Ёнён убрала фотографию и направилась к двери, будто собиралась выйти. Но вдруг пробормотала:
– Вот так, не зная ничего…
– Что?
– Совсем не разобравшись, что к чему… Что вы со мной собирались сделать?
От удивления Санми, неестественно вывернув шею и не моргая, уставилась на девушку. Ёнён повторила:
– Не зная, как на самом деле все было…
«Совсем с ума сошла», – подумала Санми. Тут Ёнён закричала на весь дом так, что стены в комнате задрожали. «Вот уж точно дошла до ручки», – решила Санми.
– Это я-то ничего не знаю, что за бред? А ты что знаешь? Где достала эту фотографию? – из последних сил проговорила Санми. Но ответа не последовало. Ёнён молча стояла на месте без малейшего движения. Это выглядело подозрительно.
– Я спрашиваю, где ты взяла эту фотографию? И кто такая Сон Ухён?
Санми тоже охватила злость. Поначалу она думала, что выбраться из плена не составит труда, и не видела особых препятствий. Но вот прошло уже несколько дней, а у нее ничего не вышло. Приходится валяться на полу, извиваясь как червь, теряя терпение и последние силы. Теперь у нее не было никакой уверенности, что она сможет протянуть в таком состоянии еще несколько дней.
– Хорошенько подумайте!
– О чем?
– Значит, по вашим словам, Сугён совершила самоубийство, а я убила Минсо?
Санми ничего не ответила.
– Но сейчас мне в руки попала вот эта фотография. Девочка на ней – Сон Ухён. Я ее знаю.
– Ты ее знаешь? Откуда? Если она одноклассница Минсо…
– Меня с ней познакомила Чи Ынчжи, номер которой вы мне дали. Это точно она. Ынчжи сказала, что не дружила ни с Минсо, ни с Сугён, а просто их одноклассница из параллели.
В памяти Санми начало кое-что всплывать. В тот день, как и в предыдущие, она ходила за Ёнён по пятам и видела, как та зашла в дорогой ресторан. Она не знала, с кем именно девушка договорилась встретиться. Прошло не более двух часов, как Ёнён вышла оттуда с двумя женщинами. И одна из них была похожа на школьницу с фотографии… Хотя тогда Санми смотрела издалека и лицо хорошо не разглядела, но в целом похожа.
– А вот она на фотографии, попавшей мне в руки в тот самый момент, когда я пыталась разузнать всю правду о смерти сестры. – Ёнён снова подошла к Санми и села перед ней. – Эта фотография вам тоже ни о чем не говорит?
Перед глазами Санми снова появилось фото. Сначала она решила, что это прежний снимок, так как фон, темнота и спины людей остались такими же. Но было и одно отличие. Санми уставилась на фотографию. Она слишком долго пребывала в связанном состоянии, поэтому находилась словно в тумане. Казалось, глаза обманывают ее, но она ясно видела: это Минсо в окружении четырех школьниц.
– Что… что это? Моя Минсо, почему? Почему она там? Что это за фотография?
– Значит, говорите, Сугён совершила самоубийство? Бред! – выругалась Ёнён, вставая на ноги.
Как только Ёнён собралась уходить, Санми закричала в полный голос и стала бить ногами об пол. Она голосила, брызжа слюной до хрипоты:
– Что это за фотография? Откуда она взялась? Что это значит? Кто эти четверо?
Но Ёнён закрыла дверь в комнату и вышла. Санми кричала, пока не поперхнулась, ощутив привкус крови в горле.
Ким Сугён совершила самоубийство. А моя дочь погибла от рук Ким Ёнён. А может, все совсем не так?
Мысль, что все может оказаться совершенно иначе, сдавила ей горло. После смерти Сугён дочь стала настолько тревожной, что не хотела выходить на улицу. Она ни с кем не встречалась, и даже их общение дома свелось к нулю. Минсо всегда была замкнутой, но не до такой степени.
В день похорон Сугён Санми спросила у дочери, пойдет ли она прощаться с подругой, но Минсо, укутавшись с головой в одеяло, не пожелала выходить из комнаты и лишь бросила в ответ:
– Нет.
Санми очень удивилась, ведь они были лучшими подругами. Она понимала, что тяжело принять смерть близкого человека, но не идти на похороны было выше ее понимания…
А что, если это не просто ссора двух подруг, и что-то действительно связывает их с этими четырьмя людьми на фотографии…
Санми прекрасно помнила, как вела себя и что говорила дочь в тот период. Ведь это были последние дни ее жизни. Минсо никогда не говорила ей о случившемся на снимке. Такого точно не было.
Но…
Санми вдруг вспомнила другой эпизод, который обрел теперь особую значимость. Тогда она посчитала, что это никак не связано с самоубийством Сугён, с которого все и началось. Это было еще до летних каникул. Как раз то время, когда ученики ходят в демисезонной форме, такой как на фото…
В тот день Минсо ушла из дома…
* * *
Сугён не совершала самоубийства. Не было самоубийства. Сугён не хотела умирать.
Выйдя из комнаты, Ёнён достала телефон и посмотрела на экран. Час ночи, но это не имело ни малейшего значения. Она уверенно держала телефон и с каменным лицом набирала чей-то номер.
В трубке раздавались монотонные гудки, Ёнён начинала закипать от гнева.
