– Рада за тебя.

– Наверное, все из-за того, что я почти каждый день видел тебя в этих облегающих спортивных шмотках.

– То есть охмурение проходило неосознанно. – Она подняла брови. – Почти каждый день?

– Меняю тему. Я начал тягать железо с Хьюго Хаммером. Потрясающий тип.

– Он такая лапочка.

– Потом ты мне скажешь, что этот второй – как там его зовут – с алмазными кубиками на животе и узлом волос – просто котеночек.

– Видимо, ты имеешь в виду Винса Харриса. Нет, он ядовит, как гибрид змеи с примадонной. Но дело свое знает. Ты как-нибудь попробуй Марго Мэйфилд «Дай мне двадцать». Она тебя уложит на коврик – в хорошем смысле.

Эдриен поцеловала его грудные мышцы.

– Знаешь, от всех этих разговоров о тренировках я проголодалась. Как ты насчет десерта?

– Я за.

Он перевернулся и оказался сверху. Она рассмеялась.

– Я не про этот десерт говорила! – И она обняла его. – Хотя…



Так неожиданно для них обоих и к вящему удовольствию собак, уснувших вместе в постели Сэди, Райлан остался на ночь.

Эдриен не ожидала, что Райлан вылезет из кровати одновременно с ней.

– Я собак выпущу, – пояснила она. – Ты можешь еще урвать немного сна.

– Проснулся уже. Привычка – дети. – Он потянулся за штанами. – В их возрасте внутренние часы не знают выходных.

– Когда тебе их забирать?

– Мы договорились часов в десять.

– Отлично, полно времени. Сейчас потренируемся, потом позавтракаем.

– У меня с собой нет спортивной формы.

Она взяла его рубашку, набросила на себя.

– Я тебе подберу. Пошли, Сэди, Джаспер!

– Нет, постой! – крикнул он в глубокой и искренней панике. – Я эти облегающие штанишки надевать не буду!

– Я тебе подберу, – повторила она, не останавливаясь. – Свободная зубная щетка в шкафу в ванной.

– Господи, ну почему бы просто не повторить секс? – буркнул он. – Отличная тренировка.

Но послушно пошел в ванную, нашел зубную щетку. И увидел себя в зеркале: он выглядел как человек после секса. После очень хорошего секса.

Мать поймет. Как поняла она, когда у него секс был впервые – с Эллой Синклер в предвыпускном классе.

Она только спросила его, предохранялся ли он, как он сейчас вспомнил. Он тогда обмер.

Значит, надо убрать это выражение с лица, иначе она поймет. Странное ощущение.

Когда он вышел, Эдриен уже была в своей форме – небольшие черные шорты, спортивный лифчик с черно-белыми клетками.

На ней это смотрелось потрясающе, но Райлан не собирался надевать на себя облегающие черные шортики.

– Можно я кровью подпишу обещание, что проделаю все упражнения, как только приеду домой?

Ничего не говоря, она протянула ему нормальные с виду спортивные шорты – просторные, примерно до колена, – и футболку «Новое поколение».

– У тебя примерно тот же размер, что был у Поупи. Я еще не все его вещи перебрала, все собираюсь.

Не выкрутиться, подумал он.

– Вот это тебе подойдет. Могу тебе помочь, если хочешь. Понимаю, что это трудно.

– И правда. Спасибо, но дай я посмотрю, смогу ли начать в эти выходные. Я все себе говорю, что надо в главную спальню перебраться, там и ощущение лучше, и терраса, и вид. Вот собрался начать это.

Он натянул шорты, завязал их поплотнее. Нет, он не тощий, напомнил он себе. Худощавый. Будем говорить – худощавый.

Утратив волю к сопротивлению, он спустился вниз вслед за Эдриен.

– Ты вчера железо таскал? Кор тренил?

– Нет.

– Ага, я тоже нет. Значит, надо сегодня.

Внизу, в своей студии, она поставила руки на бедра:

– Тебе по программе или персональный тренинг?

– Я понял: ты хочешь меня убить.

– Значит, персональный. – Она взяла пульт, включила какую-то музыку и улыбнулась. – Давай разогреваться.

Он знал, что тренер она блестящий: ее записанные тренировки он крутил уже не первый месяц, но совсем иное дело – работать с ней один на один.

Она поправляла его стойку и в своем доброжелательном, но интенсивном стиле заставляла его выкладываться больше, чем когда он тренировался самостоятельно.

Когда он потянулся к своим привычным двадцатифунтовым грузам, она покачала головой и дала ему веса по двадцать пять.

– Требуй от себя большего. Если начнешь терять форму, возьмешь более легкие. А сейчас присед, подъем на бицепсы, присед, жим от плеч. – Она это показала. – Участвует все тело. Понятно задание?

– Ага.

Она всю тренировку не переставала объяснять, и энергия ее ни на миг не ослабевала.

Жим, вдох, грудь вперед, зад подобрать.

И когда Райлана прошиб пот, он не стал ей признаваться, что это приятное ощущение.

Почти праведное.

Особенно когда она прогнала его через кардио, потом через напряженный десятиминутный сеанс силовой тренировки.

– Молодец! Отлично. Теперь в награду – малость йоги, для растяжки и разминки.

На йоге он всегда чувствовал себя нескладным и неуклюжим, но она снова его поправляла – плечи, бедра, подталкивала его держать позы чуть дольше, чем он держал бы сам.

– У тебя хорошая гибкость, Райлан.

Может быть. Но когда она это говорит, стоя на прямых ногах и при этом чуть не касаясь пола плечами, то вряд ли его наклон вперед при расставленных ногах – достижение, которым стоит хвастаться.

Закончили они лицом друг к другу, сидя по-турецки на ковриках.

– Намасте. Отличная работа. Теперь несколько вращений плечами – ты ими сегодня поработал – с двухминутным остыванием.

В ту же секунду он оказался рядом и уложил ее спиной на коврик.

– Не хочу остывать.

Он приехал забрать детей с небольшим опозданием, и по приподнятым бровям и мелькнувшей улыбке матери понял, что ему не до конца удалось убрать с лица выражение мужчины, у которого недавно был секс.



Через две недели его сестра родила Квинн Мэри Эббот. Коллин пристальным взглядом поглядел на лежащий у его мамы на руках сверток, пожал плечами, наклонил голову, чтобы скрыть сияющую улыбку, и объявил:

– Ну, может, еще не все так плохо.

Эдриен пришла с розовыми цветами, как раз когда Джен со слезами на глазах протянула ребенка Райлану. Приблизившись, Эдриен услышала его шепот:

– Детка моя. Можешь на меня рассчитывать.

Увидев, как он длинным пальцем погладил трогательную пушистую щечку, Эдриен с тревогой ощутила, что кажется, она слегка влюбилась.



Кентукки

Езда по весенней дороге – что может быть лучше? Приятный ветерок, цветы по бокам. Лошади на лугах, пасущиеся на молодой траве.

Есть на что смотреть, и есть что делать.

Угнать старый пикап «Хонда» в Индиане – хузьеры, вперед! – сменить номера и вперед, в Луисвиль. В Лузервиль, как называют его местные остряки.

Скоро дерби, и в воздухе веет безумием.

Отлично пахнет. Безумие всегда так.

А в этом миленьком пригороде в три улочки живет цель. Эта шлюха слывет тут нежной матерью двоих детей, усердной медсестрой и верной женой.

Жизнь, составленная из вранья, скоро закончится.

Понаблюдать за ней сколько-то дней – доступное удовольствие.

Прикончить ее – радостно и просто.

Правда, от идеи забить ее до смерти пришлось отказаться. Слишком мало времени, слишком мало уединения.

Обидно – этот способ предлагал такое глубокое, темное и личное волнение.

Но если поставить украденный пикап на стоянку круглосуточного супермаркета в полумиле от места, то зайти на служебную парковку больницы в час ночи можно незаметно.

Подождать очень недолго – и вот она тащится, переваливаясь, на своих резиновых подошвах.

И осталось только выскочить – у-у-у! – и взрезать горло.

Ух ты, ну и кровищи-то!

Плесь-плесь, буль-буль.

Схватить ее ключи и сумочку, тело закатить под соседнюю машину.

А у нее отличная «Субару» последней модели. Ее теперь часа два как минимум не найдут, а переставить номера – дело быстрое, «Субару» очень пригодится для следующего этапа путешествия по весенним дорогам.

Музон врубить, стекла опустить. Таблетку, чтобы тело и душа держались по дороге вместе, а «Субару» их увезет за сто миль или дальше, пока этой шлюхи вообще хватятся.



Эдриен всегда любила, когда в доме живут гости. Гектор и Лорен прожили у нее целую неделю – и заодно ее мать, которая чисто теоретически к гостям не причислялась. А еще Гарри и Мими. Словно бы небольшое семейное сборище.

Невеста Гектора должна была приехать поездом на уик-энд, как и муж Гарри, как только закончится жонглирование расписанием у детей.

И хотя вся остальная производственная команда остановилась в местной гостинице, Эдриен пришлось возиться с полным домом гостей.

И ей это нравилось. Хотя она оценивала свои кулинарные умения выше среднего – в конце концов, они у нее в роду, – для встречи приезжающих она организовала доставку еды из «Риццоз» и буфет на съемочной площадке.

За неделю до приезда людей она разобрала спальню дедушки с бабушкой. Это оказалось совсем не так мучительно, как она ожидала. Даже поймала себя на улыбке, когда добралась до одного из любимых свитеров Дуома или до древних разбитых шлепанцев, от которых он не хотел отказываться.

Его расческа. Он тщеславился – не без оснований, подумала она, – своей абсолютно не лысой головой. Расческу Эдриен отложила на память, а его любимый зеленый кардиган оставила в шкафу. Если надо будет, она сама в него завернется.

Она решила сохранить флакон бабушкиных духов и отставила его в сторону вместе с дедушкиным лосьоном после бритья. Мелочи, маленькие воспоминания, маленькие утешения.

Она раскладывала вещи по коробкам, отделяла предметы, которые кто-нибудь может захотеть взять, потом вынесла все к машине и притащила чистящие средства.

Со всеми остальными комнатами разберется команда уборщиков, но эту она должна убрать сама – выразить свое уважение, преданность, благодарность тем двоим, что столько ночей здесь провели вместе.

Она открыла двери на террасу навстречу весеннему воздуху, и Сэди неспешно вылезла свернуться на солнышке.

Это все потом, думала Эдриен, оттирая, отчищая, отмывая, пылесося, говоря себе, что комната эта слишком велика для нее одной. Но если честно, она эту комнату полюбила, да и всегда любила это большое, щедрое пространство, плиточный потолок в кремовых квадратах на белом фоне, блеск паркетного пола, и даже спокойную и мягкую синеву стен.

В сентиментальном настроении она поставила флаконы с ароматами – ее и его – на каминную полку, добавила тройку бабушкиных медных подсвечников.

Она сменила белье на большой кровати на высоких и толстых столбах, расправила белое покрывало, добавила гору подушек и шаль в ногах.

Не спеша осваивалась – красивые флаконы и корзинки на открытых полках, свежие махровые полотенца, еще свечи. Ее одежда в гардеробной вместе с ковриком для йоги, кровать для Сэди там, где кресла.

В конце концов можно нанять Кайлу, чтобы она глянула, подумала насчет изменения цветовых схем – просто перемен ради. Но сейчас, оглядываясь, она видела, что количество напоминаний о прошлом сливается со свидетельством ее присутствия – как раз в той пропорции, чтобы комната ощущалась уютной.

Так что она вышла на веранду, откуда можно было взглянуть на холмы и деревья, на сады, на повороты ручья и дальние горы.

Все это ей подарили дед и бабушка, и она этим подарком будет дорожить и за него держаться.

Присев на пол, она обняла собаку.

– Мы правильно делаем, Сэди? Правильно, все будет отлично.

Утром она передала дом в руки бригады уборщиков и закончила посадку выбранных цветов в горшках для веранды и патио.

Она уже испытала себя, сажая – одна – овощи и травы на заднем дворе, как каждый год делали дед и бабушка. Скрестила пальцы, чтобы не сглазить.

Но теперь дом готов – или скоро будет готов – для общества, и в самой Эдриен тоже оставалась энергия, которую надо куда-то девать.

Она вернулась в дом умыться, переодеться в легинсы и майку и взять поводок.

– Пошли побегаем.

Начала она с легкой трусцы, разогревая мышцы, радуясь движению и весне, расправляющей крылья цветов кизила и багряника, и свежемульчированным клумбам, и запаху только что скошенной травы.

Но мысль этого дня – насчет свидания – на нее давила. И она знала, что на Райлана тоже давит.

Эдриен свернула к его дому, и когда пробегала мимо дома Тиши, услышала из открытых окон музыку Монро – быструю, яркую игру на фортепьяно.

И услышала газонокосилку, с которой ходил Райлан по своему газону перед домом.

Не такой тощий, как был в ее воспоминаниях о том мальчишке, подумала она. На этих руках теперь бугрились солидные мышцы – о которых она теперь знала не понаслышке. И никакой шляпы на выгоревших на солнце волосах.

И в этот раз, в отличие от прошлого, – он ее увидел. Остановился, выключил косилку. Тут же с заднего двора раздался призывный вой Джаспера.

– Я ее запущу туда на минуту?

– И побыстрее, пока соседи копов не вызвали.

Сэди впустили в калитку на свидание счастливых влюбленных.

Когда Эдриен вернулась, Райлан сидел на ступенях крыльца и пил каторад прямо из бутылки. Эдриен села рядом, отстегнула с бедра бутылку с водой.

– Воскресная работа в понедельник?

– Не мог сосредоточиться, решил на физическую работу переключиться.

– Я тоже. Вчера и сегодня. Тяжелая пара дней для нас обоих.

– Ага. – Он накрыл ее руку своей. – Три года для тебя вчера, для меня сегодня. Есть у меня вот этот куст. Горный лавр [4], что ли? Собираюсь его посадить с детьми после школы.

– Звучит как-то очень правильно. Забавно, что я сегодня тоже цветы сажала, в итальянские вазы, которые очень любила Нонна. А вчера… – Она перевела дыхание, вздохнула. – Вчера переехала в главную спальню. И это тоже как-то правильно.

– Время помогает, – сказал он, когда она перевернула руку ладонью вверх, чтобы сцепить с ним пальцы. – Лорили любила приезжать в Трэвелерз-Крик, но он не стал для нее домом. У нее такое было паршивое детство – приемные семьи, то одна, то другая, и не было родного крыльца.

– Она мне немного об этом рассказывала. В письмах, – пояснила Эдриен, когда он посмотрел на нее.

– Она почти никогда об этом не говорила. Да и если говорила, то мало с кем.

– Писать письма, читать письма – это другое. Это как-то странно сближает. Мне она призналась, что никогда не чувствовала, будто у нее есть настоящий дом – пока вы не купили тот, что в Бруклине.

– В него она влюбилась. Дом навсегда, называла она его.

Эдриен не сразу нарушила повисшее молчание.

– Но ты посадишь для нее горный лавр здесь, в Трэвелерз-Крик. И это главное.

– По ощущениям – да. – Он повернулся к ней. – А у тебя в ближайшее время будет полный дом народу и напряженная неделя.

– Я к этому готова. Почти вся банда заявится сюда около трех, и мы все устроим краткий просмотр в школе. Оттуда домой, ужинать и обсуждать.

– Ага, а тем временем мы с Монро будем как настоящие мужчины с детьми жарить бургеры.

– У нас хватит места для всех.

– Спасибо, но ведь на следующее утро в школу. – Он глотнул каторада из бутылки. – Будучи взрослым, я должен это учитывать, что часто не удается. Если повезет, коротышки будут уложены спать прежде, чем вы там с основным блюдом закончите.

– Мы запланируем ужин накануне выходного. Или в воскресенье – и начать достаточно рано, чтобы не нарушать расписание предучебного дня. – В ответ на его долгий взгляд она пожала плечами. – А что такое? Я люблю твоих детей. Я вообще детей люблю.

– Я знаю. Иногда говорят, что это можно изобразить – что ты любишь детей вообще или вот этих конкретных детей. На самом деле нельзя.

– Можем запланировать на неделе после воскресенья, если подойдет. А в этот уик-энд…

– Гимнастический класс, – договорил он.

– А что, если нам устроить наш вечер в пятницу, а потом – воскресный ужин с детьми?

– Я думаю, это вписывается в наш светский график.

Пятничные вечера с Эдриен стали привычкой. Общая еда, общая постель.

– Ты ничего в пятницу не готовь. Я привезу ужин.

– Согласна. Мне пора возвращаться.

Она встала, и он вместе с ней, не выпуская ее руки. Взяв за другую, наклонился ее поцеловать.

– Спасибо, что приехала. Помогла сделать пару суровых дней чуть полегче.

– Взаимно.

Она на мгновение сжала его руки и пошла к калитке забирать Сэди.

Возвращаясь к газонокосилке, Райлан услышал жалобный скулеж Джаспера, смех Эдриен и обещание скоро-скоро опять приехать с его любимой.

Он смотрел вслед плавно убегающей фигурке – волосы развеваются, мелькают ноги. Подумал про горный лавр, который посадит со своими детьми, о памяти, заключенной в этом растении, и о жизни, которая из него расцветет.

И эти мысли текли под светлую музыку Монро – о памяти и о будущей жизни.

Глава 20

Такси – редкое явление в окрестностях Трэвелерз-Крик – остановилось у дома. Увидев незнакомую машину, Сэди предупреждающе заворчала.

– Все нормально. – Эдриен положила руку на голову Сэди и выглянула на улицу. – Да не просто нормально, это класс! Это же Мими! Какое счастье! – добавила Эдриен, и Сэди завиляла хвостом.

Эдриен бросилась заключить Мими в объятия.

– Приехала! На такси! Ох, как я рада тебя видеть, моя Мими!

– Небольшая перемена в планах. – Мими расцеловала ее в обе щеки, взяла у водителя сумку, поблагодарила.

– И это все, что у тебя с собой? На неделю? Ведь ты же на целую неделю, надеюсь?

– Именно. Мой чемодан у твоей мамы и Гарри, они едут на машине, а я решила подъехать поездом, потому что у них интервью в Вашингтоне. Они здесь будут в течение часа. Но я не хотела уезжать так рано, да еще делать крюк.

– Заходи, заходи! Сейчас я тебе вина налью.

– Еще даже четырех нет!

– В день приезда можно. Брось сумку здесь, потом подберем. Счастье! – повторила она, и Сэди завиляла хвостом, стала тереться о ноги Мими.

– Она выросла? – спросила Мими, принимая протянутую лапу Сэди. – Клянусь, она выросла.

– Разве что немножко. Слушай, ты классно выглядишь! – говорила Эдриен, увлекая Мими через дом в кухню.

– В поезде спала, работать не стала. Читала какую-то книжку, пока не заснула, и это было чудесно.

Она и правда хорошо выглядит, подумала Эдриен, такая свободная в своих джинсах и вызывающе красной рубашке. И кудрявая копна волос.

– Садись, будь как дома.

– Насиделась, детка. Задница возражает.

– Тогда возьмем вино и выйдем на улицу. Как Айзек, как дети?

– Все прекрасно. И это вино тоже. Натали выбрала себе стажировку на лето. В Риме.

– Да? Когда? Ух ты!

– Вчера подтвердилось. Она без ума от счастья. Господи, как же я буду по ней скучать, но… – Мими, смеясь, подняла бокал. – Для нее это чудесно.

– Это восхитительно. И она восхитительна.

– Мой сын учится на подготовительном отделении медшколы, и теперь моя девочка отправляется в Рим на летнюю стажировку по международным финансам. Я только через раз понимаю теперь, о чем они говорят, но очень обоими горжусь.

– И никак этого не показываешь.

Мими обняла Эдриен за талию, привлекла к себе.

– Растут мои детки, все трое. Посмотри, как ты этот сад переделала. У тебя тут чудесные цветы, и помидоры тоже?

– Помидоры, перцы, огурцы, морковка, тыква, цукини, травы и… и еще травы.

Мими сдвинула очки на лоб и оглядела грядки.

– Да это же настоящая ферма!

– Эх ты, городская! Обыкновенный огородик на заднем дворе.

– По мне, это одно и то же. И все это сделала ты одна?

– Пока что да. Хотела попробовать. Нонна и Поупи сажали каждый год, и я буду поддерживать эту традицию. Это успокаивает, а у меня полно времени, когда нет активной работы.

– То есть почти никогда.

– Обычно полдня, если это не в стадии пре-, пост- или просто продакшн. – С заметной гордостью Эдриен оглядела молодые растения. – Я наладила себе ритм жизни, и мне он нравится. От путешествий я отказалась, когда поселилась тут с Поупи, и почти сразу до меня дошло, что мне нравится не мотаться по дорогам. Я могу понять, когда Монро рассказывает, мол, люди интересуются, почему он только пишет, но не исполняет. Я тоже люблю тишину.

– Разъездов ты на самом деле никогда не любила.

– На самом деле никогда, – согласилась Эдриен.

– А Лина ими живет. И пока она сюда не приехала, хочу задать тебе вопрос для честного ответа. Ее точку зрения я знаю, а хочу узнать твою. И это останется между нами. Какие сейчас у тебя отношения с твоей матерью?

– Надеюсь, с ее точки зрения, они стали лучше, потому что так оно и есть. Мы лучше друг друга понимаем, и со взрослыми людьми она взаимодействует лучше. А моей мамочкой с детства была ты.

– Милая моя. Она тебя всегда любила, Эдриен.

– Сейчас я начала это понимать. – Эдриен подняла мяч, который уронила Сэди к ее ногам, и бросила его высоко и далеко. – Тот факт, что она согласилась на эту серию без особых поправок, с использованием школы? Это с ее стороны огромная уступка, и я это ценю.

– Она очень нервничает по этому поводу.

– Что? – Эдриен было рассмеялась, но тут увидела лицо Мими. – Правда? Лина Риццо – нервничает?

– Да, Лина Риццо нервничает. Ей придется вернуться в ту самую школу, и там ее еще помнят двое учителей. С одним из них она даже недолго встречалась.

– Ты шутишь. Как я могла этого не знать?

– Предполагаю, что она об этом не говорила. Ничего серьезного, сказала она мне, потому что в результате она замутила с этим футболистом с фермы.

– Мама? С футболистом-фермером?

– Мальчик из фермерской семьи, который играл в футбол. Вот это, видимо, было серьезно, пока продолжалось.

«Потрясающе, – подумала Эдриен. – Чего только не узнаешь, когда твоя мать наконец признает тебя взрослой. Просто потрясающе».

– Она никогда со мной об этом не говорила.

– Ты с ней часто говоришь о мальчиках или мужчинах, с которыми встречаешься?

– Никогда.

Она снова бросила мяч.

– Ты Сэди сказала «какое счастье!». Ты и правда выглядишь счастливой, Эдриен.

– Так и есть. У меня есть работа, есть дом. Я посадила огород. У меня классные друзья и восхитительная собака. Это и есть счастье.

– Не то чтобы я хотела тебе его испортить, но детектив не выходила на связь?

– Она идет по следу в Питтсбурге. Или шла пару дней назад. Нет, ты мне ничего не испортила. Такое чувство, будто я, сдав это дело в ее руки, сбыла его со своих.

Сэди снова прибежала, рыкнула.

– Машину слышит. Наверное, Гарри с мамой – хотя вскоре я жду уже всех. А мы тут пьем, когда еще четырех нет.

Мими со смехом обняла ее за талию.

– Надо бы еще бокалов принести.



В пятницу вечером Эдриен стояла в школьном спортзале с матерью, с друзьями, со своей командой. Гектор и его помощник хлопотали над камерами – размещали стационарные, прикидывали маршруты двух передвижных. Осветитель возился со своими стойками и зажимами, ставил прожектора, прокладывал кабели, выбирал гели и фильтры.

– Отличное помещение, – сказала Эдриен матери.

– Надеюсь, что да.

– Воспоминания?

Лина пожала плечами:

– Я в баскетбол не играла и мало им интересовалась.

– Но мне говорили, что и танцы тоже тут устраивали.

– Ага. – Тень улыбки скользнула по лицу Лины. – Под живой оркестр. Очень-очень старомодно. Пойдем в гардероб.

– Для нас – женская раздевалка.

Когда они вернулись, Лина огляделась.

– По крайней мере тут обновили кое-что за последние десятки лет. И уже не пахнет потом, сыростью и «Лавз беби софт». – Заметив недоуменный взгляд Эдриен, пояснила: – Духи. В восьмидесятых были в моде.

– А ты ими не пользовалась.

– Не пользовалась. Откуда ты знаешь?

– Потому что ты никогда не шла за толпой. Следила, чтобы оставаться особняком. Это не подкол.

– Я поняла.

– Вот это твой. – Эдриен показала на стойку гардероба, уже установленную. – Это мой. Как мы обсуждали, будем координировать или дополнять цвета в каждом сегменте. Еще поставят гардероб для участников – девочки здесь, мальчики в другой раздевалке. Женщины все в легинсах или капри. Размеры есть на всех.

Она повела рукой, пока мать разглядывала варианты.

– Мальчики – гимнастические шорты или треники, – «мальчики» и «девочки» учителей тоже включают. Девочки – спортивные лифчики и майка или футболка. Мальчики – майка или футболка. Майки, футболки с логотипом «Йога-беби» или «Новое поколение». Думаю, можно вперемешку. Есть носки, спортивная обувь, эластичные бинты, бутылки для воды, образцы нашего напитка «Энерджи ап». С логотипом. Участники могут оставить себе то, что используют, а мы сделаем худи с фамилиями участников. Это Гарри придумал.

– У него всегда полно идей. Сперва интро и кардио, – подумала вслух Лина, – так почему не остановиться на красном? Алая майка, черные легинсы с неоновой полоской для меня.

– Я себе выберу красный лифчик, черную майку и красные с черным капри.

Выбрав, оглядела себя.

– Дальше силовая тренировка.

– Твой выбор.

Перемены, подумала Эдриен, обдумывая свой выбор. Мир не стоит на месте, и небольшие пробелы в отношениях еще можно залатать.

Очень светлым и очень ранним субботним утром Эдриен сидела на трибунах, еще раз просматривая сценарий, а рядом с ней Тиша разговаривала по телефону с Монро.

– Да, похоже, что мы начнем почти вовремя. Эдриен и ее мама уже ушли с головой в свое интро. Если ты привезешь их, скажем, в течение часа, я Тэда покормлю в перерыве, а Фин сможет задать людям свои десять миллионов вопросов. Я на тебя как на каменную гору надеюсь. Через часок увидимся.

Она сунула телефон в карман.

– Значит, твоя матушка слегка заигрывает с тем чуваком, с учителем.

Эдриен удивленно подняла глаза и увидела, что мать на другом конце зала разговаривает с человеком в роговых очках, седеющим шатеном. Они стояли в гардеробе и действительно будто слегка флиртовали.

– Это тот самый, с которым она пару раз встречалась, когда училась в школе.

– Окей. А почему шепотом?

– Не знаю. Никогда не видела, чтобы она с кем-то флиртовала. Очень странно.

– Может, она хочет позволить себе немного эмоций, пока тут, в городе.

– Вот как? В самом деле? Он женат, и у него есть дети. И внуки. Он мне говорил.

– Может, поэтому и слегка. Ностальгический флирт. С другой стороны, Лорен весь день крутится возле той симпатичной училки.

Эдриен перевела взгляд в сторону баскетбольной корзины, под которой Лорен определенно флиртовал с блондинкой с конским хвостом.

– Она не замужем, детей нет. Эллисон – или Элли. Двадцать семь, учительница биологии, занимается спортом пять дней в неделю и любит йогу.

– Ты все это помнишь?

– У меня нет твоей памяти на цифры или на всякие мелочи, но имена и лица? Это же важная часть производства.

Эдриен увидела, как помреж выводит группу мальчишек и учителей-мужчин. Тут же стало куда шумнее.

– Ты права, мы начнем вовремя. – Она хлопнула Тишу по коленке и передала ей сценарий.

Они пошли вниз по трибунам, как раз когда вышли девочки, и направились к Гектору, который снова проверял камеру на штативе.

– Готов? – спросила его Эдриен.

– Можешь не сомневаться. – Он заглянул в камеру, пока помрежи расставляли людей по размеченным местам. – Смотрится отлично.

Она заглянула в монитор.

– И как раз то, что мне нужно. Мы сейчас дадим небольшую напутственную речь, пару напоминаний, а потом делаем интро сегмента и начинаем.

Она перехватила взгляд матери, и они вышли в центр зала.

– Твоя идея, – шепнула Лина. – Ты и командуй.