Она свернула направо, налево, еще раз налево. В голове стучали одни и те же слова: «Паркер не у Эшли. Это просто нелепо. Она ведь уже не та, что раньше. Она больше не задирается и не устраивает скандалы. Ты просто психуешь».
Джулия захлопнула дверцу машины и побежала к дому Эшли. Входная дверь была открыта настежь. Ринувшись в дом, Джулия услышала крик.
Чувствуя, как в крови пульсирует адреналин, она побежала вверх по лестнице, пересекла коридор и оказалась в комнате Эшли. Кровать была застелена точно таким же покрывалом, как у Джулии, только больше.
Она даже не успела задуматься, каким образом Эшли могла это выяснить. Она сделала еще шаг и увидела пар, шедший из открытой двери в ванную, где на полную мощность работал душ. Она ворвалась в ванную и огляделась. На полу валялся флакон шампуня Aveda с розмарином и мятой – Джулия пользовалась таким же. Рядом лежала зубная щетка и стаканчик, а также разбитая керамическая фигурка – похоже, коровка. Их кто-то уронил? Шторка была сдернута с карниза, но из крана по-прежнему текла вода. Джулия заглянула в ванну. И тут она увидела это.
Эшли.
Джулия была почти уверена, что закричала. Хоть Эшли и лежала в ванне, на ней был пушистый розовый халат, промокший насквозь. Мокрые волосы забились в слив. Пальцы посинели. Глаза закрыты. Руки покрыты царапинами, на виске назревает синяк.
Мозг Джулии заработал со сверхзвуковой скоростью. Она присела рядом с Эшли и прижала пальцы к ее горлу, пытаясь нащупать пульс. Его не было. Она подставила руку к носу и рту девушки. Не дышит.
– Боже мой, боже мой… – бормотала Джулия, оглядываясь по сторонам. Может, Эшли поскользнулась? Но чем дольше она рассматривала комнату, тем больше следов борьбы замечала: отметины ногтей на обоях, журналы, разбросанные по полу. Ну и, конечно, тот факт, что Эшли лежала в ванне, а не на коврике.
Неужели это сделала Паркер?
«Не надо так думать», – велела она себе, но перед ее глазами так и стояло полное решимости лицо Паркер на парковке перед школой. «Только скажи, что мне сделать», – сказала она. Но ведь Джулия ничего не сказала, верно? Мысли ее вдруг спутались. В голове был только тот жуткий сон, в котором она звала Паркер на помощь. Проснувшись, она обнаружила в руках телефон. Может, она позвонила Паркер во сне? Тут она снова вспомнила про фотографию в Instagram Эшли. А что если Паркер увидела ее и слетела с катушек? Что если Паркер правда это сделала? Убила человека ради нее?
И тут Джулия мысленно перенеслась в тот день, когда они беседовали на киноведении. Паркер улыбнулась и сказала: «Взять хотя бы Эшли Фергюсон. Хотелось бы мне, чтобы она поскользнулась в ванной, намыливая свои крашеные патлы, и проломила себе череп».
Нет. Этого не может быть.
Джулия вновь вернулась в настоящее. Если Паркер правда это сделала, повсюду должны быть ее отпечатки пальцев. А теперь и отпечатки самой Джулии. В полицию звонить нельзя: она не могла так поступить с Паркер. Она вдруг поняла, что надо делать, и ощутила внезапный прилив сил.
Джулия несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, потом встала на колени и подползла к ванне. Она взвалила тяжелые руки Эшли ей на грудь и выпрямила ее ноги. Потом огляделась в поисках необходимых подручных инструментов. Джулия намеревалась избавиться от всех улик: от каждой капли, каждого отпечатка пальцев. И даже от самого тела.
Чего не сделаешь ради лучшей подруги.
18
В среду утром Мак въехала на парковку перед школой и схватилась за телефон. У нее всю дорогу от дома играла в голове одна песня (ремикс Россини и Рианны – ее любимого композитора и певицы, которую она втайне обожала), и ей хотелось еще раз пересмотреть клип на YouTube. Но обнаружив наконец письмо со ссылкой, она поняла, почему ей вспомнилась именно эта песня: Блейк скинул ей ссылку несколько недель назад, когда они вроде как встречались. «Подумал, тебе понравится», – написал он, поставив в конце целующийся смайлик.
– Хватит! – сказала она себе вслух, для пущей убедительности стукнув руками по рулю. Она решила, что не даст Блейку второго шанса, и была твердо намерена придерживаться этого решения. Черт возьми, но почему же это так сложно?
Но, возможно, у ее нервозности были и другие причины. Накануне вечером она встретилась с доктором Роуз в полиции. Маккензи дважды пришлось сунуть ладони под себя, чтобы они престали трястись, и трижды она ловила себя на том, что мысленно напевает композицию Дворжака, что всегда делала, когда нервничала. Доктор Роуз задала несколько безобидных на первый взгляд вопросов о самооценке Мак, ее отношениях с Ноланом (значение которых девушка постаралась преуменьшить), о том, нравились ли ей уроки киноведения, и почему они с подругами решили забраться в дом Грейнджера в ночь убийства. Мак настолько разнервничалась, что даже не помнила собственных ответов.