Когда перед ней снова появился N, она, конечно, удивилась, но не сильно, поэтому быстро взяла себя в руки. Обнаружив в конверте только один миллион вон, N был вне себя от ярости. Но, прикинув, что дом находится на окраине, в безлюдном месте, он снова вернулся. Его расчеты были верны. Ёнён стояла одна на том же самом месте, а в качестве оружия, дающего надежду на безопасность, держала электрошокер. Но для нее сейчас важнее всего было не это:
– Откуда у тебя эти фотографии?
Услышав вопрос, N ухмыльнулся:
– Я сам сфотографировал.
– Для чего ты это сделал?
– Отдавай оставшиеся девять миллионов.
– Не отдам.
– Мы же договаривались.
– Ты должен предоставить более достоверные доказательства, а не эти два фото. Этого недостаточно. От них никакого толка.
– Неужели? А мне сказали, они будут весьма полезны для тебя…
– Кто сказал?
– Этого тебе знать не надо, – сказал он с противной ухмылкой.
Не сдержав раздражения, Ёнён влепила ему пощечину. Упиваясь своей властью, мужчина совсем потерял контроль над ситуацией и не смог увернуться. Вскрикнув, он обрушился на Ёнён.
Она подняла вверх телефон, зажатый в руке, – на экране горел номер 112. Ёнён крикнула, что может запросто его обвинить не только в мошенничестве, но в шантаже и запугивании. N потребовал оставшуюся сумму. Наблюдая за ним, она вдруг поняла: не он главный, он всего лишь пешка, управляемая кем-то.
– Предоставишь более достоверные доказательства, и я сразу отдам оставшуюся сумму. В противном случае не мешкая заявлю в полицию. Мне нечего бояться, меня ничего не держит в этом мире, – заявила Ёнён, широко вытаращив глаза, чтобы не выдать дрожь в голосе.
N выругался себе под нос, но, поняв, что по-другому не выйдет, стал шарить в кармане. И вдруг он достал еще одну сложенную пополам фотографию.
– Здесь есть их лица. Тебе ведь это надо?
Взглянув на фотографию, Ёнён поняла, почему он решил приберечь на потом именно ее. И она ведь положила лишь часть денег. N тоже решил оставить напоследок самое важное. Только после того, как она передала ему деньги, фотография оказалась у нее в руках. Мужчина проверил, что сумма точно составляет девять миллионов, и пробормотал с довольным видом:
– Я могу поступать не только как мне прикажут. Это мое дело! Фотография все равно мне не нужна.
Все происходящее подсказывало, что за ним кто-то стоял и просто приказал выполнить всю грязную работу. А N в этот момент оправдывался, что ослушался приказа. Как только Ёнён взглянула на снимок, кровь прилила к лицу:
– Кто поручил тебе это снять?
– Кто? Два человека, – усмехнулся он, издевательски кидая отдельные фразы и наблюдая за волнением Ёнён.
– Два человека… Ты о ком? Говори сейчас же! – Ёнён подумала, что лучше ей на самом деле сойти с ума. – Где ты это взял? Кто они?
– Где взял… Сфотографировал.
– Зачем ты это сделал?
– Сугён сама попросила.
Как только из его рта вылетело имя сестры, весь мир закружился перед глазами. Потрясение от последней фотографии было еще сильнее, чем от первых двух: дыхание сперло. Она не могла поверить его словам.
Почему…
Решив больше не выдавать никакой информации, тип побежал – Ёнён кинулась вслед за ним. Но, конечно, упустила его. Дыхание быстро сбилось, дышать стало невозможно – она упала на землю. Сил не было даже перевернуться. Казалось, земля вибрировала под ней. На самом деле ее тело сотрясалось от обиды и злости.
Третья фотография повторяла предыдущую, только с другой стороны. Минсо окружили четыре школьницы. Лица трех известны.
Чи Ынчжи, Мин Чинхи и… Сон Ухён. Те самые, только в юности. Не веря своим глазам, Ёнён не могла оторваться от фотографии. Она опустила голову и усмехнулась. Как же ее провели! Все до единой. Последнего, четвертого человека Ёнён не знала, но того, что она выяснила, уже было достаточно. Ей тут же вспомнилось их гадкое вранье и тот спектакль, который они так нагло перед ней разыграли.
«Да, конечно. У нас было еще несколько подруг. Не толпа, конечно. Ну, вы знаете, девочки всегда ходят группами, а внутри них уже есть те, кто больше дружит между собой».
«На самом деле я очень удивилась, когда Ынчжи отыскала нас».
«Мы не знали особо ни Сугён, ни Минсо».
И Сон Ухён, которая сначала была их жертвой, а потом переметнулась на сторону преступников. Что все это значит? Теперь уже не так важно.
Сугён совершила самоубийство… Но не по своей воле. Убив ее, они не успокоились.
На всякий случай Ёнён сфотографировала на телефон все три снимка. Этих улик теперь точно будет достаточно. Она вернулась домой и перерыла весь ящик с инструментами. Она схватила острое шило, и ей сразу стало легче дышать. Она поднесла свое новое оружие к лицам Чи Ынчжи и Мин Чинхи на фото. Кончик шила дрожал в воздухе.
Глава 20
В больнице он представился супругом Сон Усон. Никто даже не проверил его имя и кто он такой. Для персонала он был лишь мужем пострадавшей. Все остальное не имело значения.
Посыпались вопросы, как именно жена получила травму. Он почувствовал, что персонал с подозрением смотрит на него после рассказа. Он описал все как было. Когда он зашел домой, жена истекала кровью, видимо, ударившись обо что-то головой. Похоже, в его отсутствие в их квартиру кто-то проник. Когда мужчина добавил, что является ее супругом, в глазах сотрудников больницы сразу появилось подозрение.
Нет, они не сомневались, что он муж, но явно считали именно его виноватым в нанесении увечья пострадавшей. Он выпалил, что сейчас же заявит в полицию. Он собирался это сделать еще в машине скорой помощи. Но, сидя рядом с женой, лежавшей без сознания, он позабыл обо всем. Никому не было дела до его объяснений. В тот самый момент, когда он уже собрался набрать номер полиции, жена вдруг пришла в себя.
К счастью, состоянию Сон ничего не угрожало. Падая, она сильно расшибла голову об угол журнального столика, поэтому и было так много крови. Но жизненно важные органы не пострадали.
Он сразу спросил, что с ней случилось, – она все объяснила простым падением. Поэтому муж передумал звонить в полицию. Еще чуть-чуть, и он бы все усложнил своим заявлением о преступнике, проникшем к ним домой и напавшем на жену. Стоит полиции получить подобный звонок, как они сразу заводят дело, даже если им позже сообщить, что это была лишь потеря сознания.
Одежда жены вся испачкалась в крови, поэтому он поехал домой, чтобы привезти ей необходимые вещи. Его охватило такое чувство, будто всего за несколько часов он попал из рая в ад.
Перед входной дверью мужчина на секунду замешкался, почувствовав, как его охватил страх. Стоит ему войти – перед глазами предстанет лужа крови. Взявшись за ручку двери, он снова испытал потрясение, как в тот момент, когда увидел Сон, лежавшую на полу без чувств.
В гостиной по-прежнему горел свет. Засохшая лужа крови безобразно испачкала пол, бросаясь в глаза под ярким светом ламп. Он сильно зажмурился. Ему не хотелось переживать все заново, все, что он чувствовал несколько часов назад.
Несмотря на усталость после длинного рабочего дня, мужчина быстро принялся за дело. Переборов себя, в первую очередь он решил убрать лужу крови, от вида которой становилось не по себе. Он пошел за тряпкой на кухню.
Муж вернулся в гостиную и, сев на корточки, стал с усилием оттирать с пола кровь. В этот момент он обнаружил на полу телефон жены. Похоже, она уронила его, когда падала. Мужчина сразу представил себе, как это произошло.
Она была одна и упала так, что разбила себе голову.
Почему же, когда Сон падала, она не выставила руки в стороны, и как можно было так сильно ушибиться? Пол, что ли, скользкий?
Если это так, то надо принять меры предосторожности на будущее.
Дрожащими руками муж вытирал подтеки на полу, а дойдя до телефона, положил его на журнальный столик. Вдруг его взгляд остановился: на журнальном столике стояла любимая кофейная чашка его жены. Он отодвинул ее подальше от края и снова взялся за тряпку, но тут внезапно остановился. Мужчина поднял голову и снова внимательно посмотрел на чашку перед собой.
Что-то было не так…
Он снова опустил голову и посмотрел на тряпку в руках. Она была полностью пропитана красно-бурой кровью. В этот момент муж понял, что не так, бросил тряпку под ноги, поднялся и направился на кухню. На руках виднелись следы крови, но, зайдя в кухню, он совершенно не думал о том, чтобы смыть их.
Его взгляд был прикован к такой же кофейной чашке, стоявшей в раковине. Он заметил ее еще тогда, когда доставал тряпку. На этой чашке остались следы губной помады.
Мужчина повернулся и снова посмотрел на чашку на журнальном столике. На ней не было никаких следов, а к кофе практически не притронулись, – в раковине же чашка стояла пустая. Присмотревшись внимательно, он заметил блеск коричневой жидкости, оставшейся на ободке ситечка в раковине. Значит, этот кофе вылили.
Жена не собиралась никуда выходить из дома, да и обычно она не красит губы. Но след на чашке весьма яркий.
Он бросился осматривать все комнаты. Никого не было. Если после преступления кто-то и прятался в квартире, то, пока он отвозил жену в больницу, этот человек уже сбежал.
Вдруг в глаза бросился почти пустой шкаф для обуви. В нем была лишь одна пара тапочек, если не считать его ботинки, которые он забросил туда, заходя в квартиру. Чаще всего в этом шкафу царил беспорядок. И даже когда там было относительно прибрано, то всегда стояло три-четыре пары обуви. Но сегодня Сон, похоже, навела там идеальный порядок.
«Дорогой, не пиши никаких заявлений в полицию. Не надо! Глупо и стыдно получится. Я сама поскользнулась и упала, когда шла из туалета. Вдруг закружилась голова. Видимо, при падении ударилась головой и потеряла сознание» – это были слова Сон, схватившей его за руку в больнице, когда он уже собирался звонить в полицию.
Выходит, она солгала.
В это самое время в квартире раздался громкий звук, заставив его вздрогнуть. Это вибрировал телефон жены. Подойдя к журнальному столику, он увидел на экране неизвестный номер. Внизу экрана появилось сообщение, которое жена ранее отправила на этот номер: «Онни
[5], все нормально?»
Сообщение было отправлено три дня назад, десятого марта. По телу пробежали мурашки – тот самый день, когда жена обманула его, сказав, что одна выходила на улицу, чтобы немного проветриться. Значит, интуиция его не подвела и жена с кем-то встречалась.
