– А я помню этого парня, – сказала она. – Он же огромный! Просто невероятно, как ему удается так быстро бегать.
– Ага, в этом году он учится в Индиане. Полная стипендия за счет штата, – ответил Джош. Он откусил еще один огромный кусок от своей котлеты из дандженесского краба. – Короче, часики, как говорится, тикают, а этот тип мало того что здоровенный, так еще и быстрый, как молния, и мчит прямо к воротам. А рядом с ним, кроме меня, никого! – Джош выдержал театральную паузу. – То есть я был единственным, кто мог его остановить!
Сидевший напротив Кейтлин Тэд, отец Джоша, потягивал красное вино из бокала, его лицо раскраснелось от удовольствия. Мишель не сводила с сына восхищенных глаз. Обе матери Кейтлин сидели на ее стороне стола – Сибил рядом с дочерью, а Мэри-Энн рядом с Сибил. Как всегда по средам, они собрались в доме у Мартелл-Льюисов на традиционный совместный ужин. Джереми отсутствовал, и Кейтлин гадала, куда же он подевался.
Всего два дня назад они почти поцеловались. Или… нет? Может быть, она все неправильно поняла? Может, он просто хотел наклониться, чтобы платонически, по-дружески, обнять ее на прощание? Конечно! Наверняка так все и было.
– И что же было потом? – выдохнула Мишель.
Кейтлин едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Конечно, она тоже гордилась Джошем, но ведь этот матч был год назад, и они все на нем присутствовали. И все видели своими глазами!
Джош отложил вилку и перегнулся через стол.
– Я никак не мог его обогнать, это мне сразу стало ясно. Он слишком быстрый, а я, учтите, был в тридцати ярдах от него! И тут прямо как гром среди ясного неба! Меня осенило! Я увидел дорожку, протянувшуюся прямо у меня под ногами, как будто кто-то специально прочертил ее для меня! Она была до того реальная, что едва не светилась. И я понял, если сумею просто пройти по ней, то обойду его – и как раз вовремя!
Кейтлин сделала еще одну попытку вслушаться в рассказ Джоша, но так и не смогла. И стала думать о том, что ей рассказала Ава, позвонившая час назад. Обо всех подробностях ее визита в полицейский участок. О свидетелях, видевших, как Ава поднималась наверх вместе с Ноланом. И если копы всерьез взялись за Аву, то как скоро им станет известно, с кем она была и что они сделали? И что тогда будет с ее родителями? Ведь Кейтлин была всем, что у них осталось. Это их убьет…
Она вдруг услышала, как Джош кашлянул. Кейтлин вздрогнула, осознав, что за столом все молчат. Подняв глаза, она увидела, что Джош вытащил из кармана черную бархатную коробочку. Заговорщически улыбнувшись, он подтолкнул коробочку через стол к Кейтлин.
У нее пересохло во рту. Она быстро обвела глазами сидящих за столом. Тэд многозначительно улыбался в свою густую с проседью бороду, сидевшая рядом Мишель прижала руки к губам. Мэри-Энн схватила за руку Сибил, они обе во все глаза смотрели на коробочку. Джош, сидевший наискосок от Кейтлин, многозначительно кивнул ей с подтекстом: «открывай-же-скорее».
Вот только Кейтлин совершенно не хотелось открывать коробочку. Она боялась увидеть, что в ней. Но все смотрели на нее, и с каждой секундой промедление становилось все более странным. Кейтлин сделала глубокий вдох и откинула крышечку.
Внутри лежала подвеска на тонкой золотой цепочке. Подвеска в форме маленького стеклянного мячика с кусочком чего-то зеленого внутри. Воздух вновь хлынул в легкие Кейтлин, напряжение за столом растаяло.
– Это кусок поля, – с кривой усмешкой сказал Джош. – Со стадиона «Хаски».
– Какая прелесть! – воскликнула Мэри-Энн, перегнувшись через Сибил, чтобы заглянуть в коробочку. Кейтлин послышалось в ее голосе легкое разочарование. Неужели они в самом деле хотели, чтобы она обручилась… Сейчас, не окончив среднюю школу? С другой стороны, они с Джошем стали бы идеальной футбольной парой… отныне и навсегда.
Но Кейтлин даже думать об этом не хотела. Она даже слегка испугалась, осознав, насколько сильно не хочет об этом думать. Разве она не должна постоянно размышлять над этим?
– Спасибо, – выдавила она, наконец, собравшись с силами. И захлопнула коробочку. – Это, правда, ужасно… мило.
Джош опять усмехнулся.
– Ты себя еще проявишь в полуфиналах! – сказал он. – Жду не дождусь!
Кейтлин уставилась в свою тарелку, в расплывающиеся пятна розового и зеленого. Она понимала, что это был красивый жест. Она знала, что должна быть счастлива. Но почему-то чувствовала себя… в западне. В том, как обе ее матери смотрели на нее – словно она была их последней надеждой, словно они жизненно нуждались в том, чтобы она была счастлива, – и во взгляде Джоша, таком нежном и таком далеком от всего, что с ней творилось, было что-то невыносимое, хотя Кейтлин и сама не понимала, почему. Она почувствовала, что если немедленно не выбежит из-за стола, то разрыдается при всех.
– М-м, вы меня извините? – пробормотала она, вскакивая со своего места. – Мне что-то нездоровится.
Развернувшись, Кейтлин выскочила из кухни и помчалась наверх. Но вместо того, чтобы пойти к себе, она вошла в комнату Тейлора. Они ничего там не трогали; брошенные Тейлором книги по-прежнему валялись на полу, календарь до сих пор был открыт на месяце его смерти. Вслух они говорили, что непременно разберут его комнату и переделают в гостевую спальню, но почему-то даже не думали к этому приступать.