А потом доктор Роуз почему-то стала расспрашивать ее про остальных девочек. Ава кажется такой замкнутой, отметила психолог. Она тяжело переживает смерть матери? То же с Кейтлин: она потеряла своего брата – такое горе, должно быть, заставило ее обозлиться на весь мир? У Джулии сложная ситуация дома, а Паркер…
– Похоже, ты выбрала себе подруг с весьма сложным багажом, – резюмировала доктор. – А ты ведь знаешь, что люди с подобными, гм… проблемами, могут компенсировать их другими способами.
Мак изумленно уставилась на нее.
– В смысле убивая людей? – спросила она.
Доктор просто моргнула.
– Конечно, нет, – ответила она. – Разве что ты сама так считаешь.
Мак и сама не знала, что думать. Стоило ли ей подозревать остальных? В каком-то смысле это было логично: ведь все они присутствовали при том разговоре на киноведении. И если одна из них убила Нолана, конечно, она убила бы и Грейнджера, чтобы заткнуть его, а остальных девочек сделала своими невольными сообщницами. Кейтлин ненавидела Нолана больше остальных. А Ава? Нолан ведь пустил про нее грязные слухи, а Грейнджер к ней приставал. Может, у нее была тайная склонность к насилию.
Но Мак тут же отбросила эту мысль. Они ее подруги. Они не убийцы. Ей оставалось надеяться, что они смогут пройти эти собеседования, не навлекая на себя еще больше подозрений. Не хватало только, чтобы в Джульярде узнали, что ее допрашивают по делу об убийстве, или чтобы родители разволновались еще больше.
Вздохнув, она вышла из машины и направилась к школе, просматривая сообщения в телефоне. Пришла смска от Оливера: «У тебя все в порядке?» Она нахмурилась, не зная, что ответить, и решила не отвечать вовсе.
Дойдя до своего шкафчика, Мак заметила, что в коридоре тут и там стоят группки школьников. Они перешептывались, потом расходились, объединяясь в новые группы и снова начиная шептаться. Воздух казался наэлектризованным. Что происходит? Тут Мак заметила, что Алекс Коэн стоит у своего шкафчика, опустив голову. Может, все дело в этом? Алекса ведь обвинили в убийстве и продержали в тюрьме целую неделю, а теперь он вернулся. Хотя Мак верила в невиновность Алекса и радовалась за Аву, что его отпустили, она все еще относилась к нему настороженно. Это ведь он настучал на них копам.
Она открыла шкафчик и начала рыться в книгах. В нескольких шагах от нее стояла у своего шкафчика Нисса Франкель, с бешеной скоростью о чем-то переговариваясь с Ханной Броутон.
– Она просто исчезла, – услышала Мак ее шепот. – Так ее мать сказала полиции.
Мак навострила уши. Кто исчез? Джулия? Мак знала, что Нисса с ней дружила. А что если Джулия не выдержала стресса при разговоре с доктором Роуз и просто сбежала?
Ханна уперла руки в бока.
– Думаешь, ее похитили? Я слышала, у нее в комнате был идеальный порядок. Что очень странно – вообще-то она страшная неряха.
Мак напряженно сжала губы. Джулия уж точно не была неряхой…
Нисса с громким щелчком захлопнула шкафчик.
– Думаешь, она сбежала?
Ханна решительно покачала головой.
– Если бы Эшли сбежала, она бы наверняка взяла с собой хотя бы телефон. Ты же знаешь, она без него жить не могла.
Мак распахнула глаза от удивления. Эшли?
Она отвернулась от девочек, вытащила телефон и открыла местный новостной сайт. Ну конечно, на самом верху страницы заголовок: «Школьница из Бэкона пропала без вести». В статье рассказывалось, что родители Эшли Фергюсон обнаружили ее исчезновение, вернувшись домой с работы. Ее машина была припаркована перед домом, телефон стоял на зарядке. Они прождали несколько часов, думая, что она просто вышла пробежаться, а около десяти часов вечера позвонили в полицию.
По жилам Мак разливался парализующий ужас, от которого волосы вставали дыбом. Эшли была в списке.
Захлопнув шкафчик, она пошла по коридору и увидела, как в уголке шушукаются Кейтлин и Ава. Мак присоединилась к ним.
– Что за чертовщина? – прошептала она.
– Ты, значит, уже слышала? – спросила Ава, стреляя глазами из стороны в сторону.
Мак кивнула. Прижав руку к лицу, она заметила, что ее пальцы дрожат.
– Не надо бы нам здесь об этом говорить, – сказала она, оглядывая людный коридор. – Тут столько людей…
– Но, девчонки, – перепуганным голосом вмешалась Кейтлин. – Что происходит?
Мак сняла с рукава толстовки приставшую нитку.
– Не надо сразу предполагать худшее, – тихо сказала она. – Вполне возможно, что тут нет никакой связи. Или Эшли просто сбежала из дома. В смысле, мы ведь говорили, что это… ну, вы знаете. Произойдет в душе. А ведь все было не так. Она просто исчезла.
Но виду девочек ясно было, что все думали иначе. Кейтлин затряслась.
– Это все мы виноваты, – прошептала она. – Мы назвали все эти имена. А теперь все умирают.
– Перестань, – Ава поймала ее за руку. – Нам правда нельзя здесь это обсуждать.
– Может, надо во всем сознаться? – лихорадочно предложила Кейтлин. Было очевидно, что ей нужно поговорить об этом здесь и сейчас. – Пока еще кого-нибудь не убили. Пока еще чего-нибудь не случилось. Как думаете?
– И что это даст? – прошипела Ава. – Ты действительно думаешь, что этот человек остановится, если нас посадят в тюрьму?
