Глава двадцать третья
– Что я съел? – простонал Макс, глядя на пустую тарелку. – Роза Леопольдовна!
Краузе выглянула из кухни.
– Гуляш по-венгерски.
– Гуляш по-венгерски, – повторил Вульф. – Звучит как музыка! Почему вы его раньше никогда не готовили?
– Сегодня ужин готовила Сюзанна, – пояснила няня. – А я отдыхала у телевизора, смотрела очень познавательную программу про обезьян.
Макс встал и пошел на кухню, я поспешила за ним. Еда оказалась очень вкусной. Вульф подошел к Архиповой, которая держала в руке кастрюлю, и спросил:
– Вы надолго к нам?
Сюзанна покраснела.
– Ну… э… в общем… конечно… хотелось бы дождаться младенца от дюминикумуса. Но в тех источниках, которые читала о поленьевидных, сказано… ну… никто не знает, как долго идет процесс. Я вас поняла, сейчас соберусь, и мы с Македонским уедем.
– Куда? – удивилась я. – Вам же негде жить.
На лице мужа засверкала счастливая улыбка.
– В смысле? Не понял.
Я быстро рассказала Максу про квартирную ситуацию Сюзанны.
– Здорово! – обрадовался муж.
Меня охватило удивление. До сих пор Вульф никогда не приходил в восторг, узнав о чьей-то беде.
– Вы очень вкусно готовите, – продолжил Макс.
– Сюзи еще испекла морковный кекс, – сообщила Краузе, – я чуть язык не проглотила. Попробуйте!
Владелица кота взяла со столика большое блюдо.
– Откушайте, пожалуйста.
Макс взял кусок. Стало тихо, все уставились на Вульфа. Тот быстро съел ломтик и вздохнул.
– В студенческие годы мы с приятелями пили московское красное вино, мне оно нравилось. А потом Степа, однокурсник, позвал на свой день рождения, и там его отец угостил нас вином, которое произвели во Франции. Я понял: то, что пил до сих пор – это не вино, это моча старого поросенка. Вот так и с этим кексом. Это Кекс! А все остальное… м-да!
– На занавески гляньте, – обратилась ко мне Роза Леопольдовна.
– Даже мельком смотреть на них не хочу, – откровенно высказалась я. – Сократ и Феофан превратили драпировки в лапшу. Они на них катались, потом съехали на когтях на подоконник. На карнизе висит результат кошачьих игр, похожий на плоскую лапшу. Давно пора выбросить, но у меня руки не доходят.
– Нельзя выбрасывать то, что можно починить, – объявила Сюзанна.
– Из лапши не получится ровный кусок материи, – возразила я.
– Лампа, они новые, – сказал Макс, – раньше у нас другие тут болтались. Похожи на прежние, но не они.
– Я не покупала занавески… – начала я, повернула голову и застыла.
Вместо сделанных из ткани «макаронных изделий» окно прикрывали новые драпировки.
– Ну и ну, – только и сумела произнести я. – Роза Леопольдовна, вы купили очень красивый материал. Он похож на старый, но намного интереснее, полосы ткани чередуются с кружевом, и симпатичные вишенки вышиты внизу. Спасибо вам.
– Занавески старые, – засмеялась няня. – Сюзанна нашу «лапшу» сняла и пришила к ней ришелье, а вишенки…
– Их элементарно сделала, – засмеялась Архипова, – скрутила красные лоскутки, черенки вязальным крючком сплела.
Мы с Максом переглянулись.
– Вы успели приготовить гуляш и кекс и сшить занавески за один день? – уточнила я.
– Ой, так работы на три часа, – смеялась Сюзанна. – Розочка еще сказала, что вы хотите разобрать кладовку – ту, большую, на первом этаже. Комнатку такую, с окошком.
Я молча кивнула.
– Может, посмотрите, как получилось? – прошептала Сюзанна. – Если что не так, сразу переделаю.
Архипова встала и вихрем умчалась в коридор. Мы поспешили за ней и вошли в небольшое помещение, которое еще утром выглядело как цыганская кибитка, забитая разным хабаром.
В новый дом мы переехали не вчера, а у меня все никак не получалось заняться разбором того, что я запихнула на следующий день после переезда в это помещение со словами «завтра непременно наведу порядок». С тех пор я иногда вспоминаю, что в чуланчике лежат вещи, вероятно, там много нужного, но как освободить пару недель, которые необходимы для раскопок? Сейчас же я не увидела ни одной сумки. Вдоль стен тянулись стеллажи, на них стояли коробки, на каждой стояла написанная красным, синим или зеленым цветом цифра.
Сюзанна подошла к небольшому столу, который теперь стоял в центре, взяла толстую тетрадь и заговорила:
– В тетради навигатор. Синий цвет – кухонные принадлежности, красный – всякие мелочи, зеленый – текстиль.
– Что? – очень тихо спросил Макс.
Архипова повторила:
– Навигатор. Все просто. Допустим, вам нужна салфетка тканевая. Смотрим. Текстиль – зеленый цвет. Значит, открываем страницу, к которой приклеен зеленый ярлычок. Опля. Номер один – полотенца банные, номер два – полотенца кухонные, номер три – салфетки.
Сюзанна подбежала к нужной укладке, ухватила ее, поставила на стол, открыла.
– Вот, пожалуйста! Сразу скажу, в этой кладовке только те вещи, которые почти не используются, но которые могут пригодиться.
– И вы все систематизировали за один день? – восхитилась я.
– Ой, – махнула рукой женщина, – хватило нескольких часов.
– Она весь день по маршруту кухня-чулан бешеным веником носилась, – наябедничала Краузе, – аж пол дрожал, бух, бух, бух!
– Нога у меня тяжелая, – смутилась Сюзанна, – вес солидный.
– Гуляш, кекс, занавески, идеальный чулан, – перечислила я, – и все за один день!
– Спасибо вам за приют, – вздохнула Архипова, – очень здесь хорошо, прямо как дома, хотя дома у нас с Македонским и нет. Ну, пора!
– Вы куда хотите поехать? – встревожилась Краузе.
– Маршрутка последняя скоро уедет, – пояснила Сюзанна.
– Нет! – закричали мы все хором.
Архипова испугалась:
– Что не так? Только скажите, переделаю.
– Вам негде жить, и работы у вас нет, – вкрадчиво начала я. – Есть предложение.
– Нет, – перебил меня Макс, – никаких предложений, размышлений, вы с Чингисханом остаетесь у нас! Точка! Конец! У нас есть три пустые комнаты на первом этаже, выбирайте любую. Живите бесплатно. О вашем заработке договоримся. Лично от себя завтра подарю Чингисхану кошачий дом.
– Кота зовут Македонский, – поправила я мужа.
– Перепутал полководцев, – засмеялся он.
– Сюзи, – ласково заворковала Краузе, – занимайте ту светелку, которая ближе к лестнице. У нее личный санузел.
– Ванная? – прошептала Архипова. – Отдельная?
– Душевая кабинка, раковина, унитаз и пара шкафчиков, – объяснила я. – Роза Леопольдовна права, в той комнате лучше всего, она самая большая, светлая.
Сюзанна оперлась руками на стол.
– Вы меня зовете к себе?
– Так вы уже здесь находитесь, – сказал Вульф. – Мы вас просто от себя не отпускаем. Повторю, живите бесплатно, будете получать оклад. Чингисхан – на нашем питании. А вы готовите нам всем еду и наводите порядок.
– Да, да, да! – радостно подтвердила Роза Леопольдовна. – А по вечерам мы с вами можем вместе смотреть старые французские комедии. Они такие глупые! Я их обожаю, все скачала из интернета бесплатно.
Сюзанна закрыла ладонями лицо, потом опустила их и крикнула:
– Македонский! Ты где?
Через считаные секунды в чулан ворвался кот-гигант, за ним внеслись наши бенгалы, замыкали группу мопсы.
– Маки! – выдохнула Архипова. – Маки! Случилось счастье! Целуй хозяина!
Никто из нас не успел ахнуть, как здоровенный котяра одним прыжком оказался на груди у Макса. Тот пошатнулся и, чтобы не упасть, оперся о стол. Македонский обхватил передними лапами шею моего мужа, прижался к нему, потом начал яростно облизывать лицо. Сократ и Феофан пару секунд наблюдали за происходящим, потом с ловкостью вороватых обезьянок вскарабкались по одежде Вульфа и тоже начали его страстно целовать. Мопсы, которые не способны вести себя как коты, суетились внизу. Макс попытался снять Македонского, но тот не позволил этого сделать. Вульф сделал шаг, потом сел на пол, и тогда на него со счастливым визгом налетели еще Фира и Муся.
– Вот оно, счастье, – всхлипнула Сюзанна, глядя на моего мужа, который пытался выбраться из кошачье-собачьей кучи, – вот она, радость. Даже не мечтала о таком.
Глава двадцать четвертая
Ночью меня разбудил звонок. Я проснулась и, мысленно ругая себя за то, что не выключила трубку, посмотрела на экран. Эсэмэс прилетела с номера, которого нет в моих контактах: «Помогите».
Я села и быстро ответила: «Вы кто?»
«Мужчина, который знает, где взять камень для памятника».
«У Вас инсульт. Говорят, Вы совсем плохи».
«Нет! Это версия для тех, кто хочет меня убить».
«Почему написали мне? Мы не знакомы. Виделись всего один раз».
«Да. Вы показались добрым человеком».
«Повторяю вопрос. Почему решили обратиться ко мне? Пишите друзьям».
«У меня их нет. Умоляю! Меня убьют».
«Ваша жена сказала, что у Вас тяжелый инсульт, Вы в клинике».
«Она мне передала, что звонила женщина по поводу камня для могилы родителей. Вас сразу вспомнил, Вы дали мне свой номер. Поверьте, мы в отчаянии».
«Пришлите фото».
«Чье?»
«Свое».
«Зачем?»
«Хочу увидеть лицо того, с кем беседую».
Телефон моргнул, на экране появилось видеоизображение.
– Теперь верите? – спросил Никита.
Я кивнула. Видео исчезло, продолжилась цепь эсэмэс.
«Помогите, попал в неприятность. А я сообщу все контакты Ирины Гончаровой, если Вам они нужны».
Я встала.
«Где Вы находитесь?»
«Улица Михаила Никонова, дом пять, подъезд три, чердак, дверь заперта. Приедете – напишите. У Вас есть деньги? Билет купить».
«Куда?»
«Не скажу».
«Денег нет».
«Просто приезжайте, пожалуйста, ради бога! Вы же поможете? Умоляю! Ирина Гончарова – моя очень близкая родственница, внучка Егора Филипповича Казакина. А я его сын!»
«У Егора Филипповича была дочь Варвара, она вышла замуж за Петра Павловича Гончарова, родила дочь Ирину. Никаких сыновей у него не было», – возразила я.
«Я его родной ребенок. Моя мама – Ксения Федоровна, любовница Егора Филипповича. Все расскажу в деталях. Набор».
«Что? Не поняла».
«С глазу на глаз объясню. Его надо отдать, а мне следует бежать! Он дал неделю».
«Кто?»
«Вы мне не верите. Но говорю чистую правду. Только никого с собой не берите. Одна приезжайте».
Последнее сообщение меня насторожило.
«Подождите».
«Вы приедете?»
«Да».
«Когда?»
«Надо одеться, я спала».
«Поторопитесь».
«Уже написала, приеду».
«Только не обманите».
Помня об умении Чернова влезать в чужой телефон и тайно наблюдать за его владельцем, я выключила свою трубку, потом проверила мобильный мужа. Макс оказался аккуратнее меня, он не забыл отключить гаджет.
Я потрясла супруга.
– Нет, – простонал Вульф.
– Вставай, – потребовала я.
Макс повернул голову, посмотрел на будильник и сел.
– Что случилось?
