– А ваша фамилия?

– Реброва.

– Николай Ребров кем вам приходится?

– Племянник он мой.

– А Полина Белякова?

– Тоже племянница.

– Вы уверены?

Женщина подняла на них усталый взгляд и вместо ответа спросила:

– Что случилось?

– Разве племянница вам не рассказала?

– Нет. Я уже дня два как не разговаривала с Полиной.

– Николай упал в воду.

– Ох, бедный ребенок! С ним все в порядке?

– Да. Но мы подозреваем, что случилось это падение не без помощи Полины. Она была там, могла столкнуть мальчика.

– Чушь какая-то! – пожала плечами Татьяна. – Зачем это Полине? Они с Колей всегда были очень дружны. Нет, вы что-то путаете.

– У нас есть свидетель, который видел, как Полина столкнула Колю в воду с моста.

– Врет ваш свидетель, – равнодушно произнесла Татьяна. – Или выдумывает.

– А где сейчас находится Полина?

– Я же вам сказала, я ее уже два дня не видела и не слышала.

– Возможно, она у вашего соседа? Плутона?

– Его тоже нет дома, – все таким же ровным и невыразительным голосом произнесла Татьяна. – Он уехал к своей матери еще на прошлой неделе. Она у него тяжело заболела. Да, все вокруг болеют, такие вот дела.

Разговаривала она как-то слишком уж спокойно. Создавалось впечатление, что у Татьяны не все дома. Но возможно, дело было в приеме каких-то медицинских препаратов, которые тормозили нервную активность, а заодно подавляли и центр речи, делая ее медленной и какой-то вязкой.

– Мы с вами можем поговорить про Полину?

– Отвечу на все ваши вопросы.

– Как получилось, что в официальных документах нет никакого упоминания о вашем с ней родстве, но при этом вы зовете ее своей племянницей?

Татьяна удивилась.

– Как нет упоминания? – спросила она. – Полина – это племянница моего мужа. Все это знают.

– Кто все?

– Ну, все его родственники. А теперь и мои.

– А кем вам приходится Зябликов?

– Сергей? А он тут при чем?

– И все же ответьте на вопрос.

– Он мой муж.

– Нет, ваш муж – Олег Ребров.

– Олег – это мой второй муж. А за Сергеем я была замужем еще раньше. Детей у нас с ним не было, и мы развелись.

– Только поэтому?

– Он любил погулять, да и нрав у него не самый спокойный, так что я с ним развелась. Потом я встретила Олега, и были мы с ним какое-то время очень счастливы.

– Но этот Зябликов до сих пор прописан в этой квартире.

– Прописан.

– Почему же вы его не выпишете? Он же бывший член вашей семьи.

– Понимаете, эту квартиру мы с ним в ипотеку брали вдвоем. Он внес первоначальный взнос, равный половине ее стоимости. Остальное мы с ним платили вдвоем, потом ипотеку стали платить уже мы с Олегом. Но Сергей проявил благородство, после развода он не стал требовать раздела квартиры, ограничился просьбой остаться тут прописанным.

– То есть он владеет половиной этой квартиры? Так и говорите!

– Я так и говорю. А зачем вам Сергей?

– Он подозревается в убийстве отца Полины.

– Что вы такое говорите! – снова удивилась Татьяна, и в глазах у нее впервые с начала разговора зажегся живой огонек. – Полина сирота!

– Сирота? Откуда вы это взяли?

– Мне так муж сказал.

– Сергей или Олег?

– Олег, конечно. Полина его племянница. А ее родители погибли в автокатастрофе страшно много лет назад, это было даже еще до моего знакомства с Сергеем.

– Имя Михаила Белякова вам что-нибудь говорит?

– Ну, Белякова – это фамилия Полины. Возможно, Михаилом и впрямь звали ее отца, я не уточняла. Но повторяю, он умер задолго до того, как Сергей узнал меня или тем более познакомился с Олегом. Вы что-то путаете. Полина даже воспитывалась в школе-интернате для детей, оставшихся без попечения родных. Мы туда с мужем к ней ездили, навещали девочку.

– Это вы говорите про Лесной Бор?

– Да. Там она и воспитывалась. Без родителей, без отца, без матери.

– То есть до этой поездки вы о существовании Полины ничего не знали?

– Муж говорил, что у него был брат. И что брат с женой погибли в автокатастрофе.

– Про Полину он упоминал?

– Он говорил, что вместе с ними погибла и их дочка.

– И вас не удивило, что девочка оказалась живой?

– Удивило. Но брат сказал, что случилось чудо. Что Полина потеряла память, долгое время не могла ничего вспомнить. А теперь она пришла в себя, память к ней вернулась, и он вновь обрел племянницу.

– О том, чтобы забрать девочку в вашу семью, речи не шло?

– Нет. Полина была уже большим подростком. К дяде она не рвалась. Ее устраивала жизнь в интернате. Ну и я тоже не настаивала. У меня родились собственные дети – Сережа с Галкой, а здоровье, напротив, пошатнулось. Если бы муж стал настаивать, разумеется, я бы согласилась и приняла бы Полину. Но он не настаивал. И нам было достаточно того, что она есть.

– И когда Полина первый раз появилась в вашем доме? Как это произошло?

– Обыкновенно произошло. Когда она закончила школу в интернате, то приехала в Питер. И муж как-то сказал, что Полина живет тут, можно ли ее пригласить к нам на ужин? Я сказала, что буду рада. И Полина пришла. Так мы и начали с ней общаться.

Татьяна говорила так убежденно, что, казалось, она сама искренне верит в то, что говорит. Арсений решил пока что оставить эту версию без комментариев, аргументов против у него было слишком мало, и все они звучали как-то неубедительно. Вместо этого он заговорил о другом.

– Но Полина давно вышла из подросткового возраста, ей уже исполнилось восемнадцать, и она покинула стены интерната. Вы знаете, где и с кем живет Полина?

– Да. Конечно, знала! Полине необыкновенно повезло! Своего жилья у нее в городе не было, но она смогла устроиться домработницей к двум очень милым людям. Супружеская пара. Они очень хорошо относились к Полине. Работой совсем не перегружали. Разрешали гулять сколько вздумается. Они выделили ей для жилья отдельную комнату, в которой когда-то жила их собственная дочка. И они даже купили для Полины машину, чтобы девочка могла самостоятельно ездить за покупками.

Похоже, речь шла про Михаила и его жену Веру. Но почему Татьяна была уверена, что Полина всего лишь работает у этих двоих прислугой? Похоже, что Полина хранила свой секрет. И про то, что приходилась Вере с Михаилом не служанкой, а дочерью, никому из родных своего дяди не сказала. Да и дядя ли он был ей? Судя по документам, совсем нет. О прошлом Полины разговаривать с Татьяной было делом напрасным.

Но был в этой истории еще один персонаж, с которым Арсений хотел бы познакомиться поближе.

– Скажите, – обратился он к Татьяне, – у вас ведь у самой есть сестра?

– Да, Раиса.

– Вы с ней в хороших отношениях?

– Ближе ее у меня нет человека! Раиса у нас умница! Гордость семьи. Училась всегда только на хорошо и отлично! Окончила экономический. Работает бухгалтером.

– Не уборщицей, нет?

– Бог с вами!

На губах Татьяны появилась слабая улыбка. Это было еще одним проявлением жизнелюбия, которым была наделена от природы эта женщина.

– Раиса – уборщица! Да она со смеху умрет, когда узнает, что вы про нее подумали. А с чего вы вдруг такое решили?

– Ваша сестра в последнее время не говорила, что сменила работу?

– Ну года два назад она сменила график. Раньше работала в офисе, а теперь сидит дома. Хозяйка решила, к чему ей на офис тратиться? Бухгалтерские отчеты ведь и из дома проверять и составлять можно. Совсем не обязательно теперь для того таскаться в офис или даже ездить к клиентам. Теперь весь документооборот в электронном виде. Очень удобно. Раиса говорит, что экономит кучу времени по сравнению с прежними временами. И она, и другие сотрудницы очень довольны новым образом жизни.

– Можем мы с ней поговорить?

– Пожалуйста. Это очень даже просто сделать. Так уж получилось, что Раиса живет в соседней с нами квартире. Позову ее, тогда и наговоритесь вволю.

Татьяна вышла на лестничную площадку, Леша тут же подмигнул сыщикам, а затем скосил глаза в сторону соседской двери.

– Квартира Плутона!

Ага! Арсений встал в боевую стойку. И как только дверь открылась, он буквально влетел в нее.

Вышедшая навстречу женщина даже громко вскрикнула от испуга:

– Ой!

– Полиция! Где Полина?

– Ее тут нет!

Арсений обежал квартиру, убедился, что Полины и впрямь след простыл, и немножко огорчился.

– Куда вы ее дели?

– Ее тут и не было. Не появлялась!

– Вчера во второй половине дня Полина столкнула в воду Николая Реброва, а затем приехала к вам.

– Нет! Не было ее тут! Что она натворила?

– Лучше объясните нам, что ВЫ натворили?

– Я? Ничего!

– А зачем вы ходили к Вере Беляковой? Зачем плакались той в жилетку и просили деньги для вашей заболевшей сестры, ее попавшего в больницу мужа и их детишек?

Глаза Татьяны широко раскрылись.

– Раиса!? Ты это делала?

– Ваша сестра притворилась уборщицей, втерлась в доверие к Вере Беляковой, а затем слезно вымолила у нее помощь для вас с мужем.

– Как тебе не стыдно! – воскликнула Татьяна, которую все эти события настолько вывели из себя, что от былой депрессии не осталось и духу. – Как ты могла, Раиска! Это же унизительно для нас всех!

– Я же не для себя, я для вас. Разве с них убудет? Полинка рассказывала, сколько деньжищ эта баба тратит на свои процедуры, отдых и здоровье. Ха-ха! Здоровье! Да она здорова как лошадь! На ней пахать можно, а она все по остеопатам, массажистам и иглоукалывателям шастает! Миллионы по совокупности на них тратит. Тебе и Олежке нужнее! Вы-то с ним реально нуждаетесь в хороших врачах, лекарствах и процедурах!

– У нас все есть.

– Да знаю, как у вас есть! Пока врачу на лапу не сунешь, он не торопится процедуры назначать! А как сунешь, так и квоты мигом отыскиваются, и дорогие операции делаются. Вы же уже совсем обнищали. Сил уже никаких нет на вас глядеть, как вы терзаетесь. Вот я и подумала: раз эта Вера такая богатая, может, удастся ее разжалобить?

– Раиска, у меня просто нет слов! Уму непостижимо, что ты могла пойти на такое!

– Да на что на такое? Ты так говоришь, словно я на панель из-за тебя пошла. Или убила кого-нибудь. Просто помахала шваброй с месяцок да и не убивалась особенно. Зато все получилось. Пригляделась я к этой Вере, познакомилась с ней и поняла, что Полинка права. У этой бабы с ее мужиком денег завались. Она была даже рада, что я попросила у нее немножко для тебя. Сказала, что делать добро – это долг каждого порядочного человека. И что она очень понимает и сочувствует тебе. Она буквально просила меня, чтобы я взяла эти деньги для тебя!

– Просила?

– Умоляла!

Арсений шагнул вперед.

– А как произошел ваш разговор? Можете воспроизвести его в деталях?

Раиса нахмурилась.

– Сразу предупреждаю, что ничего криминального, что могло бы вас заинтересовать, вы тут не обнаружите. Я сказала Вере, что являюсь близкой родственницей Полины. Что родные тетя и дядя девочки находятся в крайне тяжелой жизненной ситуации. Что они оба больны, сестра болеет уже не первый год, муж ее недавно очутился в больнице. Денег нет. Детей кормить не на что. Мы исчерпали все имеющиеся у нашей семьи ресурсы. Без вливаний извне нам всем придет крышка. И закончила свою мысль так: «Если вы, Вера, можете нам помочь материально, то мы все, включая Полину, будем за вас Бога молить. И за вашего мужа тоже».

– И что?

– И она дала деньги. Тут же!

– Вот так легко?

– Да, легко и просто. Сунула мне целую пачку долларов и велела передать их сестре.

– Так вот откуда были эти деньги, которые ты мне притащила! – воскликнула Татьяна. – Их надо вернуть!

Это возмутило Раису.

– Еще не хватало! – закричала она. – Не для того я унижалась, чтобы ты назад возвращала! Не хочешь брать, отдай мне!

– Раиса, ты сошла с ума. У чужих людей… Так нельзя!

– Можно!

Но сестры не успели поссориться, Арсений перебил их.

– А Полина знала о вашем плане? – спросил он у Раисы.

– Нет. Я ей не говорила. К чему? Она бы начала возражать. Все вокруг такие деликатные, все вечно всего стесняются. А что тут такого-то? У Веры с мужем денег полно, они не знают, куда их девать. Вот и пожертвовали немножко на благотворительность. Это полезно для кармы и зачтется на том свете, когда они там окажутся.

– И Полина не видела вас, когда вы мыли полы в их подъезде?

– Я лицо прикрывала и отворачивалась. Да она сама всегда впопыхах неслась. Эта Вера с мужем по полной программе на девчонке ездили. Полинка на них пахала как папа Карло.

– А что за отношения связывали Полину с этими людьми? Может, ваш муж знает? Он ведь считается близким другом Полины.

– Ничего такого особенного, Плутоша со всеми дружит. Просто Плутоша очень добрый человек. Ему было жаль сиротку. Ему вообще всех всегда жаль.

– То есть ваш муж тоже считал Полину сиротой?

– Она и была сирота! Родители-то у нее погибли.

– А если я сейчас скажу вам, что родители Полины живы? И что по документам ее отец и мать – это Михаил и Вера. Та самая Вера, у которой вы просили деньги!

Какое-то время Раиса размышляла, а потом изрекла:

– …ть! Тогда мало я у этой крашеной выдры попросила! Надо было больше требовать! Но я же не знала, что они с мужем Полинку удочерили. Полинка об этом никому из нас ни гу-гу! А когда это случилось? И разве можно удочерить взрослого человека? Я думала, что это только с маленькими детьми работает.

Было ясно, что сестры Раиса и Татьяна знать ничего не знают про истинную биографию Полины. Они искренне считают ее сироткой, которой повезло устроиться на работу в богатый дом к добрым и щедрым хозяевам. Но это и неудивительно. Раиса знала о судьбе Полины лишь со слов Татьяны. А Татьяну ее муж убедил в том, что Полина – сиротка.

– Значит, разговаривать нужно с вашим мужем, – решил Арсений. – В какой больнице он лежит? Поедем к нему.

Раиса с Татьяной к этому времени уже помирились. Татьяна признала, что была не права, когда сердилась на сестру за ее самоуправство.

– Действительно, если бы не эти деньги, то как бы я смогла отправить Галчонка с Сережкой в санаторий к морю на целых две смены? А так я и сама курс процедур пройду в больнице, и Олег подлечится. Спасибо тебе, Раиска, ты всегда была добра к нам.

Раиса, утирая слезы умиления, бормотала в ответ:

– Что ты, Танюша. Какая еще благодарность? О чем ты говоришь? Для кого же мне еще и стараться, как не для вас? Только вы у меня на всем белом свете и есть. Ты да ребятки.

И, проливая горючие слезы сестринского взаимопонимания и любви, женщины скрылись в квартире Татьяны.

– Я что-то одного не поняла, – сказала Фима, когда они все трое снова оказались на улице, – почему родственницы нашей Полины не знают, что девочка жила со своими родителями? Они по какой-то причине уверены, что Полина находится в услужении. И радуются, что ей удалось найти работу с проживанием. А? Как это могло получиться?

Алеша смутился.

– Ну да, Полинка не говорила ни дяде Олегу, ни тете Тане, ни Плутону, ни даже Кольке, с которым чаще всего общалась, что Михаил с Верой на самом деле ее приемные родители. Она и меня просила помалкивать об этом и не распускать язык без необходимости.

– Почему?

– Вы же сами видели, у тети Тани и без того проблем и огорчений хватает. Она болеет давно. Дядя Олег места себе не находил, все подработку искал, чтобы жене лечение оплатить. Теперь еще авария эта с ним случилась.

– И что? Врать-то зачем?

– Полина и не врала, она просто не говорила, кем ей на самом деле приходятся Михаил с Верой. А относились они и правда, как к прислуге. И если бы дядя Олег с тетей Таней узнали, что приемные родители так плохо относятся к Полине, используют ее вместо дармовой служанки, все домашние дела на нее свалили да денег не платят, то они совсем бы расстроились. Жалко их было Полине. Вот она и сказала: «Не хочу, чтобы они еще и из-за меня переживали». По-моему, это очень благородно с ее стороны.

Вот только сыщикам казалось, что причина была несколько в другом. Полина щадила чувства своих дяди и тети вовсе не по доброте душевной. Ей почему-то было крайне важно сохранить свою тайну. Вот только у нее это не получилось. И проныра тетка Раиса все равно не удержалась и сунула свой нос.

– Пусть она и не знала, кем приходятся Полине эти Михаил с Верой, считала их работодателями девочки, но тайна все равно раскрылась.

– Раиса не собиралась скрывать, что Полина их близкая родня. И для Веры это стало настоящим шоком.

– Похоже, что Полина скрывала не от Ребровых свое родство с Михаилом, а совсем наоборот. Она скрывала от Михаила и Веры свое родство с Ребровыми. И конечно, Полина никак не ожидала, что тетка Рая наберется наглости и отправится к чужим ей людям, чтобы просить у них денег на лечение своей сестры.

– Может, это и случайность, что после выходки Раисы засобиралась в теплые края Вера, погиб Михаил и исчезла Тамара, а возможно, что и нет.

Алеше было велено отправляться назад в Лесной Бор и внимательно следить за всем, что там происходит. При первом же намеке хоть на что-то необычное или подозрительное сыщики велели мальчику звонить им без всякого промедления и стеснения. Алеша обещал, что постарается. И Арсений с Фимой отправились дальше по своим сыщицким делам.

Но прежде чем им удалось добраться до очередного свидетеля этой непонятной и запутанной истории, позвонили коллеги Арсения.

– Мы его взяли. Он у нас.

Новости касались Сергея Зябликова, про существование которого Арсений со всеми этими новостями уже слегка подзабыл. А вот коллегам повезло, им удалось задержать подозреваемого.

– Куда вы его определили?

– В камеру посадили. Пусть помаринуется там хорошенько в одиночестве. Чем дольше просидит, тем податливей будет. Допрашивать его сам будешь или нам поручишь это дело?

– Уже еду.

Так вместо больницы они очутились в отделе полиции, в котором служил Арсений.

Глава 9

Рабочий кабинет Арсения выглядел славно. Светлый, просторный, с двумя окнами, за которыми виднелись заснеженные деревья.

Кабинет Фиме сразу понравился, как и вообще все, к чему имел отношение Арсений.

Она мечтательно взглянула на него. Но до чего же он хорош! Просто красавец! И как другие девушки до сих пор не увели у нее этого будущего производителя многочисленных здоровых и веселых ребятишек?

Впрочем, сам Арсений ни о чем таком не думал, а занят был исключительно работой, которую обожал такой чистой и неистовой любовью, что Фиме иногда делалось завидно. Ее-то Арсений никогда так любить не будет. Это она отчетливо понимала, но не роптала. Она давно смирилась, что всегда будет у Арсения на втором плане.

– Ну что там наш задержанный? Вы с ним уже пообщались?

– Дали понять, что дела его плохи.

– И как он отреагировал?

– Держится.

– Не похоже, чтобы раскис.

– Посмотрим, что это за орешек нам попался. Приведите его ко мне.

Зябликов оказался в жизни еще лучше, чем на фотографии. Увидев его, Фима почувствовала, как кривая ее нежных чувств к Арсению начинает стремительно скатываться вниз. Арсений был симпатичным, но ему не хватало шарма и изысканности. Он был простоват. И в сравнении с задержанным следователь выглядел словно тяжело упряжная лошадь рядом с породистым скакуном.

Фиме и самой не нравился тот восторг, который она испытывала, но поделать с собой ничего не могла. Зябликов был очарователен и прекрасно сознавал это. Он лишь глянул на Фиму, а у нее уже замерло дыхание.

К счастью, на Арсения эти чары не распространялись. Он был сдержан, деловит и собран.

– Гражданин Зябликов, вы задержаны нами по подозрению в совершении особо тяжкого преступления.

– Я никого не убивал. И тем более Михаила!

Арсений метнул уничижительный взгляд в сторону своих подчиненных. Все-таки не удержались, выболтали задержанному, в чем его подозревают. А ведь Арсений планировал это удовольствие приберечь для себя. Но делать нечего, приходилось работать с тем, что было.

– Последние сутки вы перемещались на угнанной у гражданина Белякова машине.

– Не угонял я ее. Он сам мне ее дал.

– Зачем?

– Чтобы я отвез кое-что его сестре.

– А как вы тогда объясните, что вас видели на месте преступления как раз в момент совершения оного?

– В квартире Мишки я был. Мы с ним вместе к нему пришли.

– Вместе? Уверены?

– Конечно.

– На видео он пришел домой один.

– Ну, разминулись чуток. Я в магазине задержался, вино и пирожные купил. У меня на вечер еще были планы. А потом к Мише поднялся.

– Зачем?

– Он должен был отдать мне одну вещь, которую я должен был отвезти его сестре.

– Что это за вещь?

– Письмо. В большом желтом конверте. Он мне его и отдал. И велел ни с кем не разговаривать, нигде не останавливаться и прямиком дуть к Тамаре.

– И ты повез этот конверт в Лесной Бор?

– Ну да. Адрес мне Мишка дал.

– И ты отдал конверт Тамаре?

– Отдал. В ее собственные руки. Около пяти часов вечера это было.

– И ты даже не пытался заглянуть внутрь конверта?

– Ага! Заглянешь, как же! Он заклеен был, да еще сверху пломба была приклеена, фиг отдерешь. А я пытался, можешь не сомневаться.

Тщательно запечатанный конверт, переданный в обстановке строжайшей секретности и срочности, просто обязан был заинтересовать сыщика.

Арсений задал еще несколько вопросов, пока не убедился, что свидетель говорит правду и о содержимом конверта не осведомлен. Однако его содержимое было крайне важно как для Михаила, так и для его сестры. Не случайно последняя, едва получив конверт в руки, тут же выставила курьера вон, о чем тот не преминул сообщить с нескрываемой обидой.

– А что было потом?

– Потом я уехал. В конце концов, не стану я навязываться, тем более что дамочка была совсем не в моем вкусе. Старовата уже да и вообще неаппетитная бабенка, слишком властная и холодная. И воспитана плохо. Уж чашку кофе могла бы мне на ход ноги плеснуть, кофемашина у нее была включена, и даже две чашки стояли приготовленные.

Две чашки могли означать, что у Тамары в этот момент уже был гость. Просто он по какой-то причине не хотел показываться никому на глаза. И по этой же причине она постаралась побыстрее сплавить курьера.

– Ушел я от дамочки, и так как Мишка не отвечал на мои звонки, то я решил, что могу покататься немного на его тачке по городу. Она у него реально крутая. Девчонки так и млели, когда видели меня за рулем. Подхватил свою знакомую цыпочку в клубе, и мы поехали к ней домой. Вино и пирожные у меня уже были приготовлены. Так что все получилось в лучшем виде. До утра моя подружка убеждала меня в том, что достойна стать полноправной хозяйкой красной «Ауди». А потом вы меня задержали.

– И ты хочешь, чтобы я поверил в эту историю?

– Другой у меня нет. Мишку я не убивал. Напротив, я на него работал.

– Это как?

– Ему были необходимы глаза и уши в семье моей бывшей женушки. Не знаю, зачем ему это понадобилось, но он каждую неделю требовал от меня отчета, что у них происходит и не заметно ли каких-либо крупных трат. И про Полину регулярно спрашивал. И я понял, что его интересует главным образом она. Но что с того? Платил он мне за эту нехитрую работу штуку баксов, и мы расставались с ним до следующей недели.

– Тысячу долларов за такую ерунду?

– Видно, для него это была совсем не ерунда. Вы бы видели, как он трясся, пока я не начинал говорить. У него руки прямо ходуном ходили. Но стоило мне произнести, что у моей бывшей в семье по-прежнему все тухло, и денег нет, и все они болеют, как он прямо расцветал на глазах.

– Ему хотелось, чтобы у вашей бывшей жены все было бы плохо? Он ее ненавидел?

– Думаю, что тут дело в другом. К ней, ее мужу или детям он никаких чувств не испытывал. Его интересовало, что у них там происходит. Он почему-то ждал, что не сегодня так завтра они сказочно разбогатеют и начнут сорить деньгами почище его самого.

– Это чисто ваше мнение?

– Это мое мнение, но я редко ошибаюсь, когда дело касается чувств других людей.

– Ничего особенно важного вы ему не рассказывали. И разве нельзя было передать сведения по телефону или в сообщении? Зачем были нужны эти личные встречи?

– Откуда я знаю? Может, он считал, что так я лучше отрабатываю деньги, которые он мне платит.

– Но у нас есть информация о том, что вы вступили с Михаилом в драку.

– Это было еще до начала нашего с ним сотрудничества. Собственно, драка и послужила их началом. Я заметил, что какое-то время за мной по пятам таскается какой-то тип. Подловил его и потолковал. Это и был Михаил. К сожалению, мимо проезжал наряд, нас загребли в полицию, где Михаил заплатил сначала за то, чтобы нас с ним отпустили. А потом признался мне, что ему от меня нужно.

– И ты согласился?

– Штука баксов на дороге не валяется. Да, я согласился. Любой бы на моем месте согласился.

– И начал шпионить за своей бывшей женой и ее домочадцами?

– Мне это несложно было сделать, поскольку я до сих пор являюсь совладельцем квартиры, в которой она живет со своими малолетними сопляками и новым мужем.

И такая высокомерная брезгливость прозвучала в его голосе, когда он упомянул про детишек, что Фиме он резко разонравился. Нет, не будет она строить свое будущее с человеком, который так относится к детям, пусть даже и чужим.

Пока Фима переживала сложную гамму чувств от влюбленности до разочарования, Арсений невозмутимо продолжал вести допрос.

– И вчера вы тоже встречались с Михаилом, чтобы обсудить вашу бывшую супругу?

– Нет, вчера Мишка мне позвонил ни с того ни с сего. Я сразу почувствовал, как он напряжен. Он сказал, что у него есть ко мне дело. Что это очень срочно и важно. Дело жизни и смерти, так он выразился. И велел, чтобы я подгребал к его дому. Я и приехал. И мы поднялись в его квартиру. Но там с самого начала все пошло не по плану. Когда мы пришли, Мишка вдруг странно напрягся. Сказал, что слышит какие-то звуки. Я сказал, что у него разыгралась паранойя, а он ответил, что я не представляю, какой куш стоит на кону. Потом обошел всю квартиру, заглядывал в шкафы и под кровати. И когда убедился, что дома никого, кроме нас с ним, нет, тогда дал мне конверт. Он у него под одеждой был спрятан.

– Как он его дал?

– В смысле?

Арсений протянул Зябликову свернутый в несколько раз листок.

– Представь, что это конверт, который тебе дал Михаил. Покажи, как он это сделал?

Зябликов послушно взял листок в левую руку и изящным жестом протянул его Арсению.

– Вот так. Удовлетворены?

– Хорошо. И что было дальше?

– Я ушел. А он остался.

– Допустим. Дальше.

– Я поехал в Лесной Бор, встретился с Тамарой и отдал конверт ей.

– Она вскрыла его при вас?

– Нет. И мне показалось, что она заранее знает, что в том конверте. При виде его она так вздрогнула и побледнела, что я понял: они с братцем замышляют какое-то грязное дельце. И оно, судя по тому, как Мишка, не моргнув глазом, отстегивал мне по штуке каждую неделю, должно было принести им баснословную прибыль.

– Но вы не сразу уехали.

– Нет. Мы с Тамарой еще немного поболтали. Она сначала меня пыталась выставить, а потом вдруг захотела узнать в подробностях все, что произошло сегодня с ее братом. Только про то, как он передал мне конверт, она спросила раз пять. Потом начала расспрашивать про Полинку. Ее очень интересовало, как давно девочка влилась в семью моей бывшей. И когда я объяснил, что этому уже несколько месяцев, а то и полгода, прямо позеленела и задышала так часто, что я за нее прямо испугался. Побежал на кухню, принес ей воды…

– Кстати, я вам воды-то и не предложил. Хотите?

– Наконец-то! – обрадовался Зябликов. – Сушняк мучает. Я уж думал, что не догадаетесь.

Воду он выпил деликатно, отпивая крохотными глоточками, хотя и было видно, что жажда сильно его мучает.

– Так вот, Тамара воду пить отказалась, даже не посмотрела, что я ей принес. Сидит человек и бормочет, что теперь точно все пропало.

– Что пропало?

– Представьте себе, этим она со мной не поделилась.

– И это все?

– Все.

– Тогда подпишите протокол.

Зябликов взял ручку и изобразил на бумаге витиеватую подпись.

Когда он закончил выводить последнюю завитушку, Арсений произнес:

– Можете уходить. Понадобитесь, вызовем.

Зябликов ушел, насвистывая какую-то песенку. Кажется, он даже не сомневался, что и в этот раз сумеет ускользнуть от неприятностей. Стоило ему скрыться, как на Арсения набросились со всех сторон.

– Почему ты его отпустил?

Фима не могла скрыть своего удивления, да и остальные смотрели на Арсения с возмущением.

– Это не он, – спокойно пояснил им Арсений. – Этот Зябликов, каким бы аморальным типом ни был, не убивал Михаила. Во-первых, он левша. Я специально дважды проверил его. Попросил достать телефон, он держал его в левой руке. Налил ему воды, он снова взял стакан левой рукой.

– И подпись он вывел тоже левой рукой!

– Вы это тоже заметили. А судя по отчету экспертов, наш убийца – правша.

– Может, Зябликов нас дурачит. Он одинаково хорошо владеет и левой, и правой. Убил правой, а тут перед нами специально все делает исключительно левой.

– Такое нельзя исключать. Но эксперты уже дали свое предварительное заключение по поводу напавшего на Михаила человека. Убийца среднего или даже ниже среднего роста. А Зябликов довольно высокий.

– Но Зябликов был в квартире убитого!

– Ну и что? Помните, что он сказал по поводу какого-то странного шума? В квартире мог быть кто-то еще.

– И куда этот кто-то делся? На камере других посторонних не зафиксировано.

– Камера фиксирует только тех, кто входит или выходит через дверь подъезда. А там на лестнице еще есть чердак. И через него можно попасть в соседний подъезд. По идее, чердак должен быть закрыт от посетителей, но замок там сломан. Это также есть в отчете.

– То есть убийца мог прийти через чердак и убраться тоже тем же путем?

– Эксперты проявили похвальное трудолюбие и осмотрели чердак. Нашли следы отпечатков мужских ботинок. Они совсем свежие. Возможно, их оставил убийца. Но пока у нас нет нового подозреваемого и его ног, нам не с чем эти следы сравнить.

– А ноги Зябликова?

– Это не он. Размер не совпадает.

– И что же делать?

– Есть одна мысль. Помнишь Бориса и Леонида? Компаньонов нашего убитого?

– Приятные дядечки.

– А тебе не показалось, что в них обоих есть что-то странное?

– Нет. Вполне себе основательные предприниматели средней руки.