– Может и да! – громко воскликнула Кейтлин, заставив нескольких школьников обернуться.
– Тихо, – шикнула на нее Мак, надеясь, что проходящие мимо ребята сочтут, будто они обсуждают предстоящий экзамен по истории. Она склонилась поближе к подругам. – Ты сама понимаешь, что говоришь? – обратилась она к Кейтлин. – Хочешь пустить псу под хвост всю свою жизнь из-за какого-то дурацкого разговора? Как будто мы первые, кто обсуждал, кому бы мы желали смерти. Ну, серьезно, Кейтлин, хватит!
– Мы первые, у кого эти люди в итоге правда умерли! – прошептала Кейтлин. На висках у нее пульсировали вены.
– Давайте рассуждать логически, – тихо сказала Мак. – Может, мы сами сможем во всем разобраться. Можно расспросить кое-кого из девочек, которые крутили романы с Грейнджером. В смысле, у них ведь были мотивы его убить, верно?
Ава кивнула.
– Алекс видел, как какая-то девушка зашла в дом Грейнджера в ту ночь, когда мы уже ушли. Может, это одна из них.
– С Грейнджером могло быть и так, – признала Кейтлин. – Но что насчет Эшли? Отца Паркер? Это все просто бессмыслица.
– А что не бессмыслица? – сорвалась Ава.
Мак не удержалась и подозрительно глянула на Аву, вспомнив свой разговор с доктором Роуз. Было сложно не строить гипотезы. Она ведь едва знала этих девчонок.
Ава напряглась.
– Я пальцем не трогала Грейнджера, – резко сказала она, будто прочитав мысли Мак. – И Эшли тоже.
– Как и я! – быстро сказала Кейтлин и с внезапным недоверием посмотрела на Мак. – А ты где была вчера вечером?
– Мне-то с чего убивать Эшли? – потрясенно спросила она. – Мы с ней даже не знакомы.
Ава пожала плечами.
– А нам с чего ее убивать? Может, ты узнала, что она подслушала нас на киноведении. Может, ты хотела ее остановить, чтобы она всем не рассказала, как про Джулию. Тебе есть что терять, Маккензи. Ты только что поступила в Джульярд. Тебе надо защищать свое будущее, разве не так?
– Да ты спятила? – воскликнула Мак. Одно дело самой подозревать остальных, но как они могут подозревать ее? Она указала на Аву. – Я могу сказать то же самое про тебя! А твой парень? Он ведь и раньше был замечен в склонности к насилию.
– В этой истории все не так просто, как вы думаете. Алекс избил того парня, потому что он кое-кого изнасиловал.
– Да, но Грейнджер ведь к тебе приставал, – напомнила Кейтлин, пропустив мимо ушей объяснение Авы. – У тебя было больше всего причин желать ему смерти.
– Прости, а как же это мы забыли, что Нолан довел твоего брата до самоубийства? – прошипела Ава, скривив губы. – Тогда у тебя больше всего причин убить его. Цианид с собой захватила, Кейтлин?
Кейтлин возмущенно открыла рот.
– Да как ты смеешь?!
Она едва не накинулась на Аву, но Мак поймала ее за руку.
– Погодите! – К Мак вдруг вернулась способность мыслить рационально. – Давайте все успокоимся, хорошо? Очевидно, что копы своими наводящими вопросами запудрили нам мозги. Но разве все это на самом деле похоже на правду? – она посмотрела на подруг. Ава и Кейтлин нахмурились. «Они этого не делали», – сказала себе Мак. Ей так хотелось в это верить.
– А что с Джулией? – тихо спросила Кейтлин. – Кто-нибудь знает, где она?
– Я попыталась до нее дозвониться утром, когда узнала про Эшли, – надтреснутым голосом сказала Ава. – Она не брала трубку. И я уверена, что она не придет в школу после того, что вчера сделала Эшли.
Мак в задумчивости закусила верхнюю губу.
– Может, спросить ее, где она была вчера после нашей встречи в полиции? Ведь именно в это время Эшли… ну, вы знаете.
Ава выпучила глаза.
– Ты намекаешь, что?..
– Конечно, нет, – перебила Мак. – Хотя… я не знаю. Эшли ведь и правда испортила ей жизнь.
– И вы видели ту фотку в Instagram? – прошептала Кейтлин. – Эшли настучала на маму Джулию в службу контроля за животными. Они забрали всех кошек. Об этом и в новостях рассказывали.
Ава уперлась руками в бока.
– Вы двое так и норовите перевести стрелки!
– А то ты нет! – огрызнулась Кейтлин.
Зазвенел звонок, и все трое вздрогнули. Ава перекинула через плечо сумочку Chanel.
– Поговорим позже, – сухо сказала она Кейтлин.
– Если не окажемся в тюрьме, – буркнула себе под нос Кейтлин. Ни одна из них даже не глянула на Мак, заставив ту пожалеть о своих словах. Она напортачила. Не надо было подавать виду, что она хоть на секунду их подозревает: это только их отдалило друг от друга. Им сейчас надо держаться вместе, а не ссориться посреди школы.
Мак поправила очки и пошла по коридору, все еще кипя от гнева. Завернув в кабинет музыки, она мельком увидела Клэр, которая стояла у доски объявлений, изучая расписание репетиций. Вдруг в голове Мак снова всплыл тот разговор на киноведении, и ее осенила жуткая мысль. Сперва Нолан, потом отец Паркер, потом Эшли…
А потом… Клэр?