Кейтлин рухнула на узкую постель Тейлора, воспоминания о нем нахлынули на нее. У ее младшего брата была привычка таскать все учебники в рюкзаке. Он не пользовался шкафчиком, как все нормальные люди, и был похож на маленького черепашонка, сгорбившегося под своей огромной ношей. Она вспомнила, как он склонялся над фигурками из «Подземелий и Драконов» и, высунув от усердия язык, раскрашивал доспехи тонкой миниатюрной кисточкой. Вспомнила, как он взвизгивал – тоненько, по-девчоночьи, – когда его кто-нибудь пугал. Кейтлин обожала тихонько подкрадываться и тыкать его в ребра, чтобы он подскочил от испуга.
Потом она подумала о том, как Нолан на три часа запер Тейлора в шкафчике, о чем ее брат написал в своем дневнике под названием «Почему смерть лучше школы». О том, как Нолан ставил ему подножки в коридоре, и Тейлор падал с размаху на грязный линолеум. О том, как Нолан растоптал айфон Тейлора, как он у него на глазах вырывал страницы из романа Роберта Джордана. Почти ничего из этого Кейтлин не видела и только после смерти Тейлора прочитала обо всех этих случаях в его дневнике. Тейлор так храбро терпел все это… Он держал все в себе, последние записи в его дневнике были исполнены отчаяния и решимости. Для него смерть была лучшим выходом, чем средняя школа. Она давала возможность спастись от Нолана.
Неудивительно, что Кейтлин с такой готовностью приняла участие в том розыгрыше. Неудивительно, что она держала Джулию за руку, когда они собрались под лестницей в доме Нолана. Неудивительно, что все ее тело звенело от выброса адреналина. Даже сейчас, зная, что ее могут обвинить в смерти Нолана, Кейтлин ни секунды не жалела о том, что сделала.
– Кейтлин?
Она резко села, застигнутая врасплох. В дверях стояла Мэри-Энн.
Кейтлин рассчитывала, что ее поза заставит ее уйти, но Мэри-Энн вошла в комнату и остановилась возле кровати. Кейтлин почувствовала на себе ее взгляд. Глаза у Мэри-Энн были темно-карие, совсем как у Кейтлин. Когда незнакомые люди, видя их вместе, спрашивали, не приемная ли дочь Кейтлин, Мэри-Энн всегда отвечала: «Нет, она моя родная. Неужели по глазам не видно?»
Мэри-Энн села на кровать рядом с Кейтлин и скрестила руки на груди.
– Все в порядке, детка? – тихо спросила она. – Скучаешь по Тейлору?
– Нет, – мрачно ответила Кейтлин. – То есть да, я все время скучаю по нему. Но сегодня не больше, чем всегда.
– Это из-за Джоша? – вздохнула Мэри-Энн. – Прошу тебя, не надо с ним ссориться. Вы такая чудесная пара!
Кейтлин молча уставилась на мать, чувствуя подступающее отчаяние. Почему ее матери так зациклились на ее отношениях с Джошем?
– Я с ним не ссорюсь. С чего ты взяла?
Мэри-Энн печально улыбнулась.
– Ну, обычно ты не выбегаешь из-за стола. В последнее время ты вообще ведешь себя странно, милая. Я очень за тебя беспокоюсь, только и всего. – Она помолчала, словно заколебавшись. – Ты принимала те таблетки оксиконтина, которые выписал тебе доктор Магнусон?
Кейтлин опешила. Этого вопроса она совершенно не ожидала.
– Что? Почему ты спрашиваешь?
– Мне просто… интересно, – ответила мать, отводя глаза.
Кейтлин стала накручивать на палец прядь своих черных волос, ее сердце вдруг бешено заколотилось.
– Я приняла несколько штук, – осторожно ответила она.
– Когда?
– Не помню! – Кейтлин взмахнула рукой.
Ее мать шумно втянула в себя воздух.
– Ох, а я-то надеялась, что ты их не пила! Если бы все таблетки были в наличии, тебя ни в чем не могли бы заподозрить!
У Кейтлин оборвалось сердце.
– О чем ты говоришь?
Мать взглянула на нее как-то странно, почти с подозрением.
– Видишь ли, сегодня нам звонили из полиции. Они обзванивают всех учеников вашей школы, у которых есть рецепт на оксиконтин. Полиция получила право ознакомиться со всеми записями в местных аптеках. И твое имя там тоже есть.
Сердце Кейтлин учащенно забилось.
– Все знали, что Нолан сидит на таблетках. У него были свои запасы.
– Возможно. – Мэри-Энн кивнула с таким видом, словно ей очень хотелось в это верить. Но выражение ее лица оставалось несчастным, как будто она в любой момент была готова разрыдаться. – Просто… ты не могла бы кое-что сделать для меня?
– Конечно. Что?
– Принеси мне все оставшиеся таблетки, хорошо?
Кейтлин ошеломленно уставилась на мать.
– Зачем?
– Ради меня, детка. – Было заметно, что Мэри-Энн ужасно неловко это говорить. – Тебе ведь они больше не нужны, правда? Я хочу поскорее избавиться от них, для твоего же блага!
Кейтлин сощурилась.
– Ты считаешь, что я имею какое-то отношение к смерти Нолана?
– Нет! – поспешно воскликнула Мэри-Энн, округляя глаза. – Что ты, детка, я ни в чем тебя не обвиняю! Я просто… понимаешь, ты в последние дни сама не своя. Тренер Лия недавно позвонила и рассказала, что ты набросилась на девочку во время тренировки. Видишь ли, таблетки могут оказывать разное воздействие на людей. Поэтому я бы хотела забрать их, понимаешь? Просто на всякий случай…
«На какой случай?» – едва не спросила Кейтлин, боясь даже предположить, до чего додумалась ее мать.