Уже было далеко за час ночи.
Кто звонит в такое время? Может, тот, кто недавно побывал в нашей квартире и сбежал?
В сообщении жена обращалась к собеседнице «онни»… Не надо забывать про следы помады на чашке. Мужчина с легким волнением взял в руки телефон и хрипло ответил:
– Алло.
По ту сторону трубки молчали.
– Алло. Говорите…
– Это номер Сон Ухён? – Из трубки послышался резкий женский голос.
Сон Ухён – так звали его жену до студенческих времен, до того, как она сменила имя. Сон говорила, что не осталось никого, кто бы знал ее под старым именем. Как-то раз он спросил, зачем она поменяла его, и жена ответила, что оно слишком похоже на мужское.
– Верно. А вы кто?
– С кем я говорю?
Следы помады на чашке. Значит, в квартире побывала женщина. А жена не сказала об этом. Между ней и гостьей точно что-то произошло. Может, это и есть та женщина?
– Я муж Сон Усон, точнее Сон Ухён.
– Можете позвать к телефону Сон Ухён? Это очень срочно.
– В такое время? По какому вопросу?
– Мне надо срочно спросить у нее кое-что.
Голос был немолодой, но собеседница вела себя как глупый подросток. Звонить в такое время – все равно что забыть обо всех правилах приличия. Голос женщины становился нетерпеливым и возбужденным.
– Жена сейчас никак не может подойти к телефону. Если вы скажете, в чем дело, я ей передам, – сказал он, еле сдерживаясь, но женщина продолжала настаивать:
– Нет, мне надо лично ей это сказать. Передайте трубку, сейчас же.
Какая хамка! Мужчина снова взглянул в раковину:
– Вы встречались с моей женой десятого числа?
– И что?
– Зачем вы встречались и о чем говорили?
Мужчину всего трясло. Жена обманула его, но кто-то вдобавок к этому пытался причинить ей вред. Хоть в раковине стояла всего одна чашка, эта женщина могла привести с собой мужчину, который покалечил Сон. Тот мог ничего и не пить.
В телефоне повисла пауза.
– Алло? Сон Ухён недавно помогла мне, но мне стали известны новые факты, поэтому надо еще кое-что у нее уточнить.
– О чем вы?
Снова повисла тишина. Мужчина только сильнее убедился, что собеседнице что-то известно. Если б именно эта женщина побывала у них дома, разве она бы стала звонить после того, как нанесла Сон такие травмы? Он покачал головой.
В этот момент собеседница вздохнула с раздражением и произнесла нечто странное:
– Моя сестра, четыре человека, банда.
– Что?
– Передайте эти слова своей жене. Она поймет.
Видимо, она не знает, что на Сон напали. Кажется, эта женщина не преступница. Но она точно знает о моей жене такое, что неизвестно мне. После раздумий мужчина произнес:
– Сон… то есть моя жена сейчас в больнице. Поэтому трубку взял я, так что встретиться с ней сейчас невозможно.
– В больнице?
– Кто-то пытался навредить ей. Откуда мне знать, что это не вы?
В телефоне снова повисла пауза. Кажется, женщина опешила от этих слов. Голос, который еще недавно был настойчивым, стал спокойнее. После паузы женщина произнесла удивительную фразу:
– У меня есть фотография вашей жены.
– Фотография? Что за фотография? О чем вы?
Эти слова – «у меня есть фотография вашей жены» – заставили все его тело сжаться изнутри.
– Фотография со школьных времен… И мне нужна помощь Сон Ухён. Поэтому я и позвонила ей. Я… – женщина сделала паузу и вновь заговорила. – Может, мы встретимся и поговорим?
Услышав в голосе мольбу, он даже немного оторопел и произнес:
– У вас есть догадки, кто мог так поступить с моей женой?
На этот раз собеседница без замедления ответила:
– Возможно, ответ кроется как раз в этой фотографии. Вы взглянете на нее и, может, узнаете кого-нибудь. Давайте увидимся – я вам все объясню. По телефону всего не расскажешь.
У мужчины появились опасения – не попадется ли он на крючок, специально закинутый этой женщиной. Но сейчас он не мог положиться даже на свою жену. К тому же ему хотелось выяснить правду о ней. Мужчина поднес телефон поближе и ответил почти шепотом:
– Хорошо.
* * *
Женщина легко нашла адрес, который он сообщил. Время уже перевалило за три часа ночи, но незнакомку, видимо, это не беспокоило. Он специально позвал ее к себе домой. Если во время разговора мужчина почувствует что-то странное или поймет, что перед ним преступник, то сразу же схватит ее и заставит во всем признаться. В их жилом комплексе особый упор делался на безопасность: всю ночь дежурили охранники и повсюду были установлены камеры видеонаблюдения. В такой час другого подходящего места точно не найти, да и времени на поиски нет, поэтому его квартира была идеальным местом для такой встречи.
В квартиру вошла женщина весьма хрупкого телосложения. Свободного кроя куртка свисала с плеч, маленькая сумочка болталась на руке. Мужчина выдохнул: перед ним явно стоял не преступник, а наивная девушка, выглядевшая как безобидный ребенок. Но не это главное, важнее всего получить новую информацию о своей жене и преступнике. Женщина представилась как Ким Ёнён.
