– Что вы делаете? – ее голос прозвучал резко, почти грубо. Она отчаянно затрясла головой. – Нет. Ни за что!

Элиот посерьезнел.

– О чем ты?

– О том, что я туда не пойду!

Паркер выскочила из машины и отбежала на несколько шагов в сторону.

– Но почему? – Элиот склонил голову. – Что с тобой сейчас происходит?

Паркер сама не до конца понимала, что с ней происходит – она знала только то, что ее тревожная сигнализация включилась на полную мощность. Перед глазами мелькали вспышки света, она почувствовала мучительные спазмы подступающей мигрени. В ее памяти всплыло лицо Нолана с недобро прищуренными глазами. Потом она увидела над собой лицо отца. Его рука опускалась – снова и снова. Паркер услышала чьи-то крики и не сразу поняла, что это кричит она сама. Что это она лежит там, на полу – обмякшая, безжизненная.

Когда она снова взглянула на Элиота, то смогла только затрясти головой. Боль от виска к виску опоясывала ее голову.

– Я не могу пойти туда, – прошептала Паркер, крепко зажмурив глаза. – Не могу… не могу, и все.

В небе пролетела ворона. Горло Элиота содрогнулось, он сглотнул.

– Хорошо, – еле слышно ответил он. – Я просто…

– Паркер!

Паркер стремительно обернулась. Позади нее стояла Джулия, сейчас она была как никогда похожа на ангела в своей белой полупрозрачной блузке и с рассыпанными по плечам волосами. В ее широко распахнутых глазах была тревога.

– Я как раз еду в город, чтобы сделать кое-какие покупки для мамы и повидать тебя. Что происходит?

– Спасибо, что ты здесь! – прошептала Паркер, падая ей на грудь.

– Ну-ну, – прошептала Джулия, подхватив ее. Она взглянула на Элиота. – Я заберу ее домой. Мы подождем следующий автобус.

Элиот заморгал.

– М-м, да-да, конечно, – пробормотал он, делая шаг в сторону. – Я просто пытаюсь помочь…

– Вам стоит быть с ней поосторожнее! – сердито сказала Джулия и бережно взяла Паркер под руку. Теперь мигрень разыгралась в полную силу, в глазах у Паркер почернело, желудок свело судорогой, волны боли прокатывались по спине. – Все хорошо, – донесся до нее откуда-то сверху голос Джулии. – Все будет хорошо.

– Я не смогла, – простонала Джулия, каждое слово давалось ей с болью. – Я просто не смогла.

– Знаю, – ответила Джулия, видимо, обо всем догадавшись, хотя Паркер сама до конца не понимала, что с ней случилось. Может быть, это очередной провал в ее памяти? Может быть, прежняя Паркер ненавидела кладбища? Может быть, здесь с ней случилось что-то плохое?

Но сейчас ей было плевать на причины. Ей хотелось только одного – сидеть на автобусной остановке с закрытыми глазами.

И больше никогда ни о чем не думать.

20

Во второй половине того же дня Кейтлин сидела в ортопедической клинике на краешке застеленной бумагой кушетки, поставив ступню на ладонь врача – для еженедельного осмотра.

– Отлично, теперь согни, – сказал врач, рослый русский по имени Игорь, внимательно следя за лицом Кейтлин, когда она покрутила лодыжкой.

– Совсем не болит, – сказала Кейтлин.

– Хорошо.

Игорь продолжал крутить ее ступню в разные стороны, его прикосновения были бережными и приятными.

В углу кабинета стоял телевизор, по которому шел выпуск новостей – без звука, но с субтитрами. В нижней части экрана появилась бегущая строка экстренного сообщения: «Местный подросток отравлен цианидом».

Кейтлин вздрогнула. Игорь тут же поднял на нее глаза.

– Так больно?

– Нет! – Во рту у нее вдруг пересохло. Игорь осторожно выпустил из рук ее ступню. – М-м, вы не могли бы включить звук? – попросила Кейтлин.

На секунду Игорь растерялся, потом взял с соседнего стола пульт и протянул Кейтлин. Звук включился моментально.

– Давайте немного поговорим о цианиде, – говорила репортер неестественно бодрым голосом. – Для этого я решила обратиться к доктору Джону Ньюлину, эксперту-криминалисту. Доктор Ньюлин?

Доктор откашлялся.

– Отравление цианидом – классический способ как убийства, так и самоубийства, в основном благодаря тому, что отравляющее вещество действует очень быстро и дает симптоматику, похожую на сердечный приступ. Яд угнетает способность усваивать кислород, в результате чего у жертвы возникают симптомы удушья…

– Но ведь цианид нельзя назвать распространенным веществом? – вступила репортер. – Возвращаясь к делу Хотчкисса: возникает вопрос – каким образом яд мог оказаться у убийцы?