19
Остаток дня прошел как в тумане. Кейтлин пыталась сосредоточиться на занятиях и тренировках, но тщетно. На химии она постоянно смотрела на дверь, будто ожидая, что кто-то вот-вот войдет и сообщит, что Эшли Фергюсон мертва. На футболе она постоянно держала при себе телефон – к страшному неудовольствию тренера Леи – и ждала, что ей снова позвонят из полиции. Или, хуже того, что придет сообщение о том, что еще кто-то из их списка мертв. Она поглядывала и на Урсулу Уинтерс, прикидывая, не ее ли это рук дело. Она ведь тоже была с ними на киноведении. Слышала ли она их разговор? Может, поэтому она теперь хихикала, попивая свой энергетический напиток? А царапины у нее на руках – не от борьбы ли с Эшли?
Но зачем ей это?
Кейтлин избегала и новых подруг, напуганная утренним разговором с Авой и Мак. Да и они явно не жаждали с ней общаться. Когда между четвертым и пятым уроками она встретила в коридоре Аву, та развернулась и пошла в противоположном направлении. А когда они с Мак оказались рядом в очереди в столовой, та отошла к стойке с салатами, чтобы не пришлось с ней разговаривать. В довершение всего, ее избегал и Джереми. Хотя, пожалуй, она и сама его избегала. После того сорванного свидания в субботу они несколько раз разговаривали, но Кейтлин чувствовала, что он все еще обижен. Может, она и сама была обижена. В тот вечер она оставила ему сообщение на автоответчике, попытавшись извиниться и объяснить ему, что нельзя видеть мир таким черно-белым.
Ко всему прочему сегодня ей предстояла встреча с доктором Роуз. В полицейский участок она вошла в таком взвинченном состоянии, что у нее дрожали даже веки. Она чувствовала себя виноватой – во всем. Что было совершенно нелогично. То, что она принимала участие в разговоре, во время которого несколько девочек сказали, кому они гипотетически желали смерти, и то, что эти люди потом умерли, еще не делало ее убийцей. Не то чтобы ее слова обладали какой-то волшебной силой. Но что же происходило на самом деле? Кто за всем этим стоит?
Могла ли это быть одна из них?
– Присаживайтесь, Кейтлин, – сказала доктор Роуз, указывая на стул напротив. Кейтлин напряженно уселась, положив руки на колени.
В углу шумно тикали часы. Кейтлин принялась изучать корешки книг, стоявших на полке. Сплошные журналы по психологии, от которых ее наверняка стало бы клонить в сон.
– Итак, – доктор Роуз постучала пальцами по блокноту. – Я слышала, сегодня пропала девочка из вашей школы.
Кейтлин вскинула голову. Она не ожидала, что доктор Роуз заговорит об этом.
– М-м-м, ну да, – сказала она как можно более непринужденным тоном. – Эшли Фергюсон.
– Вы были с ней знакомы?
Кейтлин покачала головой.
– Да не то чтобы. У нас было несколько общих предметов, вот и все.
– В том числе киноведение, верно?
По позвоночнику Кейтлин пробежал холодок. Что ей известно?
– Ну да, – неопределенно ответила она.
– Ваш учитель по этому предмету недавно умер, не так ли?
Сердце Кейтлин бешено застучало.
– Да.
Доктор Роуз сделала пометку в блокноте. Кейтлин была почти уверена, что это было как-то связано с их визитом в дом Грейнджера и с тем, что Кейтлин тоже ходила на киноведение. Черт, это все ее выставляет в плохом свете.
– Эшли к вам приставала? Я слышала, она издевалась над кое-кем из учеников.
Кейтлин с чистой совестью отрицательно покачала головой.
– Я ее едва знала.
– Но над кем-то она издевалась? Над кем-то из ваших знакомых?
У Кейтлин засосало под ложечкой.
– Ну, возможно, – уклончиво ответила она.
– Ты можешь сказать мне, кто это был, – склонилась к ней доктор Роуз. – Все, что ты мне расскажешь здесь, строго конфиденциально.
Странное дело: когда они говорили в школе, Кейтлин казалось, что больше нельзя доверять остальным девочкам, что отныне каждая сама за себя. Но теперь, оказавшись лицом к лицу с полицейским – ну, или кем-то из полиции, – она не могла выдать Джулию. Это казалось страшным предательством. Джулия была такая милая и добрая. Она не заслужила всех тех гадостей, которые ей сделала Эшли. И она точно была неспособна на убийство.
– Эшли разослала всей школе письмо о том, что мать Джулии страдает синдромом патологического накопительства, верно? – мягко сказала доктор Роуз.
Кейтлин моргнула. Значит, доктор Роуз уже все знала.
– Что-то вроде того.
– А потом насыпала кошачий наполнитель в шкафчик Джулия, а потом опубликовала фото в Instagram. Так?
Кейтлин потупилась. Копы теперь что, и за Instagram’ом следят?
– Как вам кажется, Джулия была расстроена тем, как с ней поступила Эшли? – спросила доктор Роуз.
Вдруг Кейтлин прорвало.
– Конечно, она была расстроена! – выпалила она. – Кто угодно на ее месте был бы расстроен! Эшли ужасно гадко с ней поступила, а Джулия этого ничем не заслужила. Джулия хороший человек! И она никогда бы никому не причинила зла, даже тому, кто над ней издевался.
– В вашей жизни ведь уже была ситуация, когда кто-то издевался над близким вам человеком?