Узнав подробности, муж быстро вскочил.
– Одной тебе ехать нельзя. Вероятно, Логинов реально угодил в беду, боится всех, поэтому обратился к незнакомой женщине. Но это странно.
– Очень, – кивнула я, натягивая спортивный костюм. – Вероятно, с нами затеяли какую-то игру.
Если обстоятельства требуют, я способна собраться за пару минут. И бо́льшую часть времени занимает приведение в порядок прически. Но сейчас я только тряхнула головой, и волосы улеглись как надо. Я глянула в зеркало. Парик стащить так и не удалось! Каким образом теперь мыть родные пряди, непонятно, но сколько времени выигрывается, когда нет необходимости исполнять танец с феном! Если бы еще голова не чесалась постоянно, то парик не был бы так уж плох. Рука схватила длинную пилку для ногтей, я попыталась с ее помощью избавиться от зуда, испытала неудачу, быстро оделась и ринулась во двор.
Через полтора часа я припарковалась около старомосковского дома и отправила Никите сообщение: «Приехала».
«Поднимайтесь», – немедленно ответил он.
«Код от двери?»
«Открыто. Замок сломан».
Я знала, что Макс и минивэн с вооруженными парнями находится неподалеку. Понимала, что меня хорошо слышит Чернов, он тоже в микроавтобусе. Но стало страшно.
– Давай. Мы рядом, – произнес голос Паши.
Я выдохнула и пошагала к подъезду.
Никита не обманул – дверь без проблем распахнулась. На двери лифта висело объявление: «Просим извинения за неудобства. Нам меняют кабину. В течение десяти дней вам придется подниматься пешком на свой этаж». Внизу кто-то приписал: «Падонки! Уже две недели прошло».
Я начала шагать по ступенькам, тихо бормоча себе под нос:
– Человек, который оценил тех, кто обслуживает лифт, безграмотен. Подъемник на ремонте. Ох и тяжело по ступенькам вверх ползти!
– Принял, – ответил Паша.
Через пару минут я добралась до двери чердака и написала Логинову: «Здесь». Дверь приоткрылась.
– Входите, – зашептали из темноты.
– Сначала зажгите свет, – потребовала я.
Послышался тихий щелчок, и я осторожно заглянула в подкрышное пространство. Оно оказалось небольшим и совершенно пустым. В помещении находился только мужчина, я его сразу узнала.
– Спасибо, – прошептал Никита, закрывая за мной дверь. – Пожалуйста, помогите! Полгода назад познакомился с Татьяной. Она из супермаркета вышла, из самого дорогого в Москве, уронила пакет с покупками. Помог ей их собрать. Ну начали встречаться. Обещал все честно сказать, хотя правда меня не красит! Не обладаю деньгами, а Таня из очень богатой семьи. Я ей понравился. Ну и подумал: если женюсь на ней, все финансовые проблемы решу. Внешне девушка не красавица, вес лишний, лицо самое обычное, старше меня на пять лет. Но папаша ее – мешок с золотом. Ну и начал за Таней ухаживать. Брал машину внаем, когда мы куда-то шли, в кафе женщину водил, цветы покупал, наврал, что владею рекламным агентством в интернете. Ну и признался ей в любви, замуж позвал. Она от счастья на седьмом небе была, хотела свадьбу закатить на тысячу человек. Убедил ее тихо, тайно расписаться – это так романтично.
Никита прижал руки к груди.
– Пальцем ее не трогал. И не собирался обижать. Да, некрасивая. Да, толстая. Но в процессе общения Таня мне нравиться начала. Она веселая, позитивная, добрая, нежная, ласковая. Подумал, с такой хорошо жить, и отец очень богатый. Но если Танечка папаше скажет, что наконец-то женихом обзавелась, тот меня проверит и выгонит. Я бы ее никогда не обидел, мы могли бы хорошо жить. Тесть мне поможет, открою свою мастерскую, буду памятники делать. Поэтому и сказал про тайную роспись. Она с радостью согласилась. Приехал в загс. Невесты нет, есть четыре парня. Они меня в микроавтобус впихнули, сказали: «Если через неделю не уедешь из Москвы, убьем, закопаем. Про дочь босса забудь, ей другого жениха подобрали».
Мой собеседник опустил голову.
– Куда ехать? Где там жить? А еще я не выполнил просьбу мамы – набор не вынул! Пожалуйста, помогите! Я ж маме перед ее кончиной обещал!
– Вы должны мне дать контакт Ирины, – напомнила я.
– Конечно, сейчас сообщу, – кивнул Логинов.
И почти сразу моя трубка звякнула, на экране появился набор цифр.
– Действуй, – прозвучало в моем ухе.
– Сидеть тут бессмысленно, – тихо сказала я.
Никита схватил меня за руку.
– Когда беседовали на кладбище, сразу понял, что вам нужны контакты Ирины. Расскажу все, что о ней знаю! Расскажу про отца! Только помогите! Умоляю! Если собираете сведения о Гончаровых, то я такое знаю! Вы мне – деньги на билет, на съем квартиры и на жизнь. Сумма небольшая получится, в провинции все дешевле. А я вам подходы к Ирине открою. И не только!
– В машине побеседуем, – пообещала я. – Идите вперед.
– Где машина? – испугался Никита, когда мы вышли из двора на улицу. – Думал, у подъезда припарковались.
– Зачем привлекать внимание? – пожала я плечами. – Нашла место возле супермаркета. Там бесплатная стоянка, магазин круглосуточный. Никого мой потрепанный шарабан не удивит. Опасаетесь пройти по тротуару?
– Ну… нет, – протянул Логинов.
Мы поравнялись с минивэном, его дверь отъехала в сторону, из салона выскочили двое парней. Они в мгновение ока впихнули Никиту внутрь. Автобус тут же умчался. Я вернулась во двор, села за руль и поехала в офис.
Глава двадцать пятая
– Ты обманула меня! – с отчаянием в голосе крикнул Логинов, когда я вошла в переговорную.