– На самом деле, – ответил доктор, – существует целый ряд профессий, представители которых в той или иной степени имеют доступ к цианидам: это химия, фотография, борьба с вредителями, минеральные удобрения, красильное дело, печать… Скорее всего, полиция сейчас ищет людей, так или иначе связанных с этими сферами деятельности.

Кейтлин оцепенела. Она-то думала, что цианид – это нечто практически недоступное! Но оказалось, что существует тысяча легальных способов его раздобыть! Что если у нее или еще у кого-нибудь эта гадость хранится в гараже или в подвале, а они об этом даже не догадываются? Что тогда?

– А как насчет школьных химических лабораторий? – не унималась репортер.

Джон Ньюлин помедлил с ответом.

– Учитель химии, определенно, знает, как получить цианистый калий. Строго говоря, цианид раньше даже входил в стандартный набор веществ для школьной лаборатории. Но трудно себе представить, что в наши дни учитель станет держать в классе такое опасное вещество.

– Спасибо за ваше участие, Джон. На настоящий момент мы не располагаем более актуальной информацией о расследовании убийства Нолана Хотчкисса. Переходим к главным новостям этого часа…

Кейтлин выключила телевизор и откинулась на кушетку. Ее сердце бешено стучало.

– Вы были друзьями? – спросил Игорь, сочувственно глядя на нее.

Кейтлин прикусила уголок губы.

– Нет, близко я его не знала.

Игорь понимающе кивнул.

– Да, подобные преступления затрагивают всех, независимо от того, дружили вы или нет. Это ужасно. Надеюсь, тот, кто это сделал, сгниет в тюрьме.

«Сгниет в тюрьме». Сердце Кейтлин гулко бухнуло в такт этим словам. Возможно, именно это ее и ждет. Она вспомнила о допросе в полиции и о том, как расплылось в улыбке лицо детектива, когда он заявил, что у нее был мотив. Кейтлин содрогнулась, представив, как полицейские обсуждали это дело, как говорили о ней…

О них.

Она покосилась на свой телефон. Прошлой ночью Ава прислала сообщение: «Только что перерыли все барахло Боги на маяке. Ничего». Это было зашифрованное послание: «Боги» – так они прозвали Грейнджера за его любовь к Хамфри Богарту, а «маяком» называли школу. И что делать дальше? Как связать Грейнджера с этим делом? Был ли у него доступ к цианиду? Доктор сказал, что это вещество используют в фотографии, а Грейнджер возглавлял фотоклуб!

Кейтлин торопливо послала сообщение всей команде: «Фотографы используют цианид».

Не успела она отложить телефон, как он снова зажужжал. Кейтлин думала, что ей ответил кто-то из девочек, но это оказалось сообщение от… Джереми.

«Начинается “Жемчуг дракона”. Думал, тебе будет интересно…»

Кейтлин невольно улыбнулась. Они не разговаривали с тех пор, как Джереми на прошлой неделе подвез ее на тренировку, но, встречаясь в школьных коридорах, всегда застенчиво улыбались друг другу.

«Фанат.J», – написала она.

«От фаната слышу.J», – пришел ответ.

– Ну что ж, все отлично заживает, – сказал Игорь, вынимая из кармана ручку. – У меня для тебя хорошая новость – пожалуй, тебе осталось всего пару раз заглянуть ко мне.

– Здорово, – кивнула Кейтлин.

– И, кстати, Кейтлин… – весело сказал Игорь.

Она подняла глаза.

– Да?

– Удачи в большом матче! – и он ей подмигнул.

– Спасибо, – ответила Кейтлин, вдруг осознав, что совершенно забыла о предстоящих в среду полуфинальных матчах. На фоне всего происходящего это вдруг стало казаться… чем-то неважным.

Она собрала свои вещи и вышла из клиники. С дороги ей посигналили, Кейтлин подняла голову. Джош сидел в своем «Джипе Чероки».

– Ну, как Игорь? – спросил он.

Кейтлин остановилась. Она и забыла, что Джош ее ждет!

– Русский как русский…

Она села в машину, пристегнулась. Джош перегнулся и поцеловал ее. Но когда Кейтлин, закрыв глаза, поцеловала его в ответ, ей почему-то почудилось, будто она сидит на «Веспе» позади Джереми и обнимает его за пояс. Она даже вздрогнула от ужаса.

– Ну, куда теперь? К Дирку? – Это была их любимая бургерная, славившаяся жареным сладким картофелем.

Кейтлин поморщилась.

– Я только что поела.

Джош только рукой махнул.

– А я просто умираю с голоду, так что давай заскочим, а? – Не дожидаясь ответа, он завел двигатель. – Как только ты почуешь запах картошки, то сразу передумаешь!

«Я же сказала, что не хочу есть», – подумала Кейтлин, когда они отъехали от тротуара.

Из динамиков ударило «Имперское состояние души» Джей Зета. Кейтлин вздрогнула от неожиданности и стукнула рукой по приборной доске, словно хотела выключить музыку, но Джош только прибавил звук.

– Эта песня напоминает мне о поездке на мыс Разочарования, – проорал он. – Помнишь? По дороге туда мы прослушали ее раз, наверное, пятьсот, скажи?

Басы грохотали так, что Кейтлин казалось, будто в ее теле бьется второе сердце. На мыс Разочарования они ездили сразу после окончания десятого класса. Джош тогда только-только получил права, и они вместе с другими футболистами поехали на неделю на побережье. Кейтлин до сих пор помнила, как покрытые солнечными бликами деревья хлестали по окнам машины, а они все вместе до хрипоты орали песни, как будто были одни в целом мире. Кейтлин помнила руку Джоша на своем колене и слабые разряды электрического притяжения, пробегавшие между ними. Тейлор был еще жив, а сама Кейтлин – беззаботна и счастлива. Это было еще до того, как она узнала, какую боль может причинить мир.

Теперь это осталось в далеком прошлом.

Почувствовав какую-то тяжесть на своем колене, Кейтлин опустила глаза и увидела руку Джоша, лежавшую на ее обтянутой джинсами ноге. Ее поразило, насколько чужой и неуместной казалась эта рука на ее ноге. Честно говоря, ей было почти неприятно.

Кейтлин стала смотреть в окно, размышляя над тем, что Джереми сказал ей однажды вечером. «Иногда мне кажется, что тебе нужно вырваться отсюда, чтобы увидеть все, как оно есть». Она постоянно думала об этих словах. Это прозвучало так, будто Джереми хотел сказать, что она живет неправильно. Но, черт возьми, что это должно значить? И что ей с этим делать? Что она должна изменить?

Кейтлин посмотрела на Джоша.

– Ты когда-нибудь задумывался над тем, что будешь делать, если вдруг больше не сможешь играть в футбол?

Вопрос вырвался сам собой, секунду назад она даже не думала об этом.

– Что? – нахмурился Джош.

Кейтлин почувствовала, что ремень безопасности душит ее, и она оттянула его.

– Ну, если вдруг получишь травму или что-нибудь в этом роде. Или просто выдохнешься.

Джош насупился.

– Зачем вообще об этом думать? Кейт, с твоей лодыжкой все в порядке. Все в норме, ты уже играешь.

– Да, но… – Она с досадой хмыкнула. – Я спрашиваю о другом. О том, что будет, если ты получишь серьезную травму или типа того? Или если тебе просто наскучит футбол. Что ты тогда будешь делать?

Джош так вытаращился на нее, что едва не проскочил на красный.

– Ты что, решила бросить?

– Нет. – Кейтлин отвернулась к окну. – Просто изображаю адвоката дьявола.

Джош бросил на нее непонимающий и слегка нервный взгляд и покачал головой.

– Я просто не понимаю, зачем вообще думать о том, чего не произойдет? Футбол – это жизнь. – Он улыбнулся. Это был девиз с одной из наклеек на заднем бампере его машины.

– Но послушай, Джош, ведь на самом-то деле это произойдет! – Сердце Кейтлин забилось чаще. – Мы ведь не вечно будем играть в футбол. После универа, если, конечно, мы оба поступим… Короче, стать профессиональными игроками нам вряд ли светит, даже если мы будем одни из лучших. У нас должен быть запасной план, понимаешь?

Джош, кажется, обиделся.

– Ты не веришь, что я могу стать профессиональным игроком?

– Я этого не говорила! – возразила Кейтлин. – И вообще дело не в этом. Разве тебе не кажется, что было бы правильно… ну, не знаю. Скажем, притормозить немного? Оглядеться и понять, чего мы хотим от жизни?

Джош фыркнул. Кейтлин с минуту выжидающе смотрела на него, но он, похоже, не собирался задумываться над ее вопросом.

– Что с тобой творится в последнее время? – спросил Джош. – Ты ведешь себя как-то странно.

Кейтлин пожала плечами, но потом решилась произнести имя, которое старалась держать при себе.

– Наверное, в последнее время я очень много думаю о Тейлоре. История с Ноланом… Понимаешь, она вызвала столько воспоминаний… Оказывается, жизнь такая короткая. А мы тратим ее на то, чтобы бегать туда-сюда по футбольному полю.

Джош покачал головой.

– Честно тебе скажу, я не понимаю, какое отношение Тейлор или Нолан имеют к футболу.

Кейтлин резко повернула голову, чтобы взглянуть на него.

– Они имеют самое прямое отношение к футболу! Если бы я не была так поглощена футболом, то, наверное, заметила бы, что происходит с Тейлором! И теперь я постоянно об этом думаю.

Джош продолжал непонимающе смотреть на нее.

– Слушай, это ты зря. Такой настрой очень вреден для игры. Это может испортить твои шансы поступить в университет.

У Кейтлин отвисла челюсть.

– И тогда… что? Ты перестанешь меня любить, если я не выиграю чемпионат? Ты перестанешь меня любить потому, что я думаю о том, что случилось, а не прячу голову в песок?

Джош остановился на светофоре.

– Боже, Кейт! В последние две недели ты постоянно ко мне цепляешься! А ведь я ничего не сделал.

Тысячи слов застряли в горле у Кейтлин. «Я просто хочу, чтобы ты меня услышал! – хотелось закричать ей. – Я хочу, чтобы мы поговорили о Тейлоре и ты не вел бы себя, как чужой! Я хочу, чтобы ты обнял меня и сказал, что будешь слушать, сколько потребуется. Я все еще хочу, чтобы ты меня понял – несмотря на то, что ты ничего не понимаешь! И это больнее всего».

Но она почему-то ничего этого не сказала. Возможно, потому, что они так долго были вместе и успели научиться обходить молчанием столько тем, что внезапная откровенность теперь выглядела бы странно. Или потому, что это была чистая правда, и произнести ее вслух означало бы открыто признать, насколько они далеки друг от друга. Это было страшно, но Кейтлин вдруг увидела все с беспощадной ясностью. За исключением футбола, у них с Джошем не было ничего общего.

Вообще ничего.

Она сорвала ремень и распахнула дверь машины.

– Ты что? – воскликнул Джош, поворачивая к ней изумленное лицо.

Кейтлин вышла из машины и помахала ему рукой.

– Детка, вернись в машину! – рявкнул Джош.

Кейтлин покачала головой, захлопнула дверцу.

– Кейтлин, да что я такого сделал?

На какую-то долю секунды на лице Джоша отразилось смятение, и Кейтлин даже испугалась, что он сейчас выскочит из машины и бросится за ней. Но тут переключился светофор. Сзади засигналили машины. Еще мгновение Джош в замешательстве смотрел на Кейтлин. Потом покачал головой, поднял руку в жесте «ну, как знаешь» и покатил дальше.

Она еще немного постояла, вдыхая запахи выхлопов и палой листвы. Сердце грохотало в ушах. Кейтлин никогда в жизни не делала ничего подобного – они с Джошем вообще никогда не ссорились. И ей было немного страшно от того, что она сделала нечто столь не похожее на ее обычное поведение. И в то же время она наконец почувствовала себя свободной.

Кейтлин вытащила телефон, чтобы попросить кого-нибудь забрать ее – вот только кого? Кого-то из мам? Джереми? – как вдруг заметила мужчину, совершавшего пробежку. В первую секунду она не поверила своим глазам и посмотрела внимательнее.

Это был мистер Грейнджер.

Он был в шортах для бега и майке с длинными рукавами, но двигался медленно, почти лениво. Пробегая мимо, Грейнджер повернул голову и посмотрел Кейтлин прямо в глаза. Уголки его губ искривились в странной, едва заметной улыбке. Он насмешливо отсалютовал Кейтлин и побежал дальше.

У Кейтлин задрожала рука. Она узнала этот взгляд. Она сама тысячи раз так смотрела на Нолана после смерти Тейлора. Этот взгляд ясно и недвусмысленно говорил:

«Ты за это ответишь – и ничто тебя не спасет».

21

Вечером в субботу Джулия вошла в суши-бар Мару и стряхнула воду с одолженного ей клетчатого зонта. Шел ливень, но хотя дом Джулии был до самой крыши забит – скажем так, всем на свете, – ни в одной куче ей так и не удалось раскопать зонтик. К счастью, на парковке Джулия столкнулась сразу с двумя компаниями учеников из своей школы, и все наперебой стали предлагать ей свои зонты. Одна девочка, девятиклассница по имени Сэди, даже вызвалась подержать зонтик над головой Джулии, пока та пройдет два шага до ресторана.

– Ребята, вы такие милые, – сказала Джулия, любезно принимая у Сэди клетчатый зонтик Burberry с обещанием вернуть его в понедельник.

Что ни говори, иногда быть популярным – выгодно. И это определенно было плюсом в рушащемся мире Джулии.

Она обвела глазами ало-золотое помещение ресторана. Здесь пахло соей и имбирем – ее любимое сочетание ароматов. Над столиками висели бумажные фонарики, дававшие приглушенный свет. На открытой кухне стоял сосредоточенный шеф-повар, его нож порхал над разделочной доской. Джулия обнаружила Карсона за столиком в углу, под гигантским изображением рыбы в стиле гиотаку[19].

Он так сосредоточенно изучал меню, что не заметил появления Джулии. Ей до сих пор не верилось, что Паркер смогла уговорить ее. «Ты заслужила сказочное свидание, тем более после всех этих событий», – твердила она, а потом отобрала у Джулии телефон и послала Карсону ответ в виде короткого и энергичного: «Да!»

– Привет, – сказала Джулия, подходя к столику. Ее нервы едва не звенели от напряжения.

Карсон поднял на нее блестящие оливковые глаза, потом взглянул еще раз и так резко вскочил, что ударился коленями о столешницу. Джулия сдержала улыбку. Сегодня она надела свое любимое черное платье со вставками из искусственной кожи и большие блестящие серьги. Так, наверное, могла бы одеться Ава.

– Привет! – Карсон бросился вокруг стола, чтобы отодвинуть для нее стул. – М-м-м, выглядишь просто потрясающе!

Ей ужасно нравилось, как он растягивает гласные: «Потря-са-ающе».

– Спасибо. Ты тоже.

Он был в зеленом приталенном пиджаке, потертых джинсах и винтажной футболке в стиле семидесятых годов прошлого века, с изображением заката над пальмами. Джулия кожей чувствовала, что все девушки в ресторане бросают на него заинтересованные взгляды, но сделала вид, будто ничего не замечает.

Официантка подошла к столику, занесла ручку над блокнотом. Карсон снова уткнулся в меню.

– Ну, что здесь стоит попробовать?

– Нужно обязательно заказать роллы с пряным тунцом и сашими с лососем и угрем. И, конечно, эби[20]! Ах да, и мисо суп. И еще мы, наверное, попробуем инари[21], – отбарабанила Джулия.

Карсон засмеялся.

– Сколько же рыбы ты планируешь сегодня съесть?

– Предупреждаю официально, это мероприятие не для любителей. – Джулия с шутливым вызовом приподняла бровь, а Карсон улыбнулся официантке.

– Отлично! Принесите нам все, что она сказала.

– И еще, пожалуйста, эдамаме[22]! – добавила Джулия, когда официантка повернулась, чтобы уйти.

Она поймала взгляд Карсона и улыбнулась. Он был такой красивый, смуглый, с золотистыми искорками в глазах. Просто не верилось, что он захотел пойти на свидание с ней!

– Ну, Джулия, расскажи мне о себе что-нибудь такое, чего я не знаю, – предложил он, болтая соломинкой в стакане с водой.

Джулия поморгала. Слишком много было всего, чего он о ней не знал и никогда не должен узнать… Она перебирала обстоятельства своей жизни, подыскивая что-нибудь невинное.

– Я работаю спасательницей в крытом бассейне в Бэконском развлекательном центре. Там полно безумных детей и старушек, плавающих по дорожкам.

Глаза Карсона заискрились.

– Спасательница? Ты точно не из Австралии?

– Разве что по совместительству, – отшутилась Джулия. – Я полагаю, у вас там все с рождения умеют плавать?

– Почти все, – ответил Карсон. Он смотрел на нее, подперев кулаком подбородок. – И еще у нас все ездят в школу на кенгуру и дерутся с крокодилами.

– А еще я представляю, что вы там целыми днями ездите по бушу и разговариваете с сексуальным акцентом.

– Ты находишь мой акцент сексуальным? – Он задал вопрос негромко, на его губах играла улыбка.

Джулия улыбнулась в ответ, внезапно почувствовав прилив уверенности.

– Акцент? Да! Насчет всего остального я еще не решила.

– Ну что ж, – ответил Карсон, наклоняясь вперед и упираясь локтями в стол. – Давай посмотрим, что я могу сделать, чтобы ты поскорее определилась!

Официантка принесла эдамаме, и они начали болтать, смеясь почти без остановки. Карсон рассказал Джулии о комедийных скетчах, которые он снимал в Сиднее вместе с друзьями, о серфинге в Тасмановом море.

– Однажды огромная белая акула почти сорок минут кружила вокруг моей доски, – говорил он, расширив глаза. – Пришлось сидеть и ждать, когда она уберется. Честно, я уже думал, что она меня сожрет!

– Думаешь, это страшно? – поддразнила его Джулия. – Однажды моя подруга Паркер уговорила меня поехать автостопом в Портленд на концерт Тейлор Свифт. Мы несколько часов без толку проторчали на шоссе. А потом нас вдруг подбирает один жуткий тип. Представь, вся кабина у него была забита игрушками с качающимися головами – их там было видимо-невидимо! – а сам он все время насвистывал какой-то странный мотивчик, ни дать ни взять из фильма ужасов! Мы так перепугались, что попросили его выпустить нас на следующем съезде. И что, ты думаешь, было дальше? Перед нами останавливается еще одна машина, а в ней сидит мистер Даунинг, наш учитель алгебры! – Джулия прыснула при одном воспоминании об этом. – Короче, так мы и не увидели Свифт.

Карсон потянулся за стручком бобов.

– Я тоже ездил автостопом в Сиднее и окрестностях, и это может быть довольно опасно. Как, ты говоришь, зовут твою подругу? Паркер?

– Угу, – улыбка Джулии слегка потускнела.

– Она учится в нашей школе?

Джулия сняла с рукава несуществующую пушинку. Но прежде чем она успела придумать, что бы такое сказать о Паркер, официантка принесла суши и роллы. Карсон с напускным ужасом ахнул, разглядывая горы еды, появившиеся на столе.

– Как мы все это съедим?!

– Ты когда-нибудь пробовал угря? – с вызовом спросила Джулия. – Доверься мне, я знаю, о чем говорю. Ты съешь все до последней крошки и тарелку оближешь.

Она потянулась к блюду палочками, обмакнула суши в соевый соус. Карсон с улыбкой последовал ее примеру.

Они еще поболтали немного, потом Джулия встала и извинилась. Она вошла в туалет и проверила свой макияж перед большим круглым зеркалом, висевшим над раковиной. Перебрала несколько вариантов улыбки – широкую, искреннюю и ослепительную. Все складывалось так чудесно, что просто не верилось. Может быть, все-таки рискнуть? Позволить себе завести бойфренда? Сохранить тайну будет нетрудно. Нисса ведь никогда не была у Джулии дома, хотя они дружат уже несколько лет!

Джулия стала рыться в сумочке в поисках розовой помады, которую купила специально для этого вечера, размышляя над тем, что бы еще спросить у Карсона о жизни в Австралии. Он был такой милый, простой и веселый, не хвастун и не рохля. Джулия закрыла футляр с помадой и протянула руку за бумажным полотенцем, чтобы промокнуть губы. И тут в зеркале за ее плечом появилось лицо.

От неожиданности Джулия едва не вскрикнула.

– Тебе тоже привет, – пропела Эшли Фергюсон, ее тонкие губы растянулись в холодной улыбке.

Юбка Эшли была ей тесна по меньшей мере на размер. Груди отчаянно выпирали из выреза тесного кашемирового свитера. Она накрасилась в точности, как Джулия, только немного ошиблась с выбором тона – взяла слишком темный тональный крем и зачем-то нанесла блестящий хайлайтер на все лицо. Это было все равно, что смотреть на свое искаженное отражение в кривом зеркале в комнате смеха.

– Ч-что ты здесь делаешь? – пролепетала Джулия.

Эшли молча взяла у нее из рук сумочку, вытащила оттуда тюбик помады и стала красить губы, не сводя глаз с зеркала. Для нее оттенок оказался слишком светлым, но Эшли одобрительно почмокала губами. Потом все так же молча опустила помаду в свою сумочку.

– Прости, но это моя помада, – сказала Джулия, непонимающе глядя на нее.

– Но ведь ты такая милая, я уверена, что ты будешь рада поделиться, – беспечно пропела Эшли, перебрасывая волосы через плечо.

– Вообще-то нет. Пожалуйста, отдай помаду, – твердо сказала Джулия, протягивая руку. Между прочим, эта помада обошлась ей в две зарплаты.

Но Эшли лишь с вызовом посмотрела на нее.

– Нет.

Джулия переступила с ноги на ногу, теряя терпение. Можно подумать, мало у нее проблем! Не хватало еще этой безумной преследовательницы!..

– Нельзя воровать чужие вещи. И чужую внешность тоже, – сердито отчеканила она. – Ты просто сумасшедшая подражательница!

Но вместо того, чтобы устыдиться или хотя бы опешить, Эшли лишь улыбнулась ей с каким-то странным воодушевлением.

– Подражательница? Какое интересное слово.

– Хватит, Эшли. Живи своей жизнью и перестань воровать мою! – отрезала Джулия. Она решительно вытащила свою помаду из сумочки Эшли и вышла из туалета, гордясь тем, что наконец смогла дать кому-то отпор. Возможно, полицейские могут ее запугивать и третировать, но Эшли Фергюсон – ни в коем случае!

А главное, ей еще предстояло продолжить свое сказочное свидание.

22

В следующий понедельник Ава сидела в кабинете киноведения, низко опустив голову. Вот в этом беда школы: что бы ни случилось, с кем бы ты ни поссорилась, с кем бы ни порвала, ты все равно должна каждый день ходить на эти проклятые уроки. Противостоять мучителям и унижениям. Ты не можешь убежать и спрятаться, как бы тебе этого ни хотелось.

А вот и наглядный пример: мистер Грейнджер собственной персоной вальяжно расхаживал вдоль рядов, просунув пальцы в петли для ремня, и с видом полного превосходства на лице.

– Внимание, – говорил он, обращаясь к классу. – Вопрос: чем «Почтальон всегда звонит дважды» отличается от других фильмов, которые мы смотрели в этом семестре?

Тишина. Когда Грейнджер прошел мимо стола Авы, она нарочно опустила глаза. Но, к ее ужасу, Грейнджер остановился прямо рядом с ней. Он стоял так близко, что Ава чувствовала тепло его тела.

– Мисс Джелали? – Она вздрогнула, услышав свое имя. В голосе учителя был лед. – Что вы думаете?

Ава посмотрела на него сквозь завесу своих длинных волос.

– Хм… Ну, меня в этом фильме поразил фатализм, – нашлась она. – В фильме «И не осталось никого» судье пришлось самому наказывать людей, иначе они бы ушли от наказания. Иными словами, там человек пытается контролировать обстоятельства. Но в фильме «Почтальон всегда звонит дважды» все выглядит так, будто судьба расставила героям ловушку еще до того, как они встретились друг с другом. Кора и Фрэнк наказаны, потому что они… обречены быть наказанными.

– Потому что они «обречены»?.. – оскалился Грейнджер. – Надо же, какая точность! Кто-нибудь готов сказать нечто менее очевидное? Колетт, что вы думаете?

Ава обмякла на стуле, бормотание одноклассников теперь доносилось до нее словно издалека. Сейчас ей больше всего на свете хотелось найти какие-нибудь улики против Грейнджера и немедленно отправить его в тюрьму. Чтобы они с подругами могли чувствовать себя в безопасности.

Но вдруг она заметила что-то у себя на столе. Сложенный в несколько раз лист бумаги. Видимо, кто-то только что бросил его. Ава обвела глазами других учеников, но никто на нее не смотрел. Единственный, кто не сводил с нее глаз, был – кто бы мог подумать! – Грейнджер. Он сверлил ее взглядом от классной доски, указывая глазами на листок бумаги.

У Авы свело живот. Это он написал записку!

Она переложила сложенный листок на колени, развернула. Ей бросился в глаза почерк, знакомый по замечаниям на полях ее эссе.




«Некоторые люди умеют держать язык за зубами – кажется, ты не из их числа. На твоем месте я был бы осторожнее.



P.S. Я узнаю, если ты покажешь это кому-нибудь. Не советую со мной связываться».




Ава приоткрыла рот. Она снова подняла глаза на Грейнджера, но он стоял лицом к доске с мелом в руке. Это что, угроза? Неужели полицейские не нашли те фотографии? Ава снова вспомнила миг, когда Грейнджер поймал ее взгляд, брошенный на его телефон. Наверное, он догадался, что она все увидела, и уничтожил все улики!

Когда прозвенел долгожданный звонок, Ава вскочила с места, торопясь поскорее вырваться из кабинета. Ей было просто необходимо сбежать от Грейнджера – и как можно дальше.

– Эй! Эй, Ава, постой!

Она знала, что это Алекс, но даже не подумала замедлить шаг. Запыхавшийся Алекс нагнал ее только в коридоре.

– Слушай, ты в порядке?

– В полном! – бросила она на ходу.

– Что это с Грейнджером сегодня? Он как с цепи сорвался. Ты все сказала совершенно правильно.

Ава пожала плечами.

– Наверное, у него плохое настроение.

– Слушай. – Алекс схватил ее за руку и заставил остановиться посреди коридора. Заглянул в лицо. Неожиданно Ава почувствовала, что больше не может сдерживаться. Слезы брызнули из глаз, губы задрожали. Она хотела отвернуться от Алекса, но он дотронулся до ее локтя.

– Эй, – ласково сказал он, с сочувствием глядя на нее. – Хочешь, свалим отсюда?

Она задумалась. Честно говоря, сейчас она была не в том настроении, чтобы где-то болтаться, даже с Алексом. Но при одной мысли о том, что придется остаться в школе – и рисковать снова столкнуться с Грейнджером или, еще хуже, с детективом Петерсом, – на нее накатывала тошнота. Ава поспешно вытерла слезы.

– Ладно, – сказала она. – Поехали.



Они взяли машину Алекса. Ава смотрела в окно на проплывающие мимо роскошные магазины и пешеходов под яркими зонтиками. Алекс слегка прибавил звук, когда по радио заиграла битловская «Here Comes The Sun», и тихонько подпевал, пока они ехали через озеро Вашингтон в город. Он ужасно мило фальшивил.

Наконец они приехали в Вашингтонский дендрарий. Алекс захлопнул свою дверь, раскрыл гигантский зонт в сине-зеленую клетку, обошел машину и поднял зонт над головой вышедшей Авы. Она вдохнула полной грудью – пахло землей и хвоей.

– Я с детства здесь не была, – сказала Ава, оглядываясь по сторонам. – Но всегда любила это место.

– Я подумал, это тебя порадует, – тихо сказал Алекс.

Он купил два билета, и они отправились в парк. Ава затаила дыхание. В Сиэтле осень не балует красками, из-за обилия дождей растительность здесь круглый год остается зеленой и пышной, но сейчас тяжелая масса алых и золотых листьев пламенела над головами Авы и Алекса. Тихий ручеек струился по камням, поросшим мхом, лепеча в такт дождю. Ава и Алекс медленно брели по каменной тропинке, они были одни во всем парке. «Одни во всем мире», – подумала Ава, покосившись на Алекса.

– Значит, Грейнджер тебя все-таки достал, – сказал Алекс. – Я же вижу.

Ава опустила голову.

– Он был в паршивом настроении. Наверное, сегодня утром за ним увивалось слишком мало девочек.

Алекс покачал головой, на его лице отразилось отвращение.

– Я просто не понимаю, почему девчонки сходят по нему с ума! Это скользкий тип. – Алекс помрачнел. – Но мне казалось, что у тебя с ним все лучше некуда. До сегодняшнего дня он расхваливал тебя за каждое слово! Кстати, чем закончилась та история с эссе, которое ты хотела пересдать?

Ава отвела глаза. Следовало догадаться, что Алекс об этом не забудет. Она пожала плечами.

– Вообще-то он не дал мне его переписать.

– Ава! – Голос Алекса прозвучал твердо. – Я же тебя знаю. Ты сейчас ведешь себя не так, как обычно. Что-то случилось, да? Пожалуйста, скажи мне! Что бы там ни было, я пойму, обещаю.

Ава почувствовала, что краснеет. В самом деле, это было несправедливо по отношению к Алексу. Наверное, стоит рассказать ему всю правду. То есть почти всю.

– Он… короче… он приставал ко мне, понятно? – выпалила она.

Лицо Алекса вспыхнуло от гнева.

– Когда?

Сгорая от стыда, Ава затрясла головой.

– Я пришла к нему… К нему домой. – Она снова опустила глаза. – По поводу этого эссе. Ну… я так думала. А на самом деле это оказался только предлог.

Алекс сгреб ее в объятия.

– Мне так жаль, Ава. Но ты должна пойти в полицию! Ты же сама понимаешь, правда? Его уволят!

– Вообще-то я пыталась.

Алекс отстранился и потрясенно взглянул на нее.

– Ты ходила в полицию?!

Она была готова провалиться сквозь землю от раскаяния. До сих пор у них с Алексом не было секретов друг от друга.

– Несколько дней назад. Они мне не поверили.

– Но почему?

Ава пожала плечами, подыскивая ответ, который прозвучал бы убедительно.

– Потому что для них я просто хорошенькая девушка, которая выдумывает всякий вздор. Или потому, что они тоже в курсе сплетен обо мне. – Она делано рассмеялась.

– Но это не смешно! – Алекс стал возбужденно расхаживать взад и вперед. —Какая мерзость! Помнишь, я говорил, что хочу кое-что рассказать тебе о Грейнджере? Так вот, я видел девушек, которые приходят к нему домой. Много девушек. Студенток, судя по возрасту. А может, даже из нашей школы. Но теперь, раз он приставал к тебе… выходит, все обстоит еще хуже. Он должен за это ответить!

– Постой, – пролепетала Ава, во все глаза глядя на него. – Ты видел, как девушки нашего возраста приходили к нему домой. Ты в этом уверен?

Алекс кивнул.

– Абсолютно.

Ава схватила его за руку.

– Может, это тебе стоит пойти в полицию?

Алекс пожал плечами.

– Вряд ли из этого что-нибудь выйдет после того, как ты приходила, и они тебе не поверили. Скорее всего, копы решат, будто я пытаюсь тебя выгородить или что-нибудь вроде этого. Ведь у меня нет доказательств.

– Верно, – уныло признала Ава, ее плечи сразу поникли.

– Но, если хочешь, я могу за ним последить, – мягко предложил Алекс. – Его нужно остановить. Это просто недопустимо!

– Спасибо, – Ава поцеловала его в щеку. – Значит, ты не злишься?

– На тебя? – он покачал головой. – Ава, я тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю.

Алекс снова обнял Аву, а она прижалась к нему, чувствуя прилив благодарности. Может быть, если установить за Грейнджером слежку, удастся получить доказательства его темных делишек. И если полицейские его арестуют, то непременно разберутся и со всем остальным в его жизни! Включая Нолана.

Сердце Авы снова забилось чаще, когда она поняла, что даже сейчас не полностью честна с Алексом. Она, конечно, сказала ему правду… но слишком о многом умолчала. Например, обо всем, что связано с Ноланом.