– Зато онлайн-заявку прислал первым.
– Все равно мотива вредить ему я пока не вижу, – задумчиво поводил бровями папа № 1, поправляя маску на лице. – Ладно, будем надеяться, ваш Михаил выкарабкается и сам нам все расскажет. А пока попрошу вас оставаться в отеле и не нарушать социальную дистанцию.
– Мог бы и предсмертную записку написать, – в досаде крякнул Славик. – В моей смерти прошу винить… Ну и так далее.
– Иногда в смерти виновен совсем не тот, на кого указывают факты, – задумчиво пробормотал первый отец.
А когда я провожала его до машины, почему-то вспомнил, как мамуля в молодости носила в портмоне записку «это сделал мой муж».
– Зачем? – опешила я.
– Ну, на случай непредвиденной смерти. Ей когда-то гадалка наплела всякого. Мол, есть риск несчастного случая. А мамуля очень не хотела, чтобы я опять женился.
Папа уехал, а я так и осталась стоять с открытым ртом. Все-таки женщины непредсказуемы, и от любви до ненависти у нас действительно один шаг.
Глава 15. Логово врага. День третий
Утро показало: все это был не сон. Мы по-прежнему находились в Греции. Похищенные и оскорбленные.
После завтрака мелкий засел в кабинете, оставив нас на Шрека. Тот хотел было заставить меня вспоминать географию, но я заявила, что у меня мигрень.
Поворчав для приличия, Шрек завалился у телевизора и почти сразу стал похрапывать.
– Ну что, готова уделать этих гадов? – поинтересовался приятель.
– Нам нужно найти способ выманить их из дома и заставить отключить сигнализацию на воротах, – сообщила я Славику. Он усердно рвал цветочки на лужайке, чтобы подарить их гречанке.
– Будем следить…
– Следить можно долго. Надо как можно быстрее подсмотреть, как это происходит. И желательно в экстренных условиях, чтобы они не успели сориентироваться.
Славик моментально придумал способ. Как всегда – беспощадный.
– Подожжем дом!
Конечно, я была против таких радикальных мер. Но в идее Славика было зерно истины.
– Поджечь, кстати, это идея. Но не обязательно сразу дом. А то с нашим счастьем тут мы и примем мученическую кончину. Хорошо бы что-то за забором.
– Там за забором куча сухих веток. Наверное, виноград обрезали в прошлом году. Я, когда с Розочкой гулял, рассмотрел. Кинуть спичку и зажечь! Я буду орать «Пожар!» Они выскочат из дома посмотреть, что там горит. Им придется выйти за ворота, чтобы все это потушить. А в это время ты будешь наблюдать за домом изнутри: что, где, как нажимать надо.
Я вернулась в дом, на цыпочках проскользнув за спиной все еще развалившегося перед телевизором Шрека. На кухне лежали спички. Там же мне на глаза попалась чудесная прихватка в виде сердечка, набитая поролоном. Такая будет прекрасно гореть! Я вынесла все это богатство Славику и так же бесшумно вернулась в дом.
Вся процедура не заняла и десяти минут. Вдохновляемый благородными стремлениями к свободе, Славик, как Данко, зажег свое сердце. Правда, перед этим он обернул им камень, закрепил тонкой резиночкой (с этой целью он распустил свой хвостик, который завязывал на макушке), а потом метнул через забор.
Справившись с первым номером своей цирковой программы и точно поразив цель, Славик, не мешкая, перешел ко второму акту. Приятель не стал дожидаться, пока дым заметят во дворе. Тем более Шрек наверняка придремал, а мелкий был занят документами.
Славик сразу кинулся в парадное и шмелем влетел в кабинет мелкого. Я наблюдала все это из-за угла с Розочкой на руках.
– Горим! Батюшки! Горим же!
Мелкий, по всей видимости, опешил:
– Погоди, юродивый… Как горим? Где?
– За забором! Враги нас подожгли! Москва, спаленная пожаром, французам отдана, – рыдал Славик, хватая мелкого за рукава льняной рубашки.
Стряхнув Славика, мелкий подскочил к окну. Тут же понял, что отсюда ничего не видно, и ринулся к выходу. Было заметно, что на ходу он раздумывает, что делать и не подстава ли это. Не знаю, чего он опасался, но было видно, что за ворота без особой нужды соваться они не хотели.
Розочка, заслышав про пожар, завизжала поросенком, вырываясь у меня из рук.
– Тихо, Розочка! – попыталась я успокоить собаку. – И прекрати скулить, видишь, дядя-тормоз. Дяде нас совсем не жалко. Он нас тут хочет уморить. Задохнемся от дыма, если он дальше продолжит думу думать.
Мелкий решился. От волнения, позабыв, что сигнализацию следует хранить в глубокой тайне, он громко заорал:
– Эй, ты где там? Отключай ток, горим!
– Он дрыхнет! – наябедничала я.
– Будите! Я за шлангом и на улицу.
– Беги, Розочка. Будь умницей, – шепнула я собаке, спуская ее с рук.
Та, понимающе тявкнув, побежала вперед. Славик тоже ринулся на улицу, размахивая руками. А я разбудила Шрека мстительным ударом мухобойкой, после чего нырнула за вешалку в прихожей. Отсюда открывался прекрасный вид на все пространство первого этажа. Но меня ждало разочарование. Шрек, заспанный и перепуганный, побежал не к двери, где, как я думала, располагалась сигнализация, а кинулся куда-то в туалет.
– Медвежья болезнь у него, что ли? – пробормотала я себе под нос, пытаясь рассмотреть что-то в дальнем конце коридора.
Подсмотреть не получилось. Если вылезу – сразу выдам свой интерес. Правда, долго томиться не пришлось, через минуту Шрек уже пулей пронесся мимо меня. Выбежал на улицу, помогая мелкому разматывать шланг. Славик бегал вокруг них с детским ведерком и черпал воду из бассейна. Домработница суетилась рядом и пыталась усадить его в шезлонг, чтобы не путался под ногами. Розочка тоже вылетела во двор и присоединилась ко всеобщей заварушке.
Оценив ситуацию, я бегом помчалась в туалет. Шрек после него никуда не забегал, а ворота открылись без всяких проблем. Вон они уже друг за другом вышли за пределы дома. Значит, разгадка где-то в туалете.
Я щелкнула выключатель. Конечно, туалетом данную комнату можно было назвать с натяжкой. По-хорошему это была хозяйственная комната. Кроме унитаза и рукомойника, тут стояли стиральная машина, сушилка для белья, хранились хозяйственные принадлежности для уборки и прочий хлам, которому никогда и ни в одном доме нет места.
В туалете я заметалась, не зная, с чего начать. Времени у меня в обрез, а полазить здесь без видимых причин мне не дадут. Туалет у нас свой имеется, разве что затеять постирушку? Но уборкой и стиркой вещей занималась наша гречанка.
Поочередно выдвинула все ящики и открыла дверцы тумбы под умывальником. Ничего. Заглянула за унитаз, и уже чуть было не полезла в сливной бочок… Но мне повезло. Мой глаз зацепился за некую асимметрию плитки, и мозг сразу же вынес вердикт: одна из плиток как будто слегка смещена в сторону. Словно ее вынимали, а потом не так поставили.
Я попыталась сдвинуть ее в сторону, и та, о чудо, легко подалась. Оказалось, она была прикручена на шарнир и ходила туда-сюда.
Под плиткой была пустота. Я просунула туда руку и нащупала какой-то продолговатый пластмассовый предмет. Как будто бы пульт.
Не веря в свою удачу, извлекла пластиковую коробочку, которая держалась на проводке, и быстро осмотрела кнопки. К счастью, ничего сложного там не было. Красный и зеленый – как у сапера. Возник соблазн нажать на красную кнопку, чтобы мелкого и Шрека как следует шандарахнуло на обратном пути, но был риск выдать свою тайну. Еще догадаются, кто в доме шалит.
Итак, загадка сигнализации была раскрыта. Теперь я точно знала, что нужно нажать, чтобы обесточить ворота и бесшумно выскользнуть.
Когда пожар был потушен, мы засучили рукава и принялись планировать побег. Правда, Шрек был очень зол и орал мелкому, что, если тот не перестанет со мной сюсюкаться, он перейдет к решительным действиям. Что это за действия, я даже думать не хотела.
Славик, прошвырнувшись с Розочкой по двору, откуда-то притаранил нож. Правда, не острый, а тот, которым обычно намазывают масло. Но и на том спасибо. А еще теперь у него был небольшой бинокль.
– Елена дала поиграться, – довольно заявил он, демонстрируя свою добычу.
– Спрячь. Наверняка это из арсенала Шрека. Он лазит по горам и что-то там ищет. А бинокль нам пригодится.
Чуть позже я сказалась больной, пожаловалась на мигрень. Но потребовала у мелкого двойную порцию бутербродов к ленчу, вызвав его недоуменный взгляд. Нам следовало сделать запасы еды, на случай, если придется долго плутать в горах.
На ужин я так и не вышла, свесилась с лестницы и с умирающим видом простонала: «Таблетку». Операция «Побег» начиналась…
Глава 16. День похищения. Отель…
Утром, едва проснувшись, я накинула халат и поспешила в номер приятеля. Отель еще спал. По крайней мере, из других комнат не доносилось ни звука.
Славик выглянул в дверную щель и, рассмотрев меня, с облегчением выдохнул.
– Это ты…
– А ты кого надеялся увидеть? Бабушку Сирануш в рейтузиках?
– Хуже. В отеле творится какая-то мистика.
– Какая-то! – возмутилась я. – Сам же придумал эту концепцию «с привидением». Видели глазки, что сочиняли: теперь ешьте, хоть повылазьте.
Славик горестно покивал:
– Ой, я уже и не рад. Мне теперь ночами всякие шорохи мерещатся. И они еще говорили: заведи кота, с ним одному не так страшно жить! На него, мол, можно списывать все шумы посторонние. Так вот, когда вчера за стеной что-то грохнуло, мы с Ну и Ну оба чуть с испугу не обделались. Только потом я понял, что это шум был из Мишиного номера.
– Кто мог шуметь в Мишиной комнате? – удивилась я.
– Точно! А я спросонья и не подумал. Может, это Мишин дух?
– Ты вообще ку-ку? Миша вообще-то еще живой.
– Ну, эта информация требует уточнения…
И словно накаркал. У меня зазвонил телефон. Папа № 1 отрывисто бросил:
– Все. Он умер. Я даже тело не успел увидеть…
– Как… Нет, папа, ты что-то путаешь! Сейчас все больницы переполнены. Это какой-то однофамилец. Скажи, что это так…
– Я сам ничего не понял, – принялся оправдываться первый отец. – Приехал утром – меня даже в здание не пустили. У них с сегодняшнего дня строгий карантин. Сказали, что все случилось ночью. И что из-за изоляции в период пандемии значительно участились случаи тревожных расстройств и попыток суицида, особенно среди молодежи. А еще врач заявил, что, согласно его статистике, выживает лишь половина людей, упавших с третьего этажа.
– Но… А… куда его увезли? Как же…
– За ним как раз приехал отец. Он – большая шишка в управлении МВД по Петрозаводску. Ты знала?
– Нет, мы как-то про это не разговаривали…
– Я даже боюсь называть его фамилию по телефону.
– Вообще-то я знаю фамилию Миши…
– Тем лучше. Врачи отдали все документы ему. Честно говоря, я вообще в первый раз с таким сталкиваюсь. Там в больнице такая паника из-за ковида, никто ничего не хочет сообщать. Внутрь не пускают. Попытаюсь связаться с этим отцом Миши через свои каналы, надо же вернуть вещи…
Первую половину дня я провела словно в прострации. Славик сам вызвался оповестить постояльцев, милосердно освободив меня от этой неприятной миссии.
Ко мне поочередно заглянули родные. Папа № 3 пообещал молиться о Мише, мамуля в черной шали притащила мятный чай, а второй отец сказал, что посадит в память о Михаиле Сомове дуб в своей аллее.
К вечеру я умыла лицо (нос был предательски распухшим от слез) и позвала к себе Славика.
Тот был задумчив и вдруг выдал:
– Я все больше склоняюсь к версии, что Мишу кто-то вытолкнул из окна.
– Ты опять про Санчо?
– Нет, я подумал, что Санчо не отбрасывал бы тень, так ведь?
– Я не настолько близко знакома с потусторонним миром. Это ты у нас лучший друг домовых. В любом случае без Мишиных показаний мы не сможем ничего доказать.
– Еще как сможем! Мы уже не раз распутывали сложные дела. А тут всего лишь окно…
– Славик, все эти твои дела не стоят выеденного яйца.
– Ну да, первый раз мы по случайности раскрыли тайну черного петушка, второй раз мимоходом словили Каспера и узнали все секреты моей родни, третий раз повезло, и мы распутали клубок загадок вокруг сгоревшего коттеджа… Ничего не смущает?
– А что должно…
– То, что нифигашечки это не удача. Это закономерный результат. Мы работаем слаженно и дополняем друг друга. Мой тонкий ум, начитанность, эрудиция, стрессоустойчивость, дедукция, индукция…
– Хватит!
– …и твоя красота, – добавил Славик, поглаживая свою пижамную рубашку.
– Не подлизывайся.
– Сначала нужно разработать план действий. И срочно искать улики. Главное – составить список подозреваемых лиц.
Я махнула на него рукой. Славик всегда искал во всем подвох и криминал, потому что в детстве перечитал детективных историй. Его мания открыть детективное агентство не угасала, а все ярче разгоралась, несмотря на жизнь, что не раз била его по голове. Пока же у нас выходило что-то среднее между агентством праздников и агентством добрых услуг. В общем, я решила, что это его очередные важные фантазии. И снова зарылась в подушку.
Но желудок жил своей жизнью и ближе к вечеру сигнализировал, что неплохо бы и поужинать. Пришлось вставать и выходить из комнаты. Правда, я была в пижаме и тапочках, но время было позднее, и я надеялась поесть в ресторане одна.
Взгляд мой сразу же уперся в Славика. Тот шел по коридору загадочный и с выпирающим боком.
Когда он подошел ближе, я поняла, что за пазухой у него собачка, Розочка. Еще чего не хватало! Догнеппингом он занялся, что ли?
– Как ты добыл Розу? Ведь бабушка тебя на дух не выносит?
– Я сказал нашей бабушке, что все псинки мира не стоят и волосинки ее, бабушкиной, Розы. И попросил, чтобы бабушка позволила мне прогуляться с ней по двору.
– Бабушка растрогалась? И забыла, как ты дергал Розу за хвост и едва не утопил в огромной луже?
– Ну, если быть до конца честным, я ей в вечерний каркаде подлил коньяк. И бабушка заявила, что я милейший мальчик, раз осознал свою ошибку. Только она сказала, чтобы я Розу долго по улице не таскал, потому что у нее режим. А еще ее просквозило, и она чихает.
– Зачем она тебе? Не бабушка, а Роза. Про твою страсть к бабушкам я и так знаю.
– Для исследования Мишиной комнаты.
– Тут была полиция в лице ведомства папы номер один и ничего не нашла, что ты собрался исследовать?
– У Миши в номере точно кто-то был, так?
– Ну, это только твои слова.
– А я своим словам доверяю. Так вот. Нам стоит дать понюхать Розочке Мишины вещи, и, когда она обнаружит там чужой запах, то приведет нас к преступнику. Вот и посмотрим, в чью комнату она побежит сразу после Мишиной.
– Там у Миши уже перебывала куча людей, а Розочка все-таки не полицейская собака, обученная всяким таким штукам, – засомневалась я, хотя Розочка действительно была очень одаренной псиной.
Любимым развлечением постояльцев было прятать ее игрушку. Та умудрялась найти свою резиновую курицу в любом месте. После чего становилась на задние лапки и умилительно тявкала, требуя аплодисментов.
– Ты же знаешь, она кого хочешь унюхает. У Розочки природный дар, – подтвердил Славик мои мысли. – Я только что ее испытал: не мог найти свой второй носок, а она мне его вмиг в углу отыскала.
– Он там что, стоял?
– Лежал, но очень незаметно.
– Допустим, но как ты собираешься ходить по чужим комнатам с Розочкой? Даже если она начнет ломиться в чей-то номер. Вообще-то, с собаками заходить в комнаты постояльцев запрещено. Бабушка оплачивает ее проживание отдельно, а остальные могут не так понять твои демарши.
– Мы засунем ее в твою сумку. Розочка так спрячется, что ее никто не заметит. Голову даю на отсечение, это окажется Дух Вонюх. Он ненавидит русскую культуру и решил угробить талантливого и инициативного искусствоведа. Чтобы тот не дал России встать с колен. Вот же заноза в заднице!
– Славик, я понимаю, он неприятный тип: харкает слюной, ворчит на горничную и требует второе одеяло, неприятно чавкает, ходит, потягивая ногу… Но не стоит судить людей по таким мелочам. С таким же успехом это может быть и бабушка, и йоги, и шейх, и его жены. И вообще – любой из нас. Это если вообще брать во внимание версию, что в номере был тот, кто поспособствовал падению Миши.
Славик, обладавший в этот день каким-то странным даром внушения (это потом я поняла, что он все-таки прослушал папину лекцию о гипнозе), повел меня назад в комнату. Там он придирчиво осмотрел мою новую сумку, стоявшую в кресле, и нашел ее пригодной для Розочконошения.
– Не волнуйся, все наши уже отужинали и собрались у шейха. Общее горе объединяет. Так что помешать нам не должны, – утешил он, а я нахмурилась. Как знала…
Глава 17. Логово врага. Ночь побега
Я вымылась, почистила зубы, а еще на всякий случай порвала простыню на несколько кусков. Славик напугал меня, заявив, что на нас может напасть дикий зверь и придется делать перевязку. Дикому зверю. Словом, Славик был уверен в себе как никогда. Наверное, успех у гречанки взбодрил его кровь и пробудил первобытные инстинкты самца.
Нам сегодня везло. Гречанка накрыла на стол и засобиралась. По воскресеньям у нее был выходной (это Славик разведал), но в этот раз повез ее не Шрек, за ней приехало такси. Славик все это время околачивался с Розочкой во дворе, ковыряясь в песочке у бассейна.
Как только гречанка уехала, Славик тоже принялся жаловаться на недомогание. Я слышала, как он скандалит внизу:
– Когда вы нас тащили в эту пердь, наверняка маску не надевали? То-то же! Уверен, вы меня заразили! Первый симптом – головная боль. Потом обоняние пропадет. А потом…
– Заглохни! Не то я за себя не ручаюсь! – рявкнул Шрек, а я подумала, как бы Славику дожить до побега.
Но приятель не подозревал, что висит на волоске, и продолжал:
– Вы как хотите, а я требую горячего молока, меда, и до завтра меня не беспокоить. Мне нужно отоспаться. В шкафу!
На Славика уже давно не обращали особого внимания, оттого молоко выдали и только махнули вслед рукой. Правда, Шрек грозился в молоко плюнуть, но это были мелочи.
Не успели Шрек с мелким отужинать внизу, как кто-то позвонил им по скайпу. Я узнала характерные звуки. Наверное, звонил шеф. Производственное совещание. Надеюсь, надолго.
Они засуетились, что-то выясняли между собой, вяло переругиваясь, но почти сразу же скрылись в кабинете. В это время Славик забежал в хозяйственную комнату, надавил на плитку в стене и перевел рычажок в нейтральное положение.
– Пора начинать! – заявил он, ворвавшись в комнату. – Сигнализация отключена. Баррикадируем дверь. Я сказал, что буду спать в шкафу. Ты с мигренью. До завтра нас не хватятся.
У меня от волнения вспотели ладошки. Максимально тихо мы передвинули кровать к двери. Предстояло покинуть дом через окно второго этажа.
Самым сложным оказалось то, что нам предстояло тянуть с собой еще и Розочку. Но бросить ее здесь я не могла, потому что надеялась больше не возвращаться в эту обитель спецагентов.
Возможность сигануть из окна я исследовала еще в первый же день. Москитная сетка вынималась не без труда, но мы со Славиком предварительно расшатали все крепления и теперь управились за пять минут.
Перед тем как лезть на подоконник, мы прислушались. Вокруг было тихо. Где-то вдалеке шумело море. Хотя, возможно, это был шум трассы, но мне было приятнее думать, что где-то там внизу и впрямь есть море.
Наше окно было на углу, чуть правее под нами чернела скатная крыша гаража, пристроенного к дому. Главное – добраться до нее, а там можно и спрыгнуть. Под нашим окном располагался небольшой парапет. При желании туда можно было поставить вазончики с цветами. Но сейчас этот парапет был нашей жердочкой к свободе.
Я полезла первой, возблагодарив шпагат папы № 3. Все-таки сидение между двух табуреток не прошло даром, и я довольно легко достигла крыши. Славику было сложнее, ему предстояло лезть с Розочкой, и мы опасались, как бы она не начала лаять с перепугу.
Славик соорудил из простыни некое подобие рюкзака, и засунул туда псинку. Демонстрируя чудеса дрессуры, та сидела и помалкивала.
Чуть высунувшись, Славик протянул рюкзак мне, после чего неуклюже пополз по парапету. Зря он прогуливал физкультуру. Нога его один раз соскользнула, и я уже было совсем испугалась, что он упадет. И дело даже не в том, что он бы сильно пострадал. Хотя он всегда был малахольным и стал бы ныть даже из-за занозы. Но шуму бы наделал прилично. К счастью, Славик был уже близко ко мне, и я попыталась тянуть его за капюшон толстовки.
Дальше дело пошло живее. Крышу гаража поддерживала декоративная колонна, увитая старым плющом. Придерживаясь за него, мы сползли вниз без особых проблем.
Ворота открылись бесшумно, и я вознесла благодарность Всевышнему: все сработало!
Теперь перед нами была только неизвестность. Днем мне казалось, что я сразу сориентируюсь на местности, но в надвигающейся темноте все виделось намного сложнее. Решили двигаться влево. Наверное, машинально, потому что в ту сторону дорога шла чуть вниз, и идти было легче, чем карабкаться в гору.
Как только мы спустились достаточно, чтобы вилла исчезла из поля зрения, нас ждала новая неприятность. Налетела какая-то вредная мошкара. Сначала вдали появились какие-то темные движущиеся столбики, и я подумала, что у меня начались галлюцинации.
– Это гнус! – сразу же вынес вердикт Славик. – Бежим!
– Сам ты гнус, – парировала я, хотя при ближайшем рассмотрении оказалось, что Славик прав. Не знаю, какой породы был сей гнус, но бежать от него хотелось как можно быстрее.
Впрочем, бег не особо помог. И без темных столбиков вокруг хватало какой-то греческой мошкары. Жалили они так больно, что Славик прыгал и вскрикивал ежеминутно. Кстати, жалили почему-то в основном его. Я после душа успела намазаться кремом для тела с ароматом ванили, и он, скорее всего, отпугивал эту гадость. А вот приятель исполнял ритуальные танцы индейца.
Под его стенания мы преодолели еще километра два. Никакого конкретного плана у меня не было: добраться бы до человеческого жилья, позвонить своим и в полицию.
Конечно, Славик мечтал порыскать в Беотии, среди точек, обозначенных Мишей, но меня это волновало мало. Живыми остаться – и то счастье.
Стало холодать, ноги с непривычки загудели. А человеческого жилья все еще не было видно. Наверное, мы пошли не в ту сторону.
С досады я принялась поддевать ноющего Славика:
– Помнится, ты обещал одной спичкой разжечь костер. Кажется, сейчас самое время. Передохнем и немного отпугнем мошкару. Да, Розочка?
Я потрепала по загривку бедную собачку и осознала, что все время чувствую свою вину перед ней. Жила себе тихо-мирно с бабушкой, а тут такие потрясения. Но Роза, кажется, была бодра и весела.
– Айн момент. Это же тьфу. Легкотня!
Славик покрутился вокруг меня, потом пошуршал под деревьями, растущими вдоль дороги, и насобирал маленькую охапку сухих веток. В правой руке он сжимал какую-то бумажку. Надеюсь, не туалетную. Весь свой скарб он сложил небольшой горкой.
– Не бздит – так горит, – подбадривал себя Славик после каждой неудачной попытки. – Ну смотри, маленький же язычок пламени все-таки получился?
– Это костер тебе свой язычок продемонстрировал. Горе луковое.
– Живи, костер, живи. Костер моей любвиии! Любви к земле одной. К земле навек родной, – затянул Славик патриотическую песню, подражая голосу Добрынина и зажигая очередную спичку. А я покрутила пальцем у виска.
Но костер словно услышал этого чудилу: через пять минут он уже пылал, как на пионерской зорьке. Или как в нашем камине в отеле. Я тоже ощутила острый укол тоски по дому в сердце. Славик же грел руки, самодовольно ухмылялся и грыз помидор. В свете костра это выглядело как кровавый оскал шакала.
Насытившись, он утерся рукавом и провозгласил:
– Я тебе скажу так: нам надо держаться горной местности и идти овечьими тропами. Будем доить горных козлов, ты научишься сбивать сыр. Я хорошо знаю коренья. Чую, мы свернули в сторону диких прерий. И потеряли время. Пока двинемся в сторону человеческого жилья, непременно угодим в их лапы. Потому остаются только козлы… Но это, конечно, временно.
– Очень интересно, – несмотря на весь абсурд его речей, я улыбалась. – Долго ли ты протянешь на козлином пайке?
– Не факт, – вздохнул Славик и полез в свой нагрудный карман на замочке. – Еще эти насекомые…
– Что там у тебя?
– Бутылочка из-под одноразового шампуня. Я ее вымыл и налил виски из бара, пока гречанка готовила мне молочный коктейль. Говорят, капля алкоголя сводит с ума скорпиона. Стоит капнуть – и он сам себя укусит до смерти.
– Отдай сюда, – велела я. – Мне нужнее. В таком состоянии я сама сведу с ума любого скорпиона.
Славик, соглашаясь, еще раз вздохнул, и мы с ним сделали по глотку. На душе стало теплее, и мы даже немного попели Добрынина на два голоса.
Славик прочитал мне лекцию про местных и азиатских москитов, обитающих в Греции. Потом перечислил все виды змей, а в конце разошелся тирадой про клещей. Словом, доить козлов в горах мне разом расхотелось.
Я пыталась осознать, что нахожусь сейчас где-то в горах Греции. Ночь. Полнейшая мгла. Конечно, плутать даже днем в незнакомых горах – идея сомнительная. А тут ночью. Особенно для тепличных городских жителей, не приспособленных к тяжелым условиям.
Стоило признать, что мы сами не ожидали, что наш побег так быстро удастся, и оттого немного тушевались. Славик высказал идею голосовать, если мимо проедет машина, и просить убежища. Но то, что кто-то заметит нас в ночи, а уж тем более остановится, была крайне призрачна.
Затушив костер (не спрашивайте, как это сделал Славик), мы долго шли куда-то наугад, когда услышали вдалеке желанные звуки. В горной местности звук разносился как-то по-особенному.
Славик тоже повел ухом, услышал шум и подтвердил мои мысли:
– Вроде машина. Или мотоцикл.
В это время мы уже отдалились от дороги и преодолевали очередную возвышенность, коих здесь было великое множество. Большинство из них были завалены камнями разной величины. Как раз возле одного такого мы и обретались в данный момент: Славик завязывал шнурки.
Встав на коленки, мы осторожно высунули головы из-за камня и попытались в темноте различить дорогу.
– Машина вроде затормозила где-то дальше. Надо бежать и просить помощи. Может, нам повезло и сюда заехали туристы?
– Ночью? – усомнилась я. – Давай сначала убедимся, что это не за нами.
Роза тихонько зарычала. Славик достал из-под кофты бинокль, но я его выхватила и жадно прильнула глазами.
Поначалу в свете луны я увидела две фигуры, явно мужские. Один из мужчин подходил к склону, второй, делая первому какие-то знаки, брал от возвышенности чуть левее. Почему-то их облик показался зловещим, и я сразу поняла, что ни о чем просить их не стоит.
Приглядевшись, я вдруг ахнула: был еще и третий человек! Он тоже притаился у дороги за большим валуном, возле которого мы недавно проходили, и вроде как выглядывал оттуда.
– Что за ночное столпотворение? – шепотом возмутился Славик, когда я доложила ему обстановку.
Он, как и я, был уверен, что нас не должны были так быстро хватиться. И все еще надеялся на помощь.
– Мало ли кто ночью лазит в горах? Может, из-за пандемии люди охотятся или браконьерничают? Выходят из дома, когда все спят? Мы же не знаем их законы…
Но двигались эти мужчины как-то странно, хаотично, словно что-то искали. Мне не нравилось, что они все ближе подбираются к нашему убежищу.
– Думаешь, это за нами? – канючил Славик.
– Фиг знает.
Тот, кто шел первым, присоединился к товарищу, который держался левее, и они скрылись из вида. Мое внимание переключилось на того, кто прятался за валуном. Заметив, что первые двое исчезли, он вылез из укрытия и кинулся в нашу сторону.
Я запаниковала. Надо было срочно уходить.
– Дай глянуть.
Изнасиловав бинокль, Славик пришел к выводу, что у третьего типа в руках какое-то оружие.
И тут события стали развиваться по интересному сценарию. Тот, кто бежал с оружием, видимо, оступился в темноте. Наверное, зацепился за какой-то камень. Наверное, этот шум услышали те двое, потому что они снова появились в поле зрения и кинулись к тому, кто споткнулся.
Человек с оружием не стал дожидаться их приближения и нырнул вправо, в темноту под горой. Его преследователи тоже не теряли времени. Теперь уже даже я услышала крики на греческом языке. Шум поднялся приличный.
– Наверное, дерутся, – решила я, придерживая Розочку. Как бы она не рванула разнимать драку.
Славик хмыкнул:
– Такое ощущение, что мы попали на какие-то бандитские разборки. Этого еще не хватало.
Вдруг тишину прорезал выстрел – громкий и пронзительный. Я вздрогнула от неожиданности и прикусила губу. Славик задрожал и тоже попытался зажать пасть Розочке. Но умная собака и не думала поднимать шум, только тихонько поскуливала. И от этого было еще более жутко.
Пользуясь прикрытием скалы, мы не стали дожидаться эскалации конфликта и кинулись наутек. То есть буквально скатились с возвышенности, только влево, подальше от дерущихся. Катились быстро, насколько это позволяла темнота, камни и неровная поверхность. Дух мы решились перевести только минут через двадцать, в некотором отдалении от шоссе. Получается, мы снова вернулись к дороге, от которой начали подниматься в гору. Стояла зловещая тишина. То ли мы отбежали достаточно далеко, то ли преступники затихли.
– Я вообще не поняла, что там происходит, но лучше держаться от этих мест подальше.
Славик был только за.
– Чертово место! Плутаем, как слепошарые. Надо было сразу брать вправо, деревня была в той стороне. Теперь надо или возвращаться назад, или пытаться сократить путь через гору. Но идти вдоль дороги не вариант, сразу попадемся этим на глаза.
– Да, лучше пересидеть чуток, а там предпримем еще одну попытку, – согласилась я.
Сначала мы присели в какой-то лощине, поросшей кустами. Удовольствие сомнительное: мне постоянно казалось, что по мне кто-то ползает. Но просидели недолго: Славик счел это убежище ненадежным. Тем более со стороны шоссе опять вроде бы послышался шум мотора.
Он как будто подбирался к нам, и это заставило отступать. Таким макаром мы потихоньку снова поднялись на вершину возвышенности, поросшей пихтами и какими-то незнакомыми мне кустарниками. С нее вдруг открылся вид на россыпь домишек, спящих в низине. Наверняка это и есть поселок, где проживала наша гречанка. Я возликовала.
– Близко видать, да далеко стебать, – в досаде молвил Славик, потому что понял – чтобы добраться до этих жилых домов, нам надо как-то спуститься с горы. Делать это в темноте и с собакой весьма опасно. Сидеть и ждать, что нас найдут, – тоже не вариант.
– Давай искать безопасный обход. Должна же здесь быть хоть какая-то тропа. Забрались, блин!
В поисках тропы нам пришлось возвращаться назад, мы спустились чуть ниже.
– Там вроде была темная дыра внизу, – вспомнила я. – Может, это вход в пещеру? Затаимся и пересидим. Машина уже наверняка уехала.
Когда мы снова оказались на относительно ровной местности, я поняла, что уже жутко устала. Было очень соблазнительно присесть под одним из деревьев, прислониться к нему спиной и подремать. Розочка тоже начала настойчивее поскуливать.
Сквозь ночную дымку выглядывала половинка луны, слегка освещая местность. По моим ощущениям, дело уже близилось к рассвету. Славик заявил, что ему нужно в кустики, и дал команду Розочке обследовать территорию на предмет вражеской западни. Розочка вернулась и доложила, что вокруг все спокойно, но всем своим видом показывала, что ей очень хочется спуститься еще ниже.
– Нет, Розочка, погоди. Надо передохнуть.
Приятель снял рюкзак, кинул у валуна и отошел в сторону.
Розочка, несмотря на мои запреты, все-таки побежала вниз. И я решила посмотреть, что ее так заинтересовало. Тем более там как раз была та дыра, к которой мы стремились. Осторожно спускаясь, я полезла в карман за фонариком, но так и не успела его достать. Сзади послышалось шелестение камешков под ногами: меня уже догонял Славик, который сделал свое мокрое дело.
И ровно в этот момент облака разошлись и в кругленьком просвете появилась полная луна. Выглядело это как яичница-глазунья. В свете глазуньи сбоку от входа в запримеченную мной дыру я вдруг увидела горный велосипед. Он был укрыт за кустами, но его рама блестела в лунном свете, и я сразу поняла: кто-то только что бросил его у дерева.
– Сматываемся! – вполголоса произнесла я.
Значит, поблизости есть, как минимум, один из тех, кто дрался у подножия горы. Вряд ли это новый случайный любитель ночных покатушек.
И тут от сосен, которые обильно покрывали все виденные мною возвышенности Греции, отделилось что-то темное и огромное. Оно буквально рухнуло в мою сторону, сбив с ног. Я попыталась дернуться и закричать, но тут же поняла, что это бессмысленно. А вот Славик успел заорать. Но скорее от испуга, нежели реально рассчитывая на спасение.
Меня уже тащили, ноги болтались в воздухе. Судя по стенаниям, Славик тоже попался, и теперь его волокли следом за мной. Розочка отчаянно лаяла, и я побоялась, как бы ее не бросили в горах.
– Собаку не забудьте! – похлопала я по плечу здоровяка, что тащил меня словно пушинку. – Дог! Дог!
Тот развернулся и что-то бросил второму типу, который нес Славика. В темноте я видела только высокий силуэт и бандану на голове. Она была кожаная, потому поблескивала.
– Немедленно отпустите нас! Мы вам не манкурты! Мы свободные люди свободной страны! – кричал Славик непонятно кому.
– Кто такие манкурты? – отозвалась я, потому что любопытство пересилило желание обдать наших преследователей ледяным молчанием.
– Зря ты лекции Учителя не слушаешь. Манкурты – рабские существа, которые отделились от своих корней. Они полностью подчиняются западному хозяину.
Наши перекрикивания не очень понравились парням, и Славику что-то прищемили. Он взвыл и затих. Очень быстро я увидела дорогу, на обочине которой стоял минивэн. Видимо, на нем за нами и приехали. Но чей тогда велосипед стоял у дыры? Похоже, заметила его только я.
Увиделись со Славиком мы уже в машине, куда нас затолкали с разных сторон. Следом нам закинули Розочку, которая порывалась цапнуть за руку Кожаную Бандану. Тот ругался на греческом так зло, словно пытался наслать на нас все проклятия мира. Дверцы захлопнули, тачка тронулась, быстро набирая скорость, и мы с приятелем, переглянувшись, благоразумно заткнулись. Лица парней не внушали оптимизма, и раздражать их по мелочам явно не стоило. Весь путь назад мы проделали в глубокой задумчивости. Машина то поднималась, то спускалась с горы, сыто урча, и я, признаюсь, даже задремала под эти «качели».
Когда нас подвезли к дому, он горел всеми окнами. Шрек и Марик явно не спали, а мне не терпелось узнать, как же они так быстро заметили наш побег. Но спрашивать об этом я пока поостереглась.
Марик стоял у открытых ворот, скрестив руки на груди.
– Какие люди… Куда же вы собрались без охраны? Пришлось беспокоить важных людей…
Я буркнула что-то в духе «моя милиция меня бережет», пересекла двор и, игнорируя злющего Шрека, сидящего у бассейна с сигаретой в зубах, поднялась к нам в комнату. Славик с Розочкой на руках уныло плелся следом.
Заснули мы мгновенно и почти без разговоров. И радовало во всем этом только то, что нам не нанесли особо тяжких увечий.
Глава 18. Вечер похищения. Отель…
Для начала мы отправились в номер Миши. Там как раз собиралась убираться наша горничная Аннушка. Было заметно, что ей не по себе, и Славик благородно отпустил девушку заниматься кухней.
Когда та с заметным облегчением упорхнула, мы принялись методично осматривать вещи Миши. Честно говоря, чувствовала я себя пакостно, но решила, что все равно надо собрать все имущество для передачи родным.
В шкафу царил творческий беспорядок, но в целом все было на своих местах: свитера, пара джинсов, кеды. В шкафу я обнаружила и его чемодан. На столе у телевизора валялся блокнот, который дарили всем жильцам при заселении. Я пролистала его и уже хотела отложить, когда заметила на одной странице пометку: позвонить Димитрису.
– Наверное, это ему собирался звонить Миша, когда узнал о смерти старика из Греции, – пояснила я Славику.
Но на всякий случай я вырвала этот листок и сунула себе в сумку.
Подойдя к кровати, я наклонилась и внимательно посмотрела на стену. Точно! Вот за что сразу же зацепился мой взгляд: прямо над изголовьем на светлых обоях виднелась едва заметная надпись ручкой 7718.
Надпись на стене заинтересовала меня чрезвычайно, ведь я была уверена – еще вчера утром ничего подобного здесь не было. И если культурный и аккуратный Миша вдруг решил испортить обои – тому должна была быть важная и существенная причина.
Достав листик, где был упомянут Димитрис, я на всякий случай вписала туда и эти числа.
– У них там в музее так заведено – на обоях гадить? – проворчал Славик.
– Может, человеку нужно было срочно запомнить что-то важное, а ничего не подвернулось.
– Важное можно было в блокноте записать. Вон у него сколько всего в тумбочке.
Да, действительно. В тумбочке у кровати лежали две книги по истории, карта нашего города, карта Греции с какими-то пометками, ручка, кроссворд и пластиковая папка, полная газетных вырезок и распечатанных документов. Под папкой я нашла небольшую деревянную картину-икону, словно разрезанную пополам острым ножом. Там же валялся пузырек с какой-то прозрачной жидкостью. Понюхав, я поняла, что это клей. Решив заняться документами потом, папку я затолкала себе в сумку, и в этот момент снова позвонил папа № 1:
– Я скоро буду. Скажи вашей горничной, чтобы не трогала вещи погибшего. Мне надо все переглядеть. Батарея садится, все, потом погово…
Телефон запикал. А я подумала, что все это странно. Нет, то, что телефон, подаренный нами папе на юбилей, постоянно разряжался – это как раз понятно. На то это и надкусанное яблоко. А вот то, что папа велел не трогать вещи… Ведь сам сказал, что смерть наступила по естественным причинам, зачем ему изучать Мишин скарб? Что-то папа недоговаривает.
– Придется вернуть папе бумаги Миши, – сказала я Славику. – Не то скажет, что мы опять лезем не в свое дело. Да и вообще, вдруг его родным понадобятся эти заметки. Наверное, там его план по модернизации музея. Память о Мише…
Мне стало не по себе: честно говоря, я до сих пор не могла поверить в реальность происходящего. Конечно, сейчас в мире творились страшные события, но казалось, что мы – русские. С нами советские прививки, дуля в кармане и чесночные бусики на груди. Конечно, я хотела сказать – с нами Бог. Но это и так понятно. Да и не хотелось бы вмешивать такие высокие материи в мои кощунственные рассуждения о современном мироустройстве.
И уж тем более не укладывалось в голове, что молодой парень может вот так вот запросто умереть, выпав из окна третьего этажа. Такой целеустремленный, перспективный, опора и надежда русской культуры! Нет, я обязательно должна понять, что с ним произошло, иначе этот груз вины будет давить на меня всю оставшуюся жизнь. А я и без того последнее время оптимизмом не фонтанирую.
Розочка, спущенная Славиком с рук, между тем вертелась и обнюхивала комнату. Славик что-то нашептал ей на ухо, и она тявкнула в ответ, словно согласилась.
Приятель удовлетворенно кивнул и обратился ко мне:
– Выгляни в коридор. Если никого нет, начнем эксперимент.
Я посадила Розу в сумку, а ногой потихоньку открыла дверь из комнаты Миши. И сразу нос к носу столкнулась с одним из йогов. Тем, что был более коренастым. Что он тут делает? Их номера располагались на втором этаже. На третьем жили только мы со Славиком и Миша.
Йог, увидев нас, слегка удивился:
– О, а это вы? А это я!
– Ценное наблюдение, – буркнул Славик и себе под нос обозвал йога рыжим гномом.
– Мы тут у шейха собрались, – не обращая внимания на приятеля, пояснил уже «веселый» йог. – Поминаем Михаила.
– Чего не в зале?
– А, вы же на ужине не были…
– Что случилось за ужином? – я была готова к худшему.
– Там горничная, Аннушка, масло на стол разлила. Оливковое. Переживает, бедная. Нас всех закапало. Пошли переодеваться, да и переместились к шейху. Мировой мужик.
– Это да. Хоть и не русский, – заметил Славик.
– А меня отправили одежду отнести в прачечную, ну и в ресторан за закусками. А я по дороге решил вас позвать. Может, с нами посидите? Там уже все ваши собрались: и маман, и отцы.
Вспомнив, что у меня в сумке Розочка, я попыталась спрятаться за Славика. За спиной йога, что заглядывал в Мишину комнату, показалась голова Духа Вонюха, который зачем-то тоже пошел за нами. И тоже принялся зазывать нас на огонек. Неужели подобрел, осознав перед лицом смерти всю мелочность своих претензий к ближним?
Я сунула сумку с Розой Славику – его идея, пусть сам идет и отдает Розу бабушке. Надо было как-то объяснить то, что приятель присоединится к нам позже.
– Давайте ваши вещи, Славик сам отнесет все в прачечную, – велела я йогу. – Все-таки вы наш гость…
Рыжий радостно передал приятелю объемный пакет, подхватил Духа Вонюха и направился вниз, в ресторан. А мы с недовольным Славкой прикрыли комнату Миши и тоже спустились на один этаж.
Славик с сумкой побрел в другой конец коридора, где жила бабушка Сирануш, а я из вежливости решила все-таки заглянуть в апартаменты шейха. Конечно, я была в пижаме, но пижама моя была шелковая, больше похожая на домашний костюм. В таком вполне прилично зайти к соседу. Да и вообще – мне было не до этих тонкостей.
У шейха собрались все наши. И даже бабушка сидела в кресле посередине комнаты, окруженная свитой, как дон Корлеоне. На подносе стояли бокалы с вином, и все это напоминало не поминки, а вечеринку.
– Уважаемая Ануш, вы же, кажется, говорили, что уже пять лет назад бросили пить? – тактично заметил третий отец, разливавший всем вино в стаканчики и бокалы.
– Я вам больше скажу, любезный, – нет! С такими событиями даже мои нервы не выдерживают. Наливай.
– И ты выпей, Философ, – обратился к третьему отцу второй. – Вот, я тебе отдельно налил. Чудодейственный эликсир, который залечит душевные раны и подарит тебе высшее понимание всего сущего!
Папа № 3 опасливо попробовал жидкость в маленьком стаканчике и скривился:
– Это же ром!