли?

— И не найдем, я думаю. Гиблое дело.

Тут он вышел в коридор и вернулся с двумя пустыми коробками.

— И как только столько дерьма может собраться за один месяц?

— Не забудь резиновую змею.

Я показала на артефакт на его столе.

— Мне вот интересно как Кроу меня нашла.

— Они с Райаном появились в «Хай-Ридж» почти одновременно, немного позже того момента как ты туда приехала. Увидев что машина твоя припаркована но тебя нигде нет, они пошли искать. И когда они нашли собаку…

Он быстро взглянул на меня и снова опустил глаза. Я постаралась на лице удержать нейтральное выражение.

— Как оказалось, твой пес до того как его застрелили, успел добраться до руки Стовера — Райан нашел рядом с собакой медицинский браслет с его именем. Кроу сложила два и два, учитывая ту информацию что ей дал Мидкиф.

— Остальное известно.

— Да, остальное известно.

Он бросил в коробку змею, подумал, и вынул ее.

— Райан в Квебек возвращается?

— Да.

И снова я никак не выдала своих эмоций.

— Я не знаю его достаточно хорошо, но чувствуется что смерть напарника действительно его потрясла.

— Да.

— Да еще и проблемы с племянницей. Я удивляюсь как он вообще держится.

— Да.

Какая племянница?

— Дьяволица Даниэль. Он ее так называет.

Макмахон пересек комнату и сунул змею в карман своего пиджака.

— Говорит что мы когда-нибудь будем о ней читать статьи во всех газетах.

Племянница?

Я почувствовала как улыбка растягивает губы. Порой нейтральное выражение лица совершенно невозможно удержать.

----------

Я застала Саймона Мидкифа, дремавшего в кресле-качалке на пороге его домика, закутанного в пальто, в перчатках и кашне. Широкополая шляпа скрывала почти все его лицо.

— Саймон?

Его голова дернулась и белесые глаза смущенно взглянули на меня.

— Да?

Он вытер рот и на шерстяной перчатке блеснула слюна. Сняв перчатку он порылся в одежде и достал очки.

Узнал.

— Рад, что вы в порядке.

С обеих сторон лица свисала цепочка от очков и отбрасывала блики на его щеки. Кожа выглядела бледной и тонкой как бумага.

— Мы можем поговорить?

— Конечно. Наверное лучше нам войти в дом.

Мы прошли в помещение, своего рода симбиоз кухни и гостиной, откуда вела только одна дверь, вероятно в спальню. Мебель была сделана из полированной сосны, и, похоже ручной работы. Вдоль плинтуса стояли в ряд книги, на столах тут и там лежали кипы бумаг и блокнотов. В одном углу стояла стопка маркированных археологическими метками коробок.

— Чаю?

— С удовольствием.

Я наблюдала как он наливает в чайник воду, как достает из коробки чай в пакетиках и ставит на стол чашки с блюдцами. Он казался более хилым и сгорбленным, чем я помнила.

— У меня, знаете ли, не много гостей.

— Спасибо. Все нормально.

Он провел меня к накрытому пледом дивану, поставил чашки на журнальный столик, сделанный из цельного куска дерева, и подтянул стул.

Мы выпили чай. Снаружи я услышала отдаленный гул моторки на реке Оконалуфти. Я подождала немного.

— Не знаю как об этом говорить, — протянул он.

— Я знаю что произошло, Саймон. Но я не знаю почему это случилось.

— Я там не был с самого начала. Все что я знаю это пришло от других.

— Вы знали Прэнтиса Дэшвуда.

Он откинулся на спинку и глаза снова затуманились.

— Прентис был жадным читателем с разносторонними знаниями. Не было ничего, что не интересовало бы его. Дарвин. Лайел. Ньютон. Менделеев. И всяческие философы. Хоббс. Энесидем. Баумгартен. Витгенштейн. Лао-цзы. Он прочитал все. Археология. Этнология. Физика. Биология. История.

Саймон прервался, чтобы глотнуть чай.

— Он был мастерским рассказчиком. С этого все и началось. Прэнтис рассказывал разные истории о «Братстве Геенны огненной» своего предка. Расписывал какие это были бесшабашные парни, которые собирались для буйных профанаций и интеллектуальных бесед. Идея казалась такой безвредной. И какое-то время так оно и было. Его кружка зазвенела в блюдце и он придержал ее.