Но она ничего не спросила. Вместо этого она механически, как заводная кукла, поднялась с кровати, прошла в ванную, которую некогда делила с Тейлором, схватила таблетки и тщательно осмотрела флакон. Мысли, одна безумнее другой, пронеслись у нее в голове: что если в каждой таблетке есть отслеживающее устройство? Кейтлин зажмурилась и словно наяву увидела, как вытряхнула таблетку на ладонь. Как растолкла ее и высыпала порошок в стаканчик. Все ли таблетки «окси» одинаковые или каждая из них неповторима, как снежинка? Что если существует какая-то возможность установить, что таблетка в желудке Нолана была из пузырька Кейтлин?
Однако она понимала, что, если будет тянуть слишком долго, мать что-нибудь заподозрит. Судорожно сглотнув, Кейтлин вышла из ванной и отнесла флакон Мэри-Энн.
– Вот, – мрачно буркнула она. – Надеюсь, это тебя успокоит.
– Ах, детка, ты же знаешь, я забочусь только о твоем благе! – воскликнула Мэри-Энн и попыталась обнять ее. Но Кейтлин высвободилась, поднырнула у нее под рукой, шмыгнула к себе в комнату и заперла дверь. Потом повалилась на кровать и прижала к лицу подушку. Ее била дрожь. Полиция уже разговаривала с Авой. Значит, скоро ее тоже вызовут в участок. И если ее собственная мать подозревает, что она могла убить Нолана, то почему чужие люди должны поверить в ее невиновность?
15
В среду вечером Паркер сидела на веранде своего дома в Саус Кенвуде, ближайшем пригороде Бэкон Хайтс, курила и смотрела на дождь. Сидеть здесь было немного странно. Паркер настолько ненавидела бывать дома, что делала это крайне редко. Этот квартал не имел ничего общего с тем, в котором они жили раньше, в Бэконе. После того, как отца Паркер посадили в тюрьму, ее мать продала их просторный дом с пятью спальнями и переехала в эту лачугу. Краска длинными полосами отслаивалась от стен. Чахлая бегония уныло поникла в кашпо на перилах. Дома на их улице были маленькие и ветхие, с запущенными крохотными лужайками, окруженными провисшими проволочными изгородями. В сточных канавах валялись банки из-под пива, во дворах ржавели сломанные машины.
Паркер нервно затянулась и резко выдохнула дым. Какая-то тень мелькнула в дверях дома напротив, заставив Паркер напрячься всем телом. «Прекрати эту паранойю! – прикрикнула она на себя. – Никто за тобой не следит».
Но сказать гораздо легче, чем поверить. Последние дни Паркер жила в сплошном кошмаре. Всюду, куда бы она ни пошла, она чувствовала на себе чьи-то взгляды. Почему-то… она сама не понимала, почему… ей казалось, будто за ней следят. Копы шастали по всей школе, учеников пачками вызывали в полицию, вытягивая сведения о злополучной вечеринке. Дело становилось все больше похожим на охоту на ведьм – ученики называли имена своих врагов и соперников, уверяя, будто видели, как те вечером в пятницу о чем-то разговаривали с Ноланом.
В среду днем Ава позвонила всем, чтобы сообщить, что кто-то видел, как она увела Нолана наверх. «Я все отрицала, – бесстрастно сказала она. – Но мы должны быть осторожны. Возможно, кто-то видел больше, чем мы думаем».
До сих пор Паркер никто ни о чем не спрашивал, и ей оставалось только надеяться, что так оно и будет. Но что делать с фотографиями, которые только ленивый не делал тем вечером? Что если в чей-то кадр попала ее фигура в черной толстовке с капюшоном, крадущаяся через задний двор? Кто-нибудь мог рассказать копам о том, какой угрюмой и замкнутой она стала после трагедии. Возможно, по школе уже расползлись слухи о том, что именно Нолан накачал ее таблетками в ту ночь, когда ее избил отец. «У Паркер Дюваль был мотив», – вот что могут сказать о ней!
Но гораздо страшнее была другая мысль: Паркер очень хотелось доверять новым подругам, но может ли она позволить себе такую роскошь? Что если кто-то из них сломается и сдаст ее? Паркер не сомневалась в Кейтлин – она знала, что Кейтлин так сильно ненавидела Нолана, что вряд ли станет помогать копам. И, разумеется, Паркер могла положиться на Джулию. Но что насчет Маккензи? На похоронах она вела себя так, будто в любой момент готова явиться с повинной. И Ава… полицейские уже разговаривали с ней, а Паркер сильно сомневалась в том, что эта принцесса будет держаться молодцом, если окажется за решеткой. С другой стороны, нельзя сказать, что Паркер такой уж подарок для своих друзей. Возможно, они считают ее обузой. Тем, из кого проще всего сделать козла отпущения. Считают, что она чокнутая и ей нечего терять.
Мысли Паркер были прерваны приближающимся шумом «Лексуса» – пятилетнего, но все равно выглядевшего на порядок лучше того металлолома, на котором ездили в этом квартале. Мать Паркер вышла из машины, захлопнула дверь и уставилась на нее.
– Что ты здесь делаешь? – подбоченившись, рявкнула она.
Паркер скривилась.
– Я тоже рада тебя видеть.
Миссис Дюваль открыла багажник и стала выгружать оттуда сумки с продуктами. Паркер равнодушно наблюдала за ней, даже не думая предлагать помощь.
Если их нынешний дом был шагом вниз по социальной лестнице, то внешний вид миссис Дюваль можно было назвать полным падением. После процесса над мужем она ходила в одной и той же майке с длинными рукавами и в бриджах, которые с каждым днем все свободнее болтались на ее стремительно тающем костлявом теле. Некогда идеально окрашенные волосы отросли, приобрели тусклый серо-бурый оттенок, изрядно разбавленный сединой, и неопрятными прядями повисли вокруг лица. Но главное, она выглядела… уставшей. Как будто миссис Дюваль сражалась со всем миром, и мир победил. Она больше не улыбалась. Никогда не смеялась. Теперь все давалось ей с трудом.