– Нет, – возразил Костин. – Расскажете нам, что знаете про Гончаровых, а мы потом решим, как вам помочь. В наших силах сделать вам документы на другое имя, предоставить жилье, изменить внешность.
– Официально вы не женаты, – заметил Паша, – супруга Полина нигде не упомянута.
– Странно, что, имея хорошее образование, работаете на погосте, – сказал Макс. – У вас диплом художественного училища, служили в театре «Радость».
Логинов махнул рукой:
– Да, подвизался там на ставке художника. Оклад смешнее некуда. Заведение неудачливое, зрителей мало, поэтому я там был один за всех – и художник, и рабочий, и гример. Плати мне начальство три ставки, роптать не стал бы, но деньги получал только за возню с декорациями. Надоело почти бесплатно пахать. А «карьеру» копателя могил начал еще в студенческие времена. Деньги мне всегда были очень нужны, а на кладбище хорошие заработки. Начальству я понравился – не пью, не опаздываю. Потом диплом получил, в театр устроился, но быстро понял, что там не заработать. Начал предлагать свои услуги другим коллективам, но хорошие места всегда заняты. Люди за них зубами, ногтями держатся. Как жить? Вернулся на погост. Подрабатываю еще разовыми проектами. Вот так.
– На мемориальное кладбище с улицы не берут, – предположила я.
Никита молча кивнул.
– И кто за вас словечко замолвил?
– Неважно, – нехотя ответил Никита.
– Вы знакомы с Ириной Петровной Гончаровой, – продолжила я, – делали памятник на могилу ее родителей и мужа.
Логинов молча кивнул.
– У вас есть номер телефона, по которому она ответит? – поинтересовался Макс. – Что-то знаете о госпоже Гончаровой?
Никита молчал. Вульф продолжил:
– Мы можем помочь вам при одном условии: если честно ответите на наши вопросы. Если не хотите разговаривать, оставим вас на улице.
– Не надо! – испугался Никита.
Потом отвернулся к окну и начал рассказ:
– Вы правы, хорошо знаю историю семьи Гончаровых. Мне ее рассказала мама. А уж ей было известно все про эту пару. Откуда? Давайте по порядку, начну издалека. Без ознакомления со всеми перипетиями в судьбах Петра Павловича и Варвары Егоровны вы не поймете, что происходило.
Мужчина на секунду замолчал. Я сидела тихо, стараясь не пропустить ни одного его слова.
Варвара и Петр считались счастливой парой. Оба были медиками, когда-то учились в одном классе, одновременно поступили в институт, получили дипломы, начали работать. Они могли стать неплохими диагностами. Но молодых специалистов больше привлекала наука, больные малоопытных эскулапов раздражали. В особенности им не нравилось ходить по вызовам на дом.
Отец Варвары Егоровны считался одним из лучших хирургов, к нему на прием люди мечтали попасть. Егор Филиппович брался за самые тяжелые случаи, и, как правило, больной потом уходил домой на своих ногах. Кроме золотых рук, мужчина обладал даром безошибочно ставить диагноз. Даже недоброжелательно настроенные коллеги и завистники признавали, что Казакин никогда не ошибается, он гений. Но характер!
Логинов посмотрел на меня.
– Сериал про доктора Хауса смотрели?
Я молча кивнула, Никита неожиданно засмеялся.
– Главный герой словно списан с Егора Филипповича. Но в отличие от телеврача, Казакин обожал деньги и ювелирные изделия. Те, кто мог дать хирургу конверт или преподнести ему нечто ценное, оказывались на операционном столе раньше тех, кто мог купить только бутылку дешевого вина в подарок.
Один раз в его кабинет вошел очень известный политик, попросил помочь его жене. Ни о какой оплате речи в данном случае не шло, но Егор отодвинул в сторону всех, блестяще удалил женщине опухоль и получил благодарного друга. Полезное знакомство состоялось, когда Варя, дочь доктора, была младшеклассницей. По случайности всемогущий чиновник и Казакин жили поблизости. У партийного бонзы был сын чуть старше Варвары. Дети начали много времени проводить вместе, обе пары родителей надеялись, что когда-нибудь они станут одной семьей. Но не получилось. Варвара влюбилась в своего одноклассника Петю Гончарова. Егор расстроился, но он обожал дочь, не хотел принуждать ее к очень выгодному, но несчастному браку. Да и Петр не вызывал у будущего тестя отрицательных эмоций. Его семья тоже занимала хорошее положение в обществе, у Гончаровых были прекрасная квартира, дача, полезные знакомства. Неплохой вариант. Да, сын крупного политика лучшая партия, но что поделать, если дочь выбрала другого? И ведь могло получиться по-всякому. Варвара выросла уверенной в себе девушкой – что если она найдет себе такую пару, что ужас просто, отпрыска алкоголиков, нищего? Но девочка присмотрела мужа под стать себе.
Егор это понимал. Но все равно в день свадьбы впал в минор.
– Прекрати вздыхать! – рассердилась его жена Нина. – Они прекрасная пара.
– Могло сложиться лучше, – пробормотал отец невесты.
– Да? – усмехнулась супруга. – А ты представь, что наша девочка потеряла голову от мужика из нищей семьи сплошных уголовников. Глава рода там отсидел лет двадцать. Это как?
– Не неси бред! – взорвался Егор.
– Варя потеряла голову от Пети, в молодости так часто случается. Непослушная она! На наше мнение плевать хотела, ты ее разбаловал до предела. Радуйся, что Петенька нам почти ровня. Варька ведь способна в такое дерьмо вляпаться, что краснеть нам перед друзьями.
Муж понял, что жена права, и успокоился.
Казакины отдали молодым огромную квартиру в центре, сами перебрались на благоустроенную дачу. Все вроде было хорошо, но потом Егор, как обычно, свернул налево. Его спутница жизни прекрасно знала о блудливости мужчины, Нина жила как три обезьянки: ничего не слышу, ничего не вижу, ничего никому не скажу. Такая позиция устраивала всех. И вдруг ей стало известно, что очередная любовница родила хирургу дочь, супруг собирается разводиться, хочет уйти к другой.
Кто рассказал Нине об этом? Зачем человек соврал? У Егора Филипповича в самом деле появилась вторая дочь, но рушить свой брак он не собирался. Как звали «добрую душу», которая позвонила обманутой жене и в красках описала, что произошло? Имя доносчика не узнали. Нина на волне отчаяния села писать мужу прощальное письмо, в котором рассказала о звонке. В этом случае позиция трех обезьянок не сработала.
О «зигзаге» лучшего хирурга узнали все коллеги, потому что законная половина решила добровольно уйти из жизни. Ее откачали, но женщина выпила большое количество лекарств. Медикаменты не самым лучшим образом повлияли на мозг, бедняга впала в кому. Через пару недель врачам удалось вывести пациентку из этого состояния. Но даже двух-трехдневное нарушение сознания может превратить больного в почти ничего не соображающего человека. Увы, Нина Алексеевна потеряла память. Не знала, кто она, не вспомнила имя дочери, мужа. Но при этом дышала самостоятельно, научилась медленно ходить, оживлялась при виде еды.
В какой-то момент и Егору, Варе и Петру показалось, что Нина делает большие успехи. У нее даже появилась простая речь. «Дай!», «Гулять!», «Есть!», «Спать!»: Все обрадовались – теперь можно понять, что больная хочет. А когда Нина Алексеевна сумела сложить из крупных кубиков с наклеенными картинками изображение домика, родные решили, что женщина имеет шанс стать прежней. Но на этом развитие Нины остановилось.
Егор не признал незаконную дочь, девочка Катя не получила фамилию папы, и разрывать узы брака с Ниной Егор не собирался. Удивительно, но Елизавета, любовница Егора Филипповича, оказалась очень похожа на Нину Алексеевну. Та же прическа, цвет волос, улыбка, фигура. Наверное, хирург увидел в ней свою молодую жену. И не было сомнений в том, что Катя – кровное дитя хирурга. У Казакина была примета – родинка между указательным и средним пальцами левой руки. Необычное место для невуса. Такое же «украшение» было у Кати.
По идее, Ире следовало возненавидеть Елизавету, любовницу деда, ведь из-за нее Нина Алексеевна решила отравиться. Но Ирочка неожиданно подружилась с женщиной, которая оказалась старше внучки Егора Филипповича всего на несколько лет.
Один раз Ира, придя к деду на работу, услышала, как одна медсестра сказала ей в спину:
– Некоторые девицы совсем оборзели, обнимаются с бабой, которая их мать убила.
Ирина обернулась и громко произнесла:
– Нина Алексеевна лишилась жизни, потому что кто-то позвонил ей и наврал, что Егор Филиппович подал документы на развод. Думаю, это были вы.
Через час медсестру уволили, обвинив в краже кошелька у больной. Все прикусили языки, больше никто ничего плохого не говорил Ирине. Катя порой приезжала к Ире в гости.
Но потом визиты прекратились. И не по вине Гончаровых, отец и дочь всегда приветливо встречали незаконное дитя Егора. Просто неугомонный хирург бросил Елизавету, которой исполнилось тридцать пять лет, нашел себе новую даму сердца – Валентину Покину, которой едва сровнялось двадцать. На свет появилась Алиса. Роман с очередной пассией продлился год. Потом Егор от нее ушел, дочь он не признал. Валентина устраивала скандалы, приезжала к любовнику на дачу, ловила его у дома, требовала денег на содержание малышки.
– Как думаете, каким образом развивались события дальше? – спросил Никита.
– Любвеобильный старичок нашел новую метрессу? – предположила я. – Та ему годилась уже не во внучки, а в правнучки?
– Угадали, – со вздохом согласился Логинов. – И через пару лет на свет появился я.
Глава двадцать шестая
Логинов замолчал, потом спросил:
– Пока все понятно?
– Да, – ответил Макс. – Но вас включили в семью?
– Нет, – усмехнулся Логинов. – Отец отказался меня признать, обвинил маму в обмане. Мама, Ксения Федоровна, смертельно обиделась на хирурга и навсегда разорвала с ним отношения. Спустя годы, когда в России начали делать анализ ДНК на установление отцовства, она получила подтверждение того, что Егор Филиппович мой папа. Но показывать результат было уже некому – хирург умер.
Семья Казакиных превратилась в осколки. Петр Павлович ушел на тот свет спустя пять или шесть лет после Варвары. Ирина осталась без родителей, но у нее уже давно была своя семья, муж, сын, прекрасная квартира, дача. Ей досталось все, чем обладал Егор.
Елизавета неожиданно вышла замуж за художника. Тот эмигрировал в Америку, увез супругу и Катю. Ирина больше с ними не общалась.
У другой дочки Егора Филипповича, у той, которую родила Валентина Покина, жизнь шла невесело. Ее мать рано скончалась, рассказав дочери историю ее появления на свет. Девушка решила попросить помощи у Ирины, своей старшей сестры. Алиса приехала к Гончаровой домой, но родственница ее не впустила в квартиру.
– Принесите свое свидетельство о рождении, где написано, что ваш отец Егор Филиппович Казакин. Тогда и побеседуем.
– Папа меня не признал, – начала объяснять Алиса. – Но я его дочь, имею право на свою долю наследства. Могу обратиться в суд.
Ирина рассмеялась.
– Желаю удачи.
Покина ушла не солоно хлебавши.
Никита потер ладонью затылок.
– Теперь о себе. Если честно, я нищий. Мама долго болела, но была мужественной женщиной. Когда врачи выписали ее домой, сразу поняла, что ее отправили умирать. Совсем она плохая была, но держалась до последнего дня на своих ногах. Незадолго до ухода рассказала мне всю историю жизни Егора Филипповича. Оказывается, любовник ей даже мелкие подробности изложил. С какой целью? Ответа нет. И еще вопрос. Папа познакомился с мамой в пожилом возрасте. Но ему удалось очаровать женщину, да еще и сделать ей ребенка. Каким образом дедок сохранил сексуальную активность? Вообще-то он полный мерзавец, вытирал обо всех своих женщин ноги. Маму мою здорово обидел, сказал ей, что кто-то ему глаза открыл – у мамы есть любовник, равный ей по возрасту, а папа – ее кошелек. И я совершенно не похож на старика. Мама обомлела, попыталась оправдаться, но папа орал: «Шлюха, ходишь налево!..» Абсурдные обвинения! Мама обожала живую мумию, но во время скандала вдруг поняла, что старикашка просто нашел новую любовь. Он же ей хвастался, что от всех своих женщин избавляется одинаково – обвиняет их в измене. Мама была гордая, она в тот же день выставила папашу вон. Мне никаких подробностей о нем не рассказала, на все мои вопросы следовал один ответ: «Он моя ошибка молодости, но зла на него не держу, потому что родился ты». Но перед кончиной она мне все в деталях выложила. Сказала: «Запомни, Ирина Петровна Гончарова – твоя старшая сестра, хотя разница у вас в возрасте внушительная. У нее есть сын Вадим, он тебе, получается, племянник. Алиса Покина, дочь Вали, тоже твоя сестра, она ненамного старше тебя, на несколько лет. Елизавета и Катя в США живут».
Никита опустил голову.
– Евлампия, вы разговаривали с Алисой.
– Где? Когда? – удивилась я.
– Она представляется как Полина, моя супруга.
– М-да, – крякнул Володя, – без ста граммов здесь не разобраться!
– Постараюсь доходчиво объяснить, что к чему, – улыбнулся Никита. – Я жил после смерти мамы, не думая о родственниках. Никогда их не видел, эмоций по отношению к Ирине, Вадиму и Алисе не испытывал. Меня всегда удивляют люди, которых младенцами в мусорный бак выбросили, а они ищут родителей. Недавно про одну такую по телеку рассказывали. Ей повезло, из помойки вынули, в детдом отправили. Потом второй раз удача – малютку удочерила богатая пара. Когда девушке восемнадцать стукнуло, ей рассказали правду, и эта дура захотела увидеть родную мамашу. Зачем? Типа хочет познакомиться с кукушкой, помочь ей. Отыскали тетку. Небось, родители состояние потратили, но выполнили желание любимой детки. И кто ее родил на свет? Пьянь рваная, живет в грязи. Обрадовалась тетка, доченьку обняла, потом руку ковшиком сложила: «Я тебе жизнь подарила, ты теперь обязана мне дом купить, обставить, деньги давать». Спрашивается, зачем брошенка мать по крови искала? Девчонка не понимала, что обижает тех, кто ей прекрасными отцом и матерью стал? Что она этими розысками им дала понять: «Вы чужие, мне нужна настоящая мамулечка»? Жаль, что в приемной семье ей не ответили: «Хорошо. Оставайся тогда в свинарнике с мамулечкой-роднулечкой. Живи в дерьме. А мы домой уедем, раз не стали тебе любимыми папой и мамой». Я б никогда так себя не повел. Следует благодарность питать к тем, кто тебя из грязи выволок!
– Как вы познакомились с Алисой? – остановил поток слов Костин.
– Она мне позвонила, – объяснил Никита. – Взял трубку, а из нее весело так: «Привет, я твоя сестра. Дело есть. Приходи в кафе “Метла с бантиком”, там поговорим». Я удивился, но приехал. Алиса кофе купила, пирожки и поинтересовалась: «Совсем плохо живешь?» Жаловаться не люблю и не привык, а тут словно черт за язык дернул, разоткровенничался: «Беда прямо». Алиса улыбнулась: «Ко мне тоже одно дерьмо плывет. У тебя с матерью хорошие отношения? Можешь с ней поговорить, кой-чего разузнать?» Некорректный вопрос при первом знакомстве, но спокойно объяснил, что мама умерла. «Прости, – смутилась Алиса. – А сейф у вас дома есть?» Я рассмеялся: «А что маме там прятать?» Алиса усмехнулась: «Мало ли! Вот у Гончаровой в городской квартире он есть определенно. Небось, там столько всего ценного! Тебе деньги нужны?» Я кивнул. Сестра на стол электронную отмычку положила: «Слушай, Ирина и Вадим живут за городом. Точно знаю, их московская квартира пустая, на охрану не поставлена – Ирка жадина страшная. У нее в спальне сейф в стене. Пошарь там. Нам от отца ничего не досталось, но мы тоже наследники. Не бойся, я внизу постою. В подъезде никого, кроме соседки Авдотьи, нет. Все остальные кто куда свалили. Семенову на дачу отправлю, прикинусь ее соседкой по поселку, навру, что что-то случилось. Один в подъезде будешь». Я сначала растерялся, потом сказал: «Авдотья эта не поверит. Наверное, голос ее знает». Алиса вдруг лицо сморщила и старушечьим дребезжащим голосом завела: «Деточка, у вас на первом этаже окно разбито…» Я прямо восхитился: «Да ты актриса!» В шутку сказал, а сестра вдруг подтвердила: «Да, окончила театральный вуз, да не везет пока с ролями». Я признался: «Сам мечтаю в кино сниматься, да фишка иначе легла. Ладно, согласен».
Никита потер затылок.
– Электронной отмычкой умею пользоваться – мой начальник на кладбище вечно ключи от мастерской терял, купил такую отпиралку. Я ее не раз использовал. Ну и… ступил, короче! Поднялся на четвертый этаж, вошел без проблем в квартиру. Хоромы такие! Не конура, в которой сам живу. В спальне мебели, как в магазине! Подумал, сейф, наверное, в каком-то шкафу. А они все со стеклянными дверками, на полках статуэтки. И тут… Вбегает тетка, кричит: «Вы кто? Что здесь делаете?» Я скумекал, что убегать нельзя! Давай ей врать: «Купил квартиру, вот, вошел…» Заболтал ее, она поверила. Спустился к Алиске, та сразу: «Открыл сейф?»