Кейтлин замерла.
– Да, – глухим голосом ответила она. – Над моим братом. Нолан Хотчкисс его травил. А потом он покончил жизнь самоубийством.
– Так что вы несколько болезненно относитесь к таким людям, не так ли?
Она пожала плечами.
– Пожалуй.
Доктор Роуз что-то записала в блокноте. Хотелось бы Кейтлин увидеть, что она написала. Что у нее был дополнительный мотив убить Нолана?
– Я ничего плохого не делала, – вдруг сказала она.
– Я этого и не говорила, – любезным тоном ответила доктор Роуз.
Уже позже, сидя за рулем, Кейтлин дважды едва не проскочила на красный свет и чуть не врезалась в школьный автобус, настолько она была погружена в свои мысли. Было так сложно понять, какое мнение о ней сложилось у доктора Роуз. Она теперь подозревает Кейтлин? Или Джулию? Или ей просто нравится задавать неудобные вопросы?
Кейтлин ехала куда глаза глядят и внезапно оказалась перед домом Джереми, хотя не предупреждала его заранее, что приедет. Она остановилась на обочине, взяла ключи и зашла в дом, как делала уже много лет. Только теперь она впервые пришла к Джереми, а не к Джошу, что казалось немного странным.
Девушка нашла Джереми в гостиной, где он смотрел черно-белый фильм про зомби, который, как ей смутно вспомнилось, когда-то смотрел и Тейлор. Воспоминание вызвало у нее легкую улыбку.
– Привет, – тихо сказала она.
Джереми, не отрывая глаз от экрана, ответил:
– Привет.
У Кейтлин екнуло сердце. Он ей был сейчас так нужен. Очень нужен. Она подошла к нему и уселась рядом, попытавшись прижаться к нему, но его плечо было напряженным. В конце концов он положил руку ей на колено и слегка пожал его, потом снова убрал руку. Ну, уже кое-что. Но этого мало.
– Как прошел твой день? – спросила она, повернувшись к нему. Но он по-прежнему смотрел в экран, где зомби взгрызался в корову.
– Ничего так.
Никаких вопросов о том, как прошел ее день. Никаких комментариев про фильм. Даже никаких замечаний про погоду – ее бы сейчас устроило даже это.
– Ты все еще на меня злишься? – наконец спросила она.
Джереми некоторое время смотрел в пол.
– Я стараюсь. Честно. Но, возможно, мне просто нужно немножко больше времени, чтобы обо всем забыть.
– Хорошо, – он хотя бы честно сказал ей, что чувствует. Она пожала его руку. – Ну, сообщишь мне, когда все будет окончательно забыто и можно будет снова целоваться?
Джереми, не удержавшись, хихикнул.
– Ладно.
Не успела Кейтлин сказать еще что-нибудь, как раздался какой-то шум, и в дверях появился Джош. Его лицо покраснело от напряжения. Он опирался на костыли. Левая нога от колена и ниже была полностью скрыта гипсом – торчали только пальцы. При виде Кейтлин и Джереми его лицо помрачнело. Девушка почувствовала, как сидящий рядом Джереми напрягся.
Кейтлин отпустила руку Джереми и подалась вперед.
– Ничего себе штуковина, – сказала она, указав на гипс. Нельзя же было притвориться, что Джоша тут нет.
– Ага, – Джош поковылял в сторону прачечной.
– Серьезный перелом? – спросила она.
Он остановился у телевизора.
– Довольно серьезный. Возможно, не смогу играть в следующем году.
Глаза Кейтлин расширились.
– Ничего себе! Мне очень жаль, – и снова ей подумалось, что во всем виновата она.
Джош пожал плечами.
– Ну, что тут поделаешь? Буду налегать на физиотерапию. Сделаю, все что смогу, но если не смогу восстановиться к началу сезона, значит, так тому и быть. Тренер из университета пообещал, что я все равно получу стипендию.
Кейтлин была поражена его спокойствием. Она-то полагала, что он будет зол как черт. Обычно, если на Джоша находило плохое настроение, он шел на улицу погонять мяч. Никогда он не бывал таким расслабленным и довольным, как после долгой тренировки. А тут он полностью лишился футбола, его поступление в колледж под угрозой, но при этом кажется, что он в полном порядке.
– Может, подвинешься? – нарушил молчание Джереми. – Мне ничего не видно.
Джош глянул на брата, пожал плечами и пошел дальше, медленно и болезненно двигаясь через комнату. Кейтлин смотрела на него, отметив про себя, что он не отпустил никаких шуточек по поводу фильма, который смотрел Джереми, не заставил ее чувствовать себя неловко из-за того, что она тут с его братом. Когда это Джош успел так повзрослеть? Неужели это их расставание так на него повлияло?
Потом она повернулась к Джереми, удивленная его злобным замечанием. Джереми на секунду встретился с ней взглядами, прищурив глаза. Лицо его было напряженным, как будто он собирался оправдываться… или накинуться на нее. Повинуясь инстинкту, Кейтлин ободряюще улыбнулась ему. «Я с тобой, – попыталась она сказать ему взглядом, подавляя мысли о Джоше. – Не стоит ревновать».
Это вроде бы разрядило напряжение. Лицо Джереми расслабилось, приняв почти робкое выражение.
– Эмм, спасибо! – крикнул он Джошу, и хотя это прозвучало фальшиво, Кейтлин оценила попытку.
– Так на чем мы остановились? – игриво спросила она, придвигаясь ближе к нему. – Ах да, обсуждали, когда в следующий раз будем целоваться.
Джереми обнял ее за плечи. Все еще озадаченная непонятными мыслями о Джоше, Кейтлин прижалась к нему и почувствовала, как его тело расслабляется, подавшись ей навстречу и будто слившись с ней в единое целое.
20
Паркер проснулась и рывком села. Где она? Ясно было, что она спала, причем, похоже, долго. Она огляделась по сторонам, постепенно узнавая помещение. Квадратная комната с импровизированным окном. Затхлый запах. В окне виднелся край стоящего вдалеке белого дома. Погодите-ка. Этот дом она знает.
Паркер вскочила на ноги, поспешно натянула толстовку и подобрала кеды, валявшиеся в разных углах комнаты. Она была в лесу за домом Нолана Хотчкисса. Когда-то давно кто-то построил тут охотничий домик. Сейчас им уже не пользовались, но почему-то его так и не снесли. Паркер и Нолан часто зависали тут, когда еще дружили, и называли этот домик своим клубом. А когда дела дома шли совсем паршиво, она иногда тут ночевала. Она пару раз приводила сюда и Джулию, хотя та сказала, что это место ее пугает.
– О боже, – вслух сказала она. Что на нее нашло, раз она решила прийти сюда? Она совсем спятила? Их и так подозревают в убийстве Нолана – не хватало еще, чтобы кто-то увидел, как она шатается возле его дома. Она совсем потеряла контроль над собой.
Открыв дверь, она обнаружила, что в лесу совсем тихо. Она пошла к дому Нолана, через задний двор. Вокруг больше не было полицейской ленты. Дом снова выглядел идеальным и безмятежным, будто тут и не случалось никаких преступлений. С бешено стучащим сердцем Паркер шагала по мокрой траве к автобусной остановке, которая была неподалеку. По пути ей никто не встретился: ни любителей утренних пробежек, ни папаш с собаками. Неужели эта ночевка в охотничьем домике сойдет ей с рук?
Но с какой-то стороны ее это и не удивило. Ей как обычно казалось, будто ничего и не было.
В тот вечер Паркер распахнула тяжелую дверь в захудалое кафе CoffeeWorks, куда она в последнее время часто захаживала. Этому месту было далеко до моднейшего Café Mud с интерьерами из стали и переработанного дерева, где тусовались во время свободных уроков большинство учеников Бэкон Хайтс. Но приглушенный свет и крепкий кофе – как раз то, что сейчас требовалось Паркер. Что-то скользнуло по ее щекам, и она подняла руки к лицу, чтобы нащупать, что это было. Сережки Джулии. Крупные подвески из серебряной проволоки с симпатичными бусинками. Она и забыла, что одолжила их у Джулии. С каждым днем она забывала все больше вещей. Кстати, когда она вообще последний раз говорила с Джулией? Она смутно помнила, как прошлой ночью сидела одна на обрыве с упаковкой пива и болтала с Джулией по телефону. У той случился очередной приступ истерии. Сперва она что-то рассказывала о том, как к ней заходила Мак и рассказала всякие ужасы про Клэр: оказывается, та едва не сорвала ее прослушивание в Джульярд. Потом Джулия переключилась на Паркер. Стала выяснять, где она была и когда вернется. Она приставала к Паркер с расспросами, настаивая, что та что-то от нее скрывает. «Ты можешь все мне рассказать, – уговаривала она. – Тебе нужно все мне рассказать». Но Паркер только со стоном закатила глаза: «Ничего я не скрываю». На самом деле у нее был один большой секрет: она снова стала ходить к Филдеру.
Джулия продолжала ее донимать, и Паркер стало казаться, что ее зажали в угол. В итоге снова дошло до ссоры… остаток разговора Паркер не помнила.
Видимо, поэтому она и проснулась сегодня утром в этом охотничьем домике.
Паркер потерла лицо руками, нащупала бороздки шрамов. Ей нужно собраться. Надо будет еще поговорить с Эллиотом – то есть с Филдером, – о том, как фокусировать внимание. Может, он посоветует еще какие-нибудь приемы визуализации? Она закрыла глаза и попыталась представить себе его мягкий голос. Это ее тут же успокоило. Похоже, их занятия приносят плоды.
Она оглядела помещение. Кофе-машина жужжала и гудела, бариста с грохотом вытряхивал в мусор кофейную гущу. Тут открылась дверь, по ногам пробежал сквозняк.
– Следующий, пожалуйста, – окликнул ее кассир, сплошь покрытый татуировками и пирсингом. Непонятно было, юноша это или девушка.
Паркер заказала тройной латте. Бросив на стойку несколько купюр, она услышала за спиной знакомый голос.
– Так вот куда ты ходишь вместо школы? – Паркер круто развернулась. Это была Ава: длинные шелковистые волосы обрамляют лицо, миндалевидные глаза аккуратно подведены карандашом. Голос ее звучал дружелюбно, она улыбалась.
– Привет, – сказала Паркер, смущенно пожав плечами. Уже за полдень, а она не в школе. С другой стороны, Ава тоже. – Тоже прогуливаешь?
– Да нет, просто кофе захотелось. Наверное, вернусь на седьмой урок, – Ава указала на столик у окна. – Присядем?
Паркер пожала плечами.
– Давай.
Взяв чашки, девушки сели за стол рядом с винтажным игровым аппаратом, который Паркер всегда казался симпатичным штрихом в интерьере. Ава уставилась на свою чашку с капуччино. Паркер вдруг осознала, что никогда не общалась с Авой и остальными девчонками без Джулии. Интересно, что Ава о ней думает? Считает прихлебательницей Джулии? Или просто чокнутой, из-за всей этой истории с отцом?
– Хватит себя недооценивать, – сказал ей Филдер во время последнего приема. – Не все, глядя на тебя, автоматически видят ненормальную. Попробуй время от времени улыбаться людям. Ты удивишься, кто улыбнется тебе в ответ.
Ладно, пусть все это попахивает диснеевскими сказочками, но может и стоит попробовать.
Паркер осторожно улыбнулась Аве.
– Ты как?
Как и предсказывал Филдер, Ава тут же улыбнулась ей в ответ.
– Ну, вроде нормально. Только дико нервничаю из-за копов. А ты нет?
– Еще как, – Паркер размешала сахар в кофе хлипкой деревянной палочкой. – Это все очень страшно, – на самом деле слово «страшно» даже отчасти не передавало ее ощущений.
– Полиция разберется, что на самом деле произошло, не волнуйся, – сказал ей вчера Филдер, когда она не выдержала и рассказала ему все, после чего он напоил ее кофе, сказав, что кофеин может помочь ей при головной боли. Паркер надеялась, что она прав: и про кофеин, и про полицию. Ее ужасно нервировало, что их опять подозревают.
– Что думаешь про Эшли?
Паркер обхватила ладонями чашку.
– В смысле про кошачий наполнитель и фотку в Instagram? Честно говоря, ничего хорошего.
Перед глазами Паркер встало искаженное болью и унижением лицо подруги в школьном коридоре. Она боялась и представить, во что превратилась жизнь Джулии без всех этих кошек, которые отвлекали на себя внимание ее мамаши. Может, поэтому она и не ходила ночевать к Джулии в последние несколько дней?
Ава нахмурилась. Между бровей у нее залегла крошечная морщинка.
– Да нет… я о том, что Эшли пропала. Никто не видел ее с четверга.
Паркер замерла, удивленная неожиданным поворотом.
– Что?!
– Родители не могут ее найти. Полиция объявила ее в розыск, – Ава смотрела на нее со странным выражением лица. – Ты что, не слышала?
У Паркер задрожали губы. У нее в голове мелькнуло какое-то смутное воспоминание, но тут же ускользнуло.
– Это ужасно, – сказала она, глядя вдаль. С другой стороны, и слава богу, что Эшли исчезла. Больше не будет мучить Джулию.
– Но нам ведь не о чем волноваться, верно? – сказала она. – В смысле, ты же к этому клонишь? То, что мы назвали чьи-то имена, еще не значит, что мы как-то влияем на то, что случается с этими людьми.
– Может, и так, – рассеянно сказала Ава и принялась рвать на кусочки свою салфетку.
Паркер сглотнула. Неужели Ава боится, что кто-то и правда избавляется от людей из их списка?
– Ну, по крайней мере с Алекса сняли подозрения, – сказала Паркер, меняя тему. – У вас все в наладилось?
Ава помешала кофе.
– М-м, ага, – ответила она, все еще где-то витая. – Думаю, у нас все будет хорошо.
Паркер кивнула, радуясь за Аву.
– Я очень рада, что все прояснилось. Если б только они не начали снова подозревать нас, отцепившись от него.
– Ага, – Ава уставилась в пол. Потом она глянула на Паркер, как будто хотела что-то сказать, но потом снова опустила взгляд и захлопнула рот.
– Что такое? – спросила Паркер.
Глаза Авы метались из стороны в сторону. Снова казалось, что она набирается храбрости, чтобы что-то сказать, но потом огонек в ее глазах потух.
– Да ничего. Знаешь, я слышала, что Нисса Франклин все равно собирается устроить вечеринку в пятницу, как будто ничего и не случилось.
Паркер пожала плечами.
– Нисса никогда не отменяет вечеринки, – еще когда они были подругами, Паркер подтрунивала над Ниссой, говоря, что та бы не отменила свою ежегодную вечеринку в честь Хеллоуина, даже если бы сломала обе ноги. – Но я вряд ли пойду.
– Правда? – Ава коснулась ее руки. – Может, нам всем стоит пойти. Чтобы казаться нормальными, понимаешь?
– Может быть, – рассеянно ответила Паркер, хотя и сомневалась в этом. С чашки Авы упало на стол несколько капель кофе. Она вытерла их салфеткой и смущенно кашлянула.
– Обожаю это место. Я приходила сюда после нашего визита в полицию на днях. Я так распсиховалась, что мне срочно нужен был самый большой фраппе, какой только бывает. Это такой стресс, правда?
Паркер прищурилась, пытаясь вспомнить, что она делала после похода в полицейский участок. Она помнила, что не стала дожидаться Джулию после ее беседы с психологом. Потом она почувствовала себя виноватой – вчера она рассказывала про это Филдеру.
– Джулия, наверное, хотела, чтобы я ее подождала и расспросила, как все прошло, – сказала она. – Но я просто… не могла.
Филдер спросил Паркер, почему она ушла, а она сказала, что почувствовала такую необходимость.
– Что-что случилось? – спросил Филдер, но Паркер ответила, что не уверена. – Может быть, это потому, что идея вторжения в чужую психику пугает тебя, – предположил Филдер. – У тебя проблемы с доверием. Я угадал?
Паркер вдруг поняла, что с ней доктор Роуз пока так и не связалась. С другой стороны, опять же, может это и к лучшему: один психолог у нее уже был, не хватало второго.
Девушка подняла глаза и заметила, что Ава больше ее не слушает. Она заметила что-то у входной двери и замерла.
– Ой, – прошептала она.
Паркер развернулась и увидела ослепительную загорелую блондинку, которая решительно надвигалась прямо на Аву.
– Что за… – она озадаченно наблюдала за тем, как женщина в сером шелковом платье схватила Аву за руку. Пару секунд спустя она поняла, что видела эту женщину у Авы дома. Это была ее мачеха.
– Так и знала, что ты сидишь в этой дыре, – рявкнула женщина, распространяя вокруг себя резкий запах парфюма и алкоголя.
– Привет, Лесли, – сквозь зубы проговорила Ава и повернулась к Паркер. – Ты, наверное, помнишь мою подругу…
Лесли оборвала ее на полуслове.
– Я приехала в школу отпросить тебя с занятий, чтобы ты помогла мне подготовиться к приезду моей матери, а тебя там нет, неблагодарная ты тварь! – Лесли рывком подняла Аву на ноги, забрасывая ее вопросами. – И часто ты прогуливаешь школу? Как думаешь, что по этому поводу скажет твой отец? И как ты смеешь мне не помогать?
– Прости, – сказала Ава. Она отстранилась от Лесли и оправила одежду. – Я… забыла. И я думала, ты сама не хочешь, чтобы я в этом участвовала, – голос ее звучал твердо, но осторожно. Паркер узнала этот тон: она сама миллион раз говорила так с отцом. Она называла этот голос «не буди зверя». Не говорить ничего, что может его разозлить. Хотя в итоге он все равно неизбежно злился.
Лесли мотнула головой.
– А я и не хочу, чтобы ты участвовала. Вообще-то было бы лучше, если б тебя не было дома всю неделю. И твой отец со мной согласен.
Ава ахнула и огляделась по сторонам. Работники кофейни смотрели на них во все глаза.
– Он бы никогда такого не сказал, – прошептала она.
Лесли прыснула.
– А ты спроси его, он тебе сам скажет. Он хочет, чтобы ты полностью исчезла из нашей жизни, дорогуша. И знаешь что еще? Все эти убийства, в которых тебя обвиняют? Он считает, что ты виновата!
Глаза Авы гневно сверкнули.
– Ты врунья!
Лесли закатила глаза.
– От вруньи слышу!
У Авы задрожала нижняя губа.
– Мне стоит рассказать ему обо всех гадостях, которые ты мне говоришь. О том, сколько ты пьешь. Думаю, он заслуживает знать, какова ты на самом деле. А ты как считаешь?
Лесли распахнула рот. С пугающей скоростью ее когтистые пальцы мелькнули в воздухе и снова сомкнулись на запястье Авы.
– Да как ты смеешь!
Ава болезненно поморщилась. Паркер смотрела на ногти Лесли. Они так впились в кожу Авы, что выступила кровь. Паркер вдруг захлестнули воспоминания о том, как с ней обращался отец. Она чувствовала царапины Авы так остро, будто они были на ее собственной коже.
Паркер вскочила на ноги.
– Эй! – крикнула она, подскочив к Аве, и потянула ее к себе.
Но Лесли тут же как ни в чем не бывало отпустила руку падчерицы. Она повернулась к Паркер, впервые удостоив ее взгляда. На ее губах появилась легкая улыбка, но вдруг она вдруг прищурилась и равнодушно посмотрела на Паркер. Потом снова повернулась к Аве.
– Домой. Немедленно.
С этими словами она развернулась на своих немыслимых каблуках и зашагала к машине. Заливаясь слезами, Ава схватила сумочку, оставила на столе недопитый кофе и с душераздирающим всхлипом тоже выскочила за дверь.
– Ава! – побежала за ней Паркер. – Ава, погоди! – Но та уже уселась в машину и захлопнула дверь, прежде чем Паркер успела ее догнать. Рванув с места, Ава задом вырулила с парковки и уехала прочь.
Паркер осталась на стоянке одна. Бедная Ава. Почему никто за нее не заступится? Почему она сама за нее не заступилась? На девушку обрушился шквал жутких воспоминаний: отец бьет ее, а мать стоит рядом и смотрит. Голос отца, когда она пришла домой под окси в ту ночь. Слова матери: «Ах, Паркер, как ты могла?», как будто это Паркер была во всем виновата. У нее забурлило в животе, голова кружилась, руки тряслись. Она судорожно втягивала ртом воздух, отчаянно пытаясь взять себя в руки.
Только ее сердце начало возвращаться к нормальному ритму, как вдруг из кармана раздалась трель телефона. Паркер вытащила телефон. На экране высветилось имя Филдера. Девушка некоторое время смотрела на вибрирующий телефон, потом нажала «пропустить звонок». Ей хотелось его увидеть – она знала, что он искренне за нее переживал. Возможно, в данный момент он был единственным, кто искренне за нее переживал. Но ей не хотелось говорить с ним, пока она не приведет свои мысли в порядок.
Усевшись на скамейку, Паркер закрыла глаза и принялась делать глубокие медленные вдохи, чтобы успокоиться. Она вдыхала запах мокрого асфальта, чувствовала кожей дуновение прохладного ветерка.
«Ты не одна. Я с тобой», – беззвучно произнесла она, поручая ветру донести свои слова до Авы.
21