— Но у Прентиса была и темная сторона. Он полагал, что определенные люди более ценны нежели другие.

Его голос затих.

— Интеллектуально выше, — вставила я.

— Да. С возрастом его мировоззрение оказалось под сильным влиянием от книг о космологии и людоедстве. Его связь с действительностью понемногу таяла.

Он помолчал, подбирая слова.

— Начиналось все как несерьезное богохульство. Никто на самом деле серьезно в это не верил.

— Не верил во что?

— Что поедание мертвых отрицает сам факт смерти. Что испробовав плоть мертвого ты вбираешь в себя его душу, индивидуальность и мудрость.

— Это то во что верил Дэшвуд?

Он пожал худым плечом.

— Вполне возможно. Может он пользовался этим для того чтобы сохранить свой круг избранных и держать их вместе. Коллективное потакание запрещенным слабостям. Образ мышления круга лиц с общими интересами. Прэнтис считал, что ритуалы существуют, чтобы укрепить единство тех, кто их выполняет.

— Как все началось?

— Случай.

Он фыркнул.

— Чертов случай. Однажды летом в доме объявился неизвестный. Одному богу известно что он делал в том лесу, как он туда попал. Все были пьяны, произошла драка и парня убили. И тогда Прэнтис предложил чтобы все…

Он взял носовой платок и приложил к глазам.

— Это произошло как раз перед войной. Я узнал об этом годы спустя, когда услышал разговор не предназначенный для моих ушей.

— Понятно.

— Прэнтис отрезал кусок бедра и потребовал чтобы каждый съел немного. Это был договор для избранных. Никто не скажет о мертвом парне ни слова. Они закопали тело в лесу. В следующем году сформировался круг привилегированных и Такер Адамс был убит.

— И разумные мужчины приняли это безумие? Мужчины у которых есть жены, семьи и престижная работа?

— Прэнтис Дэшвуд был чрезвычайно харизматичным человеком. Когда он что-то говорил то все что он говорил казалось очень логичным.

— И людоедство? — я очень старалась сдержаться.

— Вы знаете насколько распространена идея поедания человеком человека в Западной культуре? Человеческая жертва упомянута в Ветхом Завете, в Ригведе. Людоедство является главной темой во многих греческих и римских мифах; это так же и центральная часть католической Мессы. А возьмите литературу. \"Скромное предложение\" Джонатана Свифта и рассказ Тома Преста о Суини Тодде. Или кинофильмы — «Зеленый сойлент», «Жареные зеленые помидоры», «Повар, вор, его жена и её любовник», «Уикенд» Жана-Люка Годара. И не забывайте сказки: Ганзель и Гретель, Имбирный человек, различные версии Золушки, Белоснежки и Красной шапочки. «Бабушка, а почему у тебя зубки такие большие?»

Он нервно вздохнул.

— И конечно же всегда были вынужденные, непредвиденные обстоятельства. Экспедиция Доннера;[66] команда регбистов, что затерялись в Андах;[67] экипаж яхты «Минонетт»;[68] Мартен Хартвел, опытный пилот, оказавшийся в безвыходном положении.[69] Мы очарованы такими историями. И мы приходим в восторг от наших серийных убийц-людоедов, это нам даже гораздо интересней.

Он снова вздохнул.

— Я не могу этого объяснить, и не оправдываю. Прэнтис любил всякую экзотику. А мы были избалованными мальчиками имеющими общие слабости.

— Fay ce que voudras, — вспомнила я слова выбитые на входе в туннель. Пока я восстанавливала свои силы я много читала и узнала что цитаты Рибелия на французском языке 16 века украшали арку и камин Медменском аббатстве.

— Делай что хочешь, — перевел Мидкиф и вдруг рассмеялся. — В этом есть своя ирония.

Клуб «Геенны огненной» использовал эту цитату чтобы оправдать свои ритуалы, однако эти слова Рибелий говорил святому Августину: «Люби бога и делай что хочешь. Если человек умом и сердцем любит господа тогда все что он ни делает — правильно».

— Когда Дэшвуд умер?

— В 1969.

— Кого-нибудь тогда убили?

Мы ведь нашли только 8 жертв.

— Никто не мог заменить Прэнтиса. После его смерти никого больше не брали в элитный кружок. Избранных стало шестеро и больше это число не меняли.

— Почему в факсе который вы прислали мне не было имени Дэшвуда?

— Я записал тех кого вспомнил. Список далеко не полный. Я почти ничего не знаю о тех кто пришел после меня. А что касается Прэнтиса, то я не мог… — Он отвел глаза в сторону.

— Это было так давно…

Мы оба долго молчали.

— Вы правда не понимали что происходит?

— Я догадался после смерти Мэри Рафферти в 1972. Вот тогда я и вышел из клуба.

— Но промолчали.

— Да. Мне нет оправданий.

— Почему вы сказали Кроу о Стовере?

— Стовер присоединился к группе после моего ухода. Поэтому он и переехал в округ Суэйн. Я всегда знал что он ненадежный.

Я вспомнила тот вопрос о котором недавно думала.

— Это Стовер пытался меня задавить в резервации?

— Слышал это было черный «вольво». У Стовера есть черный «вольво». Этот случай утвердил меня во мнении что он небезопасен.

Я указала на коробки.

— Вы здесь раскопки ведете, так ведь, Саймон?

— Да.

— Без разрешения из Роли.

— Это место крайне важно для моей работы о палеолите, которую я пишу.

— Вот почему вы мне солгали насчет работы в Департаменте Культурных Ресурсов.

Он кивнул в ответ.

Я поставила чашку на столик и встала.

— Жаль что все так обернулось.

Я конечно же сожалела, но и не могла ему простить того что он все давно знал и не сообщил об этом.

— Когда книга будет издана, люди поймут всю важность моей работы.

На улице день по-прежнему был ясным и прохладным. Тумана не было.

Двенадцать тридцать. Мне надо поспешить.



Глава 34



На похороны Эдны Фаррелл людей пришло больше чем я ожидала, учитывая что она мертва уже почти полстолетия. Члены ее семьи, половина Брайсон-Сити, много полицейских собралось чтобы похоронить бедную старушку. Пришла Люси Кроу и даже Байрон Макмахон.

История клуба «Геенны огненной» затмила собой факт авиакатастрофы рейса 228 и сюда слетелись журналисты со всех концов Юго-востока. Восемь стариков убили и закопали в подвалах лесного дома, вице-губернатор опозорен, более десятка видных граждан заключены в тюрьму. СМИ назвали их «Убийцы-каннибалы», и обо мне забыли, как наши таблоиды забывают о прошлогоднем сексуальном скандале. Хотя мне и было жаль миссис Векхоф и ее дочь из-за того что они не избежали огласки и общественного порицания, я все же была рада, что не я в центре внимания.

Стоя на краю могилы я думала о том как по-разному могут заканчиваться наши жизни. Эдна Фаррелл не умерла в собственной постели, а ушла из этого мира гораздо более печальным способом. Так же и Такер Адамс, покоящийся рядом. Я была глубоко опечалена смертями так давно умерших людей. Но так же я чувствовала и облегчение от того что помогла этим людям быть захороненными здесь, на этом холме. И еще удовлетворение от того что убийства наконец прекратятся.

Когда толпа поредела, я подошла к могиле и положила букет. Услышав за спиной чьи-то шаги я обернулась и увидела что ко мне приближается Люси Кроу.

— Удивлена что вы так скоро вернулись.

— Это все моя крепкая ирландская голова. Очень трудно пробить, — пошутила я.

Она улыбнулась.

— Здесь так красиво.

Я окинула взглядом деревья, надгробные плиты, холмы и долины, раскинувшиеся вплоть до самого горизонта как бархатное оранжевое покрывало.

— Вот почему я люблю горы. У чероки есть легенда о том как мир был создан из грязи. Пролетал гриф, и там где его крылья опускались — появились долины, а где поднимались — вырастали горы.

— Вы чероки? — спросила я Кроу и она кивнула в ответ.

— Как ваши дела с Ларком Тайреллом? — в свою очередь она задала мне вопрос.

Я улыбнулась.

— Два дня назад я получила из Главного Департамента Судебно-медицинской экспертизы письмо с извинениями за недоразумение, реабилитацией любых моих поступков и благодарностью за помощь в расследовании катастрофы рейса 228. Копии разосланы всем, разве что герцогине Йоркской не послали.

Мы покинули кладбище и пошли к своим автомобилям. Я вставляла свой ключ, когда она задала вопрос.

— Вы идентифицировали горгулий на туннельном входе?

— Гарпократ и Ангерона были египетскими богами молчания. Напоминания братьям об их присяге соблюдать тайну. Другой заимствован у сэра Фрэнсиса.

— А имена?

— Литературные и исторические ссылки о каннибализме. Некоторые довольно неясны. Сони Бин был шотландцем, жившим в пещере в 14 веке. Считалось что его семья убивала путешественников и съедала их на ужин. То же самое и с Кристи-Крюком. Он тоже жил с семьей в пещере в Ангусе и обедал проезжающими мимо. Джон Грэг продолжил традицию в Девоне в восемнадцатом веке.

— А кто наш мистер Б?

— Baxbakualanuxsiwae — тот-кто-первый-съел-человека-в-устье-реки.

— Ага.

— Бог каннибализма у племени индейцев Квакиутли. Медведеподобный монстр, весь покрытый окровавленными, оскаленными челюстями.

— Святой для Хаматса.

— Он самый.

— А кодовые имена?

— Фараоны, боги, археологические открытия, персонажи древних сказаний. Генри Престон — Ил, основатель Трои. Кендал Роллинз — Пианхи, древний нубийский царь. А вот еще послушайте. Паркер Дэвенпорт выбрал имя Ометеотль, имя ацтекского бога двуличности. Как думаете он видел здесь иронию?

— Когда-нибудь приглядывались к печати штата Северная Калифорния?

Я сказала что нет.

— Девиз из эссе Цицерона «О дружбе». Esse Quam Videri.

На меня смотрели глаза цвета бутылочного стекла.

— Будь, а не кажись.

-----------

Съезжая по Скулхаус-Хилл, я не могла не заметить наклейку на бампере впереди идущей машины.

\"Где собираетесь провести вечность?\"

Тот самый вопрос который я задаю себе. Где я собираюсь проводить следующие годы своей жизни? А главное, с кем?

В период моего восстановления Пит был таким внимательным и заботливым. Приносил цветы, кормил Бёрди, грел бульончик в микроволновке. Мы вместе смотрели старые фильмы, подолгу болтали обо всем. Когда он отсутствовал, я проводила часы, вспоминая нашу совместную жизнь. Я вспоминала хорошие времена. Также я помнила и наши пикировки, мелкое раздражение, нарастающее со временем и в конечном итоге превращающееся в полномасштабное сражение.

И тогда я пришла к единственному выводу: я любила своего, отдельно живущего мужа и мы навсегда останемся вместе в наших сердцах, но уже не можем быть вместе в постели.

Будучи красивым, любящим, смешным и умным он напоминал мне сэра Фрэнсиса и парней из его «Геенны огненной» — он был, есть и будет поклонником Венеры.

Пит, как стена о которую я могу биться всю жизнь. Мы больше друзья, чем супруги, так что лучше ничего не менять.

Я свернула на Мэйн у основания холма. И об Эндрю Райане я тоже думала. Райан-коллега. Райан-коп. Райан-любящий дядя. Даниэль не любовница, а племянница. Это очень хорошо. Я подумала о Райане как о мужчине. Мужчина, который хочет целовать пальцы моих ног. Это тоже очень хорошо.

Из-за боли что мне причинил Пит, я колебалась, желая стать ближе, но в то же время и сохраняя дистанцию, как мотылек у пламени свечи. Хочется, но страшно.

Нужен ли мне мужчина?

Нет.

А нужен ли мне этот мужчина?

Да.

Как там в песне поется? Лучше жалеть о том что сделал, чем о том чего не совершил. Я решила дать Райану шанс и посмотреть что из этого выйдет. В Брайсон-Сити мне нужно сделать еще одну остановку. Жду не дождусь этой встречи.

Я припарковала машину у здания из красного кирпича что на углу Слоуп и Брайсон-Вок. Когда я открыла стеклянные двери, мне навстречу вышла улыбающаяся женщина в хирургическом халате.

— Он готов?

— И даже очень. Присаживайтесь.

Она исчезла в дверях, а я присела на пластиковый стул в приемной. Пять минут спустя она вывела Бойда. Его грудь была обмотана бинтами, а одна передняя лапа была начисто выбрита. Увидев меня, он невысоко подпрыгнул от радости, хромая подошел и положил свою огромную голову мне на колени.

— Ему больно? — спросила я ветеринара.

— Только, когда смеется, — улыбнулась она.

Бойд поднял на меня глаза и его фиолетовый язык вывалился.

— Ну, как дела, великан?

Я ткнулась носом ему в уши и прижалась к его лбу. Бойд грустно вздохнул. Я выпрямилась и заглянула ему в глаза.

— Ты правда готов идти домой?

Он залаял, а брови его как и раньше затанцевали.

— Ну, так пойдем!

Я действительно услышала радостный смех в его лае.



Благодарности

Как обычно, я очень благодарна многим людям:

Ире Дж. Стимсон, инженеру по эксплуатации, и капитану Джону Галахеру (на пенсии) за информацию о конструкции самолета и методах расследования авиакатастроф. Хьюзу Сикойну, Федеральная служба расследований взрывов и пожаров, за советы относительно пожаров и взрывов. Ваше терпение было удивительно.

Полу Следзику, магистру наук из Национального музея здоровья и медицины, и Военный исследовательский институт кризисных ситуаций за информацию об истории, структуре и работе группы для организации захоронений в чрезвычайных ситуациях;

Фрэнку А. Сиацио, специалисту по государственному управлению общественными и семейными делами, Госдепартамент;

Национальный комитет безопасности перевозок за информацию о Планировании помощи семьям погибших, а также и об упомянутых организациях.

Арпаду Вассу, доктору философии, исследователю Оук-Риджской Национальной Лаборатории, за интенсивный курс об изменчивых жирных кислотах.

Специальному агенту Джиму Коркорэну, ФБР, подразделение Шарлотты, за то что, в общих чертах обрисовал работу Бюро в Северной Каролине; детективу Россу Труделю (на пенсии), полиция Монреаля, за информацию о взрывчатых веществах; сержанту-детективу Стивену Рудмену (на пенсии), полиция Монреаля, за детали о полицейских похоронах.

Джанет Леви, доктору философии, Университет Северной Каролины, филиал Шарлотты, за специфические особенности работы Отдела Культурных Ресурсов Северной Каролины, за ответы на множество археологических вопросов; Рэйчел Бонни, доктору философии, Университет Северной Каролины, филиал Шарлотты, и Барри Хиппсу из Исторической Ассоциации чероки, за знания об индейцах чероки.

Джону Батсу, доктору медицины, главному судебно-медицинскому эксперту, Северная Каролина; Майклу Салливану, доктору медицины, судебно-медицинскому эксперту округа Мекленбург; и Роджеру Томпсону, руководителю криминалистической лаборатории полицейского управления Шарлотты-Мекленбурга.

Мэрилин Стили, магистру искусств, за рассказ о клубе «Геенна огненная»; Джеку К.

Моргану-младшему, работнику Института Оценки, за то, что просветил меня в имущественных делах и налоговых отчетах; Ирен Бацзнски, за помощь с именами авиалиний.

Энн Флетчер, за то что сопровождала меня в путешествии к Смоуки-Маунтин.

Особая благодарность жителям Брайсон-Сити, Северная Каролина, включая Фэй Бамгарнер, Беверли Минс и Донну Роулэнд из библиотеки Брайсон-Сити; Рут-Энн Ситтон и Бесс Ледфорд из Налоговой службы округа Суэйн и Департамента Реестра земельных ресурсов; Линду Кэйбл, Администратора округа Суэйн; Сьюзен Кучоу и Дика Шаддели из Торговой палаты округа Суэйн; Монику Браун, Марти Мартина и Мисти Брукс из гостиницы «Фрэймонт-Инн»; и, особенно, помощника шерифа Джеки Фортнер из департамента шерифа округа Суэйн.

Особое мерси Иву Сен-Мари и доктору Андре Лаузону, и всем моим коллегам в Лаборатории криминалистики и судебной медицины канадской провинции Квебек; канцлеру Джеймсу Вудварду из Университета Северной Каролины, филиал Шарлотты.

Ваша постоянная поддержка очень мною ценится. Полу Райху — за ценные комментарии. Моим превосходным редакторам — Сюзанне Кирк и Линн Дрю. И, конечно, моему чудесному агенту — Дженнифер Рудольф Уолш.

Мои истории не могли быть тем, чем они являются без помощи друзей и коллег. Я благодарна им. Как всегда, все ошибки — только мои.