Логинов опустил голову.
– Перепутала сестрица апартаменты! Она мне эсэмэской адрес прислала! Пальцем не туда ткнула, получил я другой этаж. Напугался здорово! Сказал Алиске: «Иди сама сейф ищи. Я на стреме постою». Думал, она откажется! Так нет! Велела мне сваливать и в подъезд зашла. Вообще бесстрашная. Но сейфа в квартире у Ирины не оказалось! Сели мы с ней в метро на лавочке, Алиска говорит: «Мать моя перед смертью тайну открыла. Про Эликсир Бессмертия слышал?» Как вам такое?
– Мог бы посчитать это за бред, – признался Володя.
Мужчина повертел указательным пальцем у виска.
– Тоже ничего не понял, решил, сестра того. Крыша у нее упала. Эликсир Бессмертия! Анекдот! Алиса поняла мои эмоции и прямо доклад сделала. Ее мама, Валентина, нанялась на работу к Егору Филипповичу. Он тогда уже совсем немолод был, но бабы вокруг него вились. Они противного старика прямо обожали. Он был богат, обладал массой знакомств везде, был умный, с чувством юмора. Надеялись стать законной женой обеспеченного мужика, терпели его измены. Да, попадались ему гордые, вроде моей мамы. Сколько у отца было любовниц? Не знаю! Но не все детьми обзавелись, лишь Елизавета, Валентина и моя мама забеременели, законную жену не считаю. Мама встретилась с Дон Жуаном, когда тот уже не оперировал, полностью ушел в науку, хотел составить Эликсир Бессмертия. Маме моей он объяснил: «Вечно жить не получится. Но ветхозаветные старцы ходили по земле семьсот-восемьсот лет. Почему же сейчас и до шестидесяти не все доживают? Хочу разобраться в этом вопросе». Отец начал встречаться с теми, кто перешагнул столетний рубеж. Сначала он думал, дело в питании. Но нет! Многие долгожители и мясо ели, и сладким не брезговали, и рюмочку пропускали. Да, здоровый рацион способствует продолжительной жизни. Но Егор врач, он видел в палатах сорокалетних мужиков, которые занимались йогой, фитнесом, ели только по указке диетолога, не злились, не завидовали и уходили в мир иной, не дожив до пятидесяти. Но встречались хирургу и бесшабашные гуляки, самозабвенные бабники, которые даже близко к спортзалу не подходили, на обследовании у доктора в последний раз побывали в десятилетнем возрасте и отправлялись на кладбище, когда им за сто годков тикало! Ну почему так?
Глава двадцать седьмая
Никита потер руки.
– Интересно?
– Да, – отозвался Костин. – Несправедливо получается. Одни вроде живут правильно, и каюк им. А другие делают что хотят и долго скрипят!
– О! – воскликнул Никита. – Вы прямо в точку попали. «Делают что хотят». Папа предположил, что адепты здорового образа жизни постоянно себя заставляют. Охота им вырезку сожрать, прямо до дрожи мясца желудок просит. Нет! Нельзя! Рюмашка водки, доза коньяка, бокал вина снимают стресс. Пришел домой после работы, трясет тебя нервяк, рука тянется к бару. Надо сто граммов жахнуть, расслабиться. Нет, нет! Нельзя! Алкоголь гробит здоровье! И так во всем. «Правильный» человек существует в пустыне запретов. Ему, если подумать, все радости жизни закрыты. В погоне за долгой жизнью он потерял все, чем бытие приятно. Отец основал клинику «Столетие», она располагалась в центре Москвы. Там предлагали программы для поддержания здоровья. Сам он общался только с избранными пациентами, а к работе с остальными привлек зятя Петра Павловича и свою внучку Ирину. Последнюю дед за врача не считал, женщине отводилась другая роль.
Никита выразительно посмотрел на кофемашину. Я правильно поняла его взгляд.
– Вам эспрессо, капучино?
– Буду благодарен за американо! – обрадовался Логинов.
– Наверное, проголодались, – сообразил Макс.
– Есть немного, – признался Никита.
Вульф взял трубку.
– Костя, организуй нам перекус.
– Спасибо, – улыбался мужчина.
В «Столетие» обращались люди разных полов, возрастов и финансового положения. В зависимости от того, как туго набит кошелек человека, ему предлагали разные программы оздоровления. Внизу на ресепшене висел плакат с перечислением услуг и указанием стоимости. Там же сообщалась стоимость визита к доктору.
Дороже всего стоила беседа с Егором Филипповичем, ее могли себе позволить лишь очень обеспеченные клиенты. И только для них существовала особая программа, не указанная в общем перечне. А когда такой человек проходил полный курс, Егор Филиппович приглашал пациента в комнату, где отсутствовали окна, стены были затянуты черной материей, из мебели стол и сейф. Около последнего стояла Ирина, наряженная, как индианка – расшитое сари, соответствующий макияж. Не говоря ни слова, женщина открывала несгораемый шкаф, вынимала большой поднос. На нем стоял сосуд, украшенный драгоценными камнями, чаша ему под стать и столовая ложка. Все, включая поднос, сделано из золота. Откуда у Егора этот баснословно дорогой набор?
Много лет назад в МГУ под чужим именем Гуля обучалась любимая дочь очень влиятельного богатого индийца, известного политика. Отец опасался давать ей образование на родине – мало ли что может случиться в кампусе? Вдруг за девочкой начнут охотиться идеологические противники ее папы? Украдут, вместо выкупа потребуют продавить нужные им политические решения. И в Европу и Америку он ребенка не отправил. Самым безопасным местом мужчина посчитал СССР, где не было партийной борьбы и по улицам не маршировали недовольные рабочие.
В Москве девочка из Средней Азии никого не удивит. Ну и что, что студентка не в совершенстве владеет русским языком? И ее яркая экзотическая внешность и смуглая кожа тоже не повод для недоумения профессуры и сокурсников. Советская страна была многонациональным государством, она состояла из союзных республик, часть из которых располагались в Средней Азии. Девушки в том регионе очень красивы, но их внешность отличается от внешности женщин средней полосы России. И в СССР часто заключались браки между людьми разной национальности. Например, мама из Вологды, а папа из Душанбе. У них на свет могла появиться очаровательная девочка-брюнетка со смуглой кожей и огромными голубыми глазами.
В МГУ Гулю считали простой девушкой из Ташкента, она жила на квартире якобы своей тети-москвички, не выделялась ни одеждой, ни украшениями, ждала стипендию, не швырялась деньгами. Все шло хорошо, но вдруг студентка заболела.
Советские врачи не могли поставить диагноз, дочери богатого индийца с каждым часом становилось все хуже. Полет до Дели она бы не выдержала. В Москву спешно примчались индийские специалисты. Они предположили отравление, но анализы опровергли эту версию.
Кто посоветовал обескураженным медикам обратиться к Егору, осталось неизвестно. Казакин прибыл на квартиру, которую специально оснастили разными аппаратами, превратили в подобие больницы. Егор Филиппович попросил всех выйти, поговорил со студенткой наедине, велел срочно везти ее в свою клинику. Через три дня Гуля вернулась домой здоровой. Никто так и не узнал, что за напасть приключилась с индианкой, каким образом Казакин вмиг точно установил диагноз, основываясь на простой беседе с пациенткой.
Когда Гуля опять пошла на занятия, Егору вручили подарок от благодарного отца почти покойницы. Это оказался тот самый набор из золота. Доктор с удовольствием принял его, а потом стал использовать для подачи созданного им Эликсира Бессмертия.
Когда Казакин понял, что его жизнь завершается, он переписал клинику на внучку Ирину, и та получила все, чем владел дед. Об остальных своих детях, пусть и непризнанных, ветреный папаша не побеспокоился. Им ничего не досталось!
Дверь кабинета открылась, показался человек с подносом. Он поместил его на стол и исчез. Никита принялся азартно сооружать бутерброд, но это не помешало ему продолжить рассказ.
– Как Алиса узнала про эту историю? Ей рассказала ее мама. Валентина работала в центре «Столетие», Егор поручил ей сидеть на ресепшене у входа в особую комнату, в которой Ирина подносила эликсир. В отличие от очень гордой моей мамы, которая оборвала отношения с отцом, Валя простила Егору Филипповичу все, даже непризнание Алисы своей дочерью. Она ухитрилась сохранить хорошие отношения с ним, ничего от него не требовала, только попросила оставить ее на работе в центре.
Никита быстро выпил кофе.
– После кончины отца заведение досталось Ирине. Может, она и умный человек, но по жизни полная дура. В придачу к глупости у тетки вздорный характер, гигантское самомнение, истеричная манера поведения. Ирина мечтала стать актрисой, но мой отец восстал против желания внучки, велел ей поступать в медвуз. Доктор из тетки вышел никудышный. У нее были научные звания, да все понимали, что перед ними горе-врач. Прибавьте сюда желание интриговать и способность заливисто врать и поймете, что новая владелица медцентра не нравилась ни сотрудникам, ни пациентам. Харизма отца шагала впереди него на километр, а что у Ирины? Хирургу пациенты верили, а его дочери нет. Поток посетителей превратился в ручеек, потом вовсе иссяк. «Столетие» пошло ко дну. Ирина испугалась, и понятно, почему. У нее сын-неудачник, она не самый лучший специалист, к тому же ничего не понимает в бизнесе. Женщина решила отказаться от дорогой аренды здания «Столетия» в Москве и перенесла центр в загородный дом, который ей достался в наследство от родителей.
Логинов отодвинул от себя пустую тарелку.
– Но кто же туда поедет? Чтобы человек из Москвы или другого города решил отправиться в область с целью узнать, как ему сохранить здоровье, надо потратиться на мощную рекламу и поддержку со стороны СМИ. Ирина же решила тратить деньги, которые ей достались, на хорошую жизнь. Средства следовало вложить в развитие «Столетия», и тогда бы они умножились. Почему сын не объяснил матери глупость ее поведения? Правнук Егора не обладает ни умом, ни работоспособностью деда, Вадим, как говорят в народе, не пришей кобыле хвост. Он с трудом окончил мединститут, не выгнали лентяя лишь потому, что еще живы те, кто хорошо знал Петра Павловича и помнит хирурга Казакина. Ирина Петровна погубила «Столетие», которое при правильном ведении дела могло приносить миллионы. Потом у нее крыша поехала, Гончарова начала бояться ограбления, окружила дом забором, повесила камеры. Вадим живет с мамашей, он не работает. Однако не стоит беспокоиться об их финансовом благополучии – у мамы и сына есть что продать, есть роскошная квартира в центре. Она стоит пустая, ее не сдают, хотя можно пустить жильцов за очень-очень хорошую плату. Но ни Ирине, ни Вадиму этого не надо, им, видимо, хватает на жизнь. Чем они занимаются, – Никита развел руками, – понятия не имею! Как вам кажется, отец справедливо поступил со своими детьми от разных женщин? Варвара Егоровна и Петр Павлович всю жизнь работали, не растренькали то, что им досталось от родителей. А Ирина и Вадим получили все необходимое для жизни даром. Елизавете, которая произвела на свет Катю, не досталось ничего, но они в России не живут. А мы с Алисой нищие. Изо всех сил стараемся вынырнуть из болота безденежья, но пока не удается. Хорошо ли – наплодить армию детей от разных баб и не позаботиться о них?
– Таково было решение Егора Филипповича, – пробормотала я, – он деньги сам заработал, ему ими и распоряжаться.
Глава двадцать восьмая
– У меня есть предложение, – понизил голос Логинов. – Я вам рассказал про золотой сосуд с камнями, поднос, чашу, ложку. Запредельно дорогой набор! Это единственная ценность, которая не досталась Ирине, потому что Валентина, мать Алисы, положила комплект в гроб отца.
– Зачем? – изумилась я.