Держа пакеты, миссис Дюваль стала тяжело подниматься по ступенькам.
– Так и собираешься весь день торчать на крыльце? – прошипела она.
Просто удивительно, что даже сейчас это могло причинять такую боль. Не помня себя, Паркер вскочила на ноги.
– Это ты во всем виновата! – выпалила она, сама не понимая, что на нее нашло. Возможно, это был результат беседы с Элиотом, но сегодня Паркер определенно чувствовала себя смелее, чем обычно. – Мать на то и мать, чтобы защищать семью! Но ты просто позволила этому случиться!
Кровь отхлынула от лица миссис Дюваль. Долю секунды она выглядела так, будто Паркер ее ударила. Но вот она крепко сжала губы и открыла дверь.
– Боже милосердный, – отрывисто бросила она. – Неужели тебе мало того, что ты наделала?
Она толкнула дверь и втащила свои пакеты внутрь. И прежде чем Паркер успела войти, миссис Дюваль захлопнула дверь у нее перед носом. Раздался щелчок замка, который она заперла изнутри.
С минуту Паркер стояла на крыльце, уставившись на выцветший дверной коврик. «Отлично. Да и наплевать!» Она развернулась и пнула горшок с бегонией ботинком с металлическим носком. Внизу, на мощеной дорожке, раздался радующий сердце грохот.
Ладно, значит, опять к Джулии. Паркер зашагала по улице в сторону автобусной остановки, мимо обветшалых домишек и круглосуточного магазина. Но вскоре у нее начали дрожать руки. Что она сделала, чтобы заслужить такое ужасное обращение? Почему ее родители – оба – так ее ненавидят?
Паркер вспомнила, как однажды вечером, незадолго до той ночи, которая перевернула всю ее жизнь, она сидела за столом в кухне. Она болтала с Джулией, смеялась над очередной шуткой, которую Нолан отмочил в классе. Потом громко хлопнула дверь – отец вернулся домой. Его поступь была тяжела, он громко дышал. Паркер знала, что это означает, но вместо того, чтобы вскочить и шмыгнуть к себе в комнату, как делала всегда, она осталась сидеть за столом, прижав к уху телефон. «Это и мой дом тоже, – с вызовом подумала она. – Я не обязана прятаться!»
Она даже не успела закончить разговор, когда отец ее ударил. После того, как он отделал ее как следует, мать присела на пол рядом с Паркер и приложила пакет мороженого горошка к ее ребрам – отец давно научился лупить ее, не оставляя следов. «Пора научиться не путаться у отца под ногами, – укоризненно посетовала мать. – Ты сама нарываешься!»
Щелк.
Паркер не поняла, откуда донесся этот звук. Она обернулась и посмотрела на улицу. Волоски на шее встали дыбом. Кто-то идет за ней? Фотографирует? Следит? Из круглосуточного магазина вышли трое подростков, они несли в руках коктейли и громко болтали по-испански. В квартале напротив старуха ковыляла к своему почтовому ящику. Три птицы разом вспорхнули с телефонного кабеля.
«Никто за тобой не следит, – сердито одернула себя Паркер. – Ты всерьез думаешь, что кому-то есть до тебя дело?»
Из соседнего квартала с рычанием выехал автобус. Паркер прибавила шаг, чтобы успеть на остановку. Внезапно ей отчаянно захотелось поскорее очутиться в автобусе, в безымянной толпе пригородных пассажиров, натянуть пониже капюшон, заткнуть уши наушниками и сделать звук погромче. Но автобус отъехал от остановки как раз в ту секунду, когда она вышла из-за угла.
– Эй! – Паркер с воплем замахала руками водителю и припустила вдогонку. Но автобус поехал дальше.
– Нет! – заорала Паркер, хлопая себя руками по бедрам. Теперь придется двадцать минут ждать следующего!
Щелк.
Мурашки снова пробежали по телу Паркер. Она огляделась по сторонам, проводила глазами «Ниссан Максима», медленно отъезжающий от тротуара. Когда он проехал мимо, Паркер различила за тонированным стеклом силуэт водителя, но не смогла разглядеть его лица. Кажется, это был мужчина. Похожий на ее отца.
Она уже чувствовала пронизывающее пульсирование в голове, предвестник надвигающейся мигрени, но попыталась сопротивляться. Что там Элиот рассказывал ей об адаптационном механизме? Но она ничего не могла вспомнить. Перед глазами все расплывалось. Трясущимися руками Паркер вытащила телефон, набрала номер.
– Слушаю? – раздался голос Элиота.
– Э-э… Доктор Филдер? Элиот? – Ее голос звучал визгливо, совершенно неузнаваемо.
– Джулия? – неуверенно переспросил Элиот.
– Н-нет, это Паркер. Паркер Дюваль.
– Ах, Паркер! Ну конечно. – Голос Элиота сопровождался каким-то шумом, как будто он ехал в транспорте. Паркер подумала, что позвонила не вовремя. У доктора своя жизнь. Нормальная жизнь. Он не хочет, чтобы она его беспокоила.
– Вы заняты, – сказала Паркер. – Ладно, я пошла.
– Постой, Паркер, – остановил ее Элиот. – Я всегда отвечу на твой звонок. Ты в порядке? Что случилось?
– Просто… – Паркер шумно сглотнула. – Все! Моя мать… район, в котором я живу… мне кажется, будто кто-то за мной следит… Кажется, у меня не получается… адаптироваться. Я чувствую, что теряю контроль… а вы сказали позвонить, если…
– Я очень рад, что ты позвонила, – теперь голос Элиота звучал ближе и не так приглушенно. – Держись, Паркер. Старайся оставаться в реальности, в том, что здесь и сейчас. Сосредоточься на чем-нибудь реальном – на своей руке, ноге… Скажи себе, что все будет хорошо.
Паркер сидела на лавочке на автобусной остановке, зажав голову между коленей.
– Но я не чувствую себя хорошо! – выдавила она. – Я чувствую, что меня никто не понимает!
– Ты знаешь, что это неправда, – голос Элиота звучал твердо и убедительно. – Я понимаю тебя, Паркер.
Дрожа, она бросила взгляд на дорогу, уставилась на разделительную полосу и смотрела на нее до тех пор, пока не пришла в себя. Машины проезжали мимо одна за другой, и ни одна из них больше не выглядела подозрительно. Сердце начало успокаиваться. И дыхание уже не было таким поверхностным. Это было подобно чуду: ей хватило услышать голос Элиота, чтобы вернуться обратно в реальность.
Прошло несколько секунд.
– Как ты сейчас себя чувствуешь? – спросил Элиот.
– Лучше, – призналась Паркер. – Не так… напряженно. Я снова все вижу. И могу сосредоточиться.
– Вот и хорошо, – сказал Элиот. – Послушай, Паркер, давай-ка назначим тебе внеочередной визит. Сможешь найти время?
Паркер почувствовала, что у нее пересохло во рту.
– Я… да, наверное.
– Вот и отлично, – сказал Элиот. – И вот еще что. Если почувствуешь приближение новой панической атаки или тебе просто понадобится моя помощь, знай, что я всегда на связи. Позвони мне, пожалуйста. Я всегда рад поговорить.
– Х-хорошо, – пролепетала Паркер. Она отключилась и крепко обхватила себя руками. Паранойя прошла, на смену страхам пришли воспоминания о кабинете Элиота. Об удобном диване. О мягком свете. И об открытом, надежном лице Элиота, который улыбался ей, помогал и спасал.
Но тут мимо остановки проехал полицейский автомобиль. Офицер выглянул в окно и окинул Паркер долгим изучающим взглядом. Она пониже натянула капюшон и затаила дыхание, дожидаясь, когда машина проедет. Потом шумно выдохнула и посмотрела на экран телефона. Возможно, Элиот действительно хочет ее спасти, но если полиция узнает, что они сделали с Ноланом, то он может не успеть.
16
В пятницу, когда Ава ехала на встречу к мистеру Грейнджеру, шел дождь. В конце квартала она свернула на Шэйдивуд-роуд, знакомую улочку, застроенную маленькими старомодными домиками. Проезжая мимо дома Алекса, Ава помахала ему рукой, хотя прекрасно знала, что Алекс сейчас в молле, покупает новые кеды. Проехав всего два дома, Ава остановилась на подъездной дорожке. Забавно, Алекс когда-то говорил, будто видел мистера Грейнджера в своем квартале, но только выйдя из машины Ава поняла, как близко стоят их дома.
В доме Грейнджера были голубые ставни и красная входная дверь. Расправив плечи, Ава подошла к крыльцу, позвонила в звонок и поправила ремень сумки, в которой лежали тетрадки на пружинках, ноутбук и даже карточки для записей – кто знает, что ей понадобится сегодня?
Она услышала шаги, потом дверь распахнулась.
– Мисс Джелали, – с улыбкой приветствовал ее мистер Грейнджер. – Прошу вас, входите.
Ава вошла внутрь и с любопытством огляделась. Гостиная у Грейнджера была теплая, с двумя низкими диванами, стоявшими с двух сторон квадратного кофейного столика из тикового дерева. На стенах висели афиши фильмов нуар, на столике у стены были расставлены старинные фотокамеры и старый кинопроектор.
– На нем до сих пор можно смотреть кино? – спросила Ава, указывая на проектор.
– Да. Я даже собираюсь принести его в класс. Возможно, к следующей теме.
– Я бы с удовольствием посмотрела что-нибудь на нем, – сказала Ава и тут же спохватилась, не прозвучало ли это так, будто она напрашивается на новое приглашение. – Я хочу сказать, что старые фильмы лучше всего смотреть именно так, как в то время, когда они были созданы.
– Полностью согласен! – На долю секунды Аве показалось, будто мистер Грейнджер скользнул взглядом по ее телу, любуясь гладкой кожей. И глубокой ложбинкой между грудей. Ава почувствовала, как щекам стало жарко, но уже через секунду она решила, что это ей просто показалось. Наверное, из-за мерзких сплетен Нолана у нее развилась паранойя.
– Спасибо, что позволили мне переписать эссе, – сказала она, переходя к делу.
Чем скорее они начнут, тем быстрее она сможет позвонить Алексу.
– Я считаю, что вы замечательно пишете. И хотел бы, чтобы вы развивали свои способности.
Ава нахмурилась.
– Спасибо. Но вряд ли хорошие авторы получают тройки.
– Ава, – Грейнджер вдруг посерьезнел. – Я поставил вам тройку не потому, что вы написали плохую работу. Я поставил вам такую оценку только потому, что знаю: вы способны на большее. Вы особенная, и от вас я ожидаю гораздо большего, чем от остальных учеников. – Он склонил голову к плечу. – Вы пишете что-нибудь, помимо школьных заданий?
– Вообще-то, я написала несколько… эссе, если можно так сказать, – призналась Ава. – О своей жизни. О своей маме. О моей семье. – Она смущенно пожала плечами. – Правда, я этого никому не показывала.
Грейнджер кивнул.
– Если вас что-то тяготит, то писательство – прекрасный способ снять напряжение. Значит, вы предпочитаете жанр документальной прозы?
– Наверное, да, – ответила Ава. – Впрочем, это скорее дневник. Эти записи очень личные, никто, кроме меня, их не читал.
– Даже ваш друг?
– Даже он, – призналась Ава.
Разве не странно, что Грейнджер упомянул Алекса? Ава попыталась не поддаваться беспокойству. Возможно, Грейнджер просто пытается вести себя непринужденно, дает понять, что он в курсе школьных дел.
– Я бы с огромным удовольствием прочитал ваши записи, – сказал Грейнджер, скрестив руки на груди. – У вас потрясающий склад ума, Ава. Вы не только красивы, но и умны.
– Спасибо… – неуверенно пробормотала Ава.
Учитель не должен говорить, что она красивая. Учитель вообще не должен обращать внимание на ее внешность. Но судя по взглядам мистера Грейнджера, он определенно обращал внимание. Да еще как.
– Так, м-м-м… что с моим эссе? – спросила Ава, и ее голос прозвучал неожиданно пискляво.
– Ах да, разумеется! – Грейнджер моргнул и как будто опомнился. – Давайте же займемся им. – Но вместо этого он вдруг наклонился к Аве. – Послушайте… Если вы позволите, я бы хотел спросить, как прошло ваше общение с полицией в тот день? Я беспокоился за вас.
Во рту у Авы сделалось кисло.
– Да все в порядке, – выдавила она. – Они задавали самые обычные вопросы…
– Полицейские не должны допрашивать учеников! – фыркнул Грейнджер. – Они только запугивают людей и ставят их в неловкое положение. Но они никого не заставят разговориться! – Его улыбка казалась располагающей, но Ава чувствовала, что под ней кроется что-то другое. – Но хватит об этом! Я только что сварил целый кофейник отличного «Кофе Вита». Клянусь, это лучший кофе в Сиэтле! Вы не откажетесь выпить чашечку?
Ава и так была слегка на взводе, но подумала, что отказаться будет грубо.
– Э-э, конечно.
Она прошла за Грейнджером на кухню с белыми керамическими столешницами и длинным столом из необработанного дерева, заваленным деталями от фотоаппаратов и оборудованием для проявки. Сняв кофейник с подогрева, Грейнджер разлил кофе по чашкам и подал одну Аве.
– Прошу прощения за беспорядок.
– А для чего все это? – спросила она.
– О, это все мое хобби. Я сейчас все уберу, одну минуту. Я собираюсь отнести все это в школу на заседание фотоклуба. – Грейнджер сгреб коробочки с этикетками «B&H фотооборудование». – А после мы займемся вашим эссе.
– Конечно.
Как только Грейнджер вышел из кухни, Ава присела на краешек стула. Она окинула взглядом чистенькую, хорошо обставленную кухню, отметила шеренгу баночек возле раковины, красно-желтые полосатые полотенца на ручке духовки и портрет Марлен Дитрих, на котором знаменитая актриса выглядела особенно загадочной.
Би-ип.
Вспыхнул экран айфона, который Грейнджер забыл на столе. Ава бросила на него взгляд и похолодела. На экране появилось фото-сообщение… чьи-то голые сиськи.
Ава покосилась в сторону входной двери, потом медленно пододвинула к себе телефон и еще раз посмотрела на экран. Да, это была фотография груди… на фоне знакомой афиши из «Касабланки». У Авы засосало под ложечкой.
Фотография была сделана в школьном кабинете киноведения.
Она разблокировала экран, появилась россыпь иконок. Трясущимися руками Ава нажала на вкладку «Сообщения». На экран хлынули десятки посланий – в основном фотографии девушек топлесс. Ава в ужасе листала бесчисленные «сексемэски». Телефоны отправителей не были сохранены в контактах, и девушки нигде не показывали свои лица, но Бэкон был не так велик. На одной из фотографий Ава узнала техасскую пряжку ремня Дженни Тиль. На другой в кадр попала любимая сумочка Мими Колт от Шанель. Были здесь и руки Полли Крамер, покрытые татуировками хной, которые Полли тщательно обновляла каждые несколько недель. Ава узнала многих выпускниц прошлого года, когда Грейнджер только начал преподавать в средней школе Бэкон Хайтс.
У нее отвисла челюсть. Выходит, он заставлял всех этих девочек присылать ему фото? Что же еще они для него делали?
Что-то тихо звякнуло, и Ава испуганно вскинула голову. Входная дверь оставалась закрытой, но Грейнджер мог вернуться с минуты на минуту. Ава уже собралась положить телефон на место и уйти, как вдруг в глаза ей бросилось кое-что еще – знакомый телефонный номер.
О чем Нолан Хотчкисс мог писать мистеру Грейнджеру?
Ава открыла сообщение и увидела, что оно состоит из одного вложения – видеофайла. Она нажала на просмотр.
Видео начиналось в кабинете Грейнджера. Джастина Уильямс, темноволосая выпускница с пухлыми губами, сидела на краю стола. Учитель стоял перед ней, между ее слегка раздвинутых ног, и нежно гладил по щеке.
– Ты видела «Сладкую жизнь»?
– Нет, – отвечала Джастина чуть дрожащим невинным голоском.
Грейнджер взял ее руки в свои.
– Там есть сцена, где влюбленные купаются в римском фонтане Треви. Это так романтично… Я уже вижу, как мы с тобой делаем то же самое.
– П-правда? – нервно переспросила Джастина и хихикнула.
После этого он поцеловал ее в губы.
Аву едва не стошнило при виде лица Джастины. На нем смятение смешивалось с радостным волнением. И с надеждой. Джастина прекрасно знала, что все это неправильно, но была в таком экстазе, что ей было все равно.
Камера задрожала. На мгновение изображение расфокусировалось, потом камера развернулась к оператору. Это был Нолан, он стоял в коридоре перед кабинетом Грейнджера. Медленная злая ухмылка расплылась по его лицу.
– Вот это да, учитель, – промурлыкал Нолан в камеру. – Какие у вас продвинутые задания на получение дополнительных баллов! – Тон его резко переменился. – Кстати о заданиях. У меня есть для вас парочка. Если не хотите, чтобы мой маленький киношедевр вышел на большие экраны, советую отнестись к ним со всем вниманием.
Скрип.
Ава опомнилась как раз в тот миг, когда дверь распахнулась. Она быстро положила айфон туда, где Грейнджер его оставил, и пересела на свое место.
Грейнджер сел рядом с ней и наклонился вперед, так что его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от ее лица.
– Отлично, давайте приступим, – сказал он. Потом пристально взглянул на Аву и нахмурился. – С вами все в порядке?
Но Ава уже не могла больше ни секунды находиться с ним рядом.
– М-м-м, по правде говоря, мне нужно в ванную комнату, – торопливо выпалила она. Она рванулась за своей сумкой, чуть не опрокинула ее и схватила в охапку.
Грейнджер указал ей на дверь в глубине коридора, и Ава со всех ног бросилась туда и закрыла за собой дверь. Потом она привалилась к двери спиной, пытаясь осознать увиденное. Все эти фотографии голых грудей. Все эти девушки, которых Грейнджер использовал. Выражение лица Джастины. И Нолан. Неужели Нолан шантажировал Грейнджера?
Окно было открыто, прохладный ветер привел Аву в чувство. Словно по наитию, Ава распахнула зеркальную дверцу аптечки. Так и есть, прямо на середине полки стояла оранжевая бутылочка с этикеткой, на которой было четко написано: «Лукас Грейнджер. Оксиконтин, 20 мг. Принимать как обезболивающее по рекомендации врача».
«Боже мой». Трясущимися руками Ава выхватила из сумки телефон и сфотографировала флакон. Потом с бешено колотящимся сердцем она спустила воду, открыла и закрыла кран и вышла из ванной.
Мистер Грейнджер сидел на стуле, поджидая ее.
Ава постаралась принять виноватый вид.
– Мне так неловко… Но я только что получила сообщение от папы. Мне придется уйти.
Грейнджер встал и сделал несколько шагов ей навстречу, преграждая путь.
– Так быстро?
У Авы перехватило горло.
– Мы ведь можем поработать над моим эссе в другой раз, п-правда?
Грейнджер криво усмехнулся.
– Но я выделил для вас время сейчас, Ава. Вы поступаете невежливо.
Это было сказано совсем не учительским тоном, и Ава набралась храбрости взглянуть ему в глаза. Грейнджер выглядел уверенным в себе. Ни тени вины. Ни следа робости. Он вовсе не считал, будто делает что-то плохое.
– П-папа меня ждет, – пролепетала Ава, пытаясь напомнить ему, что она все еще ребенок. Несовершеннолетняя. У которой есть родители. И отец, который его убьет.
– Неужели ты не хочешь заработать несколько дополнительных баллов перед уходом? – вкрадчиво спросил Грейнджер и положил руку ей на шею.
Ава в ужасе отшатнулась.
– У меня… у меня есть парень, – пискнула она срывающимся голосом.
Грейнджер насмешливо округлил глаза.
– Да вы что, мисс Джелали! Что вы такое подумали о моем предложении?
Ава совсем растерялась. Забыв об осторожности, она невольно покосилась на его телефон. Она своими глазами видела все эти кадры! Она подумала только то, что он подразумевал!
Грейнджер тоже посмотрел в ту сторону, потом перевел взгляд на Аву и, видимо, обо всем догадался. Его глаза потемнели.
Ава попыталась отступить назад.
– Мне в самом деле нужно идти!
Но пальцы Грейнджера сжались еще крепче.
– Мне точно известно, что слухи о тебе ничуть не преувеличены, Ава. – Все напускное тепло исчезло из его голоса. – Должен сказать, я весьма разочарован: ты не хочешь сделать для меня то, что делаешь для других учителей.
Время словно остановилось. «Не хочешь сделать для меня то, что делаешь для других учителей». Эти слова повисли в воздухе, в них воплотились все мерзкие истории, которые когда-то выдумал Нолан. Ава знала, что другие ученики тоже слышали об этом, но учителя? Да есть ли на свете хоть кто-то, перед кем Нолан не успел ее опозорить?
Может быть, все пятерки, которые ставил ей Грейнджер, были лишь частью его плана заманить ее к себе? На какую-то жуткую долю секунды Ава подумала, что, возможно, напрасно прилагала столько усилий, чтобы учиться хорошо. Если все вокруг думают о ней такие гадости, то от нее не убудет от одного поцелуя в обмен на вожделенную пятерку.
Кровь застыла у нее в жилах.
– Это просто сплетни, – прошептала Ава. – Я не… я никогда…
Грейнджер с презрением посмотрел на нее.
– Ава, тебе не хуже меня известно, чем ты занималась. Так что хватит разыгрывать невинность!
С этими словами он притянул ее к себе, крепко прижал. Каким-то чудом Ава сумела вырваться, бросилась к двери и выскочила из дома. Она со всех ног помчалась к своей машине, захлопнула дверь и завела двигатель. И только несколько раз свернув с одной улицы на другую, она наконец съехала на обочину, упала головой на руль и разрыдалась.
17
В пятницу, часов в восемь вечера, Джулия влетела в свою комнату. Паркер сидела на второй кровати и красила ногти черным лаком. Из айпэда глухо напевала Адель, за окном монотонно барабанил дождь.
– Здорово, что пришла. Ты просто не поверишь, что случилось! – выпалила Джулия, протягивая Паркер свой айфон.
Там было сообщение от Карсона. «Любишь суши? Давай заглянем к Мару? Как насчет завтра?»
Паркер прочитала сообщение, вернула телефон Джулии.
– Пойдешь?
– Ты же знаешь мое правило! Никаких парней.
Паркер пожала плечами.
– Расслабься. Сходить разок на свидание еще не значит встречаться.
– Знаю, – Джулия плюхнулась на кровать. От холода руки у нее покрылись гусиной кожей, но она этого даже не замечала. – Но ты можешь представить, что будет, если Карсон узнает про мою мамочку?
– Ничего страшного, все решается с помощью экстренных антикризисных мер. Наплетешь что-нибудь.
Джулия покачала головой.
– Тебе легко говорить! Вспомни, что случилось с Авой!
Даже Ава – умная, ослепительная и популярная Ава – моментально стала жертвой грязных сплетен Нолана, испортивших ее репутацию, несмотря на то, что в глубине души все прекрасно понимали, какой это вздор.
– Или с тобой, – добавила Джулия, покосившись на подругу. До того, как отец ее искалечил, Паркер была самой популярной девочкой в школе. Даже когда она училась в девятом классе, ее фотографии красовались чуть ли не на каждой странице школьного альманаха. Но теперь, после того, как ее лицо обезобразили шрамы, а отец угодил за решетку, Джулия превратилась в персону нон грата.
Если с такой легкостью можно угробить репутацию даже таких звезд, то у Джулии просто не было шансов.
Внезапно из телефона Джулии раздалась песня Кэти Перри «Фейерверк». Джулия вздрогнула, вытащила телефон и помрачнела, увидев номер. Это звонила Ава. Как говорится, легка на помине. Как только Джулия ответила, в трубке раздались громкие причитания: «боже мой, боже мой, боже мой!» Джулия нервно покосилась на Паркер.
– Эй! Что случилось? – осторожно спросила она.
Ава прекратила «божемойкать» и выпалила:
– Я думаю, Нолана убил Грейнджер!
Джулия оцепенела, сжимая трубку.
– Наш… учитель Грейнджер?..
– Я почти уверена! – Голос Авы дрожал и звучал глухо. Джулия показала Паркер телефон и включила громкую связь.
– Я была у него дома, – продолжала Ава. – Он типа пошел мне навстречу, разрешил переписать эссе, но это оказалось полной лажей! Он настоящий извращенец! Не надо мне было к нему приходить, но это долгая история… Короче, я нашла… фотографии. В его телефоне… – голос Авы оборвался. Кажется, она плакала.
Медленно, слово за словом, Джулия вытянула из нее, что это были за фотографии. Потом Ава рассказала ей о видео и угрозах Нолана. У Джулии екнуло сердце.
– Похоже, это в самом деле серьезно, – медленно сказала она. – И ты правда думаешь, что Грейнджер мог это сделать?
– Он пытался меня поцеловать, – ответила Ава. – А когда я ему отказала, у него сделалось такое лицо… – Она снова осеклась и заплакала. – Это было ужасно! И еще у него есть «окси». Я видела пузырек в ванной.
– Как ты вообще додумалась прийти к нему домой? – ахнула Паркер.
– Я понимаю, как это выглядит, – расплакалась Ава. – Но я просто хотела исправить отметку, честное слово!
– Мы тебе верим, – твердо сказала Джулия. Она встала с кровати и принялась расхаживать по комнате. Грейнджер казался таким приятным… Таким… надежным. Джулия снова вспомнила тот злополучный урок. Мог ли он подслушать их разговор?
…Кейтлин возбужденно склонилась над столом.
– «Окси»! Все знают, что это его любимые таблетки! – сказала она. – Или цианид. Пара минут – и он труп.
Джулия откашлялась и посмотрела через класс на Нолана. Он попал в одну группу с Урсулой, Алексом, бойфрендом Авы, и застенчивой девочкой по имени Рини Фоли. Вид у них всех был самый несчастный.
– Мы же просто шутим, правда? – нервно уточнила она.
– Конечно, – тут же ответила Маккензи и визгливо хихикнула.
Тогда Паркер подалась вперед и задумчиво сцепила пальцы.
– Кстати, совсем не обязательно его убивать, чтобы проучить хорошенько.
– В смысле? – медленно спросила Ава.
Паркер ненадолго задумалась.
– В следующий раз, когда он будет собирать вечеринку, мы его разыграем. Обойдемся без цианида, но как насчет «окси»? Он же плотно на нем сидит! Нам нужно совсем немного, только чтобы вырубить его. Вырубить и сделать несколько компрометирующих фотографий.
Кейтлин оживилась, ее глаза просияли.
– Можем сфотографировать его без штанов! Или размалевать все лицо маркером!
Маккензи заерзала на стуле.
– Его все ненавидят. Но слишком запуганы, чтобы признать это. Мы прославимся, если разыграем его!
Ава выпрямилась, вздернула подбородок.
– Ну что, сделаем?
– Я готова, – прошептала Маккензи.
– И я, – кивнула Кейтлин.
Они перевели глаза на Джулию. Она, конечно, хотела бы принять участие в этой затее, но это было настолько не в ее характере… Джулия глубоко вздохнула.
– Где мы возьмем «окси»?
И тут на нее упала тень. Джулия поймала предостерегающий взгляд Паркер и, обернувшись, увидела над собой мистера Грейнджера. На мгновение ей показалось, будто учитель все слышал. У него была манера молча наблюдать за обсуждениями, не принимая в них участия. Обычно Джулию, как и других девушек, приятно волновало внимание мистера Грейнджера, ведь он был такой красивый, приятный и знал столько всего о разных замечательных фильмах! Но в этот день он смотрел на нее с каким-то непонятным выражением на лице.
Потом мистер Грейнджер сказал: