— Я не уверена, Тауни. Я не очень хорошо разбираюсь в этих экстрасенсорных делах. Половину времени я плутаю в тумане, надеясь, что не заблужусь. А если мы и поймем, то это может быть пугающим для тебя.

— Мне кажется, я больше боюсь не знать, кто он такой. Может, хотя бы попробуем?

Я не знала, как взять Тауни с собой в видение. В тех случаях, когда мы с Бернадетт объединялись, она обычно контролировала ситуацию. Я сомневалась, что смогу затащить нас с Тауни в одно и то же видение и выйти оттуда невредимыми. Безопаснее будет подождать, пока мы найдем Бернадетт. И все же… Если бы похитили меня, я бы тоже хотела сделать все возможное, чтобы опознать этого человека.

— А как же твоя мама? Может, сначала поговорим с ней?

Тауни посмотрела в сторону лестницы и покачала головой.

— Она позвонила бабушке, и они поговорили об экстрасенсорике. Я думаю, мама сейчас немного подавлена.

Я внимательно посмотрела на Тауни. Она не выглядела испуганной. Скорее, наоборот, решительной.

— Хорошо, давай попробуем. Но если нам удастся проникнуть в видение вместе, ты должна держаться рядом со мной. Поняла?

— Ага, — отозвалась Тауни, улыбнувшись.

Я придвинула журнальный столик к дивану и села, скрестив ноги, на толстый ковер.

Тауни подражая мне, уселась напротив.

— Важно, как сидеть?

— Я сажусь на пол или на землю, потому что не хочу упасть и пораниться, когда нахожусь в видении. И я скрещиваю ноги, потому что это удобно.

— А, хорошо. — Тауни вытянула одну ногу в сторону, а вторую оставила подтянутой под себя. — И что теперь?

— Что последнее ты помнишь?

— Немного. Например, я помню, как ходила в лес рядом с домом, но потом все обрывается.

— Тогда давай начнем с этого. — Я протянула руку и взяла ее за плечи. — У меня было видение, как ты идешь по тропинке, встречаешь кого-то. Попробуем переключить видение на то, что ты видела.

— У тебя было видение обо мне?

— Несколько. — Я подмигнула Тауни и закрыла глаза. — Хорошо, мы воспользуемся моими дверями, чтобы войти в видение, но сначала тебе нужно меня найти. Представь, что я стою рядом с тобой в твоей голове.

Я ждала несколько минут, пока не увидела рядом с собой мерцание. Затем появилась Тауни, с улыбкой оглядываясь по сторонам.

— Мы в твоей спальне наверху.

Мы обе посмотрели на стены: трафаретный плющ ожил и начал расти, расправляя свои лианы.

— Круто, — восхитилась Тауни, наблюдая за плющом. — Как ты это делаешь?

— Понятия не имею. Я многого еще не знаю об этих экстрасенсорных штуках. — Я показала на французские двери. — Вот через них я получаю доступ к видениям. Моя мать пользовалась выключателем. Бернадетт применяет большой рычаг.

Тауни изучила двери, затем пожала плечами.

— Когда мы войдем, ты должна оставаться рядом. Но если по какой-то причине мы потеряем друг друга, представь себе эти двери, приблизь их к себе. Потом вернись на эту сторону, чтобы выйти из видения.

Тауни снова посмотрела на двери.

— А что будет, если я не смогу их найти?

— Я не знаю и не хочу знать.

Тауни протянула ладонь и взяла меня за руку.

— Я просто буду держаться поблизости.

Свободной рукой я открыла дверь и провела нас внутрь, закрыв ее за собой. Когда мы ступили на траву, над землей на несколько футов повис белесый туман. Я остановилась, все еще сжимая руку Тауни, и подумала о лесе, где ее похитили. Туман вокруг нас становился все выше и гуще, затем рассеялся. Теперь мы стояли на пешеходной дорожке, а не далее чем в десяти шагах от нас находилась видение-версия Тауни.

— Странно, — пробормотала Тауни себе под нос.

Я продолжила прокручивать в памяти все, что могла вспомнить. Тауни из видения услышала треск ветки и подняла голову, испугалась, но тут же расслабилась, увидев того, кого ждала.

— Ты помнишь, с кем ты встречалась?

— Я помню, что это был он, но не помню кто. Это имеет смысл?

— Ты помнишь, как с ним познакомилась?

— Нет. Каждый раз, когда я думаю о нем, мой разум пустеет.

Мы смотрели, как Тауни из видения расстегивает свой рюкзак, болтая с тем, кто находился за пределами нашего поля зрения. Я попыталась пройти вперед, встать позади Тауни-видения, чтобы рассмотреть человека, но толстый слой тумана скрыл его от меня.

— Тауни, — прошептала я, потянув ее за руку. — Попробуй ты.

Густой белый туман надвигался, затем снова рассеялся. Мы все еще стояли на тропинке, но теперь рядом с Тауни-видением, лицом к тропинке, а навстречу нам шел мужчина. Когда он подошел ближе, я заметила, что его лицо размыто, как на расфокусированной фотографии. Вокруг него клубился туман.

Я внимательно разглядывала мужчину, стараясь не упустить ни одной детали. Он был среднего роста, среднего телосложения. Единственную вещь, которую я смогла выделить, — это его коричневые ботинки. Ботинки, как у строителя.

— Сосредоточься на его лице, — прошептала я.

— Я пытаюсь, но не могу его разглядеть. Все расплывается.

Туман сгустился настолько, что я едва могла видеть свою руку, когда держала ее перед собой.

— Мы теряем связь, — предупредила я Тауни. — Не отпускай мою руку.

Я почувствовала, как она крепко зажмурилась, когда представила себе французские двери. Но туман был таким густым, что мне не удавалось их разглядеть. Воздух вокруг нас стал холодным, когда туман сменил цвет с белого на серый, а затем на черный.

— Что такое? Что происходит? — в панике спросила Тауни.

Доверяя своим инстинктам, я вслепую потянулась к двери, ухватилась за ручку, открыла ее и потащила за собой Тауни. Толкнув дверь плечом, я почувствовала, как с другой стороны на нее давит какая-то сила, пытаясь проникнуть внутрь.

— Помоги мне! — крикнула я Тауни, наваливаясь всем телом на дверь.

Тауни прижалась спиной к двери, упираясь ногами в деревянный пол.

С той стороны сквозь черный туман донесся циничный смех. Я узнала этот смех. Человек в церкви. Человек, который насмехался надо мной.

С силой толкнув дверь, я ее закрыла. Продолжая удерживать дверь, я повернула замок. Мы с Тауни тяжело дышали, глядя на двери, и попятились назад, когда черный туман ударился о стекла.

— Смотри, — показала Тауни на внутреннюю стену.

Зеленый плющ на трафарете перестал расти. Несколько листьев почернели и осыпались со стены.

— Это плохо.

— Что это значит?

— Это значит, что мы успели вовремя. Давай выбираться отсюда. Сконцентрируйся на своем реальном теле. Почувствуй, как сидишь на полу, как воздух входит и выходит из твоих легких. Когда сольешься со своим телом, открой глаза на другой стороне.

Я подождала пока Тауни несколько раз мелькнула в моей комнате-видение, а затем исчезла. Я открыла глаза. Мы снова находились в гостиной, сидели на полу. Ничего не говоря, мы уставились друг на друга.

— Что случилось? — спросила Оливия, сидевшая на полу в нескольких футах от нас.

Я посмотрела в сторону стеклянной стены.

— Мы не смогли разглядеть лицо. Он как-то может загораживать обзор. И он оказался у нас в видении.

— Как такое вообще возможно? — удивилась Оливия.

Я пожала плечами.

— Технически, это и его память тоже, так что, может быть, получается отследить ее или что-то в этом роде. Я не знаю.

— У меня голова кружится, — пробурчала Тауни, вставая. — Это нормально?

— Бывает, — ответила я, тоже поднимаясь. — Бернадетт хочет есть после видений. Не стесняйся, если нужно, порыться в холодильнике. — Я протянула руку, чтобы помочь Оливии.

— Я не голодна, — отмахнулась Тауни. — Просто голова кружится. Я пойду прилягу. Спокойной ночи.

— Тауни, — окликнула я ее, когда она уже подошла к лестнице. — Не входи в видение одна. Только не тогда, когда он где-то там разгуливает.

— Кажется, с видениями на какое-то время покончено. Это было немного страшнее, чем я думала.

— Добро пожаловать в мой мир, — усмехнулась я.

Оливия подождала, пока Тауни исчезнет на лестничной площадке, и спросила шепотом:

— И что? Ты не видела ничего, что помогло бы его опознать?

— Видела человека с размытым лицом. Больше я ничего не могу сказать, кроме того, что он носит уродливые коричневые ботинки.

— Ну, это не слишком помогает.

— Знаю. Жаль, что здесь нет Бернадетт. Может быть, она бы подсказала, как он закрывает нам доступ к своему лицу.

Оливия сидела на диване, оглядываясь по сторонам.

— Так что же нам теперь делать?

— Сейчас я провожу тебя до машины, и ты поедешь домой.

Оливия вскочила, довольно улыбаясь.

— Ой, я забыла тебе сказать! Остин оставил мне ключи от своего джипа. Я теперь отдохну от вождения «Хонды» Фрэнсиса. Ура!

— Это не похоже на Остина, — заметила я, подняв бровь. — Он сказал, что ты можешь водить его джип?

— Ну, он сказал, что в нем лежат ключи, если кому-то понадобится его отогнать. Почти то же самое.

Только в сознании Оливии эти две вещи равнозначны. Я последовала за ней на крыльцо и ждала, пока она садилась в джип и поворачивала за угол сарая.

Вернувшись в дом, я снова закрыла двери и выключила свет, направляясь наверх, в свою спальню. Я устала, но решила еще раз попробовать связаться с Бернадетт.

Сев на пол в спальне, лицом к заднему двору, я закрыла глаза и вошла в видение. Перейдя на другую сторону, я увидела лишь белый туман. Он клубился и растекался вокруг меня, мешая видеть больше, чем на фут или два вперед, но угрозы в нем не чувствовалось.

Я звала Бернадетт, но она не отвечала. Все же я подождала, пока не почувствовала, что у меня болит задница от сидения на деревянном полу. Я призвала свои экстрасенсорные двери, возвращаясь к реальности.

Оглядев спальню, я решила, что пора спать. Переоделась в штаны для йоги и футболку, желая быть полностью одетой на случай, если придется подниматься посреди ночи. Откинув одеяло, я забралась под него. Поправила подушку и только устроилась поудобнее, как на тумбочке рядом со мной зазвонил телефон. Я потянулась к нему, взглянула на дисплей, прежде чем ответить.

— Привет, Остин.

— Привет, красавица, — раздался на другом конце провода веселый голос Остина. — Я тебя разбудил?

— Нет. Я только забралась в постель. Тебе что-нибудь нужно?

— Да, вообще-то. Я тоже лег спать, но вспомнил, что оставил телефон в понтоне. Я спустился за ним. Но помнишь опрокинутое Оливией ведро с рыбой?

— Да, — со смехом ответила я.

— Так вот, моя лодка теперь воняет. Поскольку у тебя нашлось волшебное зелье для моей машины, я подумал, не можешь ли ты порекомендовать что-нибудь для моей лодки?

— У понтона нейлоновое ковровое покрытие, верно?

— Да. Ковролин сделан так, чтобы не пропускать воду и быстро сохнуть.

— Хорошо, да, у меня есть чистящее средство, которое можно использовать. Во сколько ты собираешься утром на работу?

— Я не пойду. До конца недели взял отпуск. У меня вчера закончилась большой проект, и я решил отдохнуть дома. Конечно, я совершил ошибку, сказав об этом Оливии, и она каким-то образом убедила меня помочь с покраской завтра.

— Насколько я слышала, многие вызвались добровольцами, так что не волнуйся. Оливия сегодня оставила военного «мула» Бернадетт у канала. Давай я оставлю чистящий раствор на причале Бернадетт, когда пойду за «мулом» утром? Тогда ты сможешь переплыть канал и почистить ковер, пока мухи не начали рассматривать твой понтон в качестве своего нового дома.

Наступила долгая пауза, затем Остин признался:

— Я даже не подумал о мухах. Да, у Оливии будет на одного маляра меньше.

— Если она будет жаловаться, просто напомни, что это она вылила ведро со склизкой рыбой.

— Так я и сделаю, — усмехнулся Остин. — Это приятно.

— Что? Ловить рыбу на своей лодке?

— Нет, вот так разговаривать с тобой по телефону. Мне кажется, что когда бы я тебя ни увидел, один из нас всегда куда-то спешит.

Я улыбнулась, глядя на потолок спальни.

— И правда приятно.

— Знаешь… Я все еще должен тебе ужин. Я пригласил тебя на прошлой неделе, но ты не смогла вписать меня в свой график.

Моя улыбка померкла, когда я подумала обо всем, что сейчас происходит в моей жизни. Смерть отца. Бернадетт исчезла. Тауни в опасности.

— Просто сейчас не лучшее время, Остин.

Остин снова замолчал, но я услышала легкий вздох.

— Я понимаю. Ладно, не буду мешать. Спокойной ночи, Давина.

— Спокойной ночи, Остин. — Я положила телефон обратно на тумбочку и уставилась в потолок, пытаясь понять, правильно ли поступила, отказавшись от приглашения Остина.

Глава 26

Я спала урывками. Каждый раз, просыпаясь, искала в окружающей обстановке причину своего беспокойства, но ничего подозрительного не находила. Скорее всего, я реагировала на Тауни. По всей видимости, ее мучили кошмары, что вполне объяснимо, учитывая все, что ей пришлось пережить.

Когда часы показали шесть утра, я, спотыкаясь, направилась в ванную, чтобы принять душ. Через двадцать минут спустилась по лестнице. Тауни и Санни готовили завтрак на кухне. Они обе выглядели такими же измотанными, как и я.

После еды мы сидели, как зомби, до семи, прежде чем Санни и Тауни решили, что им пора отправляться. Они ехали в Индиану навестить мать Санни, оставив Джеки сегодня сидеть с Томом. Джеки пообещала, что свяжется со мной, если поведение Тома снова станет неадекватным.

Я убрала посуду с завтрака, навела порядок в гостиной и поправила лежащие на дальнем конце стола бумаги. Заметив те самые документы, которые лежали под ковром в шкафу в комнате наверху, я бегло просмотрела заголовки, впервые обратив на них внимание. Первыми двумя оказались свидетельства о смерти моей тети Перл и ее новорожденного сына. Следующий длинный документ — юридическая муть о перераспределении собственности. И последний документ не имел названия. К тому же он содержал столько юридической терминологии, что я даже не пыталась его прочесть.

Я сделала фотографии каждой страницы и отправила Оливии. Она могла взглянуть на них позже. Если не сможет разобраться, то попросит Брейдона их проверить.

Положив телефон в карман, я взяла из грузовика чистящее средство, необходимое Остину, и отправилась к причалу.

Следуя по двухколейной дорожке, я потратила добрых пятнадцать минут, чтобы добраться до канала, где оставила бутылку с чистящим средством для Остина. Я отправил ему сообщение, после чего вернулась на «муле» к дому. Заперев «мул» в сарае, я спрятала ключ от него под коврик у входной двери, чтобы Оливия не смогла взять его снова.

Прошла через все комнаты, выключая свет, пока не оказалась на крыльце. Спустившись со ступенек, остановилась, чтобы оглядеться. Я вдруг почувствовала, что здесь что-то не так, что-то необычное, но не опасное.

Подойдя ближе к грузовику, я медленно повернулась по кругу. Я не ощущала его. Но кого-то точно чуяла. Кто бы это ни был, не думаю, что он еще здесь. Остался лишь небольшой шлейф энергии, как от духов после того, как человек покинул комнату.

Мой телефон пиликнул, заставив меня подпрыгнуть. Я вытащила его и прочитала сообщение. Остин благодарил за чистящий раствор, который он только что забрал из дока Бернадетт.

Убрав телефон, я в последний раз оглянулась по сторонам, прежде чем забраться в машину. Потянувшись с ключами к замку зажигания, я прикинула, насколько безопасно вести машину из-за неразрешенной проблемы со статическим облаком, но решила, что кулон, который я носила, скорее всего, как-то влиял на эту статическую штуку. Взвесив все шансы, я завела грузовик и поехала в сторону города, слушая по радио рок девяностых до самого офиса Оливии.

Несмотря на раннее время, все места на обочине перед офисом Оливии оказались заняты. Я проехала мимо, развернулась и припарковалась на другой стороне улицы. Оставив в машине все, кроме ключей и телефона, я закрыла ее и перешла через дорогу.

Не дойдя пяти метров до входной двери, я улыбнулась, заметив Бритт и Ноа, спорящих посреди тротуара. Бритт отчитывала Ноа.

Я не стала задерживаться, чтобы послушать, но, протискиваясь мимо работающего вентилятора в дверном проеме, услышала, как Бритт говорит:

— Если бы ты перестал вести себя как ребенок и отвечал на звонки, может быть, и узнал бы, что я попросила поменяться напарником!

Пройдя внутрь, я остановилась у окна, где стояла миссис Полсон и шпионила.

— Она мне нравится, — заявила я миссис Полсон, глядя в окно.

— Мне тоже. Она энергичная, — согласилась миссис Полсон. — Ноа нужен кто-то с ее характером. Кто-то, кто не даст ему заскучать.

Я отвернулась, оглядывая комнату. Банки с краской стояли по всему помещению. Вокруг суетились десяток-другой людей, которые что-то чистили, красили или ремонтировали.

Оливия ходила взад-вперед, размазывая бледно-желтую краску по стене валиком. Она оглянулась через плечо и спросила:

— Правда, отличный цвет?

Поскольку во время разговора она частично повернулась в мою сторону, то не заметила, что валик опустился слишком низко, заляпав белую обшивку пола желтой краской.

Майкл Бриджес, отец Оливии, сидел в нескольких футах от места, где Оливия красила. Он наклонился и, прислонив к стене валик Оливии, протер влажной тряпкой обшивку.

— Красиво, — одобрила я. — Осветляет помещение.

Оливия улыбнулась, снова сосредоточившись на покраске стены.

Миссис Полсон наклонилась ко мне и негромко сказала.

— Когда она не смотрела, я попросила Ноа налить в банку ярко-желтой краски. Оливия сначала выбрала грязно-серый цвет.

— Спасибо. А то бы она впала в уныние и наняла дизайнера интерьеров, чтобы он все переделал. — Я показала на восемь банок у двери. — В мусорку?

— Да. В них только затвердевшая слизь, — подтвердила миссис Полсон, усаживаясь за стоящий у окна карточный столик.

— Понятно, — я взяла две банки и понесла их к своему грузовику. Мне потребовалось три ходки, но когда я все погрузила, то обратилась к миссис Полсон за следующим заданием. Она предложила мне покрасить ванную комнату и сказала, какую краску лучше использовать.

В юности мне не раз приходилось участвовать в малярных проектах миссис Полсон, поэтому я знала, что к чему. Открыв и размешав светло-голубую краску для ванной, я приступила к окантовке стен и светильников. Появился Ноа и начал наносить голубую краску на большие участки. Мы почти не разговаривали, просто работали бок о бок в привычной тишине. Я знала, что Ноа размышляет о Бритт, но он поговорит со мной, когда будет готов.

Закончив с голубым цветом, я перешла к покраске белой краской двери и наличников. Нам не потребовалось много времени, чтобы закончить ванную комнату.

Пока Ноа ходил уточнять у мамы, в какой цвет покрасить задний кабинет, я вышла в главную комнату, вытянув руки над головой. Брейдон и Айзек только что закончили замену использованной, но гораздо более красивой потолочной плитки в главной комнате. Оливия наносила краску на третью стену. Бритт кистью подкрашивала переднюю стену, окантовывая большое окно. Майкл Бриджес, опережая Оливию, продолжал красить желтой краской стены над обшивочной доской. А Джеки Джонс и Том Далтон следовали за Оливией, покрывая белой краской плинтус.

Я некоторое время изучал Тома, пытаясь понять его настроение. Он казался вполне нормальным, когда я наблюдала за тем, как он шутит с Джеки.

Том, видимо, почувствовал, что я смотрю на него. Он оглянулся через плечо, удивленно глядя на меня.

— Привет.

— Привет.

— Насчет вчерашнего дня, когда я… ну, ты понимаешь… В общем, я хотел извиниться, — произнес Том, обводя взглядом комнату и, кажется смущаясь.

— Не переживай. Но признаюсь, я удивлена, увидев тебя в городе.

Том кивнул.

— Благодаря тебе я сегодня чувствую себя хорошо. Как будто самим собой.

— Я напортачила? — спросила Джеки. — Подумала, что с Томом все будет в порядке, если он не пойдет домой или не встретится с Тауни.

Я продолжала наблюдать за Томом. Он правда казался нормальным.

Подошел Ноа и остановился рядом со мной.

— Все в порядке?

— Да, но держись поближе. Я хочу кое-что проверить.

— Хорошо, — пожал плечами Ноа.

Я двинулась к Тому, следя за реакцией. В его глазах мелькнуло любопытство. Он повернулся ко мне лицом, когда я подошла. Я протянула руку, чтобы коснуться его предплечья, но он просто ждал, наблюдая за мной. Его мышцы оставались расслабленными. Руки свободно висели по бокам. В глазах не отражалось ни малейшего признака враждебности.

— Ну что ж, хорошо, — заключила я. — Полагаю, ты в порядке.

Том и Джеки обменялись довольными взглядами и вернулись к своей работе.

— Это было странно, даже для тебя, — прошептал Ноа, следуя за мной в подсобку и прихватывая по пути две банки с краской.

Оглянувшись на дверь, я убедилась, что за ней никого нет и тихо объяснила:

— Вчера Тома пришлось накачать снотворным и вытащить из дома. Он вел себя как Фрэнсис. Я видела это в его глазах. Того самого монстра.

— Что? — шепотом воскликнул Ноа. Он посмотрел в коридор. — Но теперь он нормальный?

— Похоже, да. Но я хотела предупредить тебя, в случае моего отъезда постарайся присматривать за ним. Айзек в курсе, и Оливия тоже, но еще один глаз никогда не помешает.

— Ладно, хорошо. — Ноа провел рукой по волосам. — Этот город с каждым днем становится все более странным. — Он поставил краску, которую принес, на пол. — Пойду возьму кисти и валики.

Я открыла обе банки и принялась их смешивать. Кабинет был больше, чем ванная, но здесь и меньше объектов для покраски, поэтому мне не потребовалось много времени, чтобы нанести краску сверху, снизу и по углам, а затем переключиться на основную отделку, пока Ноа валиком красил стену.

Светло-серая краска хорошо сочеталась с белой отделкой, но я решила, что синяя для бетона не будет смотреться в этой комнате так же хорошо. Пока я занималась делом, мои мысли вернулись к Тауни. Я попыталась прикинуть, что знаем. Мы выяснили, что Тауни была не единственной жертвой. Похитили не только мою сестру, но и ее подругу Эрику Натчен и подругу Эрики Эбби Фенн. Три девушки, имена которых мы точно можем назвать.

Стоп… В мозгу что-то щелкнуло. Три. Ровно столько плавало в озере, когда я туда упала.

Я вспомнила видение, посетившее меня при падении в канал. Три фигуры плыли рядом со мной, протягивая ко мне руки. Они чего-то хотели, но я не понимала, что именно.

Ощущения оказались почти такими же, как и в тот раз, когда Оливия разбила машину на озере Эдгар, только тогда, при встрече с их образами, они выглядели обеспокоенными за меня. Как будто пытались помочь. Но вчера мне показалось, что они намного реальнее — настолько, как могут быть реальны призрачные фигуры, плавающие в воде.

Я застыла на месте, пораженная собственной догадкой. Почувствовав, как краска капает на кроссовки, я уставилась вперед, не видя ничего, пока мои мысли неслись вскачь. Плавающие призраки. Вода. Они были в воде.

— Айзек! Айзек, я знаю, где тела! — Я бросилась в переднюю комнату, швырнула кисть с краской на газету на полу и, перебежав через комнату, схватила ключи с карточного столика. — Девушки в озере! Они были в озере все это время!

Я поняла, что все прекратили работу. Они провожали меня взглядами, когда я выбегала из офиса. И Оливия, и Айзек последовали за мной. Как только я ступила на тротуар, мой желудок забурлил, угрожая выплеснуть утренний кофе.

— Что значит, девушки в озере? — спросил Айзек, прижав руку к моей спине.

— Думаю, они на дне озера. Я не уверена, в каком именно. Это может быть озеро Эдгар, но скорее всего, Найтшейд. На самом деле, я все-таки думаю, это Верхнее озеро Найтшейд.

— Ты уверена? — переспросил Айзек.

— Нет, но у меня было видение о них, когда я упала в озеро вчера. Оно совпало с тем, которое случилось, когда Оливия разбила свою машину в озере Эдгар. Они были под водой. Мне кажется, именно там он их и оставил. В озере.

— В этих краях много озер, — заметил Айзек. — Мы не можем обыскать их все.

— Я не думаю, что нам придется это делать. Наверное, если я прикоснусь к воде, то смогу их почувствовать.

— Но ты же ненавидишь воду, — проворчала Оливия.

— Но почему? — спросила я Оливию. — Почему я ненавижу воду? Не помню, чтобы я ненавидела ее, когда была маленькой. Папа постоянно водил меня плавать. Мне это нравилось. И только когда я стала подростком, то начала бояться озер.

— Ты имеешь в виду… — начала Оливия.

— Да. Что, если мой страх перед водой появился после того, как наш субъект начал выбрасывать туда тела? Что если часть меня всегда знала, что они там?

— О, святые угодники, — воскликнула Оливия, перекинув свою руку через мою и потащив к джипу Остина. — Мы поедем к Остину. Возьмем его понтон. Так будет быстрее. Начнем с Верхнего Найтшейд и пойдем вниз.

— Я тоже еду, — решил Айзек. — Но давай пока не будем рассказывать об этом Стоуну.

— Договорились, — кивнула я, когда мы втроем забрались в джип Остина.

Глава 27

С Оливией за рулем дорога до дома Остина не заняла много времени. Мы нашли ключи от лодки в тайнике под приборной панелью, и Айзек завел понтон и повел его по каналу в сторону Верхнего озера Найтшейд. Несмотря на вольную трактовку Оливией всего, что можно одолжить у Остина, я отправила ему сообщение.

В ответ он только спросил, все ли со мной в порядке. Я не знала, как ответить. Сомневалась, что все происходящее нормально. Понятия не имела, как буду себя чувствовать, если все получится, а мы найдем тела. Потом я осознала, что одно из этих тел, скорее всего, принадлежит моей сестре.

Я решила ответить просто: «Айзек с нами». Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы Остин не волновался.

Когда Айзек вышел из длинного канала на Верхнее озеро Найтшейд, я взглянула на воду. На озере находились несколько рыбацких лодок и один катер для катания на лыжах. Я перебралась в заднюю часть понтона, когда Айзек заглушил двигатель.

Перегнувшись через перила высотой по пояс, я заметила ступеньки платформы на другой стороне. При мысли о прикосновении к воде у меня свело живот. Я не хотела их видеть. Я не хотела чувствовать их эмоции.

Я уже собиралась перелезть через перила, когда Оливия остановила меня и развернула за плечи к себе лицом.

— Знаю, тебе страшно, — заявила она, накидывая на меня спасательный жилет и затягивая ремни. — Но мы рядом. И не позволим, чтобы с тобой что-то случилось.

— Чертовски верно, — подтвердил Айзек, поднимая конец нейлоновой веревки. — Мы тебя держим. — Он продел нейлоновую веревку через один из грудных ремней спасательного жилета.

Я положила телефон в стоящий рядом подстаканник.

— Я могу это сделать. Я справлюсь.

— Верю в тебя, — только и сказала Оливия.

Я вдохнула, потом выдохнула. Мне было страшно. Я не хотела быть собой сейчас. Я мечтала оказаться кем-то другим, кем угодно.

— Готова? — спросил Айзек.

Я кивнула, повернувшись к перилам. Айзек взял меня за руку, поддерживая, и я перебралась через них, ступив на платформу. Вода перелилась через край, намочив мои кроссовки и носки. Я уставилась на воду, обеими руками держась за перила.

— Еще не поздно передумать, — заметил Айзек, почувствовав мою нерешительность. — Это не твоя работа — искать их тела. Мы можем придумать что-нибудь другое.

Я не могла оставить их там, внизу. И если моя теория верна, то прикосновения к воде хватит, чтобы их обнаружить. Проблема заключалась в том, что я должна впустить их в свою голову. Раскрыться перед ними.

Я продолжала смотреть на воду, и тут меня пробрала дрожь. Я не знала, от чего это происходит: от холодной воды, омывающей мои ноги, или от страха, пронизывающего меня насквозь.

Сделав еще один глубокий вдох, я присела на корточки, держась одной рукой за поручень позади себя. Другую руку я протянула к воде, держась немного выше поверхности. Медленно выдохнув, я погрузила пальцы в воду и закрыла глаза.

Появились французские двери, но вид с другой стороны поразил меня. Темная коричневато-зеленая вода колыхалась, толкая вздувшиеся тела Эрики и Эбби взад-вперед и ударяя их о стекло. Каждый раз, касаясь двери, их тела глухо стукались, и этот звук эхом отражался от стен моей комнаты.

Я испуганно отступила назад. Боялась, что утону. Испугалась, что девочки утащат меня.

— Ты справишься, Давина, — услышала я голос Оливии.

Я была почти уверена, что она ошибалась, что у меня никогда не хватит духу.

Я еще несколько секунд смотрела на тела, пытаясь набраться смелости и войти в видение. Еще можно было передумать. Я могла сказать Оливии и Айзеку, что это не сработало. Мы могли бы найти другой способ проверить озера.

Рука Эрики плавала в воде, упираясь в стекло, как будто ее туда специально приставили. Ее кожа набухла и прогнила.

Я не могла оставить их здесь. Они заслуживали достойного погребения. Их семьи заслуживали ответов.

Надеясь, что Айзек и Оливия спасут меня в случае необходимости, я шагнула вперед.

Дрожащей рукой я нащупала холодное серебро на ручке. Сделав еще один глубокий вдох, я на нее надавила.

Вода рванулась вперед, сбивая меня с ног и швыряя по комнате. Когда меня перестало крутить, я попыталась оглядеться, чтобы сориентироваться, но вода была слишком темной, почти черной. Я била ногами и гребла руками, плывя вслепую, пока не коснулась чего-то рукой. Я осмотрелась, пытаясь определить, что передо мной. Комод. Это был мой комод.

Я изменила курс, сместившись вправо и поплыв изо всех сил. Нащупав дверную коробку, протиснулась через двери.

Вдруг вода затихла и стала светлее, когда сверху хлынул солнечный свет. Я оглянулась и заметила Эрику и Эбби, плывущих в полудюжине метров впереди. Поплыла к ним, но по мере приближения их тела смещались дальше по озеру. Я последовала за ними, но они продолжали удаляться все дальше и дальше.

К тому времени, когда их тела остановились, мои легкие горели. Я смотрела, как они медленно опускаются вниз. Из ниоткуда появились цепи и веревки, обмотанные вокруг тел, утяжеляя их. Я наблюдала, как они оседают в глубокие заросли сорняков и грязи на дне озера.

Еще одна фигура, мутная и неясная, опустилась на дно в двадцати метрах впереди. Я не могла разобрать, кто это был, но очертания казались женскими.

Я услышала шум над собой и посмотрела вверх. Слева от меня промчалась лыжная лодка, а через секунду — лыжи.

Я сосредоточилась на своем теле вне видения. Почувствовала чью-то руку, лежащую поверх моей на поручне. Сконцентрировалась на тепле поручня и на своих влажных холодных ногах, по которым плескалась вода.

— Оливия, Айзек, вы меня слышите? — спросила я, не открывая рта в видении.

— Да, да! — крикнула в ответ Оливия. — Давина! Я слышу тебя!

— Лыжная лодка. Она прошла мимо всего несколько секунд назад.

— Я вижу лодку, — отозвался Айзек. — Она на другой стороне озера.

— Следи за ней. Запомни место, где она будет проходить.

— Давина, тебе нужно дышать, — настойчиво сказала Оливия. — Ты слишком долго задерживаешь дыхание. Тебе нужно вдохнуть.

Я не отрывала глаз от воды, но ощущала свое реальное тело на понтоне. Медленно втянула воздух, затем выдохнула, повторяя несколько раз, концентрируясь на обоих мирах. Это было трудно. Один промах, один вдох на стороне видения, и можно захлебнуться.

Я снова услышала звук приближающейся лодки.

— Приготовься. Она возвращается.

— Мы видим ее, — заверил Айзек.

Я дождалась, когда лодка окажется ближе всего ко мне, точно слева.

— Там! Лодка. — Когда катер проплыл мимо, я снова подождала лыжника. — И здесь — лыжи.

— Понял, — сказал Айзек. — Возвращайся к нам, Давина. Ты пугаешь меня до смерти.

Я хотела ответить, но потеряла концентрацию на том, какое из моих тел какое, вдыхая воду в мире видений. Легкие обожгло, когда я пыталась выгнать воду, металась взад-вперед, в результате чего вдыхала только больше воды.

Мой мозг запаниковал, когда я почувствовала легкое головокружение. Я посмотрела вниз, на все еще гниющие тела в воде, затем отвернулась и поплыла в другую сторону.

Мне пришлось проплыть около десяти футов, прежде чем мой разум успокоился настолько, что я сосредоточилась на своих французских дверях, призывая их к себе. Когда они появились, я проплыла сквозь них, ухватившись за край двери и крутанувшись на месте. Я изо всех сил ударила ногами, пока не смогла закрыть дверь на защелку. Только я закрыла дверь, как вода покинула мою спальню-видение, опустив меня на деревянный пол.

Я лежала, выкашливая воду и задыхаясь. До меня доносились крики Оливии и Айзека, но я сосредоточилась на своем дыхании, пытаясь взять себя в руки. После нескольких спокойных вдохов я открыла глаза. С удивлением обнаружила, что сижу в центре понтона, а не у заднего борта.

Снова закашлялась, легкие все еще горели, хотя я даже не погружалась в воду.

— Давина, посмотри на меня, — приказала Оливия, схватив меня за лицо. — Дыши, Давина. Просто дыши.

Я кивнула, откинулась назад и легла на пол понтона, глядя на солнце. Его тепло казалось таким приятным, но холод от видения все еще пронизывал меня, заставляя дрожать и стучать зубами. Я взглянула на обеспокоенного Айзека.

— Ты запомнил место?

— Да, дорогая. Мы запомнили.

— Тела лежат в двадцати футах справа от того места, где находилась лыжная лодка. Они привязаны веревками и цепями к грузу.

— Я подвезу нас поближе, — решил Айзек, прежде чем послышался звук включившегося двигателя лодки.

Я снова закрыла глаза, сосредоточившись на ощущении солнца над головой.

— Ты в порядке? — прошептала Оливия.

— Нет, Оливия. Я не в порядке.

Глава 28

— Айзек, ты не можешь спуститься туда. Они на самом дне, — предупредила я, когда он заглянул за борт лодки. — Ты даже не разглядишь, что там внизу.

Айзек оглянулся на меня.

— Но мне нужны доказательства. Я не могу требовать водолазов без доказательств.

— Ты, может быть, и не вправе запрашивать водолазов, а я запросто, — воскликнула Оливия, поднимаясь с пола рядом со мной и доставая из заднего кармана свой телефон. — Разве Тедди Биклтон не занимается дайвингом? Он живет на Среднем озере Найтшейд. Я могу ему позвонить.

— Сейчас середина дня, — почесал голову Айзек. — Он, наверное, на работе.

— Тогда ему придется уйти с работы, — пожав плечами, заявила Оливия, пролистывая свой телефон.

— Думала, ты потеряла телефон в канале? — обратилась я к Оливии.

— Да, но на прошлой неделе, после нашей небольшой аварии с кабриолетом, я купила два запасных телефона и спрятала их у Брейдона. Кроме того, мой телефон поддерживает резервное копирование данных на облачный сервер, так что вчера вечером я легко перешла на новый телефон.

— Звучит сложно.

— Ничего подобного. Я подключу твой телефон позже, — пообещала Оливия, поднося телефон к уху.

Мы с Айзеком слушали разговор Оливии с Тедди Биклтоном, судя по всему, его легко удалось убедить сорваться с работы и приехать к нам на помощь. Когда Оливия закончила разговор, то объяснила, что он вызывает на помощь второго водолаза, но они будут минут через двадцать-тридцать, после того, как заедут домой и заберут свое снаряжение.

Понтон раскачивался взад-вперед добрых полчаса, в ожидании, но мы все поднялись, когда услышали приближение еще одной лодки. К нам вплотную подошел катер, и Айзек перекинул через борт лодочный отбойник, прежде чем связать лодки вместе.

Я устроилась на одной из длинных мягких скамеек, чувствуя себя слишком замерзшей и слабой, чтобы быть полезной. В другой лодке я разглядела Тедди Биклтона и другого мужчину, Скотта Морроу, но женщина, которая оказалась рядом с ними, повернулась ко мне спиной.

Айзек и Тедди быстро зашептались, затем Тедди Биклтон взобрался на понтон и присел передо мной на корточки. На нем был черный гидрокостюм, закрывавший его от щиколоток до шеи. Я знала Тедди, но не очень хорошо. Он иногда ходил пить пиво с Ноа.

— Привет, Давина, — поздоровался Тедди, слегка наклоняя голову и изучая меня. — Мне сказали, ты думаешь, там есть тело.

— Нет, — покачала я головой. Взглянув в сторону задней части лодки, добавила. — Я ничего не думаю. Я знаю. Два тела здесь, а третье — еще в пятнадцати-двадцати футах вон там. — Я посмотрела на Тедди.