– Извините, что заставил вас прийти в такой поздний час ко мне домой. Я собираю вещи жене в больницу, никакое другое место в голову не пришло.
– Нет, все в порядке.
Ким Ёнён осторожно зашла и остановилась посреди гостиной, в которой был беспорядок. Журнальный столик у дивана стоял криво, а на полу до сих пор остались кровавые разводы. Мужчина подбежал, выровнял столик и сказал:
– Здесь жена ударилась головой и потеряла много крови. Во время уборки я совсем позабыл обо всем и не поставил вещи на место.
– Ясно…
Женщина вела себя достаточно скованно. Мужчина краем глаза оглядел гостью: она совсем не походила на преступника. Она аккуратно села на диван, и он направился на кухню. Оттуда мужчина предложил ей напитки: ромашковый чай, зеленый чай, кофе, воду или молоко? Женщина попросила кофе.
Фотография. Фотография. Фото… Внутри уже все горело от нетерпения. Он хотел как можно скорее принести ей напиток и увидеть злополучный снимок.
– Здесь на углу остался след крови, – заметила женщина.
Успокоившись, мужчина взял кофе из шкафа и в этот момент почувствовал нечто странное, но никак не мог понять, в чем дело. Думая об этом, он поставил воду греться и достал сахар. Вода вскипела – тут он понял: голос женщины был совершенно невозмутим, когда она говорила про следы крови. Но, подумав, он не посчитал это странным: ведь есть же люди, которые совершенно не боятся крови и в целом всегда остаются хладнокровными.
Мужчина налил закипевшую воду в чашку, кофе и сахар начали быстро растворяться, по комнате разнесся сладкий кофейный аромат – это последнее, что он помнил.
Глава 21
Как только мужчина упал, Ёнён скинула с себя маску простодушной девушки. Ей в голову пришла абсурдная мысль.
Современные технологии по распознаванию отпечатков пальцев стали действительно опасными. Она порылась в карманах мужчины и достала его телефон. Использовав его палец, она сняла блокировку. В списке последних совершенных вызовов нашла звонок, сделанный час назад. Он был помечен как автоматически записанный, Ёнён нажала на кнопку воспроизведения и услышала разговор: «Дорогой, на всякий случай возьми два комплекта нижнего белья и штаны, мои любимые. Те, которые я ношу каждый день. Да, зеленые. Это…»
Слабый голос Сон Ухён и голос мужчины, сменяя друг друга, вели разговор. Видимо, Сон Ухён говорила по телефону из своей больничной палаты.
Ёнён размешала снотворное в кофе, приготовленном мужчиной, и залила ему в рот. Такого количества хватит, чтобы он снова уснул, когда очнется. То, что подготовила Санми для своего плана мести, полностью перешло в руки Ёнён.
Когда она спросила у Санми, где та хранит снотворное, женщина рассказала много нового. Например, что Минсо сбегала из дома в течение недели. Этот факт теперь вертелся в голове у Ёнён. Странно, но Сугён ничего подобного не говорила. Ёнён слышала об этом впервые. Как много она, оказывается, не знала. Только соединив все воедино, Ёнён сможет понять, как это повлияло на Сугён.
Обмануть мужа Сон было несложно. Точнее, очень просто. Из-за волнения голос немного сипел, но Ёнён успокоилась и принялась дальше действовать по плану. Сверкающие глаза Ёнён ни на секунду не повернулись в сторону лежащего мужчины. Прозвучало несколько гудков – Сон Ухён взяла трубку:
– Да, дорогой?
– Это Ким Ёнён.
– Что?
– Ким Ёнён.
Тишина длилась недолго, вскоре послышался дрожащий от страха голос:
– Это вы, Ёнён онни?
– Какая я тебе онни?
Ёнён вспомнила лицо Сон Ухён, стоявшей с другими пособниками на третьей фотографии, лежавшей сейчас в кармане сумки. От ярости зубы заскрежетали так, что свело челюсть.
– Это номер моего мужа… – тихим голосом проговорила Сон Ухён.
Ёнён проигнорировала эти слова и продолжила:
– Теперь на мои вопросы отвечаешь ты. И не думай врать. Что именно произошло с Сугён и Минсо?
– О чем вы говорите? Что с моим мужем? Что вы с ним…
– Твой муж сам пригласил меня к вам домой и сейчас лежит спящий передо мной. Как только очнется, я все ему расскажу о тебе. Все, что было на фотографии.
– О чем вы говорите? Как вы пробрались к моему мужу?
Стиснув зубы, Ёнён продолжила:
– Оказывается, я была полной дурой. Мне даже в голову не пришло, что вас целая компания. Помню, ты говорила, что особо не знаешь Чи Ынчжи. Но судя по фотографии, все было по-другому. Ты говорила, что и Минсо не знаешь?
Повисла тишина.
– И что дальше?
– Что происходит на фотографии, где вы окружили Минсо?
Отчетливо слышалось, как голос Сон Ухён дрожит еще сильнее, чем в тот момент, когда она сообщала о смерти Минсо.
– Рассказывай все тайны, которые от меня утаили. Если не хочешь загубить свою жизнь.
В этот момент холодная ярость, постепенно разрастаясь внутри, полностью заполнила Ёнён.
– Раз вы видели фотографию, разве вам не стало все ясно? Я… я тоже была жертвой. Именно жертвой! Это сразу понятно!
Ёнён уставилась в пустоту:
– Значит, это ты. Это ты приказала передать мне эти фотографии?
– Как вы могли решить, что я была с ними заодно?
Сон Ухён было все равно, что Ёнён получила фотографии, встретилась с N и поняла, что ему кто-то приказал с ней встретиться. Сон переживала только за себя.
– Но на фотографии, где четверо окружают Минсо, ты ведь находишься среди них.
В трубке повисла тишина.
– Живо выкладывай все, – потребовала Ёнён.
– Не губите меня!
Ёнён снова посмотрела на мужчину. Его веки слегка подрагивали, будто он вот-вот очнется, но благодаря снотворному, которое уже начало действовать, ему вряд ли это удастся. Как только лекарство полностью подействует, он снова уснет крепким сном.
– Я ничего плохого не делала. Это была не я. Я совсем не такая. Ёнён, пожалуйста, не губите меня. Я не убивала!
Мужчина слегка вздрогнул. Ёнён сразу поднесла к его затылку электрошокер. Когда она уже собиралась коснуться его, он сам замер. Послышалось тихое сопение. По мере того как действие препарата усилится, он будет не просто спать, он будет уже без сознания.
К этому моменту Сон Ухён совсем потеряла контроль над собой и, не обращая внимания ни на что, продолжала без остановки говорить, захлебываясь слезами.
* * *
– Я ничего плохого не сделала. Я не знала, что ее убьют. Правда не знала. Если я все расскажу, вы обещаете больше не трогать ни меня, ни моего мужа? Пообещайте… Пожалуйста!
Это сделали они. Те, кто на фотографии: Чи Ынчжи, Мин Чинхи и Ким Сечжин. Они называли себя бандой «сбежавших из дома». Внутри царила диктатура, и я должна была повиноваться. Когда я сбежала из дома, мне некуда было пойти, и они прибрали меня к своим рукам.
Я боялась их, но больше всего боялась главаря, который держал их на коротком поводке и даже бил. В нашей школе все боялись членов этой банды. Их боялись сильнее, чем строгого школьного завуча. Кажется, они все были немного не в себе.
Кое-что вы неверно знаете. На самом деле их зовут не Чи Ынчжи, Мин Чинхи, Ким Сечжин. Это имена моих настоящих одноклассниц. Эти три девчонки из банды приказали мне украсть школьную форму для них, и так они заполучили себе эти имена. Их фамилий я не знала. Но помню имена, по которым они друг друга называли. До сих пор отчетливо помню. Чи Ынжчи – это Чонхэ, Мин Чинхи – Ынчжу, а Ким Сечжин – Каюн.
Чонхэ, Ынчжу, Каюн – их настоящие имена. Я могу доказать это. Их можно найти в сорок третьем выпускном альбоме школы Семун. Мы были почти ровесники. В средней школе они уже начали активно вести уличную жизнь.
Зачем им была нужна школьная форма? Чтобы бесплатно приходить на обеды в столовую. Когда они надевали форму, то могли незаметно смешаться с другими школьниками, и никто ни о чем не подозревал. Я украла эту форму для них во время урока физкультуры. Эти девчонки были безрассудные и явно ненормальные.
Я ушла от них до того, как все случилось, вернулась домой и снова стала посещать школу.
Через одиннадцать лет они вдруг появились в моей жизни. Кажется, все это время они друг с другом не общались, помня о тех трагедиях. Но вы своими поисками правды и попытками встретиться с одноклассниками сестры нарушили их спокойную жизнь. Они придумали план: мы должны встретиться с вами под вымышленными именами и убедить в том, что ваша сестра действительно совершила самоубийство. Поэтому мы тогда пришли в ресторан.
Сегодня они явились ко мне, и вот что из этого вышло. Они угрожали и говорили, что мои намеки слишком подозрительны и опасны, поэтому я должна замолчать. Теперь вы сами понимаете, почему мне приказали молчать.
Да… все верно. Это были они. Сугён погибла из-за них.
Однажды Минсо тоже сбежала из дома и в течение недели была в нашей банде. Минсо была такой кроткой и робкой, она мне сразу понравилась. Но когда она отказывалась выполнять их приказы, они издевались над ней, так же как и надо мной.
Минсо попробовала так жить, но потом сбежала домой. Они не желали оставлять ее в покое. Вскоре они узнали, что Минсо рассказала обо всех творившихся в банде делах своей лучшей подруге Ким Сугён.
Они словно с катушек слетели. Увидев это, я ушла из их банды и вернулась домой. Это случилось три месяца спустя. Я снова начала ходить в школу, но они стали мне названивать и пообещали, что отстанут, если я выполню их последний приказ: привести на крышу Ким Сугён после перемены во время четвертого урока.
Мне пришлось сделать это. Я мечтала, чтобы они поскорее от меня отстали. Но я очень переживала: что они задумали? После первого урока во время перемены я схватила Ким Сугён, выходящую из туалета, и попросила подняться на крышу, как только начнется четвертый урок.
Сугён, скорее всего, уже знала от Минсо, что я тоже была в банде «сбежавших из дома». Неловко посмотрев на меня, она согласилась.
Мне было любопытно и страшно. Перед четвертым уроком я спряталась в туалете, а потом вышла. Мне не хотелось становиться соучастницей преступления. Но я не могла поступить по-другому.
Тогда я увидела: переодевшись в школьную форму, те девчонки поднимались по лестнице, ведущей на крышу… Парень, их главарь, Ли Хангю, тоже был с ними. До этого они приказали мне украсть и мужскую форму, чему я поначалу удивилась. Оказывается, она была нужна именно для этого случая.
Девчонки стройным рядом шли за ним. Они всегда беспрекословно его слушались. Стоило сумасшедшему Ли Хангю приказать что-нибудь безумное, как они с удовольствием это выполняли. Кажется, в тот раз произошло то же самое.
– Может, это он? Он и есть N?
– Нет, того парня зовут Ким Хёнхван. Мы с одной параллели, но из разных классов. После тех происшествий, где-то год спустя, он сам меня нашел, так как на фотографии, которую попросила сделать Ким Сугён, была и я.
Точно не знаю, но, наверное, Сугён попросила его фиксировать каждое движение этих школьниц. Не получив никакой оплаты за работу от нее, ведь она погибла, он решил получить хоть что-то с меня. Он угрожал, что распространит эти фотографии… Поэтому я ему заплатила. Боясь, что он снова меня найдет и будет шантажировать, я сменила имя и номер и постаралась совсем пропасть из виду. Но тут появились вы, и он почуял, что ситуация может весьма выгодно повернуться в его пользу. А я снова стала переживать, что мое не совсем приятное прошлое может раскрыться…
Я купила серую сим-карту, позвонила ему и сказала передать эти фотографии вам. Ведь вы, как и я, пострадавшая, и мне необходимо было показать, что я с ними не заодно.
Не выдавайте меня. Простите. У меня действительно не было дурных намерений. Я только хотела, чтобы они перестали меня преследовать. Из чувства вины я иногда прихожу на могилу Сугён. Я рассказала вам всю правду. Простите меня за мою ошибку молодости.
Верно. Они преступники. А Сугён наверняка убил Ли Хангю. Точно он. Перила на крыше школы Семун довольно высокие, девочки не смогли бы так высоко поднять Сугён и перекинуть ее через преграду. Это Ли Хангю поднял и сбросил… Сугён погибла от рук Ли Хангю. Он всегда всем руководил… А так как он был в школьной форме, то смог ускользнуть от глаз полицейских.
– Удали записи звонков от меня. Я удалю записи разговоров на телефоне твоего мужа. Скажешь, муж сам упал. А я пришла, так как испугалась за тебя. Я отправлю тебе сообщение со своего номера: «Пришла встретиться с твоим мужем, а он лежит без сознания, но состояние не вызывает опасений, поэтому не стала вызывать 119 и просто ушла». Мужу потом скажешь, что я ошиблась с фотографиями, поэтому передумала о них говорить. Это уже твоя забота – убедить его, чтобы он ни в чем меня не подозревал.
А теперь выкладывай все об этой банде. Это твоя плата за спасение мужа.
Желаю тебе до самой смерти вымаливать прощение перед Сугён и передо мной. Живи с этим чувством вины! Даже если это и был приказ, все равно ты помогла им в убийстве. Не знала, что они могут убить ее? Да все ты знала! Ты до сих пор живешь в страхе и постоянных страданиях. Желаю тебе и провести остаток жизни в муках совести. Всю жизнь.
* * *
В этот момент, то ли к счастью, то ли к несчастью, в памяти Ёнён вдруг всплыла сцена, которую она мечтала не вспоминать никогда.
При жизни Сугён ни разу не принимала такой позы. Никогда так не выгибала рук и даже когда решила заняться йогой, то ни разу так не изгибалась в пояснице. Ноги и руки были вывернуты и искорежены… Затылок разбит. Лицо, залитое кровью, как-то уцелело с вытаращенными от ужаса и боли глазами. Именно в таком виде лежала Сугён на фотографии, которую показали ей полицейские с места происшествия.
Ёнён во всех красках представила, как над Сугён, ушедшей в мир иной в таком виде, смеются Чи Ынчжи, Мин Чинхи и Сон Ухён. Она видела свою сестру такой в последний раз, когда сама закрывала ей глаза мокрой от слез рукой в морге.
Придя в себя, Ёнён поняла, что безумно кричит во весь голос, заткнув уши. Из-за распухших от слез век ничего не было видно.
* * *
Начало полудня. Раздался звонок. Номер начинался на 02, значит – звонили с сеульского стационарного телефона. Ёнён взяла трубку, женский голос представился Ким Сечжин. Она сказала, что звонит по просьбе Мин Чинхи, чтобы как-то помочь, потому что была одноклассницей Ким Сугён.
Имя Ким Сечжин врезалось в мозг и закружилось вихрем в голове. Взгляд повис в пустоте. Ёнён поняла, что с этого момента надо начинать расследование с самого начала.
Глава 22
Каюн выглядела точь-в-точь как на фотографии. Даже несмотря на возраст, лицо было такое же миловидное.
– Я очень удивилась, когда вы сами назначили место встречи. Слышала, вы еще не совсем поправились, поэтому я собиралась организовать все сама.
Открылась дверь: двое официантов принесли еду. За каждое движение Каюн одаривала официантов благодарным взглядом и вежливыми фразами. Персонал вышел – ее взгляд остановился на трех бутылках сочжу. Каюн, немного растерявшись, виновато сказала:
– Извините, я не пью спиртное.
– Ничего страшного. Это для меня.
Каюн с удивлением посмотрела на Ёнён, но потом, словно одернув себя, резко улыбнулась. Ёнён была серьезной.
– Я слышала, вас интересуют далекие события школьных лет. Честно говоря, я не знала близко ни Ким Сугён, ни Ким Минсо, и даже тех, кто мне позвонил. Поэтому поначалу подумала, что это телефонные мошенники. Мне пришлось хорошенько подумать, чтобы вспомнить девочек. Я совсем не ожидала получить вести от своих одноклассников. В любом случае, я слышала, что вам нужна помощь, поэтому решила с вами встретиться, но не уверена, будет ли от меня хоть какая-то польза.
– Видимо, вы не были близки?
– Да, мы даже не общались. Если б не то происшествие, я бы не вспомнила их имен. Если говорить о произошедшем тогда…
Ёнён еще ничего не спросила, но Каюн продолжала говорить. Однако, заметив пристальный взгляд Ёнён, девушка поперхнулась и закашлялась.
– Выпейте воды.
Каюн взяла стакан и сделала несколько глотков. На лице по-прежнему сохранялась улыбка, но уже с примесью тревоги. Было видно, как она выдавливает ее из себя.
Ким Сечжин, в настоящей жизни Каюн, следя за выражением глаз собеседницы, старательно продолжала свой рассказ. Ёнён не останавливала ее, позволив ей говорить все, что та захочет. Когда рассказ вот-вот должен был закончиться, Ёнён произнесла:
– Это все, что ты хотела мне сказать?
Каюн с удивлением посмотрела на Ёнён. В ее широко раскрытых глазах крылось что-то пугающее и неискреннее.
– Честно говоря… можно мне прямо высказать свое мнение? Когда к вам вернется память, разве вы тогда сами все не вспомните? Так много времени прошло, так что я плохо помню те события. Но раз вы просили о помощи, я решила прийти, хотя не понимаю зачем.
– Не понимаешь зачем?
С лица Каюн бесследно исчезла прежняя улыбка.
– Да, извините, но не могу понять. Слышала, вы считаете, будто Сугён не совершала самоубийства. Это дело давно закрыто, и спустя одиннадцать лет весьма глупо что-то пытаться доказать. Когда к вам вернется память, вы сами все вспомните. А сейчас из-за временной потери памяти вы просто себя изводите бесполезными поисками несуществующих ответов. Проявите немного терпения, и память вернется. А насчет самоубийства Сугён я точно помню, что именно так все и было. Это даже не воспоминание, а факт. И причин для самоубийства было достаточно, даже в полиции вынесли такой вердикт. Здесь больше нечего выяснять. Заключение вынесли после тщательного расследования. Разве его бы вынесли просто так? Я слышала, вы не помните ничего после 2009 года… То есть вы себя до сих пор считаете на одиннадцать лет моложе?
– Да, я до сих пор думаю, что мне всего двадцать три года.
– Вам, наверное, неловко, когда я зову вас «онни». В любом случае жизненного опыта у меня больше. И я поделюсь с вами этим опытом. Если вы чего-то не видели своими глазами или не были на месте событий, то лучше никому не верить и молчать обо всем – это самое верное решение. Я видела много людей, которые потерпели поражение только потому, что были слишком самоуверенны, полагаясь на догадки и домыслы. Нельзя быть столь невнимательной и полагаться на слухи.
– Я была на том самом месте.
– Все верно, но вы ничего не помните. Как только память к вам вернется, вы сами огорчитесь, что столько времени потратили впустую на встречи с разными людьми. Так и будет, поверьте. Вы это уже однажды пережили. Сейчас же попытки откопать что-то в событиях прошлого со стороны выглядят довольно бессмысленно и нелепо.
Как и ее сообщницы, Каюн старалась произвести впечатление, будто от всей души желает, чтобы к Ёнён поскорее вернулась память. Видимо, они надеялись, что с возвращением памяти настырная старшая сестра снова поверит в прежнюю ложь. Этого они и добивались.
Ёнён, не говоря ни слова, смотрела на полную обмана Сечжин. Собеседница стала чаще моргать, будто боролась со сном, пару раз даже зевнула. Каюн потянулась за стаканом, но, увидев, что он пустой, нервно опустила его и решила налить себе воды. Кувшин выскользнул из ее рук – Каюн вскрикнула.
Ёнён молча наблюдала, как та неловко вытирает салфетками пролившуюся воду. Ее движения становились неловкими, руки не слушались, глаза слипались – Каюн перестала контролировать ситуацию.
Не отрывая взгляда от нее, Ёнён засунула руку в сумку собеседницы и, найдя там телефон, остановила запись. Теперь больше никто не подслушивал их. Каюн молча и безропотно наблюдала за ней. В ее глазах читалось, что она хочет сказать что-то, но у нее не получалось, поэтому она лишь моргала и глупо смотрела перед собой. Вскоре Ким Сечжин закрыла глаза и повалилась набок.
От Ынчжу пришло голосовое сообщение. Именно Чонхэ предложила общаться через приложение, чтобы в телефонах не оставалось записей о совершенных звонках.
Чонхэ считала Ынчжу и Каюн глуповатыми. Особенно Каюн. Та не отличалась умом, учитывая, что успела родить ребенка от главаря их банды и живет с ним, так и не расписавшись. Надо же быть такой бестолковой.
Чонхэ установила максимальную громкость на телефоне и положила его на журнальный столик, а сама села рядом на диване, прослушивая сделанную прошлой ночью запись. Сразу же раздался громкий голос Ынчжу